Ранобэ: Зарэгото

Описание: Одинокий остров посреди Японского моря. Остров Пера Мокрой Вороны. На этом острове располагается роскошный особняк, в котором живёт в изгнании Ириа Акагами — дочь весьма известного и богатого рода. Она не имеет права покидать этот остров, но у неё достаточно средств, чтобы удовлетворить любую свою прихоть. И ради собственного удовольствия она постоянно приглашает на остров разных гостей — учёных, художников, поваров. Критерий отбора лишь один: Ириа Акагами должна счесть этого человека гением в своей области.

В такой обстановке оказывается главный герой, сопровождающий на остров свою лучшую подругу, компьютерного гения Томо Кунагису. Пятеро эксцентричных гениев, не менее эксцентричная хозяйка, четверо её служанок да ещё один сопровождающий — вот одиннадцать человек, с которыми придётся иметь дело главному герою. Но каждый из этих одиннадцати способен обескуражить уже сам по себе. И не у всех на острове дружеские отношения.

развернуть

Кол-во глав: 1-42

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог

В версии с изображениями тут находится картинка. — Тебя не пугают люди, которые осознанно, намеренно идут по головам других? Хм, даже не знаю. На самом деле, меня больше беспокоят люди, которые используют других неосознанно, лишь из самых лучших побуждений и мании справедливости. — Ха-ха! А ты неплохой парень, а? — смеётся. К счастью, совершенно не имеет значения, хороший я парень, или нет. Нет, дело в другом. Не в двух различных способах мышления, а в различных способах жить. В огромной, абсолютной разнице между теми, кто может жить так, чтобы не перешагивать через других — и теми, кто даже не стоит того, чтобы через них перешагнули. Да, думаю, именно в этом всё дело. Как и в художнике без стиля. Как и в учёном, завершившем познание. Как и в поваре, успевшем отведать успех. Как и в предсказателе, зашедшем слишком далеко. Женщины на этом острове запредельно другие. И хозяйка, и гости — все они принадлежат к безнадёжно иному роду людей, к неостановимо иному роду, к иному роду, который ни за что не пожелаешь остановить. Они существуют вне пределов твоей досягаемости, так далеко, что даже не возникает желания к ним приблизиться. И тогда… — Иными словами, вопрос в том, «что есть гений, а что — нет?» Скажем, не думать — вот что лучше всего. Быть совершенно тупым. Быть настолько рассеянным, чтобы никогда, даже на секунду не задумываться о своей цели в жизни, не задумываться о смысле жизни, о ценности жизни. Тогда мир покажется раем. Тихим, мирным, безмятежным. Важное покажется неважным, неважное — важнейшим, а жизнь будет бить ключом. Конечно же, так и есть. Мир строг к блистательным. Мир строг к мыслящим. Мир строг к красивым. Мир строг к внимательным. Мир добр к неопрятным. Мир добр к бездумным. Мир добр к уродам. Мир добр к рассеянным. Но даже если понять это, даже если это осознать, к этому времени уже будет поздно. У этой проблемы нет ни решения, ни иного толкования. Всё закончилось прежде, чем началось, а когда закончилось, уже сформировалось. Думаю, такая вот история. К примеру: — По сути, люди живут двумя способами. Или они живут с осознанием своей собственной никчёмности, или они живут с осознанием никчёмности всего мира. Два способа. Или ты позволяешь собственной значимости раствориться в мире, или же ты отбрасываешь значимость мира и живёшь сам по себе. Что должно быть важней, собственная значимость, или значимость мира? Признать скучным себя, или признать скучным мир? Что на самом деле более приемлемо? Обязаны быть какие-то неопределённости и двусмысленности. Существуют ли вообще определённые критерии? На самом ли деле это всего лишь выбор между А и Б? На самом ли деле нужно выбирать? — Где граница между гением и не-гением? Где граница между тем, что есть правда, а кто — ложь? Где граница между тем, кто есть правда, а что — ложь? Не надо спрашивать. Он цинично усмехнулся. — Тогда что насчёт тебя? Ну… — Каким тебе видится этот мир? Мне, после событий на этом острове. Мне, рядом с ультрамарином. Мне, теперь, когда я смотрю на этого человека, всё это кажется совершенной бессмыслицей, абсурдом. И даже не стоящим того, чтобы раздумывать над ответом. Так что я ничего не сказал. Вместо этого я отвернулся и задумался о другом. Каким же видится этот мир ему? Каким ему вижусь я?

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

День третий. Ультрамариновый савант

В версии с изображениями тут находится картинка. Не будь таким нервным. Расслабься.

1 Утро третьего дня нашей жизни на острове Мокрого вороньего пера встречало нас. Я проснулся ошеломлённым, пытаясь отделить наставшую явь от только что снившихся мне снов. Прямоугольное окошко наверху стены пропускало мало света, так что в комнате царили сумерки. Поскольку светильников в комнате не было, мне пришлось подождать, пока посветлеет: солнце только поднялось, было около шести, если судить по моим внутренним часам. Думаю, такой способ определения времени даёт не более пятнадцати минут погрешности. Но даже если бы погрешность была в пятьдесят минут, никакой проблемы бы это не составило. — Встаю, — я пробормотал про себя, и медленно поднялся с кровати. Комната была почти пустой, единственными предметами мебели тут были кресло и футон. Кроме этого не было ничего. Высокие потолки добавляли комнате пустого пространства и той опустошённой, мёртвой атмосферы, что так ярко будит образы камеры одиночного заключения, или типа того. Ничего не мог с этим поделать, но мне немного казалось, что я заточён в камере смертников. Второй раз за свою жизнь я проснулся с таким чувством. Но, хоть комната и не являлась камерой одиночного заключения, спальней изначально она тоже не была. Когда-то здесь была кладовая. Когда я попросил Акари показать мне самую маленькую комнату в особняке, она привела меня сюда. Самая маленькая комната. Даже если так, она была бесконечно больше моей ночлежки. Ээх, так тоскливо. Не, это больше, чем тоскливо, — сказал я себе. А затем. Я переключил канал своего сознания с Режима Заключённого Камеры Смертников в Режим Ежедневных Дел. Любопытствуя, который сейчас на самом деле час, я взглянул на наручные часы, но дисплей был пуст. Может, пока я спал, сдохли батарейки. Стоп, я же совсем недавно их заряжал. Должно быть, какая-то другая проблема. Ну, всегда могу попросить Кунагису починить их. Прогоняя остатки сна, я сделал пару простеньких упражнений и покинул комнату. Немного пробродил вокруг. Ковёр был толстым, ярко-красным, и выглядел (и, наверное, на самом деле был) сверхвысококачественным. В конце концов он вывел меня к винтовой лестнице, где я наткнулся на Рэй-сан и Акари-сан. — О, доброе утро. А вы рано встали, — это было всего лишь вежливое приветствие, но двое прошли мимо меня без какой-либо реакции, кроме тихого кивка головой. — Наверное, тихони, — пробормотал я. Ну, честно говоря, они, должно быть, работали, а я не был, по существу, «гостем», так что мне придётся смириться с их равнодушным ответом. Если бы я ждал от них чего-то ещё, мне следовало раскинуть руки в стороны и крикнуть «как делишки, сумасбродные людишки?!» И, откровенно говоря, у меня не было сил. Ханда Рэй-сан и Тига Акари-сан — служанки в особняке. Рэй-сан — главная служанка, а Акари-сан — её подчинённая. В особняке есть ещё две служанки того же ранга, что Акари-сан. Итого четыре служанки. Принимая во внимание владельца особняка и размеры дома, может показаться, что четырёх служанок будет недостаточно, но эти женщины справлялись со своими обязанностями с ловкостью и умением истинных профессионалов. Хозяйку дома, ту, кому служат эти служанки, зовут Акагами Ириа. Она — владелица острова, равно как и особняка. И, более того, это она пригласила сюда меня и Кунагису. — Но стойте, действительно ли меня приглашали? — спросил я себя. Сколько же лет было Акари-сан? По одному взгляду на Рэй-сан становилось понятно, что ей не было и тридцати. Молодым людям вроде меня сложно определить, сколько точно лет женщине такого возраста, но такое вот я получил от неё впечатление. Акари-сан же стала для меня испытанием. Не думаю, что она была моложе меня, но выглядела она всё же невообразимо молодо. Она была одной из тех женщин, что часто встретишь в центрах больших городов, из таких, кто всюду получают детские скидки, хоть на самом деле они и взрослые. Когда я поднялся по винтовой лестнице и направился в зал второго этажа, мне в голову пришла дурацкая мысль. А вдруг у неё заскок на молодых парней? Ага, пустая болтовня. Я направился в комнату Кунагисы. Два дня назад, когда мы прибыли на остров, комната уже была приготовлена, конечно же. Для Кунагисы, но не для меня. Чего и следовало ожидать: я и сам-то не знал, что попаду на этот странный маленький остров до того самого утра, когда Кунагиса мне позвонила. В последнюю минуту Акари-сан приготовила для меня комнату. Но я вежливо отказался. Почему? По той причине, которая ошеломила меня, когда я открыл дверь. Сперва я постучался, но затем пошёл напролом и распахнул дверь. Убранство было обширным. Белоснежный ковёр и белоснежные обои гармонировали с белоснежной мебелью. Кунагиса была помешана на белом цвете, так что кто-то сознательно так украсил комнату. По центру комнаты стоял шикарный диван и деревянный стол. С необыкновенно высоких потолков свисала люстра. Кровать выглядела так, словно её вытащили прямиком из фильма о средневековье, у неё даже был балдахин. — М-да, я бы тут никогда не заснул. Так что я убедил Акари-сан показать мне кладовую на первом этаже. Тем временем Кунагиса, лишённая моей тонкой чувствительности, сонно развалилась на белоснежных простынях. Поглядев на огромные антикварные механические часы на стене (также тщательно подобранные в белом цвете), я увидел, что как раз пробило шесть, как я и предполагал. Не зная, что теперь делать, я уселся на кровать, наслаждаясь ощущениями от толстого пушистого ковра под ногами. Кунагиса перевернулась. Глаза её приоткрылись, совсем чуть-чуть. — А? О, И-тян. Каким-то образом она поняла, что это был я, но, в любом случае, похоже, она проснулась. Убрав спутавшиеся гавайско-голубые волосы с лица, она наградила меня сонным взглядом. — О, ммм, И-тян… эмм… Ты же пришёл разбудить меня, да? Спасибо. — Вообще-то, я пришёл уложить тебя спать, но что это с тобой? Томо спит ночью? Какая неожиданность. Или ты только легла? В таком случае надо бы мне извиниться. — Не-а. — Она покачала головой. — Думаю, часа три поспала. Ты же знаешь, вчера, ну, всякого много произошло. Дай мне ещё пять секундочек… — Доброго утречка! Какое яркое, свежее утро, правда? — Она уселась в постели, её крошечное тело подскочило вверх. Ослепив меня улыбкой от уха до уха, она застыла в энергичной позе. — Что? Эй, да сейчас же совсем не светло. Мне так не нравится. Я люблю, если солнце высоко-высоко в небесах, когда просыпаюсь утром. — Ты хочешь сказать, после полудня. — Да не важно. Хорошо же я поспала, — не обращая на меня внимания, продолжила она. — Совершенно уверена, что легла спать в три утра. Вчера произошло всякого плохого, и я была так раздражена, что легла пораньше. Ну, ты знаешь, нет ничего лучше сна, когда тебе действительно плохо. Словно сон — единственное спасение данное Богом человеку. А теперь, И-тян… — Что, Томо? — Замри на секунду. И, не дав мне времени даже смутиться, она обняла меня. Или, точнее сказать, набросилась на меня всем своим весом. Она положила свою крошечную голову на моё правое плечо, наши тела словно склеились, когда она обернула свои тонкие руки вокруг моей шеи. Объятие. Ну, не то чтобы она была такой тяжёлой. — Эм, Томо?.. — Перезарядка. Очевидно, что она перезаряжалась. Так что никакого движения не позволено. Я бросил идею сопротивляться и поддержал её тело. Но что это я ей, розетка какая электрическая? Взглянув на неё, я заметил, что спала она прямо в куртке. Насколько я знаю, она в ней ходит зимой и летом, на улице и в помещении. Чёрная как смоль мужская куртка. Кунагисе, девушке невысокого роста, куртка большого размера доставала до пят. И всё же, кажется, она безумно её любила. Миллион раз я говорил ей снимать куртку перед сном, но всё без толку. Одно было ясно: Кунагиса Томо делала всё по-своему. В этом смысле она была мне сродни. — Всё, спасибо! — сказала она, наконец меня отпуская. — Батареи на максимум! А теперь, навстречу новому дню! Бормоча что-то под нос, она поднялась из постели, голубые её волосы подпрыгивали. Она подошла к компьютерам у окна напротив кровати. Три компьютера, что она привезла с собой из дома в Сиросаки. Все три — модели «башенного» типа. Те, что слева и справа, были обычного размера, но компьютер по центру был удивительно большим. И все они, конечно же, были белого цвета. Я просто не понимал, отчего ей так нравился цвет, который так легко испачкать. Три компьютера стояли на столе П-образной формы, с мягким, как подушка, креслом на колёсиках в центре. Кунагиса шлёпнулась в кресло и откинулась на спинку. Так она могла одновременно управлять всеми тремя компьютерами. Но, как ты не считай, у человека всего две руки. Как она додумалась использовать сразу три клавиатуры — выше моего понимания. Я заглянул ей через плечо. Раскладка клавиатуры не соблюдала ни ASCII, ни JIS, ни Oasis, клавиши располагались в странном, таинственном порядке. Но тщетно думать о неестественности этого. Для такого технического спеца, какой была Кунагиса Томо, разработать клавиатуру, начиная с самого эскиза — всё равно, что прогуляться по парку. Между прочим, Кунагиса не пользовалась мышью. Как она бы выразилась, «мышь — только лишь трата времени». Но для новичка вроде меня, один вид компьютера без мыши лишает сил, просто невозможно к такому привыкнуть. Это самое ужасное в мире ощущение. — И-тян. — Да? — Заплети мне волосы. Понял. Я подошёл к креслу, затем собрал несколько прядей с её рук и заплёл их в две косы. — Слушай, помой уже голову, у меня от твоих волос все руки сальные. — Ненавижу ванны. Ты ж знаешь, волосы намокают и всё такое. — Ну конечно. Смотри, волосы уже темнеют. — Я не вижу же свою голову. Хехе, если оставлю всё как есть, совсем ультрамариновой стану. Спасибо тебе, И-тян, — сказала она и хихикнула, прикусив губу. Я перевёл взгляд обратно на неё с невинной и смущённой улыбкой. — Ну, никаких проблем, правда. Даже пока мы говорили, её пальцы не останавливались. Они перемещались с машинной точностью и скоростью от одной клавиши к другой. Движения её были столь плавными, словно она бессознательно выполняла заранее спланированную работу. Малопонятные латинские символы и цифры заполоняли все три монитора с невообразимой скоростью. — Томо, что ты задумала? Ты только встала. — М-м-м. Ну, не думаю, что ты поймёшь, даже если расскажу. — Хм, а тебе правда нужны для этого все три компьютера? Она посмотрела на меня ошеломлённо. — И-тян, то, что посередине — не компьютер, а рабочая станция, — сказала она. — Что такое рабочая станция? Не компьютер? — Нет, это разные вещи. Ну, думаю, компьютер и рабочая станция схожи в том плане, что оба предназначены для личного пользования, но, как это сказать, рабочие станции намного современнее. — А, так рабочая станция — это сверхпрекрасный компьютер? — спросил я, выставляя напоказ собственную невежественность. Она застонала. — И-тян, компьютер — это компьютер, а рабочая станция — это рабочая станция. Оба являются ЭВМ, но думай о них как об абсолютно разных вещах. — Что такое ЭВМ? Она посмотрела на меня как на какого-нибудь пещерного человека. — И-тян, ты вообще ничего не знаешь, да? — Спросила она с примесью недоверия. — Чем конкретно ты занимался в Хьюстоне эти пять лет? — Разным. Она вздохнула. — Ладно, ладно… — Покачала она головой. А затем продолжила работу на компьютере, словно в её голове щёлкнул переключатель. Буквы и цифры, бывшие для меня абракадаброй, продолжали проноситься на мониторах. Я хотел, чтобы она рассказала мне ещё о разных классификациях или чего там, но не настолько уж я интеллектуально любознателен. К тому же, было бы невежливо отрывать её от того, над чем она там работала. И поэтому, а ещё потому, что для человека «не в теме» вроде меня уследить за всеми объяснения этого ботана-кексика — всё равно, что заполучить головную боль, я закончил дискуссию. Я немного помассировал ей плечи, а затем решил воспользоваться её ванной, чтобы умыться и переодеться. — Эй, Томо, я пойду пройдусь. Не отрываясь от работы, она равнодушно помахала мне рукой. Другая её рука продолжала щёлкать по клавишам. Я пожал плечами и вышел из комнаты.

2 Совру, если скажу, что знал много о фонде Акагами. Определённо, это не самая разрекламированная в мире организация. К тому же, поскольку они работали в основном в регионе Канто, тот, кто как я, родился в Кобе, вырос в Хьюстоне, штат Техас и жил в Киото, тот вряд ли будет многое о нём знать. Попросту говоря, особняк Акагами был легендарным наследием магнатов. Занимались они, должно быть, каким-то таким делом или работали по такой системе, от которой деньги появлялись сами собой. Не уверен, что дела обстояли именно так, но как бы то ни было, одно было точно: фонд Акагами в деньгах не нуждался. Фонд Акагами обладал недвижимостью не только в Японии, но и по всему миру; в том числе его собственностью был и остров Мокрого вороньего крыла. А хозяйкой особняка в западном стиле, стоявшего в самом центре этого острова, была никто иная, как Акагами Ириа. Как можно догадаться по её имени, Ириа имела отношение к главе фонда Акагами — вообще-то, она была его внучкой. Она принцесса по крови и по духу, перед которой никакое самое раболепное поклонение не было слишком раболепным. В последнее время она унаследовала огромное множество многочисленных богатств и невообразимой власти и командовала многочисленными подчинёнными. Но затем сам глава Фонда полностью отстранил её от дел. Так что, вероятнее, действительно это было лучше описать в прошедшем времени. Отстранил. Я не знаю, за что она заслужила такое, должно быть, за что-то значительное. Предположительно, она была безвременно изгнана из семьи пять лет назад, в возрасте шестнадцати лет. Тогда глава семьи оставил ей немного денег «на проживание» (что всё же было невообразимой суммой для обычного парня вроде меня) и этот остров посреди Японского Моря. Другими словами, её изгнали. Может, в наши дни такое покажется слишком несовременным. Но я далёк от того, чтобы вмешиваться в то, как другие люди ведут дела. Особенно, если эти люди происходят из могущественной организации и являются чуть ли не миром в себе. Как бы то ни было, последние пять лет Ириа провела здесь со своими служанками, ни разу не покинув острова. Пять лет на этом забытом богом островке в центре ничто, без развлечений, без ничего. В определённом смысле, такая жизнь была адом, хотя, могу предположить, что, в ином смысле, она могла сойти и за рай. Но было ли Ириа одиноко или скучно? Действительно, можно предположить, что Кунагису пригласили на остров с целью развеять скуку Ирии. Но не только Кунагису. Без преувеличений можно сказать, что то же касается и Акане-сан, Маки-сан, Яёй-сан и Канами-сан — что их пригласили сюда с той же целью. Ну, ладно, может, с небольшим преувеличением. Так что Ириа-сан, которой запрещено покидать остров, решила: — Ну, раз такое дело, — и пригласила к себе в качестве гостей самых выдающихся в мире личностей. Так, если «выдающиеся личности» звучит немного странно, позвольте описать всё немного иначе. Ириа решила пригласить в свой особняк так называемых «гениев». Затея была проста: «если я не могу прийти к ним, пусть они придут ко мне». И известные, и безвестные, все, у кого был гениальный талант или изумительный навык, призывались Ирией-сан один за другим. И, конечно же, все расходы, в том числе на жильё, оплачивались ей. Фактически, посетителям острова часто просто давали деньги, так что для них это была абсолютно беспроигрышная ситуация. Мне кажется, Ириа стремилась воссоздать образ древнегреческого салона, собирая всех этих мастеров и гениев и развлекаясь с ними и, таким образом, живя плодовитой жизнью. Правда, может, это и не самая обычная идея, но да, было в ней что-то такое удивительное. Кроме особняка и леса, казалось, на остове больше ничего не было — почти что необитаемый остров. Для всех этих уставших от жизни талантливых мужчин и женщин, нуждавшихся в отдыхе и телом и душой, остров был идеальным местом. И поэтому затея Ирии-сан имела ошеломительный успех. Ну да ладно. Бесцельно прогуливаясь по этому пустому острову, наслаждаясь лесом, у чрезвычайно отдалённой сакуры я неожиданно наткнулся на Синъя-сана. —О, эм, это… — сказал Синъя-сан, помахав приветственно рукой. — А ты вроде ранняя пташка, а? Как там тебя-сан? Прости, у меня плохая память, понимаешь? Он был на добрых десять сантиметров выше меня, и одет был в намного лучшую, чем у меня, одежду. Он имел скромный вид, его речи были скромными, впрочем, как и его одежда и поза, но был ли сам Синъя-сан скромным или нет, я сказать не мог. Я не умею судить о людях только по их внешности, и не мне давать о них заключения всего после нескольких дней знакомства. — Не думаю, что вообще представлялся, — пожал я плечами. — Я просто свита Кунагисы Томо. Свите иметь имя необязательно, верно? — Ужасно скромно с твоей стороны. Впрочем, такое на этом острове совсем неудивительно. Но говоря о свите, полагаю, тут мы с тобой похожи, — сказал Синъя-сан и улыбнулся. Да, Синъя-сан, как и я, был не более чем сопутствующим. Возможно, и не стоит уже этого говорить, но я бродил по этому острову не потому, что был каким-либо гением. Гением тут была Кунагиса Томо, а я — не более чем её сопровождающим. Если бы она не сказала мне: «И-тян, похоже, что я поеду на какой-то остров, поехали со мной, ладно?» — прямо сейчас я был бы в Киото, в своей комнатушке на четыре татами, и готовился к школе. Этот вопрос без сомнений: главным персонажем была здесь Кунагиса Томо. Давайте договоримся об этом. Так, а что до той, кого сопровождал Синъя-сан. Ну, она как раз была под сакурой. Своими задумчивыми, легкомысленными глазами, она взирала на дрожащие лепестки сакуры. У неё были голубые глаза и волосы цвета золота. Её платье бледного цвета было словно из какого-то французского фильма, его подчёркивали ослепительные драгоценности. Одно её ожерелье или браслеты, похоже, стоили дороже, чем мои органы. Даже если я себя продам всё своё тело по кусочкам, и то вряд ли смогу за них заплатить. Ибуки Канами. Одна из гениев. Предположительно, с самого рождения у неё проблемы с ногами, так что она прикована к креслу-каталке. Таким образом, ухаживающий за ней Синъя-сан последовал за ней в её путешествии. А ещё, как я слышал, ещё с два года назад она была абсолютно слепа. Голубой цвет её глаз не служил признаком иностранной крови. Канами-сан — художник. Даже я, не знающий ничего абсолютно в этой области, слыхивал о ней. Она заслужила славу художника, обладающего неединым стилем. Никогда не видел её картин, но, думаю, может, она так пристально разглядывала цветение сакуры, чтобы позже запечатлеть его на холсте. — Чем она занята? — Как видишь, наблюдает за цветением сакуры. Лепестки начнут опадать совсем уже скоро, а она так любит это «время за мгновение до смерти», так сказать, мимолётные моменты жизни. Деревья на этом острове были самыми обычными, но было тут одно вишнёвое дерево. Выглядело довольно старым, и то, что это была единственная вишня на весь остров, было просто ненормальным. Вероятнее всего, Ириа-сан посадила его здесь. — Ну, как говорят, «тела усопших покоятся под сакурой» * ? — Ужасно! Упс. Я просто пытался поддержать разговор, а вместо этого внезапно его закончил. Конечно, это очень ужасно. — Шучу, — рассмеялся Синъя-сан. — Лично я думаю, что в той легенде было бы больше смысла, будь она о сливе. Но тогда, думаю, это была бы не легенда, а миф? Хахаха. Кстати говоря, парень, уже обвыклись на острове? Вы тут уже третий день, верно? Эм, так как долго вы будете тут? — С неделю. Так что есть ещё несколько дней. — Ммм, это нехорошо, — сказал он таинственным тоном. — Что — нехорошо? — Ну, я просто слышал, что любимец Ирии-сан приедет сюда через неделю. Но если вы уедете через четыре дня, вы разминётесь. Вот что нехорошо. — А, понятно, — кивнул я и подумал над ситуацией. «Любимец» Ирии-сан. Другими словами, гений среди гениев. — Повар, предсказатель, учёный, художник и инженер. Что же дальше? — Ну, сам не слышал ничего конкретного, но, похоже, что, этот человек способен практически на всё. Не «специалист», а «генералист», универсал. Хикари-сан говорит, что ум его остёр, знания велики, а реакция молниеносна. Хмм. И ещё один совершенно потрясающий человек. Положим, что это просто какой-то слишком чрезмерный слух. Тогда сам факт того, что этот слух существовал, выделял этого гения над общим уровнем. Совру, если скажу, что не был заинтригован. — Я считаю, что встреча с таким человеком не повредит. Что скажешь, как насчёт продлить сроки вашего пребывания? Я не думаю, что Ириа-сан вдруг вам откажет, скорее, наоборот. — Звучит заманчиво и всё такое, но… — наверное, я выглядел менее чем заинтересованно. — Честно говоря, на этом острове немного душновато. В смысле, такому простому парню, как я. Синъя-сан горласто загоготал. — Ну-ка. Ну-ка, ну-ка, ну-ка, что такое, парень? Вот оно как? Уже ли Канами‑сан, Аканэ‑сан и остальные создают у тебя комплекс, а? Комплекс. Хоть это и не то, что можно было так грубо заявлять, чувствовал я как раз нечто подобное. Синъя‑сан мягко похлопал меня по плечу. — Нет причин чувствовать себя настолько ниже, правда? Давай держаться друг друга, брат! Даже если Канами-сан… — Канами-сан из тени сакуры бросила на нас взгляд. — Даже если Аканэ‑сан, Яёй‑сан или даже Кунагиса‑тян будут играть с нами двумя в камень-ножницы-бумагу, выигрывать они будут лишь один раз из трёх. Ну, думаю, Маки-сан стала бы исключением, но всё же. — Довольно грубо так говорить. Не говоря уж о том, что Синъя‑сан и своего нанимателя записал со всеми остальными. Не думаю, что они готовы горло друг другу перегрызть, но, может, они и не были самыми лучшими друзьями… — Талант — не такая уж важная вещь. По правде, я, к примеру, рад, что у меня их нет. Не стоит оно того. — Что так? — Если у тебя есть талант, нужно прилагать все усилия. Быть обычным легко. Как по мне, ни в чём не превосходить — это уже преимущество, — произнёс Синъя‑сан с бесстыдной ухмылкой. — Думаю, мы отошли от темы. Как бы то ни было, думаю, что было бы неплохо, если бы вы подольше тут остались, если тебя интересует моё мнение. И да, вдруг этот «генералист» сможет выиграть у нас в камень-ножницы-бумагу все три раза из трёх? — Ну, я поговорю об этом с Кунагисой. Едва ли правильно свите самой решать такие вопросы? — Думаю, так. Ты похож на меня, — сказал он, глядя мне в глаза. Его взгляд привёл меня в замешательство. От него возникло то чувство неудобства, какое бывает, когда за тобой наблюдают. — Мы с вами? Похожи? В смысле? В каком плане? — Не радуйся ты так. В частности, ты практически идентичен мне в мысли, что ты сам являешься частью мира. Похоже, не имея больше намерения объясняться дальше, он отвёл взгляд и оглянулся на Канами-сан. Как и ожидалось, Канами-сан всё ещё в полном сосредоточении любовалась сакурой. Её выделял какой-то дух, словно то место было отделено от всего остального мира. Она казалась чем-то недостижимым, священным даже. — А Канами-сан рисует даже когда приехала сюда? — Ну, скорее, она приехала на остров как раз порисовать. Это всё, чем она занимается, в конце концов. Думаю, можно сказать, что она живёт, чтобы рисовать. Ты в это веришь? — сказал он с ноткой огорчения, но если принять его слова всерьёз, то такое существование казалось невероятно завидным, жизнь, в которой то, что ты хочешь делать и то, что тебе надо делать, неразрывно связаны. Это та жизнь, о которой я не мог и мечтать. Я, не познавший ещё ни того, что я хочу, ни того, что мне надо. Я заметил, что Синъя-сан глядит на меня с коварной ухмылкой, словно придумал какой-то дурацкий розыгрыш. Я отшатнулся. Во мне предостережением возрастало неприятное ощущение. А затем, Синъя-сан, с выражением лица, словно говорящим «Мне явилось откровение Господне», аккуратно хлопнул ладонями. — Точно! Такая хорошая возможность, так почему бы тебе не побыть натурщиком! — не обращая внимания на меня, стоявшего столбом не в силах вымолвить и слова в протест, и повернулся к Канами-сан. — Эй, Канами! Тут парень говорит, что хочет быть у тебя натурщиком! — Постойте, Синъя-сан! — наконец оценив ситуацию, я выскочил перед ним. — Я не могу просто… В смысле, подождите-ка! — Ну-ка, чего тут смущаться? Не очень подходит к твоему характеру. Я так не думаю. Просить Канами-сан нарисовать мой портрет? Это воистину пугающая мысль. Но Синъя-сан отмёл мои протесты простым «Ну-ка, не стесняйся» и стал ждать ответа Канами-сан. Канами-сан повернула кресло в нужном направлении и вгляделась в меня. Изучив меня сверху донизу, с макушки до пят, оглядев меня, оценив меня, она сказала: — Так значит, ты хочешь, чтобы я нарисовала тебя? Голос её звучал весьма раздражённо. Трудно ответить на этот вопрос. В отношении таких талантливых людей, как Канами-сан, уже одна нерешительность будет грубой. Я не силён в таких вещах. Просто тюфяк. Девятнадцатилетний ребёнок, всю свою жизнь плывший по течению не в силах изменить движение истории. — Да, конечно, если вы не против, — ответил я. Канами-сан выглядела просто безразличной. — Ну ладно. Тогда приходи в студию после полудня. Сказав это, она откатилась в кресле обратно под сакуру. Она сказала это с искренним безразличием, но, по крайней мере, она сжалилась надо мной. — Ну, значит, решено. Ты свободен после полудня? — спросил удивительно весёлый Синъя-сан. Я ответил, что свободен, и решил уйти прежде, чем меня втянут в ещё большие неприятности. Вернувшись в особняк, я снова зашёл в комнату к Кунагисе. Она была там же, где я оставил её, сидела в своём поворотном кресле перед тремя компьютерами (в смысле, двумя компьютерами и рабочей станцией) на столе. Сейчас она целиком сконцентрировалась на рабочей станции, два компьютера стояли с выключенным питанием. — Как успехи, Томо? Нет ответа. Я подошёл к ней сзади и дёрнул её за обе косички. — Оууу, — издала она странный звук, похоже, наконец заметив моё присутствие. Не меняя положения, она озадаченно уставилась на меня. Несомненно, я казался ей перевёрнутым вверх тормашками. — Йооо, И-тян. Вернулся с прогулки. — Да, ну… Скажи, это Мак? Экран рабочей станции перед Кунагисой отображал что-то макоподобное. Насколько я знаю, Макинтош работает только на родном железе. — Ага, это Мак. Знаешь, есть программы, работающие только на маках, так что я запустила его на виртуальной машине. — Виртуальной машине? — Просто говоря, я заставляю рабочую станцию считать, что внутри там Мак. Другими словами, я обманываю софт. Конечно, Виндоуз там тоже есть. Большинство операционок стоят на этой рабочей станции, так что она способна на всё. — А… Я правда не понял. — Глупый вопрос, но чем всё же отличаются Мак и Виндоуз? Она какое-то время обдумывала мой воистину непрофессиональный вопрос. — Они отличаются людьми, которые их используют, — ответила она с выражением абсолютной точности на лице. — Ну, да, верно, но… Ну, забудь. Ну, операционная система — это основная программа, верно? Думаю, что верно. Так это значит, будто у этого компьютера несколько личностей? — Необычная метафора, но можно и так сказать. — Тогда у этого компьютера, в смысле, рабочей станции… Какая у неё основная программа? Как и у человека с несколькими личностями, преобладает некая «главная», так? — Геоцид. — Никогда о такой не слышал. Это Уникс? — Юникс, со звуком «ю». Да ладно, ты же учился за границей, ты должен знать, как читать алфавит не в стиле романизированного японского, И-тян. Из-за такого ты звучишь весьма глупо. Ну, да, он юникс-совместимый. Но это новая операционка, разработанная одним знакомым твоей покорной слуги. — Другом… Знакомым Кунагисы. Среди знакомых Кунагисы, те, кто способен на разработку новой операционной системы — это кто-то из той «команды». Из той печально известной «команды». Несколько лет назад, ещё в прошлом столетии, когда японская сеть не была ещё развита, тогда эта команда и появилась. Или нет, «появилась» — не совсем верное слово. Они и на мгновение не позволяли появиться ни своему лицу, ни своей тени, ни даже запаху перед общественными взглядами. Они не провозглашали своего названия; все имена, которыми их называли, дали им посторонние люди. Называй их как угодно: виртуальным клубом, кибертеррористами, группой взломщиков или бандой, раздувавшей из мухи слона — им было всё равно, и вряд ли бы отреагировали. Они были совершенно бесподобны, неизвестного доселе вида. Сколько их было, какие люди там были — всё это было покрыто саваном тайны. А чем они занимались? Всем. Они занимались всем — вот всё, что можно было про них сказать. Они занимались так много чем, что не было ничего, чем бы они не занимались. Разводили хаос, хаос и ещё раз хаос. Я в те годы не был в Японии, так что знаю всё не из первых рук, но, говорят, стоял такой полный, до смешного нелепый хаос, что не оставалось ни следа ни на их мотивы, ни на цели. Не говорю уж про чистый взлом, ещё они были замешаны в аферах по консультированию корпораций и посреднических сделках. Так же весьма вероятно, что в те годы они контролировали значительное число крупных предприятий. Не нельзя сказать, что их существование было исключительно неприятностью. К добру это или к худу, именно благодаря им общий уровень сетевых технологий ощутимо поднялся. Можно сказать, что они его подняли. Если тщательно всё рассмотреть, несомненно, потери были, но, оглядываясь на картинку в целом, прибыль покрыла их десятикратно. Но разумеется, жирные коты наверху видели в них лишь надоедливых преступников, всёвзламывающее бельмо на глазу. Так что работать «команда» продолжала презренная и гонимая. Но никогда их не могли поймать, а чем же они занимались, так никому и не становилось известно. Затем, в один прекрасный год, внезапно, без какого-либо особенного события, о них вообще перестали слышать. Будто они перегорели и совсем пропали. — Эй, что не так, И-тян? Ты вдруг замолк. — Не, ничего. Она, хихикнув, тряхнула головой. — Да уж, думаю, что ничего. Можно сказать, что «команда» встретила свой бесславный конец. Кто бы поверил, что главой не существующей ныне команды являлась эта вот беззаботная и ещё юная девушка? Кто бы в здравом уме мог поверить чему-то настолько бессмысленному, что даже насмешливому? Но если бы дела обстояли иначе, Кунагису бы не пригласили на этот одержимый гениями остров. Не как специалиста по связями и системной инженерии. — Как я могу не комплексовать, Синъя-сан? — А? Ты что-то сказал? — Кунагиса на мгновение остановила свой взгляд на мне. — Да так, сам с собою. «Геоцид». Это же значит «убийство Земли», так? —Ага. Пожалуй, самая крутая ось среди всех существующих. Геоцид — номер один. Даже RASIS великолепен. — Иногда мне кажется, что ты говоришь все эти большие слова только с целью поддразнить меня. Что такое RASIS? — Аббревиатура от «надёжность, доступность, обслуживаемость, целостность, безопасность». Конечно, это на английском языке, — сказала она немного раздражённо. — В целом это означает стабильность. Конечно, всё требует высокопроизводительной системы, но зато не создаёт ошибок и всего такого прочего. Хех, да Аттян просто гений. Хехехе. — Аттян, а? Похоже вы с ним довольно дружны. — Ммм? Зависть? Ммм? Ммм? — промычала она удивительно довольным голосом и с ехидной усмешкой. — Всё в порядке, тебя я люблю больше всех. — Ага, спасибо. Благодарю. — Я пожал плечами и попытался сменить тему. — Если это такая крутая операционка, что ж не продать её? Если будет продаваться как виндоуз, вы озолотитесь. — Не, нельзя. Ты знаешь о «положительной отдаче»? Так? С настолько иной операционкой нам никогда не угнаться. Бизнес намного выше навыков или талантов. Положительная отдача от масштаба. Закон экономики, по которому «чем больше у тебя есть, тем больше ты получаешь», что никак не связано с тем, чего у тебя нет. Уже прошло много времени, с тех пор, как я изучал всё это, так что помню не очень точно, но, проще говоря, «когда появляется такое значительное различие, невозможно больше её скрывать». Похоже, это равно относится как к деньгам, так и к умениям. — К тому же, Аттян был доволен уже тем, что создал её. Аттян весьма самодовольный человек. — Да, да, должно быть, он очень счастлив. — Даже если бы не в том было дело, не думаю, что было бы возможно продать её. Хотя это всего лишь основной софт, у него самого уже довольно внушительные системные требования. Буквально запредельные характеристики. Даже на моей машине идёт со скрипом. — Хмм. На сколько гигов у тебя жёсткий диск? Порядка сотни? — Сотня терабайт. Другая единица. — Тера… Обратная от пико, значит это… тысяча гигов? — Не-а, 1024. Что за мелкая зануда. — Ого, в жизни не видел такого диска. — Точно говоря, это не жёсткий диск, это голографическая память. В отличие от жёсткого диска, запоминающего данные при помощи магнитного диска, здесь данные записываются на поверхность. Скорость передачи данных — терабайт в секунду. Ну, то, что можно купить в магазине, конечно, помедленней будет. Это оборудование для космических технологий. У неё и там связи есть? В подозрительных кругах она вращается. —Конечно, это касается производительности системы в целом, но если не создавать материнку дома самому, ничего не получится, скорее всего. Аттян создаёт что-то, совершенно не задумываясь об окружающих его обстоятельствах. Так что всё выходит вот так. Но не пытается подстроиться под других людей. — Создавать материнку дома самому?.. Что, есть те, кто таким занимается? — Ваша покорная слуга, например, — она указала на себя большим пальцем. И верно. Она, всё-таки, инженер. Должно быть, она снабжала своих «сокомандников» софтом и железом, бывших им основным оружием. Если так подумать, выглядело всё довольно тревожно. Одно дело разработать непродаваемую операционную систему, но создавать для неё собственную материнку — это уже из разряда причуд. — Оставляя в покое господина Землеубийцу, сама не раздумывала продать всё это? Например, материнку, которой ты так гордишься? — А я тоже самодовольна. А как насчёт тебя, И-тян? — Ммм, интересно. Независимо от наличия или отсутствия таланта, все люди делятся на два типа: те, кто пользуются тем, что есть, и те, кто создают что-то новое. Вне зависимости от моей принадлежности, Кунагиса, несомненно, относится к последним. — К тому же, раз речь идёт о деньгах, у меня их достаточно и даже больше. Сейчас я абсолютно не думаю о том, как бы получить ещё. — А, ну ничего удивительного. Всё верно. Кунагиса находится отнюдь не в том положении, чтобы стремиться заняться бизнесом. Совсем не преувеличением будет сказать, что она сорит деньгами направо и налево. Девятнадцатилетняя девушка, живущая в первоклассном двухэтажном кондо * в Сиросаки, прожигающая деньги так быстро, как только сможет. Не знаю, сколько людей богаче Кунагисы, но, уверен, никто не тратит так много, как она. За пределами моего разумения было, кто обладал большей властью, Фонд Акагами или дом Кунагиса, но, в любом случае, одно известно точно: им обоим доставало достаточно богатств, чтобы наслаждаться лучшими вещами в жизни и получать при этом сдачу. Кстати говоря, Кунагиса напоминала хозяйку этого острова, Ирию, в том плане, что она тоже была полуизгнанна из семьи. Наверное, они были похожи друг на друга. Все признаки, что я уловил за три дня пребывания на острове, кричали об обратном, но, что точно, они обе были эксцентричны. Настолько сильно, что им просто невозможно было влиться в какую-то группу людей или организацию. Уверен, так дела и обстояли. В таком случае, этот остров… Смыслом этого так называемого острова перьев мокрой вороны… Кунагиса продолжила печатать. — Я собираюсь позавтракать. Как ты? — Не, спасибо. Не голодна. Сезон спаривания. И-тян, ступай один. И поешь за меня. Понял, сказал я, и направился в столовую.

3 В столовой была Аканэ-сан. Я напрягся. Она в одиночестве сидела за круглым обеденным столом, её ноги были скрещены в изящной, какой-то не-японской позе. Она завтракала. Вернее сказать, она уже позавтракала и теперь наслаждалась чашечкой кофе. — О! Доброго утра! — это был яркий, жизнерадостный голос Акари-сан, прибиравшейся в столовой. Нет, всё же не её. Акари-сан никогда не приветствовала меня так ярко и жизнерадостно. Это не та Акари-сан, что я знал. А это значит… — Привет, Хикари-сан, — поняв, кто это, поприветствовал я её. Несомненно, я был прав, так как она улыбнулась и поклонилась мне. Тига Акари-сан и Тига Хикари-сан. Сёстры. Близняшки. Конечно же, ещё была и третья сестра, их младшая, тихоня Тэруко. У Тэруко, судя по всему, были проблемы с глазами, так что её легко можно было определить по очкам с чёрными стёклами. Акари-сан и Хикари-сан же были практически неотличимы, всё, начиная от длины их волос и заканчивая одеждой, было не просто «похожим», скорее, тем же самым. Но, в отличие от Акари-сан, Хикари-сан была невероятно доброй. И хотя я не был настоящим гостем, она вела себя со мной как и с остальными. — Завтрак? Подождите минуту, пожалуйста, — она развернулась и спешно направилась в сторону кухни. Мне кажется, она так хорошо умеет разворачиваться из-за того, что она маленькая. Когда Хикари-сан ушла, я неожиданно оказался наедине с Аканэ-сан. После секундного колебания, я подошёл к столу и уселся радом с ней. Хотел её поприветствовать, но она казалась целиком поглощённой своими мыслями, она бубнила что-то себе под нос и даже не посмотрела в мою сторону. Всё выглядело так, словно она и не заметила меня. Да о чём вообще она думает? Я внимательно к ней прислушался. — Сэнте 9-6, пешка… Готе * 8-4, пешка… Сэнте, та же пешка… Готе 8-7, пешка… Сэнте 8-4, ладья… Готе 2-6, пешка… Сэнте 3-2, серебряный генерал… Готе 9-5, пешка… Сэнте 4-4, слон… Готе 5-9, золотой генерал, съесть… Сэнте 2-7, конь… Ничего не понять. Вот чего стоит ждать от одной из Семи Дураков, даже то, что они под нос себе шепчут так весьма впечатляет. Но, если прислушаться, это похоже на запись игры в сёги. Ух ты, слепые сёги. Да и с самой собой. Этим она каждое утро занимается? — Коте 2-3, пешка, мат. Чёрные проиграли, — затем она взглянула прямо на меня. — Ах, а я думала, кто бы это мог быть, а это ты. Доброго утра. — Доброго. — Хе-хе, сёги такие сложные, правда? Фигуры перемещаются туда-сюда, намного больше, чем в простых шахматах. Сейчас я играла Коте. Победа досталась мне в тяжёлой борьбе. — Хех. В игре с самим собой есть Котэ и Сэнте? Может, Аканэ-сан могла разделять своё сознание подобно дельфинам. Да уж, весьма на неё похоже. — Ты хорошо играешь в сёги, или может в шахматы, без разницы? — Не сказал бы, нет. — Ммм, что же так? — Я не силён в чтении, что на уме у других людей. — Вот как? Хм, полагаю, нет. У тебя такое лицо, — она кивнула. — Видела тебя чуть раньше из окна. Ходил на утреннюю прогулку? — Да, прошёлся по лесу. — Ах, прошёлся по лесу, как мило. Очень мило. Испускаемый деревьями фитонцид создаёт бактерицидный эффект и всё такое. Что за чёрт? В Хьюстоне, штат Техас, США, существует исследовательский комплекс «Система ЕР3». В нём собрались лучшие умы со всех штатов, нет, со всего мира, и они посвящают себя всевозможным полям познания, от экономики до истории, от политологии до культурологии, от физики и высшей математики до биологии, а так же электронике и системотехнике, метапсихологии — словом, всем, что можно назвать областью науки. Так же его называют «Всеохватывающим исследовательским центром». Он является точкой сбора для людей, которым нравится изучение и исследование больше чего-либо другого на свете. Просто рай для тех, чья потребность познания превышает любые биологические потребности. Их целью не было получение прибыли, у них и в целях не было продавать свои знания и открытия, и, в каком-то смысле, они были закрытой, секретной организацией. У них было лишь четыре основных правила: Не иметь гордости. Не иметь принципов. Не иметь привязанностей. Не жаловаться. Они бескорыстно сотрудничали друг с другом, работая на пике своих возможностей, чтобы не стать бесполезными, даже если рухнет мир, никогда не останавливаясь на полпути, а там хоть Ад или Потоп. Финалом скитаний для тех, кто занимался исследованиями, кто хотел знать, кому надо было знать, кто стремился к совершенной гармонии — была система ER3. Там собрались разных кругов, от глубокоуважаемых университетских профессоров до исследователей-первооткрывателей и любителей-фундаменталистов, воистину лишённое гордыни сборище всевозможных характеров. Их считали столь странными людьми, что в СМИ окрестили их «сектой полоумных всезнаек». Но их исследования принесли весомые плоды: исследование нелинейной оптики Далевио, невероятное продвижение технологии объёмных голограмм, введение близкой к магии сенсорной технологии ДОП — всё это осуществилось благодаря ЕР3. Благодаря не работе одиночек, но командной работе, и работе бескорыстной — они отказывались ото всех присуждённых им наград и других поощрений, и тем самым избежали большого общественного внимания, но в научном кругу их репутация была определённо высока. Исследовательский центр с относительно недолгой — менее века — историей, но уже оплетший сетями весь мир. И в этом исследовательском центре была необыкновенная группа, называвшаяся Семь Дураков. Семеро людей, выбранных в свою очередь выбранными «семерыми на границе познания вселенной». Истинные гении среди гениев. Одной из этих семи была Сонояма Аканэ-сан. У неё были прекрасные чёрные волосы, обрезанные словно по линейке, что придавало ей интеллигентный вид. Для женщины она была высоковата и имела элегантную, стройную фигуру. В ней не было ничего, что не было бы пропитано изящной женственностью. Она была японской учёной самого высшего порядка. Система ЕР3 малоизвестна в Японии. Несомненно, одной из причин непопулярности была сама исключительность системы ЕР3, но основной причиной, похоже, была несовместимости природы центра и японского стиля жизни. Но, несмотря на это, Аканэ-сан, будучи чистой и невинной японкой (лет двадцати, не меньше), поднялась до уровня Семи Дураков ЕР3. Не удивлюсь, если однажды о ней заговорит вся Япония. Ради блага следующего поколения, в долгосрочной перспективе в системе ЕР3 обеспечивается межнациональная программа обучения молодёжи. В течение пяти лет, начиная со второго класса средней школы, я принимал участие в этой программе, так что вполне естественно, что я знал о Сонояме Аканэ как об одной из Семи Дураков, о её существовании «выше небес». И поэтому я бы несказанно удивлён, встретив её тут, на острове. Я не из тех людей, что безоговорочно капитулируют перед любыми авторитетами, но не нервничать я тоже не мог. Что вообще можно сказать одной из Семи Дураков? Так что я сидел сомкнув уста, когда Аканэ-сан сама заговорила. — Кстати говоря, синеволосая девушка, Кунагиса-тян в смысле… — О. Да? — Она очень мила. Прошлой ночью она проверила мой компьютер. Невероятно умелая, правда же? У нас в ЕР3 есть свои технари, но никого ещё не видела с такой… механической точностью движений. Она выглядела так, словно делает что-то обыкновенное. Может прозвучать грубо, но на мгновение я засомневалась, а правда ли она человек. Уверена, Ириа-сан её просто обожает. — Вот как? Надеюсь, хлопот от неё не было? Аканэ-сан усмехнулась. — Говоришь, словно ты детская коляска. Детская коляска. Снова меня необоснованно с чем-то сравнили. — Может быть, сиделка? — Ну, это же одно и то же, нет? — Коляска — это то, в чём возят. — А, точно, — кивнула она. При всех её способностях в математике и науках, похоже, в японском она не так сильна. — Ну да неважно. От неё не было хлопот. Ну ещё бы. — И ещё, мне показалось, что у неё небольшие проблемы с общением. Не похоже, что она слушает, что люди ей говорят. В результате чего, мой компьютер улучшился поколения на два. — И это она ещё делает успехи. Раньше с ней было просто невозможно поговорить. Начинала и заканчивала разговор когда захочет. Как по мне, это довольно грубо. — Ммм, если тебя интересует моё мнение, есть что-то очаровательное в её беспардонности. — Эм, не могу с этим согласиться. — Ну, как знаешь, — Аканэ-сан пожала плечами — Кстати говоря, она упомянула, что ты принимал участие в программе ЕР3. — О. Это трепло проболталась! Кажется, я говорил ей помалкивать об этом. Не то чтобы я не был уверен, что бессмысленно пытаться её заткнуть. — Ты должен был мне сказать. Тогда бы мы могли поболтать немного. У меня такое ощущение, что мы впустую потратили два дня. Ты же не сдерживался случаем? Прошу, не путай меня с кем-то, я не какая-то важная шишка. — Нет, не в этом дело… Просто трудно было начать об этом разговор, думаю. И, кстати, хотя я и был в той программе, я бросил её на середине. Программой предусматривается десятилетнее обучение. Я бросил учёбу после пятого года. После чего вернулся в Японию и снова встретился с Кунагисой. К счастью, аттестат старшей школы я получил после второго года в программе, так что я смог прямо поступить в киотский университет Рокумэйкан * . — И всё равно это хорошо. Не важно, как тебе пришлось вывихнуться наизнанку… — Вывернуться * . — Не важно, как тебе пришлось вывернуться наизнанку, вступительные экзамены в ЕР3 — достойная преграда на жизненном пути. Тебе стоило бы чуть больше гордиться своими достижениями. Вступительные экзамены в программу ЕР3 воистину были необычайно сложны. И хотя в рекомендациях к поступлению даже было сказано «Нет никаких преимуществ. Это не обеспечит вашего будущего. Мы предлагаем лишь обстановку, в которой можно насытить свою жажду познания», всё же на прохождение теста собрались лучшие умы со всего света. Так что да, можно было бы хвастаться уже самим фактом прохождения теста. Но. Я не закончил программу. — Всё это бессмысленно, если бросать на полпути. Финальный результат — вот что ценится в этом мире. — Вообще-то, думается мне, что всё в этом мире считается результатом. Или ты из тех, кто считает, что гений есть гений, потому что он гений? — В её голосе слышался лёгкий оттенок сарказма. — Гений не роза. В Японии нередко встретишь людей, гордящихся уже тем, что попытались, правда же? «Я перетерпел столько трудностей», говорят они. Говорят, что уже сама попытка является хорошим результатом. Достойная точка зрения. Говорить «я неплохо поработал» — прекрасное завершение для всего. У меня большие проблемы с людом, который говорит: «Я бы сделал это, если бы захотел», или «Я не мог этого сделать, потому что просто не пытался», или «Я сказал, что могу это сделать, но не значит, что я буду». Это так ужасно. В этом мире встречаются всякие люди, а? — Я не пытался, потому что не мог этого сделать. — Хм, хе-хе, знаешь, а в тебе есть что-то от уставшего от жизни. — Вероятно, это просто скромность. — Именно! Правый уголок её губ приподнялся в полуулыбке, затем она достала пачку сигарет из кармана. Изящным, плавным движением она поднесла одну ко рту и закурила. — Ох, вы курите? Я удивлён. — А ты из тех, кому не нравятся курящие женщины? — Ну, нет, не только женщины. Курение вредит здоровью, знаете ли. — Здоровье вредит курению, знаешь ли, — резко ответила она, медленно выдохнув дым. Я подумал, что это острота Одной из Семи, но она смущённо улыбнулась. — Глупый аргумент, да? На обращай внимания, мне бы не хотелось, чтобы ты начал думать, что я такой вот человек… Может, сменим тему? Знаешь, я была в Японии до самого конца старшей школы. — Правда? Что за школа? — Самая обычная окружная старшая школа. Не особенно-то и известная. В то время я состояла в женском клубе по карате. Тогда он мне совсем не нравился, но сейчас мне кажется, что это было забавно. Ох, это навевает воспоминания… Прошло уже больше десяти лет… Юбки тогда были вот такой вот длины. Оценки у меня были не самые лучшие, но всё было прекрасно с английским и математикой. Вот почему я попала в иностранный университет. Семья была категорически против, но я поступила по-своему. В конце концов, разве не говорят, что «если любишь кого-то — подожги»? — Нет. — В любом случае, всё было так, и я в конце концов сбежала из дому и сама переехала в Америку. Чертовски сложный шаг для кого-то вроде тогдашней меня. И так вот она попала в Семь Дураков. Наверное, с Золушкой было то же самое. — Так вам нравится математика. Я таки и думал. — Ну, видишь ли, мне она не не нравится. В старшей школе мне нравилось, что в ней всегда есть один конкретный ответ, никаких неясных составляющих, так что только математикой я и занималась. Мне нравились ясно очерченные вещи. Но в колледже, в системе ЕР3, ко мне пришло понимание, что не обязательно в этом дело. Это как в сёги или шахматах. Тебе нужно поставить мат, но существует бесконечное число путей его достижения. Я чувствовала себя так, будто меня надули. — Словно возлюбленный показал вам незнакомую свою сторону? Она рассмеялась, словно говоря: «Романтичная мысль, но не совсем так». — Но в то же время я была немного тронута. В старшей школе я пришла к заключению, что математика никогда не пригодится мне в реальной жизни, но в действительности бывают случаи, когда тебе приходится решать кубические уравнения и тому подобное. Факториалы постоянно используются в повседневности. Я была тронута этим фактом. — Я понимаю, — кивнул я. Я и правда понимал. Она удовлетворённо улыбнулась. — А ты тоже человек математики? В среднем, мужчины более предрасположены к математике, нежели женщины. Из-за того, как работают их мозги. — Вот как? — Ну, так говорит статистика. — Как по мне, эта статистика собрана сексистами. К тому же, статистические данные весьма ненадёжны. Если бросить кубик сотню раз, и каждый раз на нём выпадает шестёрка, это не обязательно значит, что шестёрка выпадет и в сто первый. Я сказал свою мысль вслух, но она опротестовала. — Если на кубике сто раз подряд выпадает шестёрка, то это кубик, на котором выпадают только шестёрки. Слишком значительное отличие нельзя считать совпадением или выпадением из выборки. Но статистика по мужчинам и женщинам тоже вещь такого рода, впрочем. Хе-хе-хе, так значит, ты феминист? Или ты только со мной так мягок? Ну, к сожалению, я — не феминистка. От разговоров о расширении прав и свобод женщин меня просто тошнит. В смысле, ну. Очевидно же, что они говорят какой-то абсурд. Будь уверен, это мужской мир, но нам необходимо не равноправие полов, а равные возможности применения наших способностей. Мужчины и женщины так разнятся, что их можно назвать чуть ли не генетически разделёнными существами. Так что я считаю, что в жизни они имеют различные роли. Конечно же, всё это работает при крупном допущении, что твоя роль и то, чего ты желаешь, не совпадают, а также при малом допущении, что если бы тебе пришлось выбирать что-то из этих двух, ты бы выбрал то, что ты желаешь. Ах, и, быть может, при допущении среднего размера, что ты можешь сперва делать то, что ты желаешь. Но говорить, что ты не можешь ничего — это просто удобная отмазка, как по мне. — Есть ещё фактор окружения. — Окружения, а? Но был ли такой век, когда женщине запрещали писать, запрещали лепить фигуры? Из-за нынешних тенденций я всё больше склонна симпатизировать мужчинам. Мне кажется, их точка зрения ближе к моей, и всё же, вплоть до наших дней абсолютно все рабочие места были безраздельным царством мужчин, так? Неудивительно, что они разозлились, когда женщины попытались влезть. — Они лишь отстаивают неправоту. Весьма неудачно для мужчин, — интересно, почему мне пришлось принять феминистскую точку зрения? — Хмм… — она кивнула. — Может, ты и прав. Я точно не знаю. Но я могу понять и то, почему женщины злятся на мужчин. Несмотря на то, что они всего лишь играют свои роли, а мы играем свои, они всё равно похваляются собой, начинают важничать. Неудивительно, что женщины злятся. До тех пор, пока они не ввязывают в это меня. Думаю, чего я на самом деле хочу от феминистов, это чтобы они делали свои дела подальше от меня. Как бы то ни было, женщины по своей сути существа весьма скучной породы. Прямо как вы, мужчины. Хмм, если подумать, в системе ЕР3 мужчин тоже было больше, чем женщин. Из Семи дураков пятеро — мужчины. — Возрастающая отдача, да? — А? — она казалась захваченной врасплох. — Боюсь, я не знаю, что это. Это что, какая-то диета? — Это как Betamax * проиграла VHS. — А, ты про это смещение, что случается в экономике? Верно, чтобы вернуть к равновесию однажды смещённый в сторону мужчин мир, придётся перетерпеть множество трудностей. Ну правда, не было бы совсем никаких проблем, если бы мужчины и женщины не завидовали всё время друг другу. Но никто этого не понимает, так ведь? И они продолжают утверждать, что нет никакой разницы между разделением и дискриминацией. — Знаете, Аканэ-сан, когда вы так говорите, всё это звучит весьма убедительно. Полагаю, вам и самой пришлось перетерпеть множество трудностей когда-то. — Никогда, — категорически отрезала она. — Я всегда прилагаю лишь небольшое усилие. Это некорректное утверждение. Вдруг я вспомнил, что я хотел кое-что узнать с тех пор, как узнал о существовании в системе ЕР3 Семи Дураков. — Скажите, кто самый умный в системе ЕР3? Или иными словами, кто самый умный человек на всей планете? Аканэ-сан после небольшого раздумья ответила: — Номер два — это фрейлейн Лав. — А номер один? — Да ладно тебе, парень, думаешь, я буду перечислять всех? Ау. — Ладно‐ладно, шучу. Хмм, если серьёзно, то человек, которого я уважаю больше всех, иными словами, тот, кого я ставлю превыше себя и всех остальных — это, пожалуй, ассистент-профессор Хьюлетт. Для меня он точно номер один. Практически непередаваемо совершенный, он — единственный величайший ум прошлого, а быть может, и этого столетия. Первый и, вероятно, последний человек, усвоивший школьную программу, когда ему не было и десяти. Получив от президента иммунитет от уголовной ответственности, он направил силы своего всепревосходящего мозга на благо страны. Если для меня Аканэ‑сан была подобна богу, то ассистент-профессор Хьюлетт был самой тканью мироздания. — Если бы он был женщиной, наверное, он изменил бы историю, — произнесла она, глядя куда-то вдаль. Какое любопытное выражение восхищения. — Простите за ожидание! — в самый подходящий момент в дверях показалась Хикари‑сан с тележкой, нагруженной моим завтраком. Опытными руками она поставила передо мной тарелки, сопроводив их ножом с вилкой по бокам. — Пожалуйста, наслаждайтесь, — поклонилась она с лучезарной улыбкой, и снова куда-то ушла. Похоже, у неё ещё много работы. Девять кусочков жареных в масле шариков ризотто на листьях зелёного салата. Рыбный суп, овощной салат и сэндвич из итальянского хлеба. И кофе. — Эта Сасироно-сан — просто нечто, а?.. — пробормотала Аканэ‑сан, разглядывая мой завтрак. Сасироно Яёй. Она заправляла кухней особняка, но она не была наёмной работницей. В действительности она была одной из приглашённых на остров гениев. Она не покидала острова уже больше года и среди всех гениев она была тут дольше всех. Безо всяких сомнений, многие из высоких гостей приезжали на остров в надежде попробовать её еду. Формально её специальностью была западная кухня, но она могла равно умело готовить и другие блюда, буде они из японской, китайской или какой хотите кухни. Она была лучшим поваром, о ней в кулинарном мире слышал каждый, или, во всяком случае, так о ней говорили. Что до меня, то в кулинарии я так же несведущ, как в науке и искусстве, так что о Яёй‑сан я узнал только по прибытии на остров, но, имея возможность пробовать её блюда трижды в день, плюс всякие перекусы в перерыве, — даже я познал её необычайное кулинарное мастерство. Типичный визуальный образ, сопровождающий имя «Яёй» — это либо заносчивая всезнайка, или отважная коротышка, но эта Яёй‑сан не походила ни под то, ни под другое описание. Она была шумной, деятельной девушкой с короткими волосами. По её вежливым манерам можно было сказать, что она не заносчива, хоть её и звали гением. И она, пожалуй, была единственным разумным человеком на всём острове помимо меня. Более того, она была на втором месте в списке наиболее милых людей. Кстати говоря, на первом месте была Хикари‑сан. Эх, просто болтовня. Говорили, что у Яёй‑сан есть какая-то сила, что позволяет ей готовить пищу лучше всех остальных поваров, но что это за сила? Мне было любопытно, но это любопытство мне ещё предстояло удовлетворить. Большую часть дня она проводила на кухне (можно назвать это замкнутостью), так что возможностей поговорить с ней было мало. Я заметил, что Аканэ-сан глазами поедает мои шарики ризотто. После мгновений моего молчания, она перевела взгляд на меня. Что‑то в её глазах отличалось от того, что было ранее. Словно у хищника, вышедшего на охоту. — Ты когда-нибудь слышал, что люди изначально не могли опознавать числа больше семи? — Ну, я… Видимо, все числа больше семи считались за «много». Также я слышал во время обучения, что это основная причина, по которой количество «Дураков» было ограничено цифрой семь. — И, если мы объективно посмотрим на это, если девять твоих шариков ризотто превратятся в восемь, не думаю, что это будет большой потерей. — И? — Ты умный парень, м? Хорошая пара для Кунагисы. — Между нами не такие отношения. — Не меняй темы разговора. Ты пытаешь заставить меня раболепствовать перед тобой? Ладно. Шарики ризотто Сасироно‑сан просто великолепны, так что дай мне один. Доволен? Я молча подвинул тарелку с шариками к ней. Аканэ-сан принялась ликующе уплетать шарики ризотто, один за другим. В мгновение ока их не стало. Видимо, под «одним» она понимала «одну тарелку». Ну, в любом случае, я никогда не любил много есть с утра. Предполагалось, что я должен поесть и за Кунагису, но это было слишком жестоко с её стороны — оставлять это на меня. Переключив каналы, я перешёл к сэндвичу и салату. Чтобы не быть слишком общим, он был хорош. Если бы, скажем, это было единственное доступное блюдо на острове (и было бы абсолютно бесплатным, не меньше), никакой бы гений не отказался. Удивительно, но, похоже, что и Аканэ‑сан оказалась с остальными в одной телеге. — А теперь вернёмся к теме, которую ты так ловко избегаешь, — сказала она, вытирая губы салфеткой. — Если у вас «не такие отношения», то какие же они? Если бы вы были просто друзьями, вы бы ни за что не попали на этот остров вместе. Тебе нужно позаботиться об учёбе. Действительно, приехав на этот остров, я пропустил все дни учёбы, начиная со дня церемонии поступления. Вообще-то я и церемонию поступления пропустил. Другими словами, ну, да. — Мы познакомились ещё до того, как я принял участие в программе. Так что у нас был перерыв в общении в пять лет. — Ммм, а когда ты вернулся, она превратилась в кибертеррористку, а? Какая убогая сказочка. В самом деле. Я понимал, к чему всё идёт, ещё когда нам было по тринадцать лет. Однако, после воссоединения спустя пять лет моего обучения за границей, я был, честно говоря, удивлён, как мало всё изменилось со старых дней. Любой был бы удивлён, вернись он вдруг в пору раннего отрочества. Конечно, это лишь то, что казалось. В действительности, она стала намного больше похожа на человека как личность. Наши отношения. На этот откровенно заданный вопрос сложно было ответить. Кунагиса нуждалась во мне — вот лишь что я знал. Однако, это не обязательно должен был быть я. Было необычайно сложно объяснить окружавшие нас обстоятельства. Для этого мне придётся объяснить подробности о самой Кунагисе, а я не горел желанием это делать. — Хмм, — кивнула Аканэ-сан. — Я не так много говорила с Кунагисой‑тян, но мне кажется, что у неё слишком много недостатков для проживания повседневной жизни… Хм, думаю, не стоило говорить «недостатков». Я не хочу сказать, что она дефектная, нет. Но то, на что она обращает внимание… Перекошено. Она напоминает мне о моём знакомом, у которого ребёнок был савант. Савант… По-французски это означает «человек, наделённый мудростью». Я знал, что Кунагису тоже называли савантом. Возможно, я знал о ней слишком много. — Так что, возможно, ей просто нужно, чтобы кто-то вроде тебя присматривал за ней. В этом нет никаких сомнений. Но что я хочу сказать, что ты думаешь обо всём этом? У меня не было ответа. — Похоже, у вас двоих что-то вроде созависимого существования, — продолжила Аканэ-сан. — Созависимого существования? Она наклонила голову, словно говоря: «Не знаешь такого слова?» — Признак зависимости, воздействующей на человеческие отношения. Ну, к примеру, представим себе алкоголика, лечащегося от своей зависимости, за ним кто-то ухаживает. Алкоголику нужен ухаживающий, а ухаживающий преданно исполняет свои обязанности. Но когда преданность переходит все границы, это признак созависимости. Они пьянеют от служения. У влюблённых парочек проявляется мягкая форма этого. Не нужно и говорить, что это не хорошо. В итоге только теряете друг друга. Я не хочу сказать, что у вас двоих всё именно так, но, быть может, вам надо постеречься. — Обязательно. — Мало столь же бессмысленных вещей, как продление испортившихся взаимоотношений. И всё же, перед талантом Кунагисы‑тян я не могу испытывать ничего, кроме благоговейного трепета. Даже в ЕР3 пользуются программами, написанными ею. Ну, или скорее, написанными ими. Но я и представить себе не могла, что встречусь с Кунагисой‑тян в таком месте. — Почему вы вообще на этом острове? Не похоже, что у Семи Дураков самое свободное в мире расписание. — Без особых причин, — ответила она после нескольких мгновений тишины. Это был удивительно резкий ответ, так что он меня немного взволновал. — Но что важнее, даже если ты не самый лучший игрок, ты, по крайней мере, знаешь правила сёги и шахмат, так? Почему бы нам не сыграть партию-другую, пока мы будем предаваться воспоминаниям о ЕР3? — Конечно. Партия в сёги с одной из Семи Дураков. Звучит интересно. — Но только не в слепые. Моя память славится своей короткостью, — не самая лучшая репутация, как я бы сказал. — Если сменим дислокацию, я за. — У меня в комнате есть доска. Первая вещь, что я купила по возвращению в Японию. Хмм, вообще-то, у меня есть ещё пара дел этим утром. Может, после полудня? — Можно и… Ах, подождите, я не могу. У меня уже есть дело. — О? Встречаешься с Кунагисой‑тян, или вроде того, а? Ну, если дело в этом, что же остаётся. — Нет, с Канами-сан. Буууммм. Выражение лица Аканэ-сан необычно помрачнело. Чёрт подери, я забыл. Когда я только приехал на остров, Хикари‑сан была весьма любезна и сказала мне, что у Аканэ‑сан и Канами‑сан чрезвычайно плохие отношения, но из-за моей славящейся своей короткостью памяти я забыл. — Хмф. Мы с тобой друзья, так что дам тебе небольшой совет. Не следует тебе сближаться с людьми, занимающимся таким пошлым делом. Опускать себя так низко — это глупо, знаешь ли. — Аканэ-сан, вы сильно ненавидите Канами‑сан, так? — Нет. Мне нет никаких причин испытывать чувства любви или нелюбви по отношению к этой женщине. Но художники — воистину самое презренное племя. Хмф, правда! — Она ударила рукой по столу. — Нет ничего, к чему моя ненависть была бы сильнее, чем ненависть к художникам. Самое низшее племя во вселенной. В сравнении с ними воры и насильники просто праведники. Всё, что они делают — лишь размазывают кисточкой капли краски по чему-нибудь, и уже думают, что они чертовски велики. Немного красного, немного синего, и — вуаля! — у нас «шедевр»! Ха! Да любой так может! Она словно бы превратилась в другого человека. Это было столь неожиданное превращение, что мне почти стало любопытно, не украл ли у неё когда-то какой-нибудь художник документы с результатами исследований, или что‑то вроде. — Ах, прости, — сказала она, вернувшись в своё обычное состояние, после того, как заметила моё застывшее выражение лица. — Думаю, меня занесло. Не то чтобы я хотела забрать свои слова назад, но я знаю, как невесело слушать чьи-то жалобы. Я думаю, мне нужно успокоиться, — скороговоркой сказала она, затем допила остатки моего кофе и направилась к двери. Казалось, она жалела, что позволила себе потерять голову, пусть и не собиралась отказываться от сказанного. Когда я остался в одиночестве, я вздохнул. Ох, как же я перенервничал. Я вообще не привык поддерживать беседу с людьми, не говоря уже о таких, как Сонояма Аканэ из Семи дураков ЕР3. Несладко, да? Ну, не считая грубого промаха в самом конце, разговор наш вышел много более естественным, чем я мог себе представить, так что, думаю, я должен быть доволен. И, быть может, в один из четырёх оставшихся дней мы всё же сыграю с ней в сёги. Я ещё раз вздохнул, но времени клевать носом у меня не было. Я решил ещё раз зайти к Кунагисе после того, как позавтракаю, но секундой позже, широко зевая, в комнату вошла Маки‑сан. Её уличная одежда в сочетании с высоким хвостом создавала впечатление, что она приехала на остров как на отпуск. — Ба бая бая бая бая баах, — радостно напевала она, пока шла к столу. Она села рядом со мной. — Доброе утро. — Привет. — Нет-нет-нет, надо говорить «доброе утро», если ты приветствуешь кого-то утром. Ах, подожди-ка, уже не утро? Ты на ногах с шести утра, так что для тебя уже давно день, ух. А у меня вот необычайно низкое кровяное давление, так что я не могу быть как ты, — сказала она, ещё раз широко зевнув. Я выдал обыкновенное комбо из кивка и «угу». Не было смысла спрашивать, откуда она узнала, во сколько я встал. Я снова занервничал, в этот раз иначе, чем в присутствии Аканэ‑сан. Химэна Маки-сан. Конечно, она была тут не просто так, не просто прогуливалась. Была весомая причина, по которой она была на этом острове. Профессией Маки-сан было предсказание будущего. Как Канами‑сан была гениальной художницей, а Аканэ‑сан была гением от науки, Маки‑сан была известна как гениальная предсказательница будущего. «Постойте-ка, это что, настоящая способность?» — подумал я про себя. Но и без того я не был большим фанатом Маки-сан. У нас с ней сложилось плохое первое впечатление друг о друге. — Вы предсказательница? Я раньше таких не встречал. Ну и как выглядит моё будущее? Не то чтобы мне действительно было важно знать свою судьбу. Просто я подумал, раз она предсказательница, то это было допустимое высказывание. Обычно люди радуются, когда разговор заходит на тему, в которой они разбираются. Как однажды сказал Черчилль: «Я хочу говорить о том, что я знаю, но люди меня вечно спрашивают о том, о чём я понятия не имею». Я не хотел быть одним из этих «людей». Хотя это просто оправдание. Но, услышав мой вопрос, Маки‑сан презрительно усмехнулась и сказала: «Ну, скажи мне день, месяц и год своего рождения, скажи мне тип твоей крови и как зовут твоего любимого актёра». Я ответил, в то же время удивляясь, какое отношение может иметь имя моего любимого актёра к моему будущему, не говоря уж о типе крови или дате рождения. В любом случае, я забыл, какого типа у меня кровь, и я знал не очень много актёров, так что пришлось что-то придумать. — Хорошо, ясно. Ну тогда, возьми этоЮ — Маки-сан достала из кармана и протянула мне клочок бумаги, а затем она ушла. Я развернул бумагу с предсказанием и осмотрел его. На ней шрифтом «минтё» были написаны дата моего рождения, тип крови и имя актёра, которые я только что ей назвал. — Это какая-то уловка, так ведь? После того случая я пошёл спросить мнения Кунагисы. «Мне кажется, что это какой-то фокус, где в кармане спрятана куча клочков бумаги со случайными цифрами, или типа того», — сказал я. — Ммм-ммм, — Кунагиса покачала головой. — Не может быть. Это могло бы сработать с игральными картами, но с вещами такого плана заготовок должно быть слишком много. К тому же, тогда она наблюдала бы за тобой заранее. Не похоже, что она смогла бы угадать, что ты соврёшь насчёт имени своего любимого актёра и типа крови. А затем Кунагиса прочитала мне лекцию о Химэне Маки. Похоже, что хотя такие необразованные ребята, как я, ничего о ней не знали, она была широко известна в кругах предсказателей судьбы. Она не занималась псевдотерапевтическим «холодным чтением» в стиле печатаемых в журналах гороскопов; её умения были направлены на рекомендации крупным корпорациями и политикам, она никогда не делала из предсказаний шоу. Химэна Маки. Мастер предсказаний судьбы. — Также известна как мастер саморекламы. Кунагиса думала о ней то же самое, похоже. Её коронная фраза о себе — «телепат, ведающий прошлое и будущее, людей, мир и всё в нём». — Что такое телепат? — У неё сверхспособности, — равнодушно ответила она. — Экстрасенсорное восприятие. — А-а? — Экстрасенсорное восприятие. Сверхспособности разделяются на экстрасенсорные и психокинетические. Маки сан — экстрасенс. Ретропознание, предпознание, телепатия. Ретропознание означает, что она может видеть прошлое. Предпознание — знание будущего. Телепатия позволяет читать твой разум. — Подожди минутку, я не успеваю. Погоди. Маки-сан ведь предсказатель судьбы, так? — По профессии, да. Использует свои особые способности. И всё. Умение быстро бегать — это ведь не профессия, так? А атлет — да. Умение делать всякие штуки своими руками — не профессия. Рукодел — да. Особые способности — это просто способности, но предсказание судьбы — это профессия. — Ах… — я кивнул. — Так значит, Маки-сан… — Ага. Она читает твои мысли заранее, даже до того, как она задаст тебе вопросы. — На её лице вспыхнула яркая улыбка. * * *

— Сверхспособности, надо же, — бормотал я так тихо, чтобы сидевшая рядом со мной Маки-сан меня не услышала. Я вспомнил наш разговор с Кунагисой. Её объяснение выглядело вполне убедительным, конечно, но… Теперь, когда я сижу перед этой заспанной женщиной с отсутствующим взглядом, действительно сложно вообразить, что она предсказательница. Она больше похожа на засоню с низким кровяным давлением. — Я сказала тебе, что я предсказатель судьбы, но ты всё равно выглядишь неудовлетворённо, — сказала она, вдруг направив на меня взгляд. Похоже, она решила приставать ко мне понемногу ещё при первой нашей встрече. — Наверное, ты хотел бы, чтобы я бродила туда-сюда в чёрном балахоне и с хрустальным шаром. Может, мне рассказать тебе путаным таинственным языком о грозящей тебе неминуемой гибели? Ты всё оцениваешь по одёжке, так что ли? — Думаю, не в этом дело. — Да уж, могу поспорить. Я знаю всё об этом, — ответила она, потрясая руками. — Ну, не важно. Всё равно ты не имеешь значения. — Я не имею значения? — Ага. Ты японский представитель вещей, не имеющих значения. Другими словами, наименее значимый парень в Японии. Ужасно слышать такое. — Но я дам тебе совет от всей глубины моего сердца. Твоё мнение обо мне не соответствует истине. И это не всё. То, что ты думаешь об обитателях этого острова — тоже не соответствует истине. В том числе о Кунагисе-тян. Что важнее, похоже, что ты намерено подгоняешь свои убеждения, когда разговариваешь с другими людьми. Несомненно, это очень удобный способ жить, но не назвала бы его мудрым, — выпалила она, словно ещё раз широко зевая. В последние два дня я подвергался угнетениям с её стороны каждый раз, как мы встречались. И я не могу сказать, что она была далека от истины. Её замечания были столь точны, что я засомневался, а вдруг она и правда использует телепатию. По правде говоря, она меня пугает. — Ох, ну прости, что пугаю тебя. Сказав это, она унеслась в сторону кухни, по-видимому, за своим завтраком.

4 Чтобы не дать подвернувшейся мне возможности ускользнуть сквозь пальцы, я тут же направился прочь из столовой в направлении комнаты Кунагисы. Как я и ожидал, она всё ещё сидела, уткнувшись лицом в рабочую станцию. Я не считал, что это было нормально — так сильно затворничать, пока находишься в гостях, но у нас были разные взгляды, наверное. Кунагиса обернулся на меня. — О-о, И-тян! С возвращением. Ну, как оно? Повстречался с кем-нибудь? — Практически со всеми. Виделся сегодня со всеми, кроме Тэруко‑сан и Ирии‑сан. О, да, и кроме Яёй‑сан. Но поев её еду, я чувствовал себя так, что и её видел. — Хм, ну, это практически идеально. — Что именно? — Твоя оценка в соревновании «Встретить всех на острове Мокрого Вороньего Пера до полудня». Что за дурацкое соревнование. Но не важно. В данный момент на этом острове было двенадцать человек. Художница Ибуки Канами‑сан, повар Сасироно Яёй‑сан, Сонояма Аканэ из Семи Дураков, предсказательница будущего Химэна Маки‑сан и инженер Кунагиса Томо. Ещё тут были сопровождающие, Сакаки Синъя и я. И ещё тут были сами жители острова: Акагами Ириа, владелица острова и особняка, главная служанка Ханда Рэй‑сан и три обычные служанки— Тика Акари‑сан, Тига Хикари‑сан и Тига Тэруко‑сан. Всего двенадцать человек. В доме обычного размера всем бы уже стало тесновато, но в этом сверхбольшом доме ещё оставалось полно места. И тут я вспомнил. — Эй, Кунагиса. Ещё раз, сколько ты думаешь тут ещё пробыть? — Ещё четыре дня. Всего выйдет неделя, так? — Синъя‑сан спросил меня кое о чём. — Я рассказал ей всё, о чём мы говорили с Синъя-саном. Рассказал ей слух о приезде любимчика Ирии-сан, мастера на все руки. Кунагиса, однако, не выглядела особо заинтересованной. — Это действительно важно? Информация очень расплывчатая, так что трудно сказать, конечно, но я не думаю, что на действительно нужно с ним встречаться. Я приехала сюда не встречаться со всякими гениями, и мне не особенно интересно. — Ну да, но, эй, кстати говоря, мне уже давно хотелось спросить, а зачем ты вообще сюда приехала? Если тебе не интересны такого рода вещи, в чём же ты вообще заинтересована? — я не мог понять, почему Кунагиса, столь яро ненавидевшая покидать свой дом, ответила на такого рода приглашение? Она наклонила голову и после секундной паузы ответила: — Эм, просто так. — Это не ответ. — Нет определённых причин, правда. Или у тебя такой характер, который требует, чтобы причины были у всего? Я вздрогнул. Да ни за что. — Мне нет разницы, где находиться, пока там есть сеть. Дома лучше всего, впрочем, — сказала она, несмотря на то, что ещё была на отдыхе. Ну да неважно. Она просто была особенной, причудливой собой. Мне не было до этого особого дела, и не то чтобы мне должно было быть. Я развалился на белоснежном ковре и уставился на люстру на потолке. Боже, что за нереалистичная картина. Но опять же, если бы меня спросили, что я считаю реалистичной сценой, мне нечего было бы ответить. Кунагиса глядела на меря, развалившегося на полу. — И-тян, тебе же не скучно? — Мне наскучила жизнь. — Ты знаешь, это весьма непривлекательно. Ух. Она вывалила это прямо мне в лицо. — Если ты ничем не занят, почитал бы книгу? Я привезла пару. — Книги, м? Что у тебя? — Эм, Японо-английский словарь, свод законов и современный японский словарь. — Боже, взяла бы их в электронной форме. Кто вообще читает такие вещи? Ах да, точно. Она. Наполовину со скуки, наполовину с безнадёги, я перевернулся. — Ах? И-тян, твои часы сломаны, да? — Э? Я посмотрел на свои часы. Верно. Если подумать, я же хотел попросить её починить мне их. После стольких встреч этим утром, я совсем про это позабыл. — Дай поглядеть. Я починю их тебе. — Прошу. Наверное, батарейка сдохла. — Хмм… — она подержала часы на свету. — Нет, тут что-то другое не так. Ты врезался во что-нибудь твёрдое? Неважно, думаю, я их быстро починю. Но ты знаешь, наручные часы в наши дни становятся анахронизмом. У большинства людей вместо часов с собой мобильники. Ух? Кстати говоря, а где твой? — Оставил его дома. — Привёз бы его с собой. Это всё-таки мобильник. — А что, если я потеряю его? — Ну, верно, но… — И в любом случае, тут он будет вне зоны действия. Чтобы поймать тут сигнал, мне нужен телефон как у тебя. Телефон Кунагисы в любой точке планеты принимает сигналы с ретрансляционных спутников. Даже на необитаемом острове посередине нигде её телефон не узнает фразы «вне зоны действия». Конечно, это недёшево. Для асоциалки Кунагисы так вообще пустая трата денег, но она не из тех, кто придаёт таким вещам большое значение. — Хм, может и так. Ну, не то чтобы анахронизм был чем-то плохим. Она прищурила свои большие глаза и положила часы на компьютерный стол. В этот момент послышался стук в дверь. Кунагиса на это никак не отреагировала, так что у меня не было иного выхода, кроме как открыть дверь самому. Посетительницей оказалась никто иная, как Хикари‑сан вместе с чистящими принадлежностями. — Прошу. Большое спасибо, — пригласил я её войти. — Йо, Хикари-тян, чаооо! — Кунагиса приветствовала её улыбкой через всё лицо. Хикари‑сан отвечала ей в той же манере. Каким-то странным образом эти две девушки крепко сдружились. Просто великолепно поладили. Довольно редко кто-то может так сдружиться с Кунагисой так быстро, так что я не мог сдержать удивления. — Как дела, Томо-сан? — Прямо сейчас пишу кое-какую игровую программку. Это приложение для конвертации текста в музыку. Думаю, я подарю её Ирии-сан в качестве памяти о моём приезде. — Что это за игра такая? — спросил я. — Ну, надо объяснить? Ладно, эм, хорошо, скажем, И-тян, какую самую длинную книгу ты читал? — «Истории Гендзи» и «Дон Кихота» я бросил на середине, так что… «Война и мир» Толстого, вот что длинно так длинно. — Ладно. Ну, допустим, ты сконвертировал всю книгу в текстовый документ, отсканировав или перепечатав руками. Затем ты делаешь цифро-аналоговое преобразование, в котором все «и» заменяешь на «до», «ро» на «ре», «ха» на «ми» и так далее. После этого ты получишь «Песнь „Войны и мира‟». Для такого количества текста она будет длиться… Около часа, быть может? Разумеется, в действительности всё сложнее. Преобразование кода, и сессии, и всё прочее должно быть согласовано. Но в общем, оно превращает книги в музыку. Весело звучит, правда? — Ну, определённо звучит интересно. На каком языке ты пишешь? На Бэйсике? Си? — На машинном коде. — Самый низкий язык программирования. Не думал, что кто-то в наши дни им ещё пользуется. — Ох, звучит так, будто ты можешь общаться с компьютером так, словно он твой приятель. — Хе-хе-хе, — рассмеялась она немного хвастливо. Похоже, знавшая о компьютерах даже меньше моего, Хикари-сан стояла с непостижимым выражением лица, не показывая, поняла ли она разговор, или нет, и она ограничилась лишь восхищённым «Ух ты!» — Но правда, — спросил я, — что действительно весёлого в этой игре? Думаю, я не совсем понимаю. — Писать её весело. Весомая причина, не могу поспорить. Хикари-сан слушала с видимым интересом, но потом, похоже, она вспомнила о чём-то. — Ах да, — она повернулась ко мне. — Могу ли я прибраться в вашей комнате чуть позже? Я заходила в кладовую немного раньше, но вас не было. — Конечно, разумеется. Впрочем, не знаю, что вообще нужно прибирать в той комнате. Хикари‑сан вежливо поблагодарила меня и продолжила уборку в комнате Кунагисы. Подметя комнату, она остановилась и со вздохом присела на пол. — Прошу прощения, просто я… немного выдохлась. — Почему бы не сделать перерыв? — Нет, я буду в порядке. В любом случае, тогда Рэй‑сан будет на меня сердиться. Я уже говорила, но она такая строгая. Со мной всё будет хорошо. Я энергичная. Это моя единственная положительная черта. Я в порядке. Прошу простить меня за причинённые неудобства, — решительно сказала она и покинула комнату. Я вздохнул. — Она точно очень упряма. Может, это лишь моё воображение, но когда я на неё смотрю, мне кажется, что на себе она несёт очень тяжёлый груз. — Тебе не кажется немного, словно ты смотришь на самого себя? — Всё не так, но ты знаешь, я её в чём-то понимаю. — в конце концов, она чувствует себя несчастной. Похоже, что у Рэй‑сан и Акари‑сан есть чёткое представление в голове, что есть «работа», но Хикари‑сан, видимо, не в состоянии таким же образом думать. Было похоже, что общая концепция работы не была выжжена в её внутренних «цепях». Быть может, за этим стояли какие-то обстоятельства. Что до оставшейся служанки, Тэруко‑сан, я не был уверен, о чём вообще она думает, так что не могу ничего сказать. — Всем приходится через что-то пройти, И‑тян, — со знанием дела улыбнулась Кунагиса. — Каждый познаёт тяготы, а даже если и нет, к чему-то они прикладывают усилия. Хикари‑сан, твой приятель Нао‑кун, Аканэ‑тян — все. Если и есть кто-то, кто живёт без страданий, не прилагая ни к чему усилий, то это, пожалуй, я.

5 После ланча я, как и обещал, направился в студию. Кунагиса, как обычно, заявила, что не голодна, и завалилась спать сразу после полудня. Она была вечно не высыпающейся маленькой технаркой. — Разбуди меня на обе-бед, пожалуйста. Мне нуна увидеться с Ирией‑сан и все дела, — сказала мне она. Я постучался в дверь студии и, дождался ответа, повернул ручку. Здесь половые доски не прикрывали ковры. Почему-то это напомнило мне о художественном классе в начальной школе, конечно же, не считая того, что эта комната не была заставлена рядами расцарапанных парт, и тут не было дурацких гипсовых фигур. И комната не была большой. По площади она была примерно с половину комнаты Кунагисы. — Добро пожаловать. Присаживайся вон там. — Канами‑сан обратилась ко мне после того, как одарила коротким холодным взглядом. Синъя‑сан, должно быть, был в своей комнате, или где-то ещё, поскольку Канами‑сан была в комнате одна. Я прошёл вдоль стеллажей с красками и принадлежностями для рисования и сел, куда мне указали. Я обернулся к Канами‑сан. — Спасибо за то, что вы делаете. Нельзя спорить с тем, что она красивая женщина. Белокурыми волосами и голубыми глазами она походила на одну из «благовоспитанных юных леди» из старых кинофильмов. Столь же разумна. И, к тому же, у неё был художественный талант. Словно бы на ней лежало божье благословление. Нет, нельзя так сказать. У неё были проблемы с ногами, и ещё всего несколько лет назад она даже не могла видеть. Думаю, было бы чертовски низко с моей стороны жаловаться, когда у меня самого вполне нормальное тело. С другой стороны, сама Канами‑сан не считала своё состояние помехой или увечьем. «Господь справедлив. Если бы у меня было здоровое тело, это было бы, в свою очередь, не справедливо по отношению к обычным людям». «Ноги — всего лишь украшение». «Даже когда ко мне вернулось зрение, мой мир не особенно поменялся. Мир выглядел точно так, как я думала. У естественного отбора и судьбы воистину дурной вкус». Всё это — цитаты из книг Канами‑сан. Канами‑сан сидела в круглом деревянном кресле, точно в таком же, в котором сидел и я. На ней было платье, что, по моим наблюдениям, было немного неудобно. — Канами‑сан, вы всегда это надеваете, когда рисуете? — Ты сомневаешься в моём вкусе? Её лицо стало чуть более угрюмым. Похоже, это была не шутка. Она действительно обиделась. Я попытался выскользнуть из сложившейся ситуации. — Нет, нет, я не это хотел сказать. Я просто подумал, что ваша одежда может испачкаться. — Я не хожу переодеваться каждый раз, когда собираюсь рисовать. До сих пор я ни разу не пачкала свою одежду, когда рисовала. Я же не дура. — О, понимаю. Думаю, то же самое, что у мастеров каллиграфии. Если так подумать, то оставлять следы на одежде — это ошибки любителей. Для Канами‑сан, одной из лучших художниц во всём мире, само предположение должно показаться грубым. Я содрогнулся. — Но действительно ли нормально рисовать кого‑то вроде меня? — Что это должно значить? — резко спросила она с тем же угрюмым выражением. Казалось, она в очень дурном настроении. Или нет, возможно, это её обыкновенное состояние. — Эм, нет, просто, не принизит ли это вашей значимости как художника? К примеру, думаю, можно спокойно сказать, что по техническому навыку с Кунагисой не сравнится никто во всём вире. Однако, поскольку она тратит свой талант исключительно на развлечения, число людей, действительно признающих её умения совсем невелико. — Признание приходит от результатов. Не делать и не уметь делать — это разные вещи. Абсолютно случай Кунагисы. Я понял, что то же самое касается и художников. Если выбирать сюжеты случайным образом и всё время лениться, трудно добиться признания людей. Но Канами‑сан отвергла мою мысль. — Кажется, я только что сказала тебе, что я не дура? У тебя совсем мозгов нет? Я не слоняюсь, подбирая сюжет. Знаешь ли, если держать рот на замке, люди не будут видеть, насколько ты глуп, так что почему бы тебе не поступить так? Моё сердце остановилось. — Я просто… Я ненавижу такое мышление. Мне хочется блевать. «Ах, не было хорошего сюжета, чтобы рисовать», «У меня была плохая натура», «Была не та обстановка», «Это не то, что я должен рисовать». И это не только про художников. Даже тебе знакомы люди, говорящие оскорбительно эгоистичное вещи вроде «Это не то, что я хочу делать» или «Ох, я не знаю, что я хочу делать», правда? — Да, знакомы. Например, я сам. — Ради всех святых, — вздохнула она. — Я ненавижу людей, хнычущих по поводу того, чего они хотят и чего они не хотят, возвеличивая собственное неумение. Мне так и хочется сказать им, чтобы кончали жить, как придурки. Не говорю, что они все должны подохнуть, но им стоит быть скромнее. Просто рисуйте что угодно и прекратите ныть. Мне всё равно, что рисовать, будь то скучное ничтожество или куча раздавленных насекомых — я превращу это в яркое искусство! Не важно, насколько очаровательно и мило она выглядела, она точно была самодовольной. Она была так бескомпромиссна, что, казалось, даже не простит тех, кто пошёл на компромисс. Сравнение меня с кучей раздавленных насекомых — не самая привлекательная штука в мире, но, если уж она и это может рисовать, то меня может тем более. Пожалуй, дальнейшие чуткие комментарии сделают лишь хуже, так что я решил молчать. Я приметил картину за спиной Канами‑сан. Карандашный рисунок сакуры «от основания». Той самой, которую она разглядывала этим утром с Синъя‑саном. Рисунок был настолько точен, что, казалось, это чёрно-белая фотография. В десять миллионов пикселей. Нет, это тупо. Не стоит прибеднять такой сложный рисунок такой метафорой. Я указал на рисунок. — Когда вы его нарисовали? — Этим утром. Что-то не так? Она рассматривала дерево ранним утром. Около пяти часов назад. Другими словами, она нарисовала изумительно детализированную картину менее, чем за жалких пять часов. Такая картина должна требовать не менее недели. Не подумав, я скептически на неё посмотрел. Она храбро ответила на мой взгляд. — Только дураки тратят три-четыре месяца на то, что можно завершить за неделю. Дураки или лентяи. А поскольку я ни к тем, ни к другим не отношусь, я нарисовала картину за три часа. У меня это не занимает больше времени. Ух. Для такого воплощения лени, каким я являлся, это было больно слышать. Это жгло. Хоте бы я, чтобы и Кунагиса это услышала. — Так? Даже ты должен быть немного согласен, так? — говорила она жестоким тоном, требуя моего согласия. Ничего не мог с этим поделать, но мне казалось, что она открыто меня оскорбляет. И я сомневаюсь, что это было ложное впечатление. — Эх, нет, ну, в смысле… да. Но не важно, вы действительно хороши. — Да, конечно, — ответила она, абсолютно не заинтересовавшись моей типичной похвалой. Для меня это действительно был чрезвычайно обыденный комплемент, если подумать. «Вы действительно хороши». Словно сказал пятилетний ребёнок. — Так значит, Канами‑сан, вы рисуете детализированные картины? — Я рисую абсолютно любые картины, разве ты не знал? Ах да, я снова сморозил глупость. Сидевшая передо мной женщина — Ибуки Канами‑сан, художница, отрицающая наличие какого-либо стиля и не занимающая позиций. Детализированные картины и абстрактные, нет такой, которой бы она не смогла нарисовать. Она посмотрела на меня искоса. — Я не зависаю на одном каком-то стиле. Это не железное правило, но зацикливаться на чём-то одном это просто сумасшествие. Бред! Если и есть в мире что-то, что я делаю исключительно по своему желанию, так это рисование. — Может, вы и правы, эх, — я не мог ни спорить, ни согласиться, так что отделался простым кивком. Возможно, сумев разглядеть меня насквозь, она ответила мне презрительной усмешкой. — Эй, ты вообще видел мои картины? — Ну, видел некоторые в ваших альбомах. Но из-за моей необразованности, вживую я вижу впервые. — Хмм, ну и что ты думаешь об этом? Не о тех, что были в альбомах, но об этой сакуре. Для меня вопрос Канами‑сан стал немного неожиданным. Я не никогда не замечал, чтобы те, кого называют гениями, так сильно заботились о мнении других. В ЕР3, начиная с Соноямы Аканэ‑сан и заканчивая той печальной группой зарубежных студентов, никто не стремился и не желал прославиться, никому не было дела до того, как они выглядят в чьих-то глазах. «Мне известно, чего я стою, лучше, чем кому-либо ещё. Мне нет необходимости сидеть и ждать, пока меня оценят какие-нибудь безмозглые бездельники» — вот каков был их единодушный образ мышления. Возможно, потому я и не был большим их фанатом. — Эм… — начал я, пытаясь подобрать ответ. — Ну, это очень милая картина. — Милая картина, а? — повторила она за мной. — Знаешь, не стоит пытаться мне льстить. Я не разозлюсь. — Ну, я к тому, что я не особо умею критически оценивать такого рода вещи. Но да, я думаю, что это милая картина. — Хмм… милая? У неё было крайне огорчённое выражение лица, когда она смотрела на свой рисунок. Она что-то бормотала про себя. — Милая… Миломиломило. Не так оценивают обычно рисунки. — Э? — Хм, ты не понимаешь, а? Чёрт, я правда не хочу этого делать. Это потеря. Она тяжело вздохнула, немного наклонилась и взяла в руки картину. Она подняла её над головой… … и со всей силы бросила её на пол. Крякнуло треснувшее дерево. Конечно, это не пол разбился. — Э-эй, что вы делаете? — Как видишь, я избавляюсь от своей мазни. Ах, почему же всё до этого дошло? Определённо, это я хотел сказать. Она уставилась на разлетевшиеся остатки картины со скорбным выражением лица и снова вздохнула. — Ох, а казалось, что когда-нибудь за неё дали бы двадцать миллионов. — Двадцать миллионов иен? — Двадцать миллионов долларов. Другая валюта. — Конечно, речь идёт о нескольких десятилетиях в будущем. — Художники иногда могут быть довольно беспечными, а? Ничего не мог с собой поделать, но я чувствовал вину за то, что мои паршивые комментарии привели к катастрофе. — Не надо думать, что ты сделал что-то не так. Это моя ответственность. Я не из тех имбецилов, что перекладывают свою ответственность на других. — Но я всего лишь любитель. Не стоит делать такое всего лишь из-за мнения любителя. — Какое же это искусство, если приходится выбирать, кто будет им любоваться? — настаивала она. Так вот оно как. Я мог это понять. Её слова и её манеры до краёв были наполнены недоброжелательностью, но, определённо, это женщина была художницей до мозга костей. — Но она была так реалистична, будто фотография. — Ты знаешь, это тоже не комплимент. Слушай, если у тебя такая привычка, делать людям комплименты, говоря «это похоже на бла бла бла», то я думаю, пора бы тебе прекращать. Это же оскорбление высшего порядка. Впрочем, если тебе обязательно ограничивать всё рамками стиля, думаю, это безнадёжно. — Она обернулась ко мне. — Впрочем, думаю, я понимаю, почему ты говоришь, что она похожа на фотографию. В конце концов, фотография произошла от рисунков. — Это правда? — Да. Разве ты не знал? — она подняла бровь. Похоже, «разве ты не знал?» — это её любимая фразочка. — Человек, изобрётший дагеротипию, был фактуалистом. По всей видимости, изучение перспективы связано с изобретением камеры. Ты слышал о камере-обскуре, так? Слышал о ней, конечно же. Так называемая «тёмная комната». Явление, при котором на стене очень тёмной комнаты появится изображение экстерьера, если в противоположной стене проделать отверстие. Это довольно старая техника, датируемая годами Римской Империи, о ней упоминал даже Аристотель. Предположительно, от неё и произошла камера. — Она изобреталась для создания точных изображений. Мыслью, лежавшей в основе, было «показывать вещи такими, какие они есть». Так считал французский художник Курбе́. Он, будучи живописцем-реалистом, говорил: «Я никогда не видел ангелов, так как же я могу их писать?» Впрочем, это не соответствует моим убеждениям. Если взять детские рисунки, в них никогда не будет перспективы, не будет глубины, так? Всё изображено на первом плане. Размер объектов тоже выбирается как попало, так что, к примеру, дом и человек могут быть одного размера, или более крупным будет главный объект рисунка. Другими словами, на холст дети переносят не то, как объекты выглядят, а то, какими они воспринимаются. Если считать, что рисунок — это форма самовыражения, то мне кажется, что правильно так делать. Если так считать, то рисунок, выглядящий как фотография, отнюдь не хороший рисунок, так? — Ух. Как только она перешла на профессиональный жаргон, я потерял нить нашего разговора. И со всей этой болтовнёй, она даже не начинала готовиться рисовать. Когда она вообще планирует начинать? — Хотя, по правде сказать, фотография — тоже не самое точное представление реальности. Если отредактировать фотографию, не так сложно обмануть людей. Может, она и не так отличается от рисунка в плане избирательности. — Э, Канами‑сан, вы собирались меня рисовать? — Сейчас я запоминаю. Когда я подумал, что меня сейчас снова назовут невеждой, она заговорила со мной с неожиданной мягкостью. — Может быть, ты не знал? Я предпочитаю работать в одиночестве. Когда рядом находятся другие люди, сфокусироваться просто невозможно. Она говорила как Леонардо да Винчи. Художники, рисующие не глядя — не те, о ком слышишь каждый день, но и не были в нашем мире такой уж редкостью, так что я не был особо удивлён. — Так что когда я пишу портреты, я просто полагаюсь на собственную память. — Вы так можете? — Память для меня — синоним визуального восприятия. А теперь говорит как Ганнибал Лектер. — Просто посидим и поболтаем несколько часов. Затем, после того, как ты уйдёшь, я начну. Ах, после того, как перепишу эту картину с сакурой, вот так. Превращу её во что-то, что хотя бы ты сможешь постичь. Для твоего портрета потребуется два слоя краски, так что он займёт немного больше времени. Думаю, отдам его тебе завтрашним утром. — Вы отдадите его мне? — Конечно. Мне не нужна такая картина. Мне не интересны завершённые картины. Я подпишу её, так что, если продашь её, получишь приличную сумму. Конечно, можешь выбросить её или сжечь, если она тебе не понравится, но это слишком расточительно. Она должна будет стоить около пятидесяти миллионов. Какой материалистский разговор. Э-эх. — Эй, кстати говоря, я слышала, что у вас с Аканэ‑сан плохие отношения, это так? — Так. Или, вернее будет сказать, что это односторонняя ненависть с её стороны. Как к личности, как к исследователю, как к участнице Семи Дураков ЕР3, ничего, кроме расположения и уважения не испытываю, но… — Но? Что это значит? Она едва заметно улыбнулась. — Но её саму, «простую» Сонояму Аканэ — я её презираю. * * *

Двумя часами позднее. После того, как я вышел из студии Канами‑сан, я направился в комнату Кунагисы. Она была в постели, но, судя по всему, просыпалась, и успела починить мои часы. Как шутница мирового класса, она поменяла ориентацию дисплея, так то цифры показывались задом наперёд, но, по крайней мере, часы работали, так что я надел их на левую руку, потрепал спящую Кунагису по голове и, поблагодарив её, направился в комнату Аканэ‑сан. — Сыграй со мной, — бросила она мне вызов, а затем добавила радостно. — Чтобы уравнять условия, сделаем вот как. При этом она выставила на своей стороне доски для сёги шахматные фигуры. — Западно‑японский компромисс. — Вроде как два различных вида боевых искусств, а? Невзирая на уравнивание условий, я был разбит наголову. Семь раз подряд.

↑ Цитата из романа японского писателя Мотодзико Кадзи «Под деревом сакуры» (櫻の樹の下には, Sakura no ki no shita ni ha).

↑ Кондоминиум, совместное владение домом.

↑ Сэнтэ (先手)— «первый ход», начинающий игрок, «чёрные»; Готэ (後手) — досл. «оборона», второй игрок, «белые».

↑ Рокумэйкан (鹿鳴館, «Deer-cry Hall») — большой двухэтажный дом в Токио, построенный в 1883 году и ставший одним из символов вестернизации Японии. Было снесено в 1941 году во время подъёма национализма и отторжения западной культуры.

↑ Игра слов: 捻挫 (nenza, «растяжение») — 頓挫 (tonza, «неудача»).

↑ Старый формат видеокассет, разработанный компанией Sony в 1975 году. Продажи кассет начали падать уже в конце 80-х, а в 2002 году Sony прекратила выпуск записывающих устройств. В 2016 году кассеты также сняты с производства.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

День третий. Сбор и вычисления

В версии с изображениями тут находится картинка. Если ты ослепляешь себя тем фактом, что ты целиком ошибаешься, то ты, по существу, прав.

1 Я вынудил дремлющую Кунагису проснуться, заставил её умыться и заплёл ей волосы в косички. Она полу-спала, я полу-поддерживал её — так мы направились в столовую, где собрались уже все обитатели поместья. Круглый стол, два незанятых места. Я помог Кунагисе усесться, затем сел рядом. Когда я уселся на кресле, я быстро оглядел всех за столом. Среди всех двенадцати присутствующих здесь людей, наиболее заметной (и я не уверен, не стоит или стоит об это даже говорить) среди всех была хозяйка дома, Акагами Ириа‑сан. Само понятие красоты целиком субъективно и для каждого человека оно своё, так что говорить, что Ириа‑сан была красива — пожалуй, бессмысленно. Если я говорю, что она красива, это лишь что-то, что только лично я испытываю, и ничего боле. К тому же, служанка Акари‑сан была намного более в моём вкусе, раз уж мы говорим о личных предпочтениях. Эм, но всё это не важно. Серьёзно. Если говорить чуть объективнее, Акагами Ириа была стильной женщиной. Её прекрасные чёрные волосы были стянуты в клубок, на ней было дорого выглядящее платье. Это как-то не сочеталось, но её стильность более чем возмещала это. Казалось, она была приблизительно моего возраста, около до двадцати, но блин, воспитание и родословная действительно влияют на людей. Конечно, всегда также влияют и другие факторы, но и эти определённо важны. В этом всегда было дело. Акагами Ириа. Внучка-отщепенка фонда Акагами. — Ну, теперь, когда Кунагиса‑сан с нами, не начать самую лучшую часть этого дня? — она, сложила руки как ребёнок. — Жуйте. — кажется, она довольно молода эмоционально. Думаю, спокойно можно сказать, что она не была самой приземленной на острове, но, пожалуй, и это можно к ней отнести. Кстати говоря, на этом острове, где люди в основном были предоставлены сами себе, было всего одно правило: «Все мы ужинаем вместе». Простое правило, которое выполнять ни для кого не должно составить проблем, однако, немало так называемых гениев не смогли ему следовать, и вынуждены были покинуть остров. Есть немало общих черт между гениями и людьми без здравого смысла или приличий. По обе стороны от Ирии‑сан сидели по две служанки, слева сидели Тэруко‑сан и Рэй‑сан, справа — Акари‑сан и Хикари‑сан. Нет никакой возможности различать Акари‑сан и Хикари‑сан, так что я не мог сказать, кто есть кто. Теоретически, можно их выделять по выражениям лиц, жестам и всему такому, но для такого ненаблюдательного типа, каким был я, это было испытанием. Кунагиса, кажется, могла различать их (что было удивительно, это же Кунагиса, в конце-то концов), но, судя по разговорам, у неё были проблемы с определением Ирии‑сан. Кажется, никому не было до этого дела. — А теперь, поднимем же бокалы… Ваше здоровье! — Ириа‑сан сказала, будто бы пела, её бокал взлетел высоко в воздух. Все, в том числе и я, повторили за ней. Скучно говорить, что мой и Кунагисин бокалы были наполнены не вином, а соком. В конце концов, мы ещё несовершеннолетние. Блюда были прекрасно расставлены по столу. Они были достойными шедеврами необыкновенной Сасироно Яёй. Я начал с ближайшего ко мне блюда и пошёл в следующем порядке: Жареные бараньи рёбрышки, сладкий картофельный суп с капучино, террин из фуа-гра вместе с ньокки из трюфеля, пареные мидии, бельгийский угорь, проваренный в зелёном соусе, маринованная сельдь, китовый сасими, равиоли под соусом, карпаччо из страуса, фруктовый салат, картофельный салат с яйцом и, наконец, жареные в масле грибы. Да, я был в растерянности. Возможно, из-за того, что Яёй‑сан создавала каждое блюдо, чтобы угодить особенностям вкусов каждого из гостей, даже после того, как мне называли блюдо, я не мог понять, что я ем. Но это всё совершенно некстати. Не похоже, что имя так глубоко влияет на саму вещь. Как мне кажется. После этого нам обещали ещё и десерт. Если так подумать, это была воистину обильная трапеза. И с таким кулинарным мастером, как Яёй, пища была настолько вкусна, что я почти полностью сдался следить за своим весом. Полагаю, Яёй‑сан явно вложила это в свою готовку. «И не смотря на получающуюся питательную ценность, это всё равно изумительно. Она воистину гений», — бормотал я про себя более чем пару раз. Говоря о ком, я немного поговорил с Яёй‑сан во время ланча. Когда я пришёл в обеденный зал, она, похоже, была там совершенно одна, так что я воспользовался возможностью справиться у неё о самых популярных ходящих о ней слухах. Другими словами, что за секретная сила позволяла ей готовить блюда лучше всех других поваров? Вот в чём был вопрос. Когда Яёй‑сан его услышала, она с любопытством улыбнулась. — Боюсь, реальность совершенна далека от того, что описывают легенды. В отличие от Химэны‑сан, я не обладаю никакими природными сверхспособностями. В основном, это усилия и тренировки. — Правда? — Ну, думаю, я могу представить, что могло вызвать такой слух. Мои чувства вкуса и запаха немного, нет, намного сильнее, чем у среднего человека. Она высунула язык. — Скажем, известный пример… Ну, возьмём, к примеру, Хелен Келлер. Она не могла видеть, но, говорят, легко различала людей по запаху. Со мной примерно то же самое. У меня не совсем уж настолько потрясающее чувство, но, к примеру… Она взяла мою руку и безо всякого предупреждения лизнула ладонь. Я и подумать не мог, что всё вот так обернётся, так что чуть не взвизгнул, хотя как-то мне удалось подавить это желание. С высунутым языком она походила на Эйнштейна. — У тебя четвёртый тип крови, не так ли? — спросила она. — Резус отрицательный, верно? То, как она это сказала, я пришло в голову, что, кажется, она была права. Как говорил однажды мне врач, «у вас очень редкий тип крови». Так что Яёй‑сан была точно права, но… — Вы правда можете это сказать, только лизнув мою кожу? — Ну, лизнув твой пот, точнее говоря. Мой язык может различать приблизительно двадцать тысяч вкусов, разделяя их по двадцати уровням интенсивности. И, думаю, моё чувство запаха вполовину столь же хорошо, — она задумчиво наклонила голову. Это была милая черта. — Я не умна, как Сонояма‑сан; в отличие от Ибуки‑сан, я отвратительно рисую; я не умею обращаться с машинами, как Кунагиса‑сан; у меня определённо нет особых сил, какие есть у Химэны‑сан; и не так много вещей, в которых я хороша, но у меня был только один этот сильный дар с тех пор, как я была ребёнком. Я подумала, что стать поваром — единственный способ использовать его. Идеальный вкус, как его называют. Это как вкусовая версия идеального слуха, разве что идеальный вкус нельзя натренировать. Другими словами, Сасироно Яёй была одной из избранных Богом, попросту говоря. Среди умельцев есть два типа людей: те, кто был избран, и те, кто избрал сам себя; те, кто уже родился таким и те, кто ради этого работал. Конечно же, Яёй‑сан не обошлась без «усилий и тренировок», но очевидно, что она относилась к первому типу людей. Так что поварская стезя — это не то, что она сама выбрала. Она родилась с этим даром, и именно по этой причине она начала заниматься кулинарией, отправилась на Запад и оттачивала дальше свои врождённые таланты. Индивидуальные представления о вкусной пище, в конце концов, получаются от способности каждого оценивать вкус. Насколько хорошо способен человек использовать вкус, пользоваться его преимуществами — это определяется в основном мастерством повара, и вот это отражалось в блюдах Яёй‑сан. Ну, это всё рваная логика, но она ничего особенного не означает. Лучше будет сказать, что блюда Яёй‑сан были чертовски хороши. Если представить круглый стол как циферблат, на котором Ириа‑сан сидела бы на двенадцать часов, тогда Сасироно Яёй сидела бы на три часа, рядом с Тэруко‑сан и с Рэй‑сан. На четыре часа сидел Сасаки Синъя‑сан. Как можно ожидать от человека, уже долго приглядывающего за Канами‑сан, он совсем не казался смущённым, наоборот, скорее, полным величия. Рядом с ним, на пять часов сидела Ибуки Канами‑сан. За её спиной стояло кресло-каталка, на котором она, похоже, прибыла в обеденный зал. Не похоже, что она была в каком-то плохом настроении, но и особо радостной она не выглядела. На шесть часов сидела Кунагиса. Что означало, что она сидела точно напротив хозяйки дома, Акагами Ирии‑сан. Одного этого уже было бы более, чем достаточно, чтобы я начал нервничать, но всё это было не важно — для Кунагисы слова нервничать не существовало в японском языке. Затем, на счастливом седьмом месте сидел я сам. Следом за мной, на восемь часов сидела Сонояма Аканэ‑сан из Семи Дураков. Она целиком была погружена в блюда, приготовленные Яёй‑сан. Она ела с намного большим аппетитом, чем можно было бы от неё ожидать. Конечно, прежде, чем стать учёным, она была человеком (признавала она сама это, или нет), и нельзя жить без того, чтобы есть, но, даже не учитывая этого, она была весьма хорошим едоком. Даже я получал удовольствие от того, как она ест. Мне кажется, Яёй‑сан должна быть весьма горда собой, наблюдая за тем, как кто-то предаётся её блюдам с таким наслаждением. Следом за Аканэ‑сан, на девять часов сидела предсказательница будущего, обладающая экстрасенсорным восприятием Химэна Маки‑сан. Она успела переодеться, и теперь её украшала одежда, по стилю совершенно отличающаяся от утренней. На ней была полосатая рубашка с воротничком хомутиком, бледно-розовый кардиган и короткие штаны с овечками. Её волосы были забраны в два хвоста. Вероятно, из-за того, что она заметила, что я на неё смотрю, она оглянулась на меня со странно неприятной ухмылкой на лице и впилась зубами в кусок жареной баранины. Её выражение лица словно говорило «я знаю всё, но не скажу ничего», и из-за этого я чувствовал себя неловко. Это никогда не закончится. На десять и одиннадцать часов сидели Акари‑сан и Хикари‑сан. Тэруко‑сан была абсолютно безмолвна и почти недвижима. Она просто клала пищу себе в рот, словно это был какой-то механический процесс. Когда видишь человека, поглощающего пищу без какой-либо реакции, задаёшься вопросом, есть ли у него вообще чувство вкуса. В противовес исходящего от трёх сестёр духа молодости, Рэй‑сан, напротив, имела вид женщины взрослой, заботящейся о карьере. Я не часто замечал, чтобы она говорила, но судя по её внешнему виду, она была довольно строга, и я уже несколько раз слышал от Хикари‑сан слезливые истории, подтверждавшие мою догадку. Так мы и сидели. Все двенадцать человек. Счастливое число? С таким-то лицом? Снова несу чепуху. Какой вообще смысл в такого рода вещах? Я совершенно очевидно там выделялся. Можно даже бы назвать меня отщепенцем. И опять же, никогда не было такого места, где я бы не выделялся. Ни в Кобэ, ни в Хьюстоне, ни в Киото, ни даже на этом острове. Во всём необъятном мире есть только я. Эх, не важно. Мне нравится одиночество. Кроме шуток. Даже если я и шучу. — Ах, к слову, если позволите сменить тему… — фраза Ирии‑сан немедленно прервала все проходившие за столом разговоры. Право направлять разговор за столом лежало исключительно в руках Ирии‑сан. Это эгоистичное преимущество, подходящее девушке из высшего общества. Она продолжила, повысив голос: — Кажется, слухи уже начали распространяться, так что я сразу сделаю объявление. По поводу следующего гостя. Последнего гения, что украсит этот дом. Все взгляды сосредоточились на Ирии‑сан. Ну, все, за исключением Кунагисиного, продолжавшей жевать китовое мясо. Намеренно пытаться завладеть её вниманием — та ещё задача. — Я хотела бы обратить ваше внимание на том, что наш новый гость обладает настолько невероятным, неземным талантом, который даже способен сравниться со всеми вашими. Я бы очень хотела хорошо поприветствовать этого человека, так что прошу вас оказать мне содействие. Каждый человек отреагировал по-своему. Высказывание про способность сравниться со всеми весьма всех взбудоражило. Пока все, казалось, сдерживали себя, только Синъя‑сан осмелился спросить. — Вопрос. Что это за человек такой? Из тех слухов, что дошли до меня, я не очень-то много знаю, но говорят, что это просто мастер на все руки. Это так? — Можно и так сказать. До этого мы встречались лишь однажды, но, да, одного раза вполне хватило. Этот человек — мой герой. — Её взгляд ушёл в себя, показывая, что она глубоко задумалась. — Воистину героическая жизнь, на мой взгляд. Как у детектива в детективном романе или у чудовища в фильмах про чудовищ. Чудовище? Я почувствовал, как мои брови начали подниматься по собственной воле. Ириа‑сан только что сослалась на фильмы про чудовищ, но это действительно верное описание этого человека? Не такими словами обычно пользуются при описании людей, а если и такими, то уж точно не в качестве комплимента. — Какое усиленное рекламирование. Пожалуй, от него действительно можно чего-то ждать. — Синъя‑сан громко усмехнулся. — Я слышал, этот человек способен делать всё, что угодно. Например, великолепно рисует и так далее? — Я этого не видела, но не удивлюсь, если так. Мне видится, нечто столь простое, как рисование, не составит проблемы. Как можно было ожидать, похоже, это уязвило гордость Каним‑сан. Она выглядело немного — под чем я подразумеваю до смешного — обиженной. —Можем ли мы просить о такой милости, как узнать имя этого представителя превосходства, Ириа‑сан? — спросила Канами‑сан, будто закусив губу. Я уже думал об этом утром, но Канами‑сан и вправду была очень горделива. Не то чтобы это что-то плохое, но также и не то чтобы что-то хорошее. Я далёк от того, чтобы клеветать на выбранный Канами‑сан жизненный путь, но, по меньшей мере я точно знал, что сам бы так жить не смог. Выражение лица Ирии‑сан наводило на мысль, что она не понимала, отчего так злится Канами‑сан (и, пожалуй, именно так и обстояли дела), и она просто ответила: — Айкава‑сан. Полнейшая ошеломлённость. С этого момента Канами‑сан выглядела весьма бестолково. — Из-за невероятно загруженного расписания Айкава‑сан сможет пробыть здесь всего три дня, но прошу вас всех проявить обходительность. Я высоко ценю Айкаву‑сан. Можно даже назвать это любовью. Щёки Ирии‑сан едва покраснели. Увидев эту её детскую черту, публика пришла в ещё большее замешательство. Казалось, она могла бы потребовать чего угодно, сколь угодно заносчиво, и её бы всё простили. У неё от рождения было такое свойство. Вероятно, снова нужно винить её родословную. — Айкава, значит… Никогда не слышал этого имени, невежественность как она есть. Я оглянулся на Кунагису, посмотреть на её реакцию, но она всё так же ела. Когда эта девушка сосредотачивается на чём-либо, она всегда так себя ведёт. Неисправимей ребёнка, неуправляемей животного. Ну, опять же, она хотя бы знала, как сидеть на стуле. — Ах, как я этого жду. Подумать только, Айкава‑сан снова приезжает. Сколько раз я просила! Это будто бы сон. Ах, что же если это и вправду сон? — В изумлении спросила она. Судя по её текущему состоянию, она по уши втрескалась в этого Айкаву. Словно она говорила о мужчине, которого любила в течение долгих и долгих лет. Она произносила его имя с глубоким почтением. — Ах, кстати говоря, Кунагиса‑сан, — перевела она нить разговора на Кунагису. — Вы хотели уезжать до этого срока, верно? — М-м? О, да-да, — ответила та. Она не переставала работать зажатыми в руках палочками. То, что она держала по палочке в каждой руке было последним гвоздём в крышку гроба её хороших манер за столом. — Ага, ещё четыре дня. — Это, право, очень плохо. Это будет такая благоприятная возможность, я бы очень хотела, чтобы вы и Айкава‑сан встретились. Правда нет никакой возможности? — Боюсь, нет. Я кручусь в таком мире, в котором если что-то запланировано, того не изменить. Меня даже называют живущим рабочим графиком. И-тяна тоже, конечно же. «Не вмешивай меня во всё это», подумал я. Начнём с того, что приезд на этот остров вообще никогда не стоял в моём графике. Ириа‑сан кивнула с воистину разочарованным лицом. — Вот как? Скажи, может ли так быть, что вам тут совсем не весело? Кажется, вы не очень часто выходите из комнаты. — Я кручусь в таком мире, в котором люди нечасто выходят из комнат. Но нет, мне весело. Очень весело. Мне может быть весело где и когда угодно, на сто процентов. Её слова меня слегка ошеломили. В них не было ни капли преувеличения. Для человека, настолько погружённого в свой собственный мир, не бывает невесёлых времён. А что же до остальных эмоций? Как тяжко должно быть всё время лишь веселиться, вне зависимости, где ты? На это у меня уже был получен ответ. — Ах, вот как? — Ириа пожала плечами. — Но, Кунагиса‑сан, даже вам будет небесполезно встретить Айкаву‑сан. После этой встречи вы просто обязаны получить вдохновение. Словно она поджидала хорошего момента, Канами‑сан вклинилась в разговор: — Находиться под чьим-либо влиянием — наилучшее доказательство своей посредственности. Своей бессильности. Что за вздор! Не знаю, что это за человек такой, Айкава‑сан, но искренне сомневаюсь, что хочу встречаться с ним. — Хо-хо, правда что ли? — Играть в адвоката дьявола с Канами‑сан — это очевидный выбор, Сонояма Аканэ. — Несколько лет я провела серди величайших умов этой планеты и знаю наверняка, что если бы не этот опыт, я никогда не была бы здесь. Когда находишься рядом с великими людьми, можно вырасти и самому. — Организация ЕР3? Не смеши. Что за глупость! С чего кому-то вообще хотеть связывать себя с такой организацией? — Канами ехидно ухмыльнулась. — Я не считаю, что связываю себя. Каждый волен идти куда захочет и помогать шлифовать навыки друг друга. — «Волен?» Не стоит разбрасываться словами. Организация без каких-либо ограничений не может считаться организацией. В конце концов, ты и сама стоишь на какой-то ступеньке в иерархии, так? Всё это брехня. Я провела уже немало времени с тобой на этом острове, но я определённо не ощущаю, что стала лучше. Если что, моя значимость уменьшается. Они уставились друг на друга. Вести себя так перед целой группой людей — воистину по-детски. Я был немного напуган. Служанки изо всех сил хотели вмешаться, но Ириа‑сан наблюдала за сцепившейся парой с выражением чистого наслаждения на лице, так что они воздерживались. Такого рода случаи не входили в список нравящихся мне. Меж тем, Яёй‑сан тоже не выглядела особо заинтересованной, Маки‑сан была абсолютно не впечатлена, а Синъя‑сан, похоже, принимал происходящее не более чем за каждодневное явление. Восхитительно, что не было ни одного человека, кто бы подумал их разнимать. Ах, подождите, был один. Всего один. — И всё же, Ибуки‑сан, человек существо стадное. Люди вроде вас, живущие за чужой счёт и ожидающие от других особого отношения, должны как следует подумать о своей жизни, если вы спросите моего мнения, — сказал я. — Я полагаю, это значит, что ты не можешь функционировать, если не окружён другими людьми. Люди не мигрирующие рыбы, знаешь ли. И я не ожидаю особого отношения. Я просто не подавляю себя. Я живу честно и оцениваю вещи по их сути, — отрубила Канами. — Хм, интересно знать. — «Хм, интересно знать»? Ах, снова недовопросы. Думаешь, ты выглядишь умно, говоря расплывчато и не обозначая ясно своей позиции? Да, воистину умно. «Интересно знать», — сказала Канами. — Мне тяжеловато это случать. Голос. Кунагиса. Она выпятила губы, словно обиженный ребёнок, и посмотрела на Канами‑сан. — Это ранит мои уши, Канами‑тян, Аканэ‑тян. В одно мгновение она привлекла всеобщее внимание. Никто не мог ожидать, что из всех собравшихся людей Кунагиса скажет такое. Я пережил многое с Кунагисой, так что это не лежало для меня за пределами вообразимого. Кунагиса Томо весьма ненавидела смотреть, как ссорятся люди. Принимая во внимание её обыкновенное беззаботное ко всему отношение, это могло выглядеть неожиданно, но в этом был свой смысл. Она была любительницей веселья, что означало, что она не любит невесёлые ситуации. Такая вот простая логика. — Прошу прощения, кажется, меня занесло, — как-то удивительно, но это Канами‑сан извинилась первой. В свою очередь, Аканэ‑сан не могла не признать, что Канами‑сан также была выдающимся человеком, занимающим почётное положение. — Я тоже неправа, — сказала она, неловка отводя глаза. Обе они склонили свои головы и смотрели в пол. И несмотря на то, что обстановка всё ещё была отчётливо неловкой, полное фиаско, казалось, осталось позади. Пока Маки‑сан всё окончательно не разрушила. — Всё станет хуже, прежде чем станет лучше, — пробормотала она ледяным голосом и с дерзкой усмешкой. С чем хочет эта девчонка-предсказательница влезть как раз тогда, когда всё вроде устаканилось? В это время глаза Ирии‑сан замерцали восторгом. — Это предсказание? — спрашивала она. — Что ты хочешь сказать под тем, что станет хуже, прежде чем станет лучше? Это так восхитительно. Ты расскажешь нам? — Нет. Не расскажу ни слова. Нет, — говоря это, она скосила глаза в сторону, где сидела Кунагиса. — Я не столь высокомерна, чтобы вмешивать весь прочий мир. — Что это вообще значит? — я опротестовал даже не думая. Что касается Кунагисы, та перевела всё своё внимание обратно на приём пищи. Как будто для неё это и вправду была всего лишь досадная помеха. — Маки‑сан, в чём тут смысл? — Нет никакого смысла. Как нет никакого смысла и в твоих действиях. Ты знаешь, ты… Ух, так ты из тех, что станут сердиться радея за совершенных незнакомцев, а? Не очень-то хорошая черта. Не очень-то и плохая, в сущности, но не хорошая. — Всё потому, что люди, которые могут выражать свои эмоции ради блага других — это те же люди, которые перекладывают на других вину, когда дела идут не в лад. Я презираю таких как ты. Первый раз за уже долгое время мне говорили что-то так грубо прямо в лицо. Она медленно переводила свой взгляд на меня, пока наконец не встретилась с моим. — Ты просто позволяешь другим людям увлекать себя за ними. Такие как ты игнорируют сигналы светофора только потому, что так делают все остальные. Ты — омерзительное исключение из человеческих существ. Часто говорят «согласовывай не соглашаясь», но в твоём случае, парень, ты «соглашаешься не согласовывая». Я не скажу, что это плохо. Я не скачу ничего такого. Чьи-то личность и значимость не обязательно должны быть связаны. Бегущий по рельсам поезд лучше поезда, который стоит. Так что я ничего такого не скажу. Но я ненавижу людей вроде тебя. Я презираю их. Такие как ты вечно перекладывают вину на других, вместо того чтобы признать хоть раз собственную ответственность. Просто уносим потоком. Будьте уверены, именно так я и живу. Однако… — Я не помню… Я ненавижу это. Повстречав Кунагису, я от всего сердца от этого отказывался. — Я не помню, чтобы вы говорили мне это, Химэна Маки‑сан. — О, да ты злишься! Ничего себе, я думала, твоя точка кипения повыше будет. Ты такой человек, чьё настроение вечно пляшет? — И… Изыди. Изыди, изыди. Изыди, изыди, изыди… Изыди, сучка… —И-тян. Рывок. Кунагиса потянула мой рукав. — Это не стоит того, чтобы злиться. Кунагиса Томо. — Ладно. Я почувствовал, что моё тел вдруг задрожало. Силы покинули моё тело. Больше, чем слабость, скорее, истощение. Я съехал по спинке стула. — Прости. Я просто шутила. Хорошо? — Сказала Маки‑сан Кунагисе со страшно слащавой улыбкой. * * *

И вот так обед обернулся кошмаром. Конечно, предшествующие два дня тоже прошли не без натяжек, но разведанная информация об этом мастере на все руки, должно быть, что-то сместила. Наступающий приезд этого Айкавы‑сан начинал становиться чем-то ужасающим. Конечно, когда всё произойдёт, меня тут уже не будет, так что не нужно сильно в это вдаваться. И всё же, я совершенно не понимал, отчего Маки‑сан так сильно до меня докапывалась. И правда, первое её впечатление обо мне, наверное, далеко от идеала, но не могло же это быть единственной причиной? Она ненавидела меня, это было очевидно, но этой причины недостаточно, чтобы так сильно меня донимать. Противоположностью обожания является не враждебность, но безразличие. Если бы я просто не нравился ей, она не стала бы выбиваться из сил, только чтобы поприставать ко мне. Но почему среди компании отличительных людей Химэна Маки специально выберет такого скучного и обычного человека, каким был я? Мы не обязаны были вообще друг с другом связываться. Это было странно. Размышляя об этом, я совершенно сейчас не думал о напророченном Маки‑сан «ухудшении всего». В любом случае, если бы я тогда об этом подумал, не похоже, что что-то бы пошло по-другому, но теперь, оглядываясь назад, я не могу не сожалеть немного. Не думаю, впрочем, что смог бы с этим что-то сделать. В конце концов, только Маки‑сан может сожалеть о произошедшем до того, как оно произойдёт.

2 Было уже за десять часов, когда я воспользовался ванной Кунагисы чтобы освежиться. Кунагиса сидела во вращающемся кресле перед тремя своими компьютерами, но все три экрана были выключены. Ей просто хотелось повертеться. Должно быть, живот крепкий. — Ты тоже прими ванну. — Нет. — Мне плевать на сегодня, но завтра примешь. — Нет. — Завтра я раздену тебя, свяжу по рукам и ногам и просто окуну. Если этого не хочешь, лучше сделай всё сама. — Уууу, ну что за тоска. — Она приподнялась в кресле и потянулась. — Я завидую рыбам. Им не нужно мыться. Хм, вот только интересно, им не холодно зимой? Ох-ох-ох, кстати, И‑тян, ты раньше слышал об этом? Скажем, есть у тебя рыбка в аквариуме. И скажем, ты постепенно повышаешь температуру в аквариуме. Настолько плавно, что рыба этого даже не замечает. Со временем вода разогревается настолько, что закипает, но тело рыбы привыкло к постепенным изменениям, так что рыба может продолжать плавать, не замечая, насколько вода горяча. Похоже на ложь, но это правда. А теперь скажи, И-тян, какой урок мы выучили из этого? — Что глобальное потепление — совсем не проблема. — Динь-динь-динь! — она выглядела абсолютно довольной. «Какая энергичная девушка» — подумалось мне, а затем, без каких-либо на то причин, она совершенно ослабела. Вперёд головой, животом вниз, не прекращая падения. Я увернулся. — Ай-яй. Больно. Не сомневаюсь. — Ты что творишь? — Хочу есть… — Ты только что съела весь чёртов стол. — Это неважно. Я пропустила завтрак и обед, так что съела, наверное, недостаточно. Я спала с полудня до вечера, так что спать не буду до утра, но, наверное, и правда нужно следить за тем, чтобы вдосталь есть и спать. — Человеческие тела не предназначены для такого с ними обращения. — Тогда, думаю, я не человек. Пойдём съедим что-нибудь, И-тян. Только заплетёшь мне сначала волосы? — Я думаю, Яёй‑сан уже в своей комнате. Она встаёт рано, так что наверняка уже легла, тебе не кажется? Мы не можем просто пойти и разбудить её, чтобы она приготовила нам ужин. Нужно помнить о том, что она тоже гостья. — Хикари‑тян наверное не спит ещё. Хикари‑тян тоже вкусно готовит, в своём особом Хикари‑тяновом стиле. А если и Хикари‑тян спит, тогда ты, И‑тян, сделаешь что-нибудь. — Почему я? — Ну, потому что ты выглядишь изу-мяу-тельно со спины, когда готовишь. «Ахахаха» — озорно рассмеялась она, всё ещё лёжа книзу лицом. — Ладно-ладно-ладно. Отлично, отлично. Понял, госпожа Томо. Сперва я заплету вам волосы, а затем провожу вас. — О-хо-хо-хо. Я собрал её волосы в свободный хвост. Потом мы вышли из комнаты и направились в гостиную. — Да, кстати, прости за случившееся. — За что? А, за дело с Маки‑тян. Да всё в порядке. Прощаю тебя. Но если сравнивать со старыми деньками, ты стал много мягче. Не думаю, что ты отпустил бы её всего с одним таким замечанием. Интересно, жизнь ли в Хьюстоне тебя так усмирила, или что. — Ну да, такая жизнь в пустыне за пять лет заставит твои взгляды измениться. Хотя не вполне уверен, в пустыне ли дело. — Рассказал бы мне об этом когда-нибудь. Что там случилось и все дела. — Ты тоже сильно изменилась. Не столько снаружи, сколько внутри. — Нет в мире ничего, что бы не менялось. Это панта рей * . — Ханда Рэй? — Цикл всего… И‑тян, ты же должен быть умным, почему ты не знаешь всего? — У меня просто плохая память. А предел моих мечтаний — это средненькая, правда, — только чтобы хватало помнить весёлые времена. И только чтобы хватало понять, что мир полон хороших вещей. — Ах, Акари‑тян на прицеле, — с этими словами Кунагиса устремилась вперёд по коридору. Я присмотрелся, и в самом деле, там была Акари‑сан. Впрочем, на таком расстоянии я не мог бы утверждать, Акари‑сан ли это или Хикари‑сан. Или ещё это могла быть Тэруко‑сан без очков. Но раз Кунагиса говорит, что это Акари, должно быть, так и есть. К тому времени, как я дошёл до них, Кунагиса и Акари‑сан успели перекинуться парой слов. Кунагиса вернулась ко мне, а Акари‑сан пошла дальше по коридору в противоположном нашему направлении. Мне стало любопытно. Должно быть, у неё ещё оставалась работа на сегодня, даже в это время. Если действительно дело в этом, то она воистину работает сверх меры. — О чём вы говорили? — Она говорит, Хикари‑тян в гостиной. — Правда что ли? Как удачно. Конечно, не всё в этом мире идёт гладко. Когда мы дошли до гостиной, там была не только Хикари‑сан, ещё там были Синъя‑сан и мой заклятый враг — Химэна Маки‑сан. Они втроём сидели на диване в форме подковы и беззаботно болтали. На столе стояли бокалы и какая-то выпивка, плюс сырная нарезка на большой тарелке — на закуску. Хикари‑сан сразу же нас заметила и позвала, взмахнув рукой: «А, Томо‑сан!» Раз нас заметили, ничего не поделаешь. Мы подошли и присоединились к ним. К несчастью, Кунагиса быстро проскользнула на местечко рядом с Хикари‑сан, оставляя мне место только рядом с Маки‑сан. Однако даже сама мысль о том, чтобы поджать сейчас хвост и убежать, была для меня невыносима. Это позор — бежать при виде врага. Но Маки‑сан, похоже, видя меня насквозь, встречала меня со злорадным выражением. «Добро пожаловать в мой клуб», сказала она хвастливо. — Прости за случившееся. Кажется, я затронула болезненную тему, — извинилась она неискренне. — Ну правда, прости. Любой бы разозлился при такой чувствительной теме. — Это была не особо чувствительная тема. — О-о неет, была. Это было так жалко. — Она едко усмехнулась. Может, она уже пьяна? Нет, она была такой же, как и всегда. Пожалуй, даже она намного приятней, когда пьяна. Она опрокинула вино одним глотком и вперила бокал в меня. — Теперь ты тоже выпей, парень. Алкоголь прекрасен, знаешь ли. Забываешь обо всём плохом. — Нет ничего настолько плохого, что я хотел бы забыть. — И нет ничего настолько хорошего, что ты хотел бы запомнить, — она хихикнула. — Не думаю, что нужно винить твою плохую память в том, что у тебя нет приятных воспоминаний. В твоей жизни мало радостных событий и мало печальных событий. В ней вообще не так уже много всего. Она пуста. Эта пустота даже страшнее тьмы. Ахахаха, разве жизнь не прекрасна? Ретропознание, телепатия. Похоже, вся шумиха вокруг неё не была пустой болтовнёй. Она была чёртовой ясновидящей. — Да хватит уже, Маки‑сан. Это сплошное измывательство. — Ага, я измываюсь над тобой. А теперь пей. — Я не пью алкоголь. Несовершеннолетний. — И вечно следуешь правилам. Дорогой мой, ты такой холодный. «О, И‑тян, ты такой крутой!» Это ты хочешь услышать? Это странно. Я буду звать тебя Парнем, Который Холоден Даже Летом. Она со скучающим выражением опустила бокал. По всей видимости, чувствуя сильный голод, Кунагиса уплетала сырную закуску. Она ела обеими руками, показывая ужасные манеры. Конечно, зная, что в данной ситуации это не принесёт никакого вреда, сложно было думать о такой ерунде. — Сыры суприм, валансе и марой, — любезно разъяснила Хикари‑сан. Несомненно, эти сорта сыров великолепно подходили к вину. Попробовав один кусочек, я убедился, что он действительно был вкусным, но, наверное, только Кунагиса смогла бы слопать столько, не запивая даже водой. — Как всё прошло с Канами? — спросил меня через некоторое время Синъя‑сан, держа сыр в руке. Кажется, ему было действительно интересно. — Позирование прошло хорошо? — Эм, ну, думаю, да. Во всяком случае, проблем не было. — У неё весьма мерзкий характер, а? — безо всяких эвфемизмов высказался он о своём шефе. — О нет, у неё совсем не… — Вот как? Ну, я, по крайней мере, в жизни не встречал женщины с худшим характером. Я встречал. И сидит она прямо рядом со мной, пьёт вино. — Нет, с ней было всё хорошо… Ох, но она совершенно внезапно разбила одну из своих картин, и это было неожиданно. Он ухмыльнулся. — Ах, это… да, да. Когда я вернулся в студию, она была вся такая: «Синъя‑сан, вынеси мусор», а я: «Ты у нас что, Пикассо?» Прости за это. Это просто её пунктик. Не обращай на него внимания. Она познала слишком много успеха, не прилагая к этому особых усилий, так что она весьма самовольна. Не может жить, если не ведёт себя, как важная шишка. — Её «пунктик»? — Ну, ты знаешь. Когда она так себя ведёт, она выглядит как художник мирового уровня, не считаешь? Она не говорила тебе всяких художнических вещей? Всякого важничающего? Вот такая вот она, понимаешь. — Ну, но такова же её природа, нет? В смысле… Я так думал. — О, ну конечно. Без вопросов, такова её природа. Но это не значит, что она должна говорить всякое такое, правда? Если бы она была истинным художником, она бы так не говорила. Канами — гений, будь уверен, но она совершенно не художник. Она всего лишь создаёт вокруг себя образ. По крайней мере, я так считаю. Я был бы признателен, если бы она отбросила всю эту видимость, но ты понимаешь, как это бывает, — он выглядел немного печальным. — Серьёзно, — продолжил он, пригубив вина. Поскольку он немного отошёл от темы, бокал вина весьма ему подходил. Это было немного завидно. — В том числе поэтому я попросил тебя попозировать ей. Она делает не так много портретов, видишь ли. — Правда? Но она говорила, что она не выбирает себе тем. — Ну, это правда, но… Это дело вкуса. Она ненавидит людей. Не важно, как она их рисует, они всегда жалуются. И, к тому же, поскольку она раньше была слепа, а сейчас у неё проблемы с ногами, и плюс ко всему у неё такой характер, она не очень ладит с людьми. — Таковы все гении. Единственный гений, о котором я слышал, у которого не было проблем со взаимоотношениями с людьми — это Гаусс. Людей вроде Микеланджело обычно все весьма не любят. Но если уж говорить, в случае с Микеланджело всё было так, оттого что он сам никого не любил. — Не обязательно быть гением, чтобы быть социально ограниченным, — влезла Маки‑сан с фальшиво-невинной улыбкой. Ах, в самом деле. — Эта женщина слишком гордится тем, чего она сама смогла достичь. Так что неудивительно, что она не ладит с Соноямой‑сан. Действительно, Аканэ‑сан, оттачивавшая свои умения в группе учёных в системе ЕР3, и Канами‑сан, бывшая яростной индивидуалисткой, были словно диаметральными противоположностями. Совершенное естественно, что эти двое не могли сдружиться. — Это я научил Канами рисовать, — сказал Синъя‑сан. — Её зрение улучшалось, и… поймите, в те дни у неё не было ничего. Ни семьи, ни особых знаний. Так что я сунул ей в руки кисть. Я лишь хотел утешить её, но всего через месяц она превзошла меня. — Так вы тоже художник? Я об этом не слышал. Он дёрнул правым плечом, немного смущённо. — Когда Канами‑сан превзошла меня, я бросил. Когда Верроккьо осознал, что да Винчи превзошёл его, то преломил свою кисть. Теперь и я тоже могу понять его чувства в тот миг. Когда человек с невообразимым талантом всегда находится рядом со мной, мне нет никакой нужды рисовать. Этим утром Синъя‑сан сказал, что мы похожи. До этого момента не понимал, что он имел в виду. Сасаки Синъя и Ибуки Канами. Совсем как я и Кунагиса Томо. Хотя он и говорил про неё гадости, мне было совершенно ясно, что Синъя-сан бесповоротно в неё влюблён. — Так ты тоже такой человек — делаешь всё ради других людей, а, Синъя‑сан? — спросила Маки‑сан, словно читая мои мысли (ну что за сравнение). — Конечно, в случае Синъя‑сана в этом есть какое-то очарование, в отличие от некоторых. — А это-то почему? — Он не ходит туда-сюда, критикуя других. Она собирается забить меня, удар за ударом. — Эм, эй, эй… — обеспокоенно вмешалась Хикари‑сан. — Кто-нибудь хочет чего-то выпить? — Какую-нибудь газировку, если можно. — Конечно, одну минуту. Она достала небольшую бутылочку имбирного эля из холодильника гостиной и сразу вернулась. С яркой улыбкой она поставила её передо мной. — Прошу, наслаждайтесь. Она воистину была прилежной работницей. Я решил, что было бы грубо продолжать ругаться прямо перед ней, так что заставил свои израненные нервы успокоиться. Кх, и вот он я, перекладываю ответственность на других. Проклятие… Я был у Маки‑сан как на ладони. — Хикари‑тян, принеси мне тоже выпить, — сказала Кунагиса. — Конечно! — она перешла к Кунагисе с имбирным элем. — Если подумать, то ты тоже несовершеннолетняя, так, Кунагиса‑тян? — спросила Маки‑сан. — Но это же нормально, так? Так как насчёт? Всего по одной? — Прошу, не подстрекайте её. — Ох-ох, изображаешь защитника, а? — Маки‑сан презрительно усмехнулась. Ах, как это должно быть прекрасно, быть молодым. — Но вы тоже молоды. — Нет, мне уже двадцать девять. — она произнесла это так, словно в этом не было ничего особого, но я был немного удивлён. Она всё время одевалась как ребёнок, так что я подумал, что она одного возраста с Ирией‑сан. — Ух. Так значит, вы одного возраста с Канами, — сказал Синъя‑сан. — Это значит, Химэна‑сан, ты ещё молода. Знаешь, мне уже тридцать два. Когда тебе уже за тридцать, начинаешь по-настоящему чувствовать возраст. Начинаешь быстро выдыхаться и всё такое. — Хикари‑сан, сколько вам лет? — я воспользовался возможностью спросить. — Мне двадцать семь. — Значит, Акари‑сан тоже двадцать семь? — Ага. Мы всё же тройняшки. Двадцать семь… Я несколько раз повторил это число про себя. Двадцать семь лет. Акари‑сан и Хикари‑сан, обеим по двадцать семь. Может, прозвучит грубо, но они совсем не выглядели на двадцать семь. Мне было почти интересно, не был ли воздух этого острова пропитан чем-то останавливающем старение. Да нет, не похоже. Это всё же не Неверленд. — Аканэ‑тян тридцать, так? И, кажется, Яёй‑тян тоже около тридцати. Охо, если сесть и подумать, то все довольно молоды. Ириа‑сан, должно быть, очень любит молоденьких девушек-гениев. — Низковата страстишка, как по мне. Кунагиса, соглашаясь, кивнула, одновременно с тем набивая рот сыром. Когда ей, видимо, попался острый кусочек, она немедленно бросилась к имбирному элю и забулькала им, но тот, похоже, попал ей не в то горло, так что она разразилась кашлем. Что она вообще творит? Синъя‑сан вздохнул. — Я решил, что если привезу Канами сюда, пожить среди людей, то вдруг она изменится немного? Вроде как послать прогульщика в детский лагерь. Но эта стратегия, похоже, бьёт совсем мимо цели. Что ж, я попробовал последнее средство. Теперь, пожалуй, она будет жить так до конца своей жизни. Никем не понятая. Не ожидающая понимания. Не полагающаяся ни на кого, кроме себя. Постоянно разъедающая себя. — Ну, это чей-то образ жизни. — Смотрите, кто заговорил. Не думаю, что мне надо уточнять, чья это была реплика. — Эх, кстати говоря, Маки‑сан, а ты зачем на этом острове? — задал вопрос Синъя‑сан. — Мне уже давно интересно. Это же не просто каникулы, а? — Это просто каникулы. Это местечко просто идеально. Живёшь здесь бесплатно, и тебе даже приплачивают. Это райский уголок. А если вылезу в сеть, могу даже делать предсказания. Мир, полный удобств. Непрерывные блага. Какая тухлая причина для взрослого человека. И довольно чертовски тухлая. — Я не помню, чтобы слышала твою, — сказала Маки‑сан, прерывая моё молчание. — Зачем тогда ты на этом острове? И прошу, не говори что-нибудь вроде «ты приехал сюда, потому что Кунагиса сказала, что поедет». Не веди себя так, словно сама не знаешь, сука. Ну правда, почему она так ко мне привязалась? Может, она правда просто насмехается надо мной без каких-бы то на это причин? Не звучит неправдоподобно. — Ошибаешься, — сказала она, затем обернулась на Кунагису. — Ладно, учитывая, что такой как ты тут ничего особо не значит, зачем здесь Кунагиса‑тян? — Просто каприз, просто каприз. Я не придумываю причин для каждой мелочи. — Любопытно. — Маки‑сан подозрительно ухмыльнулась. Не знаю, что там было с её личностью, но, похоже, за исключением меня она неплохо со всеми ладила, в том числе и с Кунагисой. — Она умна, в отличие от тебя. — Ага, устаёшь? Напрягаешься? Хехехе, но я не прекращу. Я буду играть с тобой, покуда мне не надоест У неё была совершенно садистская улыбка. Я почувствовал себя загнанным. — Телепатия, а? Как всегда изумительно, Химэна‑сан, но отпусти ты его, — вмешался Синъя‑сан. — Ты уже многих прекрасных людей на этом острове изжила. Он и так скоро уезжает, так что нет нужды отправлять его домой ещё быстрее, правда? — Все, с кем я пытаюсь повеселиться, ненавидят меня. Это дискриминация по отношению к людям со сверхспособностями, говорю тебе. Сверхспособности. О них говорят, как о чём-то обыденном, но существуют ли они на самом деле? И правда, в ЕР3, как во «всестороннем» исследовательском центре, проводились широкие психологические исследования в области сверхвозможностей. Телекинез, экстрасенсорное восприятие, кожно-оптическое восприятие, левитация и телепортация. Пока я был в программе ЕР3, я видел бессчётное число работ о необъяснимом и ненаблюдаемом, и даже встретил человека, который утверждал, что всё это правда (хотя он был шарлатаном). Но что я вынес из всего этого: не важно, что ты об этом думаешь, это всё просто чепуха. Ни одна из этих работ ничего не объясняла, независимо от того, как сильно они пытались безосновательно подвести факты под теорию. Это называют «сухой любовью». Исполненные сухой любви диссертации по правде говоря даже были в какой-то мере изумительны, но и всего-то. В них не было ничего, что могло хоть кого-то в чём-то удивить. — Это лишь потому, что ты узколоб. — Вы вообще слышали о слове «уединение»? — Тут я не виновата. Я вижу то, что вижу, я слышу то, что слышу. И кстати, бежать совершенно бесполезно. Куда бы ты не пошёл, я всегда узнаю, где ты. — Так значит, у тебя есть и силы удалённого видения и сверхчувствительного слуха! — сказала Кунагиса. — Я знакома со многими людьми со сверхспособностями, но впервые встречаю того, у кого их так много. Мультимульти. Изумительно. То, что наше прошлое, будущее и мысли весьма вероятно прямо сейчас читают, её ничуточки не волновало. Или, возможно, ей просто нечего было скрывать. — Вообще я очень хотела телекинез, но меня почему-то так и тянуло к экстрасенсорике. Печально… Я хочу сказать, телепортация — это же очень удобно, так? Телекинез и экстрасенсорное восприятие в научных кругах рассматривают как две совершенно разные способности. В традиционной метапсихологии часто утверждают, что существование экстрасенсорного восприятия можно считать доказанным, чего не скажешь о телекинезе. Это потому, что концепция телекинеза представляет собой что-то совсем нечеловеческое, тогда как экстрасенсорное восприятие это всего лишь расширение чувств человека. — Предсказание — это практически всё, на что я способна с одним лишь экстрасенсорным восприятием. Не очень-то полезная способность, — вздохнула Маки‑сан. Действительно, она мало что делала помимо предсказаний, но в целом я всё ещё сомневался. — Маки‑сан, а вы можете доказать, что у вас есть эти особые способности? — Не думаю, что я должна. Как ты, к примеру, будешь доказывать, что ты это ты? Покажешь удостоверение личности? Тебе будет достаточно, если я покажу удостоверение сверхспособностей? Это ничего не значит. Думаешь ли ты, что это правда, или считаешь, что это ложь, всё равно это ни на что не повлияет. Подобно тому, как моё всеведение ничего не изменяет. — М-м-м, правда ли… — Ты воистину полон сомнений. Эх, ладно, что если я снова тебе погадаю? — Внезапно сказала она, ухмыляясь. Чёрт, я не ожидал, что так будет. — Тем более в первый раз ты меня обманул. Да, давай. Удачная для тебя возможность. Я почти никогда не предсказываю забесплатно. — Отказываюсь. — Быстрый ответ. Ты и правда меня ненавидишь, а? Хе-хе-хе, мой наставник всегда говорил мне «вытягивать ненависть людей», так я и делаю. — Ничего не могу с этим поделать, но мне не перестаёт казаться, что ваш наставник имел в виду что-то другое. — Ты изрядный лжец, — она начала своё гадание, неважно, что я ей говорил. — Ты не любишь показывать свои эмоции, но и не любишь сдерживать их, так что тебе есть много о чём сожалеть. И хотя ты легко прогибаешься под убеждения других людей, ты независим. Если перед тобой встаёт сложная задача, ты без раздумий бежишь прочь, но ты не туп. А ещё тебе не нравится соперничество. Ну как, верно? — Это то, что вы называете «холодным чтением»? — возразил я. — Можно сказать что угодно. Всё такое, что справедливо в какой-то степени для всех людей. — Вот как? Хмм, пожалуй. Тогда давай поговорим о твоих взаимоотношениях с Кунагисой‑тян. То, что мы называем «чтением совместимости». Хм, и ты и Кунагиса‑тян относитесь к тому типу людей, которые не нуждаются в друзьях. И всё же по какой-то причине вы держитесь вместе. И что же это за причина? Ох-хо, как тут всё закручено. Ты держишься её потому что завидуешь ей. И хотя ты завидуешь её способности свободного самовыражения, она сама всё же выглядит несчастной, неважно, несчастна ли она на самом деле. Ты видишь девушку, у которой есть всё то, чего ты хочешь, которая может сделать всё то, чего ты не можешь, и всё же, по какой-то причине она несчастлива — и это приносит тебе облегчение. Это заставляет тебя считать, что совершенно не важно, что ты не можешь добиться того, что ты желаешь. — Правда? — Кунагиса озадаченно на меня посмотрела. Правда это была, или нет, неправильно говорить такое прямо перед Кунагисой. Я покачал головой. — Нет, Маки‑сан. Мне кажется, вы меня неправильно понимаете. Я не настолько сложно устроен. Я прост насколько это вообще возможно. — Ну, да, может быть, а может и нет. — Скажи, Маки‑тян, — придвинулась к ней Кунагиса. — Если всё действительно так, то почему я провожу время с И‑тяном? — Извини, похоже, я не могу прочитать твой разум или прошлое. — Маки-сан пожала плечами. — Время от времени я встречаю таких людей. Думаю, это проблемы совместимости или что-то такое, но аура вокруг них сильно колеблется и её трудно разобрать. Словно они стоят в темноте, и это немного неприятно. Приводит меня в грустное настроение. Так может, она просто выпускала на мне пар. Отвратительно. — Химэна‑сан, раз разговор зашёл об этом, я всё же тоже спрошу. Каково это — уметь видеть будущее, читать мыслю людей и всё такое? — спросил Синъя‑сан. — Просто интересно. — Хмм. Это как спросить у паука, как он смотрит своими восемью глазами. Если попытаться объяснить попроще, то это похоже на просмотр телевизора. Словно вся комната уставлена телевизорами, и пульта у меня нет. Я не могу их выключить, я не могу переключать каналы, так что остаётся только смотреть. Это как если бы у меня было на несколько мозгов больше, чем у простых людей, если можете себе это представить. Я не мог. — И всё же, пусть тот парень и увёл тему не пойми куда, Кунагиса‑тян, я так и не услышала, зачем ты приехала на этот остров. — Это просто прихоть, говорю же. — Нет. Может, я и не могу прочесть тебя, то я знаю, что это не так. Кунагиса очень странно вздохнула. Она выглядела немного обеспокоенной. Я не был любителем методов Маки‑сан задавать вопросы, но, по чести говоря, это меня и самого интересовало. Что вдруг заставило Кунагису — самую главную, не имеющую себе равных затворницу — вдруг приехать сюда на остров Мокрого Вороньего Пера? — Ладно, я расскажу, — наконец сказала она, держа кусочек сыра на языке. — Мне интересно одно происшествие, что случилось здесь давным-давно.

3 Но мне не дано было узнать что-то ещё. Только я собрался спросить, что она подразумевала под «происшествием», как прикусил язык, и сильно. Так что я не мог выдавить из себя и слова. Но даже если бы каким-то волшебным образом мне это удалось, эти слова никогда не достигли бы ушей Кунагисы, и ничьих других ушей тоже, даже моих собственных. Они потонули бы в постороннем шуме. Дрожь. Я быстро понял, что началось землетрясение. — Гх, — выдохнул Синъя‑сан. — Прошу всех соблюдать спокойствие! — Прокричала Хикари‑сан, в чьи обязанности входило оставаться собранной при любых обстоятельствах. Маки‑сан, выглядящая так, словно она ожидала землетрясение с самого начала, не проявляя и намёка на беспокойство, откинулась на спинку дивана. Я попытался вспомнить, чему нас учили о землетрясениях в первом классе начальной школы, пока я ещё жил в Японии. Кажется, они начинаются с маленьких толчков, которые затем становятся всё сильней и сильней. Я не смог в точности вспомнить, что такое S-волны, а что такое P-волны, или как проходят горизонтальные, а как — вертикальные толчки, но это сейчас было не важно. В любом случае, сила толчков выросла на несколько баллов. В панике я пихнул Кунагису (на чьём лице было написано «я без понятия, что тут происходит») вглубь дивана и бросился на неё сверху. Прямо над ней висела люстра, которая, если бы упала, не оставила бы Кунагисе с её миниатюрностью ни единого шанса выжить. По крайней мере, мне так тогда показалось. Но, кажется, мои усердия пропали втуне, потому что и мгновения не прошло, как дрожь утихла. Конечно, когда я говорю, что не прошло и мгновения, я подразумеваю реальное время. Для меня время шло едва ли менее тягуче и мучительно, чем если бы мою руку на пять минут засунули в печь. В действительности же землетрясение тянулось едва ли дольше десяти секунд. — Всё закончилось? — Спросил я, не слезая с Кунагисы. — Ага, — ответила Маки‑сан. Слово провидца — и которому, пожалуй, можно поверить. Сейчас же замычала Кунагиса, утопленная лицом в диван, так что я поспешил слезть с неё. — Землетрясение… И вдобавок довольно сильное. Интересно, сколько баллов было, — сказал Синъя‑сан, оглядывая комнату. Бокалы и бутылки попадали на пол, и Хикари‑сан рефлекторно принялась их собирать. — Прошу меня простить, Хикари‑сан, я воспользуюсь телефоном, волнуюсь за Канами. — Он указывал на трубку домовой связи. Хикари‑сан кивнула, и он отошёл к белому телефону на комоде. — Хикари‑сан, у вас есть какое-нибудь радио? — Спросил я. — Хочу узнать силу землетрясения. И да, Томо, можешь посмотреть это в интернете? — Ну, пожалуй, уже появились экстренные сводки. Технически мы же сейчас в Киото? О, стой, или нет? — Балла три или четыре. Не могу точно установить эпицентр, но он, вероятно, возле Майдзуру, там было баллов пять, — отконстатировала Маки‑сан. — И вроде раненых не очень много, даже в городских районах. — Откуда вы знаете? — наверное, грубо было задавать этот вопрос, но зато совершенно естественно. Прежде, чем ответить, она тяжело вздохнула. — Я тебе говорю, я просто знаю. Может, ты и умён, но соображаешь медленно. И память у тебя плохая, как мне кажется. Хотя постой, разве не эти качества характеризуют глупца? В любом случае, такое я, так сказать, вижу ясно, как днём. Ибуки‑сан и все остальные в полном порядке. — А-а, удалённое видение и сверхслух, так? Расстояние для неё не преграда. Фактически, она может смотреть телевизор где-нибудь по другую сторону океана, и даже предсказать, что будет дальше. Комплексная экстрасенсорика. Но даже если она всё это придумывает, нет никакой возможности проверить. Но, пожалуй, верно то, что поместье не сильно пострадало. Синъя‑сан вернулся от телефона. — Канами в порядке, — сказал он. — Говорит, она в студии. Банки с краской попадали на пол. Похоже, там страшный бардак, но, по крайней мере, она не пострадала. — Не сходите проверить? Всё же он следит за её здоровьем, и пусть даже это не входит в его обязанности, он не мог не забеспокоиться, зная, что она не может ходить. — Не, нет нужды, — пожал он плечами. — Она мне ещё и скажет пару ласковых, если я приду. — С чего вы взяли? — Потому что она велела мне не приходить, — ответил он с острым выражением смирения. — Говорит, она сейчас работает. Фактически, работает над твоим портретом. Похоже, она собирается сотворить настоящий шедевр, так что лучше мне её не отвлекать. — Даже с талантами Ибуки‑сан нет никакой надежды на шедевр с такой ужасной моделью, — сказала Маки‑сан. — Вы действительно так меня ненавидите? — Угу, — кивнула она. Боже. Ну да ладно. Всё равно всегда всё именно так для меня и оборачивалось. Я посмотрел на Хикари‑сан. — И часто тут такое? В смысле, землетрясения? — Честно говоря не очень. Синъя‑сан, вы уже несколько застали, да? — Да, но в этот раз оно необычно сильное. — Интересно, попадала ли мебель? Я немного волнуюсь. — Если нужна помощь, я готов. — Нет, не сейчас. Завтра мы со всем разберёмся, по указаниям Рэй‑сан. Она мило улыбнулась. У такой мамы дети бы росли послушными, я уверен. Если бы мы встретились в другом месте и при других обстоятельствах, я определённо бы в неё влюбился. Или так мне показалось. Этого бы никогда не произошло, но я так подумал. — Ухуух. Давненько я не попадала в землетрясение, — пробубнила Кунагиса, после того, как ей удалось наконец выбраться из дивана, раскидывая по всем сторонам свои синие волосы. — Интересно, в порядки ли компьютеры. Должны быть. Если эпицентр в Майдзуру, с домом тоже должно быть всё в порядке. Ох, это напоминает мне о Великом Хансинском землетрясении. И‑тян, скажи, ты тогда уже был в Хьюстоне же? — Да, это точно. Я смутно припоминал, как в своей маленькой комнатке в Америке, смотрел о том какой-то репортаж. — Тяжкое было для меня время. Я тогда всё ещё была в Кобэ. Большинство компьютеров мгновенно сломались. Я была так поражена. Действительно ли слово «поражена» лучше всего описывает ощущения человека, пережившего ту катастрофу? — Так тебе не стоит побеспокоиться о компьютерах? Ты должна была уже наесться сыром до отказа. Пойдём уже и проверим твою комнату. Похоже, выпал хороший шанс, так что я решил уйти. Мне не казалось, что у меня и дальше хватит самоконтроля оставаться спокойным в разговорах с Маки‑сан. Пожалуй, сейчас хорошее время разойтись. Как будто улавливая каждую мою мысль, взгляд Маки‑сан буравил мне спину, так что я собрал в кулак всю свою волю, чтобы не обращать на неё внимания. Я за руку утянул Кунагису в её комнату. Всё три компьютера (в смысле, два компьютера и одна рабочая станция) в её комнате оставались в порядке на столе, и в комнате не было никаких других повреждений. Кунагиса очень широко зевнула и потянулась. — Давай уже ложиться, И‑тян. Доверху набитый желудок так и клонит в сон. И‑тян, развяжи волосы. — Расплети их сама, а? — Ну же, трудно самой развязывать косы. Я не гибкая. Не то чтобы я не могу, но всё начинает болеть. Я уже ломала так кости, ты знаешь. — Я понял, понял. Ты воистину достойна уважения, знаешь о том? Я вытащил из волос ленту и прошёлся по ним щёткой. Кунагиса выдала противный смешок. Когда я закончил, она погрузилась в свою постель. Она утонула в матрасах и начала радостно перекатываться. — Сними свою куртку. Сколько раз тебе о этом говорить? Тебе в ней не жарко? — С ней связаны особые воспоминания, так что не-а. Какие воспоминания? Даже наша уважаемая предсказательница Химэна Маки не может прочесть её прошлое. Наверное, это как-то связано с её «группой». — Ладно, И‑тян, у Канами‑тян и Аканэ‑тян всё плохо, но у вас с Маки‑тян тоже всё не ладно, да? — Ну, больше похоже на то, что она просто достаёт меня без видимой причины, — ответил я, думая о том, насколько это совпало с тем, что сказала Канами‑сан. — Лично у меня нет к ней никаких претензий. — Ну да, можно поспорить. Ты недостаточно агрессивен, чтобы ненавидеть или обижаться. Самое серьёзное — это ты можешь обидеться, да? — Ты так думаешь? Интересно. — Просто шучу. — она ухмыльнулась. — Но И‑тян, ты раньше никогда ни в кого не влюблялся, да? — Нет. — Мне это в тебе нравится. Хмык-хмык. Странно. Она вдруг неожиданно остра на язык. Интересно, вдруг вместо имбирного эля на самом деле было вино? Я никогда раньше не видел её пьяной, так что не мог себе представить, как это должно выглядеть. — Кстати, Томо. — То таооэ? — А у тебя есть какие-нибудь особые силы? — Хмм… Если бы и были, мне было бы всё равно, — ответила она, широко ухмыляясь. — На самом деле мне не особо их хочется, но всегда можно помечтать. Ведь лучше, когда есть Санта Клаус, чем когда его нет? Вот как-то так. — Странная точка зрения. Если бы у неё были особые силы, ей было бы всё равно. Хм, а действительно. Удивительно проницательно. Есть у тебя такие способность, нет ли — на повседневную жизнь это мало повлияет. Конечно, сейчас настал случай из ряда вон. Потому, что мы на этом острове? Потому, что мы на этом острове. — Я тоже пойду к себе и лягу. Увидимся завтра. Если собираешься сейчас спать, то я завтра приду разбужу тебя, так что позавтракаем вместе. — Эй, И‑тян, — позвала она меня, всё ещё лёжа на кровати. — Давай подурачимся? — Она поманила меня. Я застыл, всего на секунду. — Нет, — сказал я. — Извращенец! Бестолочь! Трус! Ага, ага. Я захлопнул дверь, спустился и прошёл в свою комнату. Было бы воистину ужасно натолкнуться сейчас в коридорах на Маки‑сан, но, по счастью, ничего такого не случилось. Возможно, она всё ещё занята болтовнёй с Синъя‑саном. Я увидел, что снаружи моей комнаты торчит ключ. Может, мне не стоит так удивляться, ведь это должна быть кладовая, но я не мог отвлечься от мысли, что вдруг меня здесь запрут, пока я буду спать. Я ни за что не достану до окна, даже если встану на стул, так что я действительно рискую оказаться в камере одиночного заключения. Но опять же, никто ничего не получит, заперев меня тут, так что это скорее просто излишнее беспокойство. Я вошёл в комнату, свернулся на футоне и уставился в потолок, размышляя. Конечно же я думал о том, что недавно сказала Маки‑сан. Ох-хо, как тут всё закручено. Ты держишься её, потому что завидуешь ей. И хотя ты завидуешь её способности свободно самовыражаться, она сама всё же выглядит несчастной, неважно, несчастна ли она на самом деле. Ты видишь девушку, у которой есть всё то, чего ты хочешь, которая может сделать всё то, чего ты не можешь, и всё же, по какой-то причине она несчастлива — и это приносит тебе облегчение. Это заставляет тебя считать, что совершенно не важно, что ты не можешь добиться того, что ты желаешь. — Ха! Проклятие. — Она абсолютно права. Аканэ‑сан из Семи Дураков описывала нас с Кунагисой как созависимую пару, но, пожалуй, описание Маки‑сан ближе к истине. Для меня Кунагиса Томо представляется тем, чем я больше всего хотел бы быть. Нет, не так. Это не так. Для меня она… Она… — Для меня она что? Я выбрал университет в Киото, а не в Кобэ, именно потому, что она переехала в Киото. И я не мог отрицать, что именно поэтому я уехал из Хьюстона. Зачем же я сделал всё это? Как и сказала Маки‑сан, я недостаточно агрессивен, чтобы любить или ненавидеть. Даже если меня кто-то напрягает, то чувство ничем не отличается от того, как если бы просто я попал под ливень. Всё равно, сколь сильно презирает меня Маки‑сан, всё равно, сколько злобных замечаний Канами‑сан отпустит в мой сторон, ни одной струны во мне не дрогнет. Я не мог не сомневаться. А я действительно человек? Я совершенно не понимаю чувств других людей. Если бы они существовали. Если бы сверхсилы вроде той, какая есть у Маки‑сан, действительно существовали, я и сам бы не отказался. — Не-е, мне они не нужны, — передумал я. Если бы я мог понимать чувства других людей, то моя жизнь стала бы ещё более беспокойной. Я отнюдь не собирался открывать ящик Пандоры. У меня не хватило бы нервов. — Я снова думаю о всяком абсурде, чёрт. Я ненавижу отдыхать. Всё заканчивается тем, что я начинаю слишком много думать. Ну, не уверен, действительно ли слишком много, но такого рода мысли могут привести исключительно к упадку. Ещё четыре дня. Я могу потерпеть. Ожидание — это не то, что я ненавижу. Или, по крайней мере, я к нему привык. Боль и страдания. Я привык к ним. — И всё же, они не доставляют удовольствия. Чёрт, я хочу вернуться к моей мирной жизни по другую сторону моря, думалось мне, пока я засыпал. Но на следующий день я пойму, что три этих дня были довольно-таки мирными. ↑ Панта рей — начало греческого афоризма «всё течёт, всё меняется» (πάντα ρεῖ καὶ οὐδὲν μένει).

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

День четвёртый. Первое обезглавливание

В версии с изображениями тут находится картинка. Всегда есть что-то выше высокого, но с самого верха есть путь только вниз.

1 Какой чудовищный вид. Если сравнивать его с чем-либо, то, дайте подумать, ага, так. Картина Норберта Грубера «Река». Точно такая же страшная разноцветная река пролегла через студию Канами‑сан, разделив её на две части. Похоже, это вчерашнее землетрясение разбросало по всей комнате банки с краской и опрокинуло простой металлический стеллаж. Из-за землетрясения стеллаж накренился, банки попадали, их содержимое разлилось по всему полу — вот так и получилась «река». Вполне правдоподобное предположение, без сомнений, так всё и было. Но пусть «река» сама по себе и была довольно странной, настоящая проблема лежала на другом «берегу». То, что нельзя вообразить или предположить, то, что никак нельзя переложить на ответственность землетрясения. На всей Земле не сыщется землетрясения, способного на такое. Там на полу ничком лежало человеческое тело с приметной пустотой повыше шеи. Безголовый труп. Обезглавленный труп. И не важно, какими словами всё описывать — что было, то было. На этом теле без головы было то же платье, которое Канами‑сан носила вчера. На этом изысканном платье, которым Канами‑сан так хвасталась, раньше было не найти и пятнышка краски; теперь же оно всё было черно от крови. Вряд ли его теперь можно будет носить. Что важнее, теперь его некому носить. Или если ещё точнее… Тот, кто его носил теперь мёртв. — Это… абсурд, — рефлекторно пробормотал я. Это было понятно и без слов, но я просто не мог промолчать. Комната пропахла растворителем. Рядом с телом Канами‑сан стояли кресло-коляска и единственный холст. Он стоял далеко, так что не уверен, но, кажется, на нём был изображён мой портрет. Он был превосходен, мастерская работа. Я мог сказать это даже с такого расстояния, даже отделённый рекой. Я был потрясён не только умом, но всем телом. Можно даже сказать, что картина взволновала меня больше, чем вид обезглавленного тела. Мне пришло в голову сказанное вчера Канами‑сан. Какое же это искусство, если приходится выбирать, кто будет им любоваться? Мнение принято. Перед такой картиной я не мог спорить. Без всяких сомнений, Ибуки Канами была гением. До такой степени, что я трепетал. И поэтому её смерть — ещё большая потеря. Я давно не был столь опустошённым, но из-за этого я действительно был опустошён. Из-за смерти Канами‑сан. Смерти Ибуки Канами. — Почему? Да, Канами‑сан была мертва. Я хочу сказать, да кто вообще сможет выжить после того, как ему отрубят голову? Даже Распутин не смог пережить обезглавливания. А у Канами‑сан было вполне обычное человеческое тело. — Эм, нельзя это так оставлять, — нарушил я всеобщее молчание. Я посмотрел на Кунагису. Она неуверенно выпятила нижнюю губу, будто заметила что-то странное в теле Канами‑сан. Будто в чём-то сомневалась. Но сейчас, пожалуй, не самое лучшее время об этом думать. Если я буду придавать большое значение каждому действию Кунагисы, я точно умру. Когда я уже хотел шагнуть вперёд, она дёрнула меня за руку. — И‑тян, подожди секундочку. — А? Зачем? — Краска ещё не высохла. — М-м-м. О, да. Я присел и провёл по краске кончиком пальца. Кунагиса была права, мой средний палец теперь был весь в разводах. — Но сейчас точно не время думать об этом. Прямо перед нами лежит порезанное тело. Думать сейчас, как бы не запачкать обувь — невероятно. — Эй, подожди, говорю! — сказала она. Затем, прежде, чем я успел что-то понять, она сняла свою чёрную куртку и бросила ровно на середину реки из краски. Словно камень для перехода. — Это же любимая твоя куртка! — Пришло её время. Я хотел высказать ей что-нибудь касательно её отбрасывания воспоминаний как каких-то мелочей, но сейчас было дело поважней. К тому же, что сделано, то сделано. Слегка оттолкнувшись, я перепрыгнул на куртку, оттуда — на другой берег реки. Я простонал. Давно мне не приходилось видеть обезглавленное тело. Я снял толстовку и накрыл ей верхнюю половину тела Канами‑сан. Обернувшись к двери, у которой все стояли, я медленно покачал головой. Не было смысла говорить. — Могу я попросить всех собраться в столовой? — наконец сказала Ириа. — Думаю, нам всем стоит обсудить, что же теперь делать. Затем она вышла в коридор. Четверо служанок — Рэй‑сан, Акари‑сан, Хикари‑сан и Тэруко‑сан — сразу же вышли за ней. Затем и остальные гости начали по двое-по трое выходить из студии. Последними в комнате остались Кунагиса, я и Синъя‑сан. Он неподвижно глядел на тело Канами‑сан, на его бледном лице не отражалось ни одной эмоции. — Синъя‑сан… — переступив обратно на куртку, я вернулся на другой берег. — Пойдёмте, здесь мы ничего не сделаем. — И как можно сказать такое? — О… да. Верно. Мыслями он явно был где-то далеко. Вопреки только что сказанному, он не сделал ни шагу. Он стоял совершенно неподвижно, совершенно не в состоянии принять, отказываясь принять то, что лежало перед его глазами. Я понимал его чувства. Если бы то же случилось с Кунагисой, я бы, наверное, вёл себя так же. Нет, не так. Я, пожалуй, сорвался и начал неистово рыдать. Знаю, трудно представить в таком состоянии парня вроде меня, по словам Маки‑сан «эмоционально мёртвого», но так бы всё и было. В этом отношении Синъя‑сан просто восхитителен. Он выглядит не слишком хорошо, но, по крайней мере, он не сорвался. И даже может говорить. Его умственные способности в порядке, пусть и не в полнейшем. Вот что отличает его от меня. Я всего лишь ребёнок. Синъя‑сан же взрослый. Не знаю, какие отношения были у Синъя‑сана и Канами‑сан, он всего лишь ухаживал за её здоровьем, или же между ними было что-то большее, а может, меньшее. Однако… Вспоминая его грустный взгляд прошлой ночью… И глядя на него сейчас, я что-то понял. — И‑тян, пойдём вперёд, — потянула меня за руку Кунагиса. — Да. Вот так закончились наши безмятежный деньки на острове. И так началась следующая глава.

2 Утро четвёртого дня на острове начиналось в крайней степени нормально. Да, в крайней степени. Я проснулся как обычно. Когда пришёл к Кунагисе, она уже встала и сидела за компьютерами. Сказала, что проверяет почту. Велела «заплести ей волосы», и никакого тебе «доброго утречка». Я собрал их в два хвоста на макушке, так сказать в двойной хвост. Подумал, что потом так ей будет проще самой расчесаться. — Сегодня хочу позавтракать, — сказала она, так что мы пошли в столовую. Заглянув по пути в гостиную, я обнаружил там Маки‑сан и Синъя‑сана, до сих пор пьющих вино. Должно быть, пили всю ночь. Мне подумалось, что они совершенно не думают о возрасте, но, конечно же, промолчал. Из вежливости предложил им присоединиться к нам, и они согласились. Вчетвером мы пришли в столовую, где уже были Аканэ‑сан и — какая редкость! — Ириа‑сан. — Ах, какая необычность! — Ириа‑сан также была удивлена. — Чтобы все во так собрались уже утром… Ну, думаю, такое должно случаться. Может, мне стоит позвать и остальных? Было бы прекрасно позавтракать всем вместе. Она позвала бывшую неподалёку Акари‑сан и послала её за Яёй‑сан (которая, без сомнений, была на кухне) и другими служанками. — Я тогда схожу за Канами‑сан, — сказал Синъя‑сан. — Наверное, она уже закончила рисовать. Хм, интересно, спит ли она. Эх, по утрам она не капризничает, несмотря на свой характер. Он посмеялся немного над своей шуткой и обернулся ко мне. — Думаю тебе не терпится взглянуть на картину, — сказал он, прежде чем вышел. Мы с Кунагисой в первый раз завтракали бы в полной компании, но этому было не суждено сбыться. С собой в столовую Синъя‑сан привёл не Канами, а новость о её смерти. — Канами‑сан… убили. Вот как он выразился, но как по мне, так это преуменьшение. Она умерла не от какой-то там болезни или несчастного случая, не от самоубийства — её обезглавили. Как бы то ни было. Это было убийство. И не просто убийство, но… * * *

— Я? Я был… Так. После обеда я всё время был с Кунагисой. Я принял душ в её комнате, потом она сказала, что голодна, так что мы пошли в гостиную. По пути наткнулись на Акари‑сан. Так ведь? Так. В гостиной были Хикари‑сан, Маки‑сан и Синъя‑сан, а затем… землетрясение. Было же землетрясение, так? Мы были в гостиной вплоть до землетрясения. Потом я отвёл Кунагису в комнату и… так, пошёл спать. Сегодня проснулся в шесть и с этого времени был с Кунагисой, — я старался выглядеть спокойным, пусть все на меня смотрели. Проверка алиби. Почему мы начали с меня, я не знаю, но так попросила Ириа‑сан, так что выбора не было. Кажется, она считала главным подозреваемым именно меня. Столовая. Ем свой уже остывший завтрак. Похоже, больше никто не в состоянии продолжать завтракать после того, как увидели тело, да и самого меня довольно подташнивало, но еда Яёй‑сан слишком вкусна, чтобы её выбрасывать. Круглый стол. Ириа‑сан, Тэруко‑сан, Рэй‑сан, Яёй‑сан, Синъя‑сан, Кунагиса Томо, я. Аканэ‑сан, Маки‑сан, Хикари‑сан и Акари‑сан. Все сидели на назначенных местах, и пустовало только место Канами‑сан на пять часов. Его никогда не займут. Ириа‑сан слегка наклонила голову в мою сторону, словно отвечая на мои показания. Затем посмотрела на Хикари‑сан, сидевшую на десять часов. — Хикари, это так? — Да, — кивнула та. — Вплоть до самого землетрясения… эм… в час ночи? Да, в час. Мы впятером всё время разговаривали. Я могу поручиться. — Никто не выходил ненадолго? — Нет, — ответила Хикари с долей неуверенности. — Кажется, нет. Хотя не могу сказать наверняка. — Никто не выходил, — пришла ей на помощь Кунагиса. — У меня идеальная память. Из гостиной никто не выходил. — Вот как? — Ириа закрыла глаза. — В таком случае ты, Кунагиса‑сан, Сасаки‑сан, Химэна‑сан и Хикари можете друг за друга поручиться вплоть до самого землетрясения. А после землетрясения? — Я спал один, так что, похоже, у меня нет алиби. — Спасибо. Что ж, думаю, теперь мне стоит самой рассказать о своём алиби. Ночью мы с Рэй‑саи и Сасироно‑сан разговаривали в моей комнате. Вчерашний ужин был ещё вкуснее обычного, так что я расспрашивала её о рецептах. Так ведь, Сасироно‑сан? Яёй‑сан выглядела слегка испуганной, возможно, потому что внезапно прозвучало её имя. «Да» — быстро кивнула она. Рэй‑сан слегка вздрогнула, но ничего не сказала. Если так подумать, Рэй‑сан очень и очень невозмутима. Конечно, и Тэруко‑сан всегда спокойно, но Рэй‑сан в стократ спокойней того, что вы можете вообразить. Она просто верна своему нанимателю, или же такова её натура — в этом я быть уверен не могу. — Произошло землетрясение и… тогда я решила вернуться в свою комнату, — сказала Яёй‑сан, словно напряжённо вспоминая. — Верно, — кивнула Ириа‑сан. — После этого мы с Рэй‑сан всю ночь разговаривали. Кунагиса‑сан скоро уезжает, так что мы обдумывали идею провести что-нибудь… ну, вроде прощальной вечеринки. В конце концов, как я уже сказала, мы заснули, так что я пришла сюда прямо к завтраку. Другими словами, у Ирии‑сан и у Рэй‑сан есть идеальные алиби. У Яёй‑сан, так же, как у Кунагисы и у меня, есть алиби лишь до землетрясения. — У Синъя‑сана и у меня тоже есть полное алиби, — сказала Маки‑сан. — Кунагиса‑сан и остальные могут подтвердить его вплоть до землетрясения, а после мы с Синъя‑саном можем поручиться друг за друга. Ох, выпивка была превосходна. Насколько можно верить показаниям пьяного человека? Маки‑сан, должно быть, поняла, о чём я думаю, потому что вперила в меня взгляд. Но, не сказав ни слова, повернулась к Синъя‑сану. — Всё так? — спросила она. — О, да, так, — рассеянно ответил тот. — Хмм… Хикари, что ты делала после землетрясения? — Я вернулась в нашу комнату. Там были Акари и Тэруко. Затем я легла. Сегодня я проснулась в пять, и затем вернулась к… — А что насчёт Акари и Тэруко? Акари, отвечай. — После обеда у нас не было особой работы, так что… — она замолкла, держа руку у щеки, словно задумавшись. — Мы с Тэруко всё время были в нашей комнате. Затем было землетрясение, а вскоре вернулась Хикари. Тогда мы решили ложиться. — Вы втроём спите в одной комнате? — спросил я. Акари‑сан уставилась на меня так, словно никак не ожидала, что я вдруг заговорю. — Да, мы втроём спим в одной комнате. Что-то не так? — Нет-нет, ничего. Просто любопытно. Я кивнул ей. Хотелось ещё спросить, спят ли они втроём на одном футоне, но я решил промолчать. Хммм… Это означает, что у Акари‑сан и у Тэруко‑сан тоже есть твёрдые алиби до землетрясения. После которого они все легли спать, так что не могут уверенно поручиться друг за друга. Теруко‑сан слегка кивнула, услышав показания Акари, но совершенно ничего не сказала. Такое простое движение, но почему-то трудное для понимания. — Всё становится довольно сложно. — Ириа‑сан поглядела на последнюю оставшуюся подозреваемую, Сонояму Аканэ‑сан. — Что насчёт вас? — спросила она. — Что вы делали прошлой ночью? Аканэ‑сан, до сих пор молча наблюдавшая за происходящим со сложенными на груди руками, вздохнула. — Судя по тому, что никто до сих пор не назвал моего имени, всё довольно очевидно, но да, прошлой ночью я была одна, — решительно заговорила она. — После ужина я ушла в комнату и села за компьютер. Я работала над кое-какими моделями, и, впрочем, пропущу скучные детали. Должен был остаться журнал событий, который можно проверить как доказательство, но, полагаю, его можно подделать. Думаю, его нельзя назвать веским алиби. — Я не так хорошо разбираюсь в компьютерах. Что думаете, Кунагиса‑сан? — Хмм? — вздёрнулась вверх голова Кунагисы (самое время дремать, о да). — О. С определёнными навыками человек может легко управлять чем-то настолько простым, как журнал. Аканэ‑тян, как хорошо ты разбираешься в компьютерах? Аканэ‑сан ухмыльнулась. — Пожалуй, нет смысла отвечать на этот вопрос. — О, ладно, — кивнула Кунагиса. — Да, думаю, ты права. С необходимыми инструментами даже любитель может подделать журнал. Не то чтобы это очень трудно. Такие программы можно найти повсеместно. — А нет способа посмотреть, изменяли ли журнал? — спросил я. — Есть, но и это тоже можно подделать. Видишь ли, с компьютерами возможно практически всё, так что его трудно принять в качестве алиби. Кунагиса Томо. Приглашена на остров как лидер той «команды». В своей области не имеет равных, так что нет никакой возможности, что она не права. Что означает, что у Аканэ‑сан нет никакого алиби. Аканэ‑сан ещё раз вздохнула. — Но, полагаю, мне нужно как-то защититься, иначе вы меня на кресте распнёте. Так что я просто скажу: «Я этого не делала». Конечно, мне не нравятся художники, но я не считаю, что их стоит убивать. Они и так уже мертвы, когда живы. Это не стоит усилий. Мне тут делать нечего. Вероятно, она хотела сказать «я к этому отношения не имею», но всё же, не казалось, что она обманывает или запирается, как и не казалось, что она играет. — Ладно, а теперь все подождите, пожалуйста, минутку, мне надо проработать всё в голове. — Эм, но перед тем подождите, пожалуйста, — сказал я Ирии‑сан. Разговор становился всё странней. Подождите перед тем, как подождать? — Эм, Ириа‑сан, что именно вы пытаетесь сделать? — Прости? — Просто это всё кажется мне странным и… Конечно же, это ваш остров, ваш особняк, так что я понимаю, что мне, наверное, лучше молчать, и к тому же я даже не настоящий тут гость, но я всё равно спрашиваю. Что именно вы пытаетесь сделать? — Ну, я пытаюсь докопаться до сути дела, конечно же, — она мягко улыбнулась. — Для меня всё довольно ясно. Кто-то убил Ибуки‑сан. И в данном случае это означает, что убийца сейчас в этой комнате. Как ты сам сказал, это мой остров и мой особняк. Убит один из приглашённых мной гостей, а убийца прямо здесь. Ты же не думаешь, что мы можем это просто так оставить, правда? Она оглядела нашу компанию с ироничной улыбкой. И правда, она права. Это отдалённый остров. Отдалённый, пустой остров, совершенно изолированный. Если на нём было двенадцать людей, и одного убили, убийца это кто-то из одиннадцати оставшихся. Даже младшеклассник справится с такой простой арифметикой. — Чёрт возьми, ещё одна смерть, — выдохнула Ириа‑сан. Ещё одна? Она только что сказала «ещё одна»? — И снова обезглавливание, так. Может быть, этот остров проклят? Химэна‑сан, можете что-нибудь сказать? — Это вы прокляты, — ответила Маки‑сан. — Остров — это просто остров. Если что и проклято, то это вы. На столь обескураживающее утверждение Ириа‑сан ответила странной улыбкой. — Может, и так. Ах, а в этом есть смысл. Мне казалось странным, что несмотря на своё отношение ко всем, Маки‑сан ладила со всеми на этом острове, кроме меня, но теперь я понял. Просто больше никому на этом острове нет дела до того, что говорят другие. — Ммм, но это довольно простое дело. Может и нет нужды во всех этих вопросах. В конце концов, время происшествия нам вполне ясно. — Разве? — Да. Ты же видел, да? Вся эта краска растеклась от землетрясения, а Ибуки‑сан лежит на другой стороне. Как думаете, насколько широка эта река из краски? Никто не осмелился ответить, так что пришлось мне. — По первой прикидке, метра три. — Верно, не очень-то и большая, но определённо не маленькая, если хочешь её перепрыгнуть. Так что можем считать, что убийство произошло до землетрясения. Стеллаж упал во время землетрясения, в результате чего появилась эта разноцветная река. Что это означает? Что землетрясение было сильнее, чем я полагал, но это не всё. Что же на самом деле означала эта река? — Подождите минутку, — вмешалась Аканэ. Она выглядела слегка настороженной. — Этот разговор не сулит мне ничего хорошего. Знаете, почему? Почему? У всех остальных, кроме Аканэ‑сан, есть алиби на время до землетрясения. Я всё время был с Кунагисой. То же касается Хикари‑сан, Маки‑сан и Синъя‑сана. То же и с Акари‑сан и с Тэруко‑сан. И, разумеется, с Ириа‑сан, Рэй‑сан и Яёй‑сан. У всех есть алиби, которое могут подтвердить другие. Ириа‑сан права. Совершенно невозможно перепрыгнуть эту разноцветную реку краски, созданную землетрясением. Как и невозможно пересечь реку, не наступив в краску и не оставив следов. В таком случае… Убийство могло произойти только до землетрясения. Единственный человек без алиби на это время — Аканэ‑сан. В самом деле, это не сулит ей ничего хорошего. — Ириа‑сан, — хмыкнула она. — Я возьму и прямо спрошу. Вы считаете, что это была я? Вот уж точно прямо. — Да, — так же прямо ответила Ириа‑сан. — Я хочу сказать, а кто ещё это мог быть? Аканэ‑сан разорвала зрительный контакт с Ирией‑сан и ничего не сказала. У неё совершенно закончились доводы, пусть она и была из Семи Дураков. Ощущая с ней какую-то связь, пусть и самую малую, мне хотелось вмешаться и защитить её, но если даже член Семи Дураков не может опровергнуть обвинение, у выбывшего из программы нет и шанса. В воздухе повисло неловкое молчание, но прервала его никто иная как Кунагиса. — Не так, — сказала она. — Я не вижу в этой логике никакого смысла, Ириа‑тян. — О? Почему же? — Ириа‑сан выглядела до странности радостной. — А, понимаю. Вы намекаете, что мог быть сообщник. Я полагаю, что есть и такая возможность. Это делает все алиби довольно шаткими. — Нет, не это. Даже если не думать о соучастнике, то всё равно вы кое-что упускаете, да, И‑тян? — Хе? — вырвалось у меня, я совершенно не ожидал, что вдруг окажусь втянут в разговор. — Давай, И‑тян, расскажи ей. О том, что случилось этой ночью. — Этой ночью… что-то случилось? С весьма рассерженным видом Кунагиса замолчала. С ней такое бывает довольно редко. — Ну что я могу сказать? У меня плохая память, в отличие от тебя. — Боже, ты правда не помнишь? У тебя не плохая память, её вовсе нет! Ты всегда забываешь о столь важных вещах? После землетрясения. Синъя‑сан звонил Канами‑сан, так? — О. О. О! Хикари‑сан и Синъя‑сан удивлённо вскинули глаза. Да, так. Синъя‑сан звонил Канами‑сан после землетрясения и сказал, что с ней всё в порядке. Сказал, что с ней ничего не случилось. Ох, это действительно важно, как Кунагиса и сказала. Но всё-таки, что же это значит? Что же сейчас будет? — Иначе говоря, Канами‑сан могли убить только после землетрясения. — Подождите‑ка, — слегка встревоженно сказала Ириа‑сан. — Но эта река из краски… — Это, Ириа‑сан, означает, что… — она выдержала паузу. — Что студия была от нас отрезана. Некоторое время все обменивались взглядами. Реку из краски совершенно точно никак нельзя перепрыгнуть. Она метра три в ширину. Может, прыгун в длину и перелетел бы, но даже если так, тут совершенно нет места для разбега. Если отталкиваться от этого, то убийство могло произойти только до землетрясения, как и говорит Ириа‑сан, но тогда никакого смысла нет в рассказе Синъя‑сана. Сразу после землетрясения Канами‑сан была абсолютно жива и здорова. — Сакаки‑сан, это точно был голос Канами‑сан? — спросила Ириа‑сан. Он побледнел ещё сильнее, его лицо выражало смятение. Наконец он кивнул. — Да, это точно была Канами. Без сомнений. Она сказала, что занята, и что всюду попадала краска, так что там полный бардак. Она точно была жива после землетрясения. — Я слышала, как Сакаки‑сан говорил по телефону, — сказала Хикари‑сан своей хозяйке. — Он спросил, может ли воспользоваться телефоном, и… я полагаю, Ибуки‑сан на тот момент была ещё жива. — Да, она была ещё… — он мучительно схватился за голову. — Если бы я только пошёл в студию, вместо того, чтобы отлынивать от обязанностей! Чёрт подери! Я подонок, жалкий, ничтожный подонок! Нечего было ему на это ответить. Только то, что бояться надо не землетрясений, вьюг или пожаров. Сожалеющему это кажется неплохим утешением. Позволяет уйти от того, что прямо перед глазами. В итоге навешиваешь все свои дурные деяния на «прошлого себя». Едва ли это назовёшь самоосуждением. Когда о чём-то сожалеешь, формально, ты поступаешь хорошо. Я не говорю, что Синъя‑сан — чудовище. Просто люди так устроены. Если кто тут и чудовище, так это я, уже хотя бы потому, что способен вот так придираться к чужим недостаткам. — Всё это становится странным, — сказала Аканэ‑сан, потирая подбородок. — Согласно показаниям Синъя‑сана, Хикари‑сан и Кунагисы‑сан, убийство могло произойти только после землетрясения. Но после землетрясения уже образовалась река из краски, что означает что никто не мог её убить. Что означает… — Верно, Аканэ‑тян, — прервала её Кунагиса. Такой вид у неё появлялся, когда она обнаруживала что-то интересное. — Это невероятно странная ситуация. — Под «студия отрезана» вы хотите сказать… — Ириа‑сан кивнула, похоже, убедившись. — Хмм. И правда, краска даже до сих пор не высохла. Возможно ли вообще перебраться через неё и войти в комнату? Скажи, Акари, где в комнате Ибуки‑сан расположен телефон? — Он возле окна, на подставке, — совершенно уверенно ответила Акари‑сан. Ириа‑сан скрестила на груди руки и задумалась. — Кунагиса‑сан, вы задали вопрос, но я не думаю, что сами уже знаете ответ, так? Или вы знаете, кто убийца? — Не-а, — ответила Кунагиса, до удивления самоуверенно. Конечно же, я тоже не знал. Никто не знал. — Что насчёт окна? Мог ли убийца пролезть в окно? — спросил Синъя‑сан. Ответила Хикари‑сан. — Но студия на втором этаже. Сомневаюсь, что он смог бы. И я совершенно уверена, что окно заперто изнутри, так что… — Так что его никак нельзя открыть снаружи? — Именно, — ответила Хикари. Шах. Пройти через окно невозможно, как и через дверь. Убийство не могло случиться до землетрясения, как не могло и после, так что… Ладно. Мы в совершенном тупике. Все снова погрузились в молчание. А затем взгляды начали вновь обращаться к Аканэ‑сан. — Э? — она выглядела удивлённо. — Я думала, я себя оправдала. — Может быть, и нет, — сказала Ириа‑сан. — Перескочить через реку краски невозможно, так? Так значит убийство совершенно точно произошло до землетрясения. — Что насчёт того, что сказал Синъя‑сан? — Его могли обмануть. Может, какая-нибудь слуховая галлюцинация. Слуховая галлюцинация? Абсурд. Даже больше, чем абсурд. Я просто обязан был что-нибудь сказать. — Я думаю, вы просто хотите так считать, — сказал я. — А я так не думаю, — ответила Ириа‑сан, ничуть не взволнованная моим мнением. — Даже если не слуховая галлюцинация, можно было как-то ещё ввести его в заблуждение. Эту реку из краски не перейти — вот что уж точно. Единственным логичным выводом будет то, что убийство произошло до землетрясения, а могла его осуществить только Аканэ‑сан. — Как плохо, — Аканэ‑сан уже всерьёз забеспокоилась. — Знаю, что мне это, скорее всего, не поможет, но не могу не заметить, что алиби Акари‑сан и Тэруко‑сан кажутся мне сомнительными. Я хочу сказать, родственники свидетельствуют друг за друга? Законный суд не принял бы такие показания. — Речи не идёт о законном суде, — резко ответила Ириа‑сан. — А я и не говорю ничего, — Аканэ‑сан словно ожидала такой ответ. — И всё же, находить преступника методом исключения совершенно бессмысленно. Просто глупо. А игнорирование показаний Сакаки‑сана я не могу назвать логическим мышлением. Это выборочное мышление. — Выборочное мышление? Брошенный в мою сторону взгляд Аканэ‑сан словно говорил: «Не мог бы ты объяснить?» — Предвзятость подтверждения, — выпалил я, вдруг вспомнив из программы обучения, что недопустимо показывать собственную глупость старшим. — Другими словами, это означает, что вы принимаете только те показания и свидетельства, которые удобны вашему мнению, и отбрасываете неудобные показания, как будто это всего лишь совпадение. Вообще, говорят, что в научных кругах, изучающих сверхъестественное, так… — мой взгляд переместился на Маки‑сан — так часто поступают. «Сухая любовь». Они буквально одержимы любыми свидетельствами существования сверхъестественного, и в то же время игнорируют любые доказательства обратного. Мне кажется, так они получают результаты, какие только хотят. — Что-то я тебя не понимаю. Я приложил столько усилий, чтобы всё это вспомнить, а Ириа‑сан меня даже не слушала. Какая трата дыхания. Аканэ‑сан глубоко вздохнула. — Да, мы с Ибуки‑сан были не в самых лучших отношениях, и всё же… Я припомнил эту отвратительную ссору между ними за вчерашним ужином. Совершенно нечего удивляться такому. Конечно же не только отсутствие алиби заставляет Ирию‑сан подозревать Аканэ‑сан, но и это тоже. Конечно, не то чтобы я не понимал чувства Ирии‑сан. Но если принять во внимание показания Синъя‑сана, то даже Аканэ‑сан выходит из-под подозрений. Это преступление просто не могло произойти. Подозреваемых нет. Есть одна жертва и ноль подозреваемых. Совершенно бессмысленная ситуация. И чтобы исправить её… — И всё же показания Сакаки‑сана кажутся сомнительными, — сказала Ириа‑сан, смотря прямо на него. — Даже если это не ложь, тогда это ошибка, или сон, или что-то ещё такое. — Но я слышала, как он говорил по телефону, — сказала Хикари‑сан. Ириа‑сан покачала головой. — Но ты же не слышала голоса Ибуки‑сан? Лично её голос слышал только Сасаки‑сан, что означает… — Постойте, но это же… — Синъя‑сан протестующе вскинулся, но замолк, словно поняв, что у него нет никаких доводов. — Хм… Ну, если всё так идёт, то думаю, у нас нет другого выхода, кроме как подозревать меня. Всё-таки, на ситуацию можно посмотреть и таким образом. — Аканэ‑сан сказала это словно говорила о ком-то постороннем. Даже сейчас не казалось, что она лжёт или играет. Сонояма Аканэ, система ЕР3, Семь Дураков. Казалось, что она привыкла к такого рода скандалам. — И всё же, у вас нет никаких доказательств. Ириа‑сан, хоть вы и хозяйка этого острова и особняка, вы же не будете обращаться со мной, как с преступницей без всяких на то доказательств? Может, тут и не законный суд, как вы и говорите, но и не какой-то насквозь пропитанный пылью старинный детектив, верно? Вы не можете считать меня преступницей на основании этого необычного метода исключения и избирательного мышления. Никто не может. — Но Сонояма‑сан, и вы не можете доказать, что вы не виновны. — Нельзя заставлять невиновного доказывать, что он невиновен. Я невиновна, пока не доказано обратного. — Вы снова говорите о законах. Плечи Аканэ‑сан резко опали. — Что ж, вот ваша точка зрения, Ириа‑сан? Значит, я — главная подозреваемая? Ладно. Совершенно верно. Только у меня нет алиби на время перед землетрясением. Никто бы не смог войти в студию после землетрясения. Конечно, тут я с вами согласна. А значит, подозрительными становятся показания Сакаки‑сана. Разумно. Ну и что теперь? Ну… Что теперь? — Что будем делать? — Ириа‑сан обеспокоенно оглядела сидящих за столом. Кажется, дальнейшие действия она не продумала. Разочаровывающе. — Делайте, что хотите, хоть в полицию сдавайте, — сказала Аканэ‑сан, смахивая в сторону лезущую в глаза чёлку. Аканэ‑сан из Семи Дураков попадает в полицию? — Я ненавижу полицию, — сказала Ириа‑сан, всё ещё озадаченно глядя в потолок. — Эх, что же делать? В воздухе снова повисла тяжесть. Я прошептал Кунагисе: «Эй, Томо!» — Что такое, И‑тян? — Можно ли как-то остановить эту охоту на ведьм? — Можно. — Да? — Да, но… — она посмотрела на меня. — Ты должен сделать это, не я. — Ладно. — я кивнул, а затем поднял руку. Ириа‑сан смущённо призвала меня на помощь. — Говори. Ах, как хорошо, когда тебя не игнорируют. — У меня есть предложение. — Да? — Что если мы используем мою комнату? Похоже, она запирается и отпирается только снаружи. Что если Аканэ‑сан побудет там какое-то время? — Побудет там? — она с сомнением уставилась на меня. — Ты словно о заключении говоришь. — Не совсем о заключении. Не о заключении, просто… короткий период уединения. Ириа‑сан, я думаю больше всего нам стоит бояться, что последуют ещё убийства. Канами‑сан убита. Ладно, всё уже сказано и сделано. Мне не нравится такая прямота, но что сделано, то сделано. Что важнее, мы не можем больше позволить никому умереть. Быстрее всего разобраться с ситуацией можно изолировав главного подозреваемого. Если Аканэ‑сан на самом деле убийца, она не сможет больше никого убить. И напротив, если кому-то ещё удалость пробраться в ателье и убить Канами‑сан, то ему придётся выжидать. В конце концов, если этот кто-то захочет предпринять что-то ещё, то это докажет невиновность Аканэ‑сан. Я огляделся, ожидая от людей ответа. — Иными словами, создать такую враждебную обстановку, чтобы убийца не мог и шагу ступить. Это касается как Аканэ‑сан, так и всех остальных. Студия была заперта, но запертые двери можно и отпереть. Тут мог быть какой-то обман. А мог и не быть. Это не важно. Что важно, это то, что у нас нет иного выбора. Это могла быть Аканэ‑сан. А могла и не быть. Это мог быть я. Или же нет. Так что я думаю, лучше всего нам будет создать такую ситуацию, при которой убийца ничего не сможет сделать. — А, я поняла, — к моему удивлению сказала Яёй‑сан. — Это разумно. Я хочу сказать, я согласна. Мне не кажется, что есть какие-то веские основания подозревать исключительно Сонояму‑сан. Рассуждения Ирии‑сан выглядят довольно случайными. Ириа‑сан насмешливо на неё посмотрела. Тем не менее, Яёй‑сан продолжила. — Мне не кажется, что это плохая идея. Но вы же не собираетесь вечно держать её взаперти? В этой ужасной комнате? Эй, а я спал в этой ужасной комнате, чёрт подери. Проклятая буржуазия. — Ну, только до прибытия полиции. Это частный остров, следователь будет здесь не более, чем через день или два. — Я не вызову полицию, — сказала Ириа‑сан, совершенно этим меня удивив. Э? Пардон, мадам, что за ужас вы сейчас сказали? — Я хочу сказать, а какой смысл? Даже если мы вызовем полицию, они просто решат, что преступник — это Сонояма‑сан, и на этом всё закончится. Полиция ничего не решит. Не слова Ирии‑сан показались мне подозрительными, а её выражение лица. Полиция ничего не решит? Почему она сказала это с таким мрачным лицом? — Но мы просто не можем не вызвать полицию. Если нет, то вообще нет смысла запирать. — Не обязательно. Пока её нет, мы сможем сложить картину происходящего. Мы выследим настоящего преступника с помощью улик и здравого смысла. Это тебе кажется разумным? — Тогда вы займётесь расследованием, Ириа‑сан? Что-то в идее Ирии‑сан использовать «здравый смысл» мне сильно не нравилось. Но к моему удивлению, она покачала головой. — Нет, конечно же не я. Ты забыл? Я же говорила вчера. Через неделю — нет, уже через шесть дней на остров приедет замечательный, изумительный человек. Детектив для нашей пресловутой детективной истории. Любимец Ирии‑сан. Герой Ирии‑сан. — Айкава‑сан, конечно же, разобьёт эту проблему на осколки. На осколки. Какая выразительность. И она совсем не выглядит, словно преувеличивала. — Ещё шесть дней, ха? — цинично сказала Аканэ‑сан, позволяя скрещённым на груди рукам упасть вниз. — Ну да не важно. Ладно, ладно, ладно. Я-то знаю, что невиновна, но если вас всех это убедит, то что я могу сказать? Я полагаю, мы можем доверять Айкава‑сану? — Разумеется, — весьма уверенно кивнула Ириа‑сан. Даже от одного её вида можно было прочувствовать всю её безграничную веру в этого человека. Аканэ‑сан ещё раз сильно вздохнула. — Ладно. Тогда так и поступим.

3 — Я всё думаю, действительно ли так надо было, — сказал я, играясь с волосами Кунагисы. Она сказала, что ей тяжело с такой причёской, так что она хочет, чтобы я расплёл её. Мне причёска казалась восхитительной, но если ей не нравилось, то у меня нет выбора. Все разошлись, и мы вдвоём ушли в комнату Кунагисы. — Думаю, всё в порядке. Я чего-то такого и ожидала. И Аканэ‑тян должна быть признательна. Это всё же намного лучше, чем продолжать непродуктивную ругань. — Даже не знаю. Как человек, предложивший эту идею, я не мог представить, чтобы Аканэ‑сан была очень ей рада. Я чувствовал себя в чём-то виноватым. Может быть, это и было единственное решение, но я не мог не сомневаться, а вдруг было какое-то ещё. — Сделано. — Сенкью! — она переползла за свой компьютерный стол и уселась ко мне спиной, затем включила питание и начала печатать. — Просто… Просто мне кажется, что мы поступили с Аканэ‑сан несправедливо. — Может быть. Но чего-то в жизни не избежать, так, И‑тян? После завтрака Аканэ‑сан ушла в мою комнату на своих двоих. Мы решили, что Акари‑сан и другие будут приносить ей еду прямо туда, и что когда ей потребуется в уборную, Аканэ‑сан будет вызывать кого-нибудь по телефону. Аканэ‑сан потребовала лампу для чтения, чтобы все оставшиеся шесть дней посвятить себя книгам, которые она привезла. Шесть дней… Объективно говоря, эта комната не была какой-то особенно плохой. Просто дверь не отпиралась изнутри, а окно было слишком высоко — не было решительно никаких способов сбежать. В этом смысле это действительно было заключение. Шесть дней. Воистину слишком долгое время, чтобы держать взаперти. — Если бы только Ириа‑сан вызвала полицию, нам бы не потребовалось делать всё это. Выглядит так, словно она пытается замолчать о произошедшем. — Но Ириа‑сан права, нет? Если бы мы вызвали полицию, те бы обвинили во всём Аканэ‑тян и закрыли дело. Или даже если бы не осудили бы, то всё равно бы подозревали. Что, ты бы не хотел этого избежать? Не шутка — одна из Семи Дураков подозревается в убийстве? — Ты много знаешь о ЕР3, Томо? — У меня есть оттуда пара знакомых. Но ты, конечно же, знаешь об этом больше. — Кстати о Семи Дураках. У Аканэ‑сан нет ничего вроде иммунитета от уголовного преследования, а? — Но для меня это было бы ещё хуже, не говоря уж о также весьма известных Яёй‑сан и Маки‑сан. Никому не хочется быть вовлечённым в такой скандал. Разумеется, то же касается и Ирии‑сан. Так что вполне естественно, что она не вызывает полицию. — Естественно, ха? Наверное, это сам остров неестественный. Но если судить по поведению Ирии‑сан, то за всем этим стоит нечто большее. Как если бы у неё были какие-то веские причины не вызывать полицию. — Ты думаешь, что у Ирии‑сан есть какие-то причины не любить полицию? — Ну, можно её спросить. — Сомневаюсь, что она нам расскажет. — Да, может быть. И всё же, зачем об этом волноваться. Как только прибудет этот Айкава, по которому так сходит с ума Ириа‑тян, то всё станет ясно. Осталось подождать всего шесть дней. — Да, но… Ириа‑сан на острове хозяйка, и раз она говорит «никакой полиции», так тому и быть. Не спорю, если изолировать Аканэ‑сан, то убийств, может, больше и не будет. И всё же… — Скажи, Томо… — Что, И‑тян? — Хочу тебя кое о чём попросить. — Хорошо. О чём? — Можешь сделать что-нибудь с этой запертой дверью? — Не уверена, но ради тебя постараюсь. Мы не обязаны эти шесть дней сидеть сложа руки. Это всё же я предложил такой образ действия, так что я просто должен всё это хорошенько обдумать. — Если мы сможем во всём этом быстро разобраться, то нам не придётся держать Аканэ‑тяна взаперти, делала она что-то, или нет. Она повернулась на стуле в мою сторону. Поманила меня: «Сюда, сюда». Я подошёл к компьютерам. — Я расписала алиби всех на данный момент. Ибуки Канами (убита) Сонояма Аканэ До землетрясения: ✕ После землетрясения: ✕ Кунагиса Томо: До землетрясения: ○ (И-тян, Хикари, Маки, Синъя) После землетрясения: ✕ Сасироно Яёй До землетрясения: ○ (Ириа, Рэй) После землетрясения: ✕ Тига Акари До землетрясения: △ (Тэруко) После землетрясения: ✕ Тика Хикари До землетрясения: ○ (И-тян, Томо, Маки, Синъя) После землетрясения: ✕ Тига Тэруко До землетрясения: △ (Акари) После землетрясения: ✕ Сакаки Синъя До землетрясения: ○ (И-тян, Томо, Маки, Синъя) После землетрясения: ○ (Маки) Ханда Рэй До землетрясения: ○ (И-тян, Томо, Маки, Синъя) После землетрясения: △ (Ириа) Химэна Маки До землетрясения: ○ (И-тян, Томо, Хикари, Синъя) После землетрясения: ○ (Синъя) Акагами Ириа До землетрясения: ○ (Рэй, Яёй) После землетрясения: △ (Рэй) — Как-то так, да? — Я понимаю крестики и нолики, но что за треугольники? — Аканэ‑тян права насчёт семейных отношений. Ириа‑тян, Рэй‑тян, Акари‑тян, Хикари‑тян и Тэруко‑тян — довольно честные ребята, так что пока что им это засчитывается. Только вот… ну, их алиби не очень-то твёрдые. Она пролистала экран к началу и ещё раз проверила список алиби. — Пока что давай не будем рассматривать возможность сговора, — сказал я. — И в том числе семейные узы. С этим допущением можно убрать из списка подозреваемых Синъя‑сана и Маки‑сан. О, а также Рэй‑сан и Ирию‑сан. Минус четверо. Остаётся семеро. — Если показания Синъя‑сана верны, тогда запертая комната с краской становится неразрешимым вопросом. Но если он сказал неправду, то значит, что сделать это могла только Аканэ‑сан. — Хотя не могу себе представить, зачем Синъя‑тян стал бы врать. — Ну, это могло быть недопонимание или что-то вроде того, а не прямая ложь. Хм, что это такое? Я начинаю говорить как Ириа‑сан. — Но знаешь, объективно говоря, Аканэ‑тян на самом деле тут главная подозреваемая. — Да уж, глядя на этот список, иного и не подумаешь. Не имеет значения, насколько предвзято или непредвзято ты судишь, факт того, что она единственная остаётся без самого крошечного алиби от этого не поменяется. Если бы не это, она вряд ли бы вообще согласилась на изоляцию. — Да уж, это точно. Так что, Томо, ты думаешь это была Аканэ‑сан? — Я бы не сказала. Как она сама говорила, нет никаких доказательств. Нельзя определять преступника одним лишь голосованием. К тому же, мы даже не изучили тело Канами‑сан. — О, и к тому же остаётся факт, что комната была заперта. — Но если принимать это во внимание, то никто вообще не мог бы совершить преступление. И‑тян, есть идеи? — Да не особо, — поразмыслив, сказал я. — Может, скоро надумаю что-нибудь. А что насчёт тебя, Томо? — У меня тыща идей, — ответила она. — Надо только ещё чуть-чуть надо всем подумать, и всё встанет на места. Кстати, И‑тян. Правду или нет сказал Синъя‑сан, я думаю, что убийство произошло после землетрясения. — Э? Почему? — Твой портрет. Неужели ты думаешь, что она смогла бы закончить такую картину до землетрясения? Я так не думаю. — Ну… Трудно сказать. Что касается написания картин, Канами чертовски быстра. Но если было так, как говорит Кунагиса, тогда можно быть более уверенным в том то дверь была заперта. Тогда это не особо помогает в расследовании. — И само обезглавленное тело. Я кивнул. Неважно, кто её убил, зачем было отрубать голову? — Говорят, нужно внимательно отнестись к тому, чтобы не спутать личность обезглавленного человека, но, полагаю, сейчас в этом нет нужды. На острове было двенадцать человек, одному отрубили голову, и теперь нас одиннадцать. И мы совершенно точно знаем, кто эти одиннадцать человек. — Если бы убили одну из трёх сестёр‑служанок, вот это была бы проблема, а? — сказала Кунагиса. — Но в случае с Канами‑сан об этом волноваться не стоит. Другое дело, если бы на острове были ещё люди, но так… — И об этом тоже не стоит думать. Если бы на острове были бы другие люди, то все эти проверки алиби и уменьшения числа подозреваемых были бы совершенно бессмысленны. Не знаю, что скажет этот детектив, который приедет через шесть дней, но пока давай думать про одиннадцать людей, о которых мы знаем. — Согласна, — сказала она, зевнув на потолок. — А теперь, если рассматривать возможность сговора или же какого-то удалённого обмана, только нас с тобой можно убрать из списка подозреваемых. — Почему меня тоже? — удивился я. — Потому что я тебе доверяю, — спокойно ответила она. — И всё же, почему обезглавливание? Единственная разумная причина, которая приходит в голову — это подмена тел. Но я не знаю… возможно, она умерла не от этого. — Ага. Если бы так, то было бы намного больше крови. Но на первый взгляд на теле не было никаких ран, ничего такого. Может быть, её отравили, или же задушили. Я хочу сказать, это лишь предположение. — Интересно, сопротивлялась ли она. — Сомневаюсь. Её ноги не ходили, и хотя к ней вернулось зрение, оно не было идеальным. Если удастся к ней подойти, убийство вряд ли составит проблему. И отрубить голову тоже не такая проблема. Если не колебаться, всё займёт считанные пару минут. — Так же нет ясного мотива. Почему вдруг надо убить именно Канами‑сан? — Никого не надо было убивать. Но да, мне тоже интересно. Кроме Синъя‑сана, все познакомились с ней только тут, так? Хм-м, может, не в этом дело. Может, у кого-то до прибытия на остров с ней что-то было. Я бы не удивилась. — Думаю, на этот счёт можно смело предположить что угодно. Что значит, нет смысла вообще что-либо предполагать. Кунагиса издала стон. — Ладно, давай сперва разберёмся с другими вещами, а потом уже выясним, кто кого знал. — И как мы это сделаем? — Как ты думаешь, с кем ты говоришь? — ухмыльнулась она. Ну конечно. У синеволосой девушки есть своё «прошлое». — Ну что, идём осматривать место преступления? — Она схватила лежавший рядом цифровой фотоаппарат.

4 По дороге в комнату Канами‑сан мы встретились я Яёй‑сан. Я хотел было поздороваться с ней, но было в ней что-то такое недоступное, что я упустил возможность. Она пошла дальше в противоположную сторону. Мы прошли рядом друг с другом, но она словно даже не заметила нас. — Интересно, что с ней такое, — сказала Кунагиса. — Есть в ней что-то странное. — Она словно о чём-то беспокоится. Или просто глубоко задумалась. — Хм. Может, она осматривала комнату Канами‑тян? Может, подумала о том же, о чём и мы? Быстро разрешить это дело, чтобы мы могли отправиться домой. — Хм, сомневаюсь. Она здесь дольше всех, так? Вряд ли ей вдруг захотелось собрать чемоданы и сбежать. — Ну, может быть. Но вот лично мне не нравятся острова, на которых вдруг убивают. — Я правда сильно сомневаюсь. Прежде чем мы разбежались из столовой, Ириа‑сан установила правило: «Пока через шесть дней не прибудет Айкава‑сан, никто не покинет остров. Мы все здесь подозреваемые, даже я сама». Иначе говоря, не только Аканэ‑сан теперь заключена. И не только любопытство заставляет Кунагису копнуть поглубже. Ей хочется уехать домой тогда, когда она запланировала. В планировании она дотошна в мелочах настолько же, насколько и ленива. — Ну, так тоже хорошо. Я-то уж точно не буду против, если вместо нас дело раскроет Яёй‑сан. — Не думаю, что она хочет этим заняться. Есть в ней что-то меланхоличное, какая-то тёмная аура. Не могу перестать думать, что она избавляется от улик, или что-то такое. — Это уж точно нам ничего хорошего не принесёт, — сказала Кунагиса, рассматривая меня в объектив цифровой камеры. — Давай поспешим и проверим. Дверь в студию Канами‑сан осталась открыта. Сквозь распахнутые двери была видна вся комната. Похоже, поблизости никого не было. Мне стало интересно, чем же занимаются все остальные, кроме Аканэ‑сан — та, очевидно, сидела в кладовой. Но я решил пока что отодвинуть эти мысли подальше. Люди занимаются тем, чем захотят, в той мере, в которой им это дозволено. Это истина на этом острове, так же, как и везде вообще. В комнате по-прежнему пахло растворителем, но краска, наверное, уже почти высохла. Тало Канами‑сан лежало там же, где и утром, и в остальном тоже выглядело совершенно точно так же. — Так что давай проверим… Было в обезглавленном теле что-то ужасно… смешное. Страшными и пугающими мёртвые тела делает совершенно безэмоциональное лицо, но без головы нет и лица, и страх и ужас заменяет веселье. Всё выглядит словно какая-то испорченная пластиковая модель. Разноцветная река. Куртка Кунагисы всё так же лежала в самой её середине. — Кстати, об этой куртке. Сколько стоила? — Комплект состоял из двух предметов, в сумме тысяч двадцать, кажется. — Долларов? — Иен. Ух ты, самая обычная цена. Я даже немного удивился. — Ладно, перейду так же, — я уже собирался сделать шаг вперёд, но она потянула меня за рукав, как и сегодня утром. — Что такое? — Попробуй прыгнуть. — Э-э? — Давай. Это эксперимент. Немного разбегись, и посмотрим, можно ли перепрыгнуть через эту реку из краски. Ты не так уж и плох в спорте, да? — Но и не очень-то хорош. — Просто попробуй. — Ладно, уговорила. Я разогнался и прыгнул изо всех сил, но, как и думал, перескочить через реку не смог. Я приземлился на обе ноги лишь немного дальше центра реки. — Вот это самый максимум. — Хмм, — Кунагиса по куртке перешла через реку. — Если даже ты не смог, то какие-то шансы вообще остаются лишь у Синъя‑сана. Ещё только он парень, и всё такое. — Ага, но эти служанки довольно неплохо сложены, честно говоря. Я хочу сказать, они несли весь твой багаж, в том числе и компьютеры с рабочей станцией. А это отнюдь не легко. — Да, но они все такие маленькие. Это всего лишь мера длины. Хм, но опять-таки, говорят же, что людские возможности определяются потребностями. Пожалуй, это довольно неясный факт. Ладно, давай посмотрим, что там с Канами‑тян, — она подошла к телу Канами‑сан, камера в руке. Её особенно интересовал осмотр тела, меня же больше заботили картины Канами‑сан. Вокруг было несколько холстов, в том числе и та с цветущей вишней, которую она разбила. Я не мог сдержать дрожи, глядя на неё. Даже я, не имея особого интереса в художественной эстетике, не мог отрицать, что я гляжу на абсолютную, безупречную красоту. Здесь же была и картина, для которой я позировал. Канами‑сан обещала отдать её мне, но такой подарок я принять не могу. У меня всё же не стальные нервы. — Может, это всё абсурд, но всё же… Я подошёл, чтобы взять картину, но остановился. Возможно, не самая умная мысль — оставлять после себя отпечатки. И опять же, может, это ничего и не значит. Э? — Эй, Томо. — Да? — Ничего странного на картине не видишь? — Ты про свой портрет? Хмм… Что странного? Обычная картина. Определённо, вкус Кунагисы тоже не самый заурядный в этом мире, но это уже к делу не относится. Что-то в картине было не так, что-то безумно неуловимое. Дело не в изображении как таковом, а в странном ощущении абсурдности, которое оно передавало. — Ну не важно, сфоткай картину, ладно? Что-то в ней меня беспокоит. — Поняла. Хм, я всё ещё не вижу тут ничего странного. Она, похоже, исследовала тело Канами‑сан. — Правда? — спросил я, приближаясь к ней. — Угу. Впрочем, я не профи. Причина смерти по-прежнему остаётся загадкой, да и время смерти уточнить я не могу. Без коронера и не получится, наверное. Если бы только Ириа‑тян пригласила сюда ещё и гения медицины! Какого-нибудь Блэк Джека * . И опять же, даже коронеру будет весьма непросто что-то определить, если у тела нет головы. — Наверное, мы всё же ничего не сможет тут определить. — Угу, — она приподняла тело. И так же многие годы назад она даже не вздрагивала, когда прикасалась к трупу. — Что-то мне вспоминается всякое. Всё как в старые добрые дни. — Да, ты права, но… Я всё ощущаю иначе. Я словно снова впервые вижу мёртвое тело. Это уже какое-то время меня беспокоит. Было что-то такое невыразимое, сбивающее с толку. Словно ты видишь у себя шрам, а не можешь вспомнить, как он появился. — Жамевю. — Чего? — Противоположность дежавю. Словно делаешь что-то впервые, хотя точно уже не раз это делал. Предположительно происходит тогда, когда приглушаются чувства. Тогда мои чувства приглушены уже довольно давно. В конце концов, за границей произошло много всего. — В любом случае, — сказала Кунагиса, — ран у неё нет. Быть может, её задушили. И чтобы спрятать полосу от удушения, убийца отрезал голову. — Звучит нелепо, но… вот что я не понимаю. Что бы там убийца не использовал, чтобы отрезать голову, нож, топор или что там ещё — почему он просто не убил её этой штукой? — Может и убил. Ран у неё нет, но только на теле. Может, ей разрубили голову. — Ну да, может быть, — сказал я. — Кстати, как думаешь, куда делась голова? Интересно, куда убийца её отнёс. В смысле, если он её вообще куда-то её отнёс. — Половину острова покрывает лес. Может, её закопали где-то там. Или бросили в море. Избавиться, пожалуй, не так уж и сложно. — Что возвращает нас к вопросу, зачем убийца вообще отрезал ей голову. На этот вопрос ответа не было. — У меня ещё вопрос, И‑тян. Посмотри сюда. Голова отрезана у самого основания шеи, так? Почему отрезано именно так? Тебе не кажется, что если собрался отрезать голову, то самое логичное место — это посередине? Срез произведён действительно очень низко, то я не думаю, что это что-то значительное. Я скрестил руки и промолчал. Всё же не похоже, что осмотр места преступления даст нам какие-нибудь зацепки. Максимум, что мы смогли — это убедиться, что через реку из краски просто так не перепрыгнешь. Но это больше похоже на регресс в расследовании. Кунагиса подошла к телефону у окна и подняла трубку. — Хм, и тут ничего необычного. — А что ты думала найти? — Я подумала, вдруг провода соединили так, что звонок на эту трубку будет идти куда-то ещё. Но, кажется, на этом конце всё в порядке. Не похоже, чтобы тут что-то меняли. — Телефон, да? Скажи, как там было? Что Канами‑сан сказала Синъя‑сану? — Краска разлилась, я слишком занята, так что не мешай мне и всё такое. Но Синъя‑сан должен был сходить её проверить даже если она велела не делать. Может, это и строго, но таковы его обязанности. — Тут ты права. Но бесполезно говорить о том, что уже сделано. И всё же, Синъя‑сану самому придётся нести этот груз. Не нам его обвинять, да и нет в этом никакой нужды. Мы живём в сумасшедшем мире, но в этом мире мы также несём ответственность за свои действия. А иногда несём ответственность за отсутствие действий. — Может, телефон потом просто исправили? — Ну, не скажу, что это совершенно невозможно, но практически так и есть. Это тебе не просто подсоединить и отсоединить кабель. — Да, верно. Думаю, надо рассмотреть другие возможности. Скажем, запертую дверь. — Думаете, я соврал? — внезапно сзади раздался голос Синъя‑сана, так что я резко развернулся. Он стоял в дверях с каким-то странным оранжевым мешком в руках. — Но я точно слышал голос Канами‑сан. Я не лгу. Судя по его голосу, он чертовски устал. Что пожалуй, вполне естественно. — Я не хочу сказать, что вы врёте, Синъя‑сан. У нас нет ничего определённого. Но есть вероятность, что вы слышал не её голос? — Нет, — ответил он. — Я уже давно знаком с Канами. Я ни за что не спутал бы её голос. Вы мне не верите? — Не в этом дело. В конце концов, у вас нет причин её убивать. — Не знаю, может, у нас были не самые лучшие отношения, — он едва улыбнулся. Затем по высохшей краске приблизился к нам. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что это за оранжевый мешок. Спальник. Синъя‑сан посмотрел на меня. — Мы же не можем вот так её оставить? Ириа‑сан разрешила и всё такое. Я решил похоронить её там, в горах. Ириа‑сан вроде как не собирается вызывать полицию, и это её частная собственность. Всё, что я могу сейчас сделать — это похоронить Канами. — Мы вам поможем, — сказал я. Он пытался придумать подходящий ответ, но промолчал, осознав преимущества от двух помощников, Вместе мы подняли тело Канами‑сан и положили её в спальник. Я понимаю, что так и должно быть, но её тело было совершенно лишено тепла. — Синъя‑сан, у вас есть, чем копать? — Около входа была большая лопата. Кунагиса‑тян, поможешь нам её отнести? Хмм, скажи, это у тебя цифровая камера? — Ага, — кивнула Кунагиса. — Мы должны заснять сцену преступления для Господина Детектива. Не думаю, что труп будет требовать неразглашения, да? Это, пожалуй, наихудшая формулировка, которую она только могла придумать, но Синъя‑сан только ухмыльнулся и кивнул. — Понятно. Ну что, тогда пойдём? — Эм, Синъя‑сан… Об этой картине… — Хм-м? А, картина Канами. Хорошая, правда? Это последняя написанная ей картина, но она намеревалась отдать её тебе, так что прошу, возьми её. — А ничего? — Я хочу почтить её последние пожелания. Её последние пожелания. Да, она мертва. Нечего исполнять. — Возьмёшь её за ноги, ладно? Я возьму за голову, и… — Он резко замолчал, осознав, по всей видимости, что за голову тут не возьмёшься. Я молча взял её за ноги. Он, без сомнений, желал похоронить голову вместе с телом, но до сих пор было неизвестно, где она находится. Или убийца её где-то прячет, или уже выбросил её в лесу или в море, как и сказала Кунагиса. Подняв ноги, я осознал, насколько тяжёлым было тело. Тяжелее, чем можно было ожидать. Может быть, и в одиночку можно было бы его нести, но вдвоём без сомнений легче. С этого момента все молчали. В тишине мы подняли тело и вышли из особняка, в тишине мы пошли к горе, в тишине рыли яму. Спальный мешок, в который было завёрнуто тело, был настолько дешёвой оранжевой заменой гробу, что я не мог ничего поделать, мне казалось это смешным. Тогда я видел человеческую смерть только лишь большой шуткой. Люди умирают. Это я знал очень хорошо, до такой степени, что становилось душно, до такой степени, что начинало тошнить, и Кунагиса тоже это знала. И Синъя‑сана, полноценного взрослого, тоже безо всяких сомнений в прошлом касалась проблема смерти. И наверное именно поэтому мы молчали. Наконец, Синъя‑сан заговорил. — Вы двое можете возвращаться, — сказал он. — Я ещё немного побуду тут. Я хотел сказать что-нибудь, но не стал. Кунагиса потянула меня за руку, и мы ушли, не сказав ни слова. Может, Синъя‑сану хотелось поплакать. Может нет. В любом случае, тянуть причин не было. Мы же всего лишь наблюдатели. — Интересно, нормально ли вот так её хоронить? — сказала Кунагиса. — Думаю, да. Кажется, она любила только Синъя‑сана, а он так хочет. И мы не можем держать её в студии всю неделю. — Верно. Верно, но… — Скажи, Томо. Как думаешь, это сильное преступление — оставлять труп? — Пожалуй, получишь меньше трёх-четырёх лет. И, пожалуй, даже условного. Но мы с тобой несовершеннолетние, так что тут никаких проблем. Неважно, что случится, можно отделаться маленьким штрафом. Какой бестактный диалог. Не то чтобы я искал что-то с тактом. — Я просто говорю абсурд… Кунагиса смешно на меня посмотрела. ↑ Главный герой одноимённой манги Black Jack (ブラック・ジャック).

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

День четвёртый. Трагедия 0,14

В версии с изображениями тут находится картинка. Что конкретно ты пытаешься сделать?

1 Обед готовила Хикари‑сан. Яёй‑сан, сославшись на неважное самочувствие, отдыхала у себя в комнате. И в самом деле, она была довольно бледна, когда мы встретились с ней в коридоре. — Ни в какое сравнение с тем, что делает Яёй‑сан, но прошу, угощайтесь, — со смущённой улыбкой сказала Хикари‑сан, после чего покинула столовую. Остались только мы с Кунагисой… и с Маки‑сан, которая, кажется, вовсю наслаждалась едой. Я изо всех сил старался не обращать на неё внимания, пока пытался пропихнуть внутрь приготовленную Хикари‑сан еду. Кунагиса, похоже, вообще не была голодна, так что просто сидела со мной, уставившись в пустоту. — Эй, малы-ыш. — стоило ожидать, что Маки‑сан решит поприставать ко мне. — Что, нашёл себе развлечение, да? Да? — Разве не именно это вы предсказали? — Э? Что ты имеешь в виду? — Всё станет хуже, прежде чем станет лучше. Разве не так вы сказали вчера за ужином? Какое милое предвидение. — Я слышу здесь сарказм, но, пожалуй, приму за комплимент. — Если вы знали, что так будет, разве не могли предотвратить? — Нет. Всё, что я могу — это наблюдать и слушать. Кажется, ты не до конца понимаешь мои возможности. Сверхспособности — это не такая уж и удобная вещь. Я уже говорила, нет? Словно смотришь телек. Ты вот можешь изменить ход телепередачи? Она ехидно усмехнулась, после чего снова уткнулась в тарелку. Пожалуй, что-то в ней было от Кунагисы. Эмоционально незрелая, и в то же самое время вполне лишена предрассудков. Кажется, совсем не обеспокоена убийством Канами‑сан. На самом деле её вообще вряд ли что-то обеспокоит. — Тогда поведайте нам, что же будет дальше? — Конечно. Если заплатишь. Неожиданно она взбесилась, и, не говоря не слова, вскочила и вынеслась из столовой. Отчего она так разозлилась? — Как холодно, И‑тян. — Что — холодно? — Забудь. Если доел, вернёмся ко мне. Надо заняться делом. — Угу, ладно. Маки‑сан, наверное, просто человек настроения. Я решил остановиться на этом и больше о ней не думать. Не знаю, что за тьма может скрываться в сердце человека, которому ведомо всё. Мы вернулись к Кунагисе. Первым делом мы загрузили фотографии на компьютер по ЮСБ. Затем она включила рабочую станцию и вставила дискету. — Что на дискете? — спросил я. — Инструменты. Мной же и написанные, конечно же. Устроены так, что запустятся только на этой станции, так что даже если потеряю диск, то ничего. А теперь давай копать. Откровенно говоря, то, что Кунагиса сейчас собралась делать — незаконно. Но, пожалуй, это можно было назвать «расследованием». Включая Канами‑сан, на острове двенадцать человек. Исключая Кунагису и меня, десять. По замыслу Кунагиса проверит прошлое этих десяти людей и поймёт, кто есть кто. Канами‑сан убита. Этому должна быть причина. Конечно, бывают убийства, совершённые без каких-либо на то причин, но те, что с причиной, встречаются безусловно, подавляюще и гнетуще чаще. Возможно, все на острове впервые встретились только здесь, но что, если дело обстоит иначе? Вероятность есть, а ограничиться мыслью об этом — хорошего мало. И поэтому настало час действовать Кунагисе, лидеру «команды», ввергнувшей кибермир прошлого столетия в хаос. — Что теперь? — Для начала свяжусь с высококлассной машиной у меня дома. У этой станции не хватит расчётной мощности. —Несмотря на все эти терабайты? — Терабайты тут ни при чём. И‑тян, ты что, совершенно ничего не знаешь? — Не надо так говорить. Может, я не знаю всего, что знаешь ты, но кое-что мне известно. По крайней мере я ходил на курсы электротехники в Хьюстоне. — Серьёзно? По мне так наглая ложь. Не ты ли всё время ходил в супермаркет с просьбами «Не скопируете для меня дискетку? Вот десять иен?» — Это было до Хьюстона. Чёрт бы побрал её память. — Ну да неважно. В этом весь И‑тян, — сказала она. — Ладно, тогда я запущу десять ЮДжи серверов на платформах и свяжусь с Ти‑куном. — Ти‑кун? Раньше о нём не слышал. Но можно было догадаться, что это один из членов «команды». Я спросил Кунагису, так ли это, и она кивнула. — Ти‑кун в первую очередь отвечает за поиск. Во всей вселенной нет ничего, что он не смог бы выследить. Во всей вселенной? Это на самом деле страшная группа талантов. — Характер у него ужасный, но парень он славный. — Это же не он написал операционную систему, да? То же был Ат-тян? А чем сейчас занимается этот Ти‑кун? — Сидит в тюрьме. Получил срок в сто пятьдесят лет. О, и ещё восемь лет, всего сто пятьдесят восемь. Продолжал взламывать даже после того, как команда распалась, попытался взломать сервера Большой Восьмёрки, но попался. Залез довольно далеко, но застрял на восемьдесят восьмой линии защиты. Хе-хе, если ты в чём-то слишком хорош, в конце концов всегда попадаешься на чём-то простом. — Ты и правда много об этом знаешь. — Угу. Это я разрабатывала эту линию. Я не ответил. — До меня дошли слухи, что Ти‑кун искал сверхсекретную информацию Объединённых Наций. Я не могла просто так всё оставить, так что связалась с друзьями, и мы установили защиту. И даже так мы были близки к поражению, настоящее испытание для навыков. — Так вот как он загремел в тюрьму. И ты серьёзно полагаешь, что он нам поможет? И как он вообще может нам помочь из тюрьмы? Туда интернет пока что не провели, правда? — Знаешь, всегда есть исключения из правил. А Ти‑кун вообще весьма исключительный. И он определённо нам поможет. Ти‑кун не из тех, кто волнуется по пустякам. Она печатала даже пока мы разговаривали. У меня не было и предположений, чем конкретно она занималась. — Почему ты зовёшь его Ти‑куном? — Его ник в сети — Гепард. — Довольно льстивое обращение, м? — Ну, знаешь, он весьма быстрый. Говорит, врезался в машины. — Эм, в смысле, когда был за рулём? — Нет, когда бегал. Я совершенно уверена, что это первый в Японии пешеход, которого оштрафовали за столкновение с автомобилем. Ну не эксцентрично ли это? Неужто Томо притягивает к себе таких людей как магнит? Не, может, просто таланты притягиваются друг к другу. — Не знакомь нас. Он больше похож на человека, на которого мне лучше смотреть с расстояния. Кунагиса кивнула. — Как знаешь. У нас всё же есть какие-то правила. Мы не знакомим без оглядки всех своих друзей между собой. Потому что друзья — не информация. Я тоже не хочу, чтобы ты знакомил меня со своими друзьями, И‑тян. — Конечно… Тогда, пожалуй, я оставлю всё на тебя? Если ты собираешься разговаривать с тем парнем, мне, наверное, не стоит тут болтаться, да? И мне самому надо бы сходить в пару мест. — Чаушки, — Кунагиса помахала рукой. Затем я вышел из её комнаты и спустился по винтовой лестнице. Тут я перевёл дыхание и пошёл вдоль коридора. Я направлялся в комнату Ирии‑сан. Хикари‑сан показывала мне, куда идти, так что я не думаю, что я мог бы заблудиться. Даже в этом особняке, где вообще всё было самого высокого качества, дверь в её комнату была исключительным произведением искусства. Я засомневался, а достигнет ли мой стук противоположного конца столь мощной двери. Тем не менее, когда я всё же решился попробовать, волна звука каким-то образом прошла внутрь, и на мой стук ответили «Войдите!» Я открыл дверь и вошёл. Комната была, пожалуй, вдвое больше, чем у Кунагисы. Она не была словно выдрана из какого-то фильма, она была самим фильмом, от и до. Чувствовал себя Уросимой Таро. На ум приходили слова «приём» и «аудиенция». Старшая служанка Рэй‑сан сидела на диване, а Ириа‑сан стояла рядом. Должно быть, они как раз разговаривали. Ириа‑сан повернула голову в мою сторону. — Что-то случилось? Эм… — на её лице было написано недоумение. Казалось, она забыла, как меня зовут. Или даже вообще не могла вспомнить, чтобы вообще когда-либо произносила или слышала моё имя. — Я хочу кое о чём с вами поговорить. — Разумеется. Прошу, садись туда. Я был сражён её отзывчивостью. Как мне было сказано, я сел на диван, который был ещё более роскошным, чем диван в комнате Кунагисы. Казалось, я сижу на воздухе. — Прошлой ночью я мало спала. Сейчас я собиралась прилечь, так что прошу, покороче, — вместе с этим она начала стягивать платье, полагаю, чтобы переодеться в ночную рубашку. Рэй‑сан тут же вскочила на ноги, но не решилась спорить с действиями Ирии‑сан и ничего не сказала. Ну правда, чего-то такого и ожидаешь от «женщины голубых кровей». Взгляд жалкого простолюдина ей как об стенку горох. Что за абсурд. — Ириа‑сан, почему вы не вызываете полицию? Услышав мой вопрос, она замерла. — Кажется, я уже объясняла. Если мы сейчас вызовем полицию, они обойдутся с Соноямой‑сан как с преступницей. — Но разве мы сейчас не обращаемся с ней так же? Мы уже её заперли. И разве сами мы этим не преступаем закон? — Укрытие преступника, незаконное лишение свободы… не сообщаем о найденном трупе, это? — она продолжила переодеваться. — А что не так? Убийство, воровство — вот это преступления. А Сонояму‑сан мы не лишали свободы. Она дала своё согласие. И вообще, разве не ты сам это предложил? Действительно, так всё и было. Ничего не могу на это ответить. Ириа‑сан продолжила: — Люди, которые собрались на острове — это элита со всего света. Я не согласна с тем, чтобы принести этих людей в жертву скучному правительству. И зачем вообще просить о срочном вмешательстве? Никто этого не желает. К тому же, — она ухмыльнулась, — неважно, кто это сделал, я не собираюсь отдавать его в жертву закону. Я потрачу все состояние семейного фонда, но защищу его. — Почему? — Потому что гении стоят выше закона. О, звучало это весьма и весьма самоуверенно. Но её слова мне не особо нравились. Если бы я или Синъя‑сан были преступниками, она бы нас не защитила. Боже, что за ощущение. Дерьмовое, дерьмовое ощущение. — Что ты понимаешь под словом «гений»? — внезапно спросила Ириа‑сан. — Ну, Кречмар описывает гения как «человека с сильным, необыкновенным влиянием положительных свойств среди многих людей», нет? — ответил я, немного подумав. — Я спрашивала о твоём мнении. Ну правда, что за дерьмовое ощущение. Но да, она права. Подумав ещё немного, я снова ответил. — Тот, кто очень далёк. — Именно, — сказала Ириа‑сан. — Правильный ответ. — У меня такое чувство, что есть ещё причина, по которой вы не желаете вызывать полицию, но… — И что это значит? — Да нет, просто… Ничего не значит. — Ну что ж, тогда мы закончили? Я хочу уже лечь. Бесполезная трата времени. Как будто у нас состоялся изначально расписанный спор. — Простите, что обеспокоил, — сказал я, поднимаясь с дивана. Рэя‑сан встала вместе со мной. — Я провожу. — Не обязательно, Рэй, — сказала Ириа‑сан. — Ничего, это всё же моя работа, так? Прошу меня простить, мадам. Мы с Рэй‑сан вместе вышли из комнаты. Было такое чувство, что меня просто отшили, но что ж, я чего-то такого и ожидал. Думаю, потребуются чуть более серьёзные усилия, чтобы убедить кого-то вроде Ирии‑сан. — Прошу, не расстраивайтесь от того, что она сказала, — мягко произнесла Рэй‑сан, — она не самый чуткий человек. — Конечно. Если подумать, это первый раз, когда я вот так говорю с Рэй‑сан. — Меня не особо это задевает. — Понимаете, она очень гордится Айкавой‑сан. Поэтому не вызывает полицию. — Айкава? А, тот, кто приезжает через шесть дней. — Для неё это что-то вроде пригласительного подарка. Понимаете, Айкава‑сан довольно легко разбирается с делами такого рода, не случайно моя госпожа использовала термин «детектив». Любопытно. Так значит, вся эта неудача с убийством — что-то вроде подарка этому Айкаве. Если всё так, то этот Айкава, должно быть, тот ещё дьявол. Нет. Откровенно говоря, быть может, всё это происшествие — просто способ Ирии‑сан убить время. Изгнанная на остров наследница фонда Акагами. Определённо, у неё нет недостатка ни в деньгах, ни во времени. И она уже собрала здесь всех этих гениев развлечения ради. Так может, это убийство — какое-то… особое событие? Я покачал головой. Я слишком много думаю. Здесь нет людей такого рода. Людей такого рода вообще не существует в этом мире. — Что ж, теперь прошу меня простить. Рэй‑сан поклонилась мне перед самой дверью, и я вышел так же, как вошёл. После разговора она оказалась неожиданно милой девушкой, так что я был немного ошарашен. С Хикари‑сан она казалась такой строгой. Размышляя об этом по пути обратно в комнату Кунагисы, я немного повеселился. Я открыл дверь, внутри комнаты была Кунагиса — лицом к лицу с компьютером, и ещё один человек — эта совершенная, непревзойдённая предсказательница. Почему? Маки‑сан курила, но как только я вошёл, она затушила сигарету собственным указательным пальцем. Поднявшись с дивана, она, не говоря не слова, направилась мимо меня к выходу. Но, будто на полпути передумав, она боднула меня головой в грудь и вытолкала за дверь. Рукой она захлопнула дверь за спиной. Я подозрительно на неё уставился. — Хе, хе, хе, — по-детски засмеялась она. Но и всё, она даже не стремилась говорить. — Что, улучшилось настроение? — Улучшилось не только моё настроение. Хехехе. Ты такой беспечный. А может, просто безрассудный? — С чего это вдруг? — У тебя есть любимый писатель? Этот разговор у нас уже был. — Нет. — Как насчёт знаменитости? — Нет. — Ты такой скучный. Ладно. Ты ведь знаешь, что бывают люди, которые восхищаются другими людьми. Но эти люди делятся на три категории. Бывают те, кто думают «я люблю этого человека, я им восхищаюсь, я его уважаю, я хочу быть как он». Невинно, правда? Второй тип похож на первый, только они абсолютно отделяют себя от объекта обожания, и даже ставят жизнь объекта выше собственной. И наконец, третий тип людей полагает, что, заинтересовавшись этим замечательным человеком, они в ответ увеличат собственную значимость. Жалкий, гнилой тип людей, которые живут исключительно ради других. Итак, к какому из трёх типов ты отнесёшь себя? — Ко второму, я думаю. — Верно. И, как бы это ни было странно, даже я не могу не быть тронута твоей верностью Кунагисе‑тян, — она усмехнулась. — И отсюда следует, а не слишком ли ты беспечен? Вот так оставляешь её в комнате одну? А если бы я была убийцей?.. Если ты действительно хочешь о ком-то позаботиться, не стоит с него спускать глаз ни на секунду. Запомни это, малыш. Хлоп, хлоп. Она дважды хлопнула меня по плечу и удалилась, напевая мотив. Я остался один в коридоре. — Э?.. Проклятья. Я обругал себя, а затем открыл дверь в комнату Кунагисы и вошёл вновь.

2 Поскольку обычные правила никто не отменял, к ужину практически все собрались за столом. Практически. Естественно, не было Канами‑сан, Аканэ‑сан также отсутствовала. Ещё не было Акари‑сан и Тэруко‑сан. Они, очевидно, направились на большую землю. Им нужно было связаться с нашим дорогим детективом, «Айкавой‑саном». — А нельзя было позвонить или отправить е-мэйл? — спросил я. — Нельзя, — сказала Хикари‑сан. — Айкава‑сан славится своей труднодоступностью. Загруженная жизнь, пожалуй, и, кажется, сейчас что-то происходит в префектуре Айти. Так что Акари с Тэруко до завтра не вернутся. — Загруженная жизнь, а? Чем этот человек занимается? — Независимым подрядом. А это ещё что? Я совершенно не знаком с таким жаргоном. Сегодня на ужин была китайская кухня. По словам Сасироно Яёй, мастера вкусов, китайские блюда готовить быстрее и проще всего. Конечно, это мнение с её позиций, вряд ли это в ближайшее время можно будет сказать о моей готовке. — Кстати, Кунагиса‑сан, — сказала Ириа‑сан ближе к концу ужина. — Я слышала, что вы проводите какое-то тайное расследование. Что-нибудь выяснили? Я думала, что вы специалист по технике, но вы также занимаетесь и такого рода расследованиями, да? — Я делаю всё что угодно, — рот Кунагисы был набит битком свининой в кисло-сладком соусе. — Не нужно ограничивать себя узкой специализацией, ну и всё такое. Как знакомо звучит. Ах да… Это же слова Канами‑сан. Слова художника без стиля. Неважно, какие у вас сильные и слабые стороны, что вам нравится, а что нет — нет нужды в специализации. Это также и основополагающий тезис в программе ER3. И всё же в мире, в котором всё категорируется, нет лёгкого учения, которому можно было бы следовать. Оно нравится Кунагисе Томо, Ибуки Канами и Сонояме Аканэ. Для меня это невозможно. — Так всё же, вы что-то нашли? Как они проникли в комнату, кто убийца, что-нибудь? Звучало так, словно она не хочет, чтобы Кунагиса что-то нашла. Я вспомнил, что мне ранее говорила Рэй‑сан. Естественно, если дело раскрыть до приезда Айкавы‑сана, это попортит веселье Ирии‑сан. — Я знаю всё. Я знаю так много, что ничего не знаю. Никто не понял, о чём говорила Кунагиса, все только молча скептически на неё посмотрели. — Химэна‑сан, — Ириа‑сан переключила внимание с инженера на предсказательницу. — С момента своего приезда вы приложили столько усилий, чтобы смутить гостей, но не делали никаких предсказаний. Как насчёт них? Не считаете, что пришло время рассказать нам, что произойдёт дальше? — Влетит в копеечку. Она живёт тут забесплатно, даже регулярно поощрение получает, и всё же у неё хватает храбрости требовать плату? Дух стяжательства в ней силён. В жизни не встречал таких людей. Она словно сам дьявол. — Тебе ли говорить. Она смотрела на меня. Я ничего не сказал, чёрт возьми. — Ну, мне разница небольшая. Я использую свои способности ради заработка. Я не настолько молода, чтобы руководствоваться исключительно моралью и человечностью. Особенно в плане эмоционального возраста. Я понимал, о чём она. Но у неё и так должно быть столько десятитысячных купюр, что хватит заполнить с десяток токийских Доумов * , так что ей ещё нужно? Одно бесплатное предсказание ей вреда не сделает. — Кто дал тебе право так считать? Она перевела внимание обратно на Ирию‑сан. — Конечно же я заплачу, — Ириа‑сан сложила руки вместе. — Пожалуйста, я прошу Вас. — Скоро всё закончится. Маки‑сан сказала, даже не изменив тембра голоса. Все ждали, что она продолжит, но она сосредоточилась на дважды приготовленной свинине. Похоже, она всё сказала. — Это всё? — спросила Ириа‑сан, очевидно, удивившись. — Я хочу сказать, это было несколько эммм… — Это благотворительность. Раз уж кое-кто вон там так сильно мной недоволен, я решила, что нужно быть более щедрой. Не беспокойтесь, к судьбе это никакого отношения не имеет. Химэна Маки. Каково это — знать всё и ничего об этом не рассказывать? Для человека вроде меня, ничего не знающего, невозможно даже вообразить. В этом плане Маки‑сан была для меня самой великой тайной на этом острове. Такой великой, что загадка об обезглавленном теле, запертой комнате и реке из краски меркла на фоне. Маки‑сан не произнесла больше не слова, так что четвёртый ужин закончился без каких-либо серьёзных продвижений. Маки‑сан и Кунагиса как обычно сделали по паре странных замечаний, да и всё. И всё же было кое-что, что меня беспокоило. Синъя‑сан и Яёй‑сан не сказали ни единого слова за весь ужин, и, похоже, даже не слушали общей беседы. Они механически подносили пищу ко рту, только лишь потому, что она лежала перед ними. Не то, чтобы это сильно примечательно, но в их поведении определённо было что-то неестественное. Одно дело Синъя‑сан, он потерял Канами‑сан, но что с Яёй‑сан? Конечно, она говорила, что не особо хорошо себя чувствует, но…

3 Только пробило девять. Я был один в комнате Кунагисы, просматривал записи с цифровой камеры на компьютере, которым, похоже, даже я мог (хоть чуть-чуть) управлять. У него не было мыши, что добавляло трудностей в управлении, но ничего такого, с чем бы я не смог справиться. Тело Канами‑сан. Снимок груди, снимок всего тела. Снимок отделённой шеи и снимок реки из краски. В середине реки плавает куртка. Краска высохла и застыла, мы не смогли её достать. Полагаю, если приложить усилие, мы бы её вытащили, но она всё равно испорчена краской, так что какой смысл. И наконец… Картина, ради которой я позировал, последняя работа Канами‑сан. То неестественное чувство, которое охватило меня, когда я впервые посмотрел на картину при осмотре места преступления, теперь вернулось. Дисгармония. То чужое. Всего лишь ощущение, но… — А, понял, — прошептал я под нос. Конечно же. Теперь, когда я увидел, всё было так просто. Большей загадкой было, почему я так долго этого не замечал. Такая очевидная ошибка на картине. — Хмм… Но теперь вставал иной вопрос. Как такое вообще могло произойти? Для этого совершенно не было причин. Как художник уровня Канами‑сан мог совершить такую простую ошибку? Когда я об этом подумал, в дверь постучали. — Ох, да ладно. Должно быть, снова Маки‑сан пришла ко мне приставать. Я поднялся с места, довольнее некуда. Но когда я открыл дверь, там была Хикари‑сан. Смутившись от того, насколько далека была реальность от предположений, я две-три секунды смотрел на неё вообще ни о чём не думая. — О, привет, Хикари‑сан, — как-то я всё же умудрился связать пару слов. — Эм, прошу, проходи. — Простите за беспокойство, — вежливо сказала она, заходя в комнату. Она обвела взглядом комнату, после чего спросила: — Э-э, а где Кунагиса‑сан? — А, Кунагиса. Я связал её и бросил в ванную буквально минуту назад. — Э? — Она словно кошка. Ненавидит мыться. На самом деле её волосы намного светлее, но она вечно не моет голову, так что волосы темнеют. Убегать у неё не выходит, а когда она намокнет, то сдаётся, так что сидеть там она может долго. — О… о-о-о, так она словно Голубая русская, да? Хотя на лице Хикари‑сан было написано выражение глубокого понимания, то, что она сказала, смысла не имело. Ну правда, я совершенно без понятия, о чём она говорит. Лучше просто игнорировать. — Эм, ну в общем, если хочешь с ней поговорить, прости, но тебе придётся подождать, — и тут мне в голову пришла идея. Может, это хорошая возможность. — Скажи, Хикари‑сан, ты сейчас не занята? — М-м? Нет. На сегодня моя работа закончена. — Тогда ты не против подождать здесь? Оставлять Кунагису одну может быть опасно. — Я вспомнил сегодняшние поучения Маки‑сан. — Может, и ничего, раз уж мы сделали всё возможное, чтобы ограничить действия убийцы, но так, на всякий… Не против? — Нет, пожалуй, не против, — сказала она, хотя у неё и было беспокойство на лице. — Конечно я не против, вот только это правда нормально? В смысле… доверять мне? — Никто не нападёт на вас обеих сразу. — Нет, в смысле, ты не считаешь, что оставляешь её незащищённой? А, это. — Ничего, — я кивнул. — В отличие от Маки‑сан, я тебе верю. Затем я захлопнул дверь и устремился вперёд по коридору, затем спустился по лестнице на первый этаж. «Я тебе верю» — пробормотал я, передразнивая себя. С каких это пор я начал делать такие напыщенные заявления? На меня не похоже. Вопрос. Что есть доверие? Ответ. Не думать, что тебя могут предать. Не сожалеть, если тебя предадут. — В любом случае, это всё не много-то и значит, так? Я прибыл в точку назначения, которая когда-то была моей комнатой, а теперь являлась тюрьмой для Соноямы Аканэ. — Это я, — я легонько постучал. — А, ты, — тут же донёсся её ответ. Ей голос звучал на удивление спокойно. — Что такое? Разве тебе стоит отходить от Кунагисы‑тян? На тебя не похоже. — Ну, я тоже сомневался, но… я хотел извиниться перед вами. — Извиниться за что? — пришёл с другой стороны двери вопрос, слегка сбавленный ворчанием. — Не ты ли единственный вступился за меня? Приходить сюда и извиняться — это как сказать, что я слишком тупоголова, чтобы это понять. И вообще, это я должна тебя благодарить. Мне надо было бы самой предложить так сделать, но, пожалуй, в таком случае предложение вряд ли бы так легко приняли, так что я была благодарна, когда ты об этом упомянул. Мне надо показать свою признательность прямо сейчас, — она секунду помолчала. — Спасибо. — Пожалуйста. Она поднялась до уровня Семи Дураков не за красивые глаза. Это не благожелательное место, куда можно пробиться, лишь чуть поучившись и имея острый ум. — Кстати говоря, когда Хикари‑сан приносила ужин, она упомянула, что вы, ребята, суёте везде свои носы помаленьку. Вы с Кунагисой‑тян. Могу поинтересоваться, что вы нашли? — Ну, я всё ещё не знаю, кто убийца. — Ты ещё не знаешь, э? Хех, мне нужно искать тут второе дно? Хе-хе, а мне нравится твой стиль. Ладно, окей. Тогда задам другой вопрос. Есть теории о той реке краски? — Хм, а у вас? — Я думаю, это случай ошибки post hoc. — Это по-английски? — Латынь. Пожалуй, что‑то вроде «что посеешь, то и пожнёшь». Эх. Я вздохнул. Это значит, что она уже разгадала секрет реки из краски. Она уже разгадала этот секрет, и теперь оставалась там только лишь чтобы сохранить эту атмосферу противостояния, которую мы создали для убийцы. Она действительно удивительная женщина, подумалось мне. — Хехехе, — она засмеялась. — Пожалуй, лучше всего мне оставаться тут, покуда не приедет любимчик Ирии‑сан, этот Айкава‑сан, да? Всё равно мне совсем не сложно. Я запиралась в своей комнате, чтобы почитать, когда была ребёнком. А та комната была намного меньше этой. — Вы знаете, кто убийца? — Нет, не знаю. Я не вру, правда. Я не специалист в таких делах, и хотя я читаю всяческие детективы, это лишь для развлечения. Скажи, ты читал Мусянокодзи * ? Тема разговора сменилась без какого-либо перехода. Вообще, разве Мусянокодзи писал детективы? — По крайней мере его сборник, — ответил я, смущение было написано на моём лице. — Тогда ты должен знать повесть «Учитель правды». Её я знал. — Когда я в первый раз её читала, я думала, что название — «Мари-сэнсэй», и что это она об ужасно порывистой женщине. Ну не мне говорить. Но ты помнишь, в начале повести Синри-сэнсэй говорит о том, что убийство с причиной — не хорошо? — Ага, вроде «бывает ли такое, что ты не прочь умереть? Если сможешь придумать условие, когда ты будешь не прочь умереть, дай мне знать. Если же тебе не нравится идея, что тебя могут убить, какими бы не были обстоятельства, то у тебя нет права убивать других», так? Даже с такой плохой памятью, как у меня, это засело у меня в голове. — Верно, — сказала Аканэ‑сан. — А теперь позволь задать тебе тот же вопрос. При каких условиях ты был бы не против, что тебя убьют? — Таких нет. — Но что если, скажем, тебе пришлось бы выбирать, жить тебе или Кунагисе‑тян? — Я не хочу об этом думать. — Вот как? — она беззаботно рассмеялась. — В итоге ты всё же не любишь принимать решения, да? Тебе не нравится сам процесс выбора. Вчера Химэна‑сан сказала о тебе то же самое, и мне кажется, она попала в яблочко. Ты просто плывёшь по течению. Ты ненавидишь соревноваться, ты ненавидишь всё прояснять. Тебе необходимо оставлять неясности. — Не буду с этим спорить. — Спорить не будешь, но и не согласишься. Ты принял мой вызов в сёги лишь потому, что ты знал, что обязательно проиграешь, так ведь? Ты не принял бы вызов, если бы было иначе. Я ненавидел не проигрыш, я ненавидел соревнование. Я совершенно отстранён от мысли состязаться с кем-то за что-то. Я так же сильно ненавидел драки, и потому так и не завёл друзей. — Ты ненавидишь других людей? — Да не то что бы. — Но нравятся ли они тебе? — В этом нет нужды. — Именно. Основа твоих ценностей лежит в идее, что люди должны жить в одиночестве. Ты ведь так думаешь, да? Или нет, ты этого хочешь. Это та основа, вокруг которой ты собран. Ты изо всех сил стараешься ни во что не вмешиваться и не причинять другим неприятности и боль. Конечно, ты можешь делиться счастьем и радостью с другими, но ты не подходишь к той точке, когда ты можешь принести боль и печаль, всё верно? Я всегда думал, что парочки, которые только и делают, что дерутся, но всё же остаются вместе — просто умалишённые. Ну почему бы им не поладить? Разве не могут они сделать хоть такую малость? Почему они не могут? — С чего вы такой психолог, Аканэ‑сан? — Извини, но я учёный во всех и в каждой областях. Распределение на категории для меня ничего не значит. Хехехе. Ты правда, на самом деле любишь быть один, да? — Ну, я же свой самый старинный друг, в конце концов. — Тоже верно. Для всех верно. А как насчёт Кунагисы‑тян? Всё же, вы провели с ней в сумме меньше года, да? Она тебе нравится? Это странный вопрос. Мне задавали тот же вопрос несколько лет назад. Тогда меня спрашивал её старший брат. Однако ответ остался прежним. — Да нет, не особенно. — мой голос был столь безнадёжно холоден, что я даже удивился, а действительно ли он мой. Почему? Почему я такой? — Хм, вот как? — она немного удивилась. — Потому что, знаешь, ей ты нравишься. Это уж наверняка. — Ага, знаю. Она говорила мне не один раз. — Мне не особенно нравится говорить о таком, но тебе никогда не было интересно, почему, если мир полон таких парочек, так много людей всё же ладят друг с другом? Я хочу сказать, разве не странно? Было бы слишком удобно, чтобы человеку, который тебе нравился, ты нравился в ответ. Жизнь — это не сёдзё-манга. Но что истинно, это то, что если ты вживую соберёшь сотню людей, большее их число хочет найти любовь. Как думаешь, почему так? — Не имею ни малейшего понятия. Никогда об этом не думал. Разве это несовпадения? Вроде закона больших чисел, или что-то вроде? — Я так не думаю. Такие совпадения просто невозможны. Вот к какому заключению я пришла: это всё оттого, что чувствуешь себя хорошо, когда тебя любят. То, что тебя любят, делает тебя счастливым, и заставляет любить в ответ, — уверенно сказала она. Я видел, как она улыбается своей умной улыбочкой даже сквозь дверь. Мы приближались к той точке, после которой я больше не выдержу. Я чувствовал, что меня вот-вот сотрёт в порошок. — Так к чему ты клонишь? —О, нет-нет… Мне просто интересно, почему ты не влюбился в Кунагису‑тян, а ты знаешь, как это бывает у нас, учёных. Если мы не можем чего-то понять, это будет донимать нас без конца. — Ей все нравятся. Серьёзно, все. Не то, чтобы ей нужен был я, — выпалил я. — Вот оно что, — сказала Аканэ‑сан. — Ты не хочешь, чтобы она тебя любила. Ты хочешь, чтобы она тебя выбрала. Как своего «того единственного». Я… Не могу с этим поспорить. — Хм, но почему она? Вот чего я не могу понять. Похоже, должна быть какая-то совершенно очевидная причина, но я не понимаю. Если бы вы двое встречались, то тут точно должны были бы быть точки столкновения, так? На самом деле, можно даже подумать, что у тебя довольно завистливая женщина. Завистливая женщина? Кто? — Вы хотели сказать «характер»? — Точно. В любом случае, в теории, люди с твоим характером не могут выносить отношений с такими девушками, эмоционально незрелыми, пусть и находящимися в более лучшей позиции. К тому же, ты мужчина. — Быть с ней весело. Или вернее… — я попытался точно подобрать слова. — Скорее, весело быть рядом с ней. Моё самое любимое место в этом мире — это рядом с ней. Именно по этой причине я вернулся в Японию. — Ммм-хммм, — протянула Аканэ‑сан. — Ты немного мазохист, да? — Ага, до мозга костей. В начальной школе надо мной издевались, понимаете? — Над тобой издевались? Нет, думаю, тут другое. Думаю, на тебя не обращали внимания. Есть разница между издёвками и невниманием. Издеваются над слабаками и врунами. На изгоев не обращают внимания. Но я понимаю, что ты чувствовал. Когда я училась в старших классах, казалось, меня окружают пришельцы. На контрольных никто не стремился получить высокий балл, старались получить средний. Если бежали кросс, они говорили «а давай бежать вместе». Это была команда уравнителей, хорошо это или плохо. Они бы сказали, что число пи равняется трём. На самом деле каждый в Семи Дураках испытывал схожие чувства. Это трагедия четырнадцати сотых. В мире уравнителей, посторонним приходится отведать, что значит истинная изоляция. Гении с этим рождаются. Но не все изгои являются гениями. — Хотите сказать, это необходимое условие, чтобы быть гением, но не достаточное, да? Ну, я-то точно не гений. — Может и нет, но, я думаю, ты-то уж точно понимаешь разницу между советом и приказом, так что позволь я дам тебе дружеский совет: если хочешь, чтобы Кунагиса‑тян избрала тебя, я бы посоветовала просто взять её силой. Если так сделаешь, то станешь её единственным и неповторимым. Сопротивляться она не будет, это уж точно. Каким бы интровертным, скрытным, закомплексованным и жалким ты бы ни был, уверенна, уж на это у тебя смелости хватит. — Не думаю. — Настоящий кролик, а? Кто? — Может, у меня и не сочусь уверенностью, но ты думаешь, что я трусишка? По крайней мере, я не Ти‑кун. — О, прости. Хехехе, а знаешь, ты мне нравишься. Жаль, что ты не женщина. А это к чему? Я совершенно перестал понимать, о чём она. Нет, не так. Просто стало невыносимо больно сдерживаться. Если это продолжится хоть ещё немного, я… — Ну да ладно. Уверена, скоро всё прояснится. Время всегда вносит немного ясности в происходящее. Кстати, скажи, слышал когда-нибудь о теории, что в антагонистических играх вроде шахмат или сёги всегда есть возможность сделать один идеальный ход? — Что-то вроде дилеммы заключённого? — Ага, оно. Передвижение фигур в сёги математически ограничено, так что всегда есть только один идеальный ход. Следовательно, технически есть возможность узнать конец партии на первом же ходу. Конечно, это если только играют два идеальных игрока. Так что насчёт убийцы в нашем случае? Как ответит этот Айкава‑сан, интересно? Это же восхищающая идея. И всё же, эта загадка больше похожа на лабиринт, чем на сёги. — На лабиринт? Но лабиринты весьма просты. Если всё время держаться рукой за стену, то в конце концов придёшь к выходу. Только лишь вопрос времени. — Ты говоришь об обычных лабиринтах. Это дело представляется мне скорее как лабиринт многосвязный. Разумеется, и для такого лабиринта есть верная тактика, но её довольно сложно объяснить. Если выпадет случай, попробуй найти сам. Но разве тебе никогда не хотелось сыграть в игру, в которой нет стопроцентно верных тактик? Игра без верных тактик. Нет уверенности в победе. Ух. Что если это дело — как раз такой случай? Беспокойство. Как будто ноги трясутся. Мне стало плохо. — Если так подумать, — продолжила она. Этот тошнотворный разговор. Хотя он был тошнотворным. — Эм, Аканэ‑сан? — не в силах сдерживаться, я подал голос. — Мне бы хотелось продолжить наш разговор, но меня ждут в моей комнате. — Я заставил слова сложиться в предложение. Я поборол рвотный порыв. — Я думаю, лучше мне вернуться к себе. — О, ладно. Прости меня, — ответила она. Наверное, немного разочарованно. — В любом случае, приходи ещё. С тобой время летит незаметно. — Спасибо. Ну ладно, увидимся. Затем я собирался уйти, но было ещё кое-что, что ещё меня занимало. Я снова постучал. — Эм, насчёт вашего изначального вопроса… — Ммм? Что такое? — А у вас бывает? Бывают моменты, когда вы были бы не против, чтобы вас убили? — Моменты? Не моменты, всё время. — Это был чёткий ответ. — Я умру, когда настанет мой час. Вне зависимости от того, где и как я умру, или кто и почему меня убьёт, от меня ты и слова жалобы не услышишь. И затем я вернулся в комнату Кунагисы, и мне даже на секунду не пришло в голову, что это будет наш последний разговор с Соноямой Аканэ, гением среди гениев высшего разряда, одной из Семи Дураков из всестороннего исследовательского центра ER3.

4 — И‑тян, ты вернулся, — Кунагиса, целиком замотанная в белоснежный банный халат, уселась на кровати. Хикари‑сан сидела на диване. Увидев, что я вернулся, она облегчённо вздохнула. Пытаться поддержать беседу со свежевымывшейся и раздражённой Кунагисой — занятие для профессионала, я понимал, что она чувствует. — И‑тян, смотри, я вымыла голову. Похвали меня, ну похвали. — Мило. Её волосы стали красивого кобальтово-голубого цвета. «Нелегко быть обладателем рецессивных генов», как она сама часто говорит. — Ты тоже пойдёшь в ванную, И‑тян? Вдруг тебе там придёт какая-нибудь хорошая идея, ну, как Архимеду? А потому ты будешь бегать голым вокруг особняка, тоже как он? — Это было бы… проблематично, — совершенно серьёзно сказала Хикари‑сан. Будто бы она подумала, что я и правда буду так делать. У меня нет намерений становиться главным чудиком этого поместья. — Но Архимед был странным человеком, да? Как и все гении, а? — глубокомысленно протянула Хикари‑сан. Интересно, о ком в этом особняке она думала? Похоже, это мог быть кто угодно или никто вообще. — В те дни обнажённость не была чем-то необычным, Хикари‑сан. Я не думаю, что он выглядел особенно странно. — Ты такой мудрый, И‑тян! — Да, я такой. Так что ты хотела, Хикари‑сан? — Ах да. Моя госпожа послала меня разузнать, что происходит с Кунагисой. А она честная девочка. Я сказал ей, что нет смысла приходить и говорить, что она на самом деле собирается делать. Она смущённо рассмеялась. — Я знаю. Акари лучше меня разбирается в такого рода вещах, но сегодня она ночует на большой земле. Она не вернётся до утра. — Она уехала, чтобы позвать этого детектива, да? — мне было любопытно, так что я продолжил спрашивать. — Так что это за человек? Судя по тому, как ты говоришь, похоже, вы раньше встречались. Вы хорошо знакомы? — Думаю, да. Айкаве‑сан уже доводилось нам помогать. Кое-что произошло, и, ну… — она неуверенно замолкла. Не похоже, чтобы это была какая-то тайна, но, возможно, просто неприятный разговор. — Хм, происшествие, э? На этом острове? — Да. Это было сразу после того, как госпожу отослали сюда, и ещё до того, как особняк стал своего рода салоном. Мы пригласили Айкаву‑сан и, ну, дело было решено практически мгновенно, — весьма эмоционально сказала Хикари‑сан. — Понимаете ли, Айкава‑сан обладает весьма жестоким характером. Циничным и эмоциональным, так, словно все в мире враги. Думаю, успех Айкавы‑сан в таких делах исходит от одной лишь ярости. — Э… Похоже, она старалась тщательно подбирать слова, но у неё не очень получалось. Я совсем не мог составить представления об этом парне. — Так значит, очень вспыльчивый? — Ну, скорее Айкава‑сан постоянно пребывает в состоянии ярости. Даже если увидите проблеск улыбки, всегда в воздухе висит враждебность, и… Простите, это весьма трудно описать. В общем, словно Айкава‑сан испытывает неудовлетворённость всем миром. — Понятно, — протянул я, хотя это было и не так. — Но все детективы во всех книжках, которые я читал, всегда такие спокойные и невозмутимые. Они всегда говорят что-то вроде «разве вы этого не поняли?» Можно заменить восемьдесят процентов их диалогов фразами «ты что, идиот?» и они не потеряют смысла. Но если судить по тому, что говоришь ты, Айкава‑сан — это какой-то импульсивный поборник справедливости с абсолютным неприятием преступности. — О, ну, всё совсем не так. Не абсолютное неприятие преступности, а абсолютное неприятие мира в целом. Знаете, всегда говорит что-то вроде «этот мир мог бы быть и получше! Чего вы бездельничаете, сволочи?» Он определённо импульсивен. Редкий склад характера в наши дни. Резкий контраст по сравнению со мной и моей вялой, пассивной болтовнёй — это практически превосходно. — Но как ни злись и ни ругайся, меньше разочаровываться от чужой лени не будешь, так что Айкава‑сан просто цинично улыбнётся. Может, знаете таких людей. В общем, Айкава‑сан решительно отличается от вас с Кунагисой‑сан. Описывая этого детектива, Хикари‑сан словно светилась. Как если бы она рассказывала о ком-то вроде близкого друга. Или даже о герое. Точно так же, как его описывала Ириа‑сан. — Вот оно как? Что же, пожалуй, так оно и к лучшему, — произнёс я, пытаясь поддержать разговор. — На этого Айкаву‑сана можно положиться? — Да, разумеется. — Слава богу. Даже если мы сами не сумеем разгадать эту загадку за шесть дней, у нас в запасе есть спаситель. — Не стоит делить шкуру неубитого медведя. — Я предусмотрителен. А может, просто трус. В любом случае, это хорошо. — В любом случае хорошо? — она смущённо на меня посмотрела. — Знаете, возможно, странно мне говорить такое, но почему все остаются спокойны в такой ситуации? — Ну, это сложный вопрос. — Простите. Но всё же, убили человека, а все такие… что я могу сказать?.. — Может, они просто привыкли к такому? По крайней мере, это мой случай. Впрочем, я не вполне улавливаю разницу между «привык» и «невосприимчив». — Да, но похоже, что Синъя‑сан и Яёй‑тян отреагировали вполне естественно, — сказала Кунагиса. — Это точно, но слушай, Хикари‑сан, вы с сёстрами тоже остались вполне спокойны. С чего бы? — Ну, нас учили сохранять самообладание, — в её голосе слышалась печаль. Двадцать семь лет её жизни не были наполнены одними лишь развлечениями, пожалуй. — Ах да! — прервала она неловкое молчание щелчком пальцев. — Госпожа велела обязательно спросить вас вот о чём. Ранее вы сказали, что понимаете, что ничего не понимаете, так? Но на самом деле вы же должны что-то знать, так ведь? Загадка пространства, запечатанного рекой из краски. Хмм… Эта её «госпожа» неожиданно проницательней, чем она показывает миру. — Честно говоря, похвастаться нечем. Любой поклонник детективного жанра сможет запросто её решить. Но знаешь ли, когда такая вот загадка подкрадывается к тебе в реальной жизни, всё сразу становится сложнее. Думаю, разгадка заглушена запахом крови и вкусом смерти. — Ха-ха, как всё странно, И‑тян! — рассмеялась Кунагиса. Невинный, беззащитный смех. От него у меня слегка закружилась голова. Хочу ли я быть избранным? Избранным ей? Когда я внезапно умолк, Хикари-сан бросила на меня недоумённый взгляд, но тут же повернулась к Кунагисе. — Эм, Томо‑сан… Если знаете, то, может, расскажете? — Конечно, почему нет? Определиться было трудно, но я наконец-то всё поняла, — кивнула Кунагиса. — Так, с чего бы мне начать? — Эм, для начала, если вы не против… скажите, что вы имели в виду, говоря, что знаете столько, что ничего не знаете? — Это подобно разнице между «снизу-вверх» и «сверху-вниз», — совершенно не веря в способности Кунагисы объяснять, решил вмешаться я. — Ну, скажем, к примеру, что этот вот стол — песочница, а нужно построить гору из песка как можно выше. Твои действия? — Я начну собирать песок с краёв в горку. — Да. И я так сделал бы. Но не Кунагиса. Она просто возьмёт весь песок и швырнёт его на стол. В результате гора выйдет такой же, как у нас с тобой. Мы с тобой постепенно будем выстраивать её до конца, по чуть-чуть. Кунагиса же свалит в кучу всё сразу. Вот так работают шестерёнки в её голове. Да, Томо? — Я не совсем поняла аналогию. Удивительно. В любом случае, Хикари‑сан, похоже, поняла, о чём я, и кивнула. — Хорошо, тогда расскажете мне, в чём секрет этой комнаты с краской? — Да, если ответишь на вопрос, Хикари‑тян. Хикари‑сан невыразительно смотрела на Кунагису, словно бы не поняла вопроса. Кунагиса, совсем не обращая на это внимания, отвернулась к компьютерам. Она указала на экран компьютера, с которым я работал. — Ладно, для начала осмотрим место преступления. Та-дааа. Студия. Она открыла все фотографии в просмоторщике картинок. Поток разноцветной краски, как река Сандзу * . Тело без головы на другой стороне. Изображения, пробуждающие воспоминания об утренних событиях. Глухая к такого рода вещам, Кунагиса начала объяснения. — Главная загадка — река из краски. В час ночи случилось землетрясение, которое опрокинуло стеллаж, что и привело к тому, что мы видим. Это всё ясно. Река слишком широка, чтобы её перепрыгнуть. Если предположить, что убийство произошло после землетрясения, тогда остаётся загадкой, как туда попал убийца? Или, по крайней мере, как он оттуда выбрался. Пока всё понятно? — Пока что да. — И вот тут проще всего повесить убийство на Асинагу-Тэнагу * , но ответ не так прост. Хикари‑сан издала странный смешок. Или же она не знала, кто такие Асинага и Тэнага, или же просто-напросто издала странный смешок. — Всё это заставляет нас думать, что убийство произошло до землетрясения. Если так, тогда убийце было бы просто войти и выйти. Никаких следов, никаких заграждённых проходов. В таком случае, похоже, что убийца — это Аканэ‑сан, так, как только у неё одной нет алиби. Но тут на сцене появляются показания Синъя‑сана. Он утверждает, что слышал голос Канами‑сан, когда звонил ей, после землетрясения. Что значит, что Канами‑сан была жива как минимум несколько минут после землетрясения. Вот так, что скажешь, Хикари‑сан? — Ну, я, ух… — она наклонила голову вбок. Довольно очаровательно. — Думаю, убийца пролез через окно. Это единственный вариант. Но окна заперты, так что… — Через окно, а? Есть такая вероятность. В конце концов, стекло по своей сути намного больше жидкость, чем твёрдое тело, так что щеколда могла особо и не мешать. А ещё можно было прорыть туннель. Ага, конечно. — Ну, теперь-то ты должна понять, что к чему, да, Кунагиса? — Совсем нет. — Это причинно-следственная ошибка, Хикари‑сан, — пришёл я ей на помощь. Я так долго сдерживался, потому что она очень мила, когда смущается, но в итоге всё же не смог не почувствовать себя виноватым. Кунагиса кивнула. — Ага. «Post hoc ergo propter hoc». По-японски это «ошибка причины и следствия». Ошибочное толкование закона силлогизма. Ну знаешь, ложные предположения. Мир не настолько аккуратно устроен. — Я не знаю латынь. — Эй, но ты же поняла, что это латынь. — Потому что вы сказали «ergo». Cogito ergo sum, да? А Хикари‑сан умнее, чем кажется. — Представим, к примеру, что есть у меня стойенная монетка, и я говорю, что «сейчас выпадет орёл». Я так говорю, ага? А потом я подбрасываю монетку. Замечательно, орёл! И что ты подумаешь! Ты подумаешь, что это лишь совпадение, так? Это нормально. Но некоторые этого не понимают. Они думают, что раз я говорю, что будет орёл, и выпадает орёл, следовательно, у меня наверняка есть какие-то особенные возможности управлять монеткой. Для протокола, это была специальная монетка для трюков. — Я выпил спиртного, и простуда отступила, следовательно, спиртное лечит простуду. Я включил компьютер и ко мне пришёл гость, следовательно, компьютеры призывают гостей. Мужчина посмотрел на женщину, а та смотрела в его направлении, следовательно, она наверняка им интересуется. Сом закружился и произошло землетрясение, следовательно, землетрясение случилось из-за сома * . Ни в чём из перечисленного нет смысла, правда, Хикари-тян? Иными словами, только из-за того, что Б произошло после А, не значит, что между А и Б есть причинно-следственная связь. Последовательность и время двух событий не имеют отношения к причине и следствию. А теперь давай подумаем о нашем деле. Произошло землетрясение, после чего образовалась река из краски, следовательно, это землетрясение образовало реку краски. Всё верно? — Ой. Ой. Именно. До неё наконец-то дошло. — Так значит, река образовалась не из-за землетрясения? — Ну, пожалуй, стеллаж действительно упал из-за землетрясения. И также сколько-то краски пролилось. Канами‑сан говорила об этом по телефону. Но я сомневаюсь, что из-за этого пролилось бы повсюду столько краски. Банки с краской катились бы по полу, оставляя брызги. Если подумать, крышки у этих банок довольно прочные, не похоже, что от падения на пол они вот так разольются. Но даже если краски было немного, Канами‑сан прикована к креслу-каталке, так что она не могла покинуть студию. — О, я понимаю, как и что, — сказала Хикари-сан. — В этом есть смысл. Тогда, убийца прокрался в комнату и убил её. Затем, по пути наружу, специально разлил краску по всей комнате, по чуть-чуть. Если лить понемногу, по чуть-чуть, то можно налить целую реку краски и не оставить следов. — Похоже, пока она говорила, у себя в голове рисовала образ убийцы. Ага. Мы все предположили, что из-за землетрясения возникла река из краски. Но на самом деле, для такого не требуется крупная катастрофа, не требуется даже крупный художник. Это могла быть работа обычного любителя. Для этого не нужен художественный талант. Можно даже сказать, что не особо и пыльная эта работёнка. — Но зачем убийце так делать? — Наверное, чтобы заставить нас думать, что это случилось из-за землетрясения, — сказал я. — Наверное, он не знал, что Канами‑сан говорила с Синъя‑саном по телефону. Он подумал, что люди наверняка решат, что река была сделана землетрясением. — Так значит… — Ага, значит, — сказал я, хлопнув в ладоши и вновь их разведя. — Значит список подозреваемых стал гораздо длинней. Есть только четыре человека с алиби на время после землетрясения: Ириа‑сан и Рэй‑сан, а также Маки‑сан и Хикари‑сан. С этого момента остальные люди всё ещё находятся под подозрением. — Тогда нет смысла держать Сонояму‑сан взаперти, так? — радостно спросила Хикари. — Я хочу сказать, не только же она теперь под подозрением. Наверное, она чувствовала сильную вину от того, как мы обошлись с Аканэ‑сан. Похоже, она совсем не умеет мыслить математически. Огромный контраст по сравнению с самой Соноямой Аканэ. Я решил рассказать ей. — Аканэ‑сан и сама уже знает о трюком с краской. Она лишь притворяется, что не знает. — Почему? — спросила Хикари‑сан, откровенно сбитая с толку. — Разве не странно? Зачем ей так делать? — Наверное, чтобы сохранить эту спокойную обстановку, в которой мы сейчас находимся. Да уж, её мозг не перестаёт работать. Чтобы создать наилучшие для всех остальных условия, она без колебаний соглашается поставить себя в наихудшие. Почти нечеловеческий способ мышления, но тем не менее чрезвычайно восхитительный. — Тогда надо хранить это в секрете, да? — Ага. Убийца всё ещё на свободе, так что не думаю, что разрушать сложившуюся ситуацию будет хорошей мыслью. Впрочем, полагаю, Ириа‑сан имеет право знать. А раз так, то делай, что хочешь. Я не собираюсь чинить препятствия. Хикари‑сан застонала. — Но это так… В смысле, я про реку, которая возникла не из-за землетрясения… Это же так просто. Я должна была увидеть это давным-давно. — Да, я тоже не мог в это поверить. Но, знаешь ли, все трюки кажутся простыми, когда проникнешь в их суть. За свою жизнь я видел тысячи трюков, которые были ещё глупей. — Но кто вообще мог догадаться до такого трюка сразу после землетрясения? — она ещё не была убеждена. — Я хочу сказать, какова вероятность того, что вообще произойдёт землетрясение? Слишком уж много совпадений. — Ну, а это приводит нас к закону больших чисел, Хикари‑тян. — Что это? — искоса посмотрела на Кунагису Хикари‑сан. — Что за закон больших чисел? — Он гласит, что что-то может быть похожим на удивительное совпадение, но если сесть и подумать, то всё будет не так уж и удивительно. Ну, к примеру, ты видишь, как кто-то выигрывает в лотерею, как тут не подумать, что это удивительно? Больше шансов найти слезинку в океане, чем сорвать джек-пот. Но если подумать, это истинно, если купить только один лотерейный билет. Практически никто из тех, кто участвует в лотереях, не покупает за один раз по одному билету. Если собрать группу из двадцати трёх человек, с вероятностью в пятьдесят процентов у двоих из них день рождения будет в один день. И всё равно кажется невероятным, так? Это и есть закон больших чисел. Землетрясение было сегодня, но ничего бы не поменялось, будь оно завтра. К тому же, не факт, что убийца рассчитывал только лишь на трюк с землетрясением. Наверняка у него заготовлена куча идей. Тут тот же принцип. — Хочешь сказать, что разные способы приводят к одному финалу? — Ага-ага, ты поняла. И всё это связано с непониманием причины и следствия, — сказала Кунагиса, тыкая в Хикари‑сан указательным пальцем. — А сейчас, Хикари‑тян, пришло время моего вопроса. —Ах да, точно. Мы заключили сделку, — она выпрямилась и кивнула. — Хорошо, спрашивайте о чём угодно. — Почему Ириа‑тян здесь? Этот вопрос моментально изменил всю атмосферу. Здесь. На острове. Острове Пера Мокрой Вороны. Почему здесь Акагами Ириа‑сан? В одно мгновение обычная весёлая манера Хикари‑сан вести себя стала напряжённой. Она явно дрожала. Это было не смущение, а абсолютный страх, простой и чистый. Неужели всё действительно так плохо? — Э, эм, ну… — её дрожащий голос не был в состоянии произнести несколько слов подряд. — Ну, эм, это… — Ты не можешь ответить? — Только этот вопрос — прошу, не задавайте мне его, Томо‑сан. — Она опустила голову, словно упав в обморок. Её тело тоже обмякло. — Я отвечу на любой другой вопрос, но не на этот. Хикари-сан, пожалуй, достояна была сожаления. Словно бы мы были дьяволом, который хочет заставить её сделать что-то плохое. Отдай нам свою душу. Теперь самое дорогое тебе принадлежит нам. Что за кошмарная куча ерунды. — Ну, ничего, всё в порядке, — влез я в разговор. — Верно, Томо? — Ага. Нет смысла пытаться вытащить это из тебя. — При всём своём самолюбии, Кунагиса была нехарактерно чувствительна. — Прости, Хикари‑тян. — Нет, это я прошу прощения. Вы всего лишь задали вопрос. Хикари‑сан поднялась. — Простите, что побеспокоила вас, — она хотела уже было уйти, но вдруг остановилась и обернулась. — Ох, кстати говоря, — она говорила словно детектив Коломбо, только намного милее, так что это не звучало страшно. Она даже улыбалась. — Это не имеет отношения к Госпоже. Это вопрос лично от меня… Вы верите, что у Химэны‑сан действительно есть особенные силы? Верим ли мы? В сверхсилы Маки‑сан? В способность знать всё? Обдумав немного, я ответил: — В данный момент нет особых причин не верить. — А мне в общем всё равно, есть они или нет, — высказалась Кунагиса. — Ох, да, пожалуй, вы правы. — Хикари‑сан убеждённо кивнула, а затем вышла из комнаты. Я ещё некоторое время глядел на дверь, обдумывая её странную реакцию на вопрос об Ирии-сан. — Ну да неважно. Наверное, это никак не относится к происшествию. Навряд ли ссылка Ирии-сан на этот остров как-то повлияла на смерть Канами‑сан. И в этот миг рабочая станция Кунагисы издала странный шум: «боёён боёённн». Я повернулся в её сторону и увидел, что Кунагиса принялась вновь что-то делать. — Что такое? — Письмо, мне пришло письмо. От Ти‑куна. А он быстрый. Говорят, что он плюёт на теорию относительности как на огни светофора. Она попросила его кое-что проверить только сегодня после обеда, так что медлительным он уж точно не был, не говоря уже о том, что он сидел за решёткой. — Ух ты, настоящее имя Химэны‑сан — Химэна Синари. Ух. Это имя намного лучше. Интересно, почему она называется другим? — Её настоящее имя? Эй, этот парень искал даже такие незначительные вещи? — Ага. Он должен был искать, как все связаны друг с другом, но блин, у него воистину дурацкий характер. Ну правда, он совершенно не знает, как общаться с людьми. О, постой. Вот оно. Вои, И‑тян, у нас есть связь. Я подошёл к ней, но на экране всё было на английском, так что я ничего не понял. — Почему ты не понимаешь английский, И‑тян? Где ты учился все эти годы? На южном полюсе? На Марсе? — Я забыл его, всего лишь. Если ты чем-то не пользуешься, через три-четыре месяца у тебя этого не будет, ты знаешь? К тому же, читал и писал я всегда хуже, чем разговаривал. — Разве вступительные испытания в программе ЕР не требуют знания английского, русского и китайского? Как же ты туда попал? Нелегально? — Говорю же тебе, раньше я знал. — А как по мне, звучит как враньё. Ну ладно, я переведу. Тут говорится, что Ибуки Канами и Сонояму Аканэ видели вместе за завтраком в одном кафе в Чикаго. С полгода назад. Есть свидетели. Хм… «Завтракали вместе». Интересно, почему? Разве эти двое не ненавидят друг дружку? — Они завтракали вместе? Как и предполагалось, они как-то связаны. Но почему они занимались чем-то таким? Аканэ‑сан живёт в Штатах, а Канами‑сан путешествует по всему свету, так что нет ничего невозможного в том, что они встретились там, но эта парочка уж точно не из тех, кто стали бы завтракать вместе. — И это был не просто завтрак к тому же. Дело было в сверхтайном клубе? — Тайном клубе? Кстати о том, что звучит как враньё. — Ага, — кивнула Кунагиса. — Именно. Такие места на самом деле существуют. Даже в Японии есть, хотя не так уж и много. Политики и звёзды всех сортов ходят туда со своими семьями. Быть может, «клубы для высшего света» будет более точным описанием. Системы безопасности в таких местах просто неземные. Что поднимает вопрос, как это парень смог заполучить информацию, но спрашивать я не стану. Некоторых вещей лучше не касаться. — Это точно? — Ти‑кун никогда не врёт. Впрочем, иногда он не говорит и правду. Пожалуй, этим он похож на тебя. — Э-э да, я постоянно вру. Оставим сказанное как есть. Так значит, Сонояма Аканэ и Ибуки Канами связаны друг с другом. Важно это или же нет, в любом случае подумать над этим стоит. Я решил, что лучше всего будет расспросить об этом Аканэ‑сан. Мне и в голову не могло прийти, что это будет невозможно. — Тут ещё всякая всячина относительно того, чем все занимались в последнее время. Наттян занимается всё тем же, а? Ах, у Саттян настал сложный период. Хи-тян пропал. Как на него похоже. Адмирал нашёл себе работу… ух ты, здоровская работа. И Аттян тоже. У всех остальных всё хорошо, у Ти-куна тоже. Слава богу. Должна признаться, я чувствую себя немного виноватой. Почувствовав себя одиноко, когда она начала предаваться воспоминаниям старых добрых дней, я перебрался на диван. — Давай уже спать, — сказал я. Раз Аканэ‑сан теперь находится в кладовой, у меня нет вариантов, кроме как спать здесь. — Оки-доки, — она дочитала письма, выключила рабочую станцию и бросилась из кресла в кровать. Затем она привстала на колени. — И‑тян, давай сегодня спать вместе. — Пасую. — Ночью так холодно. Если будешь спать там, то наверняка простудишься. Кровать просто королевских размеров. Полно места. — Пасую. — Ну давай, я ничего тебе не сделаю. Мы просто поспим вместе, и всё. Я даже не буду тебя трогать. Ты можешь спать ко мне спиной. Ну давай же, это же не так плохо, да? — Пасую. — Пожааалуйста? Мне так одиноко. Чёрт бы побрал эту девчонку. На этот раз она очень уж упорна. Я поднялся с дивана и посмотрел ей прямо в глаза. — Клянёшься, что ничего не будешь делать? — Да. — Ты поклялась. Я буду тебе доверять. — Не бойся, — кивнула она. — Я тебя не подведу. И этой ночью я спал на настоящей кровати, впервые за очень долгое время. Очень долгое. Не то, чтобы я чего-то ждал, но она на самом деле сдержала обещание, и я слышал её сонное дыхание за моей спиной. Но поскольку я лежал к ней спиной, я не мог точно сказать, действительно ли она спит. Я вспоминал. Старые деньки. Тогда. Годы назад. Ух, неужто и правда прошло столько времени? «И‑тян». Она всегда называла меня вот так, по имени, с такими нотками близости в голосе. Её сердце открыто для меня всё так же, словно бы мы никогда и не расставались. Широко открыто, прозрачно насквозь. Я очень не люблю встречаться с людьми из прошлого. Изменились они или нет, меня каждый раз терзает от одиночества. И тем не менее, когда я вернулся в Японию, первым делом я отправился домой к Кунагисе, даже не заходя к себе домой, и пошёл без сожалений. Голубоволосая девушка. Она выглядела точно так же. Как будто этих лет никогда и не было. Я закрыл глаза. Да уж, впервые за очень долгое время мы с ней спим рядом друг с другом. «Просто возьми её силой», сказала Аканэ-сан. Если хочешь стать единственным и неповторимым. Если хочешь быть не любимым, а избранным. — Чепуха. Что если… Если бы я сказал Аканэ‑сан, что уже пробовал это раньше, поставила бы она мне это в вину? Это было не от любви, но от жажды разрушения. Но Аканэ‑сан. Это ничего не значило. Правда. Правда, ничего не значило. И что теперь? Что теперь мне делать? Скажите мне.

↑ 東京ドーム То:кё: до:му — стадион в Токио, рассчитанный на 55 тысяч человек.

↑ Мусянокодзи Санэацу —японский романист, драматург, поэт, художник и философ.

↑ Река Сандзу (яп. 三途の川, Сандзу-но кава, «Река Трех Перекрёстков», «Река Трёх Дорог») — в японской буддистской народной традиции, река, являющаяся границей между миром живых и мертвых.

↑ Асинага и Тэнага — пара ёкаев в японском фольклоре. У Асинаги очень длинные ноги, в то время как у Тэнаги — руки.

↑ В японском фольклоре Онамадзу (яп. 大鯰 — «большой сом») или просто намадзу (яп. 鯰 — «сом») — гигантский сом, который вызывает землетрясения.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

День Пятый. Второе обезглавливание

В версии с изображениями тут находится картинка. Смерть волкам, и свиньям тоже смерть.

1 Я проснулся от громкого стука. Голова ещё сонно кружилась, когда я встал и открыл дверь, только лишь для того, чтобы дать Хикари‑сан ворваться в комнату и схватить меня за воротник. — Сволочь! — неожиданно крикнула она. Не, это не Хикари‑сан, понял я. В тот день, когда Хикари‑сан скажет что-то вроде «сволочи», я сменю имя на «Саманта». Сказать такое и схватить меня за воротник Хикари‑сан просто не может, в буквальном смысле. Просто не сумеет. Скорее всего, это и не Тэруко‑сан, значит… Акари-сан? — Из-за тебя всё… проклятие! Подонок! Даже для Акари‑сан — это довольно нехарактерное поведение. Она была в абсолютном бешенстве, так, словно начнёт меня избивать в любую секунду. Или точнее, она к этому моменту уже ударила меня несколько раз в грудную клетку. Я просто был слишком ошарашен её поведением, чтобы замечать боль. — Я так устала от всего происходящего, — она тяжело дышала и тряслась. — Хватит этого… это просто слишком ужасно… слишком ужасно. Почему? Почему?! — Полегче, Акари‑сан, — я схватил её за плечи и легонько потряс. — Что-то… случилось? Она уставилась на меня. Это был возмущённый взгляд. Негодование шло из самой её сути. Она уставилась на меня во все глаза. Разве вчера Хикари‑сан не сказала между прочим, что их «учили сохранять самообладание»? Не поверю, что Хикари‑сан училась чему-то, чему не училась бы Акари‑сан. И всё же она тут, она вне себя. Что чёрт возьми случилось? Наконец, она покачала головой. — Я виновата. Прошу меня простить, моё поведение было неуместно, — от стыда она опустила голову. — Это даже не ваша вина. Этот ужас — не ваша вина… — Эй, не думай об этом… Но что именно произошло? — повторил я свой вопрос. — Что бы ни случилось, скажи мне. Вместо того, чтобы прямо ответить, она развернулась ко мне спиной. — Прошу, пройдёмте со мной в кладовую на первом этаже. Я остолбенел. — Ч… что? Но это же… Акари‑сан и Тэруко‑сан должны были провести всю ночь на большой земле, когда же они вернулись? На часах, которые Кунагиса мне починила, было уже десять утра (хотя определить это было довольно трудно, поскольку числа были задом наперёд). Не в моих привычках так просыпать. Как стыдно. Но сейчас не время думать об этом. Когда вернулась Акари‑сан и на сколько я переспал — слишком мелкие для этой ситуации мысли. Что важнее… Что важнее… — Акари‑сан, что ты сказала? Кладовая на первом этаже? У меня появилось плохое предчувствие насчёт этого. Кто там находится? Очень плохое предчувствие. Что происходит на этом острове? Ужасно плохое предчувствие. И это предчувствие наверняка верное. Тут вырабатывается закономерность. — Эй, проснись, Томо. — Хммм, добрутречка… Завяжешь мне волосы? Кунагиса сонно оторвала голову от подушки. У неё было удивительно довольное выражение лица, словно ей снился хороший сон. — Похоже, сейчас не самое подходящее для этого время. Она потёрла глаза. — А значит и умываться я не буду.

2 Открывающаяся внутрь дверь. С другой её стороны на животе лежала Аканэ‑сан, её тело было развёрнуто в нашу сторону. В результате был прекрасно виден поперечный срез, равно как и плоть, кости и вены, которые этот срез раскрывал. Это было нелепое напоминание о том, что в конце концов, человек — это всего лишь огромные комья органической материи. Да. Ещё одно обезглавленное тело. Как и в случае с Канами‑сан, голова была отделена от тела у самого основания шеи. На теле было платье. Дорого выглядящее, серое. Испорченное пятнами крови. Но даже если представить, что их не было бы, как и в случае с платьем Канами‑сан вчера, носить его всё равно больше некому. Комната была абсолютно пуста. Я прожил здесь три дня. Аканэ‑сан не протянула и ночи. Комната была пуста. Тут были только деревянный стул возле стены, домовой телефон на стене, футон, пара книг, которые Аканэ‑сан, должно быть, принесла с собой, да торшер. — Дверь была заперта, так? — спросила Ириа‑сан. — Так, Хикари? — Да, — её голос дрожал. Я посмотрел на неё и увидел, что она сама тоже дрожит. — Она точно была закрыта. Без сомнений. — Ну а что насчёт окна? Со словами Ирии‑сан я поднял взгляд. В самом верху стены напротив двери, где мы все стояли, прорублено прямоугольное окно. Но оно предназначено только чтобы пропускать солнечный свет и свежий воздух. Но чтобы кто-то пробрался внутрь или наружу, оно слишком уж… Оно было открыто. У окна была задвижка, которую можно открывать и закрывать изнутри комнаты. И если подумать, то при некотором усилии человек может пролезть через окно. Но всё же. — Слишком высоко, — сказал я, ни к кому в особенности не обращаясь. Пролезть внутрь через это окно — всё равно что прыгнуть на со второго этажа, а пролезть наружу и того сложней. Невозможность войти и выйти из этой комнаты и стала решающим моментом при выборе комнаты. Иными словами, окно неприступно. Однако. Другой возможный путь проникновения был закрыт. Это тупик. Ещё одна закрытая комната. Второе обезглавливание. Два обезглавливания, две запечатанные комнаты. Стоявшая рядом Кунагиса издала жалобный стон. Я хотел что-то сказать, но не произнёс ни слова. Перед нами на полу лежало обезглавленное тело женщины, которую мы все подозревали в убийстве. Какие можно подобрать слова к сложившейся ситуации? Головы нигде не было. Это значит, что это точно не случайная смерить и не самоубийство. — Ладно, похоже, нам есть что пересмотреть, — наконец сказала Ириа‑сан. — Прошу всех собраться в столовой. Хикари, запри комнату. И снова первой ушла Ириа‑сан. Рэй‑сан бесшумно последовала за ней. — Есть что пересмотреть? — тяжело повторил я. Да, так и есть. Все наши мысли и предположения, высказанные до этого, должны быть забыты. И ещё, похоже, нам нужно рассмотреть множество новых деталей. — Значит, серийное убийство, да? Было ужасно тяжело это сказать. Серийное убийство. Я запер Аканэ‑сан как раз чтобы этого избежать. А в итоге она стала следующей жертвой. Да уж, создали мы тут безопасную ситуацию. Что, чёрт возьми, я думал, должно будет случиться? Чего я ждал от человека, который убивает людей и отрезает им головы? Наверное, здравого смысла и стратегического мышления, ну, человеческого мышления. Я так расслабленно себя чувствовал. Абсолютно спокойно. Очень гордился собой. Я помешал убийце сделать что-либо. Я был так уверен. Увлечён. Хвастлив. Слова, которые Аканэ‑сан сказала прошлой ночью, вернулись в мою голову. Слова, которые она мне оставила. Можно ли это простить? — Это всё абсурд, ну правда. Я развернулся на пятках и ушёл с места преступления. И тогда я увидел Яёй‑сан краешком глаза. Она была чрезвычайно бледна. Даже больше, чем вчера. Полагаю, ничего удивительного от человека, увидевшего два безголовых трупа за два дня. Это не на свинину с курицей смотреть. И всё же, было в ней что-то… и тут Яёй‑сан заметила, что я на неё смотрю, и поспешила в столовую, словно пытаясь от меня скрыться. Я удивился, с чего бы это, но тут Кунагиса потянула меня за руку. — И‑тян, пойдём уже. Ириа‑сан устала всё время ждать. Все уже ушли, нет смысла тут торчать. Я кивнул. Пересмотреть некоторые вещи, а некоторые — рассмотреть. И вот, утро пятого дня обернулось полнейшим дерьмом.

3 Открывающаяся внутрь дверь. С другой её стороны на животе лежала Аканэ‑сан, её тело было развёрнуто в нашу сторону. В результате был прекрасно виден поперечный срез, равно как и плоть, кости и вены, которые этот срез раскрывал. Это было нелепое напоминание о том, что в конце концов, человек — это всего лишь огромные комья органической материи. Да. Ещё одно обезглавленное тело. Как и в случае с Канами‑сан, голова была отделена от тела у самого основания шеи. На теле было платье. Дорого выглядящее, серое. Испорченное пятнами крови. Но даже если представить, что их не было бы, как и в случае с платьем Канами‑сан вчера, носить его всё равно больше некому. Комната была абсолютно пуста. Я прожил здесь три дня. Аканэ‑сан не протянула и ночи. Комната была пуста. Тут были только деревянный стул возле стены, домовой телефон на стене, футон, пара книг, которые Аканэ‑сан, должно быть, принесла с собой, да торшер. — Дверь была заперта, так? — спросила Ириа‑сан. — Так, Хикари? — Да, — её голос дрожал. Я посмотрел на неё и увидел, что она сама тоже дрожит. — Она точно была закрыта. Без сомнений. — Ну а что насчёт окна? Со словами Ирии‑сан я поднял взгляд. В самом верху стены напротив двери, где мы все стояли, прорублено прямоугольное окно. Но оно предназначено только чтобы пропускать солнечный свет и свежий воздух. Но чтобы кто-то пробрался внутрь или наружу, оно слишком уж… Оно было открыто. У окна была задвижка, которую можно открывать и закрывать изнутри комнаты. И если подумать, то при некотором усилии человек может пролезть через окно. Но всё же. — Слишком высоко, — сказал я, ни к кому в особенности не обращаясь. Пролезть внутрь через это окно — всё равно что прыгнуть на со второго этажа, а пролезть наружу и того сложней. Невозможность войти и выйти из этой комнаты и стала решающим моментом при выборе комнаты. Иными словами, окно неприступно. Однако. Другой возможный путь проникновения был закрыт. Это тупик. Ещё одна закрытая комната. Второе обезглавливание. Два обезглавливания, две запечатанные комнаты. Стоявшая рядом Кунагиса издала жалобный стон. Я хотел что-то сказать, но не произнёс ни слова. Перед нами на полу лежало обезглавленное тело женщины, которую мы все подозревали в убийстве. Какие можно подобрать слова к сложившейся ситуации? Головы нигде не было. Это значит, что это точно не случайная смерить и не самоубийство. — Ладно, похоже, нам есть что пересмотреть, — наконец сказала Ириа‑сан. — Прошу всех собраться в столовой. Хикари, запри комнату. И снова первой ушла Ириа‑сан. Рэй‑сан бесшумно последовала за ней. — Есть что пересмотреть? — тяжело повторил я. Да, так и есть. Все наши мысли и предположения, высказанные до этого, должны быть забыты. И ещё, похоже, нам нужно рассмотреть множество новых деталей. — Значит, серийное убийство, да? Было ужасно тяжело это сказать. Серийное убийство. Я запер Аканэ‑сан как раз чтобы этого избежать. А в итоге она стала следующей жертвой. Да уж, создали мы тут безопасную ситуацию. Что, чёрт возьми, я думал, должно будет случиться? Чего я ждал от человека, который убивает людей и отрезает им головы? Наверное, здравого смысла и стратегического мышления, ну, человеческого мышления. Я так расслабленно себя чувствовал. Абсолютно спокойно. Очень гордился собой. Я помешал убийце сделать что-либо. Я был так уверен. Увлечён. Хвастлив. Слова, которые Аканэ‑сан сказала прошлой ночью, вернулись в мою голову. Слова, которые она мне оставила. Можно ли это простить? — Это всё абсурд, ну правда. Я развернулся на пятках и ушёл с места преступления. И тогда я увидел Яёй‑сан краешком глаза. Она была чрезвычайно бледна. Даже больше, чем вчера. Полагаю, ничего удивительного от человека, увидевшего два безголовых трупа за два дня. Это не на свинину с курицей смотреть. И всё же, было в ней что-то… и тут Яёй‑сан заметила, что я на неё смотрю, и поспешила в столовую, словно пытаясь от меня скрыться. Я удивился, с чего бы это, но тут Кунагиса потянула меня за руку. — И‑тян, пойдём уже. Ириа‑сан устала всё время ждать. Все уже ушли, нет смысла тут торчать. Я кивнул. Пересмотреть некоторые вещи, а некоторые — рассмотреть. И вот, утро пятого дня обернулось полнейшим дерьмом. 3 — Это было в два часа утра, — сказала Хикари‑сан. Столовая. Круглый стол. Но нас на два человека меньше, чем было два для назад. Экстраординарная Художница Ибуки Канами и одна из Семи Дураков Сонояма Аканэ. Нет больше переругивающейся парочки. Их больше нет в живых. — В мою комнату позвонили по телефону… Это была Сонояма‑сан. Она сказала, что забыла в своей комнате книгу и хотела, чтобы я её принесла. — А дальше? — спросила Ириа‑сан. — Полагаю, ты так и сделала? — Да, — кивнула Хикари‑сан. — Это была довольно старое издание Бакаити * Мусянокодзи. — Это не особенно важно. Значит, в это время Аканэ‑сан ещё была жива, так? И голова была на месте? — Да, тогда она ещё была жива, — отчётливо произнесла Хикари‑сан. А это значит, что Аканэ‑сан была убита после двух ночи. Я полагал, что это последним видел Аканэ‑сан в живых, так-то слегка удивился. По правде, не думаю, что я по сути «видел» её, поскольку мы всего лишь говорили через закрытую дверь. Видимо, её тело нашли часов в девять утра. В это время она обычно просыпается и выходит к завтраку, так что Хикари‑сан забеспокоилась, когда Аканэ‑сан не позвонила, и вот вышла, что это она обнаружила тело. Сначала она подумала, что Аканэ‑сан попросту проспала, поскольку находилась в новом месте. Но реальность приготовила кое-что иное. В любом случае, если верить показаниям Хикари‑сан, то убийство произошло в семичасовом промежутке. На момент обнаружения было видно, что убита Аканэ‑сан была не только что, так что похоже, что убийство состоялось посреди ночи. — Ну ладно, — сказала Ириа‑сан, оглядывая сидящих за столом. — Давайте проверим алиби, как мы делали это вчера. Звучало это так, словно она играет в какую-то игру. Не буду утверждать, что могу судить, что творится в душе Ирии‑сан, но во всяком случае, в её голосе не было чувства сожаления или печали. Не важно, что произошло и кто что сделал, это произошло не с ней. Вот и всё, что там было. — В этот раз у меня нет алиби, — решил я взять быка за рога, раз все молчат. — Хикари‑сан приходила в нашу комнату около десяти или одиннадцати, вроде. Но затем мы с Кунагисой отправились в постели и уснули. — Вы спали в постели вместе? — поддразнила Ириа‑сан. — Да, конечно. «В постели» — это речевой оборот. Я спал на диване. — Но если вы оба спали, нельзя подтвердить, что кто-то из вас не выскользнул из комнаты посреди ночи. — Оу-оу, но меня можно вычеркнуть, — Кунагиса провела рукой поперёк шеи. — Кладовая находится на первом этаже, так ведь? А я не могу одна спуститься по лестнице. — Э-э?.. — Не только Ириа‑сан, все удивлённо вытаращились на Кунагису. Ну, пожалуй, кроме Маки‑сан, сидевшую с абсолютно непроницаемым видом, словно говоря «я это уже знала». Но всегда можно рассчитывать, что она станет исключением. — Поэтому я всегда беру с собой И‑тяна. Ага. Я приехал на этот остров не потому, что мне было скучно или интересно. Мне нужна была настоящая причина, чтобы быть здесь, а Кунагисе нужен был я. У Кунагисы был целый вагон уникальных черт и особенностей, которые делали повседневность опасной для жизни, но среди них было три самых главных, а среди этих трёх особенно выделялась одна: она не может справляться со значительными перемещениями по вертикали сама. Это правило. Думаю, это скорее можно назвать непоколебимым, обязательным, подсознательным правилом, засевшем глубоко у неё в голове, нежели чем «чертой». Если неудачно надавить, оно откроется, и она будет кричать и визжать, и не позволит до себя и пальцем дотронуться. Точно так же было много лет назад. Мне было интересно, исцелилась ли она от этого, но, похоже, не так-то просто от этого избавиться. — Правда? — удивление не сходило с лица Ирии‑сан. — Но я впервые об этом слышу. — Ну, это не то, о чём будешь болтать на каждом шагу. Но если вы за мной наблюдали, могли заметить, что за всё время на этом острове я ни разу не спускалась и не поднималась по лестнице одна. Я всегда сопровождал её на трапезах, в остальное время она запиралась в своей комнате. Кунагиса Томо. — Теперь, когда вы сказали об этом, да, этот парень всегда заходил за вами в комнату. Но мы всё равно никак не можем это доказать — У нас есть медицинская справка. Это, так сказать, психическое расстройство. Так что, думаю, алиби Кунагисы мы можем подтвердить. Но не моё. Ириа‑сан обдумывала это некоторое время, но затем свернула ход своих мыслей. — Ну, а что у Химэны‑сан? — Я пила всю ночь в своей комнате, — она посмотрела на Синъя‑сана. — Вместе вон с тем замечательным джентльменом. — Это так, Сакаки‑сан? — Ну, не скажу насчёт джентльмена, но в остальном так, — он подмигнул Маки‑сан. — Сначала не хотел особо её беспокоить, а в итоге остался пить на всю ночь. А значит, это уже вторая ночь подряд, когда они пьют. У них должна быть невероятная стойкость. А может, это не тот случай для Синъя‑сана. Может, он просто не мог оставаться трезвым после потери Канами‑сан. Могу представить, как она была для него важна. Он учил её рисовать, поднял даже выше своего уровня. Она была особенной. Её существование было для него важно. — Мы особо не напивались, так что можем подтвердить алиби друг друга, — сказал Синъя‑сан. — Да, это было около часа ночи. Я никак не мог заснуть… ну, понимаете, из-за всего, что случилось, так что я пошёл в гостиную, а там была она. Затем мы пошли в её комнату и были там до утра. Ага. Так вот, что он имел в виду. Но да ладно, в любом случае, они были в её комнате, это факт. У них обоих есть твёрдое алиби. — Я всё это время спала, — сказала Яёй‑сан, даже до того, как её спросили, будто мы шли в каком-то порядке. — У меня совсем нет алиби. Но, пожалуй, по крайней мере Хикари‑сан может подтвердить, что я встала в шесть, а она помогала мне готовить завтрак. Почему-то она говорила, глотая звуки, и подняла взгляд, чтобы посмотреть на реакцию Ирии‑сан. Было в ней что-то не так, и что-то в её странном поведении волновало меня. Сложно объяснить, но что-то привлекло моё внимание. Я просто не знал, что именно. — Хмм. А что насчёт тебя, Хикари? — спросила Ириа‑сан. — Ну, я отнесла книгу Сонояме-сан в два часа ночи, затем легла спать. Так что у меня нет алиби до того момента, когда я встала. — Понятно… О, наверное, мне и про себя надо рассказать. Всю ночь мы с Рэй разговаривали у меня в комнате. Мы обсуждали, что делать дальше, и что рассказывать, когда приедет Айкава‑сан. Так, Рэй? Рэй молча кивнула. — После обеда я спала, так что ночью никак не могла заснуть. К моменту, когда мы закончили разговор, уже наступило утро, так что я решила, что слишком поздно пытаться заснуть, и затем… ну, всякие дела, а затем, наконец, завтрак. Думаю, алиби твёрдое, а? Почему-то Ириа‑сан смотрела на меня, пока говорила. Это был вызывающий взгляд. Я пожал плечами. — Да, разумеется. Так когда вернулись Тэруко‑сан и Акари‑сан? — Около девяти, — сказала Акари‑сан, совсем недавно влетевшая в меня в Кунагисиной комнате. К этому моменту она совсем пришла в себя, но смотреть мне в глаза она не хотела. — Девяти? Кстати говоря, чуть ранее она сказала что-то странное. «Я так устала от всего происходящего», или то-то вроде того. Но от чего именно она «устала»? Как ни смотри, а в тот момент в её поведении было нечто странное. Что-то говорило, что это относится не только к смерти Канами‑сан. — Что же, полагаю, это означает, что у Акари и Тэруко есть алиби, так? А значит… — сказала Ириа‑сан. — Алиби есть у Сакаки‑сана и Химэны‑сан, далее у меня и Рэй, а также у Тэруко и Акари. И, пожалуй, у Кунагисы тоже. Всего семеро. А с другой стороны нахожусь я сам, Сасироно Яёй и Тига Хикари. У наст троих нет алиби. Но как ни важен вопрос, у кого есть алиби, сейчас есть ещё кое-что важней. — Эм, Хикари‑сан? — Да? — она посмотрела в мою сторону. — Может, я говорю о незначительных вещах, но можешь вспомнить, когда ты в два часа относила в кладовую книгу, было ли открыто окно? Она несколько мгновений смотрела в пустоту, пока обдумывала вопрос. — Кажется, оно было закрыто, — ответила она. — Понятно. А его легко открыть? — Да. Оно предназначено для вентиляции, так что если просто сдвинуть задвижку — нужно согнуть её вот так — можно легко открыть и закрыть окно. Но это только изнутри. Снаружи этого никак не сделать. — Понятно. Это трудное развитие. Очень трудное. Окно на высоте более трёх метров. Без лестницы до него буквально никак не вскарабкаться, и ещё сложнее пробраться внутрь. Иначе говоря, у нас ещё одна загадка «запечатанной комнаты». — Ладно, тогда скажи мне, что у вас с ключами? Есть ли копии? — У меня только один ключ. Копий его нет. Она выглядела обеспокоенно. Что вполне естественно. Из нашего разговора следует, что единственной, кто вообще теоретически мог бы совершить преступление, была она. Если просто объективно посмотреть, то это самый напрашивающийся ответ. Но я не был намерен указывать на это. Я не хотел создавать ещё один несчастный случай, как с Аканэ‑сан. — Что это за замок? — Самый обычный. Поворачиваешь ключ, выдвигается задвижка. Я не знаю, как он правильно называется… — И ты точно заперла дверь ночью? — Да, заперла. Совершенно точно. Я даже несколько раз проверила, — ответила она с несколько обиженным выражением. — Совершенно точно. — Понятно. Она честная девочка. До такой степени, что жить ей становится сложно. Увидев её в таком состоянии, для меня стало ясно, что она точно не убийца. Если бы она была убийцей, она бы не стала добавлять себе неудобств, раскрыв, что она ходила к Аканэ‑сан посреди ночи. Каждый может до этого додуматься. Конечно, нельзя совсем отбрасывать мысль, что она придумала всё это, чтобы всех одурачить. Такой довод можно привести в любой миг. Я продолжил расспросы. — И больше никого не было в комнате, когда ты вошла? Может такое быть, что кто-то прятался в темноте или что-то ещё? — Ну, я больше никого не почувствовала в комнате, но… — она наклонила голову, как будто не вполне поняла цель моего вопроса. — Не могу сказать точно. В общем-то, я не входила в комнату. Я отдала ей книгу у двери. — Тебе не было страшно? — внезапно спросила Яёй‑сан, её голос был слаб. С расстроенным выражением лица она продолжила, — То есть, разве мы все не решили, что убийцей может быть Сонояма‑сан? А ты пошла к ней одна, посреди ночи. Тебе не было страшно? — Нет, совсем нет, — поколебавшись секунду, ответила Хикари‑сан. — Я не считала, что Сонояма‑сан — убийца. — Почему нет? — отчего-то Яёй‑сан странно приставала к Хикари‑сан. — Откуда такая уверенность? — Эм, ну… — Хикари‑сан обеспокоенно посмотрела на меня. А, это из-за её вчерашнего разговора с Кунагисой. В самом деле, после такого разговора нет особенной нужды подозревать именно Аканэ‑сан. Я думал о разном, пока между девушками происходил разговор. Но я не мог ничего выцепить. Мне казалось, что если что-то и случилось, то это было около двух часов ночи, когда Хикари‑сан относила книгу, но выслушав её, я решил, что совсем не обязательно. Что же теперь делать? Как продолжать? — Мне не кажется, что комната совсем уж запечатана. В конце концов, окно всё же открыто, — сказала мне Ириа‑сан. — В этом смысле её нельзя назвать «запечатанной». — Но в комнату через окно ни войти, ни выйти. — В комнате есть стул, так? Можно же дотянуться до окна, если на него взобраться. — Не думаю. Даже если вытянуться и подпрыгнуть, не думаю, что можно дотянуться. Синъя‑сан тут выше нас всех, и мне кажется, что даже он не дотянется. — Вот как? Значит, комната Ибуки‑сан была запечатана рекой краски, а в этот раз перед нами встаёт проблема высоты… — раздражённо вздохнула Ириа‑сан, вытягивая руки. — И обе женщины обезглавлены. Да, есть такое дело. Убийца отрубил головы Канами‑сан и Аканэ‑сан. И это тоже загадка. Нет причин подозревать подмену тел, но тогда какой смысл отрезать людям головы? Или это можно списать на странный случай? И ещё, в том, что убийца забрал с собой голову, нет никакого смысла. Разумеется, всегда есть вероятность, что убийца отрезал голову специально для того, чтобы забраться её с собой, но что вообще можно делать с отрезанной человеческой головой? А этот вопрос приводил ещё к одному: почему вообще этих женщин убили? У меня нет предположений. В этом деле полно вещей, которых я просто не понимаю. Это всё безнадёжно и бессмысленно. Чёрт возьми. Когда я стал таким тупым? — Хм… Если смотреть объективно, больше всех под подозрением тут Хикари, — внезапно сказала Ириа‑сан. Хикари‑сан вздрогнула. — Э? Ой, эм, я… — У Хикари был ключ, и она среди трёх людей без алиби. Если через окно нельзя пролезть ни внутрь, ни наружу, остаётся только дверь, так? У троих людей нет алиби, но лишь у одного из них был ключ. — Подождите секундочку, — прервал я монолог Ирии‑сан. — Так не пойдёт. Это не честное предположение. — Предположение? Я думала, подходящим словом будет «аргументация». Хикари‑сан смотрела на наши взаимодействия с обеспокоенным выражением. Она не знала, что и сказать. — Это как с Аканэ‑сан вчера. Глупо приходить к заключению, основываясь на исключении и избирательном мышлении. Я не стану называть это глупостью, но мне кажется, что мы что-то упускаем. — Любопытно. Так ли это? Лично я так не думаю. — Это мышление привело к тому, что я запер Аканэ‑сан как главную подозреваемую. И вот он, результат. Вот какой результат, Ириа‑сан. Ничего не могу сказать относительно того, что уже сделано и прошло, но я отказываюсь совершать ту же ошибку ещё раз. Вы понимаете, да? Теперь слишком опасно оставаться одному. — А теперь ты скажи мне, — улыбаясь, произнесла она. В других обстоятельствах улыбку можно было бы назвать красивой. — разве это не ты предложил заключить — о, прости, изолировать — Аканэ‑сан? — Верно. С этим фактом я спорить не намерен. Это я предложил её запереть, и теперь это мой долг — противится таким предложениям. Если я должен понести ответственность за то, что произошло, убедившись, что такое больше не повторится, я принимаю эту ответственность. На данный момент ещё рано говорить, кто убийца. Мы всё ещё не думаем над тем, над чем должны подумать. Маки‑сан широко зевнула. Возможно, потому что не спала уже два дня, а может, потому, что ей наскучил разговор. Скорее всего сразу из-за обоих вещей. Она всего лишь наблюдатель. — Ну и всё же я думаю, что больше всех под подозрением Хикари. В словах касательно служанки, с которой они сосуществовали под одной крышей многие годы, не было ни капли сочувствия. Она была абсолютно лишена сентиментальности. Она говорила ледяным голосом человека, просто озвучивающего факты как они есть, не добавляя эмоций, ничего. Кажется, я знал. Ответ на вопрос, который Кунагиса вчера задала. Причину, по которой эту женщину изгнали из семейства Акагами. Акагами Ириа. В общем и целом, в этом мире всё было для неё едино. Всё было лишено ценности. И вот она ищет что-нибудь ценное, и, не в состоянии это найти, может безо всяких сожалений избавиться от чего угодно. Мне было интересно, что же она сделала. Я предполагал, что она что-то сделала. Но на самом деле, возможно, это было неверное предположение. Может, дело не в том, что она сделала что-то неправильное, а то, что она просто не могла быть частью семейства Акагами. И даже больше, может, это не семья избегает её, а вовсе даже наоборот. Этого нельзя отрицать. И тогда я подумал, что вообще-то это она должна поддерживать Хикари‑сан. — Что же, тогда сделаем так, — предложил я, не глядя на Ирию‑сан. — Можно утверждать, что теперь небезопасно находиться в одиночестве. Поэтому давайте разделимся на команды. С этим не будете спорить, Ириа‑сан? Не думаю, что мне нужно объяснять смысл создания команд, так? Так просто безопасней, чем ходить одному. И так мы всегда сможем приглядывать друг за другом. И раз уж я защищаю Хикари‑сан, я буду с ней в команде. Она, Кунагиса и я — вот будет Команда А. Что скажете. — Хмм, любопытно, — похоже, Ириа‑сан действительно была впечатлена. — А ты умнее, чем кажешься, а? Команды, да? Ну что же, вполне естественно будет объединиться с Рэй, Акари и Тэруко. А в команде Цэ будет Маки‑сан, Синъя‑сан и Яёй‑сан. Алиби Маки‑сан и Синъя‑сана подтверждены уже два раза подряд, так что Яёй‑сан может чувствовать себя спокойно. А даже если Яёй‑сан убийца, то будет двое против одного. Как вам это? — Что если мы все просто будем находиться гостиной, пока не прибудет Айкава‑сан? — спросила Хикари‑сан, глядя на меня с тем же обеспокоенным выражением. — Тогда никто не останется наедине, и убийца ничего не сможет предпринять. — Мы не можем так сделать. Хочешь сказать, просто оставаться тут? Не говори глупостей. Я говорил не только для Хикари‑сан, но для всех вообще. — Нам с Кунагисой есть, куда пойти.

4 Пока что мы решили закопать тело Аканэ‑сан. Как и в случае с телом Канами‑сан вчера, даже не стоял вопрос о том, чтобы оставить его лежать на полу. Всё равно Ириа‑сан не собирается вызвать полицию, так что мы решили сделать то, что считали нужным. Мы решили зафиксировать место преступления на цифровую камеру, как и вчера, а затем закопать тело в лесу в горах позади поместья, так что мы втроём вернулись в комнату к Кунагисе. Но наши планы в итоге были слегка изменены. — Ах! В тот миг, когда Кунагиса вошла в комнату, она испустила крик, эхом отразившийся от стен. Я заглянул внутрь и обнаружил причину. — Это… Ух… — Э, что за чёрт? — Кунагиса была нехарактерно голосиста. — Кошмар! Разрушено. Всё было разрушено. В её комнате царило разрушение. Все три её компьютера, два персональных и одна рабочая станция. Все они были разбиты на мелкие кусочки. — Уааааа! Да как это случилось?! — в неистовстве она подползла к совсем открытому, почти неузнаваемому месиву механических деталей. — Ужасужасужасужасужасужасужасужасужас! Это издевательство! Дьявольщина! На острове завелись тёмные силы! Это дьявол, И‑тян! Трагедия! Уаааа! Если говорить о человеке, то это сложный перелом и разрыв всех внутренних органов! Даже мониторы разбиты! Почему? Ах, эту клавиатуру сделать было нереально! Голографическая память! Бог мой, материнка! А что стало с… о мой бог, расплющены! Что это такое, чёрт возьми? Она вышла из себя. Словно выключателем щёлкнули. Для такой беззаботной девушки очень редкое состояние. Ну по крайней мере такой я её вижу впервые, с тех пор, как вернулся в Японию. — Зачем вообще такое делать понадобилось? Ох, слишком ужасно… И‑тян, И‑тян, И‑тян… Ну, что ты скажешь? — Просто кошмар, — даже если предположить, что кому-то эти компьютеры мешали, не нужно было заходить так далеко. Они были так сильно поломаны, что уже перебор. — Наверно, использовали что-то вроде арматуры. Не очень-то чистый метод разрушения. А может, это был топор или что-то ещё. — Зачем это сделали? Кто? Думаете, это убийца? — прошептала Хикари‑сан. Убийца? Быть может человек, убивший Канами‑сан и Аканэ‑сан, пытается создать ещё больше хаоса. Но в чём смысл? Что убийца получит, уничтожив оборудование Кунагисы? — Ох-ох, бедная я, бедная. Плакать хочется, — Кунагиса будто и вправду уже плакала. — Хех… Ну да ладно. Я отправила резервную копию себе домой. Но всё же, мне стольких трудов стоило всё это сделать. Не думала, что такое вообще возможно, пожалуй, в следующий раз надо делать материнку из небьющихся деталей. — Ого, резерв спешит на помощь, да? По крайней мере не потеряешь свои программы. Но на самом деле, это не такая уж и «помощь». Компьютеры Кунагисы — это не обычное оборудование, которым пользуются все профессионалы. Они все самодельные, и то, что снаружи, стоит даже больше того, что скрывается внутри. — Теперь мы даже не сможем посмотреть, что наснимали на камеру. Похоже, камеру и карту памяти тоже разбили. Ох, это слишком ужасно. Этот человек что думает, что деньги на деревьях растут? Я поразмыслил. — Эй, тебе ли говорить. Я прищёлкнул пальцами. Как и ожидалось, камеру разбивали очень тщательно. А значит, мотив преступника был кристально ясен. — Ясно, ясно. В этом есть смысл, — пробурчал я себе под нос. — Да, это удивительно легко понять. Он боится, что мы и дальше будем повсюду совать носы. — То есть? — спросила Хикари‑сан. — Вы знаете, зачем это сделали? — Угу, думаю, да. Ты же видела их вчера, так? Фотографии, снятые Кунагисой в студии, перенесены на жёсткий диск через ЮСБ. Знал ли об этом преступник или нет, он понял, что эти фотографии его обличают. Рабочую станцию и карту памяти он уничтожал, наверное, с особой тщательностью. Комната Канами‑сан. Эти фотографии. — Думаю, вот из-за чего это произошло. Мы никому не говорили про письмо от Ти‑куна, так что убийца про него не знал, зато все знали про фотографии. Плечи Кунагисы опали, когда она поняла это. — Эх. Я даже не озаботилась дополнительной защитой. Никогда не думала, что кто-нибудь прибегнет к такому. — В этой комнате нет замка, верно? — спросила Хикари‑сан. — Думаю, вам не повезло. Я потрепал Кунагису по голове. — Крепись духом. Думаю, это значит, что мы просто не можем сидеть и радостно ждать, пока появится этот детектив, — я положил ей руки на плечи и приобнял её. — Больше никаких игр, да? Мы не знали, кто преступник, и мотивов мы тоже не знали. Но в одном мы были уверены на все сто: этот засранец по своим личным причинам уничтожил что-то, что было дорого Кунагисе Томо. Этого простить нельзя. — А? Эй. Стойте, подождите минутку, — сказала Хикари‑сан, как будто что-то вдруг пришло ей в голову. — А кто это сделал? — Эм, убийца, так ведь? Сейчас мы не знаем, кто это. — Но мы же все были в столовой, а затем пошли прямо сюда. У кого было время, чтобы сотворить всё это? Ух ты. Мы находились здесь до прихода Акари‑сан. Затем мы пошли в кладовую, где произошло убийство, но там мы были последними. Все остальные уже собрались. Затем все вместе отправились прямо в столовую. Если всё было так… точнее, всё так и было. По логике, никто из нас не мог бы всё разрушить. — Очевидно, что это деяние человеческих рук, но ни у кого не было на это времени. Что за чёрт? В этом нет смысла. Ещё одна загадка на наши головы. Как запечатанная комната Канами‑сан и безголовая Аканэ‑сан. Нет. Это другое. Это загадка иного толка. Это стоит за пределами определения алиби и мотивов. Это не трюки и не хитрости. Это просто невозможно. А значит… — А значит, возможно, это ключ. Я посмотрел на Кунагису. Я посмотрел на Хикари‑сан. А затем я подумал. Если это ключ… То где, чёрт возьми, дверь?

5 Определив, что оборудование восстановлению не подлежит, мы продумали план дальнейших действий. И под этим я подразумеваю похороны Аканэ‑сан. Мы спустились в кладовую, перенесли её тело на большие носилки и направились в лес в горах позади поместья. Носилки в поместье были на всякий случай, но я сильно сомневаюсь, что они думали о таком случае. Нет… Быть может, думали. В этот раз мы хороним только тело, без спального мешка. Хикари‑сан взялась за носилки спереди, а я — сзади. Несмотря на хрупкое телосложение, её долгий срок работы служанкой явно сказался на силу её мышц. Кунагиса с лопатой шла вслед за нами. Так как я нёс носилки сзади, тело лежало как раз в поле моего зрения, прямо и по центру. И пусть я привык к такого рода вещам, это не самый приятный жизненный опыт. По пути я вспомнил, что ещё хотел спросить. — Хикари‑сан, а Аканэ была одета в эту же одежду, когда ты ночью относила книгу? — Да, одежда была та же, — ответила она. — Конечно же, и голова была на месте. Это не та шутка, над которой станешь смеяться. Слишком правдиво, чтобы смеяться. Цифровая камера не подлежала никакому ремонту, так что естественно, мы не смогли сделать снимки кладовой, в которой убили Аканэ‑сан. Наверное, именно на это и рассчитывал убийца. Разумеется, убийца над нами издевался. Но он или она слишком легкомысленно отнёсся к памяти Кунагисы. — Хммм. Хмммммммм. Если предположить, что убийца разбил всё, потому что не хотел, чтобы остались записи с места смерти Канами‑сан, то почему это? На фотографиях оказались конкретные улики? Я ничего такого не помню. В её голове хранятся заснято не только вчерашнее место преступления, но и кладовая, которую мы только что посетили, с такой же точностью, какую даёт цифровая камера. Одарённой Кунагису назвали не просто так. — Что-нибудь приходит на ум? — Угу. Тысячи вещей приходят. Я пытаюсь их как-то уменьшить. Эммм, ах, да… — Она принялась бормотать себе под нос. Когда она входит в такое состояние, лучше её не беспокоить. Я повернулся к Хикари‑сан. — Где мы её похороним, Хикари‑сан? — Пожалуй, в стороне от Ибуки‑сан. Не могу с этим не согласиться. Походив немного по горе, наконец мы нашли подходящее для могилы место, и я решил начинать копать. Вчера мужчин было вдвое больше, так что сегодня работа обещает быть утомительней. Я надеялся, что Синъя-сан сможет нам помочь, но увы, он в другой команде. И вообще, обыкновенному парню закапывание второй знакомой за два дня будет давить на нервы. Если только это не парень вроде меня. В таком случае в этом нет ничего особенного. — Так пойдёт. Я откинул волосы с лица. Будь сейчас лето, я бы вспотел как лошадь. Я вылез из ямы и опустил в неё тело Аканэ‑сан. Затем короткая молитва про себя. Не знаю, есть ли смысл в этом, но я решил, что пусть лучше будет, чем нет. «Вне зависимости от того, где и как я умру, или кто и почему меня убьёт, от меня ты и слова жалобы не услышишь». Последние слова Аканэ‑сан, обращённые ко мне. Но правду ли она сказала? Даже когда её вот так убили, она просто перешла на ту сторону, без единой жалобы? Для меня это невозможный подвиг. — Я искренне хотела бы, чтобы мы могли похоронить её вместе с головой, — сказала Хикари‑сан. — И Ибуки‑сан. Как вы думаете, почему убийца отрезает головы? — Это вопрос всей недели, пожалуй. Но приходим мы всё к тому же ответу. А именно, «я не знаю». Я подчерпнул лопатой немного земли и принялся закапывать тело Аканэ‑сан. Суставы завтра будут болеть, обязательно. Если у меня ещё будут умственные способности чувствовать боль, конечно. Никто не обещает, что я не стану следующей жертвой. Шансы не особо высоки, но и не невероятны. Серийный убийца. Может, на Канами‑сан и Аканэ‑сан всё и закончится. Согласно информации от старого приятеля Кунагисы, Ти‑куна, у этой парочки в прошлом есть какая-то связь, хотя я и не могу сказать, какого рода, так что вполне возможно, что все испытания уже позади. Но может думать так излишне оптимистично. И наконец, тело Аканэ‑сан было окончательно закопано. — Хикари‑сан, раз уж мы всё равно вышли наружу, можешь отвести меня куда-нибудь, откуда можно посмотреть на окно кладовой снаружи? — Конечно. Она пошла вперёд. Кунагиса последовала за ней, её голубые волосы развевались. Кстати, сегодня я не причёсывал её. Я решил заняться этим, когда мы вернёмся в комнату. Когда мы шли, Хикари‑сан повернулась ко мне, она смотрела очень серьёзно. — Спасибо вам большое. Не зная, о чём это она, я был ошарашен. — Утром вы за меня заступились. Я хотела поблагодарить. — О, ну, я заступился не потому что это была ты. Я просто терпеть не могу совершать те же ошибки вновь. И даже если забыть об ошибках, я просто ненавижу повторяющиеся вещи. — Может, именно поэтому у меня такая плохая память. — Ньяхаха, в этом весь ты, И‑тян, — по-детски рассмеялась Кунагиса. — Но на самом деле ты сделал так из-за Хикари‑тян, да? Потому что она расположена прямо посреди твоей страйк-зоны? — Что за моя «страйк-зона»? — Старше тебя, девушка, низкая, длинные волосы, худая, не носит колец и прочего, и даже одета в платье с фартуком. — Я никогда ничего не говорил про платья в фартуком. — Ещё девушки, одетые в джинсы снизу, и ни во что — сверху, девушки, похожие на библиотекарш, одетые в белую форму и носящие очки, готки, выше тебя ростом, одетые в олимпийки… — Не выставляй меня каким-то маньяком! Чёрт. Она слишком много болтает. Это да, Хикари‑сан и в самом деле абсолютно в моём вкусе. В плане скорости мне больше нравится порывистость характера Акари‑сан, но и против атаки «замедляющим шаром» Хикари‑сан я ничего не имел. У Тэруко‑сан же, наверное, есть что-то вроде магического шара исчезновения. Нет, это совсем какая-то бессмыслица. — Хех, — Хикари‑сан наградила меня неоднозначной улыбкой, приправленной смущением. — И всё же, я хотела бы поблагодарить вас. Госпожа может быть очень… строгой в такого рода вещах. К тому же, в отличие от вчерашнего дело с Соноямой‑сан, сейчас, кажется, убийцей и правда должна быть я. Даже я не могу избавиться от таких мыслей. По крайней мере, в случае с Соноямой‑сан, всё было обставлено как запечатанная комната, так что никто не мог быть убийцей. А в этот раз… — Больше не волнуйся об этом, Хикари‑сан, — я начал раздражаться, так что оборвал её на полуслове. — Ты уже отблагодарила меня, и уже показала свою искренность, так что не надо благодарить за всё подряд. — Но… — Если бы дела обстояли наоборот, ты же не оставила бы меня одного, верно? Я думаю, ты бы сделала то же для меня. — Но мне кажется, что если бы так было, то вы бы стали благодарить меня. Чёрт меня подери. А девушка упорна. — Кажется, это значит, что вы друзья, — сказала Кунагиса. — А мы в друзьях не сомневаемся. Именно поэтому я не думаю, что убийца — И‑тян. — Друзья? — она кивнула, переполняясь эмоциями. — У меня никогда не было друзей. Я всегда, сколько себя помню, была рядом с госпожой. — У меня тоже нет друзей. И у И‑тяна. Так что мы будем рады, если ты будешь нашим другом. Кунагиса взяла Хикари‑сан за руку. Одного этого вида было достаточно, чтобы на лицо выползла улыбка. Но по правде говоря, думаю, едва ли Кунагиса и Хикари‑сан продолжат дружить. С этого момента Ириа‑сан, скорее всего, ещё острее будет нуждаться в Хикари‑сан рядом с собой, а у Кунагисы тем временем в расписании запланировано возвращение домой. И когда она вернётся, Кунагиса вновь будет всё время торчать у себя дома. Кунагиса Томо одинокая девочка. Часто говорят, что гении абсолютно самодостаточны. Если так, то Кунагиса целиком попадает под определение. И, пожалуй, не могу анализировать ситуацию под другим углом, это я тут больше всех одинок. — Ох, вон оно. Окно. Я с минуту смущённо оглядывался. Никакого окна видно не было. — О, это что ли? — сказал я, указывая на единственное окно, которое я вообще видел, располагалось оно где-то на уровне груди. — Да, это оно. — Но его высота… — Оно находится высоко изнутри, но половина дома врыта в скалу, так-то… Слушая её, я заглядывал в комнату сквозь окно. Видно было небольшую лужицу крови, деревянный стул и дверь. Без сомнений, это та самая кладовая, в которой я спал, и в которой убили Аканэ‑сан. Ух ты. Так значит, часть усадьбы, в том числе и эта комната, врыта в скалу. — В таком случае, пробраться внутрь не так уж и сложно, а? — Но окно снаружи не открыть. И закрывается оно не только на задвижку, так что оно не откроется, если просто потрясти. — Ну, а как насчёт вероятности, что Аканэ‑сан сама открыла окно, и тем впустила убийцу? — спросила Кунагиса. — Ну, может, он постучал в окно, прося открыть. Ну, типа «есть кто дома?» — Сложно поверить, что Аканэ‑сан сделала бы что-то, что впустило бы убийцу. Я хочу сказать, это же Аканэ‑сан. К тому же, тут довольно высоко. Намного сильнее чувствуется, когда смотришь сверху. Я, скажем, точно бы не хотел прыгать из этого окна. Окно при открытии наклоняется, да и то не полностью, так что не похоже, что тут можно исполнить сбалансированный прыжок. И, похоже, если приземлишься неправильно, легко можешь сломать кость или даже умереть, если стукнешься головой. — Но даже если предположить, что Аканэ‑сан действительно случайно впустила убийцу, она могла бы легко позвать на помощь. Телефон бы прямо рядом с ней. — Быть может, на неё напали во сне?.. Ох нет, глупость сказала. Если бы она спала, она бы не смогла открыть окно, — сказала Кунагиса. — Да и кроме этого, как бы убийца выбрался наружу? Даже скалолаз-профи не вскарабкался по такой плоской стене. — Техее! Как ящерка, — Кунагиса просунула голову внутрь окна и осмотрелась. — О-ох, опасный прыжок, а? А может, у убийцы была верёвка? — Верёвка, да? Но поблизости нет деревьев, к которым можно было бы её привязать. Я осмотрелся. Может, лес вырубили, или тут всегда так было, но вокруг кроме травы ничего не было, не к чему привязать верёвку. — И знаешь, как по мне, спуск по верёвке тоже не самое простое дело. У меня есть некоторый опыт, но это чертовски сложно. Кожа сползает с ладоней и всё такое. — Нет, если надеть перчатки. — Ну, да, но я всё равно сомневаюсь, что так было. Он так же мог принести лестницу и просунуть её в окно. Скорее уж так было, — сказал я. — Но лестница не пролезет в такой маленький проём. Она застрянет посередине, и человек уже не пролезет. — Хм, возможно. Хикари‑сан, на острове где-нибудь есть стремянка? — Эм, нет… — А мог кто-нибудь её привезти с собой? — Не думаю. Я бы заметила, если бы у кого-то с собой было что-то столь большое. — А как насчёт верёвочной лестницы? Её можно легко спрятать в багаже, и в окне она не застрянет. — И‑тян, ты забываешь даже то, что сам говоришь? Если бы это была верёвочная лестница, её не к чему было бы привязать. Он мог воткнуть в стену какой-нибудь крюк, но тогда в ней осталась бы дыра. Насколько я вижу, все стены целы. Это так. Это здравый смысл, не то, что вообще стоит обсуждения. Но ради поддержания разговора мы всё равно обсуждаем. Ещё одно проявление «предустановленной гармонии». Я повернулся к Хикари‑сан. — Есть какие-нибудь мысли? — спросил я. — Или хотя бы наблюдения? — Хм-м, да ничего особенного… — сказала она, подойдя к окну. — Но допуская, что убийца прошёл не через дверь, то это единственный способ проникнуть внутрь, да? — Проникнуть внутрь… но может, ему вообще не нужно было проникать внутрь, — тут же предположил я. — Стул — вот он, а значит здесь, наверное, Аканэ‑сан сидела и читала. Может, убийца сделал из верёвки петлю, засунул её в окно, обернул вокруг шеи Аканэ‑сан, а затем приподнял её. И тем задушил её до смерти. Потом её дотянули до окна, где уже отрезали голову. Как вам такое? Невероятно, да? Но по крайней мере, дыр в теории нету. Убийце не пришлось бы пролезать в окно, да и вообще входить в комнату, и тем не менее, он мог её убить. Нет никаких дыр в этой… — Ох, нет, не пойдёт. — Почему нет? Мне это не кажется таким уж невероятным, — смущённо произнесла Хикари‑сан. — Если дело было так, то его мог бы сделать любой. — Люди не настолько лёгкие. Аканэ‑сан не такая уж и крошечная, для женщины. Рост её выше среднего, и на вид в ней килограмм шестьдесят. Вряд ли больше шестидесяти, но и не меньше сорока. Чтобы поднять её на такую высоту, нужна не только верёвка, но вдобавок и невероятная силища. Я бы точно так не смог сделать. Поднять на такую высоту человека при помощи всего пары рук — настоящий подвиг. — Синъя‑сан, пожалуй, среди нас сильнее всех, но у него есть алиби. И пусть даже он сильнее всех, всё равно это лишь относительно. Я не думаю, что он смог бы поднять человеческое тело один. Не говоря уже о том, что Аканэ‑сан всё время сопротивлялась бы. И пока она сопротивлялась бы, домовой телефон был бы как раз у неё под боком. Даже если бы она просто сбила его, кто-нибудь да понял бы, что происходит. Это не самый мудрый способ. — К тому же, в этом случае окно должно было быть открыто. Но стала бы она открывать окно, а затем садиться к нему спиной? Глупа она не была, даже наоборот. Она была бы более осмотрительна. В самом деле. Проклятие. Только мне показалось, что становится теплее, но всё ещё не на верном пути. У меня было неприятное ощущение, словно бы я в каком-то перекрученном измерении. Словно бы я пытался найти угол у окружности. Что-то совершенно точно было не так. Что-то было угнетающе безобразно. Да где блин я ошибаюсь? Чувствую себя так, словно мне дают отговорки. Огромные. — На ладно, давайте вернёмся в комнату. Тут больше не на что смотреть. Не то, чтобы в комнате было на что. Кунагиса, не желая, видимо, уходить, продолжала смотреть в окно ещё какое-то время, но наконец пошла вслед за мной. — Заметила что-нибудь? — Не-а, ничего особенного. Что важнее, я хочу есть. — Вот как? — Тогда пойдёмте обедать, — сказала Хикари‑сан. — Ага, — кивнул я. ↑ Бакаити — персонаж из «Учителя правды», наивный художник-самоучка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

День Пятый. Ложь

В версии с изображениями тут находится картинка. Тебе заняться больше нечем?

1 Ириа‑сан совсем освободила Хикари‑сан от обязанностей. «Вместо этого помогай Кунагисе‑сан и этому парню» — сказали ей. Мягкий способ сказать «Да ни за что не доверю работу по дому главному подозреваемому», ну или по крайней мере отчасти имелось в виду именно это. И вот, мы трое всё ещё были вместе, даже после того, как обед подошёл к концу. — Идите без меня, — сказал я двум девушкам, когда мы возвращались в комнату Кунагисы. — Я хочу ненадолго забежать к Ирии‑сан. Кунагиса, вот, держи. Я вытащил из кармана небольшой ножик и отдал его ей. — Вы ходите с чем-то таким опасным? — удивилась Хикари. — Юноша всегда хранит нож в сердце своём. — А девушка хранит пистолет, — пошутила Кунагиса, забирая нож. — Что же, пойдём, Хикари‑тян. — Но… — Ничего, ничего. Оставим это на И‑тяна, — Кунагиса полуговорила-полутянула Хикари‑сан за собой. Пока они вдвоём, у Кунагисы не возникнет проблем с подъёмом по лестнице. Это одна из причин, по которой в нашей команде три человека. — Что же, тогда пойдём. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я зашагал в сторону комнаты Ирии‑сан. Время просить ещё об одной «аудиенции». Я морально подготовился, затем глубоко вздохнул. Я постучал в толстую дверь, дождался ответа и вошёл. Внутри были Ириа‑сан и Рэй‑сан, а также Акари‑сан и Тэруко‑сан, чего, я думаю, стоило ожидать, раз уж они в одной команде. Они все сидели на диванах, элегантно потягивая чёрный чай. Акари‑сан смущённо избегала моего взгляда, словно стараясь сбежать. Она, наверное, жалела об утренней вспышке в комнате Кунагисы. Это вполне естественно, но я тут не знаю, что делать с тем, как открыто она со мной говорила. Рот Ирии‑сан медленно искривился в улыбку. — Что-то случилось, эм… м… как тебя. Это ты предложил работать в командах, а теперь ты тут один? В этом проблема, так ведь? Ты знаешь, в твоей команде Хикари, и… — Ириа‑сан, — перебил её я. — Эм, вы по-прежнему не планируете связываться с полицией, да? — Ни за что. Ледяной ответ. Крайне холодная, резкая реакция. Она просто изумительна. Вы и в правду чудесны, Акагами Ириа‑сан. — Честно говоря, я не думаю, что это хорошо, — сказал я. — Вы желаете чёрного чая? — Рэй‑сан. Не дожидаясь моего ответа, она встала и подошла к чайнику. Ириа‑сан посмотрела на неё так, словно это что-то должно значить, но затем вновь обернулась ко мне. — Если сейчас приедет полиция, ты и сам окажешься в весьма щекотливой ситуации, не думаешь? В конце концов, Аканэ‑сан была убита из-за твоих предположений. — Больше не важно, окажусь я в «щекотливой ситуации» или нет. Я родился, чтобы давать отговорки. Что важнее, а что насчёт вас, Ириа‑сан? Вас тоже могут убить, знаете ли. Что по этому поводу думаете? По приглашению Рэй‑сан, я уселся на свободное место на диване, рядом с Тэруко‑сан. Тэруко сан на меня даже не покосилась. Её бессмысленный взгляд был направлен в пустоту за её тёмными очками. Казалось, что у неё что-то не в то с фокусировкой. О нет, тут дело не в выравнивании. Они просто были не настроены на меня. Чёрный чай был неплох. Ириа‑сан долго молчала, прежде чем мне ответить, словно пытаясь запугать меня. — Что я думаю? Обо всей ситуации? Это ужасно. Это ужасное событие. Конечно, это не всё, что я думаю, но что, если я задам тот же вопрос тебе? Что ты думаешь? — Это опасная ситуация. У меня нет желания торчать тут с убийцей в наших рядах. А ещё у меня нет желания помещать в такую ситуацию Кунагису. Впрочем, я не знаю, что она обо всём этом думает. Без понятия. Но что до меня… — Хмф! Ты считаешь, что убийство — это ужасно? — Да, — тут же ответил я. — Я так считаю. Без вопросов. Какие бы причины там ни были, убийцы — это самые презренные люди. — Хмм. Тогда что ты будешь делать, если тебя будут убивать? То есть, если или убиваешь ты, или убивают тебя — что станешь делать? Сидеть и ждать смерти? — Наверное, я убью. Я не святой. Но с того момента я начну считать себя одним из презреннейших людей. Неважно, что за… что за человек это будет. — Похоже, что ты говоришь по собственному опыту, — Ириа‑сан наградила меня противной улыбочкой. Это была злая улыбка, идеально подходящая женщине с такой абсолютной властью, с таким ошеломительным превосходством. Кажется, она напоминает мне о ком-то. Ах да, Канами‑сан. Точно такая же «а ты не знал?» форма улыбки. Но почему улыбка негениальной Ирии‑сан так похожа на улыбку Ибуки Канами‑сан? — Считаешь, что убийство должно быть наказуемо? Но представь, ты кладёшь перед мышью еду, и каждый раз, когда она будет пытаться её съесть, мышь ударяет током. Как думаешь, что сделает мышь? — Мыши способны учиться, так что, они перестанут пытаться есть, наверное. — Наверно. Мыши способны учиться, так что они будут есть те куски еды, которые не под напряжением. — Люди не мыши. — А мыши не люди, — она хлопнула ладонями. — Боже, раз уж мы всё равно говорим об этом, ответь-ка мне на вопрос. Почему убивать людей не хорошо? Этот вопрос можно задать наивному ученику средних классов. Кажется, она не шутила. — Потому что это противозаконно, потому что проще быть в обществе, если в это веришь, потому что я не хочу, чтобы убивали меня. — Всё перечисленное как-то неубедительно. — Согласен. Так что вот мой ответ: причин нет. Чтобы убивать, причина нужна. Может, тебя достали, или же ты просто хочешь убить кого-то, но никто не убивает без причины. Но это не то, что будешь выбирать. Убить или не убить? Не это будешь выбирать. Об этой ерунде болтают лишь люди с комплексом Гамлета. В тот миг, когда начинаешь о таком задумываться, то перестаёшь быть человеком. Это я терпеть не могу благородных? Что за бред. — Убивать не хорошо, — сказал я. — Это абсолют. Причина не нужна. — Хм, вот как? — она совершенно неискренне кивнула. — Пожалуй, я могу понять, откуда всё это. Но если мы узнаем, кто убийца, то дело будет закрыто. Когда на остров приедет Айкава, мы узнаем, кто же это был. — Я не знаю этого Айкаву‑сана. — Но я знаю. Разве недостаточно? Акари, скажи ему, когда приедет Айкава‑сан. — Через три дня, — ответила Акари‑сан, всё ещё избегая на меня смотреть. — Мы попросили приехать раньше, чем планировалось. Так что… — Вот и ответ. Если узнаем, кто убийца, конечно, можешь уезжать. Ты на этом острове только потому, что ты под подозрением. Только по этой причине такой бесталанный и заурядный парень, как ты, здесь. Кстати говоря, у тебя самого нет алиби на момент смерти как Ибуки‑сан, так и Соноямы‑сан, так ведь? Клац. Я поставил свою чашку, ещё более чем наполовину полную, обратно на блюдце, специально вздохнул и медленно поднялся на ноги. — Прошу меня простить. Кажется, мы с вами говорим на совершенно разных языках. — Тэруко, проводи его до комнаты, — сказала Рэй‑сан сидящей рядом со мной Тэруко‑сан. — Так, чтобы он не был совсем один. Тебе ведь не сложно, так? Быстро кивнув, Тэруко‑сан встала с дивана. Я не совсем понимал, что под этим имела в виду Рэй‑сан или как на это реагировать, но несмотря на это Тэруко‑сан уже сама выдвинулась прочь из комнаты. Я поспешил за ней, оставляя комнату Ирии‑сан за спиной. Когда я вышел в коридор, Тэруко‑сан уже была далеко впереди. Какой сопровождающий станет идти впереди и убегать от гостя? Как обычно, я не могу понять, о чём она думает. И дело не только в том, что она всё делает в своём собственном темпе. Я ускорился, чтобы догнать её. Что важнее… Мой разговор с Ирией‑сан совершенно ни к чему не привёл. Чего-то такого я и ждал, но всё равно удивился, как быстро он зашёл в тупик. Похоже, Ириа‑сан очень доверяет этому Айкава‑сану. Но есть ли в мире такие удивительные детективы на самом деле? Надеюсь. Искренне надеюсь. Нет, я желаю. Молю. — Может, всё это тоже чепуха. Я ещё раз вздохнул. Я просто ещё разок попытаюсь. Не думаю, что получится многого добиться без помощи владелицы поместья. Хвастаться тут нечем, но я могу быть на удивление решительным. И я не умею проигрывать с достоинством. Совершенно не умею. Ни за что в жизни я не сдамся так просто. — Э-э? Кто-то что-то сейчас сказал? Могу поклясться, я слышал чей-то голос. Я огляделся, но в коридоре кроме нас с Тэруко‑сан никого не было. Наверное, это всё воображение. Мои уши меня обманывают. Возможно, я начал уставать. Хм-м… Нет. Это был голос. Что значит… Есть ещё всего одна, очень, очень невероятная возможность. Знаю, что, трезво говоря, это практически невозможно, но что ещё? Могло это быть? — Тэруко‑сан, ты что-то сказала? Случайно? Услышав мой вопрос, она остановилась. — Я сказала, что было бы лучше тебе просто умереть. Я не мог сказать ни слова. Впервые вообще она заговорила рядом со мной, и я никак не мог ожидать, что скажет она что-то вроде «было бы лучше тебе просто умереть». Это уж слишком. Она это серьёзно? А затем она повернулась и безмолвно уставилась на меня сквозь тёмные стёкла очков. Это был обвиняющий взгляд, и я, не удержавшись, вздрогнул. Мы постояли так немного, играя в гляделки, но поняв, что мне не хватит стойкости переглядеть её, я решил оставить это и пойти дальше. Когда я попытался пройти мимо, она схватила меня за руку и туго её сдавила. Сжатие. Словно бы электрический ток побежал по локтю. Не отпуская моей руки, она затащила меня в ближайшую комнату и захлопнула за собой дверь. Силой усадив меня на диван, она уселась так, что мы смотрели друг на дружку, и сняла очки. — Они просто для виду? — Они для того, чтобы нас можно было различать. Она подняла лицо. У неё был точно такой же голос, как у Акари‑сан и Хикари‑сан. Чистый, изумительный голосок. — Вот как? — Соврала. Мне просто не хотелось смотреть на твоё лицо. Я молчал. — Соврала. Мне просто хотелось посмотреть, как ты сделаешь такое лицо. — Я как-нибудь могу тебе помочь? Я не мог понять её намерений, так что зная, что в данной ситуации плохо будет идти на поводу, я попытался перехватить инициативу, задав вопрос. Но она просто осмотрела комнату, никак не отреагировав. — Дам тебе совет, — вдруг сказала она, всё ещё игнорируя мой вопрос. Словно бы она разговаривала с призраком за моей спиной. — Тебе лучше жить одному. Когда ты находишься среди людей, ты доставляешь им неприятности. Хуже всего было то, что без тёмных очков её было совершенно не отличить от Акари‑сан н Хикари‑сан. Слышать такое не только от Маки‑сан, но теперь и от неё, было весьма неприятно, по правде говоря. Словно бы меня предали. — Человеку, который только и делает, что донимает других, должен совсем перестать быть человеком. Если ты не можешь это сделать, тебе нужно жить одному. Вот, что я думаю. — Почему ты так говоришь? — Но я такая же. Ясный ответ. Выражение её лица ничуть не изменилось. Даже не вздрогнула. — Но ты живёшь здесь, с другими людьми, и… — Мы перестали быть людьми. Мы. А кого это вообще включает? — Этим утром, Акари тебе нагрубила. Я извиняюсь, — она сменила тему без перехода. И её отсутствие выражения лица и тон совершенно не изменились. — Почему ты извиняешься? — Это была я. — Э-э? Она продолжила, не обращая внимания на моё смущения. — Это была не я по сути, но тело было моё. Мы втроём занимаем все три тела. У каждой из трёх есть по три личности, и у каждой из трёх есть общие личности и память. Так что хотя утром кричала на тебя Акари, на самом деле тело было моё. — Ты врёшь. — Да. Она ничуть не изменилась в лице. Да что такое с этой девушкой? Она продолжает и продолжает поражать меня. Совсем не понимаю, к чему она всё это? — Ну ладно, кончаем милую болтовню. Она думала, что это лишь болтовня. — Перейдём к делу. Не думаю, что это умно, всё болтать и болтать про полицию рядом с госпожой. Она может долго терпеть, но у каждого есть свой предел. — И всё же, почему Ириа‑сан так упрямится? Говорит, что хочет, чтобы всё было спокойно, но не могу не думать, что тут что-то большее. И разве тут всё ещё спокойно? Кажется, её ничуть не заботит спокойствие. — Ты правда хочешь знать? — Хочу. Тэруко‑сан встала. Она подошла ко мне. Прижалась ко мне. Вцепилась в меня. Всё её тело было на мне. — Потому что… Какой преступник любит полицию? — сказала она с абсолютно отсутствующей интонацией. — Вот почему. На несколько секунд я просто потерял дар речи, не вполне понимая, о чём это она. — Конечно, тебе любопытно, почему госпожа на этом острове. — Ну, с характером, как у неё… — Она допустила ошибку. Деталям она внимания не уделяла, так что я не понимал, куда движется наш разговор. Как у тройняшек, выросших в абсолютно одинаковых условиях, может быть такой разный характер? Это и правда похоже на расстройство множественной личности. — Э-э? Что значит «допустила ошибку»? — Кунагиса‑сан не переносит резкого движения по вертикали. Поэтому ты и здесь, верно? — Да, всё верно, — думаю, слово «лесть» ей незнакомо. — А что-то не так? — У госпожи всё наоборот, — выразительно произнесла она. Практически словно читая по сценарию. И довольно сухо читая. — И поэтому она на этом необитаемом острове. Она тут же продолжила. — Видел ли ты левую руку госпожи? Если бы ты увидел все эти шрамы на запястье, ты бы тоже понял. Шрамы… на запястье? Насколько её голос был сухим и монотонным, настолько же он был серьёзным. — Это называют синдромом повреждения. Думаю, даже ты слышал о нём? Синдром повреждения. Наверное, она говорит о DLLR синдроме. И правда, я о нём слышал. Форма аутизма, при которой человек просто не может жить, не причиняя вреда — себе, или кому-то ещё. Если точнее, то это крайность расстройств аутистического спектра. В любом случае, это исключительно плохой, невероятно неприятный, чрезвычайно ужасный тип психического расстройства. * Во время обучения в программе я где-то о таком читал, но лично такого никогда не наблюдал, хотя знал кое-кого, кто имел с этим дело. Как он говорил, «человек, который может убить, не испытывая при этом совершенно никакой вины — вот это страшно». Воистину страшно. И она говорит, что Ириа‑сан — такая? Но DLLR синдром — такое редкое состояния, что сам факт его существования поставлен под большое сомнение. Это довольно сильное компульсивное состояние, так что, по общему мнению, невероятно редкое. В Японии не было ни единого случая, и даже в Штатах таких людей можно по пальцам пересчитать. Но, наверное, тут снова в деле закон больших чисел. — Тэруко‑сан, это… — Мы сёстры-тройняшки, а у госпожи есть сестра-близнец, госпожа Одетта. Илиада и Одиссея. Это что-то объясняет. — Вот как? И что сейчас с её сестрой? — Она мертва. — Ты ведь серьёзно, да? — Я серьёзно, — сказала она. — А убила госпожу Одетту никто иная, как госпожа Ириа. Ты понимаешь? Ты понимаешь, что это значит? Ты ухватил суть этого? Это значит, что ты оскорбляешь госпожу своим грязным ртом. «Убийство достойно только презрения, не важно, по какой причине», да? — Я не хотел специ… — Твои намерения в данной ситуации не важны. В любом случае, полагаю, теперь ты понял, почему она не вызывает полицию? Если понял, то возвращайся в свою комнату. И прекрати поднимать волну. И без дальнейших колебаний она поднялась с дивана. По её позе я понял, что разговор окончен. Но ох-ох, Тэруко‑сан… «Не поднимай волну»? Это моя фраза. — Тэруко‑сан! — непроизвольно бросил ей вслед. Вопреки моим ожиданиям, у двери она резко остановилась. — Что? — Вот… Вот… Воооооот… — Вот… Скажем, есть ребёнок, который прожил первые десять лет своей жизни в запертом подвале, без какого-либо общения с людьми, даже с себе подобными. Можешь представить, каким вырастет этот ребёнок? Она не ответила. Естественно, я не ждал полноценного ответа. Я просто решил, что попробую спросить. Вот эта девушка. Эта тихоня, вечно мрачная, живущая в тишине. Для меня она была как… — Мы с тобой абсолютно разные, — сказала она довольно резко. Она словно бы читала мои мысли. Говорила, даже не оборачиваясь назад. — Не смей даже как-то сравнивать меня с собой. Это отвратительно, от этого тошнит, это жутко неприятно. — Печально слышать. — В мире нет кого, кто был бы похож на тебя. Не только здесь, во всём мире. Если хочешь, могу сказать проще: ты просто отклонение. — А этого я не как не ожидал услышать, особенно от тебя. — Приходится мне это говорить, потому что больше некому, — она не оборачивалась, и всё так же продолжала: — Кажется, ты до сих пор не можешь понять, почему Химэна‑сан так к тебе пристаёт, но ответ очевиден. Просто она видит, что творится у тебя в голове. Никто не любит мерзкое. Э. — Я говорю, что ты мерзкий. — Не нужно повторять, я и так понимаю. — Ах, ты понимаешь? И всё равно находишь силы жить дальше. Какое присутствие духа. Наверное, требуется много силы воли для такого. Достойно уважения. Или, быть может, ты считаешь, что найдётся кто-то, кто полюбит тебя, когда ты раскроешься? Ты и правда веришь, что кто-нибудь выберет тебя? Тогда ты и правда отклонение. Сказать было нечего. Её слова звенели эхом. Они слишком тяжелы для меня. Я сейчас упаду в обморок. Разобьюсь на кусочки. — Как смеешь ты вторгаться в чужие жизни, если прячешь в себе такое чудовище? Ты хуже насекомого. У тебя нет стыда. Мир не настолько великодушен. Как же ужасно ты самодоволен. И вот почему… Она открыла дверь. Затем, на секунду, она обернулась ко мне. Это было… Выражение лица женщины, глядящей на объект своей искренней ненависти. Это был ледяной взгляд. — Ты должен просто умереть. Хлоп. Неживой звук. Дверь захлопнулась. Силы покинули моё тело. Было похоже на ощущение, когда с тебя снимают кандалы, только без чувства освобождения. — Господи. Казалось, меня сейчас раздавит. Разотрёт в мелкую пыль. — Самый наиабсурднейший абсурд, ну правда. Оставленный в одиночестве, я сел и подумал. Итак, что это было? Я попытался припомнить всё, что она сказала. В отличие от вчерашнего разговора с Аканэ‑сан, тут не о чем теоретизировать. Тут нет не причины, ни объяснения, только голая правда, которую швырнули мне прямо в лицо. — Боже, это мне и правда повредило, — я потряс головой. Не думай об этом. Сейчас есть ещё над чем подумать. Я поднялся с дивана и вышел из комнаты. В коридоре даже тени от Тэруко‑сан не осталось. Она довольно быстра. Может, это ещё одна черта, которой она на меня похожа. В любом случае, всё, что сейчас имело значение — это информация, которую подкинула мне Тэруко‑сан. Шрамы на запястье Ирии‑сан. Её «прошлое». Факт, что она убила сестру… и таким образом очутилась на этом острове. Её синдром повреждения. Аутизм. Если так подумать, вполне понятно, почему они не вызывают полицию. — Постойте-ка минутку. Погодите. Откровение. Я собственными глазами видел вчера, как переодевается Ириа‑сан. Это была первая аудиенция. Но на её запястьях не было и царапинки. Не то, чтобы я всё время пялился на её конечности, но я бы точно заметил такой впечатляющий шрам, если бы он там был. — Постойте-постойте-постойте… — я встал как вкопанный, чеша в затылке. — Что за чёрт? По сути, Тэруко‑сан — большая-пребольшая врунья. Прямо как я.

2 По дороге обратно в комнату к Кунагисе я наткнулся на команду Маки‑сан, Синъя‑сана и Яёй‑сан. Они, по всей видимости, направлялись есть. Мне было немного завидно: с Яёй‑сан в команде они могли есть потрясающие блюда когда только захотят. Не то чтобы я был против готовки Хикари‑сан… — Аха-ха… парень. Аха-ха-ха-ха-ха-ха. А-а-а-а-ха-ха-ха-ха-ха-ха… ха. Едва только увидев меня, Маки-сан просто разорвалась со смеху. Я уже даже не считал это грубым. Этого ждёшь точно так же, как смены времён года. — Что на этот раз, Маки‑сан? Вы как всегда полны энергии. — А-ха-ха. Юноша, похоже, Тэруко‑сан на тебя серьёзно наехала. Ох мои звёзды. Так тебе и надо. — Откуда вы знаете? — Ты всё ещё спрашиваешь? Благодарю за восхитительную передачу, нерешительность‑сан. Тебе, наверное, никогда не скучно. Завидую. Да уж, Маки‑сан жить очень скучно. Она знает всё, что произошло, что происходит и что произойдёт. Это как если смотреть бесконечный поток фильмов, концовку которых ты уже знаешь. Без сомнений, что такое отнимает у бытия всяческую радость. — Не совсем так. Маки‑сан всё смеялась. Это алкоголь на неё так действует, она навеселе? Её голова изнутри напоминает, наверное, мэнтайко * . Она пронзительно на меня посмотрела. — Скажи, тебе действительно необходимо в сейчас быть здесь? — Синъя‑сан всё ещё был немного печальным, но он несколько успокоился и больше не был бледным. И пускай наступают суровые времена — в конечном счёте время добро ко всем нам. — Кунагиса‑тян и Хикари‑сан одни там наверное волнуются. Они же такие маленькие. И к тому же Хикари‑сан сейчас главная подозреваемая, так? Твоя любимая Кунагиса может быть в опасности. Он говорил словно в шутку, он было ясно, что он на самом деле за меня волнуется. Я благодарно ему поклонился. — Э-хе-хе. Что же, теперь прошу нас простить, недоделанный‑сан. Не переусердствуй в размышлениях, — усмехнулась Маки‑сан, после чего повернулась ко мне спиной. Синъя‑сан бросил на неё взгляд. — Если ты винишь себя в смерти Соноямы‑сан, то не стоит, я считаю. Ты сделал всё, что было в твоих силах. Ты не мог сделать большего. Ты сделал всё, что мог, — сказал он мне. — Благодарю вас, — благодарно поклонился я в ответ. — Что же, пока, — он тоже развернулся. Яёй‑сан бросила на меня пару подозрительных взглядов, которые, наверное, должны были что-то значить, но она лишь едва кивнула и направилась вслед за другими двумя в сторону столовой. — Что это сейчас было? Не было ничего особо подозрительного, но что-то было не так. — Эх, наверное, не стоит об этом думать, — пробурчал я себе под нос. Возвратившись в комнату, я застал Кунагису по уши закопанной в детали от компьютеров, Хикари‑сан же прибиралась. Говорю вам, Хикари‑сан помешана на чистоте. Если так подумать, она всё время прибирается. Наверное, это какая-то форма трудоголизма. На этом острове есть хоть один нормальный человек? — Эй, И‑тян, ты как раз вовремя. — Для чего это? — Чтобы заплести мне волосы. Понял. Я подошёл к ней сзади. Решив заплести ей кучу маленьких косичек, я начал собирать волосы небольшими прядями. — А-а-а-ах, — от удовольствия вздохнула она. — Томо‑сан, мне убрать весь этот хлам? — Не называй это хламом! Ещё можно использовать какие-то детали, я их сейчас вытаскиваю. Вещи нужно использовать многократно! Повторное использование, рециркуляция, ради матушки земли! Повторное использование — это важно. М-м-хм-м. Но что мне делать? Может, собрать секретное оружие и остановить убийцу? Да уж, вешать нос она не умеет. Не то чтобы я хотел быть таким же, как она, но нельзя не уважать её позитивное мышление. Даже если просто потому, что она никогда не знала отрицательных эмоций. Э-эх. — Ах да. Хикари‑сан, у тебя найдётся что-нибудь вроде блокнота? И чем писать? — Всё есть в кабинете. Вам нужно? — Я хочу очертить сложившуюся ситуацию. Вчера мы составляли список алиби для всех, но эти данные были разбиты на осколки вместе с компьютерами. Поэтому я хотел написать новый список, с учётом обновлённой информации. — Понятно, — сказала она и отправилась в кабинет. — Ах да. Томо, забыл тебе сказать, помнишь про картину? Я понял, что с ней не так. — Хм-м? Ах, да, ты же говорил что-то об этом. Ну так что? — Часы. — Часы? — Ага, часы. Когда я позировал Канами‑сан в ателье для картины, на мне не было часов. Они сломались и я отдал их тебе на починку. Так что на моих руках ничего не было. — Тем не менее, на картине часы нарисованы были. Кунагиса была озадачена пару мгновений, но затем вернулась к обычному своему выражению и задала ожидаемый вопрос: — Тебе не кажется, что это просто ошибка? Не думаю, что это очень уж важно. — Ну, да, пожалуй, но… — Какой? — Как насчёт подлежащего и сказуемого? — Экран часов. Он был пуст или такой, какой после починки, с цифрами в обратную сторону? — О, ну, если честно, то там я повёрнут вовнутрь, так что не могу сказать. — М-м, — кивнула она и через пару секунд продолжила: — Ага, думаю, это просто ошибка. Что важнее, кажется, надумала зацепку. Убийство Аканэ‑тян, оно как… Её обезглавленное тело словно, эммм… — Эммм? — Её руки как будто бы… Она наклонила голову и сложила руки в замок. — Даже не руки, а пальцы. Что-то было в них неестественное, то есть очень неестественное, пожалуй… Ох чёрт, моя память работает на пределе мощности. Словно бы у меня в голове большая мозаика. Эй, Хикари‑тян, ты ничего странного не заметила у неё с пальцами? — Хм-м-м… Хикари‑сан, в какой-то момент вернувшаяся, села на ковёр рядом с Кунагисой, прямо напротив меня. — Простите за ожидание. Вот бумага и ручка. — Спасибо. Я забрал предложенное, и, вспоминая, что мы там вчера писали, составил новый список алиби для всех на этом острове на момент убийств Ибуки Канами и Соноямы Аканэ. Ибуки Канами: (убита) Сонояма Аканэ: До землетрясения: ✕ После землетрясения: ✕ (убита) Кунагиса Томо: До землетрясения: ○ (И-тян, Хикари, Маки, Синъя) После землетрясения: ✕ ○ (Не может ходить по лестницам одна) Сасироно Яёй: До землетрясения: ○ (Ириа, Рэй) После землетрясения: ✕ ✕ (спала) Тига Акари: До землетрясения: △ (Тэруко) После землетрясения: ✕ ○ (была не на острове) Тика Хикари: До землетрясения: ○ (И-тян, Томо, Маки, Синъя) После землетрясения: ✕ ✕ Тига Тэруко: До землетрясения: △ (Акари) После землетрясения: ✕ ○ (была не на острове) Сакаки Синъя: До землетрясения: ○ (И-тян, Томо, Маки, Синъя) После землетрясения: ○ (Маки) ○ (Маки) Ханда Рэй: До землетрясения: ○ (И-тян, Томо, Маки, Синъя) После землетрясения: △ (Ириа) △ (Ириа) Химэна Маки: До землетрясения: ○ (И-тян, Томо, Хикари, Синъя) После землетрясения: ○ (Синъя) ○ (Синъя) Акагами Ириа: До землетрясения: ○ (Рэй, Яёй) После землетрясения: △ (Рэй) △ (Рэй) Фух. Вроде так. Я вздохнул, глядя на список. — Алиби, да? Но знаешь, это всё не так уж много теперь значит, нет? До этого момента мы отвергали мысль о том, что это может быть сговор, но если учесть такую вероятность, то список ничего не значит. Особенно если посмотреть на показания групп по двое и по трое. А ещё есть вероятность, что даже не-убийца соврал, просто чтобы не оказаться под подозрением, и если учесть и это, то этому списку ещё сложнее верить. Прекрасно осознавая бессмысленность всего этого, я всё же решил набросать краткое описание самих убийств. СЛУЧАЙ ПЕРВЫЙ: Жертва: Ибуки Канами; Условия: запечатанная комната, река из краски (решено); Время: ночь (вероятно, после землетрясения); Примечания: обезглавленное тело; убийца неизвестен. СЛУЧАЙ ВТОРОЙ: Жертва: Сонояма Аканэ; Условия: запечатанная комната, открыто окно на большой высоте (не решено); Время: между двумя ночи и половиной десятого утра; Примечания: обезглавленное тело… — И… убийца… неизвестен. Я закончил писать и отложил ручку. — Ты забываешь о третьем случае, И‑тян! — тут же заспорила Кунагиса. — Случай с бедной Кунагисой‑тян. — Ах да. В сравнении оно меркнет, но это тоже загадка, ага. — Не говори так! Для меня это страшнее, чем если бы мне голову отрезали! Раз до такого дошло, то лучше, если бы и правда её отрезали! — Ладно, ладно… — я вновь взялся за ручку. СЛУЧАЙ ТРЕТИЙ: Жертва: Кунагиса Томо (её компьютеры); Условия: незапечатанная комната; замка нет, заходи кто хочешь; Время: между десятью утра и окончанием завтрака; однако, на тот момент все были вместе. Комната, запечатанная временем? Примечания: предположительно, целью преступника было уничтожение фотографий с места смерти Ибуки Канами. — Комната, запечатанная временем, э? В первом случае комната была запечатано рекой краски. Во втором — окном, до которого не дотянуться. Комната, запечатанная высотой. А третий случай был запечатан временем. — Второе, третье и четвёртое измерение, а? — Да уж, так это выглядит как преступление невероятных масштабов. Скажи, Хикари‑тян… Вопрос, пожалуй, обнуляет все предположения, которые мы делали до сих пор, но… может такое быть, что на острове кроме нас есть кто-то ещё? — Нет, не может, — уверенно ответила та. — На всём острове есть только одна точка, к которой может пристать корабль, так что в этом я уверена. — Ясно… Но если бы это было так, то тогда то, что произошло с компьютерами Кунагисы было бы абсолютно невозможно. При достаточном уме с мудростью кому-то реально под силу пройти сквозь запечатанное пространство и покорить высоты, но время — эта вотчина неподвластная человеку. — Так что мне интересно, это тоже был какой-то фокус? Что-то вроде удалённого управления? М-м-м, но совершенно очевидно, что это дело рук человека. — Хикари‑сан, быть может, он или они ускользнули, пока все были в замешательстве после обнаружения тела? Я хочу сказать, ведь перед нами был обезглавленный труп. Может, кто-то воспользовался ситуацией и ушёл, пока мы все отвлеклись? — Я… я так не думаю. Хикари‑сан всё было не убедить. Даже я сомневался над этой идеей, хотя это я её высказал. На самом деле мы бы скорее всего заметили бы, если бы кто-то исчез из комнаты. — Первый случай. Кто угодно мог это сделать — если учитывать вероятность сговора. Но по крайней мере мы знаем, как это сделали, мы знаем, что на самом деле это не «запечатанная комната. Далее, второй случай. На этот раз мы не знаем, как всё было сделано. — Но я, как исключение, могла всё сделать, — сказала Хикари‑сан. Я кивнул. — Наконец, третий случай. Этого не мог сделать никто. Более того, этого вообще никак не могло произойти. Сам случай стремительно усложнялся и усложнялся. Не очень хорошая тенденция для следующего случая. — Боже, ну что это за цикл такой? — Ну, не думаю, что всё это было спланированно заранее. Хм, но и на совпадения всё списывать тоже нельзя. — Ладно, хватит думать о том, от чего опускаются руки, — сказал я. — Алиби, запечатанные комнаты. Трюки, уловки, постановки, обманы. Неважно. Сойдёмся на том, что кто-то просто дурит нас всех каким-то невообразимым образом. — Быть может, это виртуальная машина. — Ага, именно. Наверное. В старых детективах часто говорят, что сложнее придумать загадку, чем её решить, но мне кажется, что это не так. Придумать загадку или трюк или что нужно намного проще. При создании загадки можно смотреть на события с любой стороны, с которой только тебе захочется. С другой стороны, решать загадку ты можешь только с одной определённой стороны. Так что сейчас надо отложить это дело в сторонку. — Но вы не думаете, что нам нужно по крайней мере рассмотреть алиби? Только это нам сейчас и известно, — сказала Хикари‑сан. — А если в доказательства мы станем подмешивать эмоции, все сразу попадут под подозрение. Я хочу сказать, разве когда убили Ибуки‑сан, Сонояма‑сан не стала главной подозреваемой из-за того, что они были на ножах? И посмотрите, к чему это привело. — Да-а-а-а, но… ели бы Аканэ‑сан была бы убийцей, это было бы логично. А теперь Аканэ‑сан тоже мертва. — Как насчёт идеи, что Сонояма‑сан убила Ибуки‑сан, а затем кто-то убил ту в отместку? — Думаю, в этом случае её скорее всего убил бы Синъя‑сан. Он заботился за Канами‑сан и был её лучшим другом. — Но у Синъя‑тяна алиби. Да и если не учитывать его, откуда он бы узнал, что это Аканэ‑тян её убила? — Может, он не знал, может, просто чувствовал. Ошибочная месть не каждый день случается, но не такая уж и редкость. Если подумать, что такое с Синъя‑саном и Маки‑сан? У них алиби второй день подряд. На ночное время. Вам не кажется, что их Алиби как-то подозрительно? — Есть немного, м? Может, они втайне согласовывают показания. Но знаете, Химэна‑сан вряд ли стала бы таким заниматься. Химэна Маки. Неописуемая предсказательница со сверхчеловеческими способностями. Абсолютная абсолютистка, она может заглядывать в головы людей и слышать всё, что угодно. Чем-то она напоминала Кунагису. Странно. — Что с тобой, И‑тян? Влюбился в Маки‑сан что ли? — Боже, не говори так. Но знаешь, от такой долбанутой женщины не ждёшь особенно здравого смысла. Ох, всё это воистину бесполезно. Кажется, что мы уже рассмотрели все возможные варианты. Будто мы на мели. О чём ещё остаётся думать? — Такое чувство, что Аканэ‑сан знала, что её убьют. — Э? — Хикари‑сан удивлённо подалась вперёд. — Что вы хотите сказать? — Просто мне так кажется. Вчера вечером я разговаривал с ней под дверью, она, ну, была всё время такая спокойная. Цитировала Рёкана и всё такое. На неё это было не похоже. — Хм, интересно, она знала, кто убийца? — сказала Кунагиса. Действительно, она могла. В конце концов, она же была Соноямой Аканэ из Семи Дураков ER3. Даже не проводя расследование, если у неё было предчувствие, кто убийца, скорее всего, так оно и было. — Кстати, Хикари‑сан, я только что говорил с Тэруко‑сан… — Чего?! — кажется, она была ошарашена ещё больше, словно я сказал что-то возмутительное. Точнее, не возмущена. Больше похоже, то она думала что-то вроде «почему ты так откровенно врёшь?» — Хочешь сказать… Тэруко говорила? — Ага. Я тоже сильно удивился, но проблема тут в том, что именно она сказала. Я рассказал Хикари‑сан и Кунагисе, что сказала мне Тэруко‑сан. Конечно, вторую половину я опустил. Никогда не любил болтать о своих ошибках. — Так что это значит, Хикари‑сан? Сколько из этого — правда? У Хикари‑сан было совершенно растерянное выражения, когда она пыталась сказать что-то в ответ. — Эм… — тянула она. — Эм, ну, эм… — А ещё утром Акари‑сан кричала о чём-то странном. Что-то вроде «я так от этого устала». О чём это она? Она всё ещё не могла ничего сказать в ответ. Затем, решившись, видимо, она посмотрела на меня. И всё же её взгляд метался туда-сюда, пока она ещё немного размышляла. Наконец, она открыла рот. — Всё верно. Э. Надо сказать, не такого ответа я ожидал. Пришёл мой черёд терять дар речи. Что, всё, всё верно? Э? Что это она сказала? — Я скажу, раз уж дошло до этого, и потому что я решила доверять вам. И потому что я обязана вам. — Хикари‑сан снова помолчала, и затем, выглядя ещё отрешённей, продолжила. — Да, технически, госпожа — преступница. Мы служим ей с полным осознанием этого. — И поэтому вы не вызываете полицию? — Мы просто на неё работаем. Больше мы ничего не делаем. С момента, как мы приехали на этот остров, произошло много всего. Так мы познакомились и с Айкавой‑сан, о ком вы уже слышали. Много всего? Много чего всего? Происшествие на острове. Если подумать… Если подумать, прошлой ночью… — Эй, Томо. — Что, И‑тян? — Я помню, ты вчера говорила что-то вроде того, что тебе интересно, что произошло на этом острове, но ведь это снова шалит моя память? — Не-а. — Значит, ты знала. — Ага, — усмехнулась она. — Это общеизвестный факт. Много кто об этом знает, но никто не говорит. Мало кто хочет стать врагом фонда Акагами. Так значит, со времён старых добрых деньков увлечения Кунагисы ничуть не изменились. Может, пяти лет мало, чтобы изменить её природу. — На самом деле это было среди прочей информации от Ти‑куна, но я подумала, что лучше тебе этого не говорить, так что… — Почему это? — Потому что я знала, что ты сделаешь такое вот лицо. Ага. Да ладно… Я опустошён. Очень слабо, неуверенно, болезненно — Хикари‑сан продолжила. — Когда мы придумывали этот «салон», госпожа несколько успокоилась, но… Я могу понять неудовлетворённость Акари. Но, знаете, это же наша работа. Работа, э? Если она серьёзно, то это веское утверждение. Я впечатлён, правда. Я уважаю всех, кто живёт исключительно для выполнения своей роли, вне зависимости от того, что это за цель. Это что-то, что я никогда не смогу. Так что Хикари сан тоже была погружена в самую пучину бездны. — Э, так вот в чём дело?.. Но что это значило? Если убийца знал всё это, знал, что Ириа‑сан не вызовет полицию, тогда… Тогда эта поразительная храбрость, смелость и бесстрашие его действий вдруг обретали смысл. — Ладно, Хикари‑сан, значит… И когда я собирался расспросить её о деталях этого происшествия, в дверь постучали. Это была Яёй‑сан.

3 «Мне нужно в уборную». Вот что Яёй‑сан сказала Маки‑сан и Синъя‑сану во время обеда, после чего отделилась от своей команды и пришла сюда. Довольно банальная, избитая ложь, всё равно Маки‑сан может читать мысли, и даже подвыпивший Синъя‑сан смог бы её раскусить, но глядя на болезненно‑синее лицо Яёй‑сан промолчишь, даже если она скажет, что на остров плывёт тысяча чертей верхом на черепахе. Она села на диван и ничего не сказала. Она до странности опасалась присутствия Хикари‑сан. Быть может, и она тоже считала, что Хикари‑сан — убийца. Честно говоря, не такое уж и неожиданное допущение. — Можем ли мы считать, что вы пришли сюда потому что хотите что-то нам рассказать, Яёй‑сан? — не похоже было, что она сама будет что-либо делать, так что я взял инициативу. — Да, — едва кивнула она. — Эм, вы двое занимаетесь расследованием, так? — Ну вроде того. В конце концов, теперь это стало личным делом, — сказал я, глядя на детали компьютера в углу комнаты. — А что такое? — Эм, если вы занимаетесь расследованием, я так полагаю, факты должны быть точны, верно? — Ну да, естественно. — Если исходить из неточной информации, может случится третье происшествие, верно? — Четвёртое. — Верно, Яёй‑сан, — мы проигнорировали возражение Кунагисы. — Всё именно так. Эм, Яёй‑сан, я не вполне понимаю, что именно вы хотите сказать. Мне показалось, вы пришли, чтобы помочь нам, но быть может, я ошибаюсь? Может, вы пришли, потому что вам не нравится быть в команде с Синъя‑саном и Маки‑сан? — Нет, дело не в этом, — пробормотала она. — Просто… Я солгала, и этого не исправить. — Солгали? — Да. Той ночью… Мы и правда разговаривали с Ирией‑сан. Только лишь до землетрясения, но это всё правда. Но Ханда‑сан… Ханды‑сан с нами не было. Лицо Хикари‑сан окаменело. Рэй‑сан… Ханда Рэй. Теперь абсолютно ясно, отчего так нервничала Яёй‑сан в присутствии Хикари‑сан, и почему она так неестественно всех сторонилась, всё время запираясь в комнате. Лёд таял. Прошлым утром во время проверки алиби Ириа‑сан лично сказала, что они с Яёй‑сан и Рэй‑сан были вместе. Каждый говорил за себя, но когда очередь дошла до Яёй‑сан, за неё сказала Ириа‑сан. Я подумал, что это просто потому, что они были вместе, но похоже, что всё же всё было иначе. Ириа‑сан… Акагами Ириа укрывает Ханду Рэй. Яёй‑сан вся как-то осела, её плечи поникли. Словно бы с неё сняли ужасный груз или проклятие. — Почему? Почему она до сих пор молчала о столь важной детали? Я не в том положении, чтобы задавать такой вопрос. Это остров Ирии‑сан и особняк Ирии‑сан, и это Ириа‑сан пригласила сюда Яёй‑сан, и, в конце концов, она же Акагами Ириа. Если Ириа‑сан сказала «Я была с Яёй‑сан и Рэй‑сан», кто станет спорить? Кто назовёт её лгуньей? Будто любой смог бы так сказать. — Тогда я не придала этому особого значения, — наконец сказала Яёй‑сан. — Я просто решила, что она прикрывает своих. Но из-за этого лишь Аканэ‑сан осталась без алиби, и её заперли и… убили. Словно плотину прорвало — так она говорила. Я молча сидел и слушал. Кунагиса и Хикари‑сан занимались тем же. — И касательно прошлой ночи, Ириа‑сан снова сказала, что она была с Рэй‑сан. Всю ночь. Но как в это поверить? Она сказала, что они обсуждали что делать дальше, но почему это заняло всю ночь? — Ну, это возможно. — Я так не считаю. Если кто-то соврал раз, не значит, что соврёт и второй, но шансы довольно высоки, да? И Хикари‑сан… — Яёй‑сан повернулась к ней. — Хикари‑сан тоже входит в узкий круг, но Ириа‑сан ведь даже не попыталась прикрыть её. Почему так? Почему она защищает Рэй‑сан, но не Хикари‑сан? Может быть потому, что нет нужды прикрывать Хикари‑сан? Может быть потому, что она знает, кто убийца? — Вы хотите сказать, что убийца — Рэй‑сан? Я очень удивился. Не думал, что разговор уйдёт в эту сторону. Но Яёй‑сан была абсолютно серьёзна, по всей видимости. — Уж точно её алиби довольно сомнительно — если верить тому, что вы сейчас сказали. — Это правда. Хотите верьте, хотите нет, но это правда, — ответила она. Хикари‑сан, кажется, хотела что-то сказать, но, словно поняв что-то, промолчала. С мучительным видом она пожевала губу. — Так, давайте притормозим. Если у Рэй‑сан нет алиби на ту ночь, что это меняет? Быть может, не особо многое, но факт того, что Ириа‑сан солгала неоспоримо важен. Это значит… — М-м-м… Яёй‑тян? — Что такое, Кунагиса‑сан? — Почему ты думаешь, что убийца — Рэй‑тян? Она старшая служанка. Доверенное лицо. Спец. Она ближе к Ирие‑тян, чем даже Хикари‑тян с сёстрами. Быть может, Ириа‑сан укрывает её из дружбы. И уж точно мы не знаем, солгала ли она во второй раз, даже если солгала в первый. И если Рэй‑сан на самом деле убийца, значит, Ириа‑сан об этом знает, так? Зачем она будет прикрывать… — А что если Ириа‑сан и приказала ей убить? Глоть — кто-то громко сглотнул. Насколько я знал, это мог быть я. Я не думаю, что дело в этом. И Канами‑сан и Акари‑сан обе были гостьями на острове. В чём смысл приглашать людей на остров, а потом убивать их? — А что если их пригласили лишь чтобы убить? — настаивала Яёй‑сан. — Ириа‑сан приглашает людей. А потом этих людей убивают. Если посмотреть под таким углом, не так уж это и невероятно. Ириа‑сан использовала Рэй‑сан для убийства этих двоих и, вероятно, третьего, четвёртого, пятого? Идея кажется довольно нереальной, но доказательств против неё нет. Ага. И кстати, разве только что я не слышал от Тэруко‑сан и Хикари‑сан доказательств в пользу этой идеи? Ханда Рэй. Старшая служанка. Как начальница Хикари‑сан, Акари‑сан и Тэруко‑сан, она ближе всего к Ирие‑сан. Так как же это? Это и ответ? Вот к чему всё пришло? Акагами Ириа. Названа именем древнегреческой эпической поэмы, Иллиады Гомера, в которой описана великая Троянская война за Елену. Все персонажи той поэмы считают, что их направляют боги. Вот оно что? Если это ответ… Пока я думал, Яёй‑сан продолжала: — Вы знаете, почему меня пригласили сюда? — Потому что вы гений, не? Она искривилась в лице. — Ну, Ибуки‑сан художница… была. Первосортным живописцем. Сонояма‑сан была учёной — ладно. Маки‑сан предсказательница, допустим. Кунагиса‑сан инженер, так? Это замечательно. Но я — повар. Если только она не сходит с ума по всяким деликатесам, зачем приглашать такую, как я? Мне не кажется, что в готовке есть что-то такое особенное. Я молчал. Услышав от неё такое, я не мог придумать ни единого ответа. — И вы знаете, почему Ибуки‑сан и Сонояме‑сан отрезали головы? — Быстрая смета темы. — Совсем нет, — сказала Яёй‑сан с мрачным лицом и голосом под стать. — Ты то, что ты ешь. В китайской кухне есть такая идея. Если у тебя плохо с печенью, ешь печень. Если плохо с желудком, ешь желудки. То есть, если у тебя что-то не в порядке, тебе нужно это есть. Уверена, вы слышали об этом? — Постойте, Яёй‑сан. Это… Эта… Эта идея… — Кто пригласил Ибуки‑сан и Сонояму‑сан на остров? Кто? — Яёй‑сан кричала. Её голос эхом отражался от стен. Звон стоял в моих ушах. Но я был столь поражён, что мне было плевать. Погодите… Постойте минутку. Она в самом деле хочет сказать то, о чём я подумал? Подождите секундочку. Повисите на линии. Я умоляю, лишь дайте мне ещё чуть-чуть времени. — Я скажу её раз. Нет, я скажу это столько раз, сколько будет нужно. Почему убийца отрезал им головы? Почему он забрал их с собой? Куда он их забрал? И кто сюда пригласил этих двоих? Что было такого в этих головах, о чём так беспокоился убийца? Если с у убитого украли драгоценности, скорее всего, убийце нужны были именно они. Если пропали наличные — нужны были деньги. Это разумный подход в размышлениях. А в этом случае, у убитых отсутствуют головы. Яёй‑сан продолжила. — Почему сюда пригласили меня? Меня — не художницу и не учёную, не предсказательницу и не инженера, всего лишь какого-то повара — пригласили на этот остров? Ко мне тут по‑особенному относятся и разрешают оставаться до бесконечности? — Она говорила, словно бы выдавливая из себя слова. Это был голос ищущий спасения. Она слишком уж в этом увязла. С того момента, как она дала ложные показания. С момента смерти Соноямы‑сан и весь день после, Яёй‑сан, видимо, только об этом и думала, без остановки. Яёй‑сан повернулась к Хикари‑сан и продолжила свои стенания. — Что… что они хотят заставить меня сделать? Глоть — кто-то снова сглотнул. На этот раз это определённо был я. Разве такое возможно? Такая идея… Само признание такой идеи непростительно. Если действительно всё так и было, то почему теперь? Ведь не только что начались эти дела с «салоном». Если бы этим действительно занималась Ириа‑сан, она бы сделала это уже давно. Нет, вся пятёрка гениев, собравшихся на острове, — это первоклассные специалисты в своих областях. Быть может, Ириа‑сан выжидала подходящего момента? — Не может быть! — вскрикнула Хикари‑сан, будто бы взорвавшись после долгого сдерживания. — Мысль о том, что госпожа сделает что-то столь бесчеловечное, что-то столь жестокое, теперь… «Теперь»? Я так от этого устала. Прошлое. Всякое разное. Так устала. Теперь. Почему теперь? Я так устала от этого. Не поднимай волну. Я так устала. Устала, так устала. Даже хотя я так устала. Но Яёй‑сан всё не успокаивалась. — Я следила за Хандой‑сан со вчерашнего утра. Знаете, чем дольше за кем-то наблюдаешь, тем больше замечешь сходств с собой, начинаешь чувствовать человечность… Человеческие качества… Что-то вроде близости. Знаете? «Ах, мы так с ним похожи». Я чувствую такое по отношению к Ирии‑сан. Она человек, она такая же, как я. Она солгала, но она всё же человек. Но Ханда‑сан… Эта женщина меня пугает. Как не бояться человека, вся жизнь которого лишь сплошное притворство? — Это… — перебила её Хикари, опустив голову. — Это… это… это… Но продолжения, судя по всему, не последует. Несмотря ни на что, Хикари-сан изо всех сил стремится защищать госпожу. В соответствии с тем, что велят ей обязанности. Сердце от такого сжимается, до такой степени, что даже становится смешно. — Понятно, Яёй‑сан. Я в общих чертах понял, что вы хотите сказать. Вы ведь хотите сказать? Я изо всех сил пытался влезть в их разговор, но всё без толку. Вопросы Яёй‑сан сыпались один за другим. — Акари‑сан и Тэруко‑сан плавали на большую землю, чтобы вызвать детектива? Кто это докажет? Кто тут не даёт нам вызвать полицию? Кто тут не даёт нам уплыть с острова? Может, они не посвятили вас в свои планы, Хикари‑сан, но где доказательства этому? Они считают вас главной подозреваемой? Где доказательства, что вас просто не назначили козлом отпущения, чтобы всё тут встряхнуть? Нет, может даже вы тоже в сговоре с Ирией‑сан и пришлю мешать Кунагисе‑сан и… — Прекратите пожалуйста, Яёй‑сан, довольно, — произнёс я тихо. — Прекратите оскорблять нашего друга. Мы с Кунагисой совсем не любим злиться. Но мы не боимся делать то, что должны. Видимо, мой взгляд был весьма холоден, так что Яёй‑сан вздрогнула, наткнувшись на него. У неё было то же тревожное выражение, с которым она вошла в комнату. — Мне страшно. Страшно. Страшно. Мне просто страшно. — Я понимаю. — Остров необитаем. Бежать некуда. Если кроме того, о чём я подумала, больше ничего не будет, наверное, меня не убьют. Вас тоже не приглашали сюда в качестве гения, так и вы, наверное, останетесь живы. Но ваша подруга Кунагиса‑сан в опасности. Даже бог не даст гарантий, что не ей следующей спрямят плечи, если вы понимаете, о чём я. Время неспешного расследования подошло к… То есть мне кажется, нам срочно нужно что-то делать. Я пришла не для того, чтобы ругаться на Хикари-сан. Я пришла, потому что Кунагиса‑сан инженер. Вы случайно не умеете управлять кораблями? Если да, давайте сбежим отсюда на яхте и… — Постойте, — я поднял руку. Она недоумённо на меня посмотрела. Хикари‑сан тоже глядела с любопытством. Одна Кунагиса пялилась в никуда с несколько разражённым выражением лица. У меня, наверное, было такое же. Так, о чём это я? Зачем я перебил Яёй‑сан? Ах да. — Повторите пожалуйста. — Э? — То, что вы сказали. Скажите снова. Яёй‑сан слегка наклонила голову в мою сторону. — Если да, давайте сбежим отсюда на яхте… — Не это. — Вы случайно не умеете управлять кораблями? — Не, и не это. — Я пришла не для того, чтобы… лалала? — Нет. Не это. Что-то меня цепануло, но не это. Раньше. — Я не помню. — Так вспомните. Что вы сказали перед этим? — Нам срочно нужно что-то делать… Время неспешного расследования… — Нет. Это мы уже поняли. Нам нужно срочно что-то делать? Практически крылатая фраза. Меня не волнует то что мы и так уже знаем. Кажется, вы сказали нужное ещё чуть раньше. — Это всё. Больше ничего не помню. — Томо! — Я повернулся к Кунагисе. — Ты ведь помнишь? — Ага, — кивнула она. Она провела ребром ладони по шее. — Мои плечи спрямятся. — В точку. Да. Именно. Это меня зацепило. Потому что описывало то, о чём я предпочёл бы не думать? Не-а. Всё не настолько банально. Всё совершенно, абсолютно иначе. Вот, вот он, ключ. Розеттский камень. — Эм… — Прошу тишины. Я думаю. Кажется, я на верном пути. Проще, чем карта Киото или Саппоро. У нас есть гипотеза и вывод, так что дело осталось лишь за доказательством. Я думал. Кунагиса тоже думала. Теперь у нас есть все части загадки. Я их чувствую. А может, у нас уже давно были все части. Они лежали в ряд прямо у меня под носом, так что не было бы странно, если бы я понял всё сразу как только увидел разбитые компьютеры. Компьютеры не были ключом, они были ещё одной частью загадки. А теперь у меня есть ключ. На сей раз он у меня есть. И так же, как любая дверь откроется, как только раздобудешь ключ, так и я скоро получу отгадку. Как игра с нулевой суммой. Как простой лабиринт с абсолютно определённой выигрышной стратегией. Гора из песка практически насыпана. — А вот это уже точно абсурд. В итоге… — Вот оно?.. — пробормотал я. Но это… — Да нет. Быть того не может. Этого не может быть. Как будто такое вообще возможно. Что это за логика? Но никаких противоречий нет, всё последовательно, всё обоснованно — всё завершено. Не осталось других вероятностей. И не похоже, чтобы ещё оставался песок, который нужно высыпать в кучу. Что-то меня тревожило. Что-то оставалось странным. Сколько бы раз я не прокручивал всё в уме, я не мог определить, что же это, как в последнем вопросе на экзамене. Я совершенно точно не был неправ, но тем не менее что-то было не так. Вот так я себя чувствовал, и это чувство я не мог стряхнуть. Что же это… неуловимое, тягучее ощущение. — Что думаешь, Томо? — М-м-м, — промычала она, — А никакого «что думаешь». Есть лишь один возможный ход мыслей. Так вот почему пальцы показались мне странными… Но тогда… Кажется, Кунагисой владело то же беспокойство. Яёй‑сан и Хикари‑сан уставились на нас так, словно бы мы с Луны свалились. А может, с Венеры или Марса. Всё это сейчас совсем неважно. — Похоже, это единственная возможность, — Кунагиса первой сломалась под напором реальности ситуации. — Больше ничего не приходит на ум. Видимо, это единственно возможное. — Ага. Если есть всего одно возможное предположение, то оно истинно, каким бы неправдоподобным оно не казалось. Похоже, в конце концов нам всё же придётся положиться на избирательное мышление. Если бы Аканэ‑сан об этом узнала, обязательно бы разозлилась, но нам больше не надо об этом беспокоиться. Если только предположить, что убийство было совершено человеком, есть только одно возможное предположение. Одна вероятность со стопроцентным шансом. Ладно. Пора просто принять его. Мне оно совсем не по нраву, но такова реальность, такова истина. И это всего лишь мои преисполненные абсурда чувства. — Похоже, мы пришли к соглашению, И‑тян, — сказала Кунагиса. — И что теперь? — И в самом деле, что теперь? Хм, тут слишком уж просторно. Я продолжал думать. Я подхожу для этого больше, чем Кунагиса. Может, в настоящих сёги я и полный ноль, но если представить это какой-то задачкой в сёги, то тут я профи. — Ну что же, Яёй‑сан, Хикари‑сан, можно попросить вас о помощи? — Э? — Милая парочка одновременно выразила вопрос. Я поднялся на ноги. — Гостевой иннинг наконец подошёл к концу. По очкам нас обходят с отрывом, но игра ещё не окончена. Сейчас мы получаем третий аут и начинаем атаку в хозяйском иннинге. — Яёй‑тян на первой базе. Хикари‑тян на центральной. Кунагиса‑тян — кэтчер, И-тян — питчер! Кунагиса спрыгнула с кровати и ослепила всех улыбкой, яркой, как голубое небо. — Начинаем контратаку.

↑ Судя по описанию, DLLR никакого отношения к «Desire to Love and to be Loved in Return» не имеет. Под «Синдромом кровопролития» скрывается殺傷 症候群где殺傷[сассё̄] — «убийство и ранение; кровопролитие». Судя по всему, этот синдром является выдуманным. Я бы вообще отнёс такой синдром скорее к пограничному расстройству личности, чем к расстройствам аутистического спектра

↑ 明太子— в японской кухне маринованная икра трески и минтая.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

День Пятый. Мокрые вороньи перья

В версии с изображениями тут находится картинка. Закончи это.

1 Кстати говоря. В русском языке «мокрые вороньи перья» означает что-то вроде «вершины отчаяния». С учётом этого, наш остров можно романтично обозвать конечным пунктом маршрута для отчаявшихся. Точно так же, как противоположностью любви будет не ненависть, а безразличие, противоположностью надежды будет не отчаяние. Без сомнений, противоположность надежды — это равнодушное приятие всего. Абсолютное равнодушие, приправленное страшным желанием соглашаться со всем подряд — вот что такое противоположность надежды. «Всё есть, так чего ещё надо?» Охватившая меня апатия лежала за пределами нормальности. Пресловутый конечный пункт для всех эмоций. Королевство непротивления, лежащее по другую сторону озера, королевство, на которое мы все рано или поздно посмотрим с восхищением даже завистью. Царство, лежащее по ту сторону табу, связанное с реальностью большим знаком равенства. Чтобы попасть в это царство, нужно пожертвовать многим. И это будет билет лишь в одну сторону и без каких-либо гарантий. И всё же есть те, кто попал в него — по случайности или специально. Ибуки Канами, Сонояма Аканэ, Сасироно Яёй, Химэна Маки, Акагами Ириа, Тига Акари, Тига Хикари, Тига Тэруко, Ханда Рэй. И Кунагиса Томо… Наверное, всё это лишь чепуха. Скучный, бессмысленный абсурд. И дальше этот абсурд становится всё хуже. Ну правда… Что я за паяц? * * *

— Вы что-нибудь выяснили? Пятый сбор к ужину. У Тэруко‑сан были свои личные дела, которыми ей нужно было заняться, так что её место пустовало, но остальные девятеро собрались. Девять человек. Ещё позавчера, всего два дня назад, за этим круглым столом нас было двенадцать. — Мне спросить ещё раз? — Мы ничего, абсолютно ничего не знаем, — ответил я. — И что? Что-то не так? — О, нет. Я просто думаю, видимо, без специалиста мы всё же ничего не сможем сделать, наверное, — изображая заинтересованность сказала Ириа‑сан. — Что же, пожалуй, оставшиеся три дня лучше всего будет продолжать работать в командах. — Три дня? — спросил Синъя‑сан. — Должен сказать, вы, похоже, от него многого ожидаете. Что за человек Айкава‑сан? Как вы познакомились? — Это личное, — улыбнулась Ириа‑сан. — Но что это за человек я вам расскажу. Хм, с чего начать? Айкава‑сан очень пугающая личность. Ну, чего ещё ждать от могущественнейшего в мире подрядчика? А ещё очень умная. Уверена, наше дело будет решено сразу же. Хе-хе-хе, не могу дождаться. Детектив, значит? Пожалуй, решение загадки до прибытия главного детектива лишает меня звания второстепенного персонажа. Но на кону стоит и моя жизнь тоже, а ещё есть другие сложные обстоятельства. Нельзя просто сидеть и ждать появления главного героя. Он сам виноват, что опаздывает. — Хе-хе-хе-хе, — засмеялась сидящая рядом Маки‑сан. Наверное, ей тоже было чертовски весело. Не знаю, читала ли она мои мысли или же просто наблюдала за творящимся фарсом. Уж точно хотя бы одно из двух, но это не было единственной причиной её смеха, пожалуй. Нет, ну правда, кем нужно быть, чтобы продолжать смеяться даже после того, как узнаешь всё на свете? Пожалуй, она заслуживает уважения. И всё же я избегал смотреть ей в глаза. — Айкава‑сан прибудет на остров самое позднее через три дня. Уверена, что сразу после этого всё… Ириа‑сан продолжила расхваливать детектива, когда вдруг её прервал звук переворачиваемой посуды, сталкивающихся приборов и крик. — Хватит! Кричала Яёй‑сан. Вскочив со своего места, она принялась сбрасывать со стола приготовленную ей же пищу. Затем она схватила испачканную скатерть и дёрнула, свалив со стола остатки блюд. По столовой пронёсся оглушающий звон бьющейся посуды. — Хватит всего этого! Она хлопнула ладонями по столу. — Сасироно‑сан… — желая её успокоить, Хикари‑сан также поднялась со своего места и хотела подойти, но Яёй‑сан с силой её оттолкнула. — Что вообще происходит? Хватит нести чепуху! Хочу убраться от этого фарса подальше. Расследование? Запечатанные комнаты? Обезглавленные трупы? Мы не в детективном романе. Вы что, не понимаете, что гибнут люди? Какого чёрта вы так вот запросто едите и обсуждаете всё это? Им головы отрубили! Я запрещаю есть мою еду за такими разговорами! Да вы свихнулись все, если можете спокойно это обсуждать! Почему вам плевать на убитых? Вы мне противны! С каких пор в этой стране разрешено убивать людей? — Сасироно‑са… — с пола подала голос Хикари‑сан. — Прошу, успокойтесь. — Это ты их убила! — ещё громче вскричала Яёй‑сан. — Это же очевидно! Мы все это знаем! Только у тебя был ключ от кладовой, и ты ходила к Сонояме‑сан посреди ночи, так ведь? Тогда ты её и прикончила. И Ибуки‑сан тоже ты убила, наверное. — У вас нет никаких доказательств. Нельзя обвинять людей без доказательств, Яёй‑сан, — я изо всех сил пытался быть спокойным, когда делал ей замечание. — Нет совершенно никаких доказательств того, что убийца — это Хикари‑сан. — Доказательства? Да мне плевать на доказательства! — Но у Хикари‑сан не было никаких причин совершать такое. — Не похоже, что ты понимаешь, как думают безумцы. Наверняка приберегает её для какого-нибудь ритуала! Для молитв богам! Хватит, хватит, хватит!!! Зачем вы подходите ко мне? Думаете теперь заполучить и мою голову? Никогда! — Яёй‑сан, прошу, успокойтесь. — Я чертовски спокойна! Я в порядке! Это вы тут с ума посходили! Все свихнулись! Вы отвратительны! Держите себя в руках! Я вас терпеть не могу! Даже говорить с вами невозможно! На каком языке вы все говорите? Детективы? Запечатанные комнаты? Отрубленные головы? Что это за язык? Я что, одна тут с Земли? Тогда я ухожу. Больше не имею желания находиться на этом безумном острове. Не желаю ни с кем разговаривать! Хлоп! — ещё один удар по столу. — Я никому из вас не верю. С этого момента я не выйду из своей комнаты. Я запрусь изнутри. Позвоните, когда я смогу уплыть с острова. А до той минуты оставьте меня одну! Не подходите ко мне! Сказав это, Яёй‑сан выбежала из столовой. Хикари‑сан ещё раз позвала её, но та даже не оглянулась. Короткое, смущённое молчание. — Боже мой, — наконец сказала Ириа‑сан, её плечи опустились. — А мне она казалась такой вежливой. Каков характер… Ох, и что теперь? — она вздохнула. — Айкава‑сан скоро приедет, я не могу взять и отправить одну из подозреваемых домой. Хикари, это на твоей ответственности, иди, убеди её как-нибудь. — Да, госпожа, — сказала Хикари‑сан, опустив голову. — Поняла, госпожа. — Ох, ужин пропал. Акари, сделай нам что-нибудь по-быстрому. И где только ходит Тэруко в такой момент? Да, как и сказала Ириа‑сан, ужин пропал, но это была необходимая жертва. Деньги не мои, да и неправильно это — портить еду, но в любом случае не я её испортил, а Яёй‑сан, которая сама её и приготовила. Кунагиса уставилась на разбитые блюда на полу взглядом, полным отчаяния. Не на еду, на блюда. Наверное, думала о своих разбитых компьютерах, которые были того же оттенка белого. — Эй, кэтчер. — М-м-м? — Кунагиса посмотрела на меня? — Что, И‑тян? — Пора мне идти. Остальное на тебе. — Ага, — кивнула она. Я поднялся с места и пошёл к двери. Из-за спины донёсся шум разгорающейся потасовки. Обернувшись, я увидел, как Кунагиса залезла на стол и запрыгнула на Синъя‑сана. Признаюсь, от такого вида я почувствовал зависть, но я должен был оставить всё как есть. К тому же, я не мог взять Кунагису с собой. Закрыв один глаз, я пробежал по коридору, взбежал по лестнице и наконец увидел Яёй‑сан возле её комнаты. Она с отсутствующим взглядом прислонилась к стене. Она подняла на меня взгляд. — Ах, — вздохнула с облегчением. — Ну и как я? — Игра была просто великолепная! — Игра? Настоящих чувств там было больше половины, — сказала она, идя вслед за мной. — Но всё так и есть? Это и правда убийца? — Вы и сами проверили. — Да, запах тот, но… Я не так уж верю собственному нюху. Я всё же не собака. — Хотя очень похожи. — Знаете, это не комплимент. Ага, знаю. Как-то Канами‑сан говорила о чём-то таком. Фразы вроде «ты похож на то-то и на то-то» на являются комплиментами. Ну, а какая женщина не оскорбится, если сравнить её с собакой? Я смиренно извинился. Мы подошли к двери в комнату Яёй‑сан. — Ну, что делаем дальше? — Яёй‑сан, возвращайтесь в столовую. Тут находиться опасно. — Тогда почему вы это делаете? — спросила она с сомнением. — Думаю, должны быть и другие варианты. Я лишь предполагаю, но мне кажется, что вы намеренно выбираете самый опасный. Я молчал. — В мире есть люди, которые умирают от переедания, и люди, которые умирают от голода, и первых — подавляющее большинство. Но, похоже, вы относитесь ко вторым. — Не надо меня нахваливать. — Это была не похвала. Затем она кивнула и медленно пошла обратно. — Опасно, ха… — прошептал я под нос. Конечно, я всё прекрасно понимал. Я осознавал все предстоящие опасности когда решился на это, и, пожалуй, это делает меня голодающим по смерти. Вот это уж точно абсурд. После короткой моральной подготовки я медленно и мягко открыл дверь в комнату Яёй‑сан. Темнота внутри. Я не мог ничего разглядеть внутри, так что шагнул вперёд. Вжух. Звук рассекаемого воздуха. Я перекатился вперёд в комнату. Затем, приподнявшись на одном колене, я приоткрыл закрытый глаз. Так я хоть немного мог видеть, что происходит в комнате. Кто-то захлопнул дверь за моей спиной. Я смог отчётливо разглядеть лицо и понял, что моё предположение оказалось верным. Удивление задержалось на лице моего противника ровно до очередного взмаха топора — топора! — пущенного в меня. Тишина. Нападающий не проронил ни слова. Глубоко вздохнув, я встал на ноги. И пусть мне удалось каким-то чудом расставить эту ловушку, я давненько не упражнялся в акробатических трюках. Не скажу, что они вовсе мне не удаются, просто мои навыки определённо притупились за те несколько месяцев, как я вернулся в Японию. И словно бы почувствовав немедленную потребность разрешить наши дела, мой противник насел на меня. Пока Кунагиса держит Синъя‑сана, кто-нибудь придёт да поможет мне, если мне удастся потянуть время. Нет необходимости нападать. Честно говоря, я с радостью бы сбежал, но между мной и дверью находится мой противник, так что побег — та ещё задачка. Сейчас же мне нужно всего лишь сосредоточиться на уворотах. Такая пассивность подходила мне как нельзя лучше, но ни к чему хорошему это не привело. Всецело сконцентрировавшись на топоре противника, я совершенно забыл про ноги. Противник сделал финт топором, а затем устроил мне подсечку. Связка просто отменная. Мне не удалось перекувырнуться, я въехал в ковёр всей спиной. Противник насел на меня сверху и прижал к полу плечи. Всё произошло в одно мгновение. В общем, матч закончен. Может, стоило по утрам устраивать марафонские забеги, а не просто прогуливаться. А может, стоило ходить в зал и после возвращения в Японию. — Ах… х-ха-а… Ну что же, честно говоря, нет особой разницы, убьют меня или нет. К этому времени Кунагиса должна уже всё рассказать остальным, да и Яёй‑сан наверняка уже вернулась в столовую. В любом случае, мой противник уже не сбежит. Матч я продул, но турнир за нами. Так что ничего. Ну же, топор… Ну же! — Умри. Холодный, знакомый голос моего противника. Я понял, что полностью смирился. Что это за чувство? Почему? Почему я даже хочу покончить с жизнью? Я не хочу жить? Не то чтобы я хотел умереть, но и жить мне тоже не хотелось. Жизнь — это сплошные напряги, но про смерть я особенно и не думал. Неужели нет ничего, что было бы мне дорого? Чего бы я хотел? Что хотел бы защитить? Поэтому я смиряюсь? — Нет. Нет. Потому что даже если я сейчас умру, никому не будет до этого дела. Кунагисе не будет до этого дела. Маки‑сан. Вы знали, что будет так? Если да, пожалуй, я рад, что вы ничего мне не сказали. Теперь я понимал, почему Маки‑сан, знавшая всё, молчала. Ты умираешь, когда приходит срок, хотя я не сказал бы, что я в должном расположении духа. В самом деле. Всё так, как сказала Тэруко‑сан. Мне надо просто умереть. Серьёзно. Эй… Но топор всё не опускался. Он поднялся высоко в воздух и остановился. В недоумении подняв глаза, на лице моего противника я увидел не ухмылку, а мучительное от попыток опустить топор выражение лица. — Глаз ты не закрываешь, да? Там был кто-то ещё! Это не был голос сидящего на мне противника. Из такого положения я не видел, но этот третий, видимо, перехватил топор, когда тот был высоко в воздухе, и не отпускал его. Но кто же это? Яёй‑сан решила мне помочь? Кунагиса пошла за мной? Ни то ни то не казалось мне вероятным. Третий вырвал топор из рук моего противника и в тот же миг засадил ему превосходный лоу-кик в совершенно открытый бок. Противник, не в силах выдержать удар, скатился с меня и влетел в стоящий рядом диван. Впрочем, уже в следующий миг он вскочил на ноги и развернулся лицом к третьему. Один мах ногой превратил меня из участника в простого наблюдателя. Тут третий зачем-то отбросил топор. А была такая прекрасная возможность его использовать. Это что, благородный жест? В такой-то момент? Сейчас, в отличие от драки со мной, противник не стал необдуманно наскакивать. Но долго выжидать не получится. Если всё не решится по-быстрому, есть вероятность, что Кунагиса закончит всё объяснять и приведёт сюда остальных. Но третий не повторил моей ошибки. Бам! — ударила нога об пол, когда он метнулся к противнику, махом проскочив два метра. Движением из нихон-кэмпо третий вложил всю силу скачка в удар. Противник, вместо того, чтобы уклонится назад или вбок, шагнул диагонально, одновременно уворачиваясь от удара и сближаясь. Он ухватил третьего за горло, но тот, даже не пытаясь увернуться от захвата, нанёс ещё один прямой удар. Противник, атакуя, не мог уклониться. Удар пришёлся в самое сердце. — Хе… — вырвался хрип из горла моего противника, но горло третьего тот не отпускал. Затем, почти не напрягаясь, противник проскользнул третьему за спину и, ударив ногой назад, попал тому по икре. Третий споткнулся. Похоже, противник хотел воспользоваться предоставленным шансом и вбить третьего в пол. И даже мне со стороны показалось, что это финал. Но это не был финал. Третий, опёршись на руку противника как на рычаг, взмыл в воздух, там он повернулся, в результате чего они оба свалились на пол, а рука противника была зажата в захвате. Приём из дзюдо, атака через оборону. В следующий миг по тёмной комнате разнёсся глухой, можно сказать низкий треск ломаемой кости. Третий отпустил руку противника и поднялся. Противник тоже начал подниматься, но прежде, чем ему это удалось, он безжалостно получил по уже сломанной, видимо, руке, и перелетел через диван. Раздался звон бьющегося стекла — то был стеклянный стол, и противник свалился обратно на диван. — Ф-ф-фух, — глубоко выдохнул третий. У нас есть победитель. Я вообще лишился дара речи. Наконец, третий — третья повернулась ко мне. И совсем без усмешки сказала: — Когда решишь умереть, думаю, стоит закрыть глаза. — Не ты ли сказала, что такие, как я, должны просто умереть? — обессиленно прошептал я. — Ах, это… — она наклонила голову. — Я солгала. Так сказала Тэруко‑сан. Медленно потряхивая головой, я протянул ей руку. Думаю, шансы были пятьдесят на пятьдесят, но она схватила мою ладонь и потянула вверх. — Что ты тут делаешь? — Да просто так. Это ведь было неизбежно. — О чём это ты? — Да не думай об этом. Так, всякий абсурд. Эй-эй. Это моя фраза. Э-эх. — Спасибо. Помогши мне подняться, она отпустила мою руку и посмотрела на меня своими несфокусированными глазами. — Не стоит благодарности. Только вот… Короткая пауза. — Кое-что никак меня не отпускает. — Что такое? Воистину, веское утверждение. Что она сейчас скажет? Не могу представить. Темнота. Мои глаза совсем адаптировались к темноте, и всё же я не мог прочесть, что написано на лице Тэруко‑сан. Как не мог прочесть собственное сердце. Как не мог сердца других людей. — Вопрос, который ты сегодня задал, — произнесла она тем же глухим тоном, сопроводив его тем же холодным взглядом. — Я понимаю, что ты говорил образно… ты говорил о Кунагисе‑сан или же о себе? Ребёнок, запертый в подвале. Лишённый общения с другими людьми на десять лет. — А… Я снова протянул руку к Тэруко‑сан без каких-либо на то причин. На мгновение наши пальцы соприкоснулись. И. В миг, когда пальцы разошлись… Звук, рвущий барабанные перепонки. Волна, пробегающая по всему телу. Тело Тэруко‑сан, налетающее на меня. Со всей силы. Я прижал её к себе, когда она вся на мне повисла, но стоять и наслаждаться теплом её неожиданно лёгкого тела времени не было. Мои глаза были прикованы к дивану. Или, точнее говоря… К женщине, сидящей там с пистолетом в руке. Сидящей в совершенном равнодушии. Мои глаза были прикованы к нему. Чёрный пистолет, довольно популярная модель. Даже сам видел пару за границей. Уж чего не ожидал увидеть на родине. У неё имелся Глок? Понятно, почему она до сих пор не стреляла. Даже в огромнейшем особняке выстрел будет слышен в каждом уголке. То есть это был её самый последний козырь в рукаве. Ход не по правилам, абсолютно запрещённый приём. Что значит… Что значит, победа за мной. В моём рукаве ещё оставались неиспользованные козыри, впрочем, быть может, я упустил время, когда их надо было достать. Так что дальше идёт завершение. Концовка самой последней сцены. Голос. Слабый голос. И ствол пистолета, поворачивающийся в мою сторону. Я не услышал, что она сказала, в моих ушах всё ещё звенело после выстрела. Перепонки в порядке, я думаю, просто временно оглох. Но в данной ситуации никакой разницы нет. Не похоже, что она намерена ждать, когда мои уши придут в порядок. Что она сказала? Мне было очень интересно. Шах и мат. Прощай. Как глупо. Что ты хотел сделать? Хочешь умереть в таком месте? Для чего ты вообще живёшь? Наверное, она сказала что-то из этого. А может, она вообще ничего не говорила. В любом случае, слова, которые ты не можешь услышать, ничего тебе не скажут. Как ничего не скажут чувства, которые ты не выразишь. Я обессиленно на неё посмотрел. Поверх плеча Тэруко‑сан. За дуло пистолета. — Ах… Как я и думал. Как я и думал, это всё же финал. Разумеется, я и не думал, что кто-то придёт мне на помощь в сложившейся обстановке… она весьма совпадала с тем, чего я ожидал. Конечно, я не думал, что вмешается Тэруко‑сан, но кроме этого всё в принципе шло в соответствии с планом. Потому что единственным пунктом плана было не вмешивать Кунагису. Всё остальное совершенно неважно. Правда, совершенно неважно. Я равнодушен и безразличен ко всему. Будущего нет. Прошлого нет. Я давно уже забыл, что рождён. Не замечаю, что живу. Для меня реальность — всего лишь синоним для слова «иллюзия» и точно не антоним к слову «сон». Сейчас. Прижатое ко мне тело Тэруко‑сан. Пульсирующая боль в лодыжке. Застывший ход мыслей. Мои сломленные ценности. Расплавленная этика. Разрушенная мораль. Шея Канами‑сан. Шея Аканэ‑сан. Что стоит за происшествиями. Преступник. Убийца. Маньяк. Оставшаяся одна девушка. Всё это сейчас неважно. Я всё это прощаю. Так что… Нажми на спуск. Закончи это. Щёлк. Звук взводящегося курка. Звук, который я слышал миллион раз за границей. И вот, наконец-то… Сюда. — И-тян! Звук распахивающейся двери. Свет так яростно ворвался в комнату, что на мгновение мои глаза отказали. Но подтверждать визуально, чей именно силуэт я вижу, не было нужды. Пусть даже я оглох, услышать её голос я смог. Но я отказывался в это верить. Кунагиса Томо стояла там одна. Невозможно. Этого просто не могло быть. Я оставил её на первом этаже, чтобы такого не могло быть. Я оставил её на первом этаже, потому что она не может в одиночку подниматься по лестнице. Она просто не могла прийти сюда одна. Но это было так. Глаза на мокром месте. По виду — ужасно устала. Тяжело дышит. Хватается за грудь. Такое ощущение, что она потеряет сознание в любой миг, и всё же она заставляет себя стоять. И она одна. — Это… Подождите-ка. Этого просто не может быть. С ней должен быть кто-то. Одна она просто не сможет подняться по лестнице. Ступенька, две — но не весь пролёт. Это невозможно. Неужели она поднялась сюда одна, преступив через свою болезнь? До самого верха? Ну, физически она могла это сделать. Но обсессивно-компульсивное расстройство — это не то, с чем можно справиться на раз-два. Это не какое-то мелкое расстройство, которое можно подавить одной лишь силой воли. Я точно знаю, что не так-то просто победить собственное подсознание. Однако… однако, Кунагиса услышала выстрел. И несмотря на смертельную боль, несмотря на то, что ей было так больно, что в худшем случае она бы и впрямь умерла, она заставила себя подняться. Забыв взять кого-нибудь с собой. Преодолевая рвотные порывы. Сжимая сердце. Заставляя отказывающие ноги шагать. Подстёгивая запуганную душу. Вынося все муки ада. И всё, чтобы прийти ко мне. Отбросив всё в сторону. Кунагиса. Ради меня. — Почему? Давление. Разрывает сердце можно сказать жестоко. Я и правда шут… чувствовать себя так. Это жалкое чувство — как оно зовётся? — Почему ты?.. Почему ты всегда, всегда… так меня перетряхиваешь? Ты. Ну правда. С самых древних времён. Ничего не изменилось. Вшух. Женщина перевела своё внимание с меня на Кунагису. — Эй! Что ты делаешь? Ты меня собиралась застрелить. Зачем ты целишься в ту сторону? Чёрт, да нет никакой в том необходимости. Или для тебя такие вещи лишены смысла? В твоём перекошенном мирке не существует слов «необходимость» и «реальность»? Свет. Мои глаза постепенно приспосабливались. Её, наверное, тоже. Кунагиса же, в отличие от нас, должна была привыкнуть не к свету, а к темноте, так что она вряд ли могла распознать мою противницу. К темноте адаптируешься дольше, чем к свету. То есть, если сейчас будет выстрел, Кунагиса вряд ли сможет уклониться. Я подскочил. Когда я поднялся на ноги, было уже поздно. Смысла не было. Я никак не мог успеть к Кунагисе. Пулю не обгонишь. И даже если бы я мог, смысла бы в этом не было. Я не могу умереть у Кунагисы на глазах. Я опоздал. Я опоздал, как и годы назад. Как и всегда. А значит… Я ровным счётом ничего не мо… — Ах… Похоже, Кунагиса меня увидела. Даже не взглянув на пистолет, даже не дав кому-то ещё попасть в своё поле зрения, она тыкнула в меня пальцем и засияла. — Ах, слава богу, И‑тян. Ты ведь в порядке? Эту улыбку. Эту невинную улыбку. Эту измученную, усталую улыбку. Кунагису Томо, совершенно не обращающую внимания на обстоятельства. Я… Воистину… «Я люблю её», — сказал я про себя. Ага. Это я знал всегда. Для меня это так очевидно, что не нужно облекать знание в форму слов. Слова нам с ней не нужны. Разумеется, я прекрасно это осознавал. С первой же нашей встречи я избрал Кунагису Томо. До той степени, что мне больше ничего не нужно. Мне не нужно, чтобы меня любили или избирали. — Пожалуйста, хватит, — взмолился я противницу. Несколько мгновений она стояла неподвижно, но тут… — Ха-ха. Ха-ха-ха… Она опустила пистолет и продолжила смеяться. — Ха-ха-ха-ха-ха… Ха-а-а-а-ха-ха-ха-ха… Как будто действительно наслаждалась всем этим. Пела, а не смеялась. Подволакивая ногу, я протопал к Кунагисе и обнял её за плечи. Она вся словно горела. Этого одного достаточно, чтобы понять, с какими усилиями она сюда добиралась. Чтобы прикрыть Кунагису, я обнял её как следует, затем вернул взгляд на противницу. Она же смотрела на нас. На то, как мы обнимаем друг друга. — Что же, до идеала ещё далеко, но… — наконец произнесла она. — Но от кого-то вроде тебя на этот раз хватит и такой честности, пожалуй. В конце концов, именно её я ждала весь вечер, — отбрасывая пистолет в сторону цинически сказала Сонояма Аканэ.

2 — Уаах, И‑тян, синяк у тебя тут здоровенный! Закатав мне штанину, Кунагиса поглаживала синяк на моей коленке. Эта голубоволосая, наверное, даже не понимала, как от этих поглаживаний было больно. Хикари‑сан принесла мне противоотёчное, и я им намазался. Тепло словно высосало из тела. Вот он, комфорт? — Аканэ‑тян оказалась тако-ой си-и-ильной! — сказала Кунагиса. — Не то чтобы она вообще казалось слабачкой, но… Ты знал, И‑тян? — Откуда мне? Кто вообще мог подумать, что одна из Семи Дураков окажется такой сильной? Это же не видеоигра. С её силой нельзя было не считаться. Я не ожидал, что она будет так невероятно сильна, и уж чего я точно не ожидал, так это что у неё будет что-то огнестрельное. За свою жизнь я несколько раз был довольно близок к тому, чтобы умереть, но этот случай был опасней всего. — Если бы Тэруко‑сан не пришла мне на помощь, всё закончилось бы довольно печально. — Будь осторожнее. Твоё тело не одному тебе принадлежит, знаешь ли. — Это ещё что такое… После столкновения мы перешли к стадии лечения раненых, здравый смысл требовал заняться этим в первую же очередь. Сначала я не особо об этом задумывался, но потом боль в ноге начала нарастать, так что сейчас в комнате Кунагисы мне оказывали первую помощь. — Вы же и спиной ударились, болит? — спросила Хикари‑сан. — Пожалуйста, аккуратнее. В старшей школе Аканэ‑сан занималась каратэ, вы знали? — Слышал что-то такое, кажется… — Даже в национальных соревнованиях участвовала. Меня этому научите. — Да-да, но победила, кажется, всего в пяти матчах. — Чтобы взять на национальных соревнованиях первое место, нужно всего в пяти матчах победить. Что касается ран Аканэ‑сан, во-первых, у неё была сломана рука. Далее, удар ногой по груди сломал ей четыре, кажется, ребра. И хотя в начале сражения ей нанесли такие повреждения, она всё равно могла свободно скакать, а это не так-то просто. Акари‑сан обрабатывала Тэруко‑сан. Когда Аканэ‑сан душила её, часть кожи вокруг шеи была содрана, и теперь там немного кровило, но помимо этого никаких заметных ран не было. Когда раздался выстрел, мне показалось, что пуля попала ей прямо в центр спины, но на самом деле её и вовсе не задело. Я решил, что её откинуло мне на руки силой выстрела, а это она просто уклонялась от пули. Наверное, она так среагировала на звук взводимого курка. Она просто одна из Ангелов Чарли. Молчу о, что потом она притворялась мёртвой. — Вообще-то не совсем так, — сказала Хикари‑сан. — Уверена, она защищала вас. — Защищала меня? — и правда, если посмотреть под другим углом, это не кажется совсем невозможным. —Хочешь сказать, что она ради меня рисковала жизнью? — Нет, она была в полной безопасности. Наряд Тэруко пуленепробиваем. — Пуленепробиваем? Она совсем не ангел, она боевая горничная. Что вообще творится с этой реальностью? — Да. Её одежда прошита нитями «спектр» * . В отличие от кевлара, спектр выдерживает сколько угодно выстрелов и не ослабляется. Нити лёгкие, так что не устаёшь. Тэруко практически неуязвима в рукопашной, но и про защиту от дальнего боя она не забывает. Видите, какая длинная юбка её платья? Служит тем же целям, что хакама в айкидо. Шутка всё это или нет, по выражению Хикари‑сан понять было сложно. Пожалуй, не стоит на этом зацикливаться. — Но почему Тэруко‑сан такая сильная? И ты тоже такая сильная? — спросил я. — Нет, Тэруко — что-то вроде телохранительницы госпожи. У нас совершенно разные роли. До сих пор вы же никогда не видели, чтобы мы все делали одинаковые вещи, так? Если подумать, то всю работу по дому выполняли только Хикари‑сан и Акари‑сан. Для участника программы ER3 то, что я до сих пор этого не замечал, как-то беспечно что ли. Да, звучит печально. — Но я очень рада, что она спасла вас. Разумеется, вы заметили, что она может быть страшно холодна. Помощь — это одно, но такая самоотверженность… Явление, практически лишённое здравого смысла. — Да, это… почему она так поступила? — Ну, она девушка непредсказуемая. Как и все остальные здесь. Но не то чтобы я вовсе не мог этого понять. Всё же не знаю точно, о чём думает Тэруко‑сан, но без сомнений, что насколько она является для меня загадкой, настолько же и я являюсь загадкой для неё. Наверное, она просто хотела спросить. — Впрочем, всё это абсурд. …Если подумать, когда она днём схватила меня за руку, она показалась мне довольно сильной, но я и подумать не мог, что за этим стояло на самом деле. — Спина и зад у тебя в порядке, похоже. Головой точно не ударился? Тогда всё! — Кунагиса, чуть ли не приклеившись ко мне, начала массировать мне плечи. Я просто в раю. — Что же, тогда возвращаемся в столовую? Я в аду. Точно. Те, кто не был ранен, с тревогой ждут, когда мы с Кунагисой вернёмся в столовую. Невероятно. Ужасающе. — Томо, иди одна. Раны серьёзней, чем мне казалось. Вряд ли я дойду. — Как знаешь. Но И‑тян, это прекрасная возможность покрасоваться перед Акари‑тян. Сделаешь всё как надо, может, что-то и выгорит. — О, так ты на Акари глаз положил? Ей нравятся умные парни. Кунагиса с Хикари‑сан радостно закидывали меня предположениями. Они что, школьницы что ли? — Томо, ты же знаешь, как мне это всё не нравится. Я для объяснений не нужен, так? Просто придумай что-нибудь сама. — И‑тян, разве за границей ты не этим занимался? Выступления, презентации или что там ещё? — Ну, да, но каждый раз это был просто ад. Каждый раз они ныли: «хватит ходить вокруг да около», или «не совсем ясно», или «твои проблемы никому не интересны». А, ладно, ладно, нужно просто сделать это, просто сделать. Улыбка Кунагисы словно говорила, что не стоит прекратить с двусмысленностями. — Не стоит, будет только хуже. Надо положительней к этому относиться. Знаю, для тебя это практически невозможно, но пойдём всё же. Но сначала заплети мне волосы. — Э? Так тебе не нравится? — Ощущения такие, словно голову на что-то натягивают. Один-два хвостика всё же лучше. — М-м-м, а мне причёска нравилась. — Томо‑сан, хотите, я заплету? — Не-а, — покачала Кунагиса головой. — Заплетать мне волосы — это обязанность И‑тяна. Повинуюсь. Я перезаплёл ей волосы, и… … и все приготовления окончены. — Что ж, идём. Врата ада медленно разверзались. Моя поступь была тяжела, и вовсе не из-за ран. — Какой же абсурд, — пробормотал я, входя в столовую. Все, кроме тяжело раненой Аканэ‑сан, были там. В том числе Синъя‑сан, конечно же. Словно бы он уже смирился, словно тяжёлый груз сняли с его плеч, он совершенно спокойно наблюдал, как мы заходим. Маки‑сан усмехнулась, глядя на меня, так что я решил, что она снова будет насмехаться, но она молчала. Стол был заставлен едой, которую Яёй‑сан приготовила, пока мне оказывали первую помощь. В этот раз еда была заметно причудливей, возможно, потому что Яёй‑сан успокоилась. Акари‑сан всё ещё смущённо отводила взгляд. У Тэруко‑сан шея была обмотана бинтом. Рэй‑сан просто за всем наблюдала, не издавая ни звука. А ещё там была Акагами Ириа‑сан. В её глазах читался азарт. — Ну что ж, быть может, начнём? — обратилась ко мне Ириа‑сан. — И что это было? — Давайте я всё объясню. Сонояма Аканэ‑сан, одна из Семи Дураков программы ЕР3 — убийца, а сопровождающий Канами‑сан, Сасаки Синъя‑сан — её помощник. Молчание. — И? — И всё. — Удели нам тридцать минут, — настаивала она. — Первое, что я хотела бы узнать, как Сонояма‑сан оказалась в комнате Яёй? — Это просто. Яёй‑сан сбежала из столовой, так? А значит, она оказалась следующим человеком, который остался где-то совсем один, так что Аканэ‑сан решила воспользоваться возможностью убить её. План был в том, чтобы опередить и самим напасть на Аканэ‑сан, но всё же она поборола меня, а Тэруко‑сан меня спасла. И всё же в итоге пришлось положиться на доброту Аканэ‑сан. Топор, что она на меня направила — он бы точно отрубил мне голову. — Я очень благодарен Тэруко‑сан. — Нет, я не про это. Ты знаешь, что я хочу сказать. Разве Сонояму‑сан не убили? В той кладовке. — Как вы могли заметить, она жива, — пожал я плечами. — Если только не допустить, что у неё есть сестра близнец, можно с уверенностью сказать, что это Аканэ‑сан. — А то безголовое тело в кладовой? — Ну, Аканэ‑сан жива, так что тело не её. Это простая логика. — Это чей-то ещё труп? — Если видишь тело без головы, ожидай подмены. Это одно из первых правил детективных произведений. Уверен, что ваш любимый детектив сказал бы то же самое. Ириа‑сан качнула головой в мою сторону, будто бы говоря, что это всё за пределами её понимания. — Эм, одну минутку. Я думаю, — она хотела немного поразмышлять над этим сама. Она меня поражает. — Эм… — Могу я пока спросить? — поднял руку Синъя‑сан. — У меня к тебе вопрос. — Я не против, — кивнул я. Я был уверен, что он спросит что-то вроде того, когда я понял, что стоит за происшествиями, или как я догадался, кто убийца, но вопрос Синъя‑сана весьма отличался от того, что я ждал. — Твоя нога как, в порядке? — Вполне. Синяки, впрочем, есть. — Вот как? Так она не сломана. Эта женщина… — усмехнулся он. — А может, она просто не смогла сломать её? Хотя на неё это не похоже… или да? Я не совсем понимал, о чём он там шепчет. И наконец. — Нет, не выходит, — сдалась Ириа‑сан. — Ничего не понимаю. И правда была подмена? — Была. Ведь Кунагисе разбили компьютеры. Третий случай. Никто не мог их разбить. Буквально никто, совсем. Все видели друг друга, так что алиби и сообщники даже не рассматриваются. Все видели всех всё время. Никто не мог разбить. Никто из тех, кто был там. А значит, это был кто-то, кого с нами не было. Это простая логика. — Это я поняла, — сказала Ириа‑сан. — Не стоит так зацикливаться на том, что это логично. Умника из себя строишь? Тогда чьё же тело мы видели в кладовой? Мы все там были вместе. Никто не мог изобразить тело Соноямы‑сан. Это тебе странным не кажется? — Ну, это странно, но… — я решил привести простую аналогию. — Знаете такую загадку? Или это скорее розыгрыш, обман. Впрочем, неважно… Я вытащил лист со списком алиби и перевернул его. На чистой стороне я нарисовал прямоугольник и расчертил его девятью линиями. Иными словами, нарисовал табличку с десятью строками. — Что это такое? — спросила Ириа‑сан. — Как это к нам относится? — Представьте, что это телефонные будки. Десять телефонных будок. Теперь поместим в них одиннадцать человек. — Телефонные будки? — Ну, это просто коробки. Можно условиться, что это комнаты. — Десять комнат. — Ага, — кивнул я. Так вышло, что этот фокус я вычитал в одной книжке ещё в начальной школе. — Ладно, скажем, А‑кун хочет войти в первую будку, но второй человек опережает его, — я нарисовал крестик в первой клетке, — Затем третий, — крестик в следующую клетку, — Четвёртый, — ещё крестик, — Пятый, шестой, седьмой и восьмой. Девятый и десятый. Так что сейчас в будках десять человек. Но у нас осталась ещё одна будка. Так что поместим в неё А‑куна, — я нарисовал крестик в последней клетке. — Так что вот, одиннадцать человек в десяти будках. Понятно? — Глупость какая-то, — сказала Ириа‑сан. — Первый никуда так и не вошёл, так что он остался. — Да, именно. Этот элементарнейший трюк разгадает любой, стоит лишь немного подумать. Но если провернуть всё достаточно ловко и умело, никто и не заметит. — Обязательно заметят. — Нет, нет. Мы же не заметили. — Я совсем не понимаю, о чём это ты. И это вообще не относится к делу. Я спросила, чьё тело мы видели в кладовой. Все там были. Как ни гляди, кого-то всё равно не хватает. Или хочешь сказать, что на острове есть кто-то тринадцатый? — Это невозможно. На острове было двенадцать человек. Давайте исходить из этих условий. — Что же, тогда кто это был? — Сейчас на этом острове в живых одиннадцать человек. Акагами Ириа‑сан, Тига Акари‑сан, Тига Хикари‑сан, Тига Тэруко‑сан, Ханда Рэй‑сан, Химэна Маки‑сан, Сасироно Яёй‑сан и Кунагиса Томо. А ещё есть Сакаки Синъя‑сан и Сонояма Аканэ‑сан. Наконец, ещё есть я. Так что ответ должен быть ясен. Я выдержал небольшую паузу. — Это была Ибуки Канами‑сан.

3 — Окутанное спальником тело не запачкалось, когда мы его закопали. Когда мы ушли от могилы, Синъя‑сан откопал тело Канами‑сан обратно. Затем он потащил тело к окну кладовой, в смысле снаружи. Он постучал, и Аканэ‑сан открыла его изнутри. Тело попало внутрь, и они поменялись. Вот как-то так. Обежав взглядом слушателей, чтобы посмотреть на их реакцию, в частности Синъя‑сана, я продолжил. — Вот в чём странность. Когда мы хоронили Канами‑сан, Синъя‑сан принёс спальный мешок. Вместо гроба. Но вот тут постойте, а зачем ему вообще понадобился спальный мешок? Одно дело турпоход, но зачем брать спальник, когда едешь в особняк? Так может быть, спальник изначально был в поместье? Вот как я думал. Я решил, что Ириа‑сан предоставила ему спальник для похорон. Конечно, сомнительно, что в поместье, в котором даже в гостевых комнатах у кроватей имеются балдахины, повсюду будут валятся спальники, но допустим. Вот что я подумал. Но потом, когда мы обнаружили тело Аканэ‑сан — то есть на самом деле снова тело Канами‑сан — Хикари‑сан принесла носилки. Какие причины давать спальник для первого человека, а для второго — нет? Да никаких. Вот так разрушилось первое предположение. Всё же в поместье не было спальников. Синъя‑сан привёз с собой один, хотя шёл не в поход. Как будто с самого начала знал, что ему придётся хоронить тело. Знал, что тело не должно будет запачкаться. — Значит, он… повторно использовал тело? — В точку, именно так. Синъя‑сан с Аканэ‑сан убили Канами‑сан и сделали из неё новый, «фантомный» труп. Вот как-то так. — Но в кладовой была кровь, — сказала Ириа‑сан. — От тела однодневной давности не было бы столько крови. — Мы никак не можем определить, была ли это кровь Аканэ‑сан. Может, полиция бы смогла. Да, будь тут полиция, этих бредовых происшествий просто не было бы. Но вы не хотели вызывать полицию. Можно понять. Из-за каких-то обстоятельств вы не могли её вызвать. Зная это, Аканэ‑сан могла предположить, что даже если что-то случится, полиции не будет. Это могла быть консервированная кровь или вообще кровь животного. Что именно — нужно спрашивать Аканэ‑сан с Синъя‑саном. Но Синъя‑сан молчал, не хотел отвечать. Я решил оставить это как есть и продолжил: — Опять же, будь тут полицейские, они бы сразу же сказали, что тело однодневной давности. Но мы-то не профессионалы. Можем отличить мёртвого от живого, и всё. Может, дней через десять смогли бы понять, что труп давний, а летом даже и быстрее, но сейчас-то не лето. Сейчас сезон цветения сакуры. — Так значит, они переодели труп? — Да. Аканэ‑сан вызвала Хикари посреди ночи только лишь для того, чтобы показать той, во что одета. В это время тело Канами‑сан уже было внутри. Дверь там открывается вовнутрь, так что нужно было всего лишь спрятать тело в тени за ней. Аканэ‑сан подошла к двери, так, что Хикари‑сан даже не нужно было входить. Пожалуй, самая тонкая часть этого хода. Можно сказать, что только тут Аканэ‑сан чем-то рисковала. Как я уже сказал, сделано это было для того, чтобы уверить нас всех, что тело Канами‑сан — на самом деле её тело. А ещё чтобы сузить время преступления и дать алиби сообщнику, Синъя‑сану. Всю ту ночь они с Маки‑сан выпивали. Маки‑сан его пригласила, а если бы нет, он, наверное, пригласил бы её. А может, он позвал бы нас вместо Маки‑сан. Конечно, теперь, когда всё уже случилось, это всё мелочи. — Потому же они разбили компьютеры Кунагисы. На них и на камере были изображения. Фотографии тела Канами‑сан. Если бы мы внимательно сравнили фотографии с телом Аканэ‑сан в кладовой, мы могли бы понять, что это на самом деле одно и то же тело. — Да, так и есть, — сказала Кунагиса. — Что-то меня не отпускало. Руки, пальцы, что-то такое. Так вот оно как, а? Разумеется, что у Аканэ‑тян и Канами‑тян разные отпечатки пальцев. Она протяжно вздохнула, словно бы разочаровавшись в себе из-за того, что с ходу этого не заметила. Наверное, все подумали, что она так шутит, я же знал, что, наверное, нет. О-хо-хо. — Но зачем вообще делать такое? — Насчёт этого есть множество вероятностей, но как по мне, она просто хотела стереть себя. Использовав одно тело дважды, Аканэ‑сан создала образ фантомного «тринадцатого» человека, таким образом, как бы убрав себя. Тут много где можно спрятаться, поместье огромное и многие комнаты не запираются. И всегда есть возможность спрятаться вне стен. — А зачем ей стирать себя? — Это же просто, нет? Став жертвой, умерев — она вышла из-под наблюдения. Она смогла свободно перемещаться, без ограничений предположений и поводов, словно невидимка. И в таком случае разбить Кунагисины компьютеры, скажем, ей было проще простого. И четвёртое происшествие устроить, ещё одно убийство, к примеру, было бы просто. Но опять же, пока не спросим Аканэ‑сан и Синъя‑сана, что они планировали, — не узнаем. — Мы собирались убить всех. На этот раз он снизошёл до ответа. Холодный тон свидетельствовал о том, что он сдался. Говорил он с безразличием. — Всех на острове. Но для этого нужно было самоустраниться. Было очевидно, что её возможность перемещения будет ограничена, или командами, или сбором всех в одном месте, так что нужно было устраниться ото всех. И когда она оказалась вовне, она начала бы отлавливать людей поодиночке, начиная с самых лёгких жертв. Синъя‑сан слабо ухмыльнулся. — А она так ловко ушла ото всех. И подумать не мог, что ей не удастся никого убить. Мне казалось, что хотя бы половину вас она заберёт. — Может и остальное тогда объясните, Синъя‑сан? — Не, — еле покачал он головой. — Оставлю это тебе. Это твоя роль тут. Твоя работа. Я молча кивнул. — Ну что же, наверное, теперь и не нужно объяснять первую запечатанную комнату? Это был ход для отвлечения нашего внимания. Нужно было потянуть время до второго происшествия. Может, это не было спланированно с самого начала, а просто было порождением закона больших чисел. Может, просто случилось землетрясение, и она моментально всё придумала. Конечно, она с самого начала замышляла убийство, но с конкретным планом определилась только тогда. Если всё действительно так, то она и правда быстро думает. Нельзя не восхититься. Как бы то ни было, вот землетрясение. Синъя‑сан звонит. Но на другом конце провода не Канами‑сан, а Аканэ‑сан. Затем Аканэ‑сан убивает Канами‑сан. Синъя‑сан сказал, что «краска пролилась», но это тоже была уловка. Такая расплывчатая формулировка позволила бы ему выкрутиться, если что. Даже я на это купился. — Хе-хе, — засмеялся Синъя‑сан. — Это просто совпадение. — Ну, тут утверждать ничего не могу, но всё же, Аканэ‑сан убила Канами‑сан. Затем она создала «запечатанную комнату», специально разлив краску. — Ну, по крайней мере я не ошиблась, когда сказала, что это она убийца. — Всё так, Ириа‑сан. Конечно, была такая вероятность. Но и всего лишь. Из-за того, что Аканэ‑сан создала запечатанную комнату, мы не могли однозначно утверждать что-либо. Разумеется, в этом и был смысл создания комнаты. Чтобы попасть под идеальную степень подозрения, она поставила себя в такие условия, когда она была бы главной подозреваемой, но тем не менее чтобы никто не мог доказать, что это точно была она. И затем её заперли в кладовой. Конечно, это я предложил её там запереть, но даже не скажи я ничего, предложил бы Синъя‑сан. Немногие комнаты в поместье запираются, так что предположить место изоляции было легко, а у них было полно времени, чтобы досконально изучить планировку. Да, тут можно только предполагать, но если вы не собираетесь говорить об этом с Синъя‑саном, правды мы никогда не узнаем. С этой позиции кажется, что ссора Аканэ‑сан с Канами‑сан была специально выставлена напоказ, чтобы продемонстрировать их отношения. Аканэ‑сан намеренно ставила себя в рисковое положение. Ну, для будущего. Не знаю, то, что Аканэ‑сан оказалась единственной без алиби (ну, на самом деле Рэй‑сан тоже, но) — это просто удачное совпадение, или же она всё это тщательно продумала. Но, пожалуй, всё же совпадение. Так я решил. — И тогда они поменялись с телом Ибуки‑сан? — сказала Ириа‑сан. — Она показалась Хикари‑сан посреди ночи, надела свою одежду на Ибуки‑сан, сбежала и… И потом пряталась где-то в доме, так? Затем, во время обеда она подслушала за дверьми истерику Сасироно‑сан и услышала, что та собирается запереться у себя в комнате. И тогда она сама проникла в комнату Сасироно‑сан и затаилась. Там же нет замка. А звтем была западня. Хм-м, так значит, и нервный срыв Сасироно‑сан, и обвинения Хикари — это всё ты устроил? — Да, — кивнул я. — Мы могли бы её найти просто прочесав весь дом, но он просто огромен. От этого было бы слишком много хлопот, так что мы решили поставить ловушку. Хотя это было рискованно. — Удивительно в тебе то, что ты можешь списать это со счёта как «рискованное». Я сперва не понял, кто это сказал, но оказалось, что это Маки‑сан. Впервые она похвалила меня без капли сарказма. Было чуточку приятно. — Но подождите-ка, — Ириа‑сан положила себе ладонь на голову и замерла на мгновение. — Что-то всё же не так, — сказала она. — Хм, что же? Что-то мне кажется странным. — Вы думаете о том, как Аканэ‑сан выбралась из кладовой? — Да, именно! — сказала Ириа‑сан, хлопнув руками. — Именно. Ты этого ещё не объяснил. Её вытащил Синъя‑сан? Она в буквальном смысле поменялась местами с трупом? — Нет. Синъя‑сан выходил на улицу только когда мы хоронили тело Канами‑сан в горах. В тот раз он сбросил тело в кладовую, но не вытаскивал Аканэ‑сан. Хикари‑сан же видела её потом ночью, в два часа, так? К тому же, у Синъя‑сана на ту ночь есть алиби. Так что он не мог вытащить Аканэ‑сан. Это уж наверняка. — Значит, он спустил ей какую-нибудь верёвочную лестницу? — Тоже нет. От такой лестницы где-нибудь остался бы след. Пожалуй, следа не было бы, будь верёвка достаточно длинной, но Хикари‑сан видела, что в два ночи окно было закрыто. Аканэ‑сан не могла бы привязать верёвку снаружи, находясь внутри. Ей бы нужен был помощник, но, как я сказал, Синъя‑сан вовсю создавал себе алиби с Маки‑сан. — Тогда этого просто быть не может, — сжала губы Ириа‑сан. — Голова просто кругом идёт. Словно бы у меня цианоз. — Тогда уж скорее невроз. — Только такое ты и объясняешь, да? — усмехнулась она. — Ну так? Ты же знаешь ответ, так? — Ага, — кивнул я. — Она заперта в комнате, дверь в которую открыть которую можно только снаружи, а вот окно отрывается легко. Она хочет выбраться. Ириа‑сан, что бы вы сделали в такой ситуации? — Я даже представить не могу. Сказала как настоящая принцесса. — А ты, Акари‑сан? Хикари‑сан и Яёй‑сан я уже всё объяснил, так что решил спросить Акари‑сан. Мог бы спросить Тэруко‑сан, Рэй‑сан или даже Маки‑сан, но Акари‑сан у меня в любимчиках; к тому же мне хотелось прервать установившуюся с утра неловкость между нами. — Я… ну, наверное, я вытяну руки и подпрыгну. — Верно, но даже так ты не достанешь до окна. — Ну, мы говорим о кладовой, да? Если бы меня заперли там, и подпрыгнуть не удалось бы… Я бы встала на стул и попробовала подпрыгнуть с него. — Даже так ты бы не достала. —Тогда всё просто, — сказала она с нарочитой улыбкой. — Я бы сдалась. — Ну, так мы ни до чего не договоримся. — Тогда закончили, да? Ух как резко. Может это никакая не неловкость, может она меня просто ненавидит. Ну да неважно. Пора переключать канал. — Акари‑сан использовала бы стул. Любой бы так поступил, верно? Словно обезьянка, лезущая за бананом. — Ты меня обезьяной назвал? — вскричала она, вмиг покраснев. — Ну это уже грубость! Ты вообще знаешь, что такое манеры, а? Ты разозлить меня пытаешься? Ошибочка. Кажется, не в ту сторону канал переключил. — Нет, я не о том. И не надо так злиться, обезьянки просто восхитительны. — В жизни меня так не оскорбляли, — она отвернулась от меня. — С этой минуты мы больше не знакомы. Её презрение ко мне сомнению не подлежало. Я даже несколько остолбенел. Чёрт подери, Кунагиса, что там насчёт ошарашить её интеллектом? Результат совершенно противоположный! — Мда, нехорошо как-то. В общем, ты бы встала на стул. Как и любой другой. Ты прыгаешь, хорошенько вытянув руки. И всё равно не достаёшь. Что дальше? Всё очень просто, нужно найти стул повыше. — Но в комнате только один стул. — Ну, «стул» — это метафора. Тут может быть что угодно. Что ещё есть в комнате? — Да ничего. Книги? Футон? Лампа и столик? — Есть ещё кое-что, так ведь? Что-то что все мы видели. Можно сказать, что только это мы и видели. На зал опустилась тишина. Может, они не могли представить, а может, как раз представили. И то и то вызывало такую реакцию. Первой в итоге ответила Ириа‑сан. — Там было тело Ибуки‑сан, да? — В точку! — кивнул я. Что тут ещё нужно было добавить? — Трупное окоченение достигает своего максимума примерно через сутки, ну, согласно нашим данным. Было часа два ночи, плюс или минус, как раз столько же времени прошло с момента смерти Канами‑сан. Её тело должно было быть жёстким как палка. Переодеть окоченелый труп тоже не права пустяков, но тут тоже есть свои обстоятельства. Может, там был верх и низ. — Не пара пустяков? Это был костюм, черт подери. Как вообще его можно надеть на окоченелый труп? Может, конечности ещё как-то и сгибались, и всё же… — Или у неё мог быть с собой второй комплект. Тогда она могла переодеть тело днём, ещё в более-менее мягком состоянии. Может, снятое с Канами платье лежало за дверью. — Я продолжил безо всякой паузы. — Я додумался до этого, пока думал, зачем ей отрубили голову. Конечно же, для того, чтобы тело могло сыграть роль другого человека. Её лицо тут было совсем некстати. Но мне кажется, была ещё одна причина отрубить ей голову. Быть может, она вообще единственная, кому для этого отрубили голову. Угу. Чтобы спрямить ей плечи. — Хочешь сказать, если бы так не сделали, если бы плечи не спрямили, то на неё нельзя было бы встать? Потому что из Канами‑сан неважная ступенька? — тихо спросила Акари‑сан, словно бы её поразил ужас, или она надеялась, что ответит кто-то другой. — Это ты имеешь в виду? — Да, — кивнул я. — Не просто как ступеньку, но как лестницу. Она поставила стул, а рядом тело, так, чтобы оно немного опиралось на стену. Потом она встала на стул, как на первую ступеньку, на тело, как на вторую, и тогда уж прыгнула. Подскок, остановка, прыжок. И тогда уже она могла дотянуться до окна. Канами‑сан всё это время не вылезала из кресла-каталки, так что я не мог с точностью сказать, какого она роста, но учитывая, что Аканэ‑сан решила использовать её тело таким образом, они, наверное, были одной высоты. А низкой её не назовёшь. И без головы в ней было метра полтора. Если добавить собственный рост Аканэ‑сан, то выходит больше трёх. К тому же вытянутые руки. Плюс прыжок. Если только ей удалось дотянуться до кромки окна, дальше остаётся лишь подтянуться. От толчка тело Канамэ должно было перевернуться, но так даже лучше. Труднее понять, что тело использовали как ступень. И именно поэтому голову отрубили у самого основания шеи. — Это должно было быть непросто, наверное. То есть хотите сказать… — Она не была обязана успешно прыгать с первого раза, пытаться можно сколько угодно. Да, такое не сделаешь с первой-второй попытки, но в итоге она преуспела, уронив тело Канами‑сан в процессе. Могу поспорить, она хотела ещё и окно закрыть, но это можно сделать только изнутри, так что от этой идеи она отказалась. Когда следующим утром мы осматривали тело Аканэ‑сан, то есть я хочу сказать Канами‑сан, максимум трупного окоченения уже прошёл, и тело снова стало несколько гибким. Но я не специалист, конечно, так что утверждать не могу. — Это… — Акари‑сан побледнела. Это снова была та же сломленная Акари‑сан, с которой я общался с утра. То ли разъярена, то ли в отчаянии. — Просто кошмар, просто кошмар. Это непростительно. Убить человека, отрубить ему голову, откопать похороненное тело, а потом вдобавок замаскировать под кого-то другого… уже это подло донельзя. Но затем ещё и использовать его как стул, как лестницу, как подставку… — «Сложно сидеть на живом человеке. Усидеть на живом человеке в течение получаса практически невозможно. Но я бы не сказал, что сидеть на мёртвом представляет хоть какую-нибудь сложность», — процитировал Синъя‑сан. — Слова Оэ Кэндзабуро. Не слышали, Акари‑сан? По-прежнему бледная, Акари‑сан покачала головой с выражением отвращения на лице. Выглядит как маленький испуганный зверёк. Словно хочет заместить реальность. Я не смог удержаться от вздоха. Труп — это такая штука, которая отработана до самого конца. Он ничего не чувствует, у него нет личности, нет натуры, равно как и собственной воли и сущности. это всего лишь простая, банальная вещь. И владеющий этой вещью не вправе жаловаться на то, чем она может стать; и даже если предположить, что она чего-то хотела, владелец не сможет ничего сделать. Есть обезглавленное тело. Она использовала его как своё собственное. Есть обезглавленное тело. Она воспользовалась им как лестницей. И что такого? Смерть — это конец. Уже не важно, жил ли ты. Это не более чем факт. У каждого своё мнение на этот счёт, и это их право, и нельзя жаловаться на то, что считают другие. Я вздохнул ещё раз. — Так что вот так, Ириа‑сан. Мелкие детали трудно объяснить, так что подумайте о них сами. Я уверен, что можно найти простой ответ на остальные вопросы. Но к сожаления я не настолько хороший человек чтобы их объяснять. Прошу, разберитесь в них сами. — Мелкие детали, да? — сказала Ириа‑сан. — А как насчёт мотива? Не думаю, что это можно записать в «мелкие незначительные детали». — Просто спросите самих убийц. Я повторил фразу, которую уже много раз произносил за этот вечер, и повернулся к Синъя‑сану. Как и все остальные. Синъя‑сан, с безнадёжным выражением лица, уже готов был ответить, когда за моей спиной раздался голос: — Ты не обязан отвечать, Синъя. Я обернулся. У входа в столовую стояла Аканэ‑сан. Она должна была лежать в постели. И давно она уже там? Как много моей чепухи она услышала? Рука её была жёстко зафиксирована, и всё равно она стояла там безо всякого страха и свысока смотрела на собравшихся за круглым столом. — Аканэ‑сан… Сонояма Аканэ, из Семи дураков системы ER-3. Аканэ‑сан, сказавшая, что не будет жаловаться, вне зависимости от того, где и как она умрёт, или кто и почему её убьёт. Но значит ли это, что она простит себе убийство, неважно где, как, кого или почему она убьёт? — Хах, — смеялась она. — Мотив? Мотив, говоришь? Какая глупость. Что за бессмысленная штука в этом огромном мире. Даже больно подумать, с чего вдруг ты беспокоишься о такой мелочи. Вообще не понимаю, — и с сардонической усмешкой она закончила: — просто хотелось съесть эти твои мозги. ↑ Сверхвысокомолекулярный полиэтилен.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Неделю спустя. Развилка

В версии с изображениями тут находится картинка. — Где ты? Кто ты?

1 Иначе как удачей и не назовёшь то, что нам с Кунагисой удалось вернуться на большую землю именно тогда, когда мы и планировали, ровно через неделю после отбытия. Кунагиса просто не переносит (хоть и не настолько маниакально, как с вертикальными перемещениями) менять планы после того, как она их проработала, так что я несколько успокоился. Но если подумать, на самом деле она приехала на этот остров чтобы удовлетворить своё любопытство касательно «разных вещей», случившихся тут в прошлом. Я спросил её об этом. — Моё расследование можно в целом считать оконченным, — ответила она. Похоже, она сама выяснила все эти «разные вещи». Не то чтобы мне тоже не было любопытно, что она там выясняла, но вот такой исход меня тоже вполне устраивал. Теперь мне хотелось лишь добраться до дома. Я сидел на диване в каюте того же крейсера, на котором мы приехали на остров. Кунагиса спала на диване напротив. Теперь, когда мы возвращались домой, я несколько ожидал, что Хикари‑сан или Акари‑сан сделают что-нибудь, но ничего экстраординарного, ничего кроме того, чему их обязывало положение не произошло. Большое спасибо. Выдастся случай — приезжайте ещё. Берегите себя. Тэруко‑сан со мной даже не попрощалась. Она ушла, не произнеся ни слова, словно показывая, что наговорилась со мной на всю будущую жизнь. Но да неважно. Вот так я и живу. Сонояма Аканэ‑сан и Сасаки Синъя‑сан. Разумеется, этим двоим преступникам не разрешили дальше оставаться на острове, и сейчас они лежали в соседней комнате. Даже и не знаю, о чём они могли бы сейчас говорить. Мы уплывали с острова потому что так и планировали, а они — потому что их выгнали. Технически это диаметрально противоположно изгнанию на остров, но если так подумать, то направление тут чисто субъективно. Яёй‑сан с Маки‑сан остались на острове. Подозрения Яёй‑сан относительно Ирии‑сан и Рэй‑сан, похоже, сошли на нет, но я сомневался, лишь в этом ли было дело. Конечно, решать как дальше жить Яёй‑сан нужно самой, и мне вовсе не нужно в это вмешиваться. Что до Маки‑сан… Эта женщина изображала хитрую лисицу до самого конца. — Так сколько вам было на самом деле известно? — спросил я её перед отплытием. Маки‑сан едва заметно улыбнулась. — Ну как сказать. Быть может, я вообще ничего не знала. Быть может я всё время лишь играла? — Знаете, у меня такое ощущение, что вы знали о планах Аканэ‑сан и Синъя‑сана с самого начала, и что вы помогли им создать алиби. — И что если так? — с равнодушием спросила она. — И что если так? — Тогда значит, что вы им помогли. Вот и всё. — Но не то чтобы я слышала что-то от Синъя‑сана, и он мне ничего не рассказывал. — Если бы он сказал, то вы бы были соучастницей в убийстве. Вы две ночи подряд звали его к себе, позволив ему создать алиби, которое мне трудно было проследить. Так что там на самом деле? Если вы действительно были с Синъя‑саном заодно, тогда… — Тогда что? — Ничего. Думаю, в таком случае ничего не будет, — пожал я плечами. — Совсем ничего. Маки‑сан ухмыльнулась мне. На самом деле я хотел ей кое-что сказать, но какой в этом смысл? Если у неё есть какие-то силы, то говорить нет нужды, а даже если сил нет, всё равно не нужно. Просто у меня оставались сомнения. Спланированное Синъя‑саном и Аканэ‑сан убийство выглядело слишком уж идеальным, словно оно учитывало слишком много совпадений. Представляя свои выкладки Ирии‑сан, я постарался увильнуть от этого факта. Не скажу, что их планы были излишне небрежными. Создавалось впечатление, что всё делалось экспромтом, но в то же время, будто всё было приготовлено заранее. Или даже как будто сама удача была на их стороне… Да, словно бы они запланировали все совпадения и подружились с удачей. Словно вся обстановка на острове и сам остров были на их стороне. «Чепуха, а?» Разумеется, скорее всего это были лишь совпадения, всего лишь примеры закона больших чисел, а эти двое лишь сделали ставку и выиграли, так сказать. Что угодно выглядит подозрительно, если вглядываться слишком пристально. «Бритва Оккама?» Однако. На острове был кое-кто, кто знает всё, и я хочу сказать вообще всё, даже будущее. Даже это лишь совпадение? Эх. Разумеется, скорее всего да. Ни к какому другому выводу не прийти. А даже если и не совпадение, всё равно всё уже закончилось, так что доказать ничего уже не выйдет, к тому же, Синъя‑сан и Аканэ‑сан ничего не скажут, так что настаивать дальше уже бессмысленно. А даже если и есть какой-то смысл, то я уж точно к этому отношения не имею, а даже если и имею, то мне не интересно. Вот такая вот ситуация. Взамен я спросил: — Это вы сказали Тэруко‑сан, что у меня неприятности? Никто попросту не мог знать, что Аканэ‑сан вот-вот меня прикончит в комнате Яёй‑сан, поэтому у Тэруко‑сан не было возможности так вовремя ворваться в комнату и проявить свой героизм. Если только нет кого-то, кто смог бы предсказать будущее, так-то. — Как ты думаешь, я стала бы это говорить? — Нет. — Тогда, наверное, я и не говорила, а? Она ехидно мне усмехнулась. Я решил, что дальше расспрашивать бессмысленно, так что я даже не поблагодарил её. Не за что было. — Интересно, что дальше будет. С островом, с Ирией‑сан… — Хмм… — ожидаемо коротко отозвалась Маки‑сан. Я пожал плечами. — Ну а как насчёт рассказать, что дальше будет со мной и Кунагисой? Так сказать, продолжить «выяснение совместимости», начатое вчера вечером. Между нами всё так и будет вечно? — Мои прогнозы стоят дорого. — Тогда вынужден отказаться, — ответил я. — У вас двоих всё будете вот так ещё немного, — сказала она в тот же самый миг, когда я прекратил расспросы. Какое извращённое противоповедение. — Немного? — Да, немного. — Сколько? — Года два с копейкми. Я наклонил голову. — То есть между нами через два года что-то изменится? Или всё попросту закончится? — Ну, я не знаю, — несколько цинично рассмеялась она. — Я не вижу в будущее больше чем на два года. Раньше я такого не слышал. Наверное, я не смог сдержать удивления. — Хотя я об этом не распространяюсь, — продолжила она. — Так что не знаю, что будет между вами и Кунагисой через два года. — То есть хотите сказать, что это предел ваших сил? — Хочу сказать, что умру, — просто ответила она. — Время тут не на моей стороне. Как понимаю, в тот момент время замирает. Через два года, двадцать первого марта, в три двадцать три пополудни. В этот миг я умру. Я мог только молчать. — Разбросаю кишки с мозгами по всей округе; подходящая смерть для такой как я. — И этого никак не избежать? — Когда придёт время, разберись с моим убийцей. Так, как сделал в этот раз. Прошу тебя об этом одолжении. — Какой смысл просить об одолжении, если не знаешь, выполю я его или нет? — Тоже верно, — сказала она, протянув вперёд правую руку, выпятив грудь, словно гордясь, что и у неё тоже есть неопределимое будущее. — Пожмём руки. — Конечно. Может даже неплохо под самый конец сделать вид, что мы друзья. И пусть я и сказал так, схватить её руку я не смог. Всё ещё не знаю, почему она меня так донимала. Да и в общем-то неважно, наверное, а может так даже было и к лучшему. И всё же… У меня оставались сомнения. — Простите, — дверь в каюту открылась и вошла Рэй‑сан. — Скоро швартуемся. Приготовьтесь, пожалуйста. — Конечно, — ответил я. Пора будить Кунагису. Похоже, ей спалось особенно хорошо, так что не очень хотелось будить, но оставить её тут я точно не мог. Хотя вышло бы довольно забавно. — Эм, спасибо вам большое за всё, — в это время сказала Рэй‑сан. — Особенно вам. Мы признательны и Кунагисе‑сан, но вы… — Весело было, Акагами Ириа‑сан? — Ага, — кивнула Рэй‑сан, не проявив никакого удивления. — Не то слово. Весело было просто невероятно. Акагами Ириа‑сан улыбалась неподдельно счастливой улыбкой. Улыбкой, которой ни разу не улыбалась, исполняя роль Рэй‑сан. Это была не игра, а настоящая, человеческая улыбка. — Как ты понял, что мы с Рэй‑сан поменялись местами? И как давно? — Вот только что. Выстрел вслепую. Я решил, что если ошибся, вы лишь слегка рассердитесь, не то чтобы я нарушу ваши права, — сказал я ей. — Если бы вышли из каюты быстрее, я бы, наверное, ничего и не заметил, или во всяком случае ничего не сказал бы. — Вот как? — кивнула она. — Я всегда портачу под самый конец, а? Дедушка мне это постоянно говорил. Но ты должен был к этому как-то прийти. Прошу, просвети. — А вам-то это зачем? — Чтобы учесть в дальнейшем. Она собирается поступать так и впредь? — Ну, да. Яёй‑сан ничего ещё не заметила, и Маки‑сан… ну, насчёт неё я не знаю. Она хихикнула. С таким несерьёзным поведением в ней не хватало некоторой изысканности «настоящей» Ирии‑сан, той, что на острове, то есть, Рэй‑сан. Как будто фальшивка более реальна, чем подлинник. Просто она выглядела очень свободной. — Что ж, посмотрим, — сказал я. — Вы не очень-то много говорили, так ведь, Ириа‑сан? Это было очень неестественно. Уверен, вы решили, что выдадите себя, если будете разговаривать, но не говорить вообще тоже было большой ошибкой. Так что вы заставили молчать ещё и Тэруко‑сан, чтобы создать что-то вроде так называемого «отсутствия присутствия», и этим прикрывая себя. — Нет, просто она такая по природе, — возразила Ириа‑сан. — Я могу отличить её от других в троице даже если она будет без очков. Она всё время молчит. Выходит, она такая по природе. Ну, если подумать, действительно не похоже было, чтобы Тэруко‑сан играла. — Вот оно как? Ну, в любом случае, если бы Ириа‑сан была бы фальшивой, вариант с кем она могла бы поменяться только один. Ведь Акари‑сан, Хикари‑сан и Тэруко‑сан тройняшки. Думаю даже это как-то противоинтуитивно, что они не могли меняться потому, что они тройняшки. — Это ты сказал, — улыбнулась она. И это была улыбка равной равному. По крайней мере мне так показалось. — И ещё было что-то такое в вашем образе. Например, я не видел, чтобы Тэруко была сильно чем-то занята. Это потому что она преимущественно ваш телохранитель. Но я не замечал, чтобы и Рэй‑сан была сильно занята. Вот что меня беспокоило. — Я наливала тебе чай. — Да, он был замечательный. — Я и забыл поблагодарить её. — Ах да, и ещё, когда я в первый раз вошёл в вашу комнату, вы сидели на диване, а Ириа‑сан стояла. Мне казалось, что вообще-то всё должно быть наоборот. — Ох-ох, — она вся сияла. Я думал Рэй‑сан так же подражает и манерности, но ничего похожего. — Продолжай. — Так, о чём это я… Если так подумать, то Акари‑сан и Хикари‑сан тоже с самого начала знали о подмене, что значит, что они тоже неплохие себе актрисы. Особенно Хикари‑сан. Какой бы бойкой или жалкой она не казалась, я бы и не подумал, что она ещё и врёт. По кому-то плачет Оскар. — Последней каплей стало то, что Ириа‑сан начала вас прикрывать. Тогда «Ириа‑сан» и Яёй‑сан болтали всю ночь напролёт. Довольно логично, да? Рэй‑сан, наверное, спрашивала, как лучше готовить. В конце концов, она же настоящая служанка, так что нечего удивляться, что она интересуется готовкой. — Да, Яёй‑сан считает, что Рэй это я, так что она не очень много времени проводит со мной настоящей. Тут мой просчёт, — она нахмурилась. — И эй, так подумать, не слишком ли она вот так выбивается из моей роли? Я не переодеваюсь перед каждым встречным, и у меня не настолько паршивый характер. Значит, её характер не настолько паршивый. Х-м-м, как по мне, так очередная ложь. — И чем вы тогда на самом деле занимались той ночью? — Это секрет. — Секрет? — Леди никогда не раскрывает, что она делает вечером, — таинственно ответила она. Похоже, что надави я сильнее, она бы разозлилась, так что я решил оставить всё как есть. Я не искал себе дополнительных неприятностей. В конце концов, я не любил «поднимать волну». — В общем, несмотря на то, что «Ириа‑сан» не сделала ничего, чтобы защитить Хикари‑сан, и даже отнеслась к ней как к преступнице, она солгала, чтобы защитить вас. Вопрос: почему? Потому что Рэй‑сан ближе к Ирии‑сан, чем Акари‑сан? Быть может. Но что-то меня в таком ответе не устраивало. Мне кажется, когда вот так живёшь на безлюдном острове, все становятся друг другу очень дороги. И не кажется, что люди настолько уж холодные твари. — Это верно, — сказала Ириа‑сан. — Девочки мне как семья. Моё драгоценное семейство, оставшееся со мной даже в изгнании. Изгнание. А причина этого изгнания?.. — И тем не менее, «Ириа‑сан» защитила «Рэй‑сан», но не Хикари‑сан. Почему так? Может быть потому, что «Рэй‑сан» на самом деле главнее её, та, кому она поклялась служить? — Я хлопнул в ладоши. — Ну как-то вот так, да? — Ты такой чудесный, хочется тебя обнять. — Я не против. — Я воздержусь, — она невинно хихикнула. — Тогда вот вам вопрос. Зачем вообще вы поменялись местами с Рэй‑сан и изображали служанку? Может потому, что как внучка семейства Акагами вы просто не могли оставаться незащищённой перед гостями, пусть даже и в ссылке? Никто не даст гарантии, что среди гениев не найдётся какой-нибудь сомнительной персоны. Как показывает всё наше расследование, такое случается. Поэтому она приготовила подделку, так сказать, двойника. Так ли это? Но Ириа‑сан изящно покачала головой. — Нет, — сказала она. — Мне лишь было интересно, кто первым заметит. Всего лишь небольшой розыгрыш. Никаких особых причин, правда. Розыгрыш. Вот от таких фраз и начинают дрожать колени, и я не считаю, что она сейчас солгала. И до этого момента ни один из так называемых гениев даже не заметил. Все эти годы остаться незамеченной, да эти гении ничего особенного не представляют. Быть может, Ириа‑сан так думала. И, вероятно, продолжит так думать. — Но ты заметил. — Если бы вы вот сейчас в самом конце не зашли слишком далеко, я бы ничего не заметил. А если бы и заметил, то не сказал бы. Вам надо было всего лишь остаться в поместье, а не плыть с нами. — Ну, стоило бы извиниться перед Айкавой‑сан за неожиданную шумиху. Визит-то назначен. Мы встречаемся сразу после того, как высадим вас. Ох и рассердится же Айкава‑сан. Это не тот человек, которого хотелось бы видеть рассерженным. Пусть это и неизбежно. Да и к тому же хотелось вот так с тобой поговорить. В конце концов, с тобой я неплохо провела время. — Я польщён. — Скажи, — любезно спросила она. — Не хочешь как-нибудь вернуться в поместье? Кунагиса‑сан, Маки‑сан, Яёй‑сан и ты. Кажется, вышла бы потрясная семейка. Слышала, тебе понравились Акари и Хикари. Я не против, если что-то такое будет. — Не то, что обычно говорят члену семьи. — И то верно, но я серьёзно. Я всегда серьёзна. Как насчёт? Нравится моё предложение? — она показала мне язык. Вдруг мне стало противно. Это нельзя назвать свободолюбием, или колебанием, или отсутствием ограничений. — Я терпеть не могу убийц. — А-ха-ха-ха-ха, — рассмеялась Ириа‑сан. Я не знал, почему она смеётся. — Вне зависимости от причин? — Вне зависимости от причин. Она кивнула. — Не знаю, что там Хикари с Тэруко тебе рассказали, но не можешь же ты думать, что они говорили тебе правду и только правду? Эти девочки как правило врут. Думаю, то, что они так и не сказали тебе правду обо мне, послужит достаточным доказательством. — Э?.. — Полицию я не вызвала исключительно лишь потому, что так было бы совсем не весело. Абсолютная власть так не романтична, — сказала она и закатала рукав. Под ним обнаружилась миленькая, совершенно чистая ручка, без каких-либо шрамов. — Прошу меня простить, — добавила она с улыбкой, после чего вышла из комнаты. — Эй, Эй… Э-э-эх… Вот такого я точно уж не ожидал. Что тут настоящее, а что подделка? Кто настоящий, а кто подделка? Наш мир перекручен, и я не утверждал, что знаю что-либо, и я не думаю, что все люди честны, а вещи являются тем, чем кажутся. Что же это? Истина. — Боже, какая же это чепуха. Скоро всё закончится. Я думал разбудить Кунагису, но как увидел её спокойное, котёнком посапывающее личико, решительность вмиг пропала. Успею разбудить её, когда мы пристанем. Эмпирическое правило: чем дольше можешь поспать, тем лучше. И тем не менее. Семья? — Ох, и пожалею же я, что отклонил это предложение, — произнёс я в пустоту, не ожидая ответа. Но я знал, что мог ответить только так. Есть только один единственный человек, которого я мог бы назвать семьёй. — Какая же это чепуха, — пробормотал я как обычно.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Эпилог. Разговор о будущем

В версии с изображениями тут находится картинка. Прошла неделя со дня нашего возвращения с острова. Я наконец начал ходить на занятия, но обнаружив, что из-за позднего начала никак не могу нагнать, так и не смог настроиться. Так что вот он я, иду вдоль по Восточной Главной. Можно назвать это днём ментального здоровья, или прогулом, если хотите придраться. — Чем, чёрт возьми, я занимался всё время до того, как вернулся в Японию? — вполне искренне ворчал я на самого себя, но вряд ли это что-то дало бы. Был ли я в ER3, в Киото или же на острове Мокрых вороньих перьев, меня это переменило не сильно, да и Кунагису эта пауза в пять лет изменила едва ли. «Ха, ещё больше абсурда?» — бормотал я себе под нос, всё так же бредя вперёд. Я свернул на юг, решив, что стоит вернуться в свою квартирку на Накада‑тиюри и чего-нибудь почитать, но по пути вспомнил, что как раз сегодня выходит любимый журнал Кунагисы, так что заскочил в магазин купить его. «Кунагиса Томо?» После событий на острове Кунагиса и носа из квартиры не показала. Она с головой погрузилась в ремонт своей рабочей станции и компьютеров, которые поломала Аканэ‑сан. В этот раз она совсем уж распалилась и, по её словам, решила переделывать их из высокопрочной стали, но мне кажется, что едва ли такое возможно. Но конечно, это её дело, чем она там занимается, так что я ничего на это не сказал. Что до Соноямы Аканэ‑сан и Сасаки Синъя‑сана, то Кунагиса искала через интернет, что с ними стало, вероятно, напрягла этим своего старого приятеля Ти‑куна. Аканэ‑сан ушла из Семи Дураков и теперь ведёт затворнический образ жизни, но при том она сохранила за собой славу известного учёного. Синъя‑сан, скорее всего, до сих пор с ней. Учитывая то, что до сих пор никто не заявил на них в полицию, это весьма вероятно. Я зашёл в книжный и на подарочный сертификат купил нужный журнал, и, прежде чем вышел из магазина, некоторое время листал его. На улице был припаркован безвкусный — то есть невероятно дорого выглядящий — автомобиль с откидным верхом, прямо перед зданием. Настолько эксцентричная машина будет выделяться и на центральных улицах Киото. Такое авто высшего класса обычно увидишь лишь на страницах всяких журналов. И названия у них такие, ну, «Анаконда» или «Вайпер» или «Японский уж». Ну, вряд ли это был Японский уж, но определённо что-то такое змеиное. Но что на такой машине делать на японских дорогах? Или, что важнее, что за люди в принципе водят такие зверь-машины? Я бросил взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как из машины выходит водитель. По крикливости и пышности наряда она ничуть не уступала своему авто. На ней была весьма откровенная белая рубашка и костюм винно-красного цвета, который привлекал внимание прохожих вне зависимости от их желания. Поверх на её плечи был накинут весенний плащ, так, что рукава оставались пустыми. Её волосы до плеч неестественно блестели, из чего можно сделать вывод, что на них было потрачено много дорогих средств. Её глаза были спрятаны за очками глубокого красного цвета. Судя по её комплектации можно было бы предположить, что она модель, тем более что она весьма высока. Это была красивая женщина в истинном смысле этого слова, но в то же время это была такого рода красавицей, к которой не хочешь и приближаться. Из того сорта людей, у кого много плохих привычек и которым не достаёт обаяния в общем смысле. Было в ней что-то такое хищное и негармоничное. — Ух, — я смог кое-как выразить своё удивление. Так значит, красивые машины действительно водят красивые водители, подумал я, глядя как она идёт в мою сторону. Решив, что она идёт в книжный, я уступил ей дорогу, но я ошибся. Она остановилась прямо передо мной. Затем она вперила в меня взгляд поверх очков. Подавленный её ошеломляющим, оскорбительным взглядом, я осознал, что неспособен шевельнуться. Как лягушка под взглядом змеи. И, естественно, я не мог увернуться. Безо всякого предупреждения она подтянула свою длинную ногу вверх и засадила заостренный мысок туфли прямо мне в живот. Я скрючился на земле лицом вниз. — Угх-х… Меня бы сейчас вырвало, будь в желудке хоть что-либо. Но вопить времени не было. Безо всякой жалости, совсем не сдерживаясь, она принялась каблуком втаптывать моё тело в землю, что было довольно-таки больно. И, как всегда бывает в случае, если у тебя неприятности, поблизости никого не было. Недалеко была автобусная остановка, но автобус, видимо, только-только ушёл, так как и там было пусто. Чёрт возьми, да мне сегодня везёт. И всё же мне не хотелось выставлять себя на посмешище и звать «на помощь». Я перекатился, стараясь увернуться и как-нибудь убежать, но и тут меня ждала неудача, так как женщина ухватила меня за воротник. А потом, она просто меня подняла. — Хех, а ты и правда глаз не закрываешь, — поразилась она. — Ух ты, просто удивительно. Хе-хе. Это типа круто. Ладно, неважно… Привет. — Привет. — Да ладно тебе, мы не на похоронах. «О чём это она вообще?» — подумалось мне; но тут она вдруг усилила хватку вокруг моей шеи, подтащила меня к своей машине и бросила на пассажирское место, словно багаж. Сама она села на место водителя. Сняв очки, она втопила педаль газа в пол. Видимо, мотор всё это время работал. Да она просто враг окружающей среды. Так я думал, растирая живот и спину. Эм, и что это было? Что вообще происходит? Меня похитили? И почему меня? События развивались слишком быстро, чтобы я мог за ними угнаться. За девятнадцать лет своей самой обыкновенной жизни я почти никогда не сталкивался с такими резкими событиями. Кто эта женщина? — Эм, а кто вы? — Хм? Имя? Ты моё имя спрашиваешь, приятель? Она посмотрела на меня. Без очков её взгляд был ещё хуже. Этот пугающий, пристальный взгляд, казалось, проникал прямиком в сердце. Как вообще нужно проживать свою жизнь, чтобы приобрести такого рода взгляд? — Меня зовут Айкава Дзюн. Айкава? Айкава, Айкава… В голове прозвонил колокольчик. — Айкава‑сан? — Можно просто Дзюн. Голос у неё был резкий и грубый. Было даже как-то жаль, учитывая, какая она красавица, но, пожалуй, он удивительно подходил к её характеру. — Эм, Дзюн‑сан, а мы с вами уже где-то встречались? У меня плохая память на различных знакомых, но мне не кажется, что мы встречались раньше. — Это первый раз. — Так и думал. Даже если бы мы виделись всего лишь раз, такую женщину я забыл навряд ли. — Это что ещё такое? Э? Хочешь сказать, что Ириа‑сан тебе ничего не сказала? — Ириа‑сан?.. — это имя тоже чем-то отозвалось внутри. — Эм, Ириа‑сан, Ириа‑сан… Ах. Наконец-то цепи в моей голове замкнулись. Точно. Теперь я помню. — Так значит вы тот «детектив», Айкава‑сан. — Если точнее, я частный подрядчик, — ехидно сказала она. — Похоже, ты вспомнил. — Не думал, что вы женщина. — Спасибо. Это лучший комплимент из всех возможных. Она шлёпнула меня по плечу. Я был более чем удивлён, узнав, что Айкава‑сан, которую я долгое время считал мужчиной, оказалась женщиной, и к тому же такой красивой. Но если так подумать, то за исключением сопровождающих вроде Синъя‑сана и меня, Ириа‑сан на остров приглашала в основном относительно молодых девушек. Продолжая эту мысль, стоило догадаться, что Айкава‑сан — женщина. Но Ириа‑сан ограничивалась неопределёнными словами вроде «герой». — Я как раз направлялась в твой институт, — она едва улыбалась. — Но вдруг заметила как ты стоишь вот тут и читаешь. Это просто невероятное совпадение, так что я решила заскочить. — То есть вы искали меня? — Ага. Захотелось поглядеть на того урода, который ворует у меня работу. Благодаря тебе, болван, до меня черёд так и не дошёл. И как будешь оправдываться, а? Её взгляд пронизал меня насквозь. Она будто бы сжимала моё сердце. Для меня события, произошедшие на острове, были уже в далёком прошлом, и такого вот развития я уж никак не мог ожидать. — Из-за тебя я упустила работку. А мне обещали, что дельце будет простое и не хлопотное. — Эм, я… — не вполне понимая ситуацию, я решил просто извиниться. — Мне очень жаль, просите меня. — Ха-ха! — рассмеялась Айкава‑сан. — Не стоит извиняться. На самом деле мне даже стоит тебя поблагодарить, что облегчил мне работу. Это что ещё такое? Тревога во мне доросла до уровня моего хладнокровия. В какую ситуацию я тут попал, чёрт подери? Это за гранью моего понимания. Даже и не знаю, чего эта Айкава Дзюн от меня хочет. — Эм, а куда мы сейчас едем? — В рай. А быть может, в ад. Я не помню. — Это совершенно разные вещи. — Ага, совершенно разные. Абсолютные противоположности. Так что в конце концов мы обязательно окажемся в одной из них. Что она вообще несёт? Она совершенно беззаботно вела машину дальше. Может, мы и правда едем в ад. Готов поверить. Поворот довольно неожиданный, но вдруг моя жизнь и правда подходит к концу. С другой стороны, конец всегда наступает неожиданно. — Ну что же, теперь, когда я наконец с тобой повидалась, можно вычеркнуть один пункт из списка невыполненных дел. И остаётся последнее. Айкава‑сан, совершенно не сдерживаясь, прижалась своим прелестным личиком к моему лицу. Я рефлекторно вздрогнул от этой её причуды. Я не очень-то и привык к тесным контактам с людьми, Кунагиса не в счёт. — Эм, последнее? И что же это? — О, я просто подумала, что я разрешу все твои печали, — ответила Айкава‑сан. — Я частный подрядчик. Это моя работа — решать досадливые мелкие проблемки. И я оказываю помощь людям, которые не могут сами разрешить свои проблемы, ну, вроде тебя. Болван. — Так вот что вы понимаете под «частным подрядом»… Ну как сказать, в какой-то степени и детектив подо что-то подряжается. — А какая у меня проблема? — Изредка я работаю забесплатно. Можешь назвать это капризом. Это будет твоей наградой за то, что ты справился с прошлым дельцем вместо меня. — Награда? — Не напрягайся ты так. Может и не похоже, но я просто исполнена добродетели. Добродетельные люди не имеют привычки выбивать каблуками дух из первых встречных. — Ну что же, парень с проблемами. Принимаешь мою помощь? — спросила она, раскрыв передо мной ладонь. — Ну так как? Твоё решение? Она странная. Ну, до сумасшествия странная. Её странность — она особенного масштаба. Если принять значение странности тех эксцентричных чудиков на нашем любимом острове как средний, то странность Айкавы‑сан будет зашкаливать. И всё же, я, проявив небывалую уверенность, схватил её руку. Такой странный человек. Как я могу вообще пропустить такое? — Ну что же, приятель. Она лукаво улыбнулась. «Быть может, я поспешил» — подумалось мне. — Эм, прежде чем мы к чему-либо перейдём, что это за мои «печали», о которых вы сказали? — Это ты сам должен знать лучше меня. Намного лучше. Не догадываешься? Я пришла к тебе. Я. Так что очевидно, что речь зайдёт о происшествии на острове Мокрого вороньего пера. — О происшествии? — переспросил я. — Ага, — легонько кивнула Айкава‑сан. — В конце концов, я и так собиралась заглянуть на остров отдохнуть, так что мне повезло, что дело уже разгадали. И я говорю серьёзно. В общем, я поговорила с Ирией, Хикари, Акари и Рэй. Тэруко, кстати, не произнесла ни слова. Молчалива как всегда. Даже мне лишь раз довелось слышать её голос. Ах да, там ещё были та ещё повариха и эта мерзкая предсказательница. Ах, о ней я и думать не хочу. Что вообще с этой дамочкой не так?! Вдруг разъярившись, она резко стукнула по рулю, чуть его не сломав. Похоже, что-то такое произошло на острове между ней и Маки‑сан. И что на этот раз сотворила та женщина? Да уж, по этим двум сразу можно понять, что они друг с другом несовместимы. — Хмпф, — хмыкнула Айкава‑сан, а затем продолжила рассказывать. — В общем, я поговорила с ними о произошедшем. Никакой детали не упустила. — Так вы считаете, что-то там было не так? — спросил я. — То есть что лично вы думаете, Айкава‑сан? — Я Дзюн, — произнесла она неожиданно мрачным тоном. — Не зови меня по фамилии. Только мои враги зовут меня так. — Вы считаете, что-то там было не так, Дзюн‑сан? — поправил я формулировку вопроса. — Так-то лучше, — улыбнулась она. Настроение у неё менялось с бешеной скоростью. Я бы сказал, что меняется как погода, но даже в горах она так часто не меняется. — Нет-нет… Это не я ощущаю неудовлетворённость, приятель. А ты, так ведь? Ты раскрыл дело. И справился чертовски хорошо. Так чертовски хорошо, что никто даже и возражать не намерен. Но ты сам всё же сомневаешься, правда? Ну, «а вдруг чего-то не хватает в твоём расследовании»? Я не нашёлся, что сказать. Не обращая на это внимания, она продолжала: — Я ведь права? Ты раскрыл дело за три дня. Это даже естественно, что у человека с твоими мозгами останутся сомнения. Поправь меня, если ошибаюсь. Я ничего не мог сказать, и не потому, что она сказала что-то не то. А потому что она во всём была права. Во всём. Я… Мы с Кунагисой на первое место ставили скорость раскрытия дела и засунули сомнения в самый дальний угол. Она согласилась на разгадку, которая лично нам не нравилась. Айкава‑сан ухмыльнулась. — Эта неудовлетворённость, сомнения, вещи, которые тебе, дубина, не по нраву… ты их все определил? — Эм, ну… — «Зачем Синъе убивать Ибуки?» «Почему Синъя и Сонояма действуют заодно?» — Она вызывающе высунула свой красный язык. — Как-то так, а? — Да, — с неохотой кивнул я. — Но, в конце концов, это их проблема, и ничья больше. Так? Это не имеет никакого отношения к их мотивам, и это уж точно за гранью моего понимания, так что… — Вы похожи, — произнесла Айкава‑сан. — Не считаешь? То же и Синъя‑сан тебе говорил. Что вы с ним «похожи». Тогда почему этот так похожий на тебя парень станет убивать Ибуки Канами, свою незаменимую, свою версию твоей «голубоволосой девушки»? — Ну, мы, наверное, что-то недопоняли… Если только… Да, скорее всего это Аканэ‑сан была для него незаменимой. — И ты удовлетворишься таким ответом? — Спросила Айкава‑сан с откровенным сарказмом в голосе. — Да ни за что, а? Ты ни за что не будешь удовлетворён таким ответом. Я прекрасно понимаю твои чувства. — Уклоняетесь от ответа, а, Айкава‑сан? Вы правы. Я не вполне убеждён. Но… — Я Дзюн. Я велела тебя не звать меня по фамилии. На меня снова посмотрели. Это страшно. — Дзюн‑сан. Вы правы. Я не вполне убеждён, но других вариантов нет, так что я ничего не могу с этим сделать. Когда отбрасываешь всё невозможное, то, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он не казался. — Это всё вымысел. Или хочешь сказать, что ты принял эту нелепицу о поедании мозгов всерьёз? Эх. Я потерял дар речи. Айкава‑сан усмехнулась, потешаясь над моей реакцией. — Ну-ка, ну-ка, ну-ка, соберись. Соберись как следует, давай! Ты и правда думаешь, что на всей Земле сыщется хоть один идиот, который всерьёз поверит, что если съесть мозг гения, то сам таковым станешь? Ну, не так плохо, если всё же сыщется. Люди вольны думать что хотят. У каждого есть право на слабоумие. В этом нет совершенно ничего плохого. У нас тут свобода слова и свобода глупости. Но вот станет ли тот, кто использует труп как ступеньку, тот, у кого вообще никакого уважения к людям нет, думать вот так? Как скажешь, приятель? Ну, это действительно звучит разумно. — Ну и что? О чём это вы вообще? Я всегда был спецом в хождении вокруг да около, но тут даже меня превзошли. — Это потому что ты ещё зелен. Я знаю то, что неизвестно тебе. Не хочу сказать, что ты неумёха, ничего такого. — То есть вы всё умеете, так что ли? — Я на все руки мастер. Если бы не была, я бы не смогла работать, — похвасталась она. Просто пугающе нарциссична. — Ну что же, тогда что вы об этом думаете, Дзюн‑сан? Вы говорите, что всё знаете, да? Просветите меня. — Если бы ты сразу меня спросил, могли бы обойтись без предисловий, — она рассмеялась. — Да ладно тебе, приятель. Ты же заметил, что что-то было не так, а? Хикари мне рассказала. Ты ведь заметил? Портрет, для которого ты позировал. Почему на портрете были часы? Часы? Я вообще про них забыл. — Ты же не забыл про них, а? — спросила она. — Только не говори, что ты забыл о такой важной детали. — Разумеется нет. Как я мог забыть? Но я подумал, что это просто ошибка. Канами‑сан писала портрет по памяти, и я решил, что это проблема с воспоминаниями. — Не похоже. Не может человек, утверждающий, что её визуальное восприятие и память — это синонимы, так облажаться. А даже если и может, не думаешь, что тут причина в другом? — Ладно, Ай… Дзюн‑сан. Что вы думаете? — Не знаю, что там думают другие люди, но вот что я, Айкава Дзюн, могущественнейший на Земле частный подрядчик решила: картину рисовала не Канами. … — Именно. Единственно возможный вариант. То есть, давай подумаем от обратного. Что если действительно Ибуки рисовала её? Если бы её рисовала Ибуки, было бы странно, что на картине присутствуют часы. На тебе их не было, когда ты сидел перед ней. Так что скорее всего рисовала не она. — Почему? — Что значит «Почему»? Ты же не видел, чтобы она на самом деле рисовала? Конечно, может и бывают художники, работающие исключительно в одиночестве, но не думаю, что Ибуки из таких. Я утверждаю, что Ибуки не могла нарисовать эту картину. — Она «не могла»? Канами‑сан была художницей. И популярной. Конечно же она могла. — За многих художников картины пишут подставные лица, — сказала она тоном, словно бы это был очевидный факт. — Примерно тысяч пятьдесят. Ничего удивительного в том, если вдруг Ибуки оказалась бы одной из них. Совсем не удивительно. — Так говорите, Канами была обманщицей? — Сам посуди, — сказала Айкава‑сан. — Ты же не художник? — Я не силён в искусстве. — Тогда ты, наверное, думаешь что-то вроде «да она художница до мозга костей», так? Как этой женщине удаётся угадывать, что думают другие люди, с такой чертовской точностью? Даже напоминает мне Маки‑сан, но скажи я такое вслух, она разозлится, так что я промолчал. — Даже не сравнивай меня с этой мерзкой личностью. Что за. Она глядела на меня и ухмылялась. — Ну что ты язык проглотил. Это простенький трюк на чтение мыслей. Просто приём такой. Кто угодно может такому научиться, запросто. Но оставим это, так почему ты думаешь, что Ибуки была художницей? — Почему? Ну, я… — я замолк. — Ты ведь даже не видел, чтобы она вообще рисовала. Она только говорила тебе об этом. Ты слышал то, что она тебе говорит, а потом, исключительно на основе этого решил, что она художница. — Я и картины её видел. Например ту, с цветущей вишней… — Но ты же не видел, чтобы она рисовала? Боже, ты слишком наивен для человека, который не доверяет никому. Ты будто никому не доверяешь и одновременно с тем не сомневаешься; можно сказать, бесконечно воздерживаешься от каких-либо суждений. Ты просто принял всю ту брехню от Ибуки за чистую монету. Брехню? Она сказала брехня? Неужели всё, что говорила Канами‑сан, было брехнёй? Да откуда мне было зна… — О, откуда тебе было знать? — перебила она меня моей же собственной фразой. — Интересный вопрос. Мне правда интересно, приятель. — Если хотите что-то сказать, то вперёд. — Не так просят об одолжении. — Пожалуйста, расскажите мне. Она улыбнулась. Пожалуй, она похожа на ребёнка даже больше, чем мне казалось. — Ну всё это дело с платьем. Когда ты ей позировал, она была в платье, и что ты спросил? «Собирается ли она рисовать тебя прямо так», да? Не знаю, от кого она это услышала (и пожалуй только Маки‑сан могла об этом знать), но она была абсолютно права. — Настоящий художник никогда не запачкает своих одежд краской, — пробормотала Айкава‑сан. И вдруг: — Да как будто бывают такие люди! — вскричала она. — Это невозможно! Даже если она и не запачкает одежду, та всё равно пропахнет краской! Это не вопрос могу или не могу, люди так просто не делают! Ты что, совсем не замечаешь этого, кретин? Это была не игра, она на самом деле злилась. Я по-настоящему прикрылся. Думал, меня сейчас поколотят. Вдруг я осознал, о чём говорила Хикари. Жестокий характер, значит? — В общем, когда ты работаешь с краской и холстом, ты по крайней мере надеваешь фартук. Даже если ты не сечёшь в рисовании, это банальная логика. — Конечно. Но если так, то тогда… Тогда что это значит? Канами‑сан мне солгала? Нет, даже так: она понятия не имела о том, как пишут картины. Быть такого не может, чтобы такая гениальная художница как Ибуки Канами не знала бы такой простой вещи. Почему? Потому что любой человек с минимальным жизненным опытом до такого бы додумался. Что значит… — Ага, ничего не знала, — произнесла Айкава‑сан немного насмешливо. — Ибуки Канами, гениальная художница, которая не умеет рисовать. Ну и как ты решишь такую головоломку? — Ну, эм, вы говорите, что Канами‑сан притворщица? — Нет. Подумай. А потом пойми, блин. Ибуки не рисовала эту картину. Но Ибуки — художница. А значит, по закону силлогизма, Ибуки была поддельная. И поэтому, конечно же, она не могла рисовать. — Поддельная? Но поддельная, значит… Почему? Эм, простите, что-то я совсем запутался, — я схватился за голову и задумался. — То есть… Иными словами… фальшивую Канами‑сан убили, а реальную — нет? — Так. А убили реальную Сонояму Аканэ. Бам — ещё один шлепок по плечу. Мозг на секунду отрубился. — Чего-чего? Аканэ‑сан? — Ага. Сонояма Аканэ. Если подумать, то это разрешит все сомнения, а? Почему Синъя убил Ибуки? Просто. Он не убивал. Почему Синъя был заодно с Соноямой? Просто. Он не был. Он работал с Ибуки. Со своей незаменимой Ибуки. — Так значит, Канами‑сан и Аканэ‑сан поменялись местами? Когда? Подождите-ка. Я был с ними на острове три дня. У меня может и плохая память, но я бы точно заметил, поменяйся они. — Что я хочу сказать, так то, что они поменялись ещё раньше, ещё до того, как прибыли на остров. Не знаю, когда конкретно они туда приехали, но поменялись они раньше. — Одна из них голубоглазая блондинка. Вторая — умная на вид брюнетка. Как настолько разные люди вообще могли поменяться мес… — Волосы можно окрасить. Можно вставить цветные линзы. Если на самом деле захотеть выглядеть иначе, то это просто. Особенно если у человека есть такие приметные особенности. Подумай об этом. — Но… Так значит, эти картины… — Говорю же тебе, Сонояма их рисовала. Могу поспорить, в тот день каждый раз, когда Сонояма видела тебя, на тебе были часы. И поэтому, рисовала тебя Сонояма… в роли Ибуки. Сонояма Аканэ в роли Ибуки Канами. Если подумать, а где была Аканэ‑сан тем утром? Была ли она в студии и рисовала вишню в цвету? Значит ли это, что той ночью это Аканэ‑сан меня рисовала? — Почему она вообще… — Чтобы все думали, что она Ибуки. Ты бы сам никогда не догадался, что это не она рисовала. Но должна признать, что такая ошибка с часами вообще не в её характере. — Но… Но Ириа‑сан… она же пригласила их. Она бы сразу заметила, так? — Откуда тебе знать? — Ну то есть должна же она была видеть их фото. — Фото? Ну-ка. Ну-ку ну-ка. Не смеши меня так, приятель. Хочешь меня до смерти рассмешить? Да брось ты! Считаешь, что в реальной жизни и на фотографиях лица людей выглядят одинаково? Там совершенно разные впечатления! Вот почему плакаты «разыскиваются» не срабатывают. Фото — это застывшее движение, а реальность двигается. А человеческий глаз подмечает вещи весьма условно. И вполне естественно, что он выберет реальность, если сравнивать эти два варианта. Она права. Канами‑сан сама говорила то же самое. Я вдруг почувствовал странное, воистину странное ощущение, будто это я на самом деле преступник, а детектив Айкава‑сан висит у меня на хвосте. — Зачем… зачем они вообще это сделали? — Это был розыгрыш. Они поменялись местами ради розыгрыша. Ведь Ириа тоже поменялась местами с Рэй, а? И они ответили тебе, что это был розыгрыш, когда ты спросил, так? И тут вот то же самое. «Заметит ли хоть кто-то из этих так называемых гениев? Сможет ли вообще эта заведшая салон принцесса нас отличить?..» По крайней мере так думала Сонояма. О, настоящая, я имею в виду. В общем они с Синъей и Ибуки собрались и придумали этот план. Сонояма согласилась. Наверное, решила, что это будет весело. В учёных иногда проявляется удивительная тяга к гедонизму. Особенно у этих тупиц из ЕР3. Впрочем, уверена, это ты и сам понимаешь. Тебе довелось среди них повариться. Та информация от Ти‑куна. Ибуки Канами и Сонояма Аканэ встречались в Чикаго. Они были знакомы. Вполне возможно, что они и придумали такой план. Канами‑сан и Аканэ‑сан, вечные спорщицы. Но значит, вся эта их ругань была запланирована заранее, чтобы подмена была не так очевидна? — Ну и что дальше? — Как-то вот так. Ибуки и Сонояма поменялись местами. Ибуки стала Соноямой, Сонояма —Ибуки. Потом одну из них убили. Осталась одна Сонояма. Фальшивая Сонояма. Кто бы мог подумать, что та, кого посчитали сначала убитой, а потом и убийцей, на самом деле кто-то иной? — Намекаете на Канами‑сан в роли Аканэ‑сан? Аканэ‑сан ушла из Семи Дураков и ведёт затворнический образ жизни, но сохранила за собой образ известного учёного. Синъя‑сан, скорее всего, до сих пор с ней. — Учитывая, что до сих пор никто не заявил на них в полицию, выглядит весьма и весьма правдоподобно, — ехидно отметила Айкава‑сан. — И вы хотите сказать, что это и был их мотив? Но зачем им вообще это… — Ха! — рассмеялась Айкава‑сан, поглядев на меня сквозь опущенные веки. — Это неописуемо неважный вопрос, парень. Блин, то есть почему ты вообще стал бы задаваться вопросом, для чего ты живёшь? Конечно, ты вот такой, наверное, вообще никогда не задумывался об этом. Тебе когда-нибудь хотелось стать хоть чем-то? Тебе хотелось стать кем-то? Если нет, то тебе никогда не понять чувств Ибуки Канами, сколько бы я тебе не объясняла. Тебе, со своим оформившимся стилем, никогда не понять Ибуки Канами, даже если весь мир объедешь. Это всего лишь ещё одна виртуальная машина, вдруг понял я. Фальшивка. Способ обмануть программу. — Так значит, вы поняли? — Нет. Что чувствуют другие люди — это за гранью моего восприятия. Но покуда хватает моих мозгов, вообразить я могу. Ага. Все эти запечатанные комнаты — это для них детские игры. Отвлекающий манёвр, не дающий людям раскрыть их настоящую цель. Даже тебя все эти запечатанные комнаты и обезглавливания так отвлекли, что ты и не додумался подумать, что они могли поменяться, так? Она права. Это… это всё так внезапно. — Эй, я просто не могу поверить, что всё так было. — Это да. Конечно. Всё закручено просто невообразимо. Всё так закручено, что мои слова теряют всякий смысл, и дело тут вовсе не в твоём характере. Но одно ясно точно. Эта женщина отбросила свою прошлую оболочку, известную как «Ибуки», и с успехом переродилась как «Сонояма». Она похитила прошлое Соноямы Аканэ целиком. — Но её не раскроют? — Да ни за что. Она наверняка готовилась к этому давным-давно. И не думаешь, что вся эта безумная идея по замене Соноямы, мысль превратиться в неё, родилась из того, что их лица похожи? — Превратиться в неё… Так говорите, именно поэтому она её убила? То есть, наверное, чтобы стать кем-либо, нужно также избавиться от этого человека, но всё же… Убить кого-то — это самый быстрый способ от него избавиться. И да, одинокий остров без присутствия полиции — самое удачное для того место. — Если так, то ей надо было закончить сразу после убийства Ибуки‑сан. Не надо было изображать из себя жертву и мертвеца. — А вот тут постой-ка, блин. Чёрт, да ты вообще ни во что не годишься. Если бы она так поступила, то наверняка рано или поздно поднялся бы вопрос, а почему убили только Ибуки. Вот поэтому она и притворилась серийным убийцей. Чтобы скрыть истинные намерения. Она изображала из себя убийцу, жаждущую убить всех и вся. Про поедание мозгов, это, скорее всего, уже позднее добавление. Вероятно, слышала, как вы об этом говорили. Но пусть даже если ей необходимо было кого-то убить, видимо, убивать невинных она всё же не могла, потому и притворилась, что убили её. Это всё так понятно. Её расчёты кристальны ясны. — Неужели убийца станет всё так планировать? — Не все убийцы — кровожадные маньяки. Как и не все волки ведут себя одинаково. При достижении цели вполне естественно избегать опасности как можно больше. Чем больше событий ты вызываешь, тем больше зацепок ты оставляешь. Или я не права? Синъя‑сан сказал, что они собрались убить всех, и я ему поверил. После того, как они убили двух людей, к тому же пытались убить Яёй‑сан и меня, я и представить не мог, что им известно такое слово, как жалость. Однако… — Но она пыталась убить Яёй‑сан. — Она не убила её. — Айкава‑сан одним махом отвергла мои возражения. — Ты предположил. Предположил, что «Сонояма Аканэ» опять убьёт, после того, как она снова использовала труп и так спрятала себя. Поэтому ты придумал свою ловушку, в качестве приманки использовав Сасироно. Но ты был слеп. Подумай сам. А потом пойми, блин, что ты плясал под дудку Ибуки и Синъи. Зачем Синъя показал тебе спальник? Почему Ибуки разбила компьютеры тем утром, когда у всех было алиби? — Даже это? Всё, даже это они рассчитали? Они что, предсказали, нет, диктовали даже такое? Раскрытие карт в комнате Яёй‑сан, мучения Кунагисы, всё это, всё это было под их дудку? Неужели мы все только лишь фигуры на шахматной доске, а стратегия — ходить таким кружным путём, что невозможно предсказать следующий ход? Мы всё время думали, что мы очень умные, а на самом деле нас контролировали. И не мне тут спорить. Но не слишком ли это уж слишком? Чувство непонятного замешательства рассеялось без следа. Айкава‑сан протянула правую руку в мою сторону и начала поглаживать мои губы своими длинными тонкими белыми кончиками пальцев. И хотя я не могу судить по собственному опыту, мне показалось, что это похоже на изнасилование. — Конечно же они влюбились в эту своею идею. В этих картинах Ибуки Канами совсем нет ошибок, ну, опуская часы. Наверное, они говорили, «ах, какой художник». Ха, спорю, изначально они меня хотели использовать в своих планах. Им было не важно было, кого. Им нужен был кто-то, кто решит эту загадку с запечатанными комнатами. Как только кто-нибудь выяснил бы, что „Сонояма Аканэ“ не мертва, а затем назвал бы её убийцей, Ибуки бы переродилась, и вот и всё, что было важно. И она бы обрела прекрасную новую личность. Насладилась бы всемирным призванием учёного во всех областях. — Но эй, даже если она поменяла всё своё окружения и стала кем-то ещё, всё рано нужно учитывать и способности. «Аканэ‑сан» и сейчас известна как великолепный учёный во всех областях, пусть она и ушла из Семи Дураков. Если эти двое и впрямь поменялись местами… — Если, а? — усмехнулась Айкава‑сан. — Ты всё ещё мыслишь такими категориями? Блин, да ты не знаешь, когда пора бы сдаться, да? — Если смотреть на ваше расследование, Аканэ‑сан и впрямь Канами‑сан. Но судя по информации, которую раскопала Кунагиса, она всё ещё действующий учёный. — И что вдруг не так? Она может рисовать и изучать картины, очевидно, что способна убить кого-то, и даже может подменить чью-то личность. Разве это не делает её… гением? — Гением? Почему на остров пригласили Ибуки‑сан? Не потому ли, что у неё были необыкновенные способности? Чужая среди всех чужих. Последняя из последних. Превосходящая границы. Да, это было совершенно… — Так как ты, приятель, определяешь понятие «гений»? Кто-то, кто «очень далеко»? Ириа мне рассказала. Но ты ошибаешься. Это вектор, по сути… тот, кто посвящает всю свою жизнь движению в одном направлении, чтобы достичь там максимального потенциала. Люди могут делать всякое возможное. Но вместо этого они сосредотачиваются на чём-то одном, они оттачивают это до невозможного уровня. До той степени, что они кажутся чем-то «далёким», как ты бы сказал. Выпуклая функция. Направление вектора. Ограниченное отклонение. Если собраться в одном направлении, а не распыляться по всем возможным… Сила фокусировки. Синдром саванта. Неистощимое побуждение. Хоп-хоп, шлёпнула меня по плечу Айкава‑сан. — Ты был неплох, приятель. Но ты всё же любитель. В терминах бейсбола, ты в младшей лиге, господин питчер. И ты думал, что твой оппонент в той же младшей лиге, а оказалось, что это Домо‑кун, образно говоря. Знаешь его? Домо‑куна. Не застал уже? — Айкава‑сан говорила уже несколько любезней, обвившись вокруг моего плеча. — Было немного необдуманно пытаться закончить историю до прибытия главного детектива, приятель. И ты ещё слишком зелен. — Но… но подождите-ка. Канами‑сан была в кресле-каталке. — Да любой кретин с нормальными ногами может усесться в это кресло, — цинично ответила она. — В этом нет ничего такого. Даже Ибуки Канами признала, что ноги — всего лишь украшение. Конечно, ими было хорошо отпинать тебя, но и всё. — Может, для Аканэ‑сан это и так. Ей нужно было всего-то сидеть в кресле. Но Канами‑сан родилась с emбольными ногами. Она не была в состоянии так скакать повсюду… — Ибуки Канами желала стать Соноямой Аканэ. Она хотела забрать себе чужую личность. Не удивлюсь, если Ибуки Канами уже не в первый раз с кем-то меняется. С каких пор Синъя‑сан помогает Ибуки‑сан? Он сказал, что уже давно. А насколько конкретно «давно»? И даже теперь он остаётся подле Аканэ‑сан. И сколько это будет продолжаться? Виртуальная машина какая-то. Симуляция наличия нескольких машин. Обладание никаким стилем. Избегание концепта как данности. — А… А что насчёт Маки‑сан? А «знала» ли знаменитая, всепроницающая Маки‑сан даже это? Неужели она просто сидела с глупой ухмылочкой и наблюдала за ситуацией, пропускала ситуацию, всё время обо всём зная? Что реально? Что фальшиво? Кто реален? Кто — фальшивка? — Вопросы задавать нельзя, — хихикнула Маки‑сан. И наконец, она прижалась к краю дороги. — Тяжко расставаться, мальчик. Всё, что могу сказать. И ты был хорош. Ты был взаправду хорош. Как тебе такой комплимент? Но надо стараться чуточку лучше. Если остаются сомнения, не надо их отметать. Разбирайся со своими подозрениями. Делай непостижимое постижимым. Не списывай свои мысли как кучу какашек. Договорились? — Лады. — Ответ на пять баллов, — сказала она, высунув свой бордовый язычок. — Что же, больше я не буду тебе докучать. Ради таких людей, как ты, и стоит жить. Я правда так считаю. Но, приятель, своё бездействие тебе надо чутка умерить. Люди способны на большее, на много большее, так что руки в ноги и вперёд, твою мать. И затем, легонько наклонив голову: — Ну что, на сегодня всё. Увидимся. Эй, мальчик, выметайся отсюда, ты меня достал. Она осмеливается сначала запихнуть меня в свою машину, а теперь вот вышвырнуть. Но я, естественно, не нашёл в себе сил с ней спорить, так что просто открыл дверь и вышел. Осмотревшись вокруг, я понял, что мы стояли прямо перед кондоминиумом Кунагисы. Если и была в мире улица, не подходящая Киото, то вот она, Сиросаки, с щеголеватыми жилыми домами. Даже машина Айкавы‑сан не выглядела тут лишней. — Опа, вот мы где, — я кивнул, глядя на крышу дома. — Это и впрямь рай. — Или ад. Ха-ха. Ты же всё равно сюда направлялся? — Как вы узнали? Айкава‑сан указала на пакет из книжного магазина в моих руках. Если подумать, я и правда шёл отдать содержимое Кунагисе. Но эта женщина и впрямь поняла это лишь по пакету? Она словно… словно бы сошла со страниц древних книг. Словно… Словно детектив. — Ха, — рассмеялась Айкава‑сан. — Ну что же, наши судьбы связаны, так что мы встретимся вновь. Как будто могут быть какие-то сомнения. Она улыбнулась мне обычной, не ехидной улыбкой, и потрепала по голове и плечам ещё раз. Потом, указав пальцем на верхний этаж кондоминиума, сказала: — Передавай от меня привет Кунагисе. Как-то это всё подозрительно. Если кого и хвалить за прошедшее дело, то Кунагиса заслуживает по меньшей мере половины. Так почему Айкава‑сан увиделась только со мной? Может, она встретится с Кунагисой потом? — Вы не собираетесь к ней заглянуть? — спросил я. — Всё равно вы уже тут. Могли бы. — Не, с ней я виделась вчера. Так это меня отложили на потом. Плечи обессиленно опустились. — Ха, — выдохнул я. — Дзюн‑сан… Последний вопрос. — Тогда… для чего вы живёте? — Тебе ли спрашивать. Я такая же как ты, господин И. — Сказав это, она тут же вдавила педаль газа, и красная машина в тот же миг исчезла из вида. Я на некоторое время застыл на одном месте, не в состоянии думать. Не в состоянии хотеть думать. Эх… — Такое ощущение, что налетел на уличного бандита. Довольно точное сравнение. Я ощутил пустоту, словно с моей спины сорвали багаж. Что не так с этой женщиной? Почему она начала с того, что выбила из меня весь дух? Просто проверяла услышанное от Тэруко‑сан? Или просто отыгрывалась? Учитывая, что она решила меня навестить, может и так. Отыгрывалась… что я украл её ход? Может так, а может, она была просто в одном из своих «настроений», а может, это была, как она и сказала, своего рода награда. А может всё это совершенно неважно. В любом случае, она не кажется мне особенно приятным человеком, а если я и ошибаюсь, не так уж и сильно, чтобы нельзя было поправиться. Действительно… Чёрт возьми. Что это было? Что вообще вокруг меня происходит? Ну правда. — Ну правда, это всё просто куча паршивого абсурда. Вот Акагами Ириа. Она собрала кучу гениев, обманула их, обвела вокруг пальца, делала всё, что ей взбрело в голову, ради лишь собственного маленького мирка. Вот сёстры Тига. Все трое кажутся несколько странными, все трое одинаковые, и в то же время все они совершенно разные. Они как треугольник Серпинского, сохраняют совершенное самоподобие, в личных деталях и в общей форме, все абсолютно одинаковые, и в то же время совершенно разные, нескончаемую бездну внутри них не суждено увидеть никому. Вот Химэна Маки. Она предвидит собственный конец через два года, она знает подноготную всего и вся, и всё же ничего не делает, кроме как лениво дурачится и мурчит, как какой-то котёнок. Вот Айкава Дзюн. Огромная клякса красноты, маскирующаяся под детектива, с репутацией лучшего в мире подрядчика, она появилась на острове и раскрыла уже раскрытое дело без малейшего сомнения, ни травинки не упустила, просто так, без причины, и затем растворилась в облаке цинизма. Вот та женщина, чьего имени я не знаю, та, кто никто. Она уж точно гений. — И вот… И вот. И вот Кунагиса. Мне всё равно. Мир творит что захочет, а если и нет, то ко мне это ровным счётом никакого отношения не имеет, а если бы и имело, то мне это не интересно. Я никогда не желал стать кем-то, и мне никогда не казалось, что я должен что-то сделать. Иногда я задумываюсь, а нормально ли это, но в общем-то даже это мне всё равно. Где-то по дороге я просто остыл. Нет, не так. Наверное, я высох. Я апатичен и безразличен ко всему. И вот почему Кунагиса для меня — как влага. «Влага, ха», — хмыкнул я про себя. Неужели Синъя‑сан чувствует то же? Сасаки Синъя, прилипший к той женщине словно тень. Если да, то мы с ним и впрямь одной крови, даже как-то перебор. «Хах…» Эх. Не знаю, кто закрутил наши миры, но этот мир вертится вокруг солнца. Вот и всё, и больше нету ничего, правда, и никогда и не планировалось чего-то большего. И это касается всех. Истина всегда за пределами моего понимания. И что важнее, я никогда и не хотел её понять. Может из-за этого и все проблемы. Наверное, именно это Айкава‑сан имела в виду, говоря про бездельничанье. — Э-э, да это всё не важно. Я живу не ради того, чтобы сидеть и думать о таких вещах, я, кажется, не намерен изменить мир или раскрывать его тайны. Когда передо мной возникает загадка, это меня лишь раздражает. Мне будет достаточно, если я просто смогу жить завтра, как жил сегодня. Прекратив разговаривать сам с собой, я, наконец-то, продолжил идти. От дальнейших размышлений беспокойств лишь прибавится. Оставлю их тем, кто хочет думать. Не в обиду Айкаве‑сан, но я не стремлюсь придать этому миру какой-то смысл и значимость. Если меня спросят, зачем я живу, я отвечу, пожалуй, что на всякий случай. Это единственная причина, которая есть у людей, и у меня, и у вас, и у всех. Но… Кунагиса другая. Знаете, если пытаться выразить это словами. — Да какая разница. Стоя прямо перед кондоминиумом Кунагисы, я раздумывал, а не вернуться ли мне домой прямо сейчас. Мне хотелось только сбросить с себя ожидания этой надменной подрядчицы. Даже если мы не увидимся сегодня, всегда можем встретиться завтра. Мы можем встретиться в любой день, когда захотим. И ничего большего. Хм-м-м, но… Ноги снова остановились. А я подумал. Пять лет назад, перед тем, как я познакомился с Кунагисой Томо, у меня ничего не было. Но и теперь, после воссоединения, когда мы можем быть вместе навсегда, у меня всё равно ничего нет. Я пуст. Всё это словно… рутина. Обычное функционирование, обычное проживание. — А, да пошло оно. На мысль пришла ехидная ухмылка подрядчицы. Я припомнил слова «пророчицы». И слова этих сестёр-лгунишек. А потом — совет этой женщины, чья личность для меня останется тайной. — Ты должен просто пойти. Как бы плохо это ни было, моя жизнь — это немногим большее, чем простое плавание по течению. Позволяю управлять собой как людям нравится, как им хочется, как они желают. Как кукла. Как бессердечная машина. Недоделанный настолько, насколько возможно. И вот так эта сомнительная и машинальная запись вопросов без ответа и до неестественности недоделанной уверенности приближается к своему безынтересному завершению, словно бы смутная, алая сказочка. Я готов быть рядом с ней, — подумал я.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие автора

К настоящему времени здравый смысл подсказывает нам, что когда мы шутя оглядываемся назад на не столь уж далёкую историю человечества, мы в конечном итоге удивляемся тому, как много людей заслужили звания «гений», но при этом мы не склонны уточнять, что эти восхитительные гении, злыми они были или добрыми, были теми, кем они были, благодаря бездарностям, которые окружали, поддерживали и защищали их. Скажем, если некий произвольный индивид является гением, и если кто-то из его окружения не «обнаружит» гениальность его таланта, шансы на то, что он заметит свою гениальность, практически равны нулю, и этот индивид будет жить серой и заурядной жизнью. Собственный талант для самого человека — это просто данность, различие возникает только при противопоставлении другим индивидам, но в представлении самих себя «особенными» все одинаковы. Ну, быть особенным для самого себя — это ещё одна данность, но если вы хотите взглянуть на себя объективно, то вам нужна объективная точка зрения, то есть галерея бездарностей. Рискну заявить, что не нужно быть гением, чтобы оценить чужую гениальность. Или, скорее, гении не понимают гениев. Именно бездарные люди всегда видят гениальность, хотя, следует ли за этим похвала или остракизм, это уже зависит от случая. Эта книга — история, которая включает в себя множество персонажей. Ибуки Канами, Сасироно Яёй, Сонояма Аканэ, Химэна Маки, Кунагиса Томо и Айкава Дзюн. Но на самом деле, помимо них, возможно, есть и другие персонажи, заслуживающие звания «гений», которые просто не считаются таковыми. И наоборот, не только в рассказах, но и в жизни человек может быть признанным гением, не будучи таковым в действительности, или же он сам может напускать на себя вид «гениальный» вид, не имея ни капли гениальности. Кроме того, должны быть и люди, которые являются гениями и по мнению других, и по факту, не испуская при этом ни малейшего запаха своей гениальности и не напуская на себя гениальный вид. Гений становится гением только тогда, когда его называют гением, но, возможно, не всякий названный гением таком является. Итак, это был «Обезглавливающий цикл: Синий савант и повелитель бессмыслиц», первый залп Цикла Бессмыслиц. Огромное количество труда уходит на то, чтобы представить эту книгу миру. Тот факт, что эта книга была опубликована, является следствием того, что мне помогали самые различные люди. Я хотел бы выразить всем им свою благодарность, но позвольте мне особенно поблагодарить отдел массовой печати издательства «Коданся» и take-сана, который занимался иллюстрациями.

Нисо Исин

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог

В версии с изображениями тут находится картинка. «Мечты так легко не исполняются». «Ну, да, я о том, что с трудом справляюсь и с реальностью». «Так что, другими словами, все желания являются практически неисполнимым». «Ну, да, но не всё практически неисполнимое является желаниями». Это фрагмент Зерозаки и меня. Небольшой сэмпл нашей беседы. Предположим, что было бы, окажись на моём месте кто-то, не являющийся абсурдным болтуном вроде меня. Представим, что вместо меня это был кто-то, таящий хотя бы кроху недоверия к этому миру, — беседа этого человека с Зерозаки всё равно оказалась бы схожей моей. Во время разговора с ним обмен фраз не зависел от дешёвого сочувствия или жалкого желания поддакнуть. Не был он и результатом необычайно всеобщей синхронности, что встречалась на каждом углу. Вместо этого, беседа с Зерозаки была медитативной реальностью внутри зеркала, предшествующей смыслу и концептуализации, — она просто заявляла: «Ну, вот так вот всё и есть». В ней не было и доли реализма, или частички необходимости, или какого-либо сегмента теоретической формулы, или разъяснения или клоунады, ни единого порыва соответствия, ничего подобного аллюзии, ни решения, ни иллюзии, ни капли убедительности, ни полосы мирского порядка, и, помимо всего прочего, не было в ней романтики. Настоящая же комедия заключалась в том, что, несмотря на всё то, чего в беседе с ним не было, в ней всё-таки что-то было. Это была того рода комедия, что порождала печаль, требовала сострадания и была окутана жалящей остротой. Мне думается, что стоит начать с того, что он был неисправностью. Неприкасаемый. Когда я думаю о Зерозаки как о ком-то «по другую сторону воды» — как о человеке, которого вижу по другую сторону, когда смотрю на своё отражение на водной глади — это единственное представление, способное как-либо его объяснить. Если же не пытаться объяснить его, то и смысл попытки выразить его существование словами пропадает. Но, опять-таки, вне зависимости от того, что он собой представлял, был ли изначально вообще какой-либо смысл в существовании Зерозаки? Если он был подобен мне и не обладал каким бы то ни было значением, то смотреть на Зерозаки со стороны и ожидать, что придёшь к какого-либо рода сужденью, было заблуждением с самого начала. Как можно б было объяснить это ощущение? Объяснить эту удивительную, невероятно чересчур знакомую повесть? Пребывание в компании с Зерозаки было похоже на взгляд самому себе в лицо и разговор с самим собой. Да. Начать стоит с того, что подобная встреча была до невероятности невозможной. Возможно, всё это началось давным-давно, с первого нами пережитого. С первого слова нами услышанного. С наших самых ранних воспоминаний. С прошлого, которое легко как вспомнить, так и метафорически объяснить. Мы шли в одном направлении из одной точки. С самого начала дней. Словно отражения в зеркале. И, говоря всё это, я считаю, что мы были сродни друг другу. Мы были как две схожие геометрические фигуры, настолько одинаковые, что для доказательства идентичности не требовалось никаких подтверждений. И мы оба были до невозможности в курсе этого. С субъективной точки зрения, когда мы говорили друг с другом, то я, конечно же, был собой, а Зерозаки, разумеется, был Зерозаки. Ни один из нас не был больше или меньше чем это, и мы вполне это осознавали. И, всё же, мы отождествляли себя друг с другом, мы были объединены друг с другом. И это было парадоксом, что мы разделяли, — парадоксом, выходящим за пределы границ языковых ограничений. Он находился по другую сторону водной глади. А теперь представьте невинную молодую девушку. Представьте, что она первый раз взглянула в зеркало. Разумеется, из-за её совершенной невинности она не знает о том, что картина перед ней является лишь отражением света. Вместо этого она воображает. Она представляет нечто большее: что по другую сторону зеркала она увидела нескончаемый мир, который отделяется от неё рамой со стеклом. Там идеальная копия «её» отсюда, но существующая в бесконечно удалённом месте. Невероятных размеров парадокс мира, находящегося в её воображении. И не невежество та причина, что позволяет этому парадоксу существовать. И не так важно, какой из миров был истинным, а какой ложным. Если одна из сторон была истинной, то другая была фальшивкой, но если реальность, на деле, была фальшивкой, то обе стороны были равноценны и равноценно ничего не стоили. Вот как я думаю. И вот как думал Зерозаки. В каком-то смысле, мои отношения с Зерозаки по большей части были чем-то подобным. Мы осознали, что были одним и тем же, но тогда же так же поняли, что совершенно не похожи друг на друга. «Однажды я могу стать как ты, поэтому чувствую определенную схожесть». «Я точно не смог бы стать тобой. Вот чем ты мне и нравишься». И это пример другой частицы нас. Воистину абсурдно. До невозможности. Я вполне уверен, что мы оба презирали себя. Так же, как презирали всех сродни нам, всех подобных нашему виду. Мы оба ненавидели себя, держали обиду на себя и проклинали себя так сильно, что смогли признать друг друга не без капли иронии. Думается мне, что это было что-то особенное. Стоп, ну, конечно же, это было так: я был пассивным наблюдателем, а он — одержимым убийствами монстром. Мы существовали на таких экстремумах, что и впрямь ощущалось, будто бы между нами стояло зеркало. Но, как только эта мечтательная девушка протянет свою изящную руку и дотронется до зеркала пальцем, всё, что она почувствует, — это пустоту. Она не почувствует ничего, кроме ничего. Тому, чему она позволила существовать, не было позволено существовать кем-то ещё. Более того, то, чему она позволила существовать, ничего не значило для кого-то ещё. И она, наконец, осознала. Без каких-либо преувеличений, в тот момент в представлении этой девушки целый мир был уничтожен. И так начинается история о падении одного мира. Мира, который развалился не из-за вмешательства голубоволосого Саванта или багрововолосого Сильнейшего Представителя Человечества, а просто потому, что вот так вот всё и было. Когда заблуждение, несущее в себе оправдательный парадокс, нисходит на упустившего человечность и меня, бракованную вещь, всё снова обращается в нуль. И посему…

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1. Местами треснувшее зеркало — (Фиолетовое зеркало)

В версии с изображениями тут находится картинка. Мой мир — наикрутейший.

1 Частный Университет Рокумэйкана, находившийся в Кунугасе, в Кито — районе Киото, имел целых три столовых. Из этих трех, столовая Зоншинкан Чика (любовно сокращаемая до «Зончи») считалась самой оживлённой. Так, вероятно, было благодаря её широкому меню, а также потому, что она находилась по соседству с книжным магазином. В тот день, в связи с тем, что у меня не было занятий во время второй пары, я отправился прямо в Зоншинкак Чику сразу после первой. Этим утром я не успел позавтракать — случайно проспал на целый час — так что я подумывал о том, чтобы перехватить ранний обед. — Да-а, здесь пусто в такое время. Рискованное дело, — пробормотал я себе под нос, в то же время сомневаясь, действительно ли я использую выражение «рискованное дело» в подходящем контексте. Я взял поднос. Теперь, чего бы пожевать? Я не какой-либо гурман, поэтому ем что угодно, не особо привередствуя. Будь то острое или сладкое, я с этим справлюсь. Но в последнее время все несколько изменилось. Прошёл лишь месяц с тех пор, как я пережил адскую неделю в месте, где мне каждый день подавали по три порции изысканнейшей пищи. И теперь, в результате побочного эффекта, мой язык стал ещё тем привередой. Прошёл уже целый месяц с тех пор, когда я последний раз сказал: «Ух ты, это очень даже вкусно». Каждый раз, как я что-либо ел, меня не покидало ощущение, будто чего-то не хватало, будто отсутствовал какой-то наисущественнейший ингредиент. Это не было такой уж проблемой, чтобы по праву зваться проблемой, но мне в конец надоело подобное ощущение. Что касается решений, то в уме у меня уже было два. Первое было достаточно примитивным: просто питаться вкусной едой. — В университетской столовой на такое рассчитывать не приходится. Но это первое решение было сложно воплотить. Его нельзя было реализовать, не отправившись обратно на тот странный изолированный маленький остров. Не могу сказать, что я был полностью против этой идеи, но у меня, определенно, были причины так не поступать. — Значит, это не прокатит. Да, я говорил сам с собой. А потому, осталось лишь одно средство, и заключалось оно в тактике применения силы. Это была тактика рода «отлупи ребёнка, который не слушается». Большинство проблем этого мира решаются такими действиями, как «дать» и «отобрать». Я подошёл в уголок, где торговали донбури * , и сделал заказ. — Извините. Большую порцию кимчи * , пожалуйста. Без риса. Повариха взглянула на меня с растерянным выражением лица и произнесла: «Это же только кимчи, сынок» — но всё равно выполнила заказ. Словно в этом не было ничего такого, она поставила его прямо напротив меня, тем самым проявляя недюжинную долю профессионализма. Большая, переполненная, гороподобная чаша кимчи. Сомневаюсь, что в мире существовал кто-то, способный всё это пережевать и не потерять после этого чувство вкуса. Я довольно кивнул, поставил чашу на поднос и оплатил счёт. Столовая была настолько пуста, что мне было сложно определиться, где бы сесть. Где-то через час это место заполнится студентами, пораньше улизнувшими со второй пары. Я никогда не любил толпы, а потому, прикинув, что моё время ограничено, занял место в углу. — Ну, до дна, — пробормотал я и сделал первый укус… Это. Было. Отвратительно. Мне, правда, необходимо съесть целую чашу этого? Разве это не то, что общепринято считается самоубийственным поведением? За что меня постиг сей рок? Что сделал я такого? — Неужели это кара небесная? Полагаю, об этом ещё говорят: что посеешь, то и пожнёшь. Ну а после я орудовал палочками молча. Если б я продолжил говорить с собой, то люди могли принять меня за психа. Да и «пока я ем, я глух и нем». А затем, прямо в тот момент, как я достиг своего предела, — вся моя голова, начиная с языка, напрочь окоченела, я уже совершенно не представлял, что же я, чёрт возьми, творю, кто я вообще, или что слово «кто» вообще значит, или, даже, что значит само слово «значит»… — Йо. Она села на стул напротив. — Подвинешь-ка немного свой поднос? — сказала она. После чего подвинула мой поднос в мою сторону и поставила свой на только что освободившееся место. На её подносе громоздились: тарелка со спагетти карбонара, какой-то салат из водорослей и тунца, а также бонусный фруктовый десерт, что вместе представляло собой первое, второе и третье. О, как по-буржуйски. Я взглянул направо, а затем налево. Столовая всё так же была пуста. Её практически можно было назвать заброшенной. Так почему ж она решила съесть своё спагетти прямо напротив меня? Похоже, это своеобразная безрассудность. — О Господи, что это?! Здесь же сплошное кимчи! — воскликнула она, глядя на мой шокирующий обед. — Ого! Ты и вправду собрался съесть целую чашу кимчи?! * * *

Её глаза были широко раскрыты, а руки вздёрнуты в воздух, будто бы она за кого-то болела. Может именно этим она и занималась, а может просто капитулировала. Была, конечно, и вероятность того, что она — мусульманка. Я не имел ничего против ни одного из вариантов, но, на самом деле, она, скорее всего, просто была поражена. Её волосы были длиной ей по плечи и имели красноватый оттенок, причёска же была в духе короткой стрижки. То, во что она была одета, не представляло собой чего-то особого. Её одежда была сверх обычной, в стиле того, что носит большинство студентов Рокумейкана. После того как она села, она неожиданно стала казаться ещё ниже, но затем я понял, что основное ощущение её роста создавалось посредством обуви на высокой платформе. Она выглядела достаточно молодо, а потому я не мог сказать, была ли она на несколько курсов старше или же училась на том же году, что и я. Судя лишь по её поведению, можно было даже предположить, что она училась на курс младше, разве что я сам поступил только в этом году, а значит, подобное было, довольно таки, невозможным. — Эй. Если ты молчишь, то мне ведь становится грустно, скучно, одиноко и всё такое, знаешь ли, — она уставилась на меня щенячьими глазами. — Верно, — наконец ответил я. —Ты кто? Я был вполне уверен в том, что это наша первая встреча. Но за последний месяц я кое-что усвоил: этот странный и крохотный фрагмент пространства, так же известный как «университет», состоял из необычайно большого количества дружелюбных и простодушных людей. Эти странные люди могли завести с тобой беседу, будто ты был их близким другом уже с десяток лет — даже несмотря на то, что ты впервые их встретил. Для такого парня как я, с трудом запоминавшего даже личные встречи, подобное время от времени доставляло хлопот. И, наверняка, эта девушка принадлежала к подобным людям. Боясь, что меня попытаются пригласить в какой-то клуб или, того хуже, религиозное сообщество, я поторопился задать вышеупомянутый вопрос. Такой поступок её чрезвычайно поразил. — Ч-чего?! — произнесла она. — Боже! Ты хочешь сказать, что ты забыл? Взял и забыл? Забыл ко всем чертям? Иккун, это так невежливо! Хэх. Судя по её реакции, похоже, это не была наша первая встреча. — Оу. Я в шоке. Но что с этим поделать, верно? Да, полагаю, ничего. В конце концов у тебя плохая память, ведь так? Ну, значит, придётся ещё раз представиться. Она выбросила мне на встречу обе руки и во всё лицо улыбнулась. — Я — Аои Микоко! Подобная встреча может статься болезненной. Была ли это наша первая встреча или нет, но именно таким было моё первое впечатление о Аои Микоко.

2 Её история была простой. Микоко-тян и я были одногруппниками. У нас не только были общие основные предметы, но мы так же посещали одни и те же пары по иностранному языку. Мы встречались лицом к лицу немалое количество раз, а также оказались в одной группе во время тренировочного лагеря, что проводился перед Золотой Неделей. Мы даже как-то оказались в паре, когда нас делили на английском. — Ох ты ж… лишь только по этой беседе, я должен казаться ещё тем чудаком, раз не смог тебя вспомнить. — Мне кажется, ты и впрямь ещё тот чудак, — ласково посмеялась она. Для того чтобы так радостно смеяться рядом с тем, кто полностью забыл о твоём существовании, требовалось немало беззаботности. Похоже, она, вероятно, всё-таки была довольно хорошей девушкой. — Будь то обычный случай, меня бы очень обеспокоило, забудь ты меня так. Или, даже, это вывело бы меня из себя. Но, ведь, дело в том, что ты просто такой и есть, правда, ведь? Не забываешь действительно важные вещи, но не удерживаешь в голове что-то обычное, — сказала она. — Ну, не могу с этим поспорить. Она была в точности права. Как-то раз я даже забыл о том, являюсь ли правшой или левшой, от чего ощутил себя как со связанными руками, когда сел поесть. И, помимо всего прочего, после того как всё разрешилось, обнаружилось, что я амбидекстр * . — Ладно, ну а с тобой-то что случилось? — спросил я. — Почему ты не на паре? Почему я не на паре? Ну, дело в том, что… По какой-то причине она выглядела чрезмерно довольной. Но у меня сложилось впечатление, что «чрезмерно довольным» её настроение было по умолчанию. Если честно, хоть я и видел её раньше, я всё ещё не мог вспомнить, какой она бывала обычно. В любом случае, невзлюбить эту во всю улыбающуюся девушку было довольно сложно. — Я прогуливаю. — Первокурсникам следует посещать все пары, — ответил я. — Ой, да ладно тебе, это же скучно. Совершенно скучно. О чём там речь шла? Ах, да, о паре по экономике. Это не пара, а непрерывный поток жаргона. Да ещё и ощущается она как пара по математике. А я ведь гуманитарий! Да и ты, к тому же, прогуливаешь сам! — Прямо сейчас у меня окно. — Правда? — Ага. По пятницам у меня только первая и пятая пары. Она снова резко раскинула руки в воздух. — Разве это не отстойно? Это ведь всё равно, что шесть часов скуки. — Скука не обязательно является чем-то плохим. — Хм, мне казалось, что скука практически олицетворяет «что-то плохое». Полагаю, дело в разных подходах, — говоря это, она начала наматывать спагетти на свою вилку. Это безуспешное действо в попытке намотать всю еду на столовый прибор вскоре превратилось в метод проб и ошибок. У меня сложилось впечатление, что путь пищи до её рта займёт порядочно времени. Но, до того как я успел сообразить, она положила вилку и переключилась на палочки. Вот тебе и упорство с настойчивостью. — Скажи-ка… — начал я. — Хм? Что-что? — Здесь ведь полно свободных мест. — Верно, и впрямь. Но кажется мне, что вскоре тут всё полностью заполнится, — ответила она. — Но сейчас-то тут пусто, ведь так? — Всё как ты и сказал. Что-то не так? — Я хочу поесть один, так что давай-ка разбежимся, родная, — хотел было сказать я. Но затем я заметил её улыбку — ранимую улыбку, говорящую о том, что её обладательница даже предположить не может того, что её вот-вот полностью отвергнут — в таких ситуациях даже мне стоит проявлять жалость. — Да не… ничего — Хм? Странный ты парень, — в ответ на это она надула губы. — О, но, полагаю, не будь ты таким странным, то не был бы собой. Эта странность будто бы является твоей отличительной чертой, ведь так? Я ничего не мог поделать, кроме как ощущать, что меня неумышленно оскорбили. Но, опять-таки, это не было настолько обидно, как когда о тебе полностью забывает тот, с кем ты регулярно общался на протяжении целого месяца. А посему я отбросил подобное впечатление в сторону и снова сфокусировался на кимчи. — Иккун, ты тащишься от кимчи? — Нет, не особо. — Но тут целая тонна кимчи. Даже корейцы столько его не едят за один присест. — Ну, у меня есть на то причины, — сказал я, запихивая ещё кимчи себе в рот. ещё больше половины оставалось в миске. — Не самые интересные, но всё-таки есть. — Причины? — Попробуй-ка для начала сама догадаться. — А? О, ладно… хорошо, — скрестив руки, Микоко-тян начала размышлять над тем, что меня к этому побудило. Конечно же, определить обстоятельства, потребовавшие от меня съесть целую чашу кимчи, было не так уж легко. Спустя недолгое время раздумывания, её руки вяло повисли. Как же быстро она выбрасывает белый флаг. — А, кстати, у меня есть к тебе вопрос. Мне подумалось, что сейчас удачный момент, чтобы его задать. Можно? — Э, конечно. Разве выражение «удачный момент» не используют, когда случайно представилась возможность? Насколько я знаю, Микоко-тян подошла и села напротив меня по своей воле. Ну, или, может быть, это было не так уж важно. Всё с той же улыбкой она задала мне вопрос: — Иккун, помнишь, как тебя некоторое время не было в институте в начале апреля? Из-за чего так? — Э… — палочки в моих руках остановились. Кусочки кимчи, которые они держали, попадали обратно в миску. — Э, ну… Должно быть, в этот момент было видно что я в таком сильном затруднении, что Микоко-тян быстро начала неистово махать руками со словами: — О, ну если об этом так сложно говорить, то не заморачивайся. Мне просто было любопытно, вот и всё. Это как «Неразрешённые таинственные загадки с Микоко-тян» * . — Нет, об этом не сложно говорить. Это, правда, простая история. Я просто был на каникулах. Где-то в течение недели. — На каникулах? — она моргнула мне в ответ, будто какое-то лесное животное. Её эмоции тоже было довольно легко прочесть. Благодаря этому мне было просто с ней общаться — она была отличным слушателем. — На каникулах? И где же ты был? — спросила она снова. — На одном заброшенном острове в Японском море, можно сказать, что по чистой случайности. — По чистой случайности? — Да. По большой случайности. Как бы то ни было, но вот почему я оказался во всей этой ситуации, связанной с поеданием кимчи. Она почесала себе лоб, что было довольно естественной реакцией. Но поскольку я был принципиально ленив, я даже и не думал заморачиваться объяснением всех деталей. Да и как это вообще можно объяснить? — Как бы то ни было, это были просто каникулы. Ничего такого особо. — Хэ. Да что ты. — Ну а ты о чём подумала? — О, да ничего… — она немного покраснела. — Я просто подумала, что, может, ты как-то поранился и провёл какое-то время под присмотром врачей в больнице или что-то в этом духе… Как и почему ей взбрела в голову подобная идея, было для меня тайной, но, опять-таки, когда кто-то не появляется в течение недели после того, как только был зачислен, других правдоподобных объяснений в голову и впрямь не приходит. По крайней мере, подобное объяснение больше похоже на истину, чем «Я просто был на каникулах». — Ясно, что-то по типу отложенной поездки в честь выпуска. — Ага, что-то в этом духе. Я не смог пробить бронь, поэтому это отъело часть апреля, — сказал я, пожав плечами, но, конечно же, настоящие факты были совершенно иными. Ведь даже такое событие как «выпуск из школы» случалось со мной только когда я окончил младшую. И я совершенно точно никогда не бывал в «поездке в честь выпуска». Но всё это потребовало бы долгих и бессмысленных объяснений, да и тема эта была не из тех, о которой мне хотелось бы говорить, так что я просто согласился с её словами. — Хмм… — её лицо отразило убеждённость лишь наполовину. — Так ты ездил один? — Верно, — сразу после моего ответа на её лицо вернулась радостная улыбка. Будто бы все недоразумения были распутаны. Будто она и впрямь не носила никаких масок. Она была настолько прямолинейна в своих эмоциях, что я практически ей завидовал. Ну… На самом деле — нет. — Итак, Микоко-тян… Так почему же ты всё-таки здесь? — Хэ? — Могу предположить, что тебе есть что сказать? Я просто о том, что ты подошла и села напротив меня, несмотря на то, что кругом полно пустых мест» — Хэ, — она сощурила глаза и опустила свой взгляд мне на грудь. — Так значит, я не могу сесть рядом с тобой, если у меня нет ничего конкретного, чего бы тебе сказать? — Хэ? — в этот раз пришла очередь мне почесать свой лоб. В это время она продолжила свою речь. — Я, просто… я тебе мешаю? Я ведь просто заметила тебя, когда проходила мимо, и мне подумалось, что, наверно, мы могли бы поесть вместе. — А, понятненько. Значит, она просто хотела с кем-то поесть. Я отношусь к тем, кто предпочитает заниматься личными вещами, в духе «поесть», в одиночку, но ведь есть очень много и тех, кто приём пищи и время для беседы расценивают как одно и то же. И, конечно же, Микоко-тян относилась к ним. Неожиданно для себя решив пропустить пару, она не смогла найти с кем бы вместе поесть, а поэтому просто взяла и завязала разговор с первым знакомым, что попался под руку — со мной. — Ну, если дело только в этом, то я ничего не имею против, — заверил её я. — Благодарю. Успокоил. А то даже не представляю, что бы сделала, скажи ты «нет». — Не представляешь? — А? Да. Ну, может что-то подобное, — сказала она, взявшись за края подноса обеими руками. Затем она с хрустом резко скрутила свои запястья. — Как-то так. — Ясненько… — даже если это была шутка, я рад, что воздержался ответить «нет». На самом деле я бы не осмелился так с ней поступить. Ведь те, кто так легко и свободно выражают своё счастье и довольство, могут так же легко и свободно выразить недовольство и гнев. — Ну, полагаю, я в любом случае не занят. Пока ты просто хочешь поговорить, — сказал я. — Спасибо. — Так о чём мы там говорим? — О, эмм… После того как я подтолкнул её к беседе, она озабоченно начала тереть палочки друг о дружку. Похоже, она пыталась придумать тему. Может я и забыл о том, кем она была, но она-то за последний месяц точно смогла хотя бы поверхностно понять мою личность. Так какую же тему она мне преподнесёт? Тому, кто настолько невежественен и так сильно не дружит со здравым смыслом, что полагал, будто футбол — это тот же бейсбол, но только в который играют ногами. Это было необычайно мне интересно, словно я наблюдал за тем, как подобный вопрос вот-вот зададут кому-то ещё. Она хлопнула руками, будто что-то неожиданно посетило её голову. — Не кажется ли тебе, что мир сошёл с ума? — произнесла она. — Э? В каком смысле? — Я о… ну, знаешь, о крадущемся. Даже ты должен знать об этом. Даже я. Даже я — подобное высказывание было довольно раздражающим. Разве что так получилось, что я не имел ни малейшего представления, кто, чёрт возьми, такой этот «крадущийся». «Не разговаривай со мной как с идиотом! Конечно же, я знаю!» — подобная огрызка в ответ была бы оправдана, но «Заткнись! С какого перепуга я должен знать, о чём идёт речь, дура» звучало как-то не особо подобающе. — Хм? Что не так, Иккун? — спросила она. — А, да ничего. Что это за «крадущийся»? Очевидно, что я интересовался не о словарном значении по типу «тот, кто крадётся». Она уставилась на меня в изумлении. — Ты же шутишь, правда? Это ведь шутка? Иккун, об этом трубят во всех новостных сводках. Об этом просто нельзя не услышать, если живёшь в Киото. — У меня дома нет телевизора, да и газеты я не выписываю. — А интернет? — О, компьютера у меня тоже нет. Здешними я также не особо пользуюсь. — Бог ты ж мой, Иккун — неандерталец! — её слова прозвучали так, будто она действительно была впечатлена. — Это относится к какого-либо рода этическим принципам? — Может быть, в каком-то смысле. Как бы выразиться… Я не люблю владеть чем-либо. — Кру-у-уто! Ты прям как древний философ! Вау!». Она захлопала руками в восторге. Сомневаюсь, что добился бы от неё такой же реакции, объясни я ей, что в основе этого принципа лежит наиглупейшая причина: моя комната просто чересчур мала. Я к тому, что газеты занимают слишком много места. — Говоря, что «об этом просто нельзя не услышать, если живёшь в Киото», ты имеешь в виду, что все эти дела с «крадущимся» происходят здесь? — Ага, всё верно. Это подняло достаточно большую шумиху. «Паника в старой столице!». В некоторых местах даже отменили сюда поездки. — Ого… вот им не повезло. — Шесть человек убито! И дело всё ещё не закрыто! Ни одного подозреваемого! — она разгорячилась, а в её голосе можно было заметить намёк на возбуждённость. — Он протыкает их ножом, а затем разбрасывает внутренности по сторонам и всё в таком духе! Стрёмно, да? — … Давайте замнём тот факт, что мы были в процессе приёма пищи. В конце концов, я тоже был частично виноват в том, что беседа потекла в данном направлении. Но что подобное говорит о девушке, обсуждающей смерти других с таким абсолютным весельем? Как же пугает то, насколько отчуждёнными могут быть люди. — Шесть человек, значит? Это много? Да, это много! Это ещё как много! — можно сказать, что она произнесла это так, будто хвасталась, словно это она сотворила все эти убийства. — Может за океаном это и не так, но серийный убийца в Японии — та ещё редкость! Он стал порядочной сенсацией, знаешь ли. — Хэ. Так вот почему патрульные машины нарезают повсюду круги. — Верно. Среди них есть служащие штата мобильной полиции Синкёгоку. Это наводит меня на мысли о фестивале Гион, — по какой-то причине она усмехнулась сама над собой. — Ого, поди, догадайся. Я ничего об этом не знал. Кивая ей в ответ, во время её объяснений, я каким-то образом догадывался, что Кунагисе это бы понравилось. Кстати, для тех, кто не в теме, Кунагиса — это сокращённое обращение к Кунагисе Томо — одной из моих немногочисленных друзей. То есть, моей единственной подруге. Кунагиса — это таинственной породы девятнадцатилетняя затворница, специализирующаяся в электронике, а также являющаяся профессионалкой по части инженерии, обладающая как голубыми волосами, так и хобби к коллекционированию информации о подобного рода инцидентах. В отличие от меня, она точно была в курсе того, что происходит с миром. На деле, скорее, она в сущности своей и была экспертом по сбору информации и, наверняка, уже была вполне в курсе дела с этим крадущимся, так что мне даже сообщать ей об этом не стоило. На самом деле, она, вероятно, уже предприняла какие-то действия. — Так, когда всё это началось? — Где-то в начале мая, вроде. Кажется, что да. А что? — Да не, мне просто любопытно. Я положил последний кусок кимчи себе в рот. Мой язык или, скорее, внутренности всего рта были порядочно искалечены. Вероятно, я больше не отнесусь к нормальной еде как к должному и не смогу когда-либо ещё сказать «это не вкусно». Если задуматься, то факт того, что единственная чаша кимчи смогла так легко сломить все мои принципы, не особо хорошо говорит о моих вкусовых предпочтениях. Или, может, тут дело больше в желудке. — Ну, я всё. Увидимся как-нибудь ещё, — положив свои палочки, я начал вставать со своего места. — А! Постой! Постой же! Куда ты?! — Микоко-тян изо всех сил попыталась остановить меня. — Подожди минутку, Иккун! — Что значит «куда я»? Я уже поел, поэтому подумывал о том, чтобы заскочить в книжный. — Но я-то не поела! — я взглянул на её поднос. И впрямь, ещё больше половины было не съедено. — Но я-то всё. — Не расстраивай меня. Побудь со мной, пока я не доем. «И зачем мне делать что-то настолько бессмысленное?» — …фраза, относящаяся к того рода вещам, которые мне не хватает смелости сказать. Скорее, я отношусь к тем, кто поддаётся общему настроению. — Ладно. Я в любом случае свободен, — у меня не было никаких срочных дел, да и о том, что я полностью наелся, сказать тоже было нельзя. Мне подумалось, что раз уж так и я здесь, то можно отведать и настоящей еды. — Подожди чуток. Я пойду куплю себе что-нибудь. Я подошёл к окошку кассы с противоположной стороны (что считалось против правил) и взглянул на меню, висящее на стене, обдумывая, стоит ли мне заказать миску говядины. Эх ты ж, она стоила даже дороже чем в Йошиное * . Может, стоит посмотреть чего ещё. — Опять кимчи? — беззаботно перебила мои размышления леди за прилавком. — Ага. Упс. Я взял и согласился. «Ну, сделанного не воротишь». Или это скорее относится к разряду случаев, когда говорят: «хорошая мысль всегда приходит в голову с запозданием»? Несколько секунд спустя я получил очередную забитую кимчи чашу (в этот раз мне даже доложили добавки) и, вернувшись, сел перед Микоко-тян. — Что за жесть? От меня требуется как-то подыграть или поступить ещё как-то в этой ситуации? — сказала она. — Не стоит об этом беспокоиться. Так о чём мы говорили? — Хм? О чём же там речь шла? Я забыла. — Уловил. Ну, может, тогда ты хочешь поговорить об учёбе? Она твёрдо помотала головой. — Почему? Сегодня на первой паре было несколько вещей, которые я не особо понял, поэтому я подумывал, что, может, мы могли бы вместе в них разобраться. Это обязательный предмет у всех первокурсников, так что ты наверняка на нем тоже была, верно? Если кого интересует моё мнение, то всему виной неумение профессора нормально объяснять вещи, а ты что думаешь? — Что я думаю? Я думаю, что не существует ни одного парня, который бы завёл об этом разговор с девушкой, особенно в то время, когда на горизонте не маячит даже контрольной! Я лишь шутил, но, похоже, её это серьёзно задело. — А в чем дело? Тебе не нравится учиться? — Никому не нравится учиться. — На мой взгляд, это звучит спорно. Но если ты ненавидишь учёбу, зачем было поступать в институт? — А, это запретный вопрос. Если ты его задаёшь, то всё, конец. Я о том,… что все ведь такие, верно? Похоже, я ненароком задел больное место, и она неожиданно погрустнела. Если подумать, то вроде бы кто-то однажды сказал, что университеты Японии были не для тех, кто желал учиться, что институты нужны лишь для того, чтобы подготовиться к вступлению в общество. — Хэ, можно сказать и так. — Тебе нравиться учиться? — спросила она. Я передёрнул плечами. Конечно же, нет. На самом деле, я ненавидел учиться. — Но для того, чтоб убить время, сойдёт. Или, скорее, как способ сбежать от реальности. — Обычно учёба и представляет собой реальность, — она тяжело вздохнула. Затем, обратив внимание обратно на еду, она на какое- то время, молча, взялась за свой салат. Хмм. Являлись ли тарелка спагетти, большой салат и десерт средней порцией для девушки, которой не исполнилось и двадцать? Я не знал никого, кого можно было бы взять за стандарт для подобного сравнения — всё, кого я знал, были либо невероятно разборчивы в еде, либо чрезмерными обжорами, либо постоянно постились — а потому у меня не было стандарта для суждений. Но, с учётом того, что Микоко-тян не была ни слишком худой, ни наоборот, возможно это была, по крайней мере, подходящая для неё порция. — Эмм, довольно сложно есть, когда ты на меня так пялишься, — произнесла она. — Оу, прости. — Да ладно. Она продолжила есть. К тому моменту как она почти покончила с едой, она начала посматривать на меня изучающим взглядом. Нет, правда, она часто поглядывала на меня и до этого, но теперь это было совершенно очевидно, её глаза просто выражали то, что она желала мне что-то сказать. И, разумеется, это предположение попало в цель. Будто она наконец на что-то решилась, она сложила палочки, так и не доев десерт. Улыбнувшись мне игривой улыбкой, она наклонилась вперёд, поднеся своё лицо вплотную к моему. — Итак, Иккун, — сказала она. — Да…? — Дело в том, что я, возможно, хочу, а может, и не хочу, кое о чём тебя попросить. — Не хочешь. — Хочу, — она снова заняла нормальную позу на стуле. — Из тех ли ты парней, что завтра свободны? — Если определять слово «свободный» как «тот, у кого на это время нет планов», то, полагаю, я скорее склоняюсь к тому, чтобы ответить «да», чем «нет». — Да, тебя довольно-таки трудно понять. — Ну, вот такой вот я, — ответил я, жуя своё кимчи. — Если проще — я свободный чел. — Правда? Ты свободен? О, здорово! — она сложила свои руки перед грудью, излучая самую настоящую радость. Вызвать у кого-то почти что слезы счастья лишь отсутствием планов на субботу выглядело перебором. Что более важно — так то, что это не предвещало ничего хорошего. У меня было чёткое ощущение, что меня вот-вот во что-то втянут. — Ясно, ясно, значит, если я свободен, то это хорошо и для тебя, ха? Ну, рука руку моёт. А ещё это чем-то напоминает пищевую цепочку. Замечательная схема, если позволишь, — произнёс я. Она не слушала. — Ага. Как бы то ни было, раз уж ты завтра свободен, я надеялась, что мы могли бы встретиться! Она наклонила свои всё ещё сжатые вместе руки чуть набок, чтобы подчеркнуть свою просьбу. Это была настолько искренняя и умоляющая поза, что её практически можно было счесть грязным трюком. Едва ли во всём мире нашлась бы особь мужского пола, способная не сдаться при виде этого. Любой возжелал бы ей сдаться. Но, тем не менее, я беспощадно отказался. — Нет, — сказал я. Ч-что?! Почему?! — пронзительно воскликнула она. — Ты ведь свободен, верно?» — Ну, да. Но, как я уже сказал, мне не не нравится скука. Иногда люди хотят провести день просто ничего не делая, ведь правда? Все иногда испытывают подобное. Все желают убежать от мирской суеты, избавить себя от утруждающих разговоров с другими. У всех есть право провести время, размышляя о собственной жизни. Так уж просто получается, что у меня на это времени больше» — Но-но-но! Как ты можешь отказаться, даже меня не выслушав?! Это же нелогично! всё равно как в случае, когда кучка восьмиклашек, решает создать группу, но в итоге все, не сговариваясь, покупают себе басуху! Это была довольно замечательная аналогия. При более подробном изучении стало очевидно, что она вот-вот заплачет. В подтверждении этого в уголках её глаз уже начали набираться слезы. Подобное положение было нежелательным. Я посмотрел по сторонам. Сейчас наступило то самое время, когда столовая начала заполняться, и внутрь начали стекаться студенты, их количество заметно росло. В текущей ситуации мне хотелось избежать лишнего внимания (которое можно было вызвать, например, тем, что я заставил довольно привлекательную девушку плакать) как можно сильнее. Но, всё-таки, кто станет плакать от одного маленького отказа? — Ладно, ладно, просто успокойся. Я тебя выслушаю. Ну же, вот, съешь пока кимчи. — Хорошо, — ответила она, шмыгая носом. Сделав, как я сказал, Микоко-тян сунула немного кимчи себе в рот. «Уа!» — воскликнула она, а затем слезы и впрямь потекли из её глаз. Похоже, у неё не было ни малейшего иммунитета к неожиданностям (о чем я, в принципе догадывался). — А, горячо… — вскрикнула она. — Ну, это всё-таки кимчи. Это были бы не кимчи, не будь они острыми. Говорят, что есть ещё кимчи с консервированным сахаром, но мой выбор всегда был за острыми, а потому я никогда их не пробовал. Да и если мне так и не доведётся их попробовать, то грустить от этого я б всё равно бы не стал. — Ох, ты ужасен. Ты такой вредный… Так, и о чём мы говорили? — О том крадущемся убийце? — Нет! Мы говорили о планах на завтра! Бам! Она ударила рукой по столу. Похоже, она сейчас была действительно немного зла. Может, я и вправду переборщил, покаялся себе в этом я. — Эм, знаешь ли ты Эмото-сан? — Вне зависимости от того, знаю я её или нет, я её не помню. — Она посещает с нами основные предметы. У неё вот такие волосы, — она приложила свои кулаки к краешкам ушей, но даже подобная выдающаяся поза не смогла заставить моё воображение представить «Эмото-сан» и её причёску. — Она довольно заметная девушка. Всегда носит что-то блестящее. — Ха. Ну, я не особо рассматриваю людей. Как звучит её полное имя? Эмото Томоэ. «Томо» значит «мудрость», а «э» как из слова «благословление». Интересное имя. Звучит так, будто оно способно встать с ног на голову и в таком положении начать бегать кругами. Казалось, будто оно и впрямь о чём-то напоминало, но вот ухватиться мне было не за что. Просто же отделаться ответом: «О, да, да, я помню эту чику. Она ещё носит контактные линзы, верно?» — мне не хотелось. Ведь могло оказаться, что Микоко-тян на это бросит мне в ответ что-то в духе: «Я тебя подловила! Такого человека в нашей группе нет! На воре шапка горит! Ня-ня-ня!» Затем меня закидают яйцами, и мой обман будет раскрыт. Ну, не то что бы Микоко-тян стала бы подобным заниматься. — Её ещё называют Томо-тян. — В моём случае это не поможет. — Ха? Почему? — Да просто. Это связано кое с чем личным, — я встряхнул головой. — Извини. Совсем не помню». Можно было догадаться, — смеясь, произнесла она. — Если уж ты не вспомнил меня, то, уж точно, не вспомнишь и её. А если бы ты вспомнил, то я была бы в шоке. Я не совсем смог разобраться в приведённой ею причинно-следственной связи, но, раз уж моя плохая память помогла мне её не расстроить, полагаю, всё было не совсем уж зря. Хотя, с логикой здесь точно что-то было не так. — Ну, ладно. А что насчёт Атэмии-сан? Атэмия Муими-сан? Я зову её Муими-тян. Ещё одна одногруппница? Она кивнула. — И ещё Усами Акихару-кун. Акихару-кан — парень, так что, может, ты его помнишь, а? — Моя память относится нейтрально к обоим полам. — Но ты уж точно не похож на феминиста. Она глубоко и очень сильно вздохнула, от чего сложилось впечатление, что я сделал что-то не так. Но виной всему была ведь моя память, верно? — Как бы там ни было, Томо-тян, Муими-тян и Акихару-кун. Мы собираемся завтра ближе к ночи, чтобы немного выпить. — Хэ. И по какому поводу? — День рождения Томо-тян! — почему-то в этот момент она выглядела как хвастунишка. Было довольно сложно отрицать её замечательность, пока она сидела, сложив свои руки на бедра и выпятив грудь. — Четырнадцатого мая! Юбилейные двадцать! Если упомянутая Томо-тян была одногруппницей, то, значит, тоже была первокурсницей. Возможно, она задержалась на год с поступлением в колледж. А может тоже, как и я, вернулась сюда откуда-то ещё. Ну, это не играло роли. — Между прочим, мне всего девятнадцать. А день рождения у меня двадцатого апреля. — Хэ, — сказал я. На самом деле это меня не особо заботило. Она продолжила. — Эм, в общем, день рождения Томо-тян завтра, так что мы решили устроить самую, что ни на есть, простую вечеринку. — Хэ. Для вечеринки подобная группа состоит из чересчур близких друг другу людей. — Ага. Мы все любим шумную атмосферу, но никто из нас не хотел, чтобы присутствовало слишком много людей, так как тебе? — А. Хэ, четыре человека для такого события выглядит вполне подходяще. — Хэ? — Она будто удивилась. — Пятый разрушил бы весь баланс. — Хэ? Что? — Ну, передавай от меня привет. И с днём рождения тебя. — Это не мой день рождения! Эй, стой, в смысле, не уходит вот так вот! Ты ещё не дослушал вторую часть истории! — Ну, говорят, что знать — это лишь полдела, — ответил я. — Эту фразу не используют в подобном контексте! Она ухватила меня за рукав, когда я попытался уйти, и заставила сесть обратно на место. Но даже если рассказ был окончен лишь на половину, я уже вполне догадывался, что последует по его окончанию. — Ну ладно. Значит, теперь ты предложишь мне принять участие в этой алко вечеринке… или, точнее, вечеринке в честь дня рождения. Правильно? — Ба! Абсолютно верно, — она раскинула руки в удивлении, разве что в этот раз оно отдавало наигранностью. Может, дело было не в том, что она не носила масок; она просто была ужасной актрисой. — Поразительно, ты словно экстрасенс или что-то в этом духе, Иккун. Давай не будем об этом. Не самая хорошая тема, — я легонько вздохнул. — Как вообще всё к этому пришло? Я ведь даже не знаю этих людей, не так ли? — Знаешь. Они твои одногруппники. А, верно. Может у меня амнезия. Я и раньше-то не был силен в запоминание людей, так в последнее время с этим всё стало ещё хуже. Не беря в расчёт этих трех одногруппников, во всём Рокумейкане не было ни одного человека, которого я бы хорошо помнил. Но этому было более вероятное объяснение: подобное было результатом моей апатии к другим людям. Это никак не связано с особенностями функционирования моего мозга. Это не является травмой. И дело так же не в том, что у него отсутствует отвечающая за это часть. Дело просто в том, что сломанной вещью изначально был я сам. — Может ли так быть, что я об этом забыл, но на самом деле я в хороших дружеских отношениях с этой троицей? Даже я не смог бы забыть своих друзей, как мне кажется. Выражение лица Микоко-тян погрустнело. — Не думаю, что дело в этом, — сказала она. — Вероятно, вы не особо и общались. Я о том, что у тебя всегда такой угрюмый вид, будто ты в глубоких раздумьях о чём-то или полон презрения. И такой вид у тебя даже сейчас. Из-за этого к тебе довольно трудно приблизиться. Будто перед тобой стоит стена. Или словно твоё АТ-поле * работает на максимальных мощностях. И, несмотря на всё это, ты всегда садишься прямо в центре аудитории. Мне хотелось, чтобы она отстала от меня. Мне хотелось сказать, чтобы она не заморачивалась общением со мной, если действительно такое ощущала. Но я ничего не сделал. Я доел своё кимчи. Как оказалось, съесть две чаши всё-таки было перебором, я ощущал ужасную тяжесть в своём животе. Вероятно, я очень нескоро решу ещё раз взять кимчи. — Но, ты и я — мы ведь друзья? — спросила она. — Что, правда? — Да! — она снова ударила обеими руками об стол. Похоже, у неё была привычка в порыве своих эмоций бить по тому, что попадалось под руку. Мне надо запомнить, что стоит держаться вне зоны досягаемости этих изящных рук, если я собираюсь над ней прикалываться. А значит, стоит держаться вне её зоны досягаемости, когда я над ней прикалываюсь. Может лучше делать это по телефону. Эрр, почему я вообще думал о том, как бы над ней пошутить? — И, потому, естественно, что иногда я рассказываю о тебе своим друзьям, логично ведь? — Полагаю, да. — И тогда мои друзья могут подумать: «О, для парня с таким странным выражением лица, он довольно-таки крут», верно? — Ну, вероятность подобного имеется. — Так что нет ничего странного в том, что они захотели бы подружиться с тем, кто, по их мнению, кажется довольно крутым, даже если он чудак. Правильно? — Ага, полагаю, у каждого свои соблазны. — Вот и я о том же, — сказала она. — О чём? — Об этом. Она нетерпеливо и с ожиданием воззрилась на меня. Я притворился, что пью чай, чтобы избежать её взгляда. Но единственной чашки чая будет точно недостаточно для того, чтоб оживить мой парализованный рот. — Хэ. Я понял, — произнёс я. — Правда, понял? — Думаю это подходящий случай и все дела, так что, думаю, отправлюсь-ка я завтра погостить к родителям, с ночёвкой. — Не заводи другие планы! Ты даже во время Золотой Недели домой не ездил! Она снова ударила стол. Меня немного обеспокоило то, что она знала, как я провёл Золотую Неделю, но, опять-таки, возможно, я сам рассказал ей об этом, но забыл. — Но, ты же знаешь… уже на носу День Матери и всё такое. — Он был на той неделе! Да и, помимо этого, ты не из тех, кто во всём себе откажут, лишь бы отдать родителям дань уважения! Это было довольно грубо. И даже если она была права, неужели она верила, что девятнадцатилетний парень, не идущий на сложности ради своих родителей, отнесётся лучше к тем, кто были лишь его одногруппниками? Возможно, она так загрузилась, что больше не осознавала, что сама говорит? — Ну же, я тебя молю. Я уже сказала им, что приведу тебя. Я упаду в их глазах. — Похоже, в данной ситуации присутствует какое-то недопонимание, так что позволь-ка разъяснить — я не из тех, с кем весело общаться. Говорят, что я вселяю бодрость так же, как и грозовая туча. — Ого, об этом так же грустно слышать, как о двух перспективных авторах, что должны были расцвести во что-то прекрасное, только вот в результате один из них оказался ядовитым плющом, а другого съели гусеницы коконопряда, — прикусывая свою губу, она выглядела хмуро. — Ну же, Иккун. Сделай это мне в качестве одолжения. Я знаю, что это эгоистично, но, эй, я даже сама оплачу напитки — Извини, но я не пью. Это было правдой. — Почему нет? — Как-то я раз я выпил залпом бутылку водки, — о том, чем кончилась эта история, я рассказать не осмелился, но, в любом случае, вливать в себя алкоголь после этого я зарёкся. Может я и не такой уж умный парень, но я также и не настолько глуп, чтобы не учиться на своих ошибках. — Ого, так даже русские не делают, — она была по-настоящему удивлена. — Ясно… Значит, ты не пьёшь. Хм, что ж теперь делать? Она снова погрузилась в мысли. Похоже, она хорошо понимала, каково это быть непьющим среди пьющих на вечеринке с алкогольными напитками. Возможно, она сама была из тех, кто, в какой-то степени, быстро пьянеет. Как бы то ни было… Я не был настолько хладнокровным, чтобы не испытывать совершенно ничего по отношению к сидящей передо мной девушке, выглядящей настолько угнетённой. Чёрт побери… Меня так легко во всё подряд ввязывают. Одно дело — пойти на встречу из жалости. Но ввязаться во что-то просто потому, что ситуация так сложилась, — было совсем хреново. — Ладно, ладно. Я согласен до тех пор, пока тебя устраивает то, что я буду сидеть в центре комнаты с угрюмым видом. — Хмм, полагаю, что из-за этого тебе там и впрямь будет ужасно скучно, но знаешь, мне кажется… Стоп, ты хочешь сказать что пойдёшь?! — переспросила она. Она выбросила всё своё тело мне навстречу. Может это и грубая аналогия, но она как собака, перед которой поставили миску с кормом. Кошка подошла бы к ней осторожно, ожидая подвоха, но Микоко-тян была совершенно открыта. Может, внешне она и напоминала кошку, но вот характером и поведением точно была больше похожа на собаку. — Тебя правда это устраивает? Ты действительно придёшь? — Да, всё в порядке. Я в любом случае свободен. Даже я был поражён резкости своего ответа и подумывал о том, что мог бы сказать об этом как-то более правильно и порядочно. Тем не менее, она всё равно с радостью вскричала. — Ва-а-а! Спасибо! — и невинно улыбнулась. Я ответил на это, залпом допив остатки чая. В какой-то момент она успела осилить свой десерт, так что наступило время, когда мне действительно было пора идти. — А, подожди секунду. Скажи мне свой номер телефона. Я тебе позвоню. — Хм? А… — я вытащил свой мобильный из кармана. — Ладно, мой номер:… э, я его забыл. — Ну, логично. Ладно, я дам тебе свой, а ты его наберёшь. Я, как и было мне сказано, ввёл её номер, а затем позвонил. Из её сумки раздался рингтон. Дэвид Боуи. У неё на удивление великолепный вкус. — Хорошо, сохранила. Эй, Иккун, на твоём телефоне нет ремешка. — А, да. Я не люблю все эти девчачьи финтифлюшки. — А ремешки на мобильных считаются девчачьими? — Ну, не то чтобы я был экспертом в таких делах, но они точно не выглядят особо мужественно. — Ммм, полагаю, что это так, — с некоторым испугом согласилась она. Ну, тогда, — произнёс я, вставая со своего места с подносом в руках, — До завтра, Микоко-тян. — Ага! Не смей забыть меня снова! Она усердно помахала мне на прощание, на что я, покидая столовую, с меньшим усердием помахал ей в ответ. Вернув поднос и столовые принадлежности, я направился прямо в соседний книжный. Конечно, в связи с тем, что это был книжный при университете, на выбор в основном предлагались академические труды, состав же развлекательной литературы был порядком ограничен. Но, плюсом было то, что здесь была десятипроцентная скидка на всё, а также, по какой-то неизвестной причине (самому интересно какой) именно в этом книжном был необычно большой выбор журналов, в связи с чем здесь было довольно людно. Я пробрался в секцию романов и выбрал один из них. — Так, минуточку. Микоко-тян звала меня «Иккун»? Теперь, когда я снова проиграл в голове нашу встречу, то прозвище, что она использовала, довольно выделялось. Я даже не заметил то, что она звала меня именно так — но, насколько я помню, ещё никто ни разу не обращался ко мне настолько фамильярно раньше. На протяжении минуты я попытался вспомнить подобные случаи, но не смог. Воспоминаний о том, что она называла меня так же до этого, у меня не нашлось, но и воспоминаний о том, что до этого она так меня не называла, у меня тоже не было. В конце концов, у меня практически не было никаких воспоминаний о самой Микоко-тян, не говоря уже о банальных вещах в духе того, как она ко мне обращалась. — Ну, без разницы. Ситуация не играла существенной роли. Придя к такому заключению, я взялся за чтение романа прямо в магазине. Всё верно. Никакой роли. Не та это была ситуация, в которой решалась бы чья-то жизнь С миром всё было в порядке. Даже, несмотря на то, что на небесах было пусто.

3 Что есть фатальное ранение? Отрубить кому-то голову. Очевидно, что да. Сокрушить чьё-то сердце. Очевидно, тоже. Уничтожить чей-то мозг? Естественно. Остановить чужое дыхание. Тоже подходящий метод. И достаточно убийственный к тому же. Но, когда я говорю «фатальное ранение», я веду речь не о подобных банальностях. Я подразумеваю нечто другое. Фатальное ранение — это настолько сильный, настолько опустошающий удар, что вгоняет жертву в состояние, когда она прекращает быть человеком, несмотря на то, что всё ещё им является. Продолжить жить после этого невозможно, несмотря на то, что ты всё ещё жив. Это значит оказаться в полнейшем заключении, пав жертвой парадокса относительности, созданного самой его причиной. Вот что такое фатальное ранение. Другими словами — провал. Ключевым моментом же здесь является факт, что даже после полнейших провалов, для нас всё продолжается. Мир просто брутально безразличен. Он настолько добр, что жесток. Это небеса, принадлежащие дьяволу. Если проще, то ты не умираешь, совершив большую ошибку. Или, может, мне стоит сказать, что ты не можешь умереть. Да, ты не умираешь. Просто страдаешь. Просто терзаешься в агонии. И для тебя всё продолжается. До бесконечности и дальше. Бесцельно, всё просто продолжается для тебя. Жизнь — не видеоигра, и так не потому, что у неё нет кнопки перезапуска, а потому, что нет экрана с надписью «Game Over». И хоть «конец» уже давно наступил, завтра всё равно приходит, несмотря даже на это. Даже когда наступает ночь, следом за ней снова начинается день. Когда кончается зима, на улицу приходит весна. Жизнь прекрасна. В этом заключается абсолютный парадокс — хоть тебя и постигло фатальное ранение, умереть ты не можешь. Это всё равно, что интересоваться у человека о том, что он видит позади, когда движется со скоростью большей скорости света. Невообразимый вопрос. И хоть потенциал быть собой уже давно как испарился, для тебя всё продолжается. Ты делаешь это снова и снова. По-новому строишь свою жизнь снова и снова. Но, это всё равно, что создать миллион паршивых копий, каждый раз как создаёшь ещё одну, твоё «я» становится чуточку фальшивей. И в определенный момент ты задумываешься… Действительно ли я — это я, или… …я уже давно стал чем-то иным. Смог ли я себя сохранить? Так же как главный участник инцидента не может неожиданно взять и стать просто сторонним зрителем, у тебя нет возможности стать собственным наблюдателем. И вот это, друзья, действительно фатально. — Другими словами, это как то, что дух превыше тела… — пробормотал я. Размышляя над этими бесполезными размышлениями, я дегустировал новый бургер в Макдональдсе. Он входил в набор, что стоил пятьсот двадцать пять йен за штуку. Кимчи, должно быть, сделали своё дело, поскольку моё чувство вкуса вернулось в норму. Гамбургер из Макдональдса снова стал весьма восхитительным на вкус. В конце концов, я, как японец, просто не смог бы продолжать жить дальше, если б перестал получать удовольствие от еды из Макдональдс. Сейчас было полвосьмого вечера. Находился я в месте по адресу Сидзёкавара-мати, улица Синкёгоку. После того как окончилась пятая пара, я решил сходить и самому посмотреть на эту мобильную полицию, о которой говорила Микоко-тян, после чего с целью убить время мои ноги привели меня сюда. Рядом с подносом с гамбургером лежал журнал. Из разряда «недельных новостников». Его я прикупил заодно. Обложка журнала гласила: «Особая Статья: Джэк Потрошитель Возродился в Городе Дьявола!». — Довольно безвкусно. Апокалиптическое ощущение, с которым явно переборщили, веющее от обложки, на самом деле послужило второй причиной для его покупки. Первой было то, что в нем была большая статья о происшествиях, связанных с «крадущимся», о которых мне рассказывала Микоко-тян. Сунув два ломтика картошки-фри себе в рот, следом я отправил туда трубочку, через которую сделал несколько глотков колы. Затем начал листать еженедельник. На фоне первой страницы красовалось реалистичное изображение трупа, поверх которого большими буквами в готическом стиле было выведено: «Одержимый Убийствами Монстр, Встряхнувший Киото!» И впрямь угрожающе. — Значит, им позволено публиковать даже такие фотографии… — пробормотал я, листая страницы. Я уже ознакомился с деталями из статьи, так что, теперь, по крайней мере, я знал что-то об этом инциденте, если даже не всё. СМИ обозвали эту череду преступлений «Серийными Убийствами Крадущегося из Киото». Далеко не самое оригинальное название, но, опять-таки, возможно, в данном случае подобное и не требовалось. Но, всё-таки, слово «крадущийся» было далеко не самым подходящим для описания преступника. Я всегда ассоциировал крадущихся с кем-то в духе преследователей, тех, кто незаметно следят за людьми, причиняя им вред. Но в данном деле преступник заманивал своих жертв в безлюдные места, убивал острым клинком и, в конце, расчленял трупы. Называть его «Серийным убийцей» было бы более подходяще, чем крадущимся. И в таком случае уж точно можно было бы провести аналогию с убийствами Джека Потрошителя. — Шесть человек уже было убито, хэ? Неплохо, — пробормотал я, запихивая журнал обратно себе в сумку. Да, шесть человек. Прям как и сказала Микоко-тян, шесть человек было убито менее чем за две недели — вполне себе погребальный звон. Вероятно, это был беспрецедентный случай. После третьего убийства в дело были введены силы полиции, перед которыми поставили задачу наблюдать и прочёсывать весь регион. К этому подключили даже отделение по борьбе с беспорядками, но убийства всё равно продолжились, будто убийца просто смеялся над ними. Жертвы не имели между собой какой-либо связи. Они были как молодыми, так и старыми, как мужчинами, так и женщинами: убийца не щадил никого. Полиция (да и все остальные) окрестили эти случаи лишь серией актов бесцельного насилия. А потому шестая жертва, вероятно, не будет последней. Убийства будут продолжаться. Пока этот монстр остаётся на свободе или пока он не решит остановиться по собственной воле, убийства продолжат свершаться. Возможно, ещё одно произойдёт именно сегодня. Возможно, оно произойдёт прямо сейчас. — Но, в конце концов, ведь это всё чушь, хэ? — я воззрился на улицу Синкёгоку из Макдональдса. Все тот же вид, что и всегда. Хоть туристов и приехавших на экскурсию школьников здесь было и не так много, но народу было порядочно — множество детей с крашенными волосами торчало в округе. Думаю, можно сказать, что подобное случалось, когда они приходили обозначить свою территорию. Никто, абсолютно никто из идущих сейчас по улице, не рассматривал в серьёз вероятность того, что может оказаться следующей жертвой. Конечно, все были всё ещё немного насторожены. Некоторые чувствовали себя неспокойно из-за патрулей мобильной полиции, которые можно было заметить там и сям. «Ну и неразбериха» — должно быть, думают они, но дальше этого их мнение не заходит. Максимум что они сделают, так это отправятся домой чуть раньше, чем обычно. Но, глубоко в своих сердцах, все они верят, что они придут домой. Вот так и обстоит отношение к подобному. Очень немногие способны принять вероятность того, что они могут стать следующей жертвой. Нельзя отрицать то, что шанс стать следующей жертвой был пренебрежительно мал: «Этим жертвам, должно быть, просто невероятно не посчастливилось». Ужасного рода мысль, но как ещё думать людям? В любом случае… может, мне стоит поспешить и смешаться с этой неготовой толпой? С подобными мыслями я поднялся со своего места, чтобы следом ощутить, как в моём кармане завибрировал телефон. Номер на экране мне был не знаком. Но просто игнорировать звонок мне не хотелось тоже. Я поспешил его принять. — Чиао! На связи Микоко-тян! Невероятно бодра уже c ходу. Можно было легко представить, что она показывает мне кулак с большим пальцем, поднятым вверх, по другую сторону трубки, даже если этого она таки не делала. Но, даже не зная того, с кем она ведёт беседу, она была такой позитивной и дружелюбной. И что бы она стала делать, если б ошиблась номером? Небольшой огонёк вспыхнул в моём любознательном сознании. — Э? Эй, это Микоко-тян. В чем проблема? Я не ответил. — Э… Это ведь Иккун, верно? И снова я промолчал. — Ал-ло-о? Это ведь Иккун, верно? Я упорно отказывался дать ответ. — Я что, ошиблась? Хэ? Я ошиблась! Я продолжил играть в молчанку. — Га! Да это всё равно, что как следует подготовиться к предстоящей радио-зарядке — ну, знаете, передача с физическими упражнениями, что крутят по радио — только затем, чтобы услышать: «Мы выбиваемся из графика, так что ограничимся «Танцем маленьких утят»! Простите, я набрала неверный номер! И вот тут я, наконец, что-то сказал: — Нет, ты не ошиблась. Так в чем дело? — Ува! — вскрикнула она в удивление, когда я заговорил. — Хэ? Ш-что? — запутавшись, прошипела она. Какое-то время спустя, она вздохнула, от чего я решил, что она немного успокоилась. Так же я догадался, что для того, чтоб успокоение превратилось в гнев, потребуется всего ничего. — Ёлки-палки! Это же телефон! Надо же хоть что-то сказать! У меня же крыша съедет, если ты так не сделаешь! Иккун, ты — козлина! Змея подколодная! Ты… ты — монстр! Я не считал, что поступил настолько плохо. — Извини, извини, я просто валял дурака. На самом деле я и не думал так долго молчать, но в то же время я совершенно не ожидал и настолько забавной реакции. Поэтому, прежде чем я сам это осознал, меня сбили с ритма. — Боже… Ну, полагаю, ничего страшного. Ведь это всё-таки ты, со всем из этого вытекающим. Она издала стон. Было довольно трудно ей не посочувствовать. — Эмм, — придя в себя, снова начала она. — Это звонок по делу! Касательно завтрашнего! — Знаешь, тебе не обязательно кричать. Здесь достаточно тихо. — Хм? А где ты сейчас? — поинтересовалась она. — А, э, я дома. На арендованной мной квартире. — О. А я всё ещё в универе. Мне надо было кое о чём поговорить с Инокава-сенсеем, поэтому я только что вышла из исследовательской. Разве там не поразительно?! Повсюду книги! Инокава-сенсей вёл один из базовых предметов. Этот слегка эксцентричный доцент был довольно популярен среди своих студентов, если закрыть глаза на его чересчур строгое отношение к пунктуальности. (Если ты не сидел на своём месте, когда зазвенел звонок — даже если ты был в классе или в процессе приземления на стул, когда он зазвенел — тебе ставили прогул). — Эмм, верно, значит, насчёт завтра. Ты завтра будешь дома? — Да, верно. Мы где-то встречаемся? — спросил я. — Ага. Если назначим место встречи, то можем разминуться, так ведь? А это нехорошо, поэтому я заеду к тебе на съёмную квартиру. Я тут купила скутер и как раз хотела его обкатать. Так что, давай договоримся, скажем, на четыре. Могу я подъехать к тебе к четырём? — Да, я не против, но… ты знаешь, где находится дом, в котором я снимаю квартиру? — Хэ? В этом плане нет проблем, — она как будто заволновалась. — В смысле, мы же составляли список адресов друг друга, когда только начали ходить на пары, так что я знаю твой. — Только адреса точно достаточно? — Я хорошо знаю Киото, так что всё в порядке. Ты же живёшь в Сэнбон Накадачиури, правильно? — Хэ? — переспросил я. Её поведение было довольно странным, но раз уж она заявила, что знает, то, полагаю, всё нормально. — Ничего не имею против, — ответил я. — Ладно. Значит договорились. Хм, раз уж мне пришлось тебе звонить, то я бы хотела поболтать ещё, но мне тут надо в автошколу. Мне назначено, и если я не поспешу, то опоздаю. — Хэ. Ты посещаешь автошколу? — Да. А что насчёт тебя? Есть права? — Есть. Правда, только на автоматику. Если бы не вся та морока необходимая для получения прав, то, на самом деле, я бы мог водить что угодно, но это секрет. — Ясно, — произнесла она. — Я сдаю на ручную. Я почти в том возрасте, когда хочется иметь свои колеса, знаешь ли. Отец сказал, что купит мне машину, как только я получу права. Вот так вот. В общем, до завтра. Пока-а! Она хихикнула и повесила трубку. Я какое-то время продолжил смотреть на телефон, прежде чем убрал его в карман. Верно. У нас ведь на завтра были планы, не так ли? Хоть я и не совсем забыл об этом, но был на грани. Такими темпами я снова забуду о завтра. Может, стоило написать «Планы с Микоко-тян на завтра» на ладони руки, как поступил бы в данном случае необычайно недалёкий младшеклассник. О, но если она собиралась подобрать меня из моего дома, то помнить об этом было необязательно, подумалось мне. Я всё равно планировал пробыть там весь день. Я убрал свой пенал обратно в сумку. В этот раз я действительно вышел из Макдональдса. Было уже почти что восемь, и магазины снаружи начинали готовиться к закрытию. Неожиданно меня осенило. — А, точно. Это ж всё-таки день рождения. В таком случае мне, вероятно, стоит собраться и купить подарок, раз уж я об этом вспомнил. Подобное просто было здравым смыслом — хотя, не то чтобы я когда-либо считал себя особо здравомыслящим. Но, опять-таки, меня вроде как попросту втянули в это. Может, мне нет необходимости пытаться строить из себя хорошего парня или кого-то ещё. Размышляя об этом, я заглянул в ближайший магазин подарков. Эмото Томоэ. Что же она из себя представляет? У меня не было ни единого воспоминания о ней. Как только я увижу её лицо, то, может, и вспомню. Но, как сильно я не пытался об этом думать, совершенно ничего не приходило в голову. Это значило, что она, вероятно, не была эксцентричной или примечательной личностью. Может, она была чуть менее приметней остальных. Из тех, кто перед началом урока читает книгу вместо того, чтобы тыкаться в телефон. Стоп… разве Микоко-тян не говорила, что она была примечательной девушкой, всегда носившей блестящие штучки? Хэ. В конце концов, я совершенно без понятия. У меня нет даже размытого представления. А ещё были те двое других: Атэмия Муими-тян и Усами Акихару-кун, правильно? Я попытался вспомнить их, но также безуспешно. — Э, полагаю, если они — друзья Микоко-тян, то не могут быть особо странными. «Расскажи мне о своей компании, и я скажу, кто ты есть». Эта фраза принадлежала Сервантесу, но если перевернуть её, она всё ещё останется осмысленной. Не о чем так сильно париться. Пока мой разум где-то скитался, я подобрал с прилавка пачку сладостей. Это было яцухаси * — печенье с корицей, выполненное в треугольной форме и слепленное из теста из красных бобов. Традиционнейшая японская сладость. Тридцать штук за тысячу двести йен. — Хм… Киото и яцухаси были синонимичны друг другу. Если не было яцухаси, то это было не Киото, и, наоборот, если яцухаси были, то это было Киото. По сравнению с яцухаси Храм Киёмизу, Огненный Фестиваль Даймонджи и Большая Тройка фестивалей * просто ничего не значили. Святилища и буддистские храмы к этому не относились. Если ты не пробовал яцухаси, то не знал и 80% Киото. «Ладно, тогда…» — подумал я. Вот так и было решено, что Томо-тян получит на свой день рождения сладости. Мне не хотелось обременять её чем-то, от чего было сложно избавиться, а также мне подумалось, что еда идеально подходила к выпивке. Или, секундочку, совместимо ли сладкое с алкоголем? Я-то не пил, поэтому не знал на это ответа. В любом случае, не то чтобы в таком случае они окажутся вообще несъедобными. Тут моя спина задрожала. Ощущения были в духе того, будто мой спинной мозг окатили жидким азотом. Словно всё моё тело промёрзло до абсолютного нуля, и жара снаружи вот-вот должна была меня спалить. Уцелел только простейший функционал мозга. А затем я испытал сильное разрушающее меня давление. Если бы я не смог сохранить спокойствие, то меня бы точно стёрло в порошок. Но я не оглянулся. Я просто насколько это возможно естественно попытался овладеть собой и протянул пачку яцухаси здешнему клерку. В одном из ушей клерка была коричневая серьга, его коричневые волосы были собраны в хвост, а улыбка была не особо профессиональной. — Добро пожаловать, — клерк обернул мои сласти, которые я принял у него, отсчитывая необходимую сумму без сдачи. — Пожалуйста, приходите ещё, — радужно произнёс он, слегка кивнув головой. Наверняка это и был тот самый добросердечный сервис, что захватывал сердца туристов, немного не в тему подумал я, выйдя из магазина и зашагав к улице Сидзё. И тут я ощутил это. Взгляд настолько пристальный, что уже не проигнорируешь, лишь только его почувствовав, взгляд настолько устрашающий, что не ощутить его просто нельзя. Нет, это было больше, чем взгляд. Это было намерение убийства. Это было на сто процентов чистое желание убить. Ничто — ни одна из миллиона эмоций: ни злоба, ни агрессия, ни проказа — не разбавляли чистоту сего притязания. Всё моё тело болело от ужасного чувства. Это ощущение уже давно как перешагнуло то, когда испытываешь что-то неприятное и тревожное. Я шёл. Ощущение следовало за мной. Я шёл дальше. Ощущение всё ещё следовало за мной. — Другими словами — меня преследуют, — пробормотал я. С какого момента? Откуда? Я был без понятия. Это было настолько нагло, что мне не было нужды оглядываться назад. Это было настолько нагло, что мне не требовалось ощущать это. Значило это то, что кем бы он ни был, он наверняка заметил то, что я это заметил. Ну а то, что меня всё равно продолжали преследовать, было просто вершиной наглости. — Это не к добру, — вздохнул я, пробираясь сквозь толпу. Это было странно. Я, правда, считал, что вся та опасность позади… так и осталась на том острове по другую сторону моря. То, что за мной проследят до въезда в страну, а уж тем более до города, было немыслимо, не говоря о том, что попытаются убить. Я уже воспользовался навыками Кунагисы, дабы в этом убедиться. В таком случае… Это было не спланировано. Первое, что пришло мне в голову — это специальная статья из журнала в моей сумке. Потрошитель. — чёрт возьми, за что мне это? — сказал я сам себе. Что за жестокая судьба такая привела меня к этому? Если трансформировать это в нечто, что сказала бы Микоко-тян: «Это всё равно, что создать ещё одну группу Оньянко * , но все участницы которой на подтанцовке». Правда, если подумать, я без малейшего понятия что значит эта фраза. Полагаю, не стоит пытаться быть тем, кем ты не являешься — подумал я. Очевидно, что я паниковал. Но, даже если предположить, что тот, находящийся прямо сейчас на тысячу шагов позади меня, и впрямь был прославленным крадущимся, или, даже, допустим, самым простым заурядным убийцей-психопатом, или, даже, если это был кто-то, таящий на меня обиду,… Что-то было не так. В этом просто не было смысла. Это было чем-то непостижимым и абсурдным. То, что я испытывал, было ощущением неудобства. Да, неловкостью в духе той, что испытываешь, когда замечаешь, что отражение в зеркале смотрит на тебя, подобного рода совершенно неправильно подобранное классическое объяснение. Теперь я убедился в том, что красная черта, обычно находившаяся передо мной, неожиданно оказалась сзади * . — Ещё большая чушь? — конечно же, это иллюзия. Что играло сейчас роль, так это то, что кто-то меня преследовал. В этом точно можно было быть уверенным. В этом, и в том, что в скором времени я буду убит. В таком тоже можно было уверенным. Держа эти два естественно определенных факта в своей голове, я не мог позволить себе тратить время на другие ощущения. В основном мои возможные действия были ограничены. В большей или меньшей степени. — А-а, это просто чертовски напрягает, — пробормотал я. С улицы Синкёгоку я перешёл на улицу Синдзё. По другую стороны череды забегаловок выстроилась очередь из машин. В это время улица Синдзё бывала до такой степени перегружена транспортом, что идти пешком было быстрее, чем ехать. В таком богатом на светофоры городе, как Киото, подобное было совсем не забавно, а велосипед находился на вершине иерархии транспортных средств, потому что был самым эффективным в решении проблемы перемещения. На втором месте, кстати, находилось передвижение пешком. На третьем, вероятно, доска для бодибординга * . В институт я добрался на автобусе, так что моим единственным вариантом могла быть только вторая позиция. На миг задумавшись куда пойти, я отправился на восток. После задержки на светофоре я пересёк улицу Кавара-мати. Если я продолжу идти вперёд, то дорога выведет меня к Святилищу Ясака. Оттуда, если повернуть на юг, я смогу добраться до Храма Киёмизу. Это был классический паломнический маршрут. Но я паломником не был, и у меня не было намерений идти вплоть до Святилища Ясака. Я весь был как на иголках. Я ощущал, как этот давящий взгляд подтягивается всё ближе. И если он догонит меня, это давление извергнется в форме обычного, простого насилия. «А… это будет довольно рискованно». На дворе уже май, а я весь в холодном поту. Как много времени прошло с того момента, когда я последний раз так же нервничал? Не меньше, чем с тех пор, как я покинул тот странный маленький остров. Но, в тоже время, то, что я ощущал сейчас, было каким-то образом различимо иным чувством, по сравнению с тем, что я испытал там. Я нервничаю, и потому я спокоен. Я осознал, что для меня, пребывавшего в этом неровном состояние, неудача выглядела чем-то совершенно неподходящим. — Фух… И так я прибыл к реке Камо. Вместо того, чтобы пересечь большой мост Сидзё, я спустился по лесенке, находившейся за ним, и оказался на побережье. Когда здесь бывало солнечно, бесчисленное количество молодых парочек заполняло побережье. На мой личный взгляд, это побережье, полностью забитое витавшими где-то в своём мирке парами мальчик-девочка, находилось в первой тройке обязательных к ознакомлению развлечений Киото. Когда же на небе висела луна, побережье становилось привлекательным местом для подвыпивших. После своих ночных попоек они могли прийти сюда проспаться. Ряды выпивох начинались со студентов и доходили вплоть до рабочих людей. У пьяни и любовных парочек была одна общая черта: и те и другие были полнейшими надоедами, тычущими собственным счастьем в лица остальных людей. Но сейчас на философствование не было времени. Чего бы я ни думал о пьяницах и молодых влюблённых, только одно имело значение прямо сейчас. Так уж получилось, что это был один из тех моментов дня, когда побережье было пусто. Парочки уже разбрелись, а пьянь пока напивалась. Другими словами — идеальная ситуация. А уж то, что я находился под мостом, делало её ещё лучше, верно? Я зашёл в тень, отбрасываемую мостом, тут же, как только спустился. Шум проезжающих машин был слышен сверху. Болтовня людей, проходящих мост. Это была ещё та какофония. Но её было недостаточно, чтобы заглушить шаги того типа. Шебуршание. Скрип мнущегося песка. Пробормотав что-то, я обернулся. Он встретил меня лицом к лицу, издав какой-то бессвязный звук. То, что я испытывал в этот момент, было чистейшей воды замешательством. Обычным, рядовым замешательством и не более. Предо мной стояло зеркало. Ну, или так я думал. Его рост был немного меньше пяти футов, а сам он был стройным и тонким, словно стебель цветка. На нем были шорты в тигриную полоску, шершавые простоватые боты, красный анорак * с капюшоном и длинными рукавами и чёрный боевой жилет. На обе руки были одеты перчатки, но, то, что они носились не из-за трусливой боязни оставить отпечатки, можно было сказать, основываясь на том, что у них были отрезаны пальцы. Я бы предположил, что в них нуждались из-за более ужасной причины — чтобы предотвратить скольжение ножа во вспотевшей руке. Его длинные волосы были собраны сзади и сбриты по бокам, будто он был танцором. В его правом ухе болтались три пирсинга и два ремешка, выглядевшие так, будто на самом деле предназначались для мобильных телефонов. Из-за его стильных солнечных очков выражение его лица было трудно прочесть, но зловещё выглядящая татуировка на его правой щеке, которая, очевидно, была настоящей, заявляла об эксцентричности этого человека достаточно громко и чётко. Он был не похож на меня во всём, что только мыслимо. Наши сходства заканчивались на возрасте и том, что мы были одного пола. И всё равно я чувствовал, будто смотрю в зеркало. Так что, вполне естественно, я был в замешательстве. И мой новый друг был в замешательстве не меньше. Но, всё же, он сделал первый ход. Он сунул свою правую руку в карман жилета, и, мгновение спустя, он уже размахивал маленьким, пятисантиметровым в ширину, ножом. В его действиях не было ни одного лишнего движения. Казалось, будто он превзошёл человеческие пределы. Свет и звук искажались возле него. Даже если предположить, что я наблюдал за всем этим с позиции не вовлечённого зрителя, даже зная, что это убийца, его техника была настолько совершенной, что могла быть описана только как искусная. Этого было нельзя избежать. Это было невозможно принять. Но я умудрился ускользнуть от ножа, оттянув своё туловище назад. Конечно же, в обычном случае подобное было бы невозможным. Не могу сказать, что я был физически менее силен и ловок чем среднестатистический человек, но и Мэри Лу Реттон * меня не назвать. У меня не было ни острых глаз, ни проворного тела, необходимых чтобы уклониться от удара наиболее вероятного кандидата на титул «Быстрейший в мире боец на ножах». Однако, предположим, что на вас со скоростью в сто миль в час несётся мусоровоз, но вы заметили его ещё за несколько миль, думаю, мы все согласимся с тем, что уклониться от него будет простой задачей. В общем, я предвидел атаку своего противника. Она была настолько очевидной, будто я ожидал её пять своих последних лет, с момента её начала. Я резко ухватился за свою сумку и махнул ей, надеясь, что вмажу ему прямо в лицо. Но лишь одним простым движением шеи он умудрился уклониться от моей атаки так, будто ожидал её лет десять. Из-за того, что мне пришлось дёрнуться назад, дабы избежать его атаки, я приземлился на землю спиной. Конечно, я не стал делать что-то настолько глупое, как пытаться вскочить обратно на ноги. Даже воспользуйся я для этого лишь одной рукой, подобный манёвр создал бы для убийцы превосходную возможность. Как я и боялся, он отошёл от своего начального промаха и нацелился на мою сонную артерию. Не хорошо. Из этой позиции было невозможно уклониться. Полагаю, теоретически, я мог бы выполнить со стороны глупый перекат и избежать вот этой атаки. Но в следующий момент, или ещё чуточку после, вне зависимости от того, насколько жалко бы я не кувыркался от него по земле, он воткнёт этот нож прямо мне в спину. Это я мог представить настолько чётко, что можно было почувствовать себя одной моей знакомой ясновидящей. В таком случае, об уклонение думать было излишне. Решение было просто принять удар. Я выставил свой правый локоть навстречу ножу. Мой оппонент сместил своё запястье, тем самым изменяя направление своего взмаха. В результате избыточный момент взмаха моего локтя заставил меня попасть в пустоту. Это привело к тому, что всем своим передом, то есть, в том числе и всеми своими органами, не последними в списке которых были сердце и лёгкие, я полностью открылся врагу. За солнечными очками его глаза еле заметно улыбались, будто как и всегда. Повернув ещё раз нож, он нацелился прямо на моё сердце. Секундная пауза. А затем боевой нож понёсся с удвоенной скоростью. Настолько сильно было его желание уничтожить человеческую жизнь, что придавало его телу скорость, из-за которой он становился неразличим для глаз. Он не оставил мне времени даже на вдох. Верно: у меня даже не было времени вдохнуть. Но вот о том что это случится я знал ещё до того как успел родиться. ____________________________________________________________________________! ____________________________________________________________________________! Нож прошёл сквозь единственный слой моей одежды и остановился. Указательный и средний пальцы моей левой руки остановили его, вдавившись в солнечные очки нападающего. Патовая ситуация. Он решал судьбу моего сердца, а я — его глаз. Если положить их на своеобразные весы, то разница в ценности будет очевидна, но это был не тот случай, когда подобное взвешивание было актуально. Прорваться сквозь мою плоть и кость, с целью разрушить сердце, для моего оппонента было проще, чем отнять конфетку у ребёнка. Но в таком случае у меня будет достаточно времени, чтобы проткнуть его глазные яблоки. В обратную сторону ситуация работала так же. Я мог пожертвовать своим сердцем, чтобы сокрушить его зрачки, а он мог пожертвовать своими глазами, чтобы уничтожить моё сердце. А значит, это была патовая ситуация. Мы пробыли в таком состоянии целых пять часов, или, может, это было пять секунд, а затем: — Да это шедевр, — произнёс он, откинув нож в сторону. — Чушь какая-то — вот что это, — я отвёл свои пальцы. Он отступил от меня, а я медленно поднялся на ноги, стряхивая со своей одежды песок и поправляясь. Наша схватка была фарсом — но прошла она так гармонично, будто была предрешена заранее. На меня накатила невероятная слабость. ∙∙∙ — Я — Зерозаки, — произнёс мой оппонент, поправляя свои изогнувшиеся очки. — Зерозаки Хитошики. Так кто же ты, чёрт возьми, Мистер Доппельгангер?» Этот вопрос оставил кислый привкус в моём рту. Это было всё равно, что видеть самого себя, спрашивающего у кого-то собственное имя. И это — это было первое столкновение пассивного наблюдателя и одержимого убийствами монстра. Достаточно странно, что это была пятница тринадцатое.

↑ Японский фаст-фуд. Представляет собой большую порцию риса с каким-либо гарниром (мясо, рыба, яйца, овощи). Отдельные виды донбури имеют собственные названия (заканчивающиеся на -дон): куцудон, оякодон и т.п.

↑ Блюдо корейской кухни, представляющее собой остро приправленные квашеные (ферментированные) овощи, в первую очередь пекинскую капусту.

↑ Животное или человек с одинаково развитыми полушариями мозга и, соответственно, с одинаковой степенью владения левой и правой руками (лапами), без выраженного доминирования одной из них.

↑ Название в стиле телепередач, а-ля «Вечерний Ургант» и т.п.

↑ Одна из самых больших сетей ресторанов гьюдона.

↑ Отсылка к Еве.

↑ Сласти из рисовой муки, корицы и сахара.

↑ Гьён, Аой, Джидай

↑ Японская поп-группа с 52мя участницами (поют, танцуют).

↑ Полагаю, речь идёт о черте безопасности, в духе белой полосы в метро на конце платформы, куда подъезжает состав

↑ Нечто в духе сёрфинга, только на доску ложатся всем телом.

↑ Лёгкая ветрозащитная куртка с капюшоном.

↑ Американская гимнастка, олимпийская чемпионка, трёхкратная чемпионка США.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2. Ночной банкет — (Связь с ночным другом)

В версии с изображениями тут находится картинка. Злую судьбу и страдания часто не могут верно изобразить. Больше отчаяния. Больше тьмы. Явите мне наиполнейшую испорченность.

1 Кстати, тринадцатое число любого месяца, судя по всему, чаще выпадает на пятницу, чем на любой другой день. Пятница тринадцатое случается, по крайней мере, раз в год, а в среднем — три или четыре раза. Но для парня вроде меня, не являющегося христианином, и даже не понимающего разницы между католиками и протестантами, пятница тринадцатое означает даже меньше чем то, что следующий день будет субботой четырнадцатого. Итак. Следующий день, суббота, четырнадцатое мая. Я проснулся в своей однокомнатной квартире в Сенбон Накадачиури. Взглянув на часы, я обнаружил, что уже без десяти четыре. — Серьёзно? Я был слегка… хотя нет, если честно, я был безумно удивлён. Для меня это был просто новый рекорд просыпания. Сколько же лет прошло с тех пор, когда я в последний раз спал до самого полудня? И не просто «до самого полудня» — даже первая треть «после полудня» только что закончилась. Это должно остаться несмываемым пятном на моей памяти до самого конца времён. «Но всё-таки, я ведь лёг спать в девять утра, так что это вполне естественно». Вытряхнув из головы остатки сонливости, я окончательно пришёл в себя и поднялся с кровати. На полу комнаты уместилось бы четыре соломенных татами * , в потолке торчала лампочка. Этот небольшой кусочек пространства был невероятно «классическим» и настолько наполнен анахронизмами, что создавалось ощущение, будто он застал ещё те времена, когда был нашей столицей. Вообще-то, арендная плата была просто разорительно низкой. Разорительной для владельца, разумеется. Я свернул свой футон и запихнул его в шкаф. Здесь не было ни туалета, ни ванны, но имелось что-то вроде умывальника, так что я воспользовался им, чтобы умыться, а затем оделся. Мой гардероб не был особо богат на выбор, так что всё это заняло не более пяти минут. Я открыл окно и проветрил комнату. Киото — невероятное место, сразу после Золотой Недели тут же приходит лето. Будто бы жизнь всё ещё продолжает бежать по старому китайскому календарю — или будто бы осень и весна даже не существуют в природе. Затем в мою дверь постучали. Эта квартира не была оборудована таким современным удобством как домофон. Уже четыре часа. Микоко-тян определенно пунктуальна. Я даже несколько поражён. Люди, загоняющиеся насчёт времени, как Инокава-сенсей, жутко раздражают, но я полагаю, если ты вообще собираешься считаться человеком, ты обязан быть не менее точен, чем механические часы * . В этом плане, Микоко-тян проверку на человечность прошла. —Йо. Я вхожу. Я поднял засов (вот что я называю «по-настоящему ретро») и открыл дверь. Но к моему удивлению это была не Микоко-тян. — Извини. Это была Асано Миико-сан, моя соседка. Ей 22 года, так что она старше меня, а ещё она сезонный работник. Было что-то странно японское в её стиле, даже прямо сейчас на ней была летняя повседневная одежда классического японского стиля. На ней было черное кимоно, со словом «Резня», отпечатанным на спине белыми иероглифами, а ещё её волосы были собраны в по-настоящему самурайский хвост. На первый взгляд она кажется неприступной, но поговорив с ней немного, тут же понимаешь, что она очень даже славный человек. Может быть, разве что чуточку таинственный, но это лишь добавляло ей шарма. — Миико-сан… да? Доброе утро. — Ага. Ты что, спал? — Ага, я действительно чуточку проспал, поэтому… — Если ты только-только проснулся, то это вряд ли можно назвать «чуточку проспал», — монотонно произнесла она. С её невыразительными манерами зачастую трудно было сказать, о чём она думает. Не то что бы она была абсолютно безэмоциональна. На самом деле её обычным выражением был свирепый взгляд, с изменениями столь неуловимыми, что её и впрямь можно было счесть безэмоциональной. — Ох, заходи, пожалуйста. Правда, как и обычно, здесь не на что посмотреть, — произнёс я без капли притворной вежливости в голосе. Я шагнул в сторону, освобождая дорогу, но она лишь мотнула головой. — Не-а, я просто зашла отдать тебе это, — она кинула мне плоскую коробку, завёрнутую в бумагу со словом «Закуска», написанным крупными буквами. — … — Это яцухаси. Фишка Киото. — Я знаю это, но… —Они твои. Знаешь, они классные. Что ж, увидимся… Мне пора на работу. Она повернулась на месте, сверкнув на меня словом «Резня». То, что она не предоставила какого-либо объяснения тому, что она просто так дала мне коробку яцухаси, вряд ли можно считать неожиданным. Она была женщиной немногословной, и если вы только представите, сколько потребуется усилий даже для того, чтобы просто выудить из неё ответ, оправдать моё нежелание выяснять это будет не сложно. Поэтому я проводил её простым «Спасибо большое, мне определенно понравится» и этим ограничился. Она остановилась как вкопанная. — Похоже, ты вернулся только под утро, — сказа она не оборачиваясь. — Так что, в чем же дело? — … Чёртовы тонкие стенки квартиры. Хотя, на самом деле, я считал, что у них есть и определенные бонусы. — Ох, я просто прослонялся с другом всю ночь. Никакого компромата. И ничего интересного тоже. — С другом, да? Может так быть, что это та девушка с ярко-голубыми волосами, что приходила как-то в феврале? Ведь так? — Вообще-то, Кунагиса просто нереальная затворница. Это был кое-кто другой. Парень. Она кивнула с выражением полной, абсолютной незаинтересованности, но, полагаю, даже она бы слегка оживилась, если бы я сказал «Я дружески трепался с тем самым убийцей, о котором сейчас все говорят — прямо под большим мостом Сидзё». Но, опять же, поскольку Миико-сан остаётся сама собой, вполне вероятно, что она не выдала бы мне ничего кроме «хэх», даже если бы знала, что это не шутка. Она кивнула, по-видимому, удовлетворившись моим объяснением, и продолжила свой путь по дощатому коридору. Видимо ей и вправду пора на работу, хотя у неё и неполный рабочий день. Когда я впервые обнаружил, что то, что она носит — не просто её домашняя одежда, даже я не смог сдержать удивлённый возглас. Я закрыл дверь и снова вернулся в центр комнаты. Но почему это должны были быть именно яцухаси? Если подумать, то это были точно такие же яцухаси, что я подобрал вчера для дня рождения Томо-тян. Это пугающее совпадение, но всё было так. — Что ж, неважно. Я сложил коробки одну к другой и положил их в углу комнаты. Посмотрев на часы, я обнаружил, что время уже перевалило за четыре часа. Через тридцать минут было уже полпятого. — Хэх, что ж… — выдохнул я и разлёгся на полу. Что теперь. Разве Микоко-тян не должна была зайти за мной в четыре? В этом я был уверен. Я могу что-то забыть, но я никогда не запоминаю неправильно. Это значит, что Микоко-тян, должно быть, попала в аварию, заблудилась или же она просто недобросовестный человек. — Настало время Восьми Королев, да? Конечно же, в моей комнате не было такой экстравагантной вещи как шахматная доска, так что я просто вынужден играть в них в своём сознании. Правила «Восьми Королев» были кратки и просты — нужно было всего лишь разместить восемь королев на шахматной доске так, чтобы ни одна из них не могла «побить» другую. Одно из этих стандартных «упражнений для ума». Я играл в эту игру уже несколько раз, так что я наверняка знаю решение. Но из-за своей плохой памяти, я всегда забываю точное расположение фигур, так что я способен получать удовольствие от этой игры, сколько бы я в неё не играл. Окей, это не было прямо-таки удовольствием. Но это хороший способ убить немного времени. Я начал уверено, но сложности стали появляться где-то на четвертой королеве. Игра начала утрачивать свою сущность. Королевы просто не могли ужиться друг с другом. Никогда у власти не должно находиться больше одной партии. Более того, если я позволю своим мыслям разбредаться, как я это сделал сейчас, я потеряю путь, по которому решал головоломку до сих пор, и буду вынужден начать всё сначала. Незабываемые впечатления от разделения своего сознания на части было невозможно описать. Можно сказать, что это было похоже на попытку пройтись по бревну * , только «элементов» для перестановки больше — так что, чем ближе ты к финалу, тем сложнее становится. С этой точки зрения, это было очень похоже на игру, и в этом она была прекрасна. В случае провала, свой гнев нельзя было направить ни на кого, кроме самого себя — в этом и заключалась незабываемость впечатлений. И стоило мне только попытаться найти место для седьмой королевы, как «это» начало стучать в мою дверь и кричать «Иккун!». Шахматная доска улетучилась. Королевы были повсюду. На секунду, моё сердце, не говоря уже о моих размышлениях, остановилось. Я подошёл к двери и распахнул её. В этот раз это и вправду была Микоко-тян. На ней была розовая камисоль * и красная мини-юбка, выставлявшая на показ приличный участок здоровой молодой кожи. — Доброе! — сказала она, помахав мне рукой. А потом, с усмешкой на всё лицо, — Иккун, гуттен морген! — … — … — … — Морген… ген… ген… Это как Эффект Доплера * или что-то вроде этого, — она была улыбчива и энергична до дрожи, прям как я от неё и ожидал. Её взгляд постоянно перебегал с меня на окружающее пространство. — Умм, я просто беспокоюсь, и я знаю, что это не то, что ты стал бы делать, но… Но быть может ты злишься или обиделся или полон ненависти или проклял само моё имя? Хотя проклясть само моё имя было бы как раз в твоём духе». — … — Ой, ну что ты, давай пообщаемся! Эй! Не будь таким притихшим! Когда ты становишься настолько тихим, мне начинает казаться, что со мной произошло что-то ужасное. — Твоя ладонь, — сказал я. — Хм? — Держи ладонь прямо напротив своего лица, вот так. — Окэй. Она сделала так, как я сказал. Бам! Я впечатал её ладонь прямо ей в лицо. — Гвах! — вскрикнула она совсем не по-женски. Удовлетворившись этим на какое-то время, я прошёл обратно в комнату, чтобы подобрать свою сумку. Итак, куда же я положил эти яцухаси? — Ува! Ты ужасен, — сказала она, зачем-то входя в мою комнату. — Ты был так жесток со мной только из-за того, что я чуточку опоздала? Это же издевательство, ты в курсе? Это всё равно, что создать в стране судебную систему с присяжными-заседателями, но вместо всех присяжных посадить О. Джей Симпсона! * Оказывается, сорокаминутное опоздание, по мнению Микоко-тян, означает всего лишь «чуточку опоздала». Не дожидаясь приглашения, она прошла прямо в центр моей комнаты и села на пол. Плоп. С выражением истинного любопытства она осмотрела всё вокруг. — Ооооооо, — выдохнула она в восхищении. — Вау, да здесь же вообще ничего нет. Поразительно! — Ты знаешь, подобный комплимент не очень-то и приятен. — У тебя и вправду нет телека! Ты прямо как те бедные студенты из старых добрых деньков. Держу пари, ты учишься при свете светлячков! Кто-нибудь ещё живёт в этом доме? — Хм, хорошо, здесь есть одна нахлебница-мечник, один отшельник, брат и сестра пятнадцати и тринадцати лет, которые сбежали из дома, и ещё есть я, так что на четыре комнаты приходится пять людей. До недавнего времени тут была ещё одна начинающая певица, но она уехала в Токио готовить к записи свой дебютный альбом. — Вау, похоже, это место из разряда процветающих. Из разряда удивляющих. Что ж, я полагаю, это означает, что здесь есть свободные комнаты? Хмм. У этого места есть определенная атмосфера, да? Быть может мне стоит здесь поселиться!» Что такого она в принципе могла увидеть в этом доме, в этой комнате, что могло навести её на эту мысль? — Лучше не стоит, — естественно, тут же посоветовал я. — Что ж, пошли, а? — Ах, не сейчас. Ещё слишком рано, — выпалила она. — Но точно не случится ничего плохого, если мы не выйдем заранее? Мы и так уже упустили почти сорок минут. — Нет, нам надо быть там к шести. Дом Томо-тян недалеко отсюда, так что даже если мы выйдем в пять тридцать, у нас будет достаточно времени чтобы туда дойти. — О, правда? — Правда, — сказала она, воздев указательный палец к небесам. Было по-настоящему трудно отрицать очарование её грандиозной жестикуляции, но даже это не могло заставить меня перестать быть самим собой и произнести эту мысль вслух, так что я и не стал. Я не хотел бы, чтобы она настолько обрадовалась. — Тогда почему ты сказала «в четыре часа»? — Хах? А, это. Что ж, знаешь… эээ, я не в очень хороших отношениях со временем. Так что, на всякий случай, просто на всякий случай. — Ты хочешь сказать, что ты могла и на полтора часа опоздать? Одна только мысль об этом заставила меня ощутить, как мои глаза наливаются кровью. — Хах? — сказала она, заглянув в моё лицо, чтобы рассмотреть его выражение. — В чём дело? — осторожно спросила она. — Ни в чём. Я ни о чём не думаю. Я определенно не думаю о том, что тебе, возможно, стоит принимать во внимание чувства человека, который ждёт твоего прихода. Или о том, что тебе следует придерживаться назначенного времени. Или о том, что тебе стоит хотя бы позвонить, если ты опаздываешь. Или о том, что тебе следует лучше заботиться о шахматной доске. —О шахматной доске? — почесала она в затылке. Вообще-то я и не ждал, что она это поймёт. Я нашёл яцухаси, лежавшие в углу комнаты и надорвал крышку одной из коробок. После чего поставил их прямо перед ней. — Можно мне съесть их? — Конечно. Я встал и направился к умывальнику. Я подумывал вскипятить для нас немного воды, но у меня не было чайника. Я мог бы использовать кастрюлю, но в любом случае плиты у меня тоже не было. Так что я просто принёс ей кружку сырой воды и поставил её перед ней. Она посмотрела на жидкость перед собой, выглядя при этом всерьёз озадаченной, но в итоге притворилась, что не видит её, и даже не попыталась к ней притронуться. Зато она с энтузиазмом набросилась на яцухаси. — Знаешь, конечно, об этом обычно не спрашивают, но может быть ты беден? — Нет, на самом деле я не особо стеснён в средствах. Поскольку я живу в такой вот квартире, мне нечем доказать данное утверждение, но тем не менее это правда. В конце концов, у меня накоплено достаточно денег, чтобы полностью оплатить своё обучение в университете, не пошевелив и мизинцем. Чисто технически не я лично заработал эти деньги, но они были в моём распоряжении. — Дай угадаю, тогда ты прямо-таки экономист, да? Или, стоит сказать, философ? — Я просто не умею тратить деньги. Некая противоположность шопоголизму. Я взял себе немного яцухаси пока говорил. Она вяло кивнула в ответ, соглашаясь. С тех пор как она села на колени на укрытый татами пол моей комнаты, я смотрел на неё сверху вниз. Хах. Не то чтобы я об этом задумывался, но в том, что она вот так вот сидела прямо посреди моей комнаты, было что-то очень неловкое. Не знаю, стоит ли назвать это противоестественным или непристойным, но чувствовалось в этом что-то невероятно неопределённое. Я поднялся. — Хах? Куда это ты? У нас же ещё аж сорок минут в запасе. — Сорок минут — это же «совсем чуть-чуть», правильно? — Ахх! Иккун, такие вещи только полный придурок говорить может! — сказала она, резко отшатнувшись от меня. — Ты теперь вечно мне это припоминать будешь. — Я просто пошутил. Давай пойдём слегка перекусим где-нибудь. Нет ничего весёлого в том, чтобы просто сидеть друг напротив друга в пустой комнате. Я повесил свою сумку на плечо и направился к двери. — Оу, это не так, — пробормотала она, следуя за мной.

2 Томо-тян проживала в студенческом жилом комплексе рядом с Нисиодзи Марута-мати. Только взглянув на его армированный сталью бетонный фасад, я тут же вообразил себе разницу в арендной плате по сравнению с моим текущим местом жительства. Как минимум в пять раз выше, или даже в десять, если вы позволите себя обмануть. Микоко-тян должно быть уже бывала здесь раньше, поскольку она вошла в главный холл, прямо-таки распространяя уверенность. Она набрала номер квартиры на домофоне и нажала кнопку звонка. — Приветики! Доставка пирожков от Микоко! — Йо-йо. Поднимайтесь уже. Как только чей-то сонный голос раздаТомо-тян проживала в студенческом жилом комплексе рядом с Нисиодзи Марута-мати. Только взглянув на его армированный сталью бетонный фасад, я тут же вообразил себе разницу в арендной плате по сравнению с моим текущим местом жительства. Как минимум в пять раз выше, или даже в десять, если вы позволите себя обмануть. Микоко-тян должно быть уже бывала здесь раньше, поскольку она вошла в главный холл, прямо-таки распространяя уверенность. Она набрала номер квартиры на домофоне и нажала кнопку звонка. — Приветики! Доставка пирожков от Микоко! — Йо-йо. Поднимайтесь уже. Как только чей-то сонный голос раздался из домофона, надёжно запертые стеклянные двери плавно отворились. Автоматическая система безопасности. Правда, возможно, это слишком уж экстравагантный термин. Есть ли тут такой сложный замок или же нет, всё равно он не в силах справиться с теми, кто захочет вломиться внутрь. — Пошли, быстрее. Быстрее, быстрее, быстрее, — Микоко-тян прошла сквозь дверь и махала мне, чтобы я поторопился. — Шестой этаж, шестой этаж! Нам нужно спешить! — Не думаю, что шестой этаж собирается от нас сбежать. — Ага, вот только встречать нас он тоже не выйдет. — Это, конечно, так… Я последовал за ней, как и было приказано. — Шестой этаж на самом верху. Томо-тян живёт в угловой квартире, и если смотреть от неё, открывается очень красивый вид из окна. — Мм, красивый вид, да? Я не могу и надеяться увидеть что-то подобное у себя дома. Если открыть окно в моей квартире — упрёшься в дерево. Мы вызвали лифт и зашли в него. — Интересно, Акихару-кун уже пришёл? Муими-тян конечно более чем достаточно, но… Микоко-тян была невероятно возбуждена. Глядя на её беззаботное выражение, даже я не мог удержаться от мысли о том, как хорошо, должно быть, иметь друзей. Применимо это ко мне или нет, но для неё это должно быть очень классно. Мы вышли на шестом этаже. Микоко-тян промчалась по коридору и остановилась напротив самой последней двери. — Сюда, сюда! — выпалила она, поманив меня. Мне даже захотелось спросить, она вообще замечает, какими взглядами её провожают люди вокруг? Она нажала кнопку звонка. Дин-дон. Дверь открылась, и на пороге возникла девушка. —Добро пожаловать, — сказала девушка — по-видимому, Томо-тян — несколько сонным голосом, держа в зубах сигарету. Она была совершенно не такой, как я её себе представлял. — Что ж, Микоко. В этот раз вовремя, да? Она специально оставила свои длинные каштановые волосы спутанными * — часть прядей её волос были очень длинными, а остальные были острижены так, что их длинна варьировалась — её чувство стиля было безупречно: её лёгкий жакет и джинсы сочетались просто отлично. Скорее всего, она была лишь ненамного выше меня, а ещё она была так безумно худа, что если бы она сказала, что ей один день от роду, я бы, возможно, даже поверил ей. Это отлично сочеталось с её кривой улыбкой. — Как делишки, Муими-тян!? — поздоровалась Микоко. — Харо Харо! Похоже, это всё же была не Томо-тян, а Муими-тян. — Упс, — сказала она, наконец-то заметив моё присутствие. Без капли стыда она внимательно изучила меня сверху донизу. — Возможно это первый раз, когда мы говорим друг с другом, Иккун, — сказала она, ухмыльнувшись. — Ага, — апатично откликнулся я. — Здрасьте. Кажется, моя апатичность пришлась ей по душе. Она чрезмерно громко расхохоталась. Очень громко и совсем не женственно. — Что ж, вот значит как. А ты интересный парень. Я думаю, мы поладим. — Да ну, — это был скорее выдох, чем ответ. Ничуть не согласие с подобным суждением. Столь же наполненный энтузиазмом, как и мои предыдущие приветствия. — Не уверен. — Хех, хорошо, не будем углубляться. Просто входи. Дурак Акихару ещё не пришёл. Мы только что ему звонили, и оказалось, что он ещё дома. — О Боже, он никогда не исправится. В прошлый раз он заявил, что запутался из-за разницы в часовых поясах. Чёртов опоздун. Микоко определенно была способна разглядеть пресловутую соринку в чужом глазу, не замечая бревна в своём собственном * . Это почти что впечатляло. Но я был не в настроении её дразнить, поэтому промолчал, снимая свою обувь. В конце короткого коридора между ванной и кухней была одна единственная дверь. Похоже это одна из этих однушек с отдельной кухней и ванной. Муими-тян шла впереди нас, и распахнула дверь. На полу комнаты уместилось бы восемь или девять татами * , вот только сам пол был из чистого дерева. Рядом с окном стояла кровать, а в середине комнаты — маленький накрытый столик с тортом, закусками и рядом пустых бокалов. А ещё оказалось, что выпивки гораздо больше чем закуски. За столом изящно сидела девушка. В этот раз это уж точно должна быть Томо-тян. Она оказалась даже миниатюрнее чем Микоко-тян и была одета в разрисованный клубничками сарафан. Её волосы были собраны в две косички. Она легонько помахала мне рукой. Она была столь же застенчива, как я себе и представлял. И ещё что-то в ней заставило меня подумать о том, что у неё должна быть одна-другая вредная привычка. Будто бы в этом было больше, чем казалось на первый взгляд — как если бы простота её внешнего вида мешала видеть её насквозь. Попытка обдумать это вызвала у меня ощущение, будто меня попросили вычислить сумму всех целых чисел. «Нет, подождите-ка». Это всё чушь. Все ощущают что-то подобное, когда встречают кого-то в первый раз. Чисто технически это была не первая моя встреча с Томо-тян, но я на самом деле не знал её, так что вполне естественно, что у меня возникло такое впечатление. Хмм. Если подумать, похоже, мы пересекались несколько раз на наших семинарах по основным предметам. Я сел к ней за стол, так чтобы быть к ней лицом, и пробормотал простенькое приветствие. «Йо». Она взглянула на меня слегка искоса, а затем совершила вежливый глубокий поклон. — Благодарю за то, что позволил втянуть себя во всё это. Сожалею, что пришлось просить тебя о таком большом одолжении, — её голос был красив и спокоен, словно журчащая вода. — Я всегда хотела поболтать с тобой, так что, надеюсь, сегодня ты весело проведёшь с нами время. Я был слегка тронут её прекрасными манерами. Я уже давно не сталкивался с чем-то подобным (особенно последние день-два). — Ахахаха, чего это вы так быстро спелись, а? — сказала Микоко-тян, опускаясь на колени рядом со мной. Муими-тян, в свою очередь, села рядом с ней. Так, что осталось достаточно места для Акихару-куна, который рано или поздно придёт — он мог бы сесть между мной и Томо-тян. —Аххх, — Муими-тян потушила свою сигарету своим же собственным пальцем, а затем убрала её в пепельницу. — Ну, так чем займёмся? — У нас тут новенький в гостях. Может быть, нам стоит уже начать? По-моему глупо просто сидеть здесь и терять время только из-за этого тыквоголового. — Эй, мы не можем так поступить, — возразила Микоко-тян. — Это одна из тех вещей, которую нужно делать всем вместе! Верно, Томо-тян? — Ага, Микоко права, — кивнула Томо-тян. — Ты же знаешь, что он скоро придёт, так что не будь такой нетерпеливой. Ладно? — Да мне-то вообще всё равно, но… — Муими-тян указала на меня. — Что насчёт Иккуна?» — Я не против. Я привык к ожиданию. Если честно, это совсем не значит, что я привык к тому, что люди заставляют меня ждать их. Но попытка поспорить насчёт этого переросла бы в слишком грубую перебранку, так что я просто скормил ей туфту. Муими бросила на меня пытливый взгляд, но произнесла лишь: «Хорошо, тогда ладно». Она вытащила новую сигарету, а затем бросила на меня ещё один взгляд. — Ты часом не из тех парней, что не переносят курящих? — спросила она. — Я сам не курю, но ты можешь курить сколько хочешь. — А. Нет, всё хорошо, — она сломала свою сигарету пополам, даже не успев зажечь, и положила обломки в пепельницу. — Я взяла за правило не курить в присутствии некурящих. — Хэх. Не значит ли это, что Микоко-тян и Томо-тян обе курят? Тот факт, что она спросила только меня, похоже, указывает на это. Хэх. Я слегка удивлен. — Хей! Муими-тян, ты так говоришь, будто я тоже курю! — снова возразила Микоко-тян. Она уставилась на нас щенячьим взглядом. Видимо, по каким-то причинам она была категорически против того, чтобы я обнаружил то, что она курит. — Но ты же куришь. — Нет, я не курю! Я только раз за компанию попробовала! — А, конечно. Дошло. Виновата, виновата, — Муими-тян дружески погладила её, словно сметая её маленькую истерику. Тем временем, Томо-тян глядела на них с восхищением. Хэх. Не нужно так много времени, чтобы заметить определенную градацию. У нас тут хорошая девушка, плохая девушка и обычная девушка. Мне оставалось только гадать, какая же роль достанется Акихару-куну. В шесть тридцать он наконец-то появился, опоздав аж на полчаса. — Прости, прости. Я бы успел вовремя, но у меня поезд был переполнен и всё такое, — удачно отшутился он. — Ох, не стоит беспокоиться, — сказала Томо-тян, приветствуя его улыбкой. Хорошая девушка. — Поезда не опаздывают только потому, что они переполнены! Да и живёшь ты через дорогу, так что ты, в любом случае, даже не садился на поезд! — Микоко-тян, обычная девушка. Ей хватало наглости сомневаться в его глупой отмазке. — Ты и вправду думаешь отделаться обычными извинениями? Ты выпьешь залпом три штрафных пива! — сказала Муими-тян, расставляя пивные бутылки перед ним. Плохая девушка. — Окей, окей. Не торопи меня так, Атэмия. Это день рождения. День рождения. А не сигнал бедствия. * Ха, а я чертовски умный мерзавец. Какого…? — похоже, он всё же заметил моё присутствие. Он усмехнулся по-хулигански и сказал. — Хех, хех, так значит, ты всё-таки привела его, Аои. Он сел рядом со мной и сказал: «Что ж, приятно познакомиться», слегка кивнув. Я ответил тем же. Воздух вокруг него был словно пропитан беззаботностью, у него были светло-русые волосы, а ещё он, похоже, разбирался в уличной моде. Вполне возможно, для студента университета нет ничего необычного в подобной одежде, но именно для Рокумейкана, это была большая редкость. Если судить по его телосложению, можно было подумать, что он занимается каким-то видом спорта, но я не мог сказать каким именно. — Уммм, что же мне…какого? И что нам теперь, всем звать тебя «Иккун»? — Я не против. — Правда? Действительно? Уловил. Ты хороший парень. А ты как думаешь, Аои? Он бросил на Микоко-тян многозначительный взгляд. Та ответила взволнованным: «Оу, ах, ага». Судя по её ответу, не очень-то похоже, что она вообще считает меня особо хорошим. Конечно же, если принять во внимание, как часто я подшучивал над ней, это, наверно, вполне естественно. — Ну, так что, не пора ли нам начать? — сказала Муими-тян. Она, похоже, лидер этой четвёрки. Она указала на меня и сказала, — Умм, ты же не пьёшь, так? Я кивнул. — Оу? Что такое, Иккун? Знаешь, нельзя же всё время строить из себя такого привереду. В конце концов, алкоголь — жизненно необходимый компонент межличностного общения, ведь так? Так или не так? — Акихару! Что я тебе говорила насчёт навязывания твоего дерьмового мнения остальным? Я, блядь, тебя когда-нибудь убью! — Муими-тян бросила на него убийственный взгляд. Её прохладное, почти ошеломлённое поведение, каким оно было ещё минуту назад, вдруг обострилось до состояния ножа ярости * . — Ты уже забыл, что я сказала тебе в прошлый раз? А? Акихару вытянулся по стойке смирно и задрожал в страхе. — Умх… — Я не «умх» от тебя жду. — Прости. — И не «прости» тоже. Какого черта ты вообще передо мной извиняешься? А? Акихару-кун открывал и закрывал свой рот, словно выброшенная на берег рыба. Затем он повернулся ко мне. «Пожалуйста, прости меня» — извинился он. — Вот и хорошо, — Сказала Муими-тян с удовлетворённым видом. — Прости за это, Иккун. Он не имел в виду ничего такого. Простишь этого парня, лады? — она полностью вернулась в своё обычное состояние и улыбнулась мне в ответ. — Он не задолбал тебя?» — Хм, да мне вообще всё равно. Атэмия Муими. Она определенно бывшая хулиганка. Нет, даже не «бывшая». Я подумал, что её милая прическа, похоже, не совсем уместна. Возможно, мне стоит звать её Босс. Тем временем Микоко-тян наполнила все стаканы светлым пивом и расставила их напротив каждого из нас. Она так же поставила единственный стакан чая Улун передо мной. — Ну что, кто возглавит заседание? Думаю, это должна быть Томо-тян, королева сегодняшнего дня? — Да, я уверена, что должна, — сказала Муими-тян. — Томо, начинай. Томо-тян несколько неохотно подняла свой бокал. — Хорошо. За мой день рождения и нашего нового друга. Вздрогнем. Я слегка пригубил из своего стакана.

3 — Главное в друзьях, это то, что они, хм, ну ты знаешь, будто… ну ты знаешь, — сказал Зерозаки с циничной улыбкой. Татуировка, нанесённая на всю правую сторону его лица, неприятно сморщилась. — А ты как думаешь? — Ты и вправду меня спрашиваешь? Я думал, ты мне сейчас лекцию прочтёшь. — Хах, не жди, что я прям так сразу всё сделаю. Говорят же, если ты хочешь выразить своё мнение, то стоит сначала поспрашивать других, так? Вот и послушаем. Что ты думаешь об этом? Что такое друзья? — Это не такой уж трудный вопрос. Это просто кто-то с кем ты шляешься, перекусываешь, шутишь о идиотских вещах. Кто-то, кто приносит тебе покой. Что-то вроде этого, так? — сказал он. — Ты понял это. Exactamundo. Если смотреть с этой точки зрения, друзья — это очень простая вещь, чувак, проще пареной репы. Вы шляетесь, едите вместе, делаете глупости и чувствуете себя хорошо друг с другом, и это делает вас друзьями. Если же вы приходите друг к другу на помощь — вы близкие друзья. Если вы целуетесь и зажимаетесь по углам иногда — вы любовники. О, что за сокровище на самом деле дружба! — сказал он. С презрительной усмешкой. — Весь вопрос в том, как долго продлится дружба? Год? Пять лет? Десять? Вечность? Или только до завтра? — Ты считаешь, что даже дружба может закончиться? — Я считаю, что всё на этом свете заканчивается. — Ага, конечно. Но без завершения не было бы и начала. Жизнеутверждающий подтекст. Если ты хочешь получить что-то, ты должен быть готов пожертвовать треть от этого. Если ты хочешь нажиться, ты должен пойти на риск. Если ты не готов сделать это, то тебе будет лучше просто прожить свою жизнь с тем, что имеешь. — Ахахаха. Полагаю, это тебе подходит. Мне не нужны вещи, которые просто исчезнут со временем. Если что-то рано или поздно закончится, значит, не стоило даже начинать. Мне нет нужды в удовольствии, если оно будет оплачено болью. — Почему это? А ты что, отличаешься, что ли? — ответил я. Если это означает никогда не расстраиваться, то мне нет нужды быть счастливым. Если это означает никогда не затухнуть, то мне не нужен блеск успеха. Эволюция, перегруженная лишним риском — напрасная трата времени. — Хэх, но всё это на самом-то деле так, не важно, иной ты или же нет, — сказал я. — Никто не спорит, — Зерозаки рассмеялся. А я нет. Даже если это и впрямь так. Три часа прошло с тех пор, как началась вечерника. Я не буду углубляться в то, что произошло за эти три часа. Никто не будет особо рад, если остальные увидят, что он из себя представляет, когда напьётся, и определенно, никто не захочет, чтобы подробности пошли гулять в народе. Не важно, что люди ощущают, когда напьются, в итоге старое доброе чувство стыда неизбежно приходит их навестить. Крайне сложно определить, кто на самом деле настоящий: та твоя личность, что проявляется под влиянием алкоголя, или же ты, когда трезвый. Но в одном можно быть уверенным: ночь, проведённая в отрыве это определенно не то, о чём потом хочется подробно рассказывать. Это одна из тех «неописуемых сцен» о которых говорил Урашима Таро * . Так что, если бы я осмелился поделиться небольшими виньетками * этого вечернего празднества, просто по приколу, это было бы что-нибудь в духе: «Так кабыты назвал камень, состоящий из кислорода и водорода?» «Кварц! Муахахахахахаха!» «Да это как очередь из двухсот выстрелов из крупнокалиберного пулемёта с водным охлаждением, вот только стреляет из него отряд ассассинов!» «Черт, хватит об этом, жарко сегодня. Почему это так жарко в середине мая? Это что, глобальное потепление? Парниковый эффект?» «Что?! Слушай сюда, дурачьё, если ты хочешь пожаловаться на летнюю жару, то ты ответишь передо мной лично! А ну иди сюда». «Ты что из тех кто был пойман над пропастью во ржи?! * «Это была тропическая ночь, вот что». «Тогда я, в этом случае, должно быть, тропическая рыба!» И так прошли три часа. Сейчас же, Микоко-тян, Акихару-кун и Томо-тян играли в PS2. Похоже, это были какие-то гонки. Реалистично изображённые четырёхколёсные машины с ускорением наворачивали круги по узким трассам на экране. Хах. Я ещё не зашёл так далеко, чтобы называть свои муки танталовыми * , но было что-то необыкновенно приятное в наблюдение за тем как все они полностью погружены в своё развлечение. Похоже, они были не против поделиться кусочком этого счастья и со мной, но так или иначе, это заставляло меня чувствовать себя на удивление одиноким. — Что ж, полагаю, даже если это действительно так… Кто-то похлопал меня по плечу. Это была Муими-тян. По-видимому, у неё имелся значительный опыт в пьянках: в её поведении не было заметно каких-либо отличий от того, когда она была трезвой, даже с точки зрения стороннего наблюдателя. Она не просто так звала себя «Босс». Не то чтобы она звала себя так на самом деле. — Выйдем, прогуляемся немного? — сказала она, указывая в сторону двери. — Сходим в магазин. — А как же Микоко-тян и остальные? — Мы просто оставим их тут. Они всё равно сейчас не осознают происходящего. В этом она была права. Я кивнул и вышел из комнаты вместе с ней. Мы вернулись к лифту, спустились на первый этаж и покинули здание. — А продуктовый рядом? — Эх, нужно немного пройтись. Но ладно, давай чуток прогуляемся. Это поможет мне протрезветь. — Вообще-то ты не выглядишь сильно пьяной. — Внешне может и нет, но я прилично надралась. Чувствую, будто всё в моей голове перевернулось так, что мозг и мозжечок поменялись местами. Прямо сейчас мне охота вышибить всё это дерьмо оттуда. — Только не надо вышибать дерьмо из меня». — Постараюсь, — сказала она, посмеиваясь. Она встряхнула головой и взглянула в небо. — Не очень-то похоже на празднование дня рождения, — сказал я. — Надеюсь этого действительно достаточно, чтобы сделать Томо-тян счастливой. Она так пьяна сейчас, но я надеюсь, что потом она не впадёт из-за этого в депрессию. — Да, я тоже… Но это всё же лучше чем быть в депрессии с самого начала. Так что всё хорошо. У тебя нет серьёзного повода беспокоиться. Ахх…. Я на ногах еле держусь. — Ты выглядишь прилично вымотавшейся, Муими-тян. — Ага, вот до чего меня довели посиделки с этой компанией. Полностью согласен. Микоко-тян сама по себе достаточно несдержанна, а будучи пьяной, становится в четыре раза хуже. А ещё был Акихару-кун, и даже Томо-тян стала достаточно буйной. — Знаешь, если подумать об этом… я к тому, что твоя способность пить, не пьянея, ставит тебя в не очень-то выгодное положение. Должно быть, трудно оставаться на одной волне с остальными. — Именно так. В смысле, это всё равно весело, так что ничего страшного. — Ты думаешь нормально оставить этих трех упившихся в комнате без присмотра? — Они уже не дети. С ними всё будет хорошо. На самом деле гораздо опаснее прогуливаться снаружи посреди ночи, — ответила она. Хорошее замечание. Мы же прямо посреди охотничьих угодий Киотского Потрошителя. Так вот почему она озаботилась взять меня с собой. Может я и выгляжу хилым и ненадёжным, но я всё ещё парень, если можно так сказать. — Что за поехавший мир, а? Какое может быть наслаждение в расчленении людей? — Ну, думаю, у каждого свои тараканы, * — я попытался соскочить с опасной темы. Если я разговорюсь с ней об этом, есть вероятность, что я могу проболтаться. Не то чтобы Зерозаки сказал мне держать рот на замке, но это определённо не то о чём бы я хотел поведать всем на свете. — Я в принципе не могу этого понять, — сказала она. — Я имею в виду, мне сейчас двадцать, но даже я иногда думала про себя «Я должна убить этого ублюдка». Вообще-то подобное случалось часто. Да и сейчас случается. Ну, вроде «будет лучше, если этот человек умрёт. Его смерть послужит высшей справедливости». — … — Но что толку от случайных убийств? Я не в силах понять смысл поиска удовольствия в самом процессе убийства. — В общем-то, говорят, что серийных убийц, случайно выбирающих жертв, подпитывает обида. Так что это примерно тоже, что ты сама и сказала: «Я должна убить этого ублюдка», — ответил я. —Правда? Но тогда убийство уже не будет случайным. — Ну, есть небольшое отличие. В случае убийцы, жертва будет приводить его в ярость уже только тем, что прошла мимо. Он обижен на весь мир сразу. Он ненавидит мир вокруг себя, и мир этот в его представлении смутный и зыбкий, словно сам воздух. И поэтому его убийства кажутся случайными. — Хмм… — она кивнула, но если честно, это были лишь пустые измышления. Я понятия не имел, почему он совершал убийства. Прошлой ночью мы говорили лишь о глупых, маловажных вещах и ни разу не коснулись темы его мотивов. Возможно, мы хотели приберечь лучшее на потом, это было столь же по-детски, как и звучало. — Хотя, это всё чушь, — сказал я. Муими-тян в недоумении почесала в затылке. Вот так болтая, мы в итоге и пришли к продуктовому. Она проскочила вперёд меня и быстро направилась к секции крепких напитков. — Ты покупаешь ещё алкоголя? — Не-а, там его ещё навалом. Давай возьмём немного Покари. * Надо заставить этих ребят протрезветь, или они и домой добраться не смогут. — А, дошло. Мы положили в корзину три двухлитровых бутылки Покари-спорт, захватили два-три вида закуски и отправились рассчитываться на кассу. Быть может мне и стоило этого ожидать, но в итоге нести всё пришлось мне. Стоило нам выйти из магазина, Муими-тян выудила сигарету из кармана, положила её себе в рот и подожгла круто выглядящей зажигалкой Zippo, и всё это одним плавным движением. — Ах! — сказала она и тут же поспешила затушить её своим пальцем. — Я не против, если ты выкуришь одну. В конце концов, мы на свежем воздухе. — Правда? — Хорошо, я думаю это грубо — курить на ходу, но поскольку сейчас ночь и никого нет, наверное, в этом и нет ничего плохого, если ты, конечно, не будешь разбрасывать пепел повсюду, — и, конечно же, в округе не было никого, кто мог бы помешать ей дымить, где бы она ни гуляла. — Хорошо… не, всё нормально. Я буду придерживаться своего решения, — она прошла вперёд и потушила сигарету пальцем. Затем она скомкала окурок и положила себе в карман. Похоже, она не из тех, кто мусорит. Я был слегка впечатлён: для студентки её моральные нормы были выше среднего уровня. — Если ты не против, я спрошу: разве ты не обжигаешься? — сказал я. — Не особо. Я привыкла, — сказала она со слегка смущённой улыбкой. — Было одно кино про злобного мафиозного босса, которое я очень любила, и он там так же тушил сигары. Прямо своей ладонью, вот так. Это было классно, вот я и стала подражать этому. — Хэх. — Вспоминая об этом сейчас, мне думается, что причиной тому лишь то, что актёр был в моём вкусе, но теперь это уже привычка. В любом случае это не важно… Иккун, давай поговорим серьёзно минуту-другую, — Её выражение тут же приобрело серьёзность, изменившись так резко, будто кто-то щёлкнул выключателем. Я был не в силах сдержать удивление. — Должно быть, довольно тяжело справляться с гиперактивностью Микоко, ведь так? — Не особо. — Хэх, — проговорила она. Выражение её лица стало ещё серьёзнее. Секунду-другую она колебалась. — Что ты о ней думаешь? — спросила она меня в итоге. — Что я думаю? Если судить по её выражению, вряд ли она ждёт от меня какую-нибудь дебильную отмазку вместо ответа. Но я был не в силах осознать, к чему был задан этот вопрос. Да я и вообще особо о ней не думал. — Что ж, у неё слегка рыжие волосы. Её рост около полутора метров и весит она, наверное, аж тридцать семь кило. По её поведению, я могу сказать, что у неё третья группа крови * , а её знак зодиака наверняка из числа зверей. И вообще она производит впечатление коалы. — Ты и вправду думал, что я жду от тебя настолько кретинскую отмазку? — спросила она. Упс. Режим правонарушителя. Почему же, ну почему я так люблю разгуливать по минному полю — просто поразительно. Я перестал смотреть ей в глаза. — Понятия не имею. В смысле, она вроде бы хорошая девушка. Конечно она иногда чересчур уж гиперактивна, что может раздражать, но я знаком с девушкой, которая ещё хуже, так что она не особо меня беспокоит. — Хэх. Какой нейтральный ответ. — Ну, я не люблю создавать себе проблемы. — Это правда? — она помолчала секунду, а затем искоса взглянула на меня. — А ты скользкий тип, не так ли, Иккун? — сказала она. — Я в курсе. — Ха, в курсе значит? Надеюсь. Я не знаю. Но, так или иначе, позволь мне дать тебе совет, — Она шагнула вперёд и повернулась прямо ко мне. Я был вынужден остановиться. всё равно до жилого дома было ещё метров тридцать. Уверен, остальные всё ещё погружены в гонки. Муими-тян пропустила свои спутанные волосы сквозь пальцы и посмотрела мне прямо в глаза. — Микоко и я были друзьями ещё с тех пор, когда мы были совсем маленькими. — Хэх. — Если ты причинишь ей боль, я тебя никогда не прощу. Я немного почесал в затылке. Почему она говорит мне это? Может быть так, что она сердиться из-за того, что я изводил Микоко-тян всё это время? Не похоже, что это стоит принимать настолько всерьёз, но и на то, что Муими-тян шутит, это не было похоже тоже, так что в ответ я пожал плечами. Она сверкнула на меня своими раскосыми глазами. — Ахахахаха! — рассмеялась она. Спустя секунду она обернулась обратно. — Признаю свою ошибку, — она снова пошла вперёд. — Ты же просто безнадёжен. Похоже, меня жестоко оскорбили, но в то же время это было, наверно, самое точное описание среди всех, что были ко мне применены за все мои девятнадцать лет жизни, так что было очень трудно сердиться. Мы вернулись в комнату и обнаружили, что остальные и вправду всё ещё гоняют в гонки. Удивительно, но Томо-тян была, по-видимому, самой умелой. Микоко-тян была на круг позади. — Йо! А ну выжрали эти Покари, дурачьё! Эй, вы, пьяные сучки! Почему-то Муими-тян внезапно превратилась в берсерка, шарахая «пьяных сучек» бутылкой Покари прямо по головам. Получить удар в голову полной пластиковой бутылкой, должно быть, довольно больно, но они были полностью выморожены алкоголем, так что даже не возмущались. Я не люблю шум. Я ненавижу крики. Громкие происшествия раздражают меня. Но в качестве исключения, хотя бы раз в год, быть может, в таких вещах и вправду бывает что-то хорошее. Или мне так казалось. Я ошибался.

4 Было уже одиннадцать вечера. — Что ж, спасибо за вечер, — сказала Муими-тян, подымаясь на ноги. — Акихару, проводи меня домой. — А? Чего это? — заныл Акихару. Он бросил на неё раздражённый взгляд; сам он растянулся в углу комнаты. — Иди одна. Я собираюсь немного отдохнуть, прежде чем идти. Ты живёшь далеко. А мой дом вообще в противоположном направлении. — Ты мужик или нет? Не говори мне, что ты даже не собирался ехать домой. — Ррр.. хорошо. Он поднялся, всё ещё раздражённый, как будто бы ему нечего было возразить. Его взгляд переметнулся на Томо-тян. — Хорошо, вот твой подарок на день рождения, — сказал он, вытаскивая коробку из своей сумки. — Ах, — сказала Муими-тян. — Правильно, на дни рождения надо дарить подарки… — Хм? Что ты сказала? Что? Повтори ещё раз, Атэмия-сан? — сказал Акихару-кун с ликованием человека, сразившего как минимум огра. — Только не говори, что ты забыла подарить своей дорогой подруге подарок на день рождения! О Господи, я не в силах в это поверить! Это шутка?! Охх, что же делать, что же делать? Во имя любви Господа нашего, ответь мне, что же делать?! Ах? Ах? — Завались, олух. Разве моей улыбки недостаточно? — сказала Муими-тян, обидевшись, и направилась к выходу. — Эй, подожди! Не злись из-за пустяков! Ты что, ребёнок? Ахх, ладно, мы пошли. Увидимся в школе, Эмото! Адьёс! Давай как-нибудь ещё потусуем, Иккун! Акихару-кун слегка помахал нам рукой и побежал догонять Муими-тян. — Пока-пока. Увидимся, — сказала Томо-тян, вяло махая рукой в ответ. Как только эти двое ушли, её руки вернулись на место. Она развязала бант и ловко сняла обёрточную бумагу. — Я гадаю, что это может быть. Иккун, а ты как думаешь? — Похоже, большая часть алкоголя из неё уже выветрилась. Её щеки были ещё слегка румяны, а голос немного резким, но её поведение, похоже, стало прежним. — Я слегка волнуюсь. От подобных вещей у меня всегда голова идёт кругом. — Хорошо, во всяком случае, это, скорее всего, не яцухаси, — ответил я. Кстати, яцухаси, что я принёс, уже были равномерно распределены между желудками всех пятерых участников вечеринки. — Судя по размерам, это аксессуар или что-то в этом духе. — Ага, наверное. Оу, это же шейный ремешок. Вполне классный, да? Это был шейный ремешок с капсулой с жидким центром. На самом деле он не был похож на девчачьи фенечки, но как Томо-тян и сказала он был вполне классным. — Хехехех, это как раз то на что я надеялась, — сказала она, ликуя, и тут же надела его на себя. — Как он смотрится, Иккун? — Очень хорошо — ответил я, но, по правде говоря, я не знал, так ли это. Я перевёл взгляд от сияющей Томо-тян к Микоко, дремавшей в углу. Она выглядела такой умиротворённой, что я не смел её будить. Возможно, она просто собиралась остаться у Томо-тян на ночь. — Эй, Иккун, — сказала Томо-тян, вдруг придя в себя. — Я хочу ещё раз тебя поблагодарить за всё, через что тебе сегодня пришлось пройти. — Не думаю, что за подобное меня стоит благодарить. — Но ты же не любишь подобное, ведь так? Её вопрос был немного неловким, но при этом он был задан так, как будто спрашивать подобное для неё было абсолютно нормально. Она плавно подняла взгляд, чтобы увидеть мою реакцию. Как будто… Она видела меня насквозь. Будто она смотрела на мой разум изнутри. — Ум, нет, я... — Ты не любишь открываться другим людям, ведь так? — Да, всё так. Я не ненавижу их. На самом деле я скорее из тех, кто готов бездельничать с кем угодно, будто с закадычным приятелем. — Это ложь. — Это правда. — Это ложь. — Да, это ложь. Она хихикнула в ответ. Но в её глазах не было и тени улыбки. На самом деле они выглядели очень грустно и одиноко. Подобное сочетание эмоций весьма меня озадачило. Что случилось? Почему же она выглядит такой грустной, когда она только что отпраздновала свой день рождения в компании друзей? Ведь всё должно было быть хорошо. Положим, так оно и было… — Микоко-тян, — сказала она, бросая взгляд на дремлющую Микоко. — Она и вправду удивительная девушка. — Ага, — ответил я. Я был необычайно откровенен… ну, по моим стандартам, конечно. — Держу пари это так. — Я хочу быть такой как она. — Мммм-хмммммм. — Но я не могу. — Эх-хэх. Она опустила глаза. — И вот, теперь мне уже двадцать лет, а я всё ещё не способна быть такой как она. Я уверена, что и дальше всё будет так. Не важно, как много лет пройдёт, не важно, сколько десятков лет… Я никогда не буду такой, как она, до самой моей смерти. — Ну и что такого? Ведь всё же разные. — Скажи, Иккун, — сказала одна, снова подняв взгляд. — Ты когда-нибудь ощущал, что как человек ты просто бракованная вещь? Я понятия не имел, как ей ответить. — Я ощущала. — она улыбалась. Это была самая грустная улыбка, которую я когда-либо видел. — Все ощущают… Слова просто вырвались. Были ли они на самом деле произнесены от чистого сердца, я не знал. Это была лишь попытка её пожалеть. Я наверняка просто сказал слова, которым не придавал значения, просто для того, чтобы не видеть Томо-тян такой грустной. Что за скользкий тип. Как комично. Как же на меня не похоже. — Каждый иногда ощущает что-то подобное, я полагаю. Никто не совершенен, в конце-то концов. У каждого из нас есть свои сильные и слабые стороны. Это и делает нас людьми. — Ага, я знаю. Даже я знаю это, но ты, наверняка, понял, что я говорю не об этом. Я говорю о чём-то более окончательном, наверное, или более летальном, как фатальная рана, например. Бум. Эти слова потрясли меня. — Что-то вроде этого. — … Так вот какова настоящая причина того, что я не мог «прочитать» Эмото Томоэ достаточно хорошо. Наверное, это действительно она. Другими словами, давным-давно… — Есть ещё одна «я», вот здесь, — сказала она, указывая на своё правое плечо. — Когда я напиваюсь и весело провожу время с Муими-тян, Акихару-куном, Микоко-тян и тобой, как вот сейчас, часть меня всего лишь наблюдает, вздыхая. С холодным презрением она смотрит на то, как я веселюсь и говорит «То, что ты делаешь, не имеет никакого смысла». Вздыхает — сказала она. — Я знаю, что я, наверное, никогда не буду такой как Микоко-тян, до самой моей смерти, но, возможно, если я окажусь на это способна, я и вправду умру. Если мне суждено переродиться, я хочу возродиться как Микоко-тян. Я хочу быть способной смеяться столь же простодушно, как и она, сердиться, когда хочется, рыдать как сумасшедшая, когда мне грустно. Вот что делает жизнь чудесной». — Я… — в этот раз я и вправду говорил от чистого сердца. — Я не хочу переродиться. Я просто хочу умереть как можно скорее. — Готова поспорить, что всё так и есть, — сказала она с вежливой улыбкой. Микоко-тян проснулась где-то через час. — Уххх, — она постаралась стряхнуть остатки сна. Но всё ещё выглядела достаточно усталой. — Так, что ты теперь будешь делать? — сказал я. — Я пойду домой. Ты собираешься остаться на ночь? — Нет, я пойду… Она поднялась на ноги, всё ещё в оцепенении. — Всё в порядке, я уже протрезвела. Дай мне ещё десять секунд. — Конечно. Тогда я провожу тебя домой, — я хотел подчеркнуть, что определенно пора уже расходиться по домам, но, похоже, она этого не поняла. Она глубоко спала, когда Муими-тян ушла, так что в этом был смысл. — Хорошо. Пока-пока, Томо-тян. — Ага. Увидимся, — помахала она нам рукой. Я поднял свою сумку и направился к выходу. Я сел на пороге и надел свои ботинки. Шнурки на них были грязными, так что вставить их обратно было гораздо труднее, чем вынуть. Такие ситуации всегда были раздражающей тратой времени. Тем временем, у Микоко-тян, похоже, возникли проблемы с управлением собственными ногами — сквозь разделяющую нас дверь можно было услышать глухой стук удара. Она вышла в холл почти сразу после меня. — Охх, — застонала она, схватившись за голову. — Голова болит… она кружится. Это как убийца в супермаркете, только вот убийца, надевший роликовые коньки. — Понятия не имею, о чём ты говоришь. Ты уверена, что не хочешь остаться на ночь? Не стоит так перенапрягаться. — Всё в порядке, я могу идти. Она заковыляла вниз по коридору на подгибающихся ногах. Я пожал плечами и последовал за ней. — Так что, тебе было весело? — сказала она, как только мы вышли из здания. — Ага, наверное. Но думаю, что следующий раз я пропущу. — Не говори так! Давай опять соберёмся! Все вместе! Когда твой день рождения? — В марте. Она выглядела раздавленной. — Мой в апреле. Ох, мне, наверно, стоило позвать тебя на него пораньше. — Так где ты живёшь? Я провожу тебя. — Рядом с Хорикава. Хорикава Ойке. Но сначала мы пойдём к тебе. — Зачем? → Мой скутер… Если подумать, она была вынуждена добираться до меня на своём мопеде. — Ты сможешь водить? — Конечно… — Тогда хорошо, — очевидно, что она была не в состоянии водить, но если она сказала что сможет, то кто я такой, чтобы её останавливать? Когда придёт время, она может просто вызвать такси, если потребуется. Мы прошли по улице Нисиодзи до Накадачиури и повернули на восток, когда откуда-то почему-то начал играть Давид Боуи. Я был слегка озадачен, размышляя, откуда мог взяться этот подпольный концерт, но оказалось что это всего лишь рингтон Микоко-тян. — Хм? — она вынула телефон из своей сумочки. — Привет? Это Микоко-тян, храбрая и энергичная девушка с озера Аши! Хм? Что? Томо-тян? — похоже, это был звонок от Томо-тян. — Ага. Ага… Ага, он сейчас здесь со мной. Он идёт прямо напротив меня. Конечно, я уверена. Окей, передаю трубку, — она передала мне телефон. — Это Томо-тян. Она хочет, чтобы я дала тебе трубку. — Мне? Зачем? — …? Должно быть, я забыл что-то у неё. Я почесал в затылке, принимая телефон. Он был более чем «немного меньше» чем мой, так что было немного неудобно. — Привет? — … — Алло? — Иккун. Голос. Он дрожал, будто она боялась чего-то. Должно быть это целиком вина телефона, но что-то в её голосе, очевидно, было иначе, чем когда мы недавно разговаривали у неё дома. — Томо-тян? — Ага. — Что стряслось? Я забыл что-то? Сумка вроде у меня. — Нет, дело не в этом. Ум… Я забыла тебе кое-что сказать. Забыла мне кое-что сказать? — А, что? — Не бери в голову. Увидимся. Клик. Внезапно звонок был сброшен. Биииип. Биииииип. Бииииип. Бииииип. После четвёртого гудка я отнял трубку от уха. Я почесал затылок секунды три, уставившись на телефон, затем вернул его Микоко-тян. — Спасибо. — Конечно, — сказала она, беря его в руки. — Так что она тебе сказала? — Ничего. Я не знаю, к чему это вообще было. — Хах? Она показала мне сконфуженное выражение лица, но на самом деле это я был сконфужен. Томо-тян хотела что-то сказать мне? Почему она собралась сделать это и вдруг остановилась? — Что? Я сама теряюсь в догадках. Может быть, это был секрет или что-то в этом роде. У вас там часом не было какого-нибудь секретного разговора? — Нет, ничего такого, но… о, слушай, Микоко-тян, — я съехал с темы. — Здесь есть кто-нибудь? — сказал я, обводя своим пальцем круг над её правым плечом. — Хэх?— она удивлённо вздёрнула брови и уставилась на меня. — Ну, разумеется. — Я имею в виду, у тебя есть чувство, что кто-то здесь есть, наблюдает за тобой? — спросил я. — Я так не думаю, но… зачем? — Эм… если ты ничего такого не чувствуешь, то и не стоит беспокоиться об этом. — Если бы там кто-то был, я бы порядком испугалась, — сказала она, представив себе что-то подобное. — Но вот здесь, — сказала она, указав на своё сердце, — Есть кое-кто. Хэх. Я кивнул. Судя по её застенчивой ухмылке, речь идёт о её парне. Спустя минут десять, мы прибыли к моему дому. На парковке у дома стоял единственный мопед, так что он должен был принадлежать ей. — Вау, это же Веспа, * — да ещё и белая, старинная модель, никак не меньше. И эта девушка называла свою Веспу «скутер»? Веспа это Веспа и только Веспа. Называть её «скутер» просто оскорбление, как по мне. И не просто одно из твоих обычных оскорблений — это просто ультимативное оскорбление, которое грозит потрясти само моё существование. У каждого есть одна вещь, за которую не жалко отдать жизнь, ради которой можно продать весь мир, и в моём случае это была именно эта вещь. Мне захотелось пристрелить Микоко-тян. В гневе я повернулся к ней. — … Она спала. — У меня слов нет. Она спала стоя. Она была невероятно тихой некоторое время. Может быть, она и во сне ходит? Наверное, да. Вот, значит, что будет, если довести человека до предела. Я немного похлопал её по щекам, но она отказывалась просыпаться. Я уже собрался щипать её за лицо, но, похоже, у меня не найдётся хорошего способа объяснить своё поведение, если кто-нибудь нас увидит, поэтому я сдержался. — Эх, вот если бы я мог просто оставить её здесь. Но раз я не могу, остаётся всего два варианта. — Хап, — охнул я, взваливая её себе на спину. Она лишь пошевелилась немного, но так и не проснулась. Наверное, из-за того, что она была низкой, она оказалась довольно лёгкой. Или, может быть, девушки все такие. Неся её на спине, я вошёл в здание, затем направился по лестнице на второй этаж. Я протопал до самого конца коридора к комнате по соседству с моей. Я слегка постучал. — Ага, подожди немного, — ответили изнутри. Спустя совсем немного Миико-сан появилась перед нами. Она была одета уже в другой комплект повседневной летней японской одежды, в этот раз — красный. Я был готов поспорить, что это был наряд со словом «Предательство», отпечатанным на спине. — Да? — сказала она, с подозрением глядя на девушку на моей спине. — Ты же ещё несовершеннолетний, так? — спросила она, на минуту задумавшись. — Нет, я, конечно, позволю тебе здесь спрятаться, но, тем не менее, я от всего сердца советую тебе просто явиться с повинной. В Японии очень хорошая полиция. Не думаю, что у тебя будет возможность сбежать. — Оу, нет, в этот раз дело совсем не в этом. Эх, эта девушка — моя одногруппница. Похоже, она слишком много выпила и отключилась. Ты позволишь ей провести ночь у тебя? — Хэх? — она взялась рукой за подбородок и на минуту задумалась. — Почему бы тебе просто не положить её у себя? — Мда, но… я имею в виду, как ты можешь видеть, она — девушка. И, судя по всему, у неё есть парень, так что я не могу просто оставить её спать у себя, ведь так? — Хэх. Хорошо, если всё так, то я, наверное, не возражаю. Но за эту уступку ты должен будешь однажды мне отплатить. Тот, кто не платит по счетам — подлец. — Уловил. Хочешь опять сходить за антиквариатом? — Да. Тогда хорошо. Так как зовут эту девушку? — Микоко-тян. Эм, фамилия вроде Аой. — Аой Микоко? Хэх, странное имя, — сказала Миико-сан, забирая у меня Микоко. Каждый должен иметь соседа, столь же надёжного как она. — Хорошо, тогда я пойду к себе. — Мм. Поспи немного. Не стоит превращать себя в конченого лентяя, спящего после полудня. — Хэх? Я никогда не сплю после полудня. — Да ну? Хорошо, тогда просто забудь об этом. Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Я поклонился и вернулся в свою комнату, где расстелил свой футон и завернулся в него. — Пора спать. И так закончился этот день. Суббота, четырнадцатое мая. Нет, время уже перевалило за полночь, ноль часов, так что это уже воскресенье, пятнадцатое. Так спустя двадцать четыре часа в ноль часов наступит шестнадцатое. А в следующие «ноль часов» будет уже семнадцатое. Ноль часов. Ноль. Зеро. Зерозаки. Думаю, если тот, кто упустил свою человечность, сейчас убивает свою седьмую жертву, или же уже расчленяет восьмую, то и бракованной вещи вполне можно постепенно провалиться в сон.

↑ В Японии площадь квартир меряют в «дзё» — татами или матах. 4 дзё ≈ 7 м2. Чайный домик имеет большую площадь чем каморка Ии-куна.

↑ Вообще там «аналоговые» часы — т.е. любые часы с круглым циферблатом, включая солнечные. Так что требование не особо и жестокое.

↑ «Бревно» в данном случае — снаряд в спортивной гимнастике.

↑ Короткий топ на бретельках свободного покроя или в обтяжку. По сути является облегчённой и укороченной версией комбинации.

↑ Эффект Доплера — явление, при котором длина волны (в том числе и звуковой) изменяется в зависимости от скорости и направления движения её источника. Но Микоко ошибается, в отношении звука он работает не как эхо, а повышая тон звука.

↑ О. Джей Симпсон. Проходил в качестве подозреваемого по достаточно запутанному делу, обвинялся в убийстве собственной жены. Был в итоге оправдан. В данном контексте рассматривается как метафора несправедливого правосудия, только «с обратным знаком».

↑ Тут используется французское слово sauvage «дикий». На русском так и говорят — «дикая стрижка». При ней пряди волос нарочно оставляют частично спутанными.

↑ В оригинале обыгрывается пословица He Who Lives in a Glass House Shouldn't Throw Stones at Others . Буквально «тому, кто сам живёт в доме из стекла не стоит бросать камни в чужие».

↑ ≈ 15 м2

↑ День рождения — birthday. Международный сигнал бедствия — mayday. Акихару-кун и вправду остроумно пошутил.

↑ Отсылка на фильм «Кулак Ярости» с Брюсом Ли

↑ Персонаж японской легенды. Одна из вариаций распространённых по всему миру легенд о человеке попавшему в «волшебное царство» где время идёт по-иному. Предполагается, что в этом случае речь идёт о пирах и весельях проходящих на дне морском, которые описать невозможно.

↑ Значение переносное. Близко к «зарисовка». Речь идёт о случайных воспоминаниях.

↑ Отсылка к знаменитому и скандальному роману Джерома Сэлинджера «Над пропастью во ржи», а именно к мечте главного героя романа

↑ Тантал, персонаж древнегреческих мифов. Был обречён вечно испытывать голод и жажду, стоя по горло в воде в окружении гроздьев винограда. При любой попытке испить воды она исчезала, а грозди винограда отодвигались вверх.

↑ В оригинале пословица «Different strokes for different folks» —каждому своё.

↑ Pocari Sweat — популярная марка безалкогольных тонизирующих напитков.

↑ В Японии любят связывать модель поведения с типом крови (это как со знаками зодиака).

↑ Vespa (итал. Vespa — оса, шершень) — культовый итальянский мотороллер. Производятся концерном Piaggio с апреля 1946 года до сих пор. Является родоначальником европейской конструкторской школы мотороллеров и первым успешным скутером в мире.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3. Эпоха прозорливого человека — (Убийца)

В версии с изображениями тут находится картинка. Хватит. Не хочу больше думать.

1 Когда я проснулся от стука в дверь, шёл уже девятый час. Обеими руками я смахнул волосы со своего лица и встал на ноги. — Эээ. Я открыл дверь и обнаружил за ней Микоко-тян. Её привычное гиперактивное приветствие заменяла неловкая, извиняющаяся застенчивость. — Я тебя разбудила? — кротко спросила она. — Э. Вставать всё равно уже было пора, — потягиваясь, ответил я. — С добрым, Микоко-тян. — С добрым утром, Иккун. Эм… Прости за вчерашнее. Я, несколько… похоже, я вырубилась. — Э, да забудь об этом. Главное — обязательно поблагодари Миико-сан. — А, да, — кивнула она, после секундного неоднозначного замешательства. — Разве она не хороший человек? — Ну, да, хороший, хэ? Она довольно крута, думаю так можно сказать. Так это она — «мечник-нахлебница», о которой ты рассказывал?» — А она выглядит как тринадцатилетняя младшая сестра? — Нет, полагаю, нет, — она с неловкостью отвела от меня свои глаза и сделала короткую паузу. — Не знаю, связано ли это с тем, что она практикует битвы на мечах, но её одежда довольно-таки странная. Она, своего рода, японская, но в духе того, что обычно носят на фестивалях. — Ты о её джинбее ? — Джембе? Это что?» — очевидно, Микоко-тян никогда о нем не слышала. — Ты имеешь в виду, это как китовая акула * ? — Ээ, ну, да. Ты когда-нибудь видела форму спины китовой акулы? Глядя на неё, создаётся впечатление, будто она носит на себе этот тип одежды. Поэтому такой вид японской одежды и назвали «джинбей», в честь акулы. — А-а. Ты и впрямь много чего знаешь, Иккун, — сказала она. — Надо будет рассказать об этом Томо-тян и остальным. Ага. И если Томо-тян и остальные не настолько жестоки, как я, то они, вероятно, расскажут ей правду. И почему я так беспочвенно вру? Возможно, пришло время всерьёз над этим подумать. — Ну, как бы то ни было, — меняя тему, произнесла Микоко-тян. — Ты и эта девушка — Асано-сан — вы близки? — Пару раз она спасла меня от голодной смерти. Но затем я спас её от обрушившейся на неё горы антиквариата, так что мы квиты. Те яцухаси , что ты ела вчера, тоже были от неё. — Хэ, — сказала она с затруднённым выражением лица. — Знаешь, я не особо люблю яцухаси . — Хэ? Да. Ты. Что. — Слишком сладкие. — Хэ. Миико-сан любит сладости. — Ну а я — нет. По какой-то причине она стала серьёзней. Я в недоумении почесал лоб, не понимая, к чему она ведёт. — Ну, ладно. Так что ты собираешься сейчас делать? — спросил я. — О, э. У меня тут вот это, — сказала она, вытащив из сумочки обёрнутый в розовое подарок. — Это подарок Томо-тян. Забыла отдать ей. Накосячила я в этом плане. Мне следовало вручить его до того, как я напилась. Я слишком увлеклась, пока пыталась всё и всех раскачать. — Хм. Ну, почему бы не отдать его ей сейчас? Она, наверняка, дома. — Ага, это я и собираюсь сделать». Наконец на её лице появилась фирменная улыбка. — Ну, благодарю тебя. Давай ещё как-нибудь соберёмся вместе. — Посмотрим. — Почему ты так говоришь?! Давай как-нибудь выберемся! — Шучу. Я не против. Если у меня будет свободное время, то я посвящу тебе столько, сколько захочешь, так что, пожалуйста, пригласи меня ещё как-нибудь, — сказал я. Я сказал это лишь из вежливости, но, глядя на посветлевшее лицо Микоко-тян, ощутил чувство вины. Полагая, что она, вероятно, разразится слезами гнева, если снова скажу «шучу», вместо этого я произнёс: «Увидимся». Она энергично кивнула в ответ и крутанулась на своих каблуках. Кое-что пришло мне в голову. — Эй, Микоко-тян, позволь-ка сказать ещё одну вещь. — Хм? Что такое? — Называй Веспу Веспой. Называть её скутером, это всё равно, что обзывать, так что завязывай с этим. — Ого, Иккун раздаёт приказы? Это как когда в крутой школе, где разрешают ходить в любой одежде, все учащиеся всё равно носят форму! — Ты поняла или нет? — Ого, ты такой же страшный, как и Муими-тян… Она выглядела так, будто действительно была немного напугана. Но мне надо было сказать это твёрдо, иначе она не поймёт. — Ладно, — произнесла она. — Теперь я буду аккуратней, — она прошла по холлу. Дойдя до угла, она обернулась. — Эй! Мне тоже есть, что тебе сказать! — Хэ? Что? Она набрала побольше воздуха. — Моя фамилия — Аои! Не Аой! Я же говорила тебе, чтоб ты не забывал! Я хотел было сказать ей, что знал это, но затем осознал, что представил её Миико-сан как «Аой Микоко». Миико-сан относилась к числу людей, которых сложно было переучить, после того как определенная информация проникала к ним в голову (благодаря мне она всё ещё верила в то, что Шекспир — это один из вкусов МакШейка в Макдональдс), так что, наверняка, всё утро ей пришлось слушать, как Миико-сан называет её «Аой» снова и снова. Ну, может, не так много раз. Лично я особой разницы между «Аой» и «Аои» не видел, но я решил, что, вероятно, с моей стороны это было достаточно грубо. Японцы гордятся своими фамилиями так же сильно, как и итальянцы. — Ладно. Я не забуду об этом снова. Обещаю. — Хорошо тогда. А ещё… — она наполовину повернулась спиной. — У меня нет парня, — сказала она мягким голосом, после чего быстро спустилась по лестнице, будто бы пытаясь сбежать. — Хэ? — вероятно, я выглядел более чем «слегка сконфуженным». Эр… К чему это было? Вероятно, она также услышала об этом от Миико-сан. Я и впрямь припоминал, что у нас была своего рода беседа об этом. Что-то о том, что Микоко-тян не может остаться у меня, потому что у неё есть парень. Но Миико-сан, она… — Я не из тех, кто треплется обо всём подряд, — ого. В какой-то момент она возникла передо мной. — Кажется, в этом полуразрушенном здании завелась парочка крикунов. Беда не в том, что если так кричать, то вас услышат остальные жильцы; беда в том, что если так кричать, то весь дом может развалиться. — Хэ… — Ну а теперь, мне пора на работу. Давай понадеемся, что твоя подруга научится тому, как следует себя вести, — сказала она и прошагала через холл. Что-то пугающее было в том, что на спине её синего джинбея было выведенослово «Гнев» . Может, она и Микоко-тян не особо поладили. Их имена были довольно схожи и всё такое. * Но в таком случае вся эта тема с именами начинает выглядеть сомнительной. — Может, на самом деле, прошлой ночью она не была в полной отключке… Спать стоя — это одно, но вот ходить во сне уже не так и легко. Доведённый до предела человек — не то, что встречается каждый день. Может, Микоко-тян на самом деле и не была в полной отключке, несмотря на то, насколько была в адеквате. Может поэтому она и знала, что я ошибся в её имени и заявил о том, что у неё есть парень. Вероятно, она не особо хотела решать вопрос о возвращении домой. Но тогда она могла просто сказать об этом, не притворяясь, что спит. «Некоторые люди и впрямь творят странные вещи», — подумал я, возвращаясь обратно к себе.

2 Ну а теперь. Это был именно тот вечер, когда история начала становиться утомительной. В моей комнате, где я читал толстую книгу, взятую из школьной библиотеки, раздался яростный стук, исходящий от двери. Испытать раздражение, от того, что кто-то прерывает твой драгоценный покой подобным образом, в данной ситуации было бы оправданно, но, уже довольно привыкнув к такого рода вещам, я не был особо зол. Гадая, не снова ли это окажется тот чёртов пятнадцатилетний брат, явившийся с просьбой занять денег, я открыл дверь. — О. Там оказались незнакомые мне взрослый мужик и женщина. Что-то в этом мужике казалось особо необычным. Скорее всего, ему было за тридцать, скорее даже ближе к сорока, и он был не столько высок, сколько длинноног. Более того, его волосы были полностью зачёсаны назад. Что было ещё более странно, так это то, что, несмотря на жару, на нем были чёрный костюм и галстук. Это был пугающе странный выбор одежды. На нем даже были солнечные очки. Окажись он к тому же и иностранцем, я бы начал побаиваться того, что ЛвЧ * заявились ко мне, чтобы стереть мою память. Женщина, напротив, была одета во всё же более нормальный костюм и узкую юбку. Её волосы были прямыми и черными, а сама она была довольно красива. Но вот взгляд её глаз обычным не был. Без намёка на какую-либо сдержанность, свойственную для тех ситуаций, когда впервые видишь кого-то, её пронзительные, оценивающие глаза встретились с моими. Она сделала шаг вперёд. Вот, посмотри, — произнесла она, выставив мне на показ полицейский значок. — Я — Саса Сасаки из Первого Отдела Расследований Полиции Киото, — произносивший её имя рисковал прикусить себе язык. Её родители, должно быть, ужасно эксцентричны. — О. Здрасьте. Для начала я слегка кивнул. Женщина — Сасаки-сан — похоже, была немного удивлена моей реакцией. Может, мне следовало выказать больше удивления со своей стороны, но для того чтоб понять, что они были офицерами полиции, было достаточно лишь одного взгляда. Мысль о том, что два этих каменнолицых индивида могут оказаться кем-то кроме офицеров полиции, была попросту невозможна. Офицер-мужчина слегка усмехнулся сам себе и показал свой значок. — Икаруга Казухито из того же отдела. Не против, если мы ненадолго зайдём внутрь? — в основе своей это было чистое принуждение, оформленное в виде вопроса. Словно ребёнок, я испытал естественный порыв отказать, но не похоже, что Казухито-сан такой ответ примет. — О, э, ну, конечно. Здесь, правда, тесновато. Я пригласил их в комнату. Они, похоже, удивились, обнаружив, что внутри комната и впрямь оказалась тесной, как я и сказал, но проигнорировали это с впечатляющей крутизной. Будь я их боссом, повысил бы им за это зарплату. Но, конечно, я их боссом не был, а потому с меня взятки гладки. — Пожалуйста, присаживайтесь вон там, — сказал я. Налив в пару чашек воды, я поставил их перед парочкой. Как и Микоко-тян вчера, они их полностью проигнорировали. — Позволь мне сказать прямо, — основательно меня оглядывая, произнесла Сасаки-сан. — Эмото Томо-сан мертва. — О, — налив себе в стакан воды, я сел напротив них. — Это, действительно, так? — «Это, действительно, так?». И это все, что ты хочешь сказать? — Сасаки впервые сбросила свою маску безразличия. — О, ну, я не особо силен в выражении эмоций. Внутри-то я абсолютно шокирован, так что не обращайте внимания. Это было действительно так, и, помимо этого, я уже довольно-таки начал привыкать к подобному. Но я, правда, был поражён. Отчасти так было из-за того, что Томо-тян была убита, а отчасти из-за того, что в тот момент, как я только увидел этих двоих у своего порога, я предположил, что они заявились, чтобы поговорить о Зерозаки. Я был наполовину успокоен и наполовину ошарашен. Ощущения были, как если бы противоречащие друг другу эмоции водоворотом кружились в моей душе. * — Эмм, могу ли я с уверенностью предположить, что раз за это дело взялись детективы, то она умерла не по причине естественных обстоятельств? Не говоря уже о том, что вы из Первого Отдела Расследований. Учитывая какие дела обычно ведёт Первый Отдел Расследований. — Все верно, — кивнула Сасаки-сан. Выражение серьёзности на её лице было абсолютным и ничем не разбавленным. — Чисто случайно, не случилось ли это по вине «крадущегося»? Она помотала головой в ответ на мой вопрос. — Нет. — О, вот как. Будто что-то опровергли. Какая-то часть меня была этим успокоена. Я мог только гадать, почему, но я быстро переключил ход своих мыслей. — Что же тогда произошло? Ну а теперь. Это был именно тот вечер, когда история начала становиться утомительной. В моей комнате, где я читал толстую книгу, взятую из школьной библиотеки, раздался яростный стук, исходящий от двери. Испытать раздражение, от того, что кто-то прерывает твой драгоценный покой подобным образом, в данной ситуации было бы оправданно, но, уже довольно привыкнув к такого рода вещам, я не был особо зол. Гадая, не снова ли это окажется тот чёртов пятнадцатилетний брат, явившийся с просьбой занять денег, я открыл дверь. — О. Там оказались незнакомые мне взрослый мужик и женщина. Что-то в этом мужике казалось особо необычным. Скорее всего, ему было за тридцать, скорее даже ближе к сорока, и он был не столько высок, сколько длинноног. Более того, его волосы были полностью зачёсаны назад. Что было ещё более странно, так это то, что, несмотря на жару, на нем были чёрный костюм и галстук. Это был пугающе странный выбор одежды. На нем даже были солнечные очки. Окажись он к тому же и иностранцем, я бы начал побаиваться того, что ЛвЧ * заявились ко мне, чтобы стереть мою память. Женщина, напротив, была одета во всё же более нормальный костюм и узкую юбку. Её волосы были прямыми и чёрными, а сама она была довольно красива. Но вот взгляд её глаз обычным не был. Без намёка на какую-либо сдержанность, свойственную для тех ситуаций, когда впервые видишь кого-то, её пронзительные, оценивающие глаза встретились с моими. Она сделала шаг вперёд. Вот, посмотри, — произнесла она, выставив мне на показ полицейский значок. — Я — Саса Сасаки из Первого Отдела Расследований Полиции Киото, — произносивший её имя рисковал прикусить себе язык. Её родители, должно быть, ужасно эксцентричны. — О. Здрасьте. Для начала я слегка кивнул. Женщина — Сасаки-сан — похоже, была немного удивлена моей реакцией. Может, мне следовало выказать больше удивления со своей стороны, но для того чтоб понять, что они были офицерами полиции, было достаточно лишь одного взгляда. Мысль о том, что два этих каменнолицых индивида могут оказаться кем-то кроме офицеров полиции, была попросту невозможна. Офицер-мужчина слегка усмехнулся сам себе и показал свой значок. — Икаруга Казухито из того же отдела. Не против, если мы ненадолго зайдём внутрь? — в основе своей это было чистое принуждение, оформленное в виде вопроса. Словно ребёнок, я испытал естественный порыв отказать, но не похоже, что Казухито-сан такой ответ примет. — О, э, ну, конечно. Здесь, правда, тесновато. Я пригласил их в комнату. Они, похоже, удивились, обнаружив, что внутри комната и впрямь оказалась тесной, как я и сказал, но проигнорировали это с впечатляющей крутизной. Будь я их боссом, повысил бы им за это зарплату. Но, конечно, я их боссом не был, а потому с меня взятки гладки. — Пожалуйста, присаживайтесь вон там, — сказал я. Налив в пару чашек воды, я поставил их перед парочкой. Как и Микоко-тян вчера, они их полностью проигнорировали. — Позволь мне сказать прямо, — основательно меня оглядывая, произнесла Сасаки-сан. — Эмото Томо-сан мертва. — О, — налив себе в стакан воды, я сел напротив них. — Это, действительно, так? — «Это, действительно, так?». И это всё, что ты хочешь сказать? — Сасаки впервые сбросила свою маску безразличия. — О, ну, я не особо силен в выражении эмоций. Внутри-то я абсолютно шокирован, так что не обращайте внимания. Это было действительно так, и, помимо этого, я уже довольно-таки начал привыкать к подобному. Но я, правда, был поражён. Отчасти так было из-за того, что Томо-тян была убита, а отчасти из-за того, что в тот момент, как я только увидел этих двоих у своего порога, я предположил, что они заявились, чтобы поговорить о Зерозаки. Я был наполовину успокоен и наполовину ошарашен. Ощущения были, как если бы противоречащие друг другу эмоции водоворотом кружились в моей душе. * — Эмм, могу ли я с уверенностью предположить, что раз за это дело взялись детективы, то она умерла не по причине естественных обстоятельств? Не говоря уже о том, что вы из Первого Отдела Расследований. Учитывая какие дела обычно ведёт Первый Отдел Расследований. — Всё верно, — кивнула Сасаки-сан. Выражение серьёзности на её лице было абсолютным и ничем не разбавленным. — Чисто случайно, не случилось ли это по вине «крадущегося»? Она помотала головой в ответ на мой вопрос. — Нет. — О, вот как. Будто что-то опровергли. Какая-то часть меня была этим успокоена. Я мог только гадать, почему, но я быстро переключил ход своих мыслей. — Что же тогда произошло? — Её тело было найдено этим утром. Она была задушена. — Задушена? Удушение. Эмото Томоэ. Убита…? Я ощутил, как моё сердце похолодело. Как много тех, кого я знал, погибло? Как много времени прошло с тех пор, как я прекратил считать своих погибших друзей? Моё первое столкновение со смертью произошло ещё до того момента, откуда я начал помнить себя. — Прошло даже меньше месяца с последнего раза, хэ? Это, должно быть, новый рекорд. Сасаки-сан косо посмотрела на меня. Это совершенно отличалось от того типа поглядываний, что Микоко-тян при нашей недавней встречи бросала в мою сторону, абсолютно интеллектуальная поза полностью лишённая какого-либо очарования. Но, с другой стороны, за всю свою жизнь я ни разу не сталкивался с одновременно интеллектуальной и милой позой, что в исполнении мужчины, что в исполнении женщины. — Ты только что что-то сказал? — Нет, просто говорю с собой. Довольно часто это делаю. Говорят, что я — просто девятнадцатилетний монолог, что умеет себя одевать и бродить по округе. Хоть Сасаки-сан, казалось, и была довольна моим ответом, но она особо и не рассмеялась, просто улыбнулась краешком рта. Неожиданно я заметил, что Казухито-сан внимательно наблюдал за моим выражением. Я промолчал. Любопытно. Это объясняло необходимость солнечных очков. Сасаки-сан отвечала за беседу. Казухито-сан был наблюдателем. Это была поразительнейший нонсенс. Настоящий шедевр. Похоже, я был главным подозреваемым. — Полагаю, в этом есть смысл. Я всё-таки был с ней всю ночь. — Ты что-то сказал? — Нет, просто обычненький такой старый добрый нонсенс, — я усадил себя прямо. Не то чтобы я нервничал, но, может, пришло время отнестись к этому посерьёзней. — Так если она была убита, то кто это сделал? — спросил я. — Сейчас мы как раз расследуем это. Если по правде, то по этой причине мы сегодня и пришли — ответила Сасаки-сан. «Так назовите мне эту причину», — хотел было сказать я, но сдержался и не стал её провоцировать. — Ты был в квартире Эмото-сан где-то с шести вечера и до полуночи. Это верно? — Да. — Просто чтобы убедиться, можешь назвать нам имена остальных, кто также присутствовал там в этом время? — Эмм, — удачи тебе, память. — Эмото Томоэ-сан, Атэмия Муими-сан, Аой… нет, Аои Микоко-сан, и Усами Акихару-кун. Ну и я. — Ты в этом уверен? — Да. — Ты прибыл туда с Аои-сан. Это верно? — Да. Аои-сан сначала заехала ко мне — сюда, имею в виду, а затем мы вместе отправились к Эмото-сан. Это было где-то в шесть вечера. — А более точно? Это было до шести или после? — До. Она засыпала меня вопросами. Ограничения обрабатывающей скорости обработки информации моим разумом были уже давно превышены, и моя голова просто гудела. — Так значит, все гости были на месте в тот момент… — Подождите минутку, — перебил я. — Я не смогу прийти в себя и сфокусироваться, если вы продолжите забрасывать меня вопросами одним за другим. Кажется, я уже упоминал об этом, но всё это несколько выбило меня из колеи. — О, приношу свои извинения за это, — сказала Сасаки-сан. Это было самое неискреннее извинение из всех когда-либо вообще прозвучавших. Следующий час я провёл, отвечая на сплошным потоком льющиеся с её стороны вопросы, разглашая каждую малейшую деталь событий прошлой ночи. То, о чём мы говорили. То, какая атмосфера царила во время празднества. Мой поход в продуктовый магазин с Муими-тян. Возвращение оттуда. О том, как Акихару-кун и Муими-тян ушли где-то в районе одиннадцати. То, как Акихару-кун подарил Томо-тян подарок перед своим уходом. Ремешок на шею. Мой разговор с Томо-тян после этого. То, как я покинул её квартиру с Микоко-тян на буксире. Звонок от Томо-тян, когда мы добрались до Нисиёдзи Накадачиури. То, как я оставил Микоко-тян у Миико-сан, потому что она вроде бы уснула (было это действительно так или нет, я не знал). А затем сон. Короткий визит Микоко-тян с утра. И остаток дня, что я провёл за чтением. О постоянном давлении пристального взгляда Казухито-сана, смотревшего на меня через плечо Сасаки-сан всё это время, а ведь она сама по себе уже достаточно пугала, я даже упоминать не буду. Мы просто сидели и говорили, но я ощущал, что из меня выжали порядочное количество сил. А затем последовало восхитительное заключение Сасаки-сан: — Ну ладно, пока что это довольно соответствует тому, что мы уже слышали. Ох, она была великолепна. Череда вопросов, похоже, пока приостановилась. «Хмм», — произнесла Сасаки-сан с растерянным видом. Но что-то в ней выглядело так, будто это притворство. Если Микоко-тян можно было назвать человеком без масок, то, с другой стороны, у этой женщины лишь эти маски и были, и зашла она в этом так далеко, что в итоге выглядела естественно. Она уж точно не была человеком, с которым чувствуешь себя легче лёгкого. — Так что насчёт звонка на мобильный? — спросила она, приложив палец к своему виску. — Она действительно ничего не сказала? В соответствии со словами Аои-сан, Эмото-сан попросила передать трубку именно тебе, из чего можно сделать вывод, что ей было о чём тебе сказать. — Она начала что-то говорить, но не закончила. Просто сказала «не бери в голову» и повесила трубку. — Ты уверен? — Да. — И с тобой точно говорила именно Эмото-сан? — Да. Я никогда не путаю голоса тех, кого я знаю. Она переглянулась с Казухито-саном, сидевшим позади неё. Похоже, они закончили опрос и собирались идти, но я не мог просто спокойно сидеть в тишине. — Эмм, Сасаки-сан, могу я задать вопрос? — Хэ? Безразличие её лица, естественно, сломалось снова. В ситуации, когда молодой паренёк неожиданно обращается к ней по имени, было бы странно, если бы она не была удивлена. — Меня кое-что беспокоит. — Угу… — она ещё раз переглянулась с Казухито-саном. Он ответил лишь тем, что слегка опустил вниз свой рот. Видимо, это был разрешающий сигнал; Сасаки-сан повернулась ко мне. — Ладно. Это согласие, скорее всего, было вызвано не симпатией к парню, чью одноклассницу только что убили, а с целью с коварным намерением использовать мой вопрос, чтобы лучше разобраться во мне. Не то чтобы меня это заботило. — Эм… Аои-сан, случаем, не была тем, кто обнаружил тело? — Это так, — хладнокровно ответила она без каких-либо дальнейших уточнений. Видимо, у них не было намерения выдавать информации больше, чем требуется, в ответ на мои вопросы. Конечно же, они, вероятно, так же ответят и не на всё, о чём спрошу. Но, в итоге, я оказался прав. Она пошла передать Томо-тян её подарок, но ей не ответили. Она попыталась позвонить, но никто не взял трубку. Дверь в здание была на автозамке, но его, конечно же, можно было легко обойти. Все что требовалось — проследовать внутрь за одним из жильцов. В этом плане, подобную систему даже сложно было назвать замком. Хмм… Микоко-тян. Как она чувствовала себя в тот момент? Она всегда была полна эмоций. Что же могла она испытать в подобный момент? — Может, мне следовало пойти с ней… Но, опять-таки, откуда я мог знать? Кроме того, не могу сказать, что от меня была бы какая-то польза, даже если б я был вместе с ней. Я не так много чего и представляю собой. Всё могло кончиться тем, что я бы её просто разозлил. — Это всё, что ты хотел узнать? — Нет, у меня есть ещё парочка вопросов. Можете назвать время смерти? — Мы определили, что это произошло где-то между одиннадцатью вечера четырнадцатого числа и тремя ночи пятнадцатого. — В таком случае… — Микоко-тян и я покинули её квартиру в полночь, а это означало, что преступление произошло между полуночью и тремя часами ночи. — Эрр, и вы говорите, что она была задушена, верно? В это дело никаким боком не вовлечён нож или что-то ещё? — Я так и сказала, — она сузила свои глаза при упоминании ножа . Конечно же, я не выдал ей, даже своими глазами, что знаком с одним орудующим ножом убийцей. — Это была верёвка? — Это был тонкий кусок ткани. Скорее всего, она мгновенно умерла от сжатия сосудов. Сомневаюсь, что она сильно страдала. Это было самым человечным, что Сасаки-сан сказала за всё это время. Но, то, страдала ли Томо-тян или нет, мне было всё равно. Она была мертва в любом случае. Я знал, что значит умереть. Люди боятся не смерти, а небытия. Боль — только добавка к этому блюду, а отчаяние выступает лишь в качестве декораций. — Эм, а вы уже посетили всех остальных? — Всех остальных? — переспросила Сасаки-сан, хоть и чертовски хорошо понимала, о чём я. — Всех, кто был в гостях у Эмото-сан тем вечером. Усами-куна, Атэмию-сан и Аои-сан. Я спросил это без каких-либо определенных ожиданий. Я посчитал, что она, скорее всего, даже не ответит. Но, к моему удивлению, она ответила немедленно. — Да, мы посетили их, — сказала она. — Мы опросили каждого из них. Твой адрес было достаточно трудно найти, поэтому и получилось так, что мы добрались сюда под конец. — Что делали остальные в промежутке времени, когда была убита Эмото-сан? Ещё один шажок. Я осторожно сделал ещё один шажок вперёд. Губы Сасаки-сан расползлись в неопределённой самодовольной улыбке. — Усами-сан и Атэмия-сан заявили, что провели ночь, распевая в караоке на Сидзёкавара-мати. Что касается Аои, то тут и говорить не о чем. Так и было. Микоко-тян провела ночь у Миико-сан в комнате по соседству с моей. У меня отлегло от души. Если заявлениям Сасаки-сан можно было верить, то это значило, что у всех трех главных подозреваемых были алиби. Акихару-кун и Муими-сан единственные, кто могут подтвердить алиби друг друга, поэтому их алиби не были совершенно неопровержимыми, но этого было достаточно, чтобы ослабить подозрение касательно них. Я ощутил, что давление от взгляда Казухито-сан стало ещё сильней. — Тч… Как неприлично. С порядочным запозданием я разорвал контакт наших глаз. Черт. Они всё подстроили, чтобы я расслабился. Они сделали так, чтобы я опустил защиту. Я был невнимателен. Не говоря уж об этих двух детективах, никогда не стоит опускать свою защиту в присутствии офицера полиции. Блин… что они заметили? — Тогда, это всё? — спросила Сасаки-сан, не меняя интонации. — О, нет. ещё один Если когда-либо я и знавал неудачу, то сейчас точно был один из таких случаев. Пронизывающий взгляд Казухито-сана был не настолько колок, по сравнению с тем, что мне предстояло. Но именно колкость и подтолкнула меня к тому, чтобы спросить о том, о чём спрашивать не требовалось, о том, о чём спрашивать не стоило . — Кто, на ваш взгляд, это сделал? Это был вопрос, на который уже ответили. А я взял и повторил его. — На данный момент мы это и расследуем, — ответила Сасаки-сан с многозначительным взглядом и улыбкой хищника, только что скрутившего свою жертву. Она поднялась на ноги. — Прошу прощения за то, что вломились, да ещё и так надолго. Думаю, мы ещё вернёмся, чтобы поговорить снова, — сказала она, положив свою визитку на пол. — Если вспомнишь что-то ещё, пожалуйста, позвони нам. Я взял карточку в руку. На ней был как номер участка полиции префектуры, так и её собственный мобильный номер. — Ну, берегите себя, Мистер Студент, — улыбаясь краешком рта, произнёс Казухито-сан и пошёл к выходу из комнаты. Любопытно… так это он был подставным. Я совершил такую фатальную промашку, что больше не заслуживал того, чтоб продолжать называть себя пассивным наблюдателем. Я полностью спутал роли этих двух детективов. Другими словами, это Казухито-сан был тем, кто меня подгонял, в то время как Сасаки-сан поглощала всё, что я говорил. И, более того, Сасаки-сан нарочно ослабила свою защиту, тем самым провоцирую меня на атаку. Вот это бесстыдство. Ну и наглость. — О, кстати, — произнесла Сасаки-сан, словно припомнив что-то. — Касательно твоего алиби. Пока что его подтверждает твоя соседка — Асано-сан. Она говорит, что когда кто-то бродит по холлу, это можно услышать. Она бросила мне изящную улыбку. В общем-то, это бал шах и мат. Нет, подобное даже на игру не тянуло. Она даже имела наглость в конце добавить в это маленькую каплю сочувствия. Вот же ж, мать твою. Не знаю, было ли причиной тому то, что я уже давно не имел с ней дела, но я совершенно недооценил японскую полицию. Неужели моя надменность не знает границ? Кем, черт побери, я себя возомнил? Это был первый раз, когда я испытал такое поражение, с тех пор как столкнулся с красноволосым частным подрядчиком. Я прикусил свою губу. — Казухито-сан, — сказал я ему, когда он уже уходил. — Хм? — Он оглянулся. — Окажись вы внешне приятней, то были бы полной копией Мацуды Ёсаку. * — Ну, полагаю, это означает что я не полная копия Мацуды Ёсаку. Это был ответ точно в цель. Мой последний жалкий джэб, направленный в него, пронзил лишь воздух, и на этой ноте два детектива ушли по своим дальнейшим делам. Я убрал чашки и плюхнулся на пол. Это было серьёзное поражение. Подобного ощущения я не испытывал уже с месяц, а уж если говорить о том, когда я последний раз воспринимал его так близко к сердцу, то такого не случалось на протяжении последнего года точно. Но, в таком случае, я могу просто отказаться от этого чувства. Ведь если подумать о том, что кто-то только что умер, подобные ощущения на этом фоне выглядели мелочно. — Томо-тян… Я попробовал громко прошептать её имя. Первым, что пришло на ум, был наш разговор прошлой ночью. «Ты когда-нибудь ощущал, что как человек ты просто бракованная вещь?» Ну же, ну же, Томо-тян, это ведь не того рода вещь, которую признают громко вслух, не так ли? О многом лучше не знать; это помогает жить дальше. Пока мы не слишком сознаем себя, мы можем жить счастливо. Нас можно сравнить с самолётом, потерявшим двигатель и крылья. Мы не больше, чем ничтожные никто, только и могущие, что парить, будто вороны, не способные карканьем своим внимания привлечь. Как только ты начинаешь задаваться подобными вещами, всё потеряно. Речь не об отрицании, а о неведении. — Тебя могут и убить, если станешь задавать подобные вопросы, — с позиции того, у кого есть подобный опыт, выдавать пустые слова сожаления не входило в мои обязанности. «Если задумаетесь, то это вполне естественно…вне зависимости от того, похожи вы на нас или нет… Или, скорее, так в случае, если не будете задумываться о чём бы то ни было» Давным-давно осознав эти вещи сам, сейчас я был тем, кто живёт без причины, как и Томо-тян, которая жила без смысла. Я закрыл глаза. И открыл их. — Ну, на этом с рассуждениями по сему поводу покончено. Я встал на ноги. Ну а теперь. Что делать сейчас? Список дел, за которые мне стоило взяться, был пуст, зато тех дел, за которые взяться хотелось, было порядком. Весьма редкое явление, в случае, когда речь идёт обо мне. Сначала я достал свой телефон. Проверил историю звонков и начал набирать номер Микоко-тян. Но на полпути я остановил себя. — Серьёзно, кем я себя возомнил? Это была полнейшая чушь. Если б я и впрямь позвонил бы Микоко-тян, то что я мог бы ей сказать? Так что я отложил звонок. В тот момент у меня просто не было подходящих слов, которые я мог бы сказать ей. — В таком случае… Начнём с важного. Я отменил на телефоне свои последние действия и начал заново вводить телефонный номер. Это был единственный телефонный номер, который я помнил наизусть. Приложив телефон к уху, я попытался вспомнить, сколько времени прошло с нашего последнего разговора. Она взяла трубку немедленно. — О! Ии-тян! Сколько лет, сколько зим, старинный друг! Любишь ли ещё меня? Её гиперактивность превосходила гиперактивность Микоко-тян где-то в двенадцать раз; и, в отличие от Микоко-тян, если снять её с тормозов, то этот поток никогда не прекратится. Если же оставить её одну, то она устремится в небеса, словно Вавилонская башня. — Что же, что же, что же случилось? Ты никогда мне не звонишь! Этот момент монументален! Как замок Химэдзи! Должно быть это диверсионная тактика! Хьяоо! Я хочу запечатлеть это на фотографии, но фотоаппарат не может зафиксировать звук, а тогда в этом нет смысла! Потому, начать аудиозапись! — Тебе не зачем напрягаться с аудиозаписью. Я приложил усилие, чтобы сохранить спокойствие. — Томо, у тебя в последние дни водится много свободного времени? — Неа! Я, скорее, занята. Невероятно окупадо * . Мои способности к обработке информации на грани распада! Тревога расширения памяти! Необходима дефрагментация! Я же заморожусь! О боже, это происходит! Это происходит! Настоящая прогрессивная! * Пожалуйста, перезапустите! — Речь о деле с Серийным Убийцей из Киото? — Бинго! Ог-го! Ты, будто Маки-тян! Или красный подрядчик! Кьяхахахахаха! Возвращение экстрасенсорики! И навсегда! Сильнейший из Людей! Это конец! — Извини, Томо, но можешь на уровень сбавить? — Хэ? В чем дело? Ну, чего бы там ни было. Ага, это дело крадущегося серийного убийцы из Киото! Но знаешь что? Оно продвигается не так, как я ожидала! Это чёртово дело! Сложности! Серьёзные сложности! Этот убийца, наверняка, является реинкарнацией Страшного Джонса! Уахаха! — Кунагиса Томо, давай заключим сделку, — сказал я. — Я дам тебе некоторую информацию по делу крадущегося из Киото. Ты же достанешь мне информацию по одному определенному убийству, что только что всплыло. — Хэ? Она на секундочку задумалась. Я знал, что она не спросит меня, откуда у меня информация по делу крадущегося, или почему я интересовался убийством. Я верил в неё, и она доверяла мне. Ненужные объяснения. Избыточные подтверждения. Лишние слова. Бессмысленные вопросы. Отвлечённая болтовня. Лучшим в Кунагисе было то, что до всего этого ей не было дела. — Э, мне не нравится слово «сделка» , Ии-тян — Что насчёт взаимовыгодного обмена ? — Ужасно. — Пакт ? — Уже рядом. — Тайный сговор ?» — По сути верно, но всё ещё что-то не так. — Ну, а как насчёт взаимодополнения атрибутов друг друга ? — Да, так подойдёт, — радостно сказала она. Плюс или минус. На тот момент я всё ещё не сделал выбор в пользу чего-то из этого.

3 Завершив звонок Кунагисе, я отправился навестить жившую по соседству Миико-сан. Я постучался к ней в дверь. — Йо, — раздался её ответ. Несколько секунд спустя дверь открылась. Как и обычно, она была одета в джинбей . На мой взгляд, если она питала настолько глубокий интерес к японской одежде, то ей просто необходимо раздобыть себе хорошее, красивое кимоно. Оно точно будет на ней приятно смотреться. — Я могу тебе чем-то помочь? — О, я просто хотел отблагодарить тебя. Мне сказали, что ты поручилась за моё алиби. — Я не сделала чего-либо примечательного. Просто сказала правду. — Да, но я добавил тебе лишней мороки. — Мне всё равно. Подобное случается постоянно… но ты то уж точно вытерпел свою долю неудобств, не так ли? — в её голосе сквозили нотки скорее изумления, чем заботы. — Ты словно человек тысячи катастроф. Так что насчёт той девушки? Судя по тому, что заявили те офицеры, похоже, что она также в это вовлечена. — Ну, можно сказать и так… — Что ж, ясно, — кивнула она. — Ну, как тогда ты собираешься меня отблагодарить? — Я угощу тебя чаем. Буквально же это было приглашением выпить самого что ни на есть настоящего чая в чайном доме, а не в какой-то там обычной кофейне. Это было по-своему по-Киотски, или, может, просто по-Миико-сан’ски. — Это включает в себя данго ? * — В это входит даже хияши шируко . * — И где? — Охарамэ-я в Гиёне. Глаза Миико-сан немедленно зажглись. — Подожди, я пойду соберусь. Она захлопнула дверь. Не знаю, насколько это важно, но она была достаточно деликатна, чтобы переодеться в нормальную одежду, если собиралась куда-то с кем-то. Такой уровень заботливости относил её к достаточно редкому типу среди типов остального круга моих знакомых. — А вот и я, — минуту спустя она была готова к отправлению. Она передала мне ключ от машины. Прежде чем крепко его ухватить, я разок слегка подбросил его на своей ладони.

4 Вот на дворе и наступило восемь вечера. Чаепитие с Миико-сан окончилось, и я обнаружил себя бредущим между Сидзё и Ойке по улице Кавара-мати. Миико-сан уже вернулась на своём Фиате обратно к себе. — Не пользуйся мной для того, чтобы просто убить время, и побереги свои ботинки, * — с этими словами она меня и оставила. Ладно, она видела меня насквозь. Ладно, Миико-сан и впрямь была проницательна. Но стоит отдать ей должное за то, что она всё равно приняла моё приглашение. Она была хорошей девушкой. Или, может, она просто была сластёной. Я дошёл до остановки и зашёл в ближайшее караоке. — Добро пожаловать, — произнёс парень за стойкой. — На нескольких или на одного? — Эмм, один мой друг уже должен быть здесь. — Могу я узнать имя вашего друга, пожалуйста? — Зерозаки Хитошики. — А, Зерозаки-сама? — он быстро ввёл что-то в свой компьютер. — Ладно, это комната двадцать четыре, — сказал он, бросая мне услужливую улыбку. Я выразил свою благодарность и отправился к лифту. Комната двадцать четыре находилась на втором этаже. Я вышел там и прошёл по коридору, проверяя номера каждой комнаты. — Дададададада дадаададададада! Дададада! Дададададададададададададададада! А! Аа-а!» Пока я гадал, что это за хрипящий тип, я обнаружил, что этот звук идёт из комнаты номер двадцать четыре. Я слегка пожал плечами и, не постучавшись, открыл дверь. — Чо? Зерозаки прекратил своё громкое пение, заметив меня. — Йо, Бракованная Вещь, — произнёс он, помахав мне пальцем. Никак не среагировав, я вошёл в комнату и сел на диван. — Хэй, Упустивший Человечность, — сказал я. Он положил микрофон и воспользовался пультом управления, чтобы выключить песню. — Ты можешь продолжать петь, если хочешь. Всё-таки это ведь ты платишь за это, верно? — Да не, всё в порядке. Я не особо люблю петь, если честно. И, уж точно, чертовски уверен в том, что не люблю подражать другим певцам. Я занимаюсь этим просто, чтобы убить время. Он сел так, чтобы быть ко мне лицом, и глубоко вздохнул. — Не видел тя уже день. Но, это, как-то, не ощущается. — Полагаю, так и есть, — я кивнул. Если честно, я был удивлён. ещё буквально несколько минут назад, я даже не думал, что Зерозаки здесь будет. Да, конечно, после нашей позавчерашней беседы — ну, я о той, что была вчерашним утром — мы договорились встретиться снова. «Я буду в караоке центре, так что давай встретимся там» — сказал тогда он. Но на самом деле я не думал, что он действительно здесь появится. Полагаю, он так же не думал, что меня сюда занесёт. И, без сомнения, это и было причиной, по которой я сюда пришёл , а он здесь оказался . Задумайтесь о смысле фразы «привыкнуть ждать»: этим и объясняется это противоречие. Тут мы начали обсуждать великое множество вещей, каждая из которых совершенно ничего не значила. Это было так же как и в ту ночь, когда наши пути впервые пересеклись. Нелепая философия, скучные познавательные факты, безотносительные взгляды на жизнь. Иногда мы немного меняли курс беседы и обсуждали музыку («Угадай исполнителя одной песни» * ) или литературу («Как по-настоящему пронять читателя?»). Ни в чём из этого не было какого-либо существенного смысла. Это было похоже на то, будто мы оба пытались что-то проверить. — Скажи-ка, Зерозаки, — произнёс я где-то в районе четырёх. — Каково это, убить кого-то? — Хэ? — отреагировал он, наклонив свою голову ко мне. Его лицо было пустым, будто он ни о чём особо и не думал. — Это не того рода вещь, которая заставляет чувствовать себя так-то или так-то. Вообще, я особо ничего и не чувствую. — Не чувствуешь? От этого не испытываешь свежесть или ещё что-то подобное? — Послушай, дубина, ты за кого меня держишь? За какого-то там психа? — сказал он с порядочной снисходительностью. Да, совершающего ужасные убийства считать психом было определенно нельзя, но я решил его выслушать. — Просто, понимаешь, это вот так. В смысле, я и впрямь убийца. Но меня не назвать «убивающим ради кайфа». Тут довольно сложно провести разграничивающую черту. Полагаю, подобное заявление от самого себя ни на что не повлияет в любом случае. В конце концов, это ведь окружающие люди определяют то, кем ты являешься. Всё что мне остаётся, так только принять это. Я, на самом деле, не из тех, кто станет глубоко над этим задумываться, ты знаешь. — Хэ… да, полагаю, ты не из такого рода людей. Ладно, тогда давай я перефразирую вопрос — что для тебя — убийство? — Ничего. В таком ответе мне виделось два значения. Оно ничего не стоило. И потому, свершить его ничего не стоило. — Ну а теперь вопросик для тебя , Б.В.. Что есть смерть для тебя? — Когда ты спрашиваешь меня вот так вот с ходу, то я теряюсь. Но если б от меня требовали ответа, то, полагаю, я сказал бы, что это всё равно, что батарейка, израсходовавшая свой заряд. — Батарейка? В смысле как пальчиковая и ей подобные? — Да. Что-то в этом духе. Думаю, ты можешь сказать, что заряд батарейки — это своеобразный аналог жизненной энергии или чего-то такого. Подобное утверждение, тогда, определяет тебя и твоё тело как непроводник. — Меня называли и хуже, — сказал он, слегка усмехнувшись. Похоже, он и впрямь получал удовольствие. Мысль о том, звучит ли мой смех так же, когда смеюсь я сам, промелькнула в моей голове. — Полагаю, мой вопрос был не однозначным, — сказал я. — Как тогда насчёт этого: понимаешь ли ты, почему другие люди совершают убийства? — Хэ? Это чудной вопрос. Но как-то по-своему в твоём духе. Дай-ка подумать… не-а. — Не понимаешь? — переспросил я. — Ну, во-первых, я не понимаю других людей — точка. Без разницы, убийцы они или нет, и вне зависимости от того, насколько они злые или же добрые. Во-вторых, я даже не понимаю себя. У меня нет ни малейшего понятия о том, что вызывает весь этот хаос и путаницу, бурлящую во мне. Поэтому, всё, что я могу ответить на это — нет, я не понимаю людей, которые убивают других. — В этом есть определенная логика. — Могу лишь добавить к этому, что убийства никогда не были именно тем, к чему я стремился, — сказал он, будто это и впрямь была лишь мысль из разряда «помимо всего прочего». — Что это значит? — Ну, это будет до ужаса образно, но, другими словами… ну, вот пример, — он подобрал телефонную трубку. — Извините, можно заказать два рамена, пожалуйста? Чуточку спустя, пришёл служащий, принёсший рамен. — Ешь. Я угощаю, — сказал он и ухватил вермишель своими палочками. — Да, вот это — то, что я называю едой. — Ага. Тебе даже говорить об этом было необязательно. — Говорят, что еда, сон и секс — три основных желания всего человечества. Но зачем мы принимаем эту пищу сейчас? — Чтобы поглотить витамины. — Да. Без витаминов люди умирают. И потому процесс поедания пищи приносит удовольствие. Сон так же приносит удовлетворённость, как и секс, ну, это очевидно. Всё, что ты делаешь ради того, чтобы продолжать жить, приносит с собой удовольствие. — Верно. Понять это достаточно просто. И? — Не торопи меня. «И? И? И?». Звучишь, словно, Акутагава Рью-чертов-Носке. * — Хэ? Разве это не приём Дазая * ? — Нет, это, блин, Акутагава. Дазай написал об этом в том анекдоте, что сочинил про него. Кому бы ни принадлежал сей литературный приём, я решил ещё раз последовать тому, что он сказал, и выслушать его. Он ненадолго сделал паузу, будто бы для того, чтобы нагнать напряжения. — А теперь давай представим того, кто одержим поеданием. Другими словами, того, кто ест не просто ради получения витаминов, а потому что без ума от самого ощущения приёма пищи, от красоты самого действа. От стимуляции вкусовых рецепторов. От довольства, испытываемого от чувства того, как еда попадает в рот. От наслаждения, достигаемого во время процесса пережёвывания. От экстаза, приходящего, когда пережёванный комок попадает в желудок сквозь горло. От ощущения полноты, что превышает сам порог насыщения настолько, что практически его уничтожает. От эйфории, окутывающей его мозги. Ну, то есть, речь о толстяке, — сказал он, смеясь. — Для такого парня витамины или их недостаток ничего не значат. Первопричины и конечный результат у него поменялись местами, от чего его целью стало что-то второстепенное. Ну а теперь вот тебе и задачка. Можешь ли ты всё ещё сказать, что то, что он делает, считается приёмом пищи? Нет, не отвечай. Ты и я оба знаем, что единственным ответом на это будет «нет». То, что это парень делает, не является приёмом пищи. Он просто принимает в пищу концепт приёма пищи» — А ты просто убиваешь концепт убивания? Это всё же звучит несколько преувеличено, — произнёс я, вздёрнув плечами. — Это весьма опрометчиво пытаться приравнять естественную нужду в удовлетворение голода и порыв к убийству. Ты уверен, что в твоём случае приоритеты не сместились? Может, ты принимаешь убийство за что-то ещё. — Э, это трудный вопрос. Сложно сказать. Я повторю ещё раз, чел, — сам акт убийства никогда не был в моих намерениях, как и то, что происходит после. Ну, расчленение, как понимаешь. — Тогда какие, черт побери, у тебя намерения? Чел, тебя тяжеловато понять. — Не настолько трудно, как тебя. Я в том смысле, что знаю, что меня сложно понять. Я об этом только что уже говорил. Как бы то ни было, поначалу я думал, что делаю это ради удовольствия. — Удовольствия, — повторил я. — Да. Ты же раньше слышал о выражении «высокие риски — высокая прибыль», верно? В Японии, как мне кажется, говорят: «не зайдя в логово тигра, не поймаешь тигрёнка». * В случае убийства риск высок, а прибыль мала, верно? Это выглядит не особо выгодно для того, чтоб этим заниматься. Это глупо. Вот почему убийства, в большинстве своём, представлены в виде случаев, когда люди «зашли слишком далеко» или «не рассчитали силы». Они не пытаются убить человека, но до того, как сами это поймут, они бац и сделали это. Однако… Он вытащил довольно опасно выглядящий клинок из кармана своего жилета. — Вот это — то, что зовётся кинжалом. Вот так ты зажимаешь его в кулак. Так вот, в случае первого убитого мной человека, я воткнул эту штуку ему в сонную артерию и потянул в сторону. Это был необъяснимый акт убийства. У меня не было какого-то определенного намерения причинить тому человеку страдания или боль. На самом деле это был довольно приятный способ умереть, если кому-то интересно моё мнение. Теперь позволь мне просто сказать, что это ни в коем разе было не для хвастовства. Уверен, что ты сам это знаешь, но поступки, вдохновлённые ущемлённой гордостью, — самые жалкие поступки, из тех, что можно совершить. Люди, что руководствуются гордостью при причинении вреда, — ничтожнейшие из ничтожных. А я сейчас просто хвалюсь своими проступками. Серьёзно, если отбросить все шутки в сторону, то это единственный вид убийства, что я могу совершить. Даже когда я нацелился на тебя — того, что по другую сторону зеркала. — Хэ. Да что ты говоришь. — Да то и говорю. Как если, представим, что ты и я в итоге снова стали биться насмерть. Конечно же, с точки зрения логики, вполне возможно, что ты меня убьёшь. Но на один раз, когда ты отнимешь у меня жизнь, приходится девять тысяч девятьсот девяносто девять таких, где я заберу твою. Ну, в реальности то у тебя и у меня жизней то по одной, но это метафора. В любом случае, я могу убить только ради убийства. Другими словами, я могу подтвердить, что те восемь человек, что я убил на сей день, не были жертвами ситуации, в которой я «зашёл слишком далеко». Восемь человек. За два дня счётчик пострадавших увеличился на два. Ну, полагаю, можно сказать, что Зерозаки продолжал жить своей жизнью, пока я жил своей. — Итак, являюсь ли я идиотом? Может быть. В конце концов, не то чтобы я получал что-то от убийств этих людей. Ну, нет, полагаю я всё-таки что-то от этого получаю. То, что оказывается в их кошельках, — сказал он. Одним из важных фактов в деле о крадущемся было то, что ценности и денежные средства жертв всегда были похищены. Это было редким событием в подобного рода делах, где убийство свершалось ради удовольствия от его совершения, но причиной этому было просто то, что Зерозаки нуждался в деньгах, чтобы поддерживать свой уличный образ жизни. Даже деньги, потраченные им на караоке, скорее всего, были добыты из кошелька одной из жертв. Если так это поставить, то даже этот рамен пропитан грехом, подумал я, втягивая в рот вермишель. — Но ты можешь добыть это, и просто работая, как и все, так что это не служит причиной для совершения убийства. Если представить, сколько усилий необходимо затратить, чтобы убить человека, то идея просто отработать где-то целый день начинает представляться гораздо осмысленней. И, всё равно, я выбрал убийство. И в этом то и лежит вся суть моей теории. — А, я въехал. Другими словами, для Зерозаки Хитошики, риск и есть прибыль. — Ага. Первопричины и конечный результат не просто поменялись местами, но и едины. Само действо и является причиной. А причина лежит в действе. Действо же свершается тогда, когда удовлетворена причина. Это, на самом деле, не такая уж и плохая теория. — Но как это отличается от ситуации, когда причины просто были утеряны? Это всё равно что допустить, что есть парень, любящий читать, от чего он заполняет свою комнату книгами до тех пор, пока не будет в них с концами закопан. Но он продолжает покупать всё новые и новые. Купить книгу или нет, решать ему, но в его комнате уже столько книг, что ему ни за что их все не прочитать, даже если потратить на это всю свою жизнь. Но он всё равно продолжает их покупать и покупать. — Хмм. А-а, а,а,а, я понял, я понял. Ты говоришь о производительности. Как только ты превышаешь производительность, первопричины и результат становятся одним и тем же. В духе того, что говорил Ишикава Гоэмон * : «Прекрасный вид, прекрасный вид, и тысяча золотых будет слишком малой ценой за то, чтоб взглянуть на эту прекрасную весну. Я, Гоэмон, стою десять тысяч рье». Хмм. Да. Может и так, — произнёс он, поражённо вздохнув и облокотившись на диван. — Но, знаешь, дружище, даже если дело в этом, то ко мне это не особо и применимо. И знаешь почему? Потому что стоит начать с того, что теория, о которой я говорил, совершенно неверна. Риск равен прибыли? Из всего того, что знаю, это — полнейшая чушь, а не уравнение. Я просто играюсь тут с логикой. — Хэ. Ну так к чему же ты клонишь? — Ну, эта история в какой-то степени обычна, — начал он, наклонившись вперёд. — Но давай вернёмся в то время, когда я был ещё обычным молокососом. Ты же однажды тоже ведь был мелким молокососом, хэ? Ну, так и я им был. Каким мелким был я? Ну, я не был особо странным или каким-то ещё. Я даже верил в Бога. Если я получал оплеуху, то было больно. Если я видел, как оплеуху получал кто-то другой, то это было больно тоже. Вся моя чувствительность была вполне среднестатистической. Я желал принести счастье окружающим. Я знал, что значит благодарность. Мне было знакомо беспричинное влечение к другому человеку. Вот таким вот мелким молокососом я был… Но иногда я просто брал и садился. Не с целью чтобы почитать книгу или посмотреть телик, или ради чего-то там ещё. Просто садился. Мой подбородок опирался на мои руки, а мой разум где-то витал, пока я просто сидел. В какой-то момент, я осознал, что во время подобных случаев, я всегда сам собой начинал задумываться о том, как вот кто-то берет и убивает человека. Когда я в первый раз осознал то, чем занимаюсь, я ещё как обомлел. В смысле, я ведь размышлял, анализировал то, как убить человека, так, будто это была самая естественная в мире вещь. Мысль о том, что тем, кто об этом думал, действительно был я , пугала сильнее всего, — сказал он. — То есть это было чем-то, что ты в себе обнаружил. Но какая часть истории должна выглядеть обычной? На мой взгляд, в этом, собственно, и всё. Ты же сам говоришь, что с рождения обладал склонностью к убийствам? — Я сказал, не торопи меня. Я и сам так думал, но дело совсем не в этом. Я полагал, что был рождён с головой, полной убийственных намерений, нуждой убивать. Но причина не в этом. Причина в том — и вот где это становится просто — что я на рельсах. — На рельсах? О чём ты? — Это метафора. Её часто употребляют. Бывает, люди ведь говорят о проторённой тропинке жизни , верно? Ты отучиваешься в средней школе, поступаешь в старшую, затем университет, после чего вступаешь в общество, поддерживаешь себя зарплатой, чтобы можно было позволить себе любовницу, а затем покидаешь этот мир. Это проторённая тропинка жизни. Ну, моё положение достаточно схоже, я нахожусь на проторённом пути убийцы. — Звучит, скорее, будто ты сбился с пути, как по мне. — Чья бы корова мычала. Как бы то ни было, это не важно. Подобный путь, о котором я сейчас веду речь, не обязательно был проложен обществом. Это может быть путь, что ты проложил себе сам. В духе, представь, что есть ребёнок, который стал ярым фанатом Ичиро, когда учился в младшей школе, и решил, что хочет стать бейсболистом. В этот момент он прокладывает путь для себя. — Понятно. Тогда это значит, что мы все на пути… кроме «вылетевших», полагаю. Кроме людей, что пережили фатальное ранение. Кроме людей, сошедших с рельс. — Ага. Я не знаю того, кто проложил путь мне. Возможно, это был я сам. А, может, кто другой. Но в одном я уверен наверняка — в том, что зашёл по этому пути слишком далеко. Я зашёл слишком далеко, не получив фатального ранения, и теперь меня не остановить. Теперь я даже подумать не могу о том, чтобы дать по тормозам. — Аха. Поэтому это всё продолжается и продолжается. Другими словами, прямо сейчас он был в движении. И тот он, что разгонялся до этого движения, совершенно отличался от него же, когда он только начал бежать по этому пути. — Ага. Всё равно, что проклятие из прошлого. И, в моём случае, оно меня неспешно убивает. Может, жить по проложенному кем-то ещё пути и звучит скучно, но, знаешь, нет никакой разницы кто его проложил, если тебе надоело уже к середине. Не то чтобы я уже мог остановиться на этом отрезке. Слишком многое с этим связано» — Должно быть, ещё хуже от того, что некого винить. — Это точно. Особенно в случае изгнанника вроде меня. — Раз так, то можешь просто взять и сдаться. Хоть ты и не пересекаешь границ своего пути убийцы, но границы законов уж точно. — О? Да ты и сам — не Мать Тереза, знаешь ли. — Но я являюсь прилежным учащимся университета. Я не такой, как ты. — Подобные слова от самого себя не вгоняют в грусть? Это всё равно, что сказать отраженью в зеркале: «Ну а ты кто, чёрт возьми?» — Совершенно верно, — кивнул я. — В любом случае, именно по этой причине я не рассматриваю себя как убийцу. Потому что убийство не есть моя цель. Ты слышал о людях, что «убивают, будто дышат», верно? Ну, в моём случае, если я не убью, то мне становится сложно дышать. Я просто оплачиваю за проезд по пути, на который встал когда-то давно. Или, это в духе, будто я оплачиваю займ. Можешь сказать, что я убиваю сам процесс убийства. — Все это становится для меня слишком идеализировано и абстрактно. Можешь объяснить это более реалистично? — Не думаю. В смысле, мы же обсуждаем здесь размытый концепт. Если поставить его в рамки реализма, то всё обсуждение закончится на словах: «Я убил и расчленил кого-то, и так восемь раз». — Это верно… — вздохнул я и взглянул в потолок. Беседовать с Зерозаки было достаточно интересно, и я, полагаю, даже узнал пару новых вещей, но это не было именно полезной информацией. «Хмм. А я-то думал, что такой убийца, как ты, окажется наиболее подходящим для понимания сердца убийцы» Может я был не прав, так посчитав. В конце концов MO * Зерозаки и причина смерти Томо-тян совершенно различались. Я ни на секунду не поверил в то, что Сасаки-сан выдала мне всё, что было ей известно, но, по крайней мере, она сообщила мне, что Томо-тян была задушена с помощью тонкого куска ткани. В то время как Зерозаки кромсал своих жертв ножом. Сходства начинались и заканчивались на том, что оба убийцы принесли своим жертвам смерть. Зерозаки убивал людей наугад. Убийца Томо-тян выбрал её не просто так. Скорее всего, причиной сему была затаённая обида. Что-то, вызванное липкими, скользкими, отвратительными личными отношениями, что были разъедены полностью. — Ха? Что ты говоришь? — произнёс он. — Ну, просто одна моя одногруппница из университета была недавно убита. — Убита? Твоя одногруппница? — Это я и сказал. Да, поначалу я гадал, не твоя ли это работа, но случившееся не соответствует твоему стилю. Её удушили куском ткани. — А, да, это не моё, — сказал он, состроив гримасу и махая руками. — Я так и подумал. Но просто решил, что один монстр, наверняка, поймёт другого. — Ты ошибся. И эта ошибка настолько в твоём стиле. Монстры не убивает людей; этим занимаются люди. И, так же как люди не понимают чувства монстров, монстры не понимают то, что испытывают люди. всё равно, что сравнить утконоса с археоптериксом. Я не знал, кого стоит считать за утконоса, а кого за археоптерикса, но он, вероятно, был прав. Парни в духе Зерозаки были специфичны и бесконструктивны, почему и были редки. — И что же там произошло? — поинтересовался он без интереса в голосе. Решив, что скрывать от него что-либо причин нет, я рассказал ему всё, что узнал от Сасаки-сан. Я рассказал ему о Микоко-тян, Томо-тян, Муими-тян и Акихару-куне, а также о посиделке в честь дня рождения. Изредка он ронял замечание или кивал головой, пытаясь следовать за всеми поворотами истории, и лишь однажды он проявил участие. — Хмм, — произнёс он, когда я закончил. — Ясно. Ясно, ясно, ясно. Так вот как всё произошло. И что? — Что значит « и что »? — « И что » значит « и что », — он взглянул мне прямо в глаза. Я ничего ему не ответил. Тишина продолжилась целый час. — Ладно, я понял, — вставая на ноги, наконец, произнёс он. — Пошли. — Хэ? Куда? — На квартиру к Эмото, — сказал он со всей той же небрежностью, будто приглашал хорошего друга сходить куда-нибудь потусить. Сделав это, он отправился на выход. Всё идёт, как и ожидалось, подумалось мне. Я поднялся с дивана и последовал за ним на выход, оставляя за собой наполовину съеденный рамен.

5 — Что касается этой чики Аои, — с безразличием сказал Зерозаки, пока мы шли на запад по улице Сидзё. — Довольно очевидно, что она по тебе сохнет. — Что? — я не мог ничего поделать, кроме как поразиться такому неожиданному скачку нашей беседы. Уже было за полночь, а это означало, что наступил понедельник, шестнадцатое. Даже на улице Сидзё, по которой пролегала главная дорога с востока на запад, практически отсутствовал трафик. В какой-то момент мы прошли мимо группы студентов колледжа, судя по всему возвращавшихся с ночной попойки, но в основном тротуар был практически пуст. Я вдруг понял, что на следующий день мне необходимо идти в институт. И, к тому же, к первой паре. Более того, первой шла пара иностранного языка, где всегда отмечали посещаемость. А ведь всё выглядит сейчас так, что мне предстоит опять загулять на всю ночь. — Э, о чём мы там говорили? — Об этой чике Аои, — раздражённо сказал он, нахмурив брови и глядя на меня. — Если судить по тому, что ты о ней рассказал, она просто наверняка положила на тебя глаз. — Быть не может. Откуда в твоей голове взялась такая тупая идея? Это совсем не в духе того, что ты мог бы сказать. В смысле, у неё всё равно уже есть парень. — Нет, у неё его нет» — О, погоди, верно, — если подумать, возможно, она даже говорила мне об этом. — Но всё равно. Не думаю, что это так. В смысле, она и впрямь пристрастна по отношению ко мне, но это того же рода пристрастие, что и к животному. И даже если так, вероятно, она воспринимает меня как игуану или ещё кого-то из семейства рептилий. Знаешь, в духе «О-о, это… довольно мило». — Как игуану? Если ты игуана, то я хамелеон, — заявил он и рассмеялся. — Например, — затем сказал он, немедленно переключившись на серьёзный тон. — Она же знала твой адрес, верно? Вот это довольно подозрительно в нашем случае. Кто станет заморачиваться и разузнавать адрес человека, в которого он не втюрился? — Ей и не было нужды это делать. Он был вписан в список адресов группы. — Ага. Ты же сам это говорил, чел. Ты был на каникулах, когда начались пары, и пропустил первую неделю своего… общего курса, ведь так же? Как бы ни назывался там предмет. Так что твой адрес просто никак не мог оказаться в этом списке. — О. Вот это и впрямь оплошность. Я точно не мог припомнить, что давал свой адрес кому-то ещё, а это означает, что того, что адрес древних руин, в которых я жил, мог оказаться на листе, просто и быть не могло. В Рокумэйкане не было ни единого человека, который мог знать, где я живу. — Но Микоко-тян утверждала, что узнала его из списка адресов. Неужели это было недопонимание? Но подобные недопонимания просто не могут случиться, не так ли? Так, может, она мне солгала. — Э, скорее даже не ложь, а отмазка. Вероятно, она просто как-то проследовала за тобой вплоть до твоего дома. — Если бы она за мной следовала, то я бы заметил. — Может быть. В любом случае, вероятно, она узнала твой адрес не самым законным способом. Правду сказать тебе она не могла, поэтому и ляпнула про список. — У-гу. — Так что давай-ка подумаем над следующим. Слышал ли ты когда-нибудь, что девушка зашла так далеко, чтобы узнать адрес какого-то случайного парня? Нет, будь то парень, подобное ещё было бы возможным, но в нашем-то случае так поступила девушка, — он сверкнул своей неприятной улыбкой. Я слегка усмехнулся. — Не веди себя так, будто досконально разобрался в происходящем. — Ну что сказать, в этом весь я. — Но я, правда, считаю, что тут ты не прав. Могу заявить об этом с уверенностью. — Ну, будь я проклят. И на чем же основывается твоя уверенность? — Ну, она ведёт себя так, будто меня ненавидит. — Хэ ? — одного выражения лица Зерозаки было достаточно для того, чтоб понять, что он не верит тому, что услышал. — Ну же, держи в голове хотя бы то, что говорил сам . Ты только что говорил, что Аои к тебе пристрастна, не так ли? Так какого же черта ты теперь возражаешь против этого? — Не спеши, в этом нет противоречия. Мой взгляд на мир можно назвать несколько дуалистическим или булевским * . Мне стоит объяснять? Другими словами… например, возьмём машины, что сейчас на дороге. Допустим, есть машина, что едет со скоростью двадцать пять миль в час. — Ага. Ты хочешь, чтобы я сказал, едет ли она медленно или быстро? — Да. Как ты считаешь? — Медленно, разве не так? В это ночное время они могут ехать гораздо быстрей. — Ладно, а теперь представим ту же машину, но едущую на своей полной скорости. Я не особо знаю об ограничениях автомобилей, но, давай просто сажем, что она едет со скоростью сто миль в час на максимальном ходу. Это быстро? — Я бы сказал, что да. — А теперь, давай представим машину в покое. Что скажешь в таком случае? Он пожал плечами. — Она в покое. Как, по-твоему , я на это должен ответить? — Просто ответь что-нибудь. — Ну, полагаю, медленно. То, что находится в покое, быстрым не назовёшь точно. — Все верно. Теперь вернёмся к изначальному вопросу — двадцать пять миль в час — это медленно или быстро? Я бы ответил так: «На двадцать пять быстро и на семьдесят пять медленно». — А, — Он кивнул, соглашаясь. Щека на татуированной стороне лица растянулась в слабой ухмылке. — Так что тогда, на твой взгляд, думает о тебе эта Аои? — Ну, если говорить примерно, то я нравлюсь ей на семьдесят, и она ненавидит меня на пятьдесят. Приближённо. — Полагаю, это не складывается в то, что ты нравишься ей на двадцать» Разумеется. Арифметическая логика не применима к человеческим эмоциям. Да и, помимо этого, эти значения были слишком неустойчивы, от чего подобные расчёты оказались бы проблематичны. Их можно изобразить только в качестве усреднённых значений. — Ладно, ну а что касается тебя? — спросил он. — Хэ? — Я про тебя. Как сильно тебе нравится, и насколько ты ненавидишь Аои? — Она нравится мне на нуль, и я ненавижу её на нуль. — Ого… — он немного отпрянул в удивление. — Боже, чел… ты жесток. — Не тебе это говорить. — Да иди ты, Капитан Пассивность. Она нравилась мне на нуль, и я ненавидел её на нуль. Что можно было считать за апатию. Конечно, мои слова могли быть несколько преувеличенными и украшенными апатией, но это не значило, что я говорил неправду. Потому что, в конце концов, я настолько холодный, сухой человек, что могу погубить другого лишь самим фактом своего существования. Разумеется, я и впрямь был настолько жесток, как об этом выразился Зерозаки. Я просто не мог решиться на какой-либо поступок по отношению к постороннему. — Это ещё тот… — Ещё та. — Шедевр, — произнёс Зерозаки, смеясь. — Чушь, — я не смеялся. — Ну а, коли отбросить всю эту теоретику, есть ли кто-то, по кому сохнешь ты? — Хэ. Я даже не знаю. — Несмотря на то, что речь о твоих эмоциях? — Потому что речь о моих эмоциях. — А, понял. Потому что ты пассивный наблюдатель. Ты понимаешь других людей лучше, чем самого себя. Значит, не просто так говорят, что нельзя быть собственным наблюдателем. Это всё равно, что… как же там? Принцип неопределённости? Квантовая механика? Кот Допельгангера?» — Точно не «Допельгангера». — А-а, как же его звали? Раз речь о математике, то это должен быть немец, но… После этой в средней мере расистской ремарки, он уселся и погрузился в себя где-то на минуту. Но, в итоге, он так и не смог вспомнить, чей же это был кот. «Ёжкин кот» — произнёс он, шлёпнув себя по левой щеке. Это, похоже, его успокоило. — Ну, тогда» — сказал он. — Вот моё заключение: у тебя просто до ужаса плохая позиция. — Это, вероятно, так. Но… Но. Что я собирался сказать после этого? Мог ли я подумывать о том, чтобы назвать чьё-то имя? Конечно, я об этом подумывал. Но чьё это могло быть имя, я не знал. — В конце концов, всё это — чушь. — Эм, эта фраза должна быть своего рода спасительной? — он драматично наклонился, будто мой невероятно запоздалый ответ выбил из него весь воздух. Хоть и не в такой мере, как Микоко-тян, Зерозаки тоже выражал свою реакцию бурно. — Э, но, опять-таки, полагаю, я представляю собой что-то похожее. Или, скорее, я и есть такой, — сказал он. Мы пришли к пересечению Нисиёдзи-Сидзё. Станция Ханкю Сайин виднелась на юге. Конечно же, последний поезд уже давно как сделал там свою остановку, и потому она казалась заброшенной. Мы повернули на север. Если продолжим идти до Марута-мати, то прибудем к апартаментам Томо-тян. — Может, стоит всё-таки вызвать такси. Мы прошли пока только полпути. — Это пустая трата денег. И помимо этого, у меня совсем нет денег. Или платить собирался ты? — Нет. В Киото нет ни одного студента, что пользуется услугами такси. — Хэ. Я — не студент, так что не знал. Неожиданно в моей голове возникло сомнение. И спрашивая у Зерозаки следующее, мне почему-то вспомнился строгий взгляд Сасаки-сан. — Ты там не в списке самых разыскиваемых или в чем-то подобном? — Я так не думаю. Никто никогда не пытался заговорить со мной, и никто никогда меня не преследовал. Я, правда, со своей стороны, занимался последним сполна, — похвастался он. Я поразился тому, что тот, кто так сильно выделялся, — в смысле, у него же была татуировка на пол-лица: может, подобное и было нормальным в Токио, но, скорее всего, никого подобного ему не было во всем Киото — до сих пор не был арестован. Но, опять-таки, если подумать, то, выделялся ли он или нет, вероятно, не играло большой роли в подобном деле. — Значит, отсюда мы идём на квартиру к Эмото, верно? Но… — Что? — На самом деле, ты уже почти можешь вычислить, что же произошло, так ведь? Я в плане, кто убийца и прочее. — Вычислить? — словно попугай, повторил ему я его же слова. Мог ли я уже найти ответ, основываясь на том, что знал на текущей момент? — Извини, что не оправдал ожидания, но я действительно имел в виду, что, правда, не особо представляю что произошло, когда я это говорил. Я ведь не какой-то будто бы взятый из книги или фильма… Детектив. Красноволосый частный подрядчик. — Детектив. — Ну, конечно же, нет, — согласился он на удивления просто. — Но, как мне кажется, я тоже имел это в виду, когда сказал, что не считаю, что это вычислить невозможно. Она была задушена. Внутри комнаты. Приблизительное время смерти представляет собой довольно узкое окно. У всех подозреваемых есть алиби. Нам просто нужна ещё пара улик. И так уж получилось, что прямо сейчас Кунагиса и занималась этим для меня. Да и сам я вот-вот собирался за это взяться. — Есть ли вероятность, что это было просто обычное ограбление?» — Ну, теоретически это возможно, но копы, вроде как, не считают, что это так. В Сасаки-сан и Казухито-сан было что-то очень необычное. Было сложно поверить, что их могут направить на расследование дела, касающегося обычного убийства в процессе ограбления. Конечно, это было лишь моё подозрение. — Ммм, — Зерозаки лениво прикрыл глаза. — Но я не думаю, что тебе есть нужда переступать через себя, чтобы это расследовать. Есть ли какая-то логичная причина всем этим заниматься? — Не сказал бы. Слушай, никто тебя в это не ввязывает. Почему бы тебе не пойти и убить ещё кого-нибудь? — Не, всё в порядке. Сегодня я всё равно не в настроении, — он воспринял моё предложение серьёзнее, чем я предполагал. — Кроме того, я ведь сам и предложил нам туда пойти. Тем временем мы прибыли к дому Томо-тян. Похоже, полиция уже всё проверила, от чего здешняя область была пустынна так же, как и железнодорожная станция. Мы прошли через автоматическую дверь и оказались в холле. А теперь. — А, точно. Чтобы войти, нужна карта, открывающая авто-замок. — И что теперь? — Вот что мы сделаем, — я шёл на шаг позади Зерозаки, и, подойдя к домофону, ввёл первый попавшийся номер. — Да? — Эм, это жилец квартиры тридцать два. Сильно извиняюсь за то, что беспокою, но я взял и забыл свою ключ-карту дома. Не могли бы вы открыть мне дверь? — О, конечно. К-чанк издала стеклянная дверь, открывшись. — Спасибо, — сказал я неизвестному, и мы с Зерозаки быстро вошли внутрь здания. — И ты спокойно так врёшь, хэ? — произнёс он. — Ну что сказать, в этом весь я. Мы подошли к лифту и поднялись на шестой этаж. Пока мы шли по коридору, я достал из кармана белые перчатки и надел их на руки. — Не хочу поставить в неловкое положение, но… ты уже был готов к этому, и взял с собой перчатки сразу? — Ага. Я всё спланировал изначально. — Ого, — сказал он, доставая свою пару перчаток из жилетки и надевая их вместо тех, без пальцев, что были на его руках сейчас. Конечно же, такой парень, как он, наверняка постоянно держит с собой перчатки. Мы оказались у квартиры Томо-тян. Когда я подёргал ручку, выяснилось, что дверь заперта, как и ожидалось. — Так как предложишь преодолеть это препятствие? — Вообще-то, я об этом не думал. Какие-нибудь идеи будут? — Уловил, — проворчал он, доставая тонкий кинжал из кармана жилетки. Или, возможно, сверло было бы более точным определением этому. Он запихнул его в замочную скважину. Он погонял им вправо-влево до тех пор, пока мы не услышали щелчок, будто что-то встало на место. Затем он вытащил нож, прокрутил его разок в руке и убрал обратно в жилет. Он повернул ручку. «Открыто» — Там ведь отнюдь не безопасно, ведь так? — Ну, разумеется. Убийца может быть где угодно. Мы пожали плечами и всё равно вошли внутрь. Мы прошли по коридору между кухней и ванной, и зашли в дверь в самом конце. Комната не сильно изменилась с момента моего субботнего визита. Некоторые вещи будто бы были слегка сдвинуты, но так, вероятно, было из-за расследования на месте преступления. Ну и центр комнаты. Белые полоски ленты образовывали контур человека. — Ого, — с трепетом в голосе произнёс Зерозаки. — Так они и вправду так делают. Это словно из телевизионных шоу или манги. Эй, комплекция этой Эмото примерно такая же, как у меня. — Похоже, что так. Томо-тян была довольно мала, даже как девушка, но, как парень, Зерозаки был чудовищно крохотным. Они не были абсолютно тех же размеров, но они с лёгкостью могли влезть в одежду друг друга. — Кстати, я предпочитаю высоких девушек, — сказал он. — Правда? — Ага. Но высокие девушки не любят низких парней, не так ли? — Но ни одной из твоих шести жертв не была высокая девушка. — Кто станет убивать девушек, которые в его вкусе, придурок? — ответил он со злобой. Похоже, я коснулся сложной темы. Как бы то ни было. Мой взгляд вернулся к ленте на полу. Должно быть, Томо-тян была задушена, после чего упала сюда на пол в такой позе. Но эта лента с трудом отражает подобное. Я посмотрел назад на Зерозаки и обнаружил его, погруженным в молитву. Его глаза были закрыты, а руки сложены друг с другом перед грудью. Я секунду посомневался, после чего повторил вслед за ним. После этого я снова стал обследовать область рядом с лентой. — Хм. На правой руке силуэта человека что-то было. Из-за того, что было темно, я не мог разглядеть это как следует, но включить свет мы не могли тоже. Я смог только понять, что это было маленькое кольцо из черной плёнки. Похоже, это была своего рода отметка, которую они сделали во время расследования. — Что это? Может что-то лежало на этом месте?» — Нет, приглядись внимательней, — сказал Зерозаки, вставая на карачки рядом со мной. — Здесь что-то написано. — Черт, если бы тут было светлей. — Просто подожди немного. Твои глаза достаточно скоро привыкнут. Предполагалось, что здесь мы находились неофициально, но сейчас это было для нас единственным вариантом. Со временем мои глаза начали приспосабливаться. Тонкий ковёр. А на нем красные буквы. — x делённый на y ? — в голос произнесли мы. Символ x был написан вручную курсивом. Затем шла диагональная черта. После чего снова вручную курсивом символ y . Это был неразборчивый почерк, над которым приходилось помучиться, прежде чем его разберёшь. Но, похоже, больше ни о чём он сказать не мог. — Что за x делённый на y ? — Без понятия. — А написано красным — не потому что кровью? — Не, больше похоже на какие-то масляные чернила. Странная надпись по правую руку от тела. Может ли оно быть предсмертным посланием? — Но, погоди-ка, мы не можем быть уверены, что это правая рука. Мы не можем сказать, лежало ли тело лицом вверх или вниз» — О, верно. Но, Зерозаки, я не думаю, что она могла бы написать это, лежи она лицом вниз. Но не то чтобы именно она была тем, кто это написал. — Да, верно. Ведь есть ещё вероятность, что это сделал убийца. Так что значит эта чушь с х делёным на y ? Математика? Но это не уравнение. Его нельзя привести к чему-то ещё. — Может тот, кто это написал, его не закончил. — Если дело в этом, то мы, скорее всего, в тупике. Я даже представить не могу, к чему они это вели, — проговорил он, подойдя к углу комнаты и там сев, прислонясь к стене. — Чувствую себя сонно, — сказал он с большим зевком. — Пришёл к чему-нибудь? — Только к тому, что факт того, что это может быть или не быть предсмертным посланием, уже довольно хорошая зацепка. Ну а теперь… Я просканировал взглядом комнату. Признаков сопротивления замечено не было. Судя по тому, что мог заметить я сам, ничего не было сломано и ничего не пропало. — Да, не думаю, что это было обычное ограбление, — сказал я. Было ли всё это в итоге лишь из-за затаённой обиды? Но что могла сделать девушка, которой лишь два дня назад как исполнилось двадцать, чтобы вдохновить на подобную ненависть? Размышляя, я продолжил исследовать комнату. Конечно, полиция наверняка уже проделала это с невероятной тщательностью, но прямо сейчас мне было необходимо рассмотреть место преступления собственными глазами, для того, чтоб заполнить недостающие элементы в моём воображение. Для использования в дальнейшем. — Что теперь? — спросил Зерозаки, наблюдая за моими перемещениями. Судя по его текущему состоянию, помогать мне дальше он не планировал. Не то чтобы я ждал, что он что-то сделает, я не такой уж и идеалист, чтобы ожидать помощи от всего лишь отражения на глади воды. — Твои действия выглядят до странного привычными, — сказал он. — Ну, мне не в первой. — С чем таким в своей жизни мог столкнуться двадцатилетн ий парень, чтобы так сильно сломаться, как человек? Я даже представить этого не могу, — произнёс он. — Кто бы говорил. Но, полагаю, я всё равно тебе отвечу. Полагаю, можешь считать, что я жил не самой добропорядочной жизнью. Или не так, моя жизнь была довольно добропорядочной, но сам я не был. — Хмм. Знаешь, я не особо люблю себя, — прямо сказал он мне в спину. — Но, глядя на тебя, я понимаю, что не так уж и плох. — Ты прямо сорвал слова у меня с языка. Может я и порядочно косячу, но плох ещё не до такой степени, как ты. Когда я смотрю на вещи с такой стороны, то становится легче. — Мне интересно. — Мне интересно. — Скажи… почему люди вообще умирают? — спросил он. — Потому что ты убиваешь их. — Ну, да, но я имел в виду, помимо этого. Эмм, как же там? Апоптоз? Дарвинизм? Гены? Рак клеток? Самоубийство клеток? Вся это добро. Это как момент, на котором истекает вся наша функциональность. — Если подумать, я как-то слышал, что самое большее, сколько может прожить человек, это где-то около ста десяти лет, вне зависимости от эпохи и региона, в котором живёт. — Хэ. — В смысле, все живые существа как минимум порядком различаются. Но, знаешь что, нет особой разницы, проживёшь ты долго или же нет. Я не особо уверен, что в том, чтобы прожить двести или триста лет, есть какой-то большой смысл. Я прожил девятнадцать лет и два месяца до сегодняшнего дня, но, честно говоря, мне уже достаточно. — Ты устал от всего этого? — спросил он. — Нет, скорее, я больше не могу это выдерживать. Пока что, полагаю, я ещё в порядке, но если всё так и продолжится… да, ещё пара или тройка лет и моя способность воспринимать реальность достигнет предела. — Но разве это не из того рода вещей? В духе, могу поспорить, что ты думал то же самое в четырнадцать, верно? В духе «ещё пара лет и я совершу самоубийство». — Да, я так думал. Но у меня нет храбрости, чтоб это осуществить. — Слабак. * — Ну, да. Всегда мечтал быть птицей. — Готов поспорить, что не цыплёнком. Они даже летать не умеют. — Я шучу. На самом деле я думаю так: нет ни одного человека в мире, который, прожив десять или же двадцать лет, ни разу не размышлял о Боге и смерти, если только он не какой-то там беспечный чудак. — О Боге и смерти, хэ? — Да. Но прежде чем он начнёт размышлять об этом, ему нужно узнать жизнь. Некоторые знания о жизни необходимы, чтобы рассуждать о смерти, так что сначала стоит изучить жизнь, прежде чем задуматься о том, что она однажды закончится. Это как выражение: «если хочешь кого-то убить, то твоя жертва, для начала, должна быть жива». Сколько бы усилий я ни приложил, я не смогу убить Джона Леннона. Так же, как не смогу убить Эмото Томоэ. — Скажи-ка мне теперь, Зерозаки. Что значит быть живым? — То, что твоё сердце бьётся, — ответил он первое, что пришло в голову. — Не верно, — произнёс я. — Подавать признаки жизни и быть живым — не одно и то же. Но, если отбросить всё это в сторону, что, если бы существовал человек, что пережил смерть раньше жизни? Что из него бы вышло? Можно ли было бы его вообще назвать человеком? Живое существо, которое может предаваться воспоминаниям о собственном исходе, которое оплакало собственную смерть, ещё до того, как жизнь началась. Как стоило бы назвать это создание? — Полагаю, это была бы сама Смерть. Это должна быть она, иначе же… — его глаза будто бы искали подходящие слова. С неловким выражением лица он указал пальцем на меня. Слов не последовало. Разумеется, они, вероятно, и не были нужны. — Э, ну это просто очередная вещь из разряда: сознание первично, материя вторична, — предположил я. Спасительная фраза. — Скажи-ка, чел. Я знаю, что уже спрашивал, но есть ли какая-то причина, из-за чего ты во всё это ввязался, — в плане, незаконное проникновение в её квартиру, не говоря уже о том, что ты, вроде как, должен быть пассивным наблюдателем — просто чтобы собрать информацию об убийстве? — Да, причина есть, — ответил я. Я собирался сказать « нет », но по какой-то причине мой рот выдал подтверждение. Я не был уверен в том, какой из ответов реально имел в виду. — Хэ… ты же сказал сам, что тебе ни нравится, ни не нравится Аои, верно? Так почему же тебе надо что-то для неё делать? И, как складывается моё впечатление, ты встретил тех троих лишь через неё, будто бы они — лишь горстка специй к блюду в виде неё, — он хлопнул руками друг о друга, словно что-то пришло ему в голову. — Это ради Эмото Томоэ? Томо-тян. Трагичная фигура, брутальным образом убитая сразу после празднования собственного дня рождения. Только лишь этого, обычно, не будет достаточно для того, чтобы меня тронуть. Если прямо сейчас по другую сторону мира убивали истощённых детей, меня это совершенно не волновало. Если какое-то гигантское землетрясение в какой-то далёкой стране унесло жизни десяти тысяч человек, я ничего по этому поводу не чувствовал. Прокатись по моему городу череда убийств, это бы для меня ничего не значило. Во мне просто этого не было; поэтому не трудно представить, что даже гибель близкого знакомого не вызовет у меня особой грусти или отчаяния. Однако всегда существовали исключения. — Я надеялся, что мне удастся поговорить с Эмото Томоэ ещё чуть-чуть. Зерозаки на это ничего не ответил. — Но это всё, правда. — Ясно, — кивнул он. — Ну, в чем бы ни была причина, то, что мы имеем здесь, — это точно шедевр. Разумеется, он был прав, что у меня не было подобающей причины, чтобы всем этим себя обременять. Не то чтобы я пытался быть кем-то ещё, но, уж точно, это на меня не похоже. Я осознал, что глуплю. Просто я не считал, что был в этом не прав. — А-а, — снова зевнул Зерозаки. — Если тебе скучно, то можешь идти, — Другими словами, прочь отсюда . Но он покачал головой. — Всё в порядке. Да и, кроме того, как ты собираешься тут всё закрыть без меня? — Вообще-то у меня есть одна такая штука, которая позволяет закрыть дверь без ключа. — Это довольно бесполезное приспособление. Конечно же, я шутил. Вскоре Зерозаки закрыл глаза и начал отрубаться. Это было всё равно, что смотреть на собственное спящее лицо, что, по меньшей мере, ощущалось причудливо и чужеродно. Я продолжил исследовать комнату Томо-тян до четырёх утра, но не пришёл к чему-либо, что подходило бы на роль существенной улики. — Но… Может, это и не играло роли. На деле, ещё где-то в середине процесса, я потерял желание искать улики, и провёл остальное время, пялясь на силуэт из ленты. И я предался воспоминаниям. О времени, проведённом здесь в субботнюю ночь. В эту дикую, нелепую ночь, во время которой мы все оставили причины и рациональное мышление позади. Если бы мне позволили сказать что-то немного романтичное, то, вероятно, я назвал бы это своими поминками по Томо-тян. Хоть это , разумеется, и было не в моём духе, но в тоже время это было подходящей причиной. — Ладно, пошли. — Всё, доволен? — спросил он. — Ага. — Ладно. Мы покинули здание, после чего Зерозаки и я разошлись. Мы не сказали ничего на прощание друг другу и не обговорили возможность новой встречи.

↑ Китовая акула в Японии зовётся акулой джинбей.

↑ Отсылка к народной поговорке о том, что люди с одинаковыми именами похожи друг на друга.

↑ Люди в Чёрном.

↑ В оригинале написано буквально «в моем животе». Это объясняется тем, что по восточной традиции считается, что душа человека заключена в его животе. Вспоминаем ритуальное японское самоубийство — сэппуку.

↑ Люди в Чёрном.

↑ В оригинале написано буквально «в моём животе». Это объясняется тем, что по восточной традиции считается, что душа человека заключена в его животе. Вспоминаем ритуальное японское самоубийство — сэппуку.

↑ Актёр, дебютировал в роли новичка-полицейского.

↑ «Занята» на испанском.

↑ Present Progressive — форма предложений, когда для выражения чего-то используется комбинация глагола to be и другого глагола. В нашем случае «It’s happening»(Это происходит!)

↑ Данго — вкусные запечённые в рисовом тесте яблоки — очень хорошо идут с зелёным чаем.

↑ Сладкий суп из красных бобов.

↑ Save shoe leather — что-то в духе: езжай на автобусе, побереги свои ботинки.

↑ Исполнитель, который знаменит только благодаря одной песни. Как Eagles и Hotel California.

↑ Японский писатель, классик новой японской литературы.

↑ Один из самых известных японских прозаиков начала XX века.

↑ У нас: «Волков бояться — в лес не ходить».

↑ Полулегендарный великий японский ниндзя конца XVI века.

↑ Modus operandi — образ действия. Данная фраза используется в юриспруденции для описания способа совершения преступления.

↑ Элементы булева множества {1, 0} обычно интерпретируют как логические значения «истинно» и «ложно».

↑ В оригинале chicken — цыплёнок/трус.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4. Алая жестокость — (Стресс путём трансгрессии)

В версии с изображениями тут находится картинка. В этом нет смысла. Ясно. Ясно. Ясно. Ясно ?

1 Среда, девятнадцатое мая. По окончанию второй пары начался послеполуденный перерыв. Из-за того, что в столовой к этому времени становилось людно, я всегда пропускал обед в те дни, когда вторая пара в моём расписании присутствовала. Так что, вместо того, чтоб пойти туда, я отправился прямо к аудитории, где проходил следующий общеобразовательный предмет. Общая пара. Одногруппники. Аои Микоко, Атэмия Муими, Усами Акихару и Эмото Томоэ… Я не видел никого из них с начала недели. Это не было совпадением; вероятно, ни один из них не появлялся в институте. У погибшей Томо-тян на то были свои причины, но остальные трое не умерли сами, да и убиты не были. Возможно, причиной их отсутствия была смерть Томо-тян, или, быть может, студенты после Золотой Недели всегда ведут себя так. Дела с тех пор не сильно изменились. Пара детективов — Сасаки-сан и Казухито-сан — больше не посещали мою квартиру, я совсем не связывался с троими своими одноклассниками и всё ещё ждал новостей от Кунагисы. Естественно, с Зерозаки я тоже больше не виделся. Так как я не читал газеты и не смотрел телевизор, то, конечно же, был совершенно не в курсе, заинтересовала ли кого-то из прессы смерть Томо-тян. Так же я не знал и о том, совершал ли за последние три дня свои нападения крадущийся. Знать о подобном мне не хотелось. Прямо сейчас я просто ждал. В конце концов, это было мне привычно. — Как же ж жарко… может, я и вправду слизняк, — пробормотал я, проходя сквозь кампус от холла Мейгаку до холла Ёё. Хоть до него и было менее ста метров, прогулка от этого легче не становилась. Мне уже приходилось раньше слышать о климатах, в которых запросто можно свариться заживо, но я и не предполагал, что они действительно существуют. Ни в Кобе, ни в Хьюстоне не бывало настолько плохо. Это была того рода жара и усушающая влажность, что свойственна лишь городам, расположенным в низинах. Пока я пытался это превозмочь, мои ноги несли меня вперёд. Я забрался по лестнице и оказался прямо на втором этаже холла Ёё. Сделав пару шагов внутрь, я, наконец, отдышался. Лишь затем я заметил кого-то знакомого. Но причиной того, что я её заметил, было отнюдь не то, что она была моей знакомой. Скорее мои глаза не по своей воле прицепились к ней из-за её яркого, кислотно-розового свитера. Он не особо хорошо вписывался в окружение. Эти коричневые декорировано спутанные волосы. Если бы ещё она только сидела на корточках перед продуктовым, то образ бы был завершён. Это была Атэмия Муими-тян. В данный момент она разговаривала с каким-то парнем, вероятно, одногруппником. Решив, что если я влезу и заведу с ней беседу, то это будет не вежливо, я попытался проскользнуть незамеченным, но был ею окликнут. — О, да это же Иккун, — произнесла она. — Йо, — неформально поздоровался со мной её собеседник. Его волосы были светло коричневыми, а на лице была беззаботная улыбка. Стоп, так кто это всё-таки? Я же не знаю никого настолько счастливо-беспечного сёрфера. Ходил ли он с нами на общеобразовательные пары? — Давно не виделись, хэ? — произнесла Муими-тян со слабой улыбкой. —Эмм… Вот же ж, это довольно неловко, хэ? Как ты, после произошедшего? — Посещаю институт, как и обычно. — О… хе, ну, полагаю, свойственный тебе поступок, — она улыбнулась, но улыбка выглядела слегка натянутой. Она выглядела разбитой, и подобный вид, вероятно, натянутым не был. — Ну а ты как? — поинтересовался я. — Чем занималась? Не видел тебя тут. — О, ну, как бы сказать… — она никак не могла подобрать слова. Вероятно, ей не хотелось выставлять свою слабость другим напоказ. Хоть я сам и не относился к такому типу людей, но её чувства не были за гранью моего понимания. — Ну, мне надо подготовиться к презентации. Пора двигать. Увидимся, — сказал нам парень и поспешил по направлению к лестнице. — Он и впрямь бодрый сукин сын, хэ? — произнесла Муими-тян, глядя ему вслед. — Он невероятно ленив до тех пор, пока не предоставляется возможность стать центром всеобщего внимания. На общеобразовательной паре сегодня намечается хорошее шоу. Я буду наблюдать за этим ублюдком с первого ряда. — Хэ. Так этот парень — одногруппник, значит… Полностью замерев на пару секунд, Муими-тян медленно, серией мелких рывков, повернула ко мне голову, от чего создалось впечатление, будто в шарнирах её шеи пора было заменить смазку. Мне почти что послышался скрип. — Не говори мне, что забыл. — Хм? О, полагаю, тогда Микоко-тян тебе об этом не рассказывала, хэ? У меня довольно плохая память, поэтому я не особо представляю кто с нами в группе. Правда, я могу его вспомнить, если услышу его имя. Но она не назвала мне имя парня. По какой-то причине она, словно в шоке, пялилась на меня. Наконец она открыла свой рот. — Усами Акихару. — О. Так вот в чем дело. Это действительно шокировало. — Неужели он оставляет настолько слабое впечатление? — спросила она. — Ну, по крайней мере, более слабое, чем ты. Не он же ходит по округе в кислотно-розовом свитере. Это было тем, что мне хотелось ответить, но я остановил себя. Муими-тян была из тех людей, что и впрямь начнут тебя бить, если их разозлить. И дело, вероятно, не ограничится лишь парой джэбов. Если стану дразнить её, как Микоко-тян, то я — труп. — Всему виной моя память, дело лишь в этом. — Если так, то сделай с ней что-нибудь. — Ну, слабое впечатление тут, быть может, тоже играет роль. Он не настолько безумен, как Микоко-тян. Я знаю порядочное количество эксцентричных людей. Вообще, это звучит так, будто я знаю многих. Поправочка: единственными моими знакомыми являются эксцентричные люди, поэтому обычные люди просто ускользают из моей головы. — Обычные люди, хэ? — она издала нехороший короткий смешок. — А что? Я сказал что-то забавное? — О, ничего, ничего. Я просто подумала, что характеры ты судишь на удивление плохо. — Хэ? — У Акихару-куна более скверный характер, чем ты полагаешь, — произнесла она с необычайно многозначительной интонацией, глядя туда, куда он совсем недавно ушёл. — Ну, однажды ты это узнаешь… однажды, — что-то в её мягком тоне предполагало то, что у её слов был более глубокий смысл, но секунду спустя выражение её лица изменилось, будто кто-то нажал кнопку на пульте управления. Она снова повернулась ко мне. — Как удачно, — произнесла она. — Я как раз хотела с тобой поболтать. Пойдём, поговорим в рекреации. * Она двинулась вперёд, не дожидаясь моего ответа. Немного пройдясь, мы свернули направо и оказались перед рекреацией. Я задумался, будет ли там людно, ведь сейчас была середина полудня, но, глядя через стекло, можно было заметить, что свободных мест было больше, чем занятых. На двери, ведущей в рекреацию, висела табличка с выведенной на ней красными готическими буквами надписью «Не Стоять». Это была проделка одного из студентов, осуществлённая несколько лет назад, в данный момент уже не было никого, кто бы ей задавался. А потому, в результате, никто не заморачивался и тем, чтобы от неё избавиться. Мы вошли в рекреацию, и Муими-тян присела на свободное место. Здешний воздух был заполнен сигаретным дымом. Сделав один вдох, Муими-тян потянулась за чем-то к своему карману, но затем остановилась, будто вовремя вспомнила о своём «правиле». Это было мило, что она следовала ему настолько дотошно, но, пребывая в месте, настолько заполненном дымом, на мой взгляд, ничего бы не изменилось, реши она закурить. Но я знал, что скажи я ей, что не против, она лишь ответит что-нибудь в духе: «Нет, это моё решение» — так что я просто занял своё место, не говоря ничего. — Так о чём ты хотела поговорить? — Не коси под дурака. Какую единственную вещь мы можем с тобой обсуждать? — спросила она. — Томо-тян? — Микоко. Со сложенными на столе руками она наклонилась вперёд и уставилась на меня. Но я не настолько терялся в догадках, чтобы не быть готовым выдержать её взгляд. — Видел ли ты Микоко с тех пор? — С каких пор? — невинно переспросил я. — Я же сказала тебе не косить под дурака. Полиция, наверняка, навестила и тебя. — Ну, да… — я припомнил свою встречу с Сасаки-сан и Казухито-саном, но, если честно, они не были из тех пар, о которых мне хотелось бы особо задумываться. — Так они навещали и тебя тоже? — Да. Довольно неприятная парочка, не так ли? — Мужчина и женщина? — Да. Мужик выглядел так, будто работает в организации из «Секретных Материалов», а женщина, словно регулярно заглядывает в темницу. Обычные то копы уже порядком меня выводят, а уж эти двое… э, но это уже другая история, — сказала она, выпрямившись. — Вчера были похороны Томоэ, — она взглянула на меня будто бы обвинительно. — Ты не пришёл. — Ну, никто ведь и не сказал мне об этом. — Микоко не пришла тоже. А я и Акихару там были. — Ну, что поделать, верно? Её смерть, должно быть, была большим шоком для всех вас, — произнёс я. — Да, должно быть, была. Ты говоришь это так, будто это нисколько не касается тебя самого, — ответила она. «Оно меня и не касается», — я остановил себя от того, чтобы произнести это. О, искусство такта. — Ты не особо шокирован тем, что Томоэ была убита? — Ну, я был порядочно поражён, когда услышал об этом впервые, но, спустя три дня… как же там говорят? Из мыслей прочь — из сердца вон? * В смысле, прошлое — это всего лишь воспоминания. — Как подруга Томоэ, я хотела бы быть зла на тебя за эти слова, но ты ведь по-своему прав, хэ? — сказала она, частично сдавшись. «Полагаю, человеческое сердце устроено удобно. Особенно у таких толстокожих людей, как я. Прошло всего лишь три дня, а я уже в состоянии снова ходить в университет. Но, поначалу, это было и вправду опустошительно. В смысле, я видела её совсем недавно и… — она щёлкнула пальцами. А затем тишина. Не назвал бы её неловкой, но она была, самую малость, невыносимой. Вокруг нас словно плескалась аура боли. — Похоже, Акихару-кун до какой-то степени восстановился, если судить по тому, как он только что себя вёл. — Он выглядел так? — спросила она. — Мне показалось, что да. — Ну, может быть, раз ты так говоришь. И снова она как будто намекала на что-то, прямо как когда говорила, что «у Акихару более сильный характер, чем ты думаешь». Так о чём же она говорила? Она сменила тему до того, как я успел разобраться. — Значит, скорее всего, ты был последним, кто слышал голос Томоэ. — Да. Правда, это было по телефону. Ты слышала об этом от Микоко-тян? Или от детективов?» — От Микоко, — сказала она, кивая. — Я сходила к ней вчера после того, как окончились похороны, но… думаю, ей требуется больше времени, чтобы восстановиться. — А. — И это тебе совсем не заботит? — Хэ? В смысле? — переспросил я. — В смысле, ты же только что услышал, что Микоко-тян чувствует себя подавленно, и я спрашиваю, заботит ли тебя это. — Все и впрямь на этом зациклились, — произнёс я. Выражение лица Муими-тян было несколько озадаченным, вероятно из-за слова «все». Она глубоко вздохнула и потянулась. — Без грёбанного понятия… — Что? Я что-то не совсем въехал. — А, ничего. Слушай, тебе, может, не хочется этого слышать, и, честно говоря, я — последний человек в списке тех, кто должен тебе говорить. В конце концов, я сама изначально была против этого… — Хэ? — Да ничего. Ладно, тогда позволь мне попросить тебя об одолжении. Просьба простая и без какого-либо подвоха. Сходи, навести Микоко, не против? Она вытащила клочок бумаги из кармана своего свитера и передала мне. «Аои Микоко» хираганой было написано на нем, а ниже были выведены её адрес и номер телефона. — Мда, это просто какие-то закруглённые символы. Кто это написал? — Я. — А… — И что это значит? Что это за интонация, будто ты заранее знал, каким будет ответ? — Да, ничего. Это не то, что я хотел сказать, — я уставился на бумажку, чтобы избежать её смертоносного взгляда, и снова посмотрел на адрес Микоко-тян. Хорикава Ойке. Если подумать, разве мне не приходилось его слышать раньше? Казалось, что приходилось, но в то же время было ощущение, что я узнал об этом адресе впервые. Я не мог вспомнить. — Довольно далеко от института. Полагаю, это значит, что она добирается досюда на Веспе. — Нет, на автобусе. Скутеры запрещены на территории университета. — Запрещены? Так уж получилось, что я добирался пешком. У меня был скутер, но обычно я не особо им пользовался. Не то чтобы я любил именно ходить пешком, но, меня это как-то устраивало. — Ладно, ну приду я к Микоко-тян, а затем что? — Она подавлена, поэтому взбодри её. Скажи что-нибудь в духе: «если будешь продолжать сидеть и грустить, это ни к чему не приведёт», «давай-ка, выше голову». Уверена, что это поможет. — О, то есть сказать стандартную хрень сойдёт, хэ? Но разве подобное не будет звучать лучше из твоих уст? О, ну, полагаю, ты уже сказала ей это вчера. Но если её не смогла взбодрить лучшая подруга, то уж мне-то куда там. — Это не так уж сложно. Просто приди к ней и этого будет достаточно. Серьёзно, только этого. Сходи, навести её, скажи что-нибудь ей в поддержку, а там уже сориентируйся по ситуации. Чего бы там не имелось в виду. Но, опять-таки, у меня не было никаких причин для отказа, и это было относительно подходящее предложение, так что я не стал пререкаться и согласился. «Ладно» — Попробуй заскочить к ней сегодня после занятий. Сразу после этой фразы прозвенел звонок, обозначающий начало третьей пары. «О, чёрт» — отразилось на лице Муими-тян. Моё лицо, вероятно, не выразило ничего, но ощутил я примерно тоже самое. Инокава-сенсей — Цербер времени. — О, чёрт, это был звонок. — Даже если решим сейчас пойти, то нас отметят как отсутствующих. Или, скорее, он даже не пустит нас в аудиторию, — сказал я. — Ну, теперь мы ничего не можем с этим поделать. Неприятно пропускать зачётное выступление Акихару, но давай прогуляем пару. Она была скора на принятие решений. Я провозился со своим решением чуточку дольше. Но никакого ментального усилия не хватит на то, чтобы заставить стрелки часов идти вспять, поэтому я просто сдался. «Хорошо». — Что теперь? Хочешь сходить поесть? — В столовой, вероятно, всё ещё полно народа, не так ли? — О, да. Ну, может, тогда побудем пока здесь и ещё немного побеседуем? — Ну, могу тогда я кое-что у тебя спросить? — произнёс я, считая, что сейчас удачная возможность. — Есть ли кто-нибудь, кто мог иметь что-то против Томо-тян? Лицо Муими-тян немедленно стало серьёзным. Будто она что-то прикидывала. Или, скорее, она мысленно подтверждала что-то, о чём уже размышляла. — Нет, никого, — со сложным выражением на лице решительно сказала она после долгой паузы. — По логике, никто не мог иметь что-то против неё. — «Никто не мог иметь что-то против неё»… хэ, несколько странная фраза. Похожа на корявый переход или что-то в этом духе. — Но, я думаю, что эта фраза точна. В смысле, я так считаю. Хоть и знала её только со старшей школы. — Кстати, как вы вообще все друг с другом познакомились? Ты говорила, что была подругой Микоко ещё когда вы были маленькими, верно? — Микоко и я — подруги с детства, а Акихару и Томоэ я встретила в старшей школе. — Эй, подожди-ка. Разве это не несколько странно? — Что именно? — То, что Микоко-тян девятнадцать, и её день рождения в апреле. Томо-тян же только исполнилось двадцать… — О, нет. Томоэ оставалась на второй год, когда училась в младшей. — А, — значит ни то, что она поступила в институт позже, ни то, что она вернулась из-за границы, не было верным. Она просто оставалась на второй год. Я даже не рассматривал подобный вариант. — Причина в том, что она долгое время находилась в больнице. Ей пришлось пропустить где-то полгода, и даже после этого она часто отсутствовала. Ей просто не хватило посещаемости, чтобы перейти в следующий класс. Вероятно, она была довольно сильно больна. Говорят, что она была практически на грани смерти» На грани смерти. Смерть. Знать о смерти. — Ха… — я постарался изо всех сил остаться хладнокровным после услышанного, не знаю насколько хорошо это у меня получилось. — Ясно, так вот, значит, в чем было дело. Так вот какой была история Эмото Томоэ. Я кивнул пару раз, чтобы Муими-тян не заметила моего удивления. — Итак, в общем, мы постоянно были вчетвером со старшей школы. Вероятно, Акихару и Томоэ тоже встретились впервые тогда же. — Понятно. Продолжай. — О, верно. То есть, другими словами, Томоэ умела очень хорошо приспосабливаться. Или, подожди-ка,… может, это не совсем так. Может, она была немного как ты, надеюсь, ты не против того, что я так выражусь, — сказала она, дважды указав в мою сторону. — Тебе же приходилось слышать о «пузырях личного пространства», так ведь? Так вот, она невероятно хорошо умела определять их. Она могла сблизиться с человеком вплоть до определенного момента, но она никогда не переступала эту черту. Она никогда не вступала ни с кем в близкий контакт, и, помимо этого, она никогда никому не давала вступить в близкий контакт с собой. Она всегда держала безопасную дистанцию, находясь не слишком близко, не слишком далеко. Будто бы фехтовальщик. — … Определение «фехтовальщика» на секунду напомнило мне о Миико-сан. — Томоэ была моей подругой, но… я не думаю, что она хоть раз мне открылась. Так же я считаю, что ни разу не была ей полезна. — В этом сомневаюсь, — сказал я, но мои слова, вероятно, ничего для неё не значили. Они не особо что-то значили и для меня самого. Вне зависимости от того, были ли её догадки, касательно Томо-тян, верны или нет, она была не далека от истины. Но, Муими-тян, ты не должна так смешивать вещи. Это невероятно грубо по отношению к Томо-тян. Если ты действительно её подруга, то не должна говорить подобное. Томо-тян и я не были похожи. Мы просто шли по схожим дорожкам. В сути своей же, однако, мы различались. Единственные, кто на меня похожи, — это убийцы, Муими-тян. — Как бы то ни было, она была из числа тех девчонок, так что, из-за своей природы, она просто не могла сделать ничего, что вызвало бы чью-то обиду. Думаю, так можно сказать с уверенностью. — Тогда кто, чёрт возьми, её убил? — Как будто я знаю. Наверное, тот серийный убийца. — Серийный убийца, насколько я помню, использует ножи. — Ну, без разницы. Кто-то её убил. Те копы выглядели достаточно проницательными, так что, уверена, они найдут того, кто это сделал, нам надо лишь дать им время. В любом случае, нет ничего, что мы могли бы сделать. Выражение её лица было строгим, и оно не сочеталось с её пассивным ответом. Конечно же, она говорила эти слова против своей воли. Её любимая подруга была убита, а она ничего не могла сделать. Она, наверняка, ощущала себя беспомощно. Но это и впрямь было за пределами того, на что она могла повлиять. То, что у неё не было и мысли о том, кто мог оказаться убийцей, вероятно, было правдой. Не было никого, на кого она могла направить свой гнев. Хмм. — Чем, чёрт возьми, занимаются все остальные? — произнесла она, глядя на студентов, проходящих мимо рекреации. — Серьёзно, чем, чёрт возьми, они занимаются? — Все? — Все. Все вокруг нас. Это так глупо. Они всего лишь живут. Они всего лишь не мертвы, и все. Они всего лишь, мать вашу, живут. Они всего лишь, мать вашу, живут. Она повторила эту фразу ещё раз. — А, я мутно себя чувствую, — произнесла она, снова выпрямляясь. — Интересно, есть ли у кого-то из этих людей настоящая причина. Причина жить, или планы на будущее, или ещё что-то. Интересно, есть ли у них вообще что-то такое? — У них должно быть что-то такое. В смысле, уверен, что это разнится, в зависимости от человека. Но это, в любом случае, не имеет значения. — Это не совсем то, что я пыталась сказать. Я не знаю. Это не так уж и сложно. В духе, возьмём вон тех девах, — сказала она, указав на группу девушек по другую сторону рекреации. От них веяло чем-то изощренным, а потому, предположительно, они были либо с первого, либо со второго курса. Я не мог разобрать, о чём они говорят, но, даже услышь я их, они, скорее всего, болтали о чём-то, что я всё равно бы не понял. Они легкомысленно радостно смеялись и хлопали друг друга по спине. — Теперь, допустим, что у меня в руках штурмовой карабин. M4A1. Затем я целюсь в них и… рататататата! Что произойдёт? Я снова взглянул на них. Их смех звучал всё так же легкомысленно, как и до этого, но в своей голове я представил, что все они покрыты кровью, а их тела разносит на части, которые долетают аж до самого окна. — Ну, полагаю, скорее всего, они умрут. — Да, они, вероятно, умрут. Но, в тот момент, о чём они будут думать? Будут ли они полны сожалений? … Я так не считаю. Она взглянула на них с презрением, но никто из них этого не заметил. Они были полностью поглощены своей беседой, так сильно, что даже не посматривали в нашу сторону. — Они, вероятно, не испытают даже капли сожаления. Позади нет ничего не сделанного. В конце концов, они просто проживают свои жизни без каких-либо целей или стремлений. Что они вообще могут оставить за собой? — …… — Конечно же, я не хочу сказать, что жизнь тускла. В ней есть яркие моменты. Но все эти люди в отчаянии. Все они отчаянно ищут способ, как убить завтра время. Бац, и всё, о чём они думают, это то, как убить время. «Как я проведу завтрашний день? А послезавтрашний? Как бы мне убить двадцать четыре часа?». Словно какие-то идиоты, они отчаянно ищут, чем бы можно было заполнить их расписание. Но что всё это значит? В чем смысл этого? Завтра может и не наступить, если все они живут лишь для того, чтобы убить время. Если ты всего лишь живёшь, то, раз уж так, можешь заодно и умереть… В общем, вот так я считаю… А, извини, полагаю, это было довольно странно. — Нет, это было действительно интересно. И я действительно так считал. Муими-тян, вероятно, думала о том же: а что же Томо-тян? О чём она думала, когда была убита? Для Муими-тян, никогда не переступавшей черту, за которой находилось сердце Томо-тян, это навсегда останется тайной. Но если бы мне дали просто предположить, если бы мне дали высказаться о том, что увидел я, в качестве пассивного наблюдателя, я бы поставил на то, что она не отличалась от легкомысленных девчонок, за которыми мы наблюдали: Томо-тян умерла без сожалений. — В столовой сейчас, скорее всего, стало посвободней, — Муими-тян посмотрела время на своих наручных часах и встала на ноги. — Пойдём, поедим. Если пойдём в холл Рёю, то, возможно, сможем найти место. — Эй, извини, но ты же не против пойти одна? Я не особо голоден. — О, — произнесла она, слегка наклонив свою голову в мою сторону. Она пошла было на выход, но вдруг остановилась и оглянулась. — Кстати, откуда ты знаешь, что день рождения Микоко в апреле и то, что ей девятнадцать? — От неё. — Позволь мне перефразировать: почему ты запомнил подобное? Твоя память — ещё тот хлам. Быть не может, что ты запомнишь подобные детали в обычной ситуации. Это был грубый вопрос, но у неё были основания, чтобы во мне сомневаться, если учесть, что я полностью забыл лицо Акихару-куна. — Э, ну, у меня есть на то свои причины. Не стану их описывать. — Хмм, — произнесла она с озадаченным выражением на лице, но допытываться дальше не стала. — Позволь и мне задать тебе один последний вопрос, — сказал я. — Муими-тян, знаешь ли ты, что значит x над чертой и y под? — Хм? Вероятно, это х делённый на y, верно? — Ага, верно. — Я не знаю, что ещё могло бы это значить. — Ладно, не беспокойся об этом. Спасибо. — К чему это было? — Это было предсмертное послание Томо-тян. Не знаю, что оно значит. Она выглядела несколько озадаченной словами «предсмертное послание», но опять-таки, не стала допытываться. — Ммм… Ну, увидимся, — произнесла она, после секундной заминки. — Не забудь о Микоко, — она помахала мне рукой и покинула рекреацию. Я помахал ей в ответ. После этого, я пробыл ещё какое-то время в рекреации, ни о чём особо не думая, просто сидя и где-то витая. Вскоре моё горло заболело от здешнего сигаретного дыма, и я вышел наружу. Я сунул руку в карман, где она наткнулась на клочок бумаги. Я вытащил его оттуда и обнаружил, что это записка с адресом Микоко-тян, которую совсем недавно вручила мне Муими-тян. — Полагаю, у меня нет выбора… Может, мне стоит относиться к этому как к другой удачной возможности. К счастью, пара после текущей общеобразовательной была лекцией, на которой профессор никогда не отмечал посещаемость. Я рассмотрел доступные мне варианты примерно в течение трех секунд, после чего отправил себя на самопровозглашённые каникулы. В то же время я думал о том, что когда умру, я не только не испытаю сожалений — я испытаю успокоение. И, пройдя мимо всех этих людей, что всего лишь жили без какой-либо причины, я покинул рекреацию.

2 Здание по адресу Хорикава Ойке, в котором располагалась квартира Микоко-тян, выглядело ещё богаче и красивее чем то, в котором жила Томо-тян. Для простого студента оно было чересчур элегантным, от него прямо-таки веяло величием. — Ну а теперь… Автобус высадил меня перед её домом где-то в два. Сейчас, однако, было уже полчетвёртого. А потому, если смотреть на вещи объективно и рационально, это значило, что я провёл неловкие полтора часа, стоя перед входом в здание. — Что, чёрт возьми, он делал всё это время? Почему он стоял и трясся от одной только мысли пойти навестить девушку одного с ним возраста в её же квартире, где она жила одна? — произнёс я вслух. Я попытался снова обозначить текущее состояние дел и интерпретировать его со своей точки зрения, но в этом не было ни малейшего смысла. Из-за этого я ощутил себя несколько глупо. Но, если подумать, это был первый раз, когда я принял решение действовать, после чего так долго не мог убедить себя к этому приступить. Я совсем не двигался. Будь это близкий друг, я бы не стал настолько детально учитывать и рассматривать каждый элемент и возможную вероятность, но я знал Микоко-тян лишь несколько дней (или же, на самом деле, с начала того месяца). Это не сильно меня беспокоило, но я не хотел взять и случайно испортить Микоко-тян настроение. С учётом вышесказанного, я, как сам по себе пассивный человек, лажал в случаях, когда требовалось взять инициативу на себя. — Блин, это так глупо… Но, всё же, полтора часа — это было слишком много, даже для меня. Чем дольше я стоял, тем глупее себя ощущал, но, наконец, я принял решение и зашёл в здание. В отличие от здания, где жила Томо-тян, автоматический замок здесь отсутствовал, а потому не было нужды и в ключ-карте, но по всему коридору были развешаны камеры охраны. Это было гораздо эффективнее автоматического замка, обойти который было довольно легко. Конечно же, самым эффективным методом был тот, что применялся в доме, где находились чудовищные апартаменты Кунагисы: пост настоящей охраны. Я заглянул в записку, что получил от Муими-тян. Четвёртый этаж, квартира три. Я зашёл в лифт и нажал на кнопку нужного этажа. Спустя несколько секунд я прибыл на четвёртый этаж и зашагал по узкому коридору. Затем я заметил камеры наблюдения, находящиеся перед лифтом, и по обоим концам коридора. Не слишком ли крута здешняя охрана? Даже в продуктовых магазинах не установлено столько камер. Может, здесь втайне от всех жила какая-то большая шишка. Хоть это и было Киото. Или, подождите-ка, может всё так потому, что это было Киото. С головой полной таких бессмысленных размышлений, я оказался перед третьей по счету дверью. Решив, что раз уж я зашёл так далеко, то больше нет смысла сомневаться, я нажал на кнопку домофона. Я услышал, как за дверью прозвенел относительно обычный звонок, следом за которым последовал звук шагов. Полагая, что, раз уж она — девушка, ей потребуется какое-то время на то, чтобы собраться, прежде чем пойти открыть дверь, я, прислонившись к стене позади, приготовился к долгому ожиданию. — Ладно, я уже открываю! Чего? Ого. Это просто чертовски быстро. Полагаю, мне стоило бы этому радоваться, но, от чего-то, я испытывал плохое предчувствие. И, как и следовало ожидать, от того, что эти плохие предчувствия принадлежали пассивному наблюдателю, они сбывались со стопроцентной точностью. Блин. Вот-вот должно было случиться что-то ужасное. — Ты довольно запоздала сегодня, Муими-тян… Что-то случилось? К-чик. После того как замок издал удовлетворённый звук, дверь открылась. В попытке на это отреагировать я не преуспел, Микоко-тян же отреагировать попросту не смогла. Ситуация зависла с концами, даже ctrl + alt + del не смог бы помочь её разрешить. — А… а… а… — она покраснела, затем побледнела. После чего покраснела обратно. — Чиао, — не придя ни к чему лучшему, поприветствовал её я. — Иииияааааааа!!!! — издав пронзительный крик, она захлопнула дверь с таким громким звуком и силой, что мне подумалось, что так можно и всю раму сломать. И тут на секунду исказился весь мир, после чего наступила тишина, будто ничего и не случалось. Ну, в самом худшем случае, камеры охраны смогут доказать мою непричастность к её крику. — Ну… опять-таки… Её лицо было как спросонья. Её волосы были непричёсанны, а надетая пижама с зайчиками была застёгнута не на все пуговицы. А посему реакция Микоко-тян на неожиданное столкновение с представителем противоположного пола была не такой уж и странной. — Зачем?! — раздался её голос по другую сторону двери. Её голос звучал так, будто она с трудом сдерживала слезы. Или, может, она совсем их не сдерживала. — Зачем-зачем-зачем-зачем? Что ты здесь делаешь? Разве прийти должна была не Муими-тян? всё равно, что как если бы сыщик Асаги Семимару с ходу разбирается с делом об обезглавливаниях, свершённых в закрытой комнате, чтобы затем узнать, что преступник был пойман с поличным! Ох, моя голова! Не понимаю! Зачем?! Бытьнеможетбытьнеможет! Ты — призрак! Это обман! Грёза! Кошмар! Оу, вот блин, она паниковала. Я, правда, тоже оставался хладнокровным с трудом, но, глядя на то, как она взволновалась, похоже, мне стоит попридержать все свои остроты. Любопытно. Значит, изначально Муими-тян планировала навестить её сама. Затем эта ленивая оторва повесила это на меня и даже не предупредила об этом Микоко-тян. Ладно, состояние цели подтверждено. Приступить к выполнению запланированных манёвров! — Это отвратительно! Ты даже знать не должен где я живу! Ты — иллюзия! Всё это какой-то ужасный розыгрыш! — Ну, я объясню всё попозже, поэтому просто впусти меня. В том, чтобы стоять так и разговаривать, смысла нет — Прочь! Дуй отсюда! Нет, погоди, прости, не уходи! Я пойду, уберусь и соберусь, подожди минутку! Пожалуйста! И забудь о том, что только что видел! — Я же уже разок тебя увидел, так что теперь такого? Просто впусти меня. — Нет! После этого острого и окончательного отказа я услышал, как она утопала в глубины своей квартиры. За этим последовало нечто, звучащее, словно самая что ни на есть полноценная битва. Вероятно, она прибиралась. Не стоило ей так сильно заморачиваться, снова прислонившись к стене, подумал я. Я прождал полчаса, прежде чем меня, наконец, впустили внутрь. К тому моменту шёл уже пятый час. Планировка жилища не сильно отличалась от квартиры Томо-тян, разве что здесь было невероятное количество мебели и декора. Похоже, Микоко-тян была женщиной, любившей свою материальную собственность. Нельзя сказать, что здесь был бардак, но отрицать наличие небольшого беспорядка также было нельзя. — Подожди секундочку, ладно? Я налью чаю. На ней была розовая камисоль и шорты. Этот наряд оставлял открытым гораздо больше, чем бывшая на ней перед этим пижама, но я не собирался ничего говорить по этому поводу. Её волосы так же были красиво уложены. Она словно стала совершенно другим человеком. Она поставила чашку на низкий столик. Конечно же, в нем была не вода из-под крана, а вкусно выглядящий ячменный чай. В нем было три кубика льда, и он выглядел приятным и холодным. Она шлёпнулась напротив меня. — Эм-эм-эм… Так что происходит, Иккун? Возможно, всё ещё взбудораженная, она вела себя несколько странно. Гуляй она по Синкёгоку в таком состоянии, мобильная полиция просто наверняка бы её остановила. — Эмм, итак, да, Муими-тян должна прибыть с минуты на минуту! Она уже должна была прийти, боже, где же носит эту дурацкую девчонку? — Э, я — её замена, — произнёс я, махая рукой перед ней, чтобы её успокоить. — Чего! — вскрикнула она в удивлении и улыбнулась многозначительной улыбкой, в которой одновременно читались гнев, стеснение, радость и что-то ещё, что я не мог определить. — Чёртова Муими-тян… — Эй, всё в порядке. Я не планирую пробыть тут долго, так что просто расслабься. Я слышал, что ты чувствуешь себя довольно паршиво, но рад видеть, что ты вполне энергична. — О… Слово «паршиво», похоже, вызвало её реакцию, и она опустила голову. Возможно, я недостаточно хорошо подобрал слова, подумалось мне, но это был единственный способ, такое как следует выразить. Да. Ведь помимо того, что подруга Микоко-тян была убита, Микоко-тян ещё и была первой, кто увидела её труп. Она была первой, на чьей сетчатке отпечатался образ недвижного безжизненного тела. И этот выжженный образ, вероятно, оставался там же и сейчас. Это не было тем от чего можно взять и восстановиться. — Значит, ты пришёл сюда потому, что меня долго не было в университете, и потому, что беспокоился обо мне? — Да. Ну, примерно из-за этого. В реальности всё обстояло несколько по-другому, но, полагаю, эта разница была незначительной. В этот раз она сверкнула искренней счастливой улыбкой. — Спасибо! — произнесла она. — Я так счастлива, что ты пришёл! — Не за что меня благодарить. Я же даже ничего с собой не принёс. Я понял это в тот момент, как сказал. Прийти к кому-то домой, не принеся гостинцев, было довольно необдуманно с моей стороны. Не упоминая уже о том, что она чувствовала себя не очень. Но, так как я пришёл прямо из института, думается, что я ничего не смог бы с этим поделать. — О, да ничего, — сказала Микоко-тян. — Не то чтобы я была совсем уж без сил. Просто… если пойду в универ, то, уверена, я начну думать о Томо-тян. — Ну, нельзя ведь сказать и то, что ты не думаешь о ней, пока сидишь дома, верно? — Ну, это так, но… — она слабо усмехнулась. — Но, увидев тебя, я взбодрилась. Я в порядке. Я снова начну ходить в инст, начиная с завтрашнего дня» — Я не особо считаю, что посещение университета как-либо с этим связано. Навещала ли тебя полиция? — Да, пару раз. Здоровый парень и чем-то пугающая леди. Но, в конце концов, это ведь я была той, кто первой обнаружила её труп, и речь ведь идёт об убийстве. — Кто же мог её убить? — произнёс я, не то чтобы спрашивая у неё, а скорее обращаясь к себе, но всё же достаточно громко, чтобы Микоко-тян могла это услышать. — Не знаю, — её слабый ответ был не удивителен. — Томо-тян не была из тех девушек, что способны нажить врагов. Это уж точно. — Да, Муими-тян говорила о том же. Но интересно… если взглянуть объективно, возможно ли вообще прожить жизнь так, чтобы никого не обидеть и не быть неприятным совсем никому? Что-то я в этом сомневаюсь. — Хэ? — Думаю, стоит учитывать вероятность того, что ты чувствуешь подобное по отношению к Томо-тян потому, что вы были такими хорошими подругами, в реальности же, кто-то мог действительно таить на неё обиду. Даже если эта обида была незаслуженной. Она погрузилась в невыносимое молчание. Её лицо выражало боль, от чего меня потянуло извиниться. «Прости». Может она и ведёт себя, будто в порядке, но она всё ещё не в том состоянии, чтобы обсуждать подобное. — Не стоило мне приходить всё-таки, хэ? — Хэ? Почему? — я, правда, не хотел, чтобы она это услышала. Но её лицо повернулось ко мне. Она услышала. — Иккун, это не так. Я рада, что ты пришёл. — Да ладно… ты просто пытаешься выглядеть бодрой, потому что я здесь, ведь так? Близкий друг, в духе Муими-тян, который мог бы поговорить с ней искренне, в данной ситуации пригодился бы больше. — Но это не правда, — настояла она. — Даже если я притворяюсь, чем больше я это делаю, тем реальней это становится, верно? Я в порядке. Я действительно рада, что ты пришёл. Даже если ты сделал это лишь по настоянию Муими-тян, а на самом деле тебе здесь совершенно не нравится. — Мне здесь не совершенно не нравится… Если мне что-то совершенно не нравится, то я так и говорю. — Правда? — Неа, я просто подумал, что стоит попробовать сказать подобное. На самом деле я довольно уступчив. — В этом я не сомневаюсь, — согласилась она. Я издал что-то вроде вздоха и, вытянув руки вверх, размял их. — Если без шуток, как ты себя чувствуешь? Ты начала отходить от испытанного шока? — Да, я в порядке. Дело просто в… — её глаза посмотрели куда-то вправо от меня. Я проследил за её взглядом и увидел кучу разбросанных повсюду газет и журналов. — Эмм… ты не против, если я расскажу тебе об одном событии, что случилось, когда я ходила в младшую школу? — Давай. Я выслушаю. — Это произошло, когда я училась в третьем классе. Здание, в котором находился наш класс, ещё достраивалось, а потому десятки грузовиков и бульдозеров постоянно мотались туда и обратно. А затем, в один из дней, чуть не произошло нечто вроде инцидента — грузовик, везущий кучу песка, врезался в здание, где учились первоклашки. — Ё, я бы не осмелился назвать что-то настолько большое «нечто вроде инцидента». — Ну, может и так. Он пробил стену и в класс высыпался песок, закопав в себе некоторых первоклассников. Это была ещё та сумятица. Но знаешь, тогда мы были ещё детьми, поэтому для нас это было почти что забавное происшествие. Муими-тян так вообще безбашенно сёрферила по той куче песка. — Хэ, — глядя на неё и впрямь можно подумать, что она могла так поступить. — Так вот, затем, на следующий день. Я проснулась утром пораньше и решила почитать газету. Любой бы был горд, если бы его школу упомянули в газете, верно? В смысле, хоть это и было бы всего лишь из-за того, что там случился инцидент, так что гордиться было бы нечем, но лишь мысли о том, что о моей школе написали в газете, было достаточно, чтобы меня осчастливить. — Ну, ты всё-таки была лишь ребёнком. — Но знаешь что? В газете об этом ничего не было, — произнесла она, нехарактерно угрюмо вздохнув. — Для меня это было такое огромное событие, но в национальном масштабе оно совсем ничего не значило. Не помню что за статья была на первой полосе того номера, но в тот момент я ощутила, будто кто-то сказал мне: «Твоё существование ничегошеньки не значит». Что-то настолько поразительное для меня ни черта не значит для всех остальных. Это было самым печальным. — … — И сейчас я ощущаю что-то подобное, — сказала она, указав на стопки газет и журналов. Я понимал, к чему она клонит. Сенсационные истории об убийствах Киотского крадущегося — это дело одно, но вот чтоб газеты долго освещали что-то настолько обычное (хотя и грустно так говорить об этом), как единичное убийство учащейся университета в её же квартире — это вряд ли. О подобном сообщат в новостях на следующий день и, в лучшем случае, может ещё через день после этого. Но даже в таком случае это будет краткое упоминание, для которого не выделят особо много полос. Я замолчал. Микоко-тян тоже. Мы пробыли в тишине порядочно времени, но она оказалась первой, кто её нарушил, задав вопрос, направивший происходящее в новое, сбивающее с толку направление. — Иккун, пошёл ли ты с Асано-сан за антиквариатом или ещё куда на следующий день? — Хэ, — я моргнул в ответ — Что? В смысле? — Я… о, прошу прощения! Не знаю, что на меня нашло! Я не собиралась об этом спрашивать! — Всё в порядке… Так, откуда она знает, что я иногда хожу с Миико-сан за антиквариатом? Такого, что Миико-сан рассказала ей о чём-то настолько личном, быть просто не может. Если подумать, кажется, я начинаю вспоминать, что обещал сходить с ней ещё разок… о, да, точно. Неужели Микоко-тян в тот момент была в сознании? — Тебя это, случаем, не мучает? — спросил я. — Что-что-что? Что меня случаем не мучает? Я поинтересовался потому, что думал, что она может чувствовать себя неловко из-за того, что мне пришлось пообещать Миико-сан выбраться вместе с ней за антиквариатом, чтобы отблагодарить её за то, что она позволили оставить Микоко-тян у себя на ночь, но такая нервная реакция была не тем, что я ожидал. Эту девушку просто невозможно было предугадать. — В любом случае, не парься насчёт этого. Мы довольно часто так выбираемся. — Часто? — Ага. Она весьма любит выискивать антиквариат. Она не показывала тебе содержимое своего шкафа? Насколько не была бы мала её комната, она не перестаёт покупать антиквариат. Полагаю, правда, она перепродаёт его после того, как порядком им насладится. Она говорит, что человеку не стоит монополизировать искусство только для себя, — но в то же время, однако, она и сама не была святой. — Проще говоря, я нужен ей, чтобы таскать покупки. Даже такой парень, как я, обладает некоторой силой, а ещё говорят, что стоит помогать другим, чем можешь. Я не особо интересуюсь антиквариатом, но это не значит, что я его ненавижу или ещё что-то, поэтому если она просит меня, то я соглашаюсь. — Хэ. Ясно. Значит, ты и Асано-сан выбираетесь… часто… и всё-такое, — по какой-то причине её голос затухал. — Не так уж и часто, серьёзно. Но, видишь ли, она пробыла в Киото уже значительное время. Она говорит, что живёт здесь с тех пор, как отчислилась из старшей школы. Однажды я даже уговорил её показать мне все Буддистские храмы и святилища, в духе Святилища Сэймэй, а также Путь Философа * , когда мы ходили за антиквариатом. Ты слышала о них? — Да. Ну, по крайней мере, мне знакомы названия. На самом деле я не особо интересуюсь подобным. — Хэ? Разве ты не говорила, что довольно хорошо знаешь Киото? Как она может знать Киото, если даже не интересуется храмами и святилищами? — О, э, ну, знаешь, ну да, ну да, ну да, — произнесла она, очевидным образом уклоняясь от вопроса. — Как так получается, что ты помнишь только подобное? … Э, в смысле, ты и Асано-сан должно быть тогда очень близки, хэ? Эта беседа начинала звучать знакомо. Она ужасно сильно цеплялась ко всему, что касалось Миико-сан. Могло ли между ними что-то произойти? Я не мог представить того, что могло случиться лишь за одну ночь. Почему она так сильно пытается свести меня и Миико-сан? К чему всё это было, мне было не особо понятно. — Да, ну, она довольно интересный человек и прочее, — сказал я. — Но мы не так существенно «близки»; она, можно сказать, заботится обо мне. Например, иногда она одалживает мне свою машину. Фиат 500. Знаешь, это же — Фиат 500. — Хэ… ну, может тогда всё в порядке. Вероятно, не особо интересуясь машинами (в конце концов, она ездила на скутере), она пропустила мои слова мимо и начала болтать о чём-то, что я не понимал. — Интересно, заботит ли её то, что ты вот так вот приходишь в гости к другой девушке. — Хэ? О. Э, ты хочешь, чтобы я ушёл? — Нет, я имею в виду не это! Я о том, что ты же выбираешь вместе с ней и всё-такое, верно? Так вот, я о том… черт, Иккун, ты — тупица! — завизжала она, ударив руками о стол, её лицо было слегка покрасневшим. Почему она вела себя настолько эмоционально из-за подобного, мне было совершенно невдомёк. Единственное что я мог — так это пребывать в растерянности. Все это выглядело для меня ужасно беспричинно, но если что и было очевидно, так то, что моё присутствие её только злит. — Я не совсем всё понимаю, но извиняюсь, — сказал я. — А-а, — простонала она. — Хорошо, давай по-другому. Ты и Асано-сан ходите по магазинам и прочим местам вместе, верно? — Ну, да. Не преуменьшая значение этих слов. — Так пойдёшь ли ты тогда по магазинам вместе со мной? Её логика находилась за пределами моего понимания, но на её лице было настолько искреннее выражение, которое можно было описать только как «отчаянную последнюю надежду», что я просто не мог его не заметить. — Да, полагаю, пойду. Нет причин для отказа. — Правда? Точно? Ты не говоришь так лишь потому, что оказался в подобном положении? Она потянулась ко мне всем своим телом так, будто вся её жизнь зависела от ответа на этот вопрос. Она прикусила свою губу. Она выглядела совсем как маленький ребёнок, который вот-вот начнёт вопить. Её эмоции были выражены настолько открыто, что даже подумать о том, что она — учащаяся университета, которой недавно стукнуло девятнадцать, было нельзя. — Ты и впрямь на этом зациклена. Ничего, случаем, не произошло? — Ответь на вопрос! — Я… наверно. Я могу пообещать, если тебе хочется. — Правда? Правда-правда? — Я не вру. Как правило. — Ты совершенно точно согласен? — Если есть что-то, что ты хочешь купить, конечно. — Ты обещал! Если забудешь, я буду зла! — Ладно. Поддавшись Микоко-тян, я взял и позволил ей выбить из меня обещание. Но это не было чем-то настолько ужасным, поэтому я решил это спустить. Подобное, по крайней мере, похоже, её успокоило, и она, взявшись за чай, выпила содержимое своей чашки за один глоток. — А-а, — вздохнула она. — Прости. Порой я становлюсь слегка эмоциональной и даже не понимаю что несу. — Порой? Ты сказала «порой»? — Эм, ну, постоянно, — робко кивнула она. Хэ. Шок от смерти Томо-тян. Конечно же, Микоко-тян ещё не совсем от него отошла, но, по крайней мере, она не была подавлена настолько, чтобы подумывать о том, чтобы последовать за той, совершив самоубийство или как-то ещё. Каким-то образом она удерживала себя собранной. Некоторые слова, что она говорила, были не особо осмысленными, но это было простительно. Казалось, пока что она была в порядке. Вероятно, к субботе она уже почти восстановится. — Ну, на сегодня я всё, — произнёс я, начав вставать. — Боюсь, мне надо идти. — Что-что-что? Ты уже уходишь? О, извини, я испортила тебе настроение, так ведь? — Я же сказал, что ненадолго, ещё когда только зашёл, не так ли? Ну, давай увидимся снова как-нибудь вскоре. — А, эм! — произнесла она, остановив уже пытавшегося уйти меня. — Эм… эм, Иккун. — Что? — Эм… — она чуть-чуть или, скорее, порядком, засомневалась и какое-то время подумала, прежде чем заговорить. — Как думаешь, что хотела сказать тебе Томо-тян, когда вы последний раз говорили? — спросила она. Последний телефонный звонок. Томо-тян попыталась мне что-то сказать. — Я без понятия, правда. В тот день я говорил с ней впервые, так откуда я могу знать что-то подобное? Я даже не знаю, почему она говорила со мной. Но, Микоко-тян, у тебя наверняка есть насчёт этого какая-то идея, верно? — Я…, — она уронила свою голову. — Я не знаю. У меня нет совсем никаких мыслей. — … — Потому что Томо-тян никогда не рассказывала что-либо кому-либо. Она никогда не рассказывала что-либо. Она никогда никому не открывалась. Она держалась на осторожной дистанции. — Наша дружба будто бы проходила через нерушимую стеклянную стену. Она никогда не рассказывала мне что-либо личное о себе, о том, что чувствовала сердцем. — … Так почему тогда такой человек сделал попытку заговорить со мной? «Нонсенс» — пробормотал я вслух. — Хэ? Что? — Сомневаюсь, что добьюсь от тебя какого-либо ответа, пока ты находишься в подобном состоянии, поэтому не стану спрашивать много, но, Микоко-тян, ответишь мне на один вопрос?» — Чт… — на её лице было недоумение. — Что? — Как думаешь, что значит x над чертой и y под? Она задумалась над этим на секунду. «Не знаю» — ответила она. О, ясно. Вот значит как. Я кивнул и произнёс: «Ну, увидимся в институте. Извини, что побеспокоил». С этими словами я покинул её квартиру. Я вышел из здания и начал обдумывать, что делать дальше. Хорикава Ойке. Между её домом и моим было ещё то расстояние, но, всё равно, я смогу добраться до дома пешком где-то за полчаса. Тратить деньги за проезд на автобусе было жалко, поэтому я решил просто пройтись. Я даже не мог подумать, что дома меня может поджидать величайший в мире подрядчик.

3 Уже на подходе к дому, где я живу, у Сенбон-демизу, я столкнулся с Миико-сан, которая прогуливалась, отстранившись от всего мира. Заметив меня, она перешла на столь несвойственно быстрый для неё шаг и подошла меня поприветствовать. — Йо. — Привет. На работу? — Не-а. Сегодня я отправляюсь к горе Хией. — А-а, с Сузунаши-сан? Она кивнула. Сузунаши-сан, чьё полное имя было Сузунаши Неон, была близкой подругой Миико-сан. Она подрабатывала в храме Энрьяку, что находился на горе Хией в префектуре Шига. Одни называли её «Неистовой Неон», другие «Умопомрачительной Сузунаши». Она была в своём роде крутой леди, склонной к тому, чтобы случайно терять надо собой контроль. Изредка и мне самому приходилось видеться с ней, и в каждый из этих раз она обязательно о чём-то меня отчитывала. Несмотря на то, что сама была весьма молодой, она очень любила читать лекции другим. И, хоть это было далеко не единственной проблемой её характера, она нравилась мне примерно так же, как и Миико-сан. — Похоже, она хочет от меня совета или чего-то ещё, поэтому я и иду. Вернусь только завтра, так что пригляди пока тут за всем. Если ко мне кто-то придёт, то узнай его имя и скажи то, что захочешь. Если это будет кто-то стремный, то не беспокойся об этом. — Э-э, конечно, это без проблем, думаю. — А ещё, у тебя там посетитель. — Посетитель? Ко мне? — Когда я её заметила, она вламывалась к тебе в квартиру. Она была несколько пламенна. Или, скорее, она была просто воспламеняющей. Не знаю, кто это был, но вроде это была женщина. Она не выглядела так, будто что-то замышляла, так что я просто закрыла на это глаза. Женщина? Какая женщина наиболее вероятно могла прийти меня навестить? Стоит начать с того, что у меня не было особо много друзей, так что я должен был бы вычислить её довольно быстро. Но с учётом того, как вещи складывались в последнее время… — Она была где-то настолько высокой? Если так, то это та детектив. — Нет. Это была не детектив. Детективы так не выглядят, — с уверенностью возразила мне она. — Кроме того, я виделась с тем детективом, о котором ты говоришь. Я никогда не забываю те ощущения, что испытываю от того или иного человека. О, да, ещё на парковке у здания стояла машина, которая выглядела так, будто принадлежала ей. Может это тебе поможет. Ну, увидимся, — произнесла она и отправилась в сторону парковки. На сегодняшнем джинбее сзади красовалась надпись «Спокойствие». Верно, сегодня она была в хорошем настроении, вероятно потому, что шла на встречу с Сузунаши-сан. Но чего вообще хотела от неё Сузунаши-сан? Она относилась к тому роду людей, которые редко обращались к другим за помощью, поэтому я никак не мог прекратить думать об этом. И какого типа «совет» она искала? Может она и любила совать свой нос в чужие дела, но, когда всё доходило до её собственных проблем, Сузунаши-сан не спешила ими с кем-то делиться. — Что-то здесь не так. Но более важным вопросом сейчас было: кто же этот «посетитель», что уже ждёт меня в моей квартире? Если это не Сасаки-сан, то кто ещё? Это могли быть Муими-тян и Микоко-тян, но всё же вряд ли это был кто-то из них. Кунагиса же была полнейшей затворницей, так что вероятность того, что это была она, была чрезвычайно мала. Я повернул на Накадачиури. — Ба… И вдруг всё стало понятно. Припаркованная на обочине так, будто бы заявляя, что находится выше всех правил дорожного движения, стояла примечательная светло-красная Кобра. Совершенно не вписываясь в антураж Киото, она являла собой монструозного, потрясающего представителя автомобильной промышленности. — О Боже… Я не хочу возвращаться домой. Я на полном серьёзе рассмотрел идею о том, чтобы убежать к Кунагисе, но, основываясь на собственном опыте, я мог представить, какая ужасная судьба будет ждать меня, если моя попытка побега вскроется. Сдавшись, я потащился обратно к себе, еле переставляя ноги. Я вскарабкался по лестнице и направился к себе в комнату. То, что закрытая мною дверь не была закрыта, меня не удивило. Эта женщина умела имитировать чужие голоса, взламывать замки и читать мысли: решать самые сложные задачи было дня неё так же легко, как дышать. Я открыл дверь и увидел за ней частного подрядчика в костюме красного как вино и тёмного, словно кровь, цвета, сидящего на подоконнике со скрещенными ногами так, будто её присутствие было самой, что ни на есть, естественной в мире вещью. Непреклонная. Надменная. — Эй, Айкава-сан. — Разве я тебе не говорила не называть меня по фамилии? — Эй, Джун. Она бросила бесстыжую ухмылку мне в ответ. Айкава Джун. Самый могущественный в мире подрядчик. Я встретил её месяц назад по причине фиаско, произошедшего на том острове. В тот день она распрощалась со мной крутым «Если наши судьбы связаны, то мы встретимся вновь» только для того, чтоб затем на следующий день появиться в моём университете с целью там побродить. Так что она была немного странной. И, более того, всю следующую неделю я провёл у неё на посылках, да так, что спать мне не давали совсем, пока она, наконец, работа не вынудила её покинуть Киото. И, исходя из этого опыта, она была женщиной, связываться с которой больше чем надо мне не особо хотелось. Она, возможно, была самым нервирующим человек из всех, кого я вообще когда-либо встречал. Оценивая её со всей объективностью, я назвал бы её невероятно дикой — и сама она была той безнравственной манящей красоты, что устоять перед ней было сложно. А сколько у неё было эксцентричных манер — нельзя было даже перечислить. Она была совершенно неприступна. Она смотрела на меня, разглядывая выражение моего лица. — А ты, похоже, совсем мне не удивлён. — О, нет, я удивлён. Так ты вернулась в Киото, хэ? — Да, ну, долг зовёт, знаешь ли. Мы, правда, можем поговорить об этом позже… А, поняла. Ты увидел снаружи яркую машину, и это навело тебя на мысль, что это я, хэ? — Нет, вообще-то об этом мне сказал моя соседка. — Оу, а я так старалась проскользнуть незаметно. Это меня невероятно… — выражение лица Айкавы-сан на мгновение заострилось словно нож, но это было лишь на мгновение перед тем, как на него вернулась привычная самодовольная злобно-насмешливая улыбка. — Э, ну и ладно, — сказала она. Я разулся и вошёл в комнату, после чего тут же подошёл к раковине. Я налил в чашку воды из-под крана и подал её ей. — Прошу, — произнёс я. — Мучос Грасьяс, — ответила она и отпила половину, прежде чем поставить чашку на подоконник. Вот же ж, она приняла её так, словно в этом не было ничего особенного. А ведь я хотел бы хотя бы раз увидеть, как Айкава-сан чему-то удивлена. — Так что происходит? Почему ты вернулась в Киото? — Я же сказала, что расскажу тебе позже. Что более важно, позволь попросить прощения за то, что какое-то время пришлось тобой пренебречь. Но, эй, у тебя тут довольно хорошо. Я бы сказала, что это так называемая идеальная среда. — И где именно ты её тут разглядела? — Я не об этом. Ну же, ты должен понимать, о чём я, верно? Ну, как бы там ни было. Так чем ты тут вообще занимался в последнее время? — Ничем, правда. Я просто обычный студент. Мой образ жизни не повторяет образ жизни какого-нибудь там якудзы, чего не скажешь про тебя. — Самый, что ни на есть, незаурядный студент, хэ? — усмехнувшись, произнесла она. — А что смешного? — Ничего. Разве что получается, что ты, вероятно, определяешь «обычным» того, кто начинает разнюхивать разные подробности, после того как узнает о смерти своей одногруппницы, а также поддерживает дружественные отношения с серийным убийцей. — … — Оо, а вот и долгожданное удивление. Ты меня осчастливил. Она спрыгнула с подоконника и шлёпнулась на татами, всё так же скрещивая ноги. В том, была ли она вынуждена так делать потому, что её юбка была слишком коротка, я не был уверен, но в любом случае, хотелось, чтобы она так не делала. — Откуда ты об этом знаешь? — А ты сам как думаешь, откуда? — она ухмыльнулась с необузданным восторгом. Но я был без малейшего понятия о том, что скрывалось за этим необузданным восторгом. Мне приходилось тратить значительное количество энергии только на то, чтоб просто стоять и говорить с ней так. Что более того, она обладала высшим разрядом чтения сознания, а потому мои эмоции сквозили изо всех щелей. Ощущение было, словно мы играли в покер, разве что все выпавшие мне карты лежали на столе в открытую. Да уж, её присутствие точно ничего не упрощало. Она была как еда, которую нельзя съесть, сколько её ни кипяти и не жарь. Но до тех пор, пока ей ничего от тебя не требовалось, она, полагаю, была хорошим человеком. Она была в моём вкусе и все дела. — Без понятия, — ответил я. — Ни единой мысли. Не то чтобы я мог вычислить, о чём ты думаешь. — Подумай. А затем прими это. Я, разумеется, волк-одиночка, но у меня немало друзей, что в Киото, что за его пределами. — Эй, это и впрямь что-то. Это замечательно — иметь много друзей. Даже я могу признать это. И я признаю это прямо сейчас. Так на каких друзей ты ссылаешься в данной ситуации? — Саса Сасаки, например. — … — Икаруга Казухито. — … — Кунагиса Томо. Она вытянула конверт из своей черной сумки. — Держи, это тебе от твоей сладкой-сладкой Кунагисы. — Мне? — Ага. Она сказала, что эта та «штукенция», которую она тебе обещала. Я взял у неё конверт. Что ж, вот значит как. Прежде чем навестить меня, она, должно быть, заскочила в Широсаки. В то время как я был всего лишь обычным среднестатистическим скучным студентом, Кунагиса Томо, даже со всей своей эксцентричностью, продолжала являться экспертом в области информационных технологий. Она и Айкава-сан знали друг друга достаточно хорошо. По наказу Айкавы-сан я на мгновение задумался. Дело выглядело так, будто она вернулась в Киото по причине работы. Затем она пошла к Кунагисе, чтобы попросить ту о помощи с этой работой, так же как я попросил её помочь мне с расследованием смерти Эмото Томоэ. Затем, когда Айкава-сан отправилась к Кунагисе, Кунагиса решила использовать её как посланника. Так ли всё произошло? Но… чего-то не хватает. Отсутствует причина, по которой Кунагиса попросила бы Айкаву-сан о такой услуге, и нет причины, по которой Айкава-сан на такое бы согласилась. И это приводило к мыслям о более неприятном сценарии, и мысли эти были не только гипотетическими. А если точнее, то Айкава-сан… — Ну а теперь мне только и осталось, что взять с тебя плату. Расскажи-ка мне о своём кореше, крадущемся из Киото. Айкава-сан не была посланником — она была инкассатором. — Джун-сан, вы хотите сказать, что оказались в Киото из-за… — Ага. Чтобы немного поболтать о морали с этим наглухо поехавшим. Айкава-сан зарабатывала на жизнь своей ролью «частного подрядчика». Это включало в себя всё, что только возможно. Если проще, она была мастером на все руки, одарённым далеко не одним талантом фрилансером, не ограничивающим себя специализацией лишь в одной определенной области. Шла ли речь о выгуливании собак, разгадке убийств, произошедших в закрытой комнате, или поимке преступника, прикончившего и расчленившего на мелкие кусочки десяток людей — пока в дело были вовлечены деньги, она бралась за всё, что угодно. Разумеется, чудаков, готовых отплатить пачкой хрустящих за выгул собаки, особо не встречалось. В любом случае, для неё не проходило ни дня, когда она не «осуществляла невозможное», — и в тоже время она никогда не заморачивалась над тем, что легально, а что — нет. Будь, как будет. — Киотский потрошитель убил вчера двенадцатую жертву. Может, из-за того, что ты долго жил в другой стране, ты этого и не понимаешь, но подобное в Японии беспрецедентно. Инциденты такого рода просто не происходят в Японии, а уж тем более в провинциальных городах. Что более важно — личность убийцы остаётся совершенной загадкой. Подобное уже вот-вот потребует вмешательства правительства. — Так вот почему тебя и позвали? Она кивнула. — Вообще, дело обстоит так, будто в нем принимают участие и другие — Социальное Обеспечение, Уокер, Техасский Рейнджер * — честно говоря, я не знаю кто именно. К сожалению, у меня не так много горизонтальных связей. В любом случае, прямо сейчас моя работа заключается в том, чтобы просто остановить этого маньяка от последующих убийств. — Тебя наняла Сасаки-сан? — Не могу тебе сказать. Как же там про это говорят? Защита конфиденциальной информации? Деловая этика? Коммерческая тайна? — она изобразила комичное подёргивание плечами и рассмеялась. — Как бы то ни было, это дело выглядит так, будто достойно того, чтобы я тратила на него своё время, больше, чем то безумное фиаско, произошедшее на Острове Пера Мокрой Вороны. Это уж точно. Достойно траты её времени. И это всё, что она могла сказать об ужасном убийце уже зарубившим двенадцать человек. Тот факт, что она подписалась на охоту на этого анонимного монстра, её совсем не пугал. Наоборот, она так спокойно относилась к этой афере, что можно было подумать, будто бы она неспешно собиралась на пикник. Неожиданно я снова осознал, насколько опасна эта багровая женщина. А также я понял, что прямо сейчас нахожусь с вышеупомянутой опасностью лицом к лицу. — Ну а теперь. Я слышала от Кунагисы, что ты знаешь кое-какие вещи, относящиеся к делу. Не думаю, что ты будешь против посвятить свою любимую старшую сестру — я же как сестра тебе, правда — в эти детали, не так ли? — произнесла она мягким уговаривающим голосом, словно обращалась к домашнему коту, в то время как её пальцы скользили по моему лицу. Не то чтобы я имел что-то против такого голоса, но сам говорящий являлся если не тигром, то пантерой, и у домашнего кота, коим являлся я сам, шансов на сопротивление не было никаких. Чёртова Кунагиса. Куда делась её взаимопомощь друг другу? Она выдала меня без каких-либо размышлений. — В чём проблема? Почему ты ничего не говоришь и отводишь взгляд? Ты совсем не идёшь на встречу. Ты же не хочешь сказать, что ничего мне не скажешь. Собираешься нарушить сделку? Ты ведь обещал информацию в обмен на то, что в этом конверте, не так ли? — Ну, да, но я договаривался об этом с Кунагисой, а не с кем-то ещё. Если я возьму и скажу об этом тебе, то это будет… как там это слово? Предательство? Аморальность? Яблоко раздора * ? Бунтарство? Как-то так, в общем. Поставим точку на том, что это всё равно, что воткнуть нож в спину, а это не то, как я привык поступать. — Простите?! — сказала она, её голос неожиданно стал гораздо строже. Если бы взглядом можно было убить, то я был бы уже мёртв. Такой расклад звучал гораздо лучше, чем то, что ожидало меня в действительности. — Ты хочешь сказать, что можешь сообщить об этом Кунагисе, но не можешь поделиться со мной? Вот же ж, а. Я даже не догадывалась, что ты настолько вредный сукин сын. Ясно, ясно. Ё, мне даже грустно от этого. Значит, ты слушаешься Кунагису, но не хочешь слушаться меня? Я даже не представляла, что ты такой непробиваемый. — Всё совсем не так. Дело просто в том, что Кунагиса, чего бы ты ей не сказал, она безобидна. Однако ты планируешь что-то предпринять, верно? Быть напрямую втянутым во что-то подобное… это не в моей натуре. — Извини-ка, ты только что назвал меня вредоносной? — Ну… а разве это не так? Она не взялась отрицать моё замечание, будто бы принимая его, а вместо этого что-то задумчиво пробормотала. В какой-то степени она всё же являлась человеком, который может прислушаться к обоснованным доводам. Однако, в случаях, когда за эту грань переступали, ну, можете представить, что происходило тогда — другими словами, всё возгоралось. * — Кунагиса, вероятно, всё равно поделится этим со мной. Эта девчонка любит поболтать. Я подумала, что могу обойтись без посредника и решила обратиться к самому источнику информации. — Э, да, понимаю, но… У меня просто на то есть свои причины, или, скорее, э... — Хм? Аа, а-а-а, я поняла! Так почему ж ты сразу об этом не сказал?! — произнесла она с хитрой неприятной усмешкой. Она подозвала меня. Каждое движение её руки было настолько соблазнительным, настолько грациозным, что это зачаровывало. — Э, что именно ты поняла? — Просто иди сюда. Я поиграю с тобой до тех пор, пока ты не насытишься. Услышав это, я всё равно не пошевелился, а Айкава-сан же, наоборот, на четвереньках подкралась ко мне. Её направленный на меня взгляд был призывающим и провокационным. Она навалилась на меня своим телом и охватила меня руками, тем самым надавив на меня всем своим весом. Затем применила ещё немного давления, вонзив свои ногти мне в спину. — Так что ты там говорил? — Эм, я от тебя в ужасе. — Кстати, знаешь ли ты, что мой указательный палец находится в настолько опасном положении, что вот-вот может пройти сквозь твои ребра и пронзить тебе печень? — … — Не напрягайся ты так. Это вредно. От этого морщинится кожа. Так вот, просто из любопытства, как считаешь, кто страшнее — я или серийный убийца? — сказав это, она прошлась языком вниз по сонной артерии с правой стороны моей шеи. Удовольствие, полученное от этого деликатного ощущения, вместе с давящим чувством страха того, что она, и правда, может просто взять и выкусить кусок моей шеи, проникло в мой мозг. Чёрт. Разумеется, компания с серийным убийцей была лучше, чем это. — Джун-сан… Я приношу свои извинения, но я вынужден сказать «нет». — О, ну давай. Но если ты так поступишь, то я не буду больше с тобой так играться. — … — Меня устроит любое твоё решение. Оно не изменит того, что ты заговоришь. Я уже решила, что добьюсь от тебя того, чтобы ты рассказал мне об убийце. Это факт. Просто, раз уж ты мой друг, то я решила, что для начала просто спрошу. Ну а теперь, хочешь, чтобы я была хорошей? Или хочешь, чтобы это было болезненно? — Э… и в чем тут разница? То, что сейчас я находился в её объятьях — единственное, что меня ещё хоть как-то спасало; я не мог видеть её лица, а она не могла увидеть моё. Но всё равно, мой холодный пот и учащённое сердцебиение, наверняка, выдавали мой страх. — А ты как думаешь в чём? Ам. Она прикусила мне шею. Она буквально сжимала в своих когтях саму мою жизнь. Мягко, дразняще, она погрузила свои клыки в мою шею, в тоже время её покрытый слюной язык начал лизать мою кожу, зажатую её губами, а сама она стала тереться своим телом о моё, одновременно пробегаясь пальцами вниз по моей спине. — Ладно! — произнёс я, со всей своей силой отстраняясь от неё. — Я больше не буду непослушайничать! Пожалуйста, пощади! — Сидящая на небольшом расстоянии от меня Айкава-сан в ответ на это лишь лукаво, но в тоже время невинно, улыбнулась. — Не воспринимай всё так серьёзно. Это была лишь маленькая шутка, — сказала она. — Ага, вредная шутка. Для сердца вредная. Ладно, как бы то ни было… — Хахаха. На самом деле я рада. Ты, всё-таки, и впрямь, здоровый молодой парень. — Ну, хватит уже. Мне нужно было успокоиться. Поэтому я залпом прихлопнул стакан воды. До того, как моё сердцебиение пришло в норму, долго ждать не пришлось, но всё ещё выступающий холодный пот я остановить был не в силах. В конце концов, я не особо умел ладить с женщинами. Всё же стоило сразу убежать прямо к Кунагисе и не волноваться о последствиях. — Да уж, это та ещё чушь. После этого Айкава-сан умудрилась выудить из меня всё до последней капли о Зерозаки Хитошики, не обойдя стороной ничего. Я изо всех сил пытался избежать оглашения ключевых фактов, но из-за её умения читать моё сознание, этот процесс не был особо успешным. Каждый раз, как я пытался что-то сокрыть, она тут же это понимала и начинала мне угрожать, после чего либо с помощью принуждения, либо через хитрость она выманивала ответ из меня. Все это служило для того, чтоб напомнить мне о том, что я, попросту, был лишь её узником. Человек, известный как Зерозаки. Его внешний вид, строение тела, а также во что он был одет при нашей встрече. Его манера речи. Обстоятельства нашей первой встречи. О чём мы говорили. Даже детали того, как мы проникли в квартиру Томо-тян. Айкава-сан вытянула из меня всё до последнего. По крайней мере, всё, что я мог вспомнить. Не то чтобы Зерозаки и я были друзьями. Мы просто были одной породы, а также были словно зеркальные отражения друг друга. Мы не давали друг другу никаких обещаний, и он не воспрещал мне что-либо рассказывать. Впрочем, я всё равно ощущал себя беспозвоночным и поражался тому, что вообще могу стоять вертикально. — Хмм… — по окончанию допроса улыбка исчезла с лица Айкавы-сан, а на замену ей пришло более серьёзное выражение. Пару минут она думала о чём-то про себя. — Так этот парень… Зерозаки, верно? Как если «зеро» и «заки» сложить вместе? — Да. Во всяком случае, он называет себя так. — Зерозаки Хитошики… аа, ещё-то отвратное имечко. Айкава-сан выглядела по-настоящему раздражённой, будто всё это было ещё какой проблемой. Это был первый раз, когда я видел её с таким выражением. Это было почти освежающе. — О чём ты? Что не так с этим именем? — Не, не-не-не… Если ещё подумать, то, может, «отвратное имечко» — не подходящее выражение. Но «Зерозаки»? Это и впрямь необычное имя. — О, но, знаешь, возможно, это не настоящее его имя. Этот парень не дурак. Сомневаюсь, что он назовёт кому-то своё настоящее имя во время самой первой встречи. — Это к делу не относится. Даже если это псевдоним, то, что он выбрал в качестве псевдонима «Зерозаки», является доказательством того, что он действительно поехавший. А если это ещё и его настоящее имя, то… Она снова начала думать молча. Когда эта дама начинала о чём-то думать, она погружалась в свой собственный мир, от чего тому, кто был рядом с ней, могло начать казаться, что он невидимка. Но, опять-таки, невидимка всё же всё равно существует. Тогда это было больше похоже на то, что ты становился пустым местом. — На земле нет такого идиота, который даже в шутку осмелится назвать себя подобным «именем убийцы». «Зерозаки», хэ? Черт, это ведь на ранг выше «Сусукино», верно? Полагаю, это всё же лучше, чем «Ниономия» и «Ямигучи», но знаешь, я всё же надеюсь, что это просто псевдоним. Или, ещё лучше, если это просто случайный однофамилец. Но такого быть просто не может. Быть не может, чтобы в моём случае всё оказалось настолько удачно. Ого… так значит даже Кунагиса, даже бывший член «Команды» не смогла ничем помочь. — Э… с именем «Зерозаки» что-то не так? — Да. И это «что-то не так» ужасно настолько, насколько ужасно само это имя. Оно настолько плохо, что тяжелейшим оскорблением является назвать кого-то «Зерозаки». Вот насколько оно плохо. Я не особо хочу вдаваться в более глубокие объяснения. Если совсем откровенно, я не хочу чтоб хоть что-либо связывало меня с «Зерозаки Ичизоку» * , в том числе объяснения о том, что она собой представляет. Э, но на самом деле не нравится мне именно само это имя. Сам его носитель к этому в данном случае не особо и относится. Вероятно, он является лишь каким-то отклонением от нормы… вероятно. Но действительно ли этот парень — Крадущийся из Киото? — Да, он сказал, что это так. — Значит, сам ты не застал его с поличным? Ты просто принимаешь его слова за истину? — Ну, можешь сказать и так, — кивнув, ответил я. — Хмм. Так, значит, есть вероятность, что он может оказаться каким-то сбрендившим, завравшимся ублюдком, который просто заявляет, что является убийцей. — Ага, такая вероятность точно присутствует. У меня, правда, подобного впечатления о нем не сложилось. — Правда? Да ладно тебе, у него же здоровая тату прямо на лице, верно? И она покрывает всю его правую сторону. Его приняли бы за фрика даже в Чикаго. Он так сильно выделяется и в тоже время умудряется избегать попадания на глаза копам, оставляя тех без единой улики? — Да, ну… Естественно, я сам рассматривал подобную вероятность. Но с учётом того, что от него услышал, у меня не было причин считать его подделкой, и, честно говоря, стоило начать с того, что меня это и не особо заботило. Он это был или не он — в этом для меня не было никакой разницы. Может, он не был крадущимся. — Без каких-либо сомнений, этот парень — убийца, — сказал я Айкаве-сан. — Айкава-сан, ты должна знать, что я жил не самой добропорядочной жизнью, верно? В Кобэ, Хьюстоне и даже здесь. Черт побери, да даже на том острове меня чуть было не убили. Может я и не ровня тебе, но в своё время я успел испробовать достаточно ада, — а до небес отсюда было ещё порядком. — Мне, правда, не приходилось видеть, как он кого-то убил, но он чуть было не убил меня. У него в руках был обычный старый короткий нож, но страх, что я испытал, был таким, будто он держал нагинату * … нет, скорее даже пулемёт. — Хмм… — вероятно, поверив услышанному, она несколько раз кивнула. — В любом случае, получается, что как минимум я могу сказать, что этот эксперт по расчленениям, что зовёт себя «крадущимся», находится где-то в Киото. Да. Пока это верно, этого достаточно. — Достаточно? — Конечно, достаточно. Если добавить к этому остальную информацию, что мне удалось собрать, то мне есть с чего начать. По крайней мере, пока. Думаю, я управлюсь быстрее, если на какое-то время возьму всё в свои руки, если ты понимаешь о чём я. Если дело не бросает мне вызов, то оно быстро становится скучным, и это выводит меня из строя. Понимаешь о чём я? Впрочем, что более важно, — сказала она, снова возвращая тему беседы ко мне. — Если забыть обо всём этом, что происходит с тобой? Я слышала от Кунагисы и Сасаки, что ты суёшь свой нос в дело скучного, повседневного характера. — Я оказался в него вовлечён. — Ты оказался в него вовлечён, а затем продолжил совать в него свой нос, не так ли? В плане, пробраться в квартиру жертвы? Хватит притворяться обычным пассивным зрителем. Туше. — Так что же на самом деле? — вопросила она, глядя на меня с оттенком трепета. — Тебя сложно понять, знаешь? У тебя будто бы нет ни убеждений, ни стиля. А то, что ты говоришь и что делаешь, друг другу полностью противоречит. — Это противоречие и придаёт мне вкус. — Какой вкус? Неужели ты не можешь оценить себя объективно? — Конечно, могу… — Ты скорее шут гороховый * , чем пассивный зритель. Э, ну да ладно. Делай что хочешь. Полагаю, это всё же твоя жизнь. Не мне в это вмешиваться. Не моя это проблема. — Холодная же ты женщина. — Не сказала бы. Продолжай учиться, мо́лодец. Ты занимаешься своей грязной работой. И если решился взяться за что-то, то доводи до конца. Я ведь говорила тебе это раньше, верно? Бросить на полпути — это худшее, что только можно сделать. О, да, и кстати, — сказала она так, будто только об этом вспомнила, хоть дело было явно не в этом. — Послание от Кунагисы, — она указала на конверт под моей рукой. —И как оно звучит? — Не вздумай ни за кем приударить, Ии-тян. Я прощу чмок в щеку, но не более. Я тебя люблююю, целую-целую, — ухмыляясь, произнесла Айкава-сан, подражая голосу и интонациям Кунагисы. — Вот что сказала она. — Так точно, — ответил я, отдав честь.

4 Наступил тот момент дня, когда уже можно было браться за ужин, поэтому я пригласил Айкаву-сан составить мне компанию. Но от того, что она рвалась как можно быстрее начать преследование Зерозаки, она отказалась и вскоре ушла. Под конец я задал ей последний вопрос: — Как ты думаешь, что значит x над чертой и y под? — Не стоит задавать другим вопрос, чтобы подтвердить то, что уже знаешь, — прямо ответила она. «Туше» — подумал я. Я вздохнул, после того как она исчезла. Зерозаки Хитошики. Айкава Джун. Ей, наверняка, будет достаточно пары дней, чтобы его найти. Предоставленную мной информацию нельзя было назвать изобильной, но её было более чем достаточно, чтобы послужить цели Айкавы-сан. Она находилась в том состоянии сознания, что выходило за пределы моих самых невероятных представлений, и, пожелай она это сделать, она могла бы легко выбиться даже за грани подобных пределов. Превосходство познавательных способностей Айкавы-сан бросало вызов воображению. А затем эти двое, скорее всего, столкнутся. Величайший из Людей и Упустивший Человечность встретятся лицом к лицу. И если всё дойдёт до этого, то исход очевиден. Если Зерозаки Хитошики был одержимым убийствами монстром, то Айкава Джун была лучшим охотником на монстров. Наличие склонности к отнятию жизней было замечательным поводом для привлечения внимания, но этого было недостаточно, чтобы остановить её от того, чтобы его выследить. Натура этой ярко-красной женщины была настолько абстрактной и возвышенной, что список вещей, которых не стоит делать, для любого начинался с пункта «не делать из неё врага». Сдружиться с ней, правда, тоже было не лучшим из возможных запасных планов. Если что-то и спасало, так то, что в ней была какая-то капризность. Вот только этим было уж очень сложно воспользоваться. — Интересно, сможет ли он уйти… Я был лишь слегка этим обеспокоен. Не говоря уж о моем невероятном сочувствии. Но я не стал особо об этом раздумывать. Меня слабо интересовало то, что должно было произойти в мире, находившемся за пределами моего. Даже если это должно было произойти с моим отражением в зеркале. Теперь пришло время подумать о моем собственном мире. Я взял в руки конверт Кунагисы.

↑ Помещение для отдыха.

↑ Cleaning out your heart’s drawers — в оригинале. Если дословно, то «очищать содержание сердца».

↑ Прогулочная аллея «Путь философа» — это прекрасный сад в центре города Киото. Сад был назван так в честь известного философа и профессора Киотского университета Нишида Китаро, который использовал его для своей ежедневной медитации. Он начинал свою пешую медитативную прогулку у серебряного павильона и заканчивал её у храма Эйкан-до. Пройдя по этому пути, можно увидеть все храмы и церкви парка, так густо расположившиеся на этой территории — это Мироку-ин, Хонен-ин, Анраку-дзи, Рейган-дзи и многие другие.

↑ Отсылка на сериал «Крутой Уокер: правосудие по-техасски».

↑ Источник конфликта.

↑ Backfire — в оригинале. Здесь обыгрывается многозначность слова, в том числе его "буквальное" значение. Другим ключевым значением является: "приводящее к неожиданному нежелательному/противоположному результату".

↑ Семья.

↑ Японское холодное оружие с длинной рукоятью овального сечения (именно рукоятью, а не древком, как может показаться на первый взгляд) и изогнутым односторонним клинком. Рукоять длиной около 2 метров и лезвие около 30 см.

↑ Comic relief — в оригинале. Художественный приём, применяемый в серьёзной литературе, драмах и особенно в трагедиях. Представляет собой небольшой юмористический отрывок, суть которого в том, чтобы ослабить напряженную атмосферу повествования или же усилить её умелым использованием на контрасте с общей тяжестью происходящего.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5. Чёрствый — (Чёрное и белое)

В версии с изображениями тут находится картинка. Тымненравишьсянравишьсялюблютебяочень.

1 В субботу, двадцать первого мая я поднялся ни свет ни заря. «Пора вставать» Мне приснился один из этих мерзких снов. Вроде бы меня пытались убить, и будто бы я тоже пытался убить кого-то. Всё моё тело было во власти неодолимого желания причинить вред и в то же самое время вред причиняли мне. Я бежал и бежал и бежал и бежал и бежал, но, в итоге, тем, кто гнался за мной, оказался я сам, и меня охватил страх. Неизбежная смерть была прямо за спиной, но всё же это было противоестественно волнующе. Вот насколько мерзким был этот сон Тот непреложный факт, что я не мог вспомнить его, превращал этот сон в кошмар, а тот факт, что это был кошмар, делал это пробуждение весьма неприятным. Я вылез из своего футона и посмотрел на время. Пять пятнадцать утра. Мои планы с Микоко-тян не начнутся до десяти, так что мне ещё надо убить часа эдак четыре. Делать было особо нечего, так что я скатал футон и запихнул его в шкаф. Я вышел на улицу, полагая, что, возможно, в кой-то веки неплохо бы выбраться на пробежку. На всякий случай я закрыл дверь, но с замком подобного качества, при желании, сюда может с лёгкостью проникнуть не только Айкава-сан. Но всё равно здесь не было ничего, о краже чего я стал бы переживать. Я пробежался вниз по улице Имадегава и повернул обратно, когда вдали показался Университет Дёшиша. Нигде не задерживаясь, я вернулся обратно в свою квартиру, стянул с себя пропитанную потом одежду и переоделся. Почему, ну почему я решил, что пробежка в такую жару будет хорошей идеей — сокрушался я как обычно. Я подобрал книгу, что позаимствовал из школьной библиотеки, и перечитал ту часть, на середине которой остановился в прошлый раз. Одно только это съело порядочно времени, затем я подобрал присланный Кунагисой конверт, содержание которого уже несколько раз просмотрел. В конверте лежали полицейские отчёты. Каким способом Кунагиса заполучила подобное, я не знал, но у нас с ней было что-то вроде соглашения «Я не спрашиваю, ты не говоришь». Однако я знал наверняка, что у Кунагисы есть доступ практически в любую точку, куда вообще течёт электричество, и что среди круга её друзей были преступники, знавшие вообще обо всём, что творится в нашей галактике. Конечно же, обычно у меня не было особого интереса к расследованию преступлений. Но это же были документы об убийце Эмото Томоэ. — Ой, ну давай уже… Я начал пролистывать соединённые скрепками листы А4. Здесь не было действительно новой информации. Документы привнесли множество новых небольших деталей, но большинство из них не имели отношения к делу, и всё оказалось более или менее так, как рассказала мне Сасаки-сан. Я был несколько разочарован, осознав, что ради этого вот подвергся допросу Айкавы-сан. Но, всё-таки, это было не совсем бесполезно. Там было немного информации, в курсе которой я не был, и это было ценное знание. — Так, тут у нас взаимосвязь алиби. Как логично будет заметить, четверо однокурсников, что были с Эмото Томоэ в ночь её смерти (т.е. мы) были главными подозреваемыми. Впрочем, все четверо из нас имели алиби, по крайней мере, пока. Моя соседка Миико-сан любезно поручилась за Микоко-тян и меня, в то время как Муими-тян и Акихару-кун могли поручиться друг за друга. Конечно, вероятность того, что они совершили преступление в сговоре, всё ещё была, но основываясь на наблюдениях полиции, не похоже, что это так. Сасаки-сан выразилась так, что создалось впечатление, что Муими-тян и Акихару-кун пошли в караоке только вдвоём, но, в действительности, другие люди из университета там также, очевидно, присутствовали. Другими словами, у Акихару-куна и Муими-тян было твёрдое алиби, как у Микоко-тян и меня. Если чьё-то алиби и выглядело ненадёжным, так моё. В конце концов, Миико-сан могла поручиться только за то, что она слышала (или не слышала) через стенку квартиры. Но, конечно же, я знал , что я не убийца. — Ну, хорошо, с этим всё ясно… Следом шёл перечень вещей в квартире. Когда я прокрался туда с Зерозаки, я не думал о том, что что-то могло пропасть, но в действительности я был неправ. В полицейских документах присутствовал полный список вещей в квартире Томо-тян, от самой крупной мебели, до самой маленькой мелочи. Будто бы принцип неприкосновенности личной жизни внезапно отменили, но, тем не менее, этот перечень дал мне хорошее представление о том, какой была Эмото Томоэ. Лишь одно было в этом листе не так, одной вещи не хватало — шейного ремешка с капсулой с жидким центром, который Акихару-кун подарил Томоэ-тян в качестве подарка на день рождения. Я видел, как он дал его ей своими собственными глазами, так что было странно, что его не было в списке. Наиболее логичным объяснением, приходившим на ум, было то, что убийца забрал его с собой, но это только ставило новый вопрос: «зачем убийце могла понадобиться подобная вещь?» — Он и не стоит-то особо много… В то же время, телефон, с которого она звонила мне, в итоге был обнаружен в её кармане. Документы включали подтверждение факта звонка, основанное на истории вызовов в памяти её телефона. Никаких посторонних объектов в её квартире тоже не появилось. Судя по всему, убийца принёс кусок ткани с собой и изначально планировал задушить её им. — Ткань… ткань… ткань, мда? Потом шли тщательно задокументированные показания Микоко об обнаружении тела, содержащие информацию, вытрясти которую из неё я был не способен. Она пришла в квартиру Томо-тян утром и позвонила ей через домофон. Но ответа не было. И трубку она не брала. Подумав, что это странно, Микоко прошла через автоматические двери, когда один из жителей выходил, и направилась к квартире Томо-тян. Входная дверь была не заперта. Я опасался, что у нас тут очередная закрытая комната, но в действительности всё оказалось не так. — И наконец… Этот «х» написанный над «у». Полиция посчитала это «работой преступника», и в этом был смысл. Сасаки-сан сама сказала, что Эмото Томоэ умерла мгновенно, а значит, не было ни малейшего смысла допускать, что она могла написать предсмертное послание. Вот что я к счастью вовремя успел осознать. Опять же, это приводит нас к вопросу о том, почему убийца сделал что-то подобное. Оставлять свою роспись на месте преступления — это же не Джек Потрошитель, в конце то концов. — И это конец всего этого. Вот все факты, что я счёл полезными. Но, в целом, мои мысли по этому делу практически не изменились. И думаю, что это хорошо. Основываясь на этой информации, можно вычеркнуть все прочие несущественные возможности. Теперь уже можно было начать сужать круг оставшихся вероятностей. Но уже прямо сейчас можно было с уверенностью сказать, что основные мои рассуждения уже начали приобретать конкретные очертания. — Но всё-таки... Какого черта я делаю? Почему я должен заниматься всем этим? Ради Томо-тян? Или же ради Микоко-тян? Я зашёл так далеко, что даже заполучил все эти документы, посвятил кучу времени их изучению — какого черта я делаю? — Надо бы ещё раз поговорить с Сасаки-сан, хэх.. Было несколько вещей, о которых я хотел бы спросить. Несколько возможностей, которые стоило вычеркнуть. Я не хочу использовать слово « решение » пока не заполучу что-то на 100 процентов неопровержимое. Я засунул бумаги обратно в конверт, разорвал его на куски и выбросил всё это в мусор. Если по несчастливой случайности кто-нибудь наткнётся на все эти документы — будут проблемы. Кроме того, я просматривал их достаточно тщательно, так что большая часть информации уже была в моей памяти. Ну а теперь. До прихода Микоко-тян оставалось ещё около часа. Около двух часов, если принять во внимание её отношение к пунктуальности. Я растянулся на полу и поразмышлял ещё немного. Об убийстве? Нет. О своей собственной нелепости? К счастью, ещё полно времени. Жизнь ещё только начинается.

2 Микоко-тян пришла вовремя. — Сегодня я не опоздала! — сказала она, восторженно салютуя мне по-немецки обеими руками! Хоть на данный момент это было уже привычным, но она была настолько гиперактивна, что можно было подумать, что она с цепи сорвалась. Она была одета в облегающую маечку и большой, просторный комбинезон. А ещё на её голову была натянута жёлтая шляпа, будто бы позаимствованная у какого-нибудь детсадовца (никаких намёков или типа того). Было нечто очаровательное в том, как её рыжие волосы выглядывали из-под полей. Маечка же была несколько маловата, что создавало впечатление, что её комбинезон был надет на голое тело, что было, кхм, как бы это сказать… на самом деле, думаю, мне это было совершенно безразлично. — Ну что, пойдём? Я начал выходить, но она тут же меня остановила. — Ой, погоди-погоди-погоди, — сказала она, заталкивая меня обратно в комнату и заходя в неё даже без приглашения. Кстати, она и в прошлый раз так сделала. Возможно, вторжения в чужие дома было одним из её хобби. Не особо общественно полезное, как по мне. — Сегодня я принесла тебе кое-что. Чтобы отблагодарить за то, что потратишь на меня сегодня весь день. Не успела она ещё это сказать, как уже распахнула свою сумку — бостонскую сумку, непохожую на её обычную сумочку — и извлекла оттуда нечто похожее на коробку для ланчей, обёрнутую в бандану. Она развернула это, и оказалось что это Tupperware * . — Вау, что это? — Лакомство, — похвасталась она и открыла коробку. Внутри лежали шесть долек сладкого картофеля, уложенных в форме пика Монблан. Только взглянув на эти зубцы, я понял, что они домашней готовки. — Вау, так значит, ты готовишь и все такое. — Ага. Но не рассчитывай, что будет особенно вкусно или ещё на что. — Можно мне съесть их? — Конечно. Оу, и вправду… — она вытащила термос из своей сумки, протянула мне кружку и наполнила её содержимым термоса. И это был черный чай, причём Марко Поло, не меньше. Так что, похоже, она даже решила, как следует подготовиться, чтобы компенсировать тот факт, что у меня тут нет ничего кроме воды. Эта девушка своего не упустит. Себе она тоже приготовила чашку чая, и сверкнула милой улыбкой. «Ну что ж…» Я чокнулся с ней стаканами и откусил кусочек сладкой картошки. Непостижимая сладость тут же распространилась у меня во рту. Конечно же, её не просто так называли сладкой картошкой, но это совсем не похоже на стандартное количество сахара, как по мне. — Довольно сладкая, да? — сказал я, позволяя проявиться моему настоящему впечатлению. Ага. Люблюууу всякие сладости. — Да что ты, — я кивнул и отправил ещё кусок себе в рот. Ага. Сладко. Если подумать, я этим утром так и не позавтракал, так что можно сказать, что это неожиданный приятный сюрприз. Но постойте, разве Микоко-тян не говорила раньше, что не любит всякие сладости? Вроде бы она могла такое говорить разок, или же нет. Не похоже, что я запомнил. Хорошо, как бы там ни было. Она же девушка, в конце то концов. Вы же знаете, какими непостоянными они могут быть. Не прошло и пяти минут, как сладкий картофель был полностью съеден. — Микоко-тян, а ты совсем неплоха в готовке и всем таком, да? — Ага. Это потому что я была ребёнком-с-ключами. — Что значит…ребёнком-с-ключами? — Умм, ну это значит, ребёнок, который часто остаётся дома один. Ребёнок, чьи родители оба работают и вынуждены давать ему ключ от дома с собой в школу, понятно? — Почему? — Ум, потому что когда никого нет дома, дверь должна быть заперта, ведь так? — продолжила она, несколько растерявшись. — Поэтому про таких и говорят «… ребёнок». — Оу… я понял. Я отвёл глаза от Микоко-тян и уставился в потолок, чтобы скрыть выражение своего лица. Что ж, вот, значит, как — подумал я. Значит, существуют и такие семьи. — Иккун, я сказала, что-то не так? — Хэх? Чего это? — У тебя сейчас вот было очень странное лицо Микоко-тян пришла вовремя. — Сегодня я не опоздала! — сказала она, восторженно салютуя мне по-немецки обеими руками! Хоть на данный момент это было уже привычным, но она была настолько гиперактивна, что можно было подумать, что она с цепи сорвалась. Она была одета в облегающую маечку и большой, просторный комбинезон. А ещё на её голову была натянута жёлтая шляпа, будто бы позаимствованная у какого-нибудь детсадовца (никаких намёков или типа того). Было нечто очаровательное в том, как её рыжие волосы выглядывали из-под полей. Маечка же была несколько маловата, что создавало впечатление, что её комбинезон был надет на голое тело, что было, кхм, как бы это сказать… на самом деле, думаю, мне это было совершенно безразлично. — Ну что, пойдём? Я начал выходить, но она тут же меня остановила. — Ой, погоди-погоди-погоди, — сказала она, заталкивая меня обратно в комнату и заходя в неё даже без приглашения. Кстати, она и в прошлый раз так сделала. Возможно, вторжения в чужие дома было одним из её хобби. Не особо общественно полезное, как по мне. — Сегодня я принесла тебе кое-что. Чтобы отблагодарить за то, что потратишь на меня сегодня весь день. Не успела она ещё это сказать, как уже распахнула свою сумку — бостонскую сумку, непохожую на её обычную сумочку — и извлекла оттуда нечто похожее на коробку для ланчей, обёрнутую в бандану. Она развернула это, и оказалось что это Tupperware * . — Вау, что это? — Лакомство, — похвасталась она и открыла коробку. Внутри лежали шесть долек сладкого картофеля, уложенных в форме пика Монблан. Только взглянув на эти зубцы, я понял, что они домашней готовки. — Вау, так значит, ты готовишь и всё такое. — Ага. Но не рассчитывай, что будет особенно вкусно или ещё на что. — Можно мне съесть их? — Конечно. Оу, и вправду… — она вытащила термос из своей сумки, протянула мне кружку и наполнила её содержимым термоса. И это был чёрный чай, причём Марко Поло, не меньше. Так что, похоже, она даже решила, как следует подготовиться, чтобы компенсировать тот факт, что у меня тут нет ничего кроме воды. Эта девушка своего не упустит. Себе она тоже приготовила чашку чая, и сверкнула милой улыбкой. «Ну что ж…» Я чокнулся с ней стаканами и откусил кусочек сладкой картошки. Непостижимая сладость тут же распространилась у меня во рту. Конечно же, её не просто так называли сладкой картошкой, но это совсем не похоже на стандартное количество сахара, как по мне. — Довольно сладкая, да? — сказал я, позволяя проявиться моему настоящему впечатлению. Ага. Люблюууу всякие сладости. — Да что ты, — я кивнул и отправил ещё кусок себе в рот. Ага. Сладко. Если подумать, я этим утром так и не позавтракал, так что можно сказать, что это неожиданный приятный сюрприз. Но постойте, разве Микоко-тян не говорила раньше, что не любит всякие сладости? Вроде бы она могла такое говорить разок, или же нет. Не похоже, что я запомнил. Хорошо, как бы там ни было. Она же девушка, в конце то концов. Вы же знаете, какими непостоянными они могут быть. Не прошло и пяти минут, как сладкий картофель был полностью съеден. — Микоко-тян, а ты совсем неплоха в готовке и всем таком, да? — Ага. Это потому что я была ребёнком-с-ключами. — Что значит…ребёнком-с-ключами? — Умм, ну это значит, ребёнок, который часто остаётся дома один. Ребёнок, чьи родители оба работают и вынуждены давать ему ключ от дома с собой в школу, понятно? — Почему? — Ум, потому что когда никого нет дома, дверь должна быть заперта, ведь так? — продолжила она, несколько растерявшись. — Поэтому про таких и говорят «… ребёнок». — Оу… я понял. Я отвёл глаза от Микоко-тян и уставился в потолок, чтобы скрыть выражение своего лица. Что ж, вот, значит, как — подумал я. Значит, существуют и такие семьи. — Иккун, я сказала, что-то не так? — Хэх? Чего это? — У тебя сейчас вот было очень странное лицо Её слова звучали не то чтобы нервно, а скорее даже почти испуганно. Я встряхнул головой и сказал: «Нет, ничего такого». Ага, совсем ничего. С чего бы чему-то подобному меня беспокоить? — Так может нам уже и вправду пора идти? Куда ты там хотела? — Хах? — Ты же хотела пойти за покупками, так? Кажется, ты так говорила. Синкёгоку? Станция Киото? Или ты хочешь отправиться аж до самой Осаки? — Оу. Уммм. Уммм. Она покраснела, как если бы ещё даже не задумывалась об этом. Её взгляд бегал туда-сюда в поисках чего-нибудь или кого-нибудь способного её спасти, но тут же вернулся ко мне, и она сказала: «Ум, к-куда угодно, любой вариант устроит». И что это значило? — Ну так же нельзя. Это же ты собралась за покупками. — Неужели нет ни одного конкретного места, куда бы ты хотел со мной пойти? — На самом деле нет ничего, в чем бы я действительно нуждался. Поскольку я живу в такой вот комнате, мне хватает места лишь на те вещи, что можно потом быстро выкинуть. А значит бессмысленно ходить за покупками. Не то чтобы я имел что-то против бессмыслицы. Просто мне на самом деле ничего не нужно покупать. А что ты хотела купить? — Ум, хорошо, ну ты знаешь одежду там… — Хэх. — И ещё я хочу где-нибудь перекусить. — Хорошо, тогда, я думаю, Кавара-мати вполне подойдёт. — Хорошо, — сказала она. Я, может быть, и не из решительных, но Микоко-тян, судя по всему, ещё хуже. И почему это я должен решать, куда мы пойдём за покупками? Конечно же, такие вопросы были бессмысленны. — Хорошо, пойдём, — сказал я, и мы вместе вышли из комнаты. Мы немного прогулялись, пока не пришли к автобусной остановке на Сенбон Накадачиури, где дождались автобуса на Сидзёкавара-мати. Автобус 46-го маршрута прибыл минут через пять. Мы зашли в него и по счастливой случайности обнаружили пару пустых мест. Я сел у окна, а она рядом со мной. — Кстати, ты же приехала на своей Веспе, ведь так? — Ага, на своей Веспе. Моей Веспе, — сказала она, немного нервничая. Похоже, моя предыдущая вспышка ярости произвела на неё сильное впечатление. Я переживал, что мог зайти слишком далеко, но тот случай был из тех, когда даже я не мог сдержать эмоции. На самом деле такое случается часто. — Так значит, тебе придётся вернуться, чтобы забрать её... — Всё хорошо. При езде на автобусе по деньгам всё равно получается столько же! У нас твёрдый тариф в черте города! — Ага, полагаю всё так и есть. — А ты не собираешься купить машину, скутер или ещё что-нибудь? — Не-а. Мне и без них вполне хорошо. — Хмм… — многозначительно кивнула она. — У Томо-тян всё было точно так же. У неё были права, но не на чем было ездить. Она говорила, что просто хотела использовать их как удостоверение личности. — Ага, в моём случае всё практически так же. — Понятно. Возможно, все так поступают. Но я хочу начать водить сразу, как получу свои права. Если подумать, то я, кажется, припоминаю, как она говорила что-то об автошколе и о том, что отец купит ей автомобиль, как только она сдаст на права. — Я тоже вожу иногда» — ответил я ей. — Иногда я одалживаю машину Миико-сан. — Мм-хм. Стоило мне упомянуть Миико-сан, как выражение лица Микоко-тян приобрело жутко скучающее выражение. В связи с этим, даже я, наконец, усвоил, что Микоко-тян не тот человек, с кем можно с лёгкостью поболтать о Миико-сан. — Вау, так значит, у Томо-тян тоже были права. — Ага. Просто на всякий случай. — Понятно. Хэй, кстати, ты ходила в универ вчера и позавчера? — Ага. Вот только тебя там почему-то не видела. Потому что я не ходил в универ вчера и позавчера. Со всеми этими документами от Кунагисы у меня было достаточно вещей, о которых стоило хорошенько подумать. Не то что бы мой статус студента был моим низшим приоритетом в жизни, но наивысшим он тоже не был. — Я виделась с Акихару-куном и Муими-тян. Я рассказала им о том, что хочу устроить поминальный вечер в честь Томо-тян. Ты должен прийти, когда мы решим его провести. Какое-то мгновение, всего лишь секунду, я колебался. — Ага, конечно. Обязательно меня позови, — сказал я в ответ. Я не мог с уверенностью сказать, было ли это искреннее согласие, или же я просто сказал так, потому что того требовала ситуация. Учитывая мой характер, последний вариант был более вероятен, но по определенным причинам это мог быть и первый. Мы доехали до Сидзёкавара-мати и вышли из автобуса. — Ла-а-адно! Сегодня мы будем слетать с катушек! — заявила она, вскидывая обе руки вверх. Затем она сверкнула самой прекрасной, обворожительной и раскрепощённой улыбкой, что я когда-либо видел. — Давай попрощаемся со всеми грустными мыслями! Сегодня мы будем веселиться! Правда, Иккун?! — Да, это так. — Ура! Микоко-тян врубает полную скорость! Следующие шесть часов Микоко-тян делала именно то, что пообещала, носясь по Синкёгоку из одного конца до другого, как если бы она и вправду забыла о Томо-тян. Скача и прыгая. Вовсю резвясь. Изгоняя зло. Теряя самоконтроль. Подшучивая над всем подряд. Почти обезумев. Почти сломавшись. Почти будто бы исчезая. Будто бы растворяясь. Безумно танцуя. Носясь вокруг. Кружась. Будто бы борясь за что-то. Будто бы сдерживаемая чем-то. Будто бы она участвовала в жутко непристойном кутеже, но при этом её всё равно каким-то образом можно было по ошибке принять за феечку. Как невинное дитя, полностью свободное от греха. Невероятно чистое существо. Её эмоции выражались свободно — смех, потеря самообладания и даже моменты, когда она сокрушалась, чуть ли не плача, только затем, чтобы снова вернуться к своей радостной улыбке. Даже я, даже я, обычный парень, которому довелось быть здесь. Я, Мистер Бракованная Вещь. Или же она уже решила воспротивиться своей судьбе. Для меня, того, кто не в силах спасти её… нет, для того кто не стал спасать её — это всего лишь жалкое оправдание, но я всё равно не мог сдержать удивления. Может быть, она уже в курсе своего рока? — Вау, как же время-то пролетело, правда? Поверить не могу. — Ну да, прямо как говорил Эйнштейн. Существует громадная разница между минутой, вместе с красивой девушкой, и минутой, что провёл, положив руку на плиту» * — сказал я, как будто бы Эйнштейн был моим закадычным приятелем. — Хах?! — сказала Микоко-тян с видом истинного триумфатора. — Возможно ли это? Неужели ты только что сказал, что считаешь меня красивой? — Что ж, полагаю, что не отрицаю это, — сказал я, просто чтобы поддержать разговор. Если сегодняшний день меня чему-то и научил, так это тому, что если я дам ей слишком прямой ответ, то в результате буду втянут в нечто совершенно ненужное. Тем временем, у меня уже было три бумажных сумки с покупками в правой руке и ещё две в левой, а ещё две пластиковые сумки были перекинуты мне через плечо. Они были наполнены в основном одеждой, так что не были особенно тяжелы, но меня по-настоящему шокировало зрелище того, как Микоко-тян разбрасывается банкнотами достоинством в десять тысяч иен направо и налево. Кунагиса тоже та ещё транжира, но в её случае все покупки были сделаны в интернете и включали доставку на дом, так что увидеть своими глазами кого-то пускающего на ветер такую сумму денег было для меня достаточно необычным опытом. — Что ж, тогда… перекусим где-нибудь и пойдём по домам? — Ура!! Ура! Вааау! — Чего? — Я так счастлива, что ты меня пригласил! — сказала она с ухмылкой во всё лицо. Она действительно слишком гиперактивна сегодня. Почему она настолько чертовски счастлива? После этого мы отправились в одно место в Кийамачи, представлявшее из себя нечто вроде смеси классического японского бара и кофейни. Интерьер был стилизован под тюрьму, а обслуга была одета как заключённые или же женщины-полицейские, но, не смотря на эти особенности, еда и цены здесь были вполне приличными. Я уже был здесь разок вместе с Миико-сан, и в тот раз мы сочли это место одним из трех лучших ресторанов в городе, но, скорее всего, мне не стоит сообщать об этом Микоко-тян. Айкава-сан берет меня только в японские бары, где подают только японский ликёр, Кунагиса ест только всякую гадость, а почти все остальные, с кем я знаком, порядочные привереды. Если всерьёз подумать об этом, то иметь кого-то, с кем можно прийти в подобное место, по-настоящему ценно. Полицейская (поддельная) провела нас в нашу камеру, где мы, наконец, присели. — Не желаете ли чего-нибудь выпить? — сказала она. Микоко-тян заказала коктейль, а я стакан чая улун. — Ты и вправду не пьёшь, а? — Это своего рода правило. Примерно, как Муими-тян не курит в присутствии некурящих. — Хаха, а ведь и вправду! Ты знаешь, на самом деле это Томо-тян попросила её прекратить. Томо-тян редко просит чего-то от своих друзей, так что даже Муими-тян прислушалась к ней. — Если подумать, она не очень похожа на человека, который особо волнуется о том, не раздражает ли она окружающих. — Ага, но ты знаешь, она сказала, что бросает. — Хах. — Это будет полезно для её здоровья! — сказала она, сметая ту темноту что было начала собираться. В то же время напитки, наконец, прибыли. Официантка поставила коктейль напротив меня и чай улун напротив Микоко-тян. Мы проигнорировали это, а затем поменялись друг с другом. — Так значит, ты и Муими-тян дружите с младшей школы, да? — спросил я. — Ага. И она курила уже тогда. — И при этом она всё ещё довольно высокая. — Ага. Но я готова поспорить, она была бы ещё выше, если бы не курила, — я и представить себе не мог нечто подобное, — Ты знаешь, она была хулиганкой. Она сильно переменилась за время в старшей школе. — Довольно поздно. — Она встретила Томо-тян, и, да, кое-что произошло. Ну, знаешь, бла-бла-бла. Кое-что… Ага, готов поклясться, что кое-что произошло. Они определенно провели достаточно времени вместе. — А что насчёт тебя? — спросил я. — Хм? — Ты говоришь так, будто Томо-тян сильно повлияла на Муими-тян, но как насчёт тебя? И Акихару-куна? Она помолчала секунду, затем глубоко вздохнула. — Знаешь, я всегда думала, что зарождение отношений между людьми требует много времени, — сказала она. — Ты проводишь много времени с человеком, чтобы узнать его, а затем вы становитесь близки. Вот как я считала. Но я ошибалась. Я ошибалась, Иккун. Совсем не нужно знать кого-то так долго или становиться близким человеком, чтобы тебя начало к нему тянуть». — Как думаешь, почему убили Томо-тян? — Ка… как я могу знать что-то подобное? — она склонила голову вниз. — Для смерти Томо-тян не было никаких причин. И не было ни одной реальной причины её убивать. — Я думаю, причина, по которой люди убивают друг друга, на самом деле очень проста, — не обращая внимания на неё, сказал я. — Вмешательство. Если какой-нибудь фактор вмешивается в твою жизнь, с точки зрения логики твой следующий шаг — попытаться его устранить. Это как скинуть ногой камешек, лежащий на рельсах. — Но ведь Томо-тян… — Ага, Томо-тян сделала своим кредо никогда не переступать границы личного пространства людей и никогда не присваивать что-то чужое. Другими словами, не было ни малейших причин считать, что она может мешать кому-либо. Она была слишком уж далеко ото всех с самого начала. — Ах-хах… — Если сказать иначе, она даже не была способна стать объектом чьей-либо недоброжелательности или же враждебности или злости. Так что не было ни одной причины её убивать. Она никому не мешала. Ты просто живёшь И уже только этим Другим ты мешаешь. — Но всё не так уж и просто. Я имею в виду, что Томо-тян не была кем-то вроде отшельника, живущего в лесах на горе Фудзи. Она была обычной студенткой университета, жила обычной студенческой жизнью. А значит, ей приходилось строить личные взаимоотношения с людьми, нравилось ей это или же нет. А теперь позволь мне задать тебе вопрос, Микоко-тян, и, пожалуйста, ответь так, как сама считаешь. Что по-твоему означает «строить личные взаимоотношения»? — Уммм… — пробормотала она, выглядя слегка озадаченной. — Хорошо, я не могу сказать с уверенностью, но это что-то вроде того, когда ты становишься близок с кем-то, я полагаю. — Да, это так. Это совершенно верно, Микоко-тян. Теперь, если перефразировать то, что ты сказала, то, это, в сущности, означает «выбрать кого-то». Но давай поразмыслим об этом минутку-другую. Выбрать кого-то означает не выбрать кого-то ещё. Решение «выбрать» или «не выбрать» просто две стороны одной и той же монеты. Я не говорю о том, что можно иметь только одного лучшего друга или одного любимого человека. Такие дилеммы здесь не причём. Я говорю о том, что для человека физически невозможно нравиться всем, быть способным сблизиться со всеми, кто не был им или ею выбран. — Хмм... Думаю, это может быть трудно — нравиться всем, я имею в виду, но я не думаю, что это невозможно. Может быть не всем во всем мире, но, думаю, это возможно хотя бы с теми людьми, кто непосредственно тебя окружает. — Я так не считаю. Вот во что я верю. Люди совсем не так добры, как ты думаешь. Есть среди них монстры, кто видят в людях лишь объект, который они могли бы расчленить. Есть кое-кто голубоволосый, кто воспринимает мир исключительно в виде нулей и единиц. Есть Величайшая в Мире леди, цинично отзывающаяся обо всём в этом мире, не говоря уже о других людях. Есть предсказатель будущего, кто видит все надежды и всё отчаяние во всём этом мире, но всё равно отпускает насмешки. Есть художник, кто считает саму свою личность, не говоря уже о личностях других людей, всего лишь элементом своего собственного стиля. Есть даже люди способные воспринимать людей только лишь как злых или добрых. — … — Теперь подумай, не было ли знание Томо-тян обо всём этом причиной, по которой она решила избегать близких отношений с людьми? Она пыталась иметь настолько мало врагов, насколько это возможно. — Томо-тян… не была такой девушкой, — сказала Микоко-тян, осёкшись и затихая, так что я даже почти её не слышал. Похоже, она сама поняла, что её заявление не имеет под собой оснований. — Но даже если это всё правда, остаётся факт, что она всё-таки была убита. Ты права. Томо-тян старалась никогда ни с кем сильно не связываться, и при этом у неё была невероятная способность не показывать это намерение. Это была та самая вещь, на которую я был неспособен. Как бы я ни пытался. — Но, несмотря на всё это, её всё равно убили. Томо-тян была убита. Теперь же, Микоко-тян, давай поговорим об этом серийном убийце, что стал настоящей сенсацией последних дней. Этот парень крайне неразборчивый убийца. Просто напросто попасть в его поле зрения, или же не попасть в его поле зрение, просто случайно толкнуть его плечом или даже не толкнуть его плечом — уже только это может стать для него достаточной причиной, чтобы тебя убить. Он убивает механически. Автоматически. Для такого убийцы даже Томо-тян подходящая цель. Даже я. — Так значит, Томо-тян была убита Потрошителем? — На самом деле нет. Если верить Сасаки-сан — ну той детективше, я имею в виду. На самом деле, только лишь в этом они уверены наверняка. Теперь, если мне будет позволено слегка изменить тему, я хотел задать тебе такой вопрос: ты никогда не задумывалась, что людей на этом свете слишком уж много? Ошеломлённая внезапностью моего вопроса она отвернулась. Несмотря на это, я молча ждал её ответа. — Но это же не значит, что можно просто взять и убивать людей, — сказала она. — Иккун, а смог бы ты когда-нибудь простить убийство? — Нет, — отрезал я без колебаний. — Дело не в том, прощать или не прощать. Это гораздо более фундаментальный вопрос. Просто сам факт убийства — это самое худшее, что вообще может быть на свете. Это я могу сказать с уверенностью. Само желание забрать чью-то жизнь — это самая презренная человеческая эмоция. Даже само желание чьей-то смерти, мольба о ней, надежда на неё — уже безнадёжно злой поступок. Грех без надежды на какое-то искупление. Это злодеяние, к которому не применимы какие-либо извинения, и будь я проклят, если оно хоть каким-либо образом может быть прощено. Мой голос был настолько жесток и беспощаден, что даже звучал по-другому. Полнейшая чушь. Кто здесь по-настоящему безнадёжен? — Каждый, кто заберёт чью-то жизнь отправиться в Ад, без исключений. — Н… но… — она судорожно сглатывала в ужасе от моих резких заявлений, но всё-таки нашла в себе силы возразить. — А что если кому-то угрожает опасность? А что если бы мы гуляли по парку Камогава ночью, и тот самый Киотский Потрошитель бросился бы на тебя с ножом? Ты бы просто стоял бы на месте и позволил бы ему себя убить? — Нет, думаю, я бы стал сопротивляться. — Правда? — Да, ты права. И я мог бы даже приложить слишком много усилий и случайно убить его. Всё, что применимо к другим, применимо и ко мне. Но, тем не менее, в тот момент я осознаю… в момент, когда я заберу чью-нибудь жизнь ради того, чтобы сохранить свою собственную… я осознаю свою собственную греховность. Я приму то, что я виновен в прегрешении настолько тяжком, что оно не может быть прощено даже после моей смерти. — Но ведь тебя же пытались убить! Разве не естественно защищать себя в подобных ситуациях? — Если ты начинаешь так думать, то ты уже совершила грех. Давай проясним один момент прямо сейчас, — сурово произнёс я. — Я способен на убийство. — … — Ради себя или же ради кого-то ещё, я могу прервать существование другого человека. Я могу с корнем вырвать чужую жизнь, будь то мой друг или даже кто-то из членов семьи. Как ты думаешь, почему? — Почему? Я не знаю, — сказала она с тревогой в голосе. — Я не верю, что это правда. Ты хороший парень. Я не думаю, что ты способен на что-то подобное. — Я способен. Без сомнения. И причина в том, что я не в силах понять чужую боль. — … — Например, у меня есть одна подруга, которая лишена практически всех основных человеческих эмоций. Она всегда ужасно счастлива, всегда веселится, что бы она ни делала, но лишь потому, что она просто не знает больше никаких эмоций. И в результате она едва ли может понять, почему остальные люди грустят или злятся. Существует лишь один способ, которым она способна воспринимать мир. Она в принципе не способна отличить рай истинный от рая потерянного. — И я такой же. Нет, я гораздо хуже. Я не способен понять чужую боль, даже в самой малости. Почему? Потому что я сам не могу адекватно воспринимать своё собственное ощущение «боли» и «страдания». Мысли о смерти ничуть не беспокоят меня. Не то чтобы я хотел умереть, но моё стремление сопротивляться смерти аномально слабо. И всё это приводит к тому, что я озвучил. Есть множество «блоков», которые не дают людям убивать друг друга. Один из наиболее жизненно важных, это мысли в духе «Ооо, это, наверное, больно» или «Приятель, мне жаль этого парня». Разве не так? Всё так. Например, уверен, тебе и раньше доводилось испытывать желание причинить кому-нибудь боль, ведь так? Но ты, скорее всего, не стала тут же выбивать из него дурь и так далее, ведь так? — Мм. Я никогда раньше никого не била. — Но готов поспорить, что ты хотела этого, правда? Она не ответила. И это было самое лучшее подтверждение, что она способна была дать. Но ведь это не преступление. Никто не может прожить свою жизнь, ни разу не испытав неприязни к кому-то, даже если живёт в раю. — Думаю, на самом деле я говорю о способности испытывать эмпатию . Ты понимаешь чувства другого человека, ты испытываешь к нему милосердие и поступаешь милосердно. И, конечно же, это не всегда хорошо. Ревность и злоба тоже произрастают из эмпатии. Понимание эмоций других людей. Это и достоинство и недостаток. И если вы, подобно той женщине с острова, знаете эмоции вообще всех людей , единственное что вы можете сделать — сломаться. — Но давай не будем вдаваться в философские споры о потерях и приобретениях, — продолжил я. — Суть в том, что у меня нет всех этих «блоков». Я, в принципе, не въезжаю в чужие эмоции * . В результате, я вынужден сдерживать себя. А это невероятно мучительно. Это даже не забавно. Но, каким-то чудом, мне удаётся сдерживать собственных демонов. Несколько дерзко продолжать жить, скрывая такого монстра внутри себя. — Иккун… — Сейчас я в любой момент могу достигнуть своего предела. И поэтому я не могу простить убийцу. Как я могу это сделать? Само существование убийц отвратительно. Мерзко. Я всем сердцем ненавижу всех убийц. Всеми силами души. Думаю, я хотел раздавить бы их всех. — … — Просто шучу, я совсем так не думаю, — сказал я. Принесли нашу еду. Микоко-тян заказала ещё алкоголь, а я — стакан воды. Мы немного посидели в тишине и поели. — Скажи, Иккун… — Да? — Почему ты говоришь мне всё это? — сказала она с подозрением. Это был такой интересный день. Я тряхнул головой, ни говоря ни слова. Это, без сомнения, был ужасно холодный жест. — Мне просто показалось, что ты хотела бы это услышать. Я был не прав? Нет ведь, верно? И, ну, я хотел бы, чтобы ты знала, насколько же я бракованная вещь. — Бракованная вещь? Да как ты можешь говорить что-то настолько ужасное? И, к тому же, говорить это о самом себе! — Именно потому, что я говорю это о самом себе, я и способен это сказать. Если же я не бракованная вещь, то, по крайней мере, упустивший человечность. Ты так не считаешь? Вообще-то, люди часто мне об этом говорят. Каждый, кто хоть на самую малость становится ко мне ближе, говорит так. «Да ты не в своём уме» — говорят они. «Ненормальный». «Еретик». «Кадавр». «Фальшивка». И всё это верно. — Иккун… — сказала Микоко-тян нервно. — Это звучит так, будто бы ты собрался совершить самоубийство. — Я не буду совершать самоубийство. Я обещал. — Ты… обещал? — Ага. Первому человеку, которого убил. Пауза. Я положил кусочек стейка себе в рот. — Шучу, — сказал я. — К сожалению, моя жизнь не настолько волнительна. И я недостаточно романтичен, чтобы давать такие невероятные обещания. Я просто обычный парень, у которого отсутствуют несколько жизненно важных компонентов. Настоящая причина, по которой я не совершу самоубийство, это… ну, просто это плохо выглядит. Знаешь, как попытка убежать от своих собственных ошибок. Конечно же, я и так убегаю от собственных ошибок, но, по крайней мере, это так не выглядит . — Иккун, я знаю, что ты не такой как все остальные, но… если ты убьёшь себя, я буду плакать. Я знаю, что буду плакать. Забудь о том, чего ты лишён. Ты же живёшь обычной жизнью, разве не так? — То, что было сломано, можно починить. А вот то, что просто неадекватно, уже не исправишь. Микоко-тян глубоко вздохнула. — Такое чувство, будто бы я говорю с Томо-тян. — Хмм? А она часто говорила о чём-то таком? — Ну, на самом деле нет. Я имею в виду, она никогда не открывалась людям так сильно. Но если бы мы когда-нибудь могли бы поговорить с ней «по-настоящему», я уверена, что это звучало бы так же. — В таком случае… В таком случае это по-настоящему прискорбно. Я ещё сильнее ощутил, что должен был серьёзно поговорить с Эмото Томоэ. Если бы только мне удалось… если бы только? Ну и что было бы, если бы мне удалось? Кто был бы спасён? Неужели я всерьёз думаю, что её можно было спасти? Если бы. Скорее наоборот, разве не из-за того, что мы поговорили, её… — Знаешь, насчёт Томо-тян, — сказал я, не глядя на Микоко-тян. — Я не думаю, что она стала бы злиться на человека, который её убил. Уверен, что совсем бы не стала, даже самую малость. — …Почему ты так решил? — Эм, просто догадка. Никаких особых причин. Но я так считаю. Я уверен, она не из тех, кто злится на других. Я даже имел наглость использовать настоящее время вместо прошедшего. Настоящее время. — Конечно же, говорят, что её задушили сзади, так что она, наверное, даже не видела лица своего убийцы. Но я не думаю, что она смогла бы ненавидеть своего убийцу, даже если бы захотела, — закончил я. — Лицо… убийцы… — повторила Микоко-тян. — Человека, который её убил… — Но Томо-тян, скорее всего, всё равно не интересовало что-то подобное. Я имею в виду, неважно кто тебя убил, исход всё равно тот же самый. В конце концов, быть убитым значит лишь быть убитым. Тот факт, что ты умер, не изменится, не зависимо от того, кто виновен в этом. Плюс, Томо-тян была совсем как я — в первую очередь у неё не было особого желания сопротивляться смерти. Я могу сказать это с большой степенью уверенности. Не похоже, чтобы она особо любила себя. Она сказала мне в тот день. Она хотела бы переродиться тобой. Услышав это, Микоко-тян, похоже, была готова расплакаться. Ей удалось сдержать слезы, но она продолжила произносить имя Томо-тян тихонько себе под нос ещё некоторое время. — Томо-тян… Томо-тян… Томо-тян. Я наблюдал за этим, не шелохнувшись. Честно говоря, по-настоящему, полностью без эмоций. — Микоко-тян, кто, по-твоему, сделал это? — Знаешь, ты точно на этом зациклился, — сказала она лишь с каплей подозрительности в голосе. — Ты проводишь расследование или что? — Да, — честно признался я. — Хорошо, не столько расследование, просто я хотел знать. Я хотел бы встретиться с тем, кто это сделал. Задать несколько вопросов. Или, скорее, я хотел бы допросить этого человека. Знаешь, в духе: «как ты можешь оправдать собственное существование?» — Иккун, — сказала Микоко-тян. — Ты и вправду пугаешь. — Я? Ну лично я так не думаю, но может быть и так. — Ты применяешь свои собственные правила ко всем остальным людям. Я не знаю, как это описать. Будто бы ты видишь себя частью мира, и при этом считаешь всех остальных людей… шестерёнками мира. Нет, не шестерёнками. Если парочка шестерёнок исчезнет, вся машина сломается, но тебя не заботит, если исчезнет человек-другой. —Я бы не заходил так далеко. — Я и вправду не думаю, что ты из тех людей, кто просто может взять и убить кого-то, Иккун. Но я готова поспорить, что ты при этом не против сказать кому-нибудь, чтобы он умер. — … — Я права? Я имею в виду, задавать такие вопросы тому, кто убил Томо-тян, это всё равно, что сказать «Ты не заслуживаешь жизни». Это жестоко. Это так жестоко. Иккун, ты понимаешь это? — Да, — выпалил я. — Я полностью осознаю это. Я осознаю свои собственные грехи и то, что я, в сущности, попросту несу бред, так же, как и тот факт, что это я — тот, кто должен гореть в самой бездне ада. Кое-кто как-то сказал мне, что большинство убийств совершились лишь потому, что кто-то «заходит слишком далеко» или «применяет слишком много силы», но в моём случае, я — тот, кто точно способен на полностью преднамеренное убийство. Я один из тех редких людей, той жалкой породы людей, которым для того, чтобы забрать жизнь нет нужды в самоотрицании или самоудовлетворении, как нет нужды обманывать себя или оправдывать себя. — Уверена, ты, тем не менее, ненавидишь себя. — Я мазохист, — сказал я небрежно. — Причём, невероятно мерзкий, к тому же. Но это мой путь, мой стиль, моя стезя. И у меня нет ни малейшего намерения отказываться от этого. — Ага, не думаю, что ты стал бы. Она выглядела немного расстроенной. Как будто бы она взглянула на кого-то со стороны. На кого-то, кто уже ушёл. Потерянный, болезненный взгляд. Её выражение. Её аура. Уверен, это потому, что она никогда не скрывала свои эмоции, да и даже никогда не пыталась. Я могу понять. Я могу принять. Я почти ощутил, что я взял и понял чьи-то чувства. — Но это… — сказала она. Это было среди всего остального: Чувства симпатии. Приятного ощущения присутствия. Произнесённых сантиментов. Настоящей отчуждённости в воздухе. По-настоящему естественной ауры вокруг. Исключительной невероятности. Невозможности оставаться безразличным. Сверкающего кошмара. Чувства, будто реальность разваливается на части и рушится внутрь себя. Я желал себе спутника. Я встретил своего спутника. Среди удовольствия быть избитым. Удовольствия быть пронзённым насквозь. Среди экстаза расчленения. Экстаза от того, что ты разрезан на мелкие кусочки и части. Отбирающая часть жизни, Сжимающая сердце, Ввинчивающаяся в мозг. Улыбка. — Это Иккун, которого я полюбила, — сказала она.

3 Прямо перед моим домом на корточках сидела бандитского вида персона. Я подошёл поближе, гадая, кто бы это мог быть, только чтобы обнаружить (вполне ожидаемо, я полагаю), что это была Айкава-сан. Её причёска с той среды несколько изменилась, намекая, что её подстригли. Это был очень гладкий стиль, который носят некоторые знаменитости, когда чёлка идеально обрезана прямо над бровями. С учётом той неординарной фигурой, которой она обладала к тому же, новая причёска делала её похожей на модель ещё сильнее. Если бы она только не сидела на корточках, как какое-нибудь хулиганьё из старшей школы. — Йо, — сказала она, заметив меня. Она встала и подошла меня поприветствовать. На её лице была бессердечная, в чем-то кошачья, ухмылка. — Ну как там твоё свидание? — Ты за нами следила? — Я просто приметила тебя в Синкёгоку. Так что я пришла сюда, чтобы над тобой позабавиться. — Понятно. Сколько же свободного времени у этой женщины? Я был поражён. Она совершенно непостижима. Нет не малейшей возможности предугадать, что она сейчас сделает. Коварный фантом, а не женщина. — Что ж, а ты подстриглась, хах? Хочешь изменить что-то в жизни? —Точнее, меня подстригли, — сказала она, пощипывая свою чёлку. — Ага, наверное, полагаю. — Угу. Прямо так «чик!» — охотничьим ножом. Если бы я уклонилась секундой позже, у меня бы больше не было левого глаза. Должна признать, даже я испугалась, — должно быть, она обратилась к худшему парикмахеру в мире. — Думаю, придётся пока походить с короткими. Как думаешь? Мне будет идти? — Айкава-сан, любая причёска тебе идёт. Ты просто красавица. — Ах, это слишком мило. Но сколько грёбаных раз я должна говорить тебе, чтобы ты не называл меня по фамилии? Она зажала мою шею в локте и как следует натёрла мне голову кулаком, так, что мозги полезли наружу, и лишь потом меня отпустила. Затем она сверкнула на меня злобной улыбкой. Невозможно укрыть что-либо от этой женщины. А если всё-таки сможешь, никогда не сможешь с этим скрыться. — Так что? Как твоё свидание? Что там происходит с этой молоденькой девочкой? Хмм? Хмм? Давай, расскажи мне. Если у тебя проблемы, я могу дать тебе хороший совет. — Думаю, ты меня неправильно поняла, кхм, Джун-сан. Она просто одна из людей, вовлечённых в это дело об убийстве. — Хмм? Ох. И вправду. Тогда… может так быть, что это была Аои Микоко? — я кивнул. Её лицо помрачнело. — Хмм, — сказала она. — Понятно. Хорошо, так или иначе, полагаю, раз ты уже вернулся в такое детское время, у тебя было не так много шансов. Кстати, было уже одиннадцать. Микоко-тян насосалась просто немыслимым количеством алкоголя, со всеми неизбежными последствиями. Она вырубилась прямо посреди ресторана. Я взвалил её на свою спину и пронёс всю дорогу до Хорикава Ойке, вошёл к ней домой, положил на кровать, закрыл её дверь и добрался домой на автобусе. В этот раз было непохоже, что она притворяется спящей. — Ооочень плохо, малыш. Хочешь, я тебя утешу? — с искренним весельем дразнила она меня. — Я же говорил тебе, всё совсем не так… и гораздо важнее, — я решил сменить тему до того, как мне придётся встретиться с очередной подначкой. — Что насчёт парикмахера, который сотворил всё это с твоей чёлкой — это, часом, не Зерозаки? — … Выражение её лица исказилось. И начало просто светиться восторгом. — Ага. Настоящий дьяволёнок, скажу я тебе. Убийца он второсортный, но владеет ножом он настолько хорошо, насколько это возможно. Он знает, как точно человек должен напрягать мускулы, чтобы двигаться с максимальной скоростью. И взгляни-ка сюда, — сказала она, закатав свой правый рукав. Её рука была замотана в белые бинты, окрашенные изнутри алой кровью. — И он даже смылся каким-то чудом. Серьёзно, он настоящий дьяволёнок. Думаю, он заслуживает имени «Зерозаки». — …Неужто он круче тебя? — Не важно, круче или слабее. Если рассматривать силу, то я с гордостью могу сказать, что я превосхожу его на несколько уровней. Я признаю, что он пугающе быстр, но он всё ещё на сотню лет медленней, чтобы тягаться со мной. Айкава-сан как всегда нарциссична. Обладательница непревзойдённой самоуверенности. — Тем не менее, когда он поставил всё на то, чтобы сбежать, он был по-настоящему крут. И невероятно спокоен к тому же. Для одержимого убийствами монстра, я полагаю, он должен быть чуточку более горяч. Но он был в точности такой, как ты описал. — Что ты имеешь ввиду? — Он идентичен тебе. Я не могу ткнуть пальцем в какую-то конкретную схожесть, но он просто такой как ты, — сказала она, голосом полным цинизма. — Он грёбанный придурок-мазохист и при этом грёбанный придурок-садист. Этот брак, наверняка, заключили аж на грёбанных Небесах. — Значит, иначе говоря… — сказал я, подбирая слова так осторожно, насколько человек вообще на это способен. — Кхм, иначе говоря, ты нашла Зерозаки и ты позволила ему смыться? — Хммм? — она жутко усмехнулась и ухватилась разом за обе мои щеки. — Прости, мне просто показалось, что только что что-то вылетело из этого рта? Хах? Что это было? Ты сказал, что Айкава Джун — просто какая-то девушка, которой нравится всюду о себе хвастать? — Нет, я имел в виду не это. Прежде всего, ты никак не подходишь под определение «девушка». Давление усилилось. Хах. Кто бы мог подумать, что эластичность человеческих щёк так высока? — Что ж, думаю, ты прав, — сказала она, внезапно отпустив моё лицо. Она почесала макушку со скучающим выражением на лице. — Думаю, всё ещё осталось несколько вещей, которым мне стоит поучиться. Я надеюсь, что этот парень с татухой на всё лицо, всё ещё в Киото. — На месте Зерозаки, я бы определенно утёк аж в соседнюю префектуру. — Ага, я знаю, — сказала она, пожимая плечами. — Ох, сколько хлопот. Не то чтобы я собиралась его упускать. Видя леденящий холод в её глазах, когда она это произносила, я всё же не мог не почувствовать вину перед Зерозаки. Айкава-сан выглядела чертовски целеустремлённой. — Что ж, я прекращаю к тебе приставать, — сказала она. Она потянулась и начала уходить. По какой-то причине сегодня она пришла пешком, а не на своей Кобре. — Или же, я закончила с неудачными попытками пристать к тебе. Что ж, как и всегда. Спокойной ночи. Пусть нам приснятся сладкие сны. — Джун-сан. Можно я кое-что спрошу? — бросил я ей в спину. — Что? — Способна ли ты простить убийцу? — Хах? Что это за вопрос? Это что — какая-то метафора? — Кхм, хорошо, тогда спрошу прямо… как ты считаешь, это нормально что один человек убивает другого? — Угу. Я так считаю, — ответила она мгновенно и твёрдо. — Люди, которые должны умереть, умрут. Хе хе, — засмеялась она цинично. — Как скажем, если бы ты убил меня. Черт, да расслабься. Планета просто продолжит вращаться, — продолжила она хладнокровно, затем помахала мне рукой и исчезла из поля зрения. Блин. — … Если бы я мог так кичиться. Быть настолько переполненным цинизмом. Какой прекрасной была бы жизнь. — Я и вправду ещё сопляк. Я был себе мерзок. Не просто мерзок — отвратителен. — Но всё равно, Айкава-сан, это всё просто бессмыслица. Я прошёл внутрь дома, в котором жил, и постарался дойти до двери, ни на кого не наткнувшись. Я полез в карман за ключом и обнаружил там посторонний предмет. Я вытащил его из кармана и хорошенько взглянул на него. Это был ключ от квартиры Микоко-тян. — … Чтобы занести её внутрь, я вытащил его из её сумки без спроса. И я не мог просто оставить дверь открытой, так что я позаимствовал ключ, чтобы закрыть её. Сначала я думал бросить ключ в щель для писем, но он был соединён с тем же кольцом, к которому были прицеплены ключи от Веспы, так что, в итоге, я принёс их домой, решив, что просто завтра верну их вместе с Веспой. Нет, это было не просто жалкое оправдание для того, чтобы покататься на Веспе. — Впрочем, Веспа и ключи — это ещё не все вещи, которые мне нужно ей занести. Я могу быть асоциальным, безнадёжным и невероятным придурком, но проведя столько времени лицом к лицу с кем-то, ты не можешь просто так его игнорировать. Аои Микоко. — Я вспомнил, Микоко-тян. Я вошёл в комнату и лёг прямо на пол, даже не думая о футоне. Это был мой первый день в универе после того как я вернулся с того дурацкого острова. Тогда я даже понятия не имел где право, а где лево, в японской системе образования, и это Микоко-тян была первой, кто со мной заговорил. «Приятно познакомиться! Похоже, ты чего-то не понимаешь?» Она просто излучала дружелюбие. Заботливый жест девушки, присматривающей за своим одногруппником, который уже многое пропустил. Я был ужасно раздражён. И лишь самую чуточку благодарен. И то лишь потому, что где-то в глубине этой яркой, невинной ауры слышалось эхо некоторой похожести на моего драгоценного друга. — Это настоящий шедевр, — сказал я как Зерозаки Хитошики и закрыл глаза. Не думать о завтрашнем дне. Не думать о деле. Не думать о крадущемся. Не думать о частном подрядчике и моем первом и единственном друге. Я не хочу больше ни о чём думать.

↑ Пластиковая ёмкость для еды от известного бренда.

↑ Пластиковая ёмкость для еды от известного бренда.

↑ Сама цитата: «Put your hand on a hot stove for a minute, and it seems like an hour. Sit with a pretty girl for an hour, and it seems like a minute. That’s relativity». Перевод: «Положи руку на раскаленную плиту на минуту и она покажется тебе часом. Проведи с красивой девушкой один час, и он покажется тебе минутой. Это и есть относительность».

↑ В оригинале: make head or tail of (идиома) — понимать что-либо, что-либо сказанное. Буквально: «делать голову или хвост».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 6. Противоестественная концовка — (Это всё подытоживает)

В версии с изображениями тут находится картинка. Умоляю, хватит меня обнадёживать.

1 «Я вернусь завтра. В районе двенадцати. Тогда ты и получишь свой ответ». Вот что написал я Микоко-тян в записке, которую оставил на её чайном столике. Добраться до Хорикава Ойке на Веспе можно было меньше чем за десять минут, так что у меня было ещё порядочно времени. Я проснулся в восемь утра. Затем совершил небольшую пробежку, чтобы убить немного времени, о чём после сразу же пожалел. Миико-сан пригласила меня на завтрак, и я отправился к ней, где и был накормлен. На столе оказалась не просто японская пища, а блюда полноценной буддистской вегетарианской кухни. В итоге, о каком-либо вкусе можно было только мечтать, но зато самой еды было уж точно достаточно, так что, по крайней мере, мне удалось заморить червячка. — Ну, мне пора на работу, — где-то в десять сказала она и ушла. Я вернулся к себе в комнату, чтобы убить ещё какое-то время. Как и прежде, я попытался сыграть в восемь королев, но мой мозг, похоже, был не в форме, и на пятой королеве я сдался. Следом я приступил к задачке переправы через реку * , но где-то на полпути к решению она наскучила мне также. Будь у меня компьютер — можно было бы провести время за видеоиграми. Может, настал момент для того, чтобы взять себе один у Кунагисы. Но, опять-таки, я не считал, что уменьшать объем свободного пространства в комнате только ради возможности убить время — хорошая идея. Кроме того, время идёт с одинаковой скоростью, вне зависимости от того убиваешь ты его или нет. Ну и, как я уже говорил Микоко-тян, я не особо и не любил скуку, да и к ожиданию был порядком привычен. — … Как любой ребёнок, клюнувший на фразу «пустой ум практикой лечат», я прочитал «Маленького Принца» ещё в очень юном возрасте. И я его не понял. Мне тогда сказали: «Ты поймёшь его, когда станешь взрослым». Недавно я вспомнил об этом и попытался прочитать его снова. И я снова его не понял. — Зерозаки покинул Киото… связаться с Айкавой-сан невозможно… а Кунагиса — затворница. У меня действительно не было ни одного нормального знакомого. Конечно, мне никогда особо и не хотелось подобного. Но, всё же, иногда я об этом задумывался. Я был лишь одиночкой, пытавшимся жить, но на деле попросту гнил в клетке. — Это безнадёжная ситуация. В конце концов, у такого парня, как я, который являл собой лишь частичку этого великого огромного мира, не было ни малейшей возможности рассмотреть собственную ситуацию хоть сколько-нибудь свысока. Особенно с учётом того, что, как и сказала Айкава-сан, я не был ни главным героем, ни персонажем второго плана, а был лишь шутом гороховым. Я лишь отсиживался где-то в углу, подальше от мира, неуклюже бормоча, что думаю обо всей этой истории. И нечто настолько достоверное даже не может быть списано на попытку самоуничижения. — Ну, полагаю, пора на выход. Сейчас было одиннадцать. Было всё ещё рано, но, сомневаюсь, что меня обвинят в том, что я пришёл раньше, чем следует. С подобными мыслями я вышел из дома и добрался до парковки. Я завёл древний двигатель Веспы и одел шлем. Тот был не самого крупного размера. Его Микоко-тян оставила у меня вчера. Я никак не мог повлиять на то, чтоб он нормально на мне смотрелся, но, по крайней мере, размер оказался подходящим, и свою роль, в качестве шлема, он вполне выполнял. Погнали! Я проехался по улице Сенбон и свернул на восток, на улицу Марута-мати. Затем, ещё раз повернув на восток, оказался на улице Хорикава, после чего уже вёл Веспу только вперёд. Это приятное ощущение, будто прорезаешься сквозь ветер. Мне почти удалось позабыть о том, что я жив. Как и ожидалось, я добрался до Ойке за десять минут. Я припарковал Веспу на подземной автостоянке, относившейся к зданию, и, поставив её на замок, вышел оттуда, после чего обошёл здание вокруг и оказался перед главным входом. — Я действительно просто так простоял тут больше часа, когда был здесь в прошлый раз? Об этом было неловко вспоминать. Моим мозгам только дай запомнить что-то подобное. Полагаю, лучшее, что я мог предпринять, — это сделать вывод из тех ошибок и больше их не повторять. В этот раз я вошёл в здание, не застопорившись перед ним. Мельком поприветствовав камеру охраны, я вошёл в лифт. На данный момент. На данный момент я ещё ни о чём не думал. О том, что ответить на её признание. Какие слова мне стоило использовать в ответ на её чувства. Я ещё ни о чём не думал. — Шучу, на самом деле. В действительности я принял решение уже давно. Я мог сказать ей только одно. Думать тут было не над чем. Если принять во внимание то, кем являюсь я, и то, что собой представляет Микоко-тян, и сложить это вместе, то, словно в решении уравнения с одним корнем, получится естественный ответ. И, конечно же, реальность никогда не сводится к таким уравнениям. Это всё равно, что пытаться понять является ли чётной или нечётной последняя цифра после запятой в числе Пи. В то же время, я находился в наивысшей точке глупости, в открытом космосе своих уравнений, формул и вычислений, и пытался найти площадь треугольника, путём умножения высоты на основание и делением на два. Я был из тех, кто, в конце концов, всё равно меняет своё решение, вне зависимости от того, на чем условился перед этим, так что все мои текущие мысли не имели никакого значения. Я вышел из лифта на четвёртом этаже и прошагал по коридору. — Квартира номер три, вроде? Моя память была достаточно туманна, но подобное звучало, будто бы, верно. Я задумался о том, встала ли она уже. Она уж точно не выглядела так, будто страдает от низкого кровяного давления, что причиняет проблемы с подъёмом по утрам, но, учитывая её непунктуальность, принять её за жаворонка тоже было довольно сложно. Я нажал на кнопку её домофона. Никакого ответа. Речь не просто о том, что из домофона не было никакого ответа, а о том, что за этим не последовало вообще никакой ответной реакции. Никакого звука изнутри. Ничего. — Как странно… Я нажал кнопку ещё раз. Ничего. Я не ощутил никакого движения внутри. Неугомонно. Беспокойно. Тревожно. Моё сердце сильно билось. Моё тело напряглось. Ни слова не говоря, я продолжил нажимать кнопку домофона. Раз, два, три, четыре. Я прекратил считать после пятого раза. Я ощущал это. Это было скорее не подозрение, а предчувствие. Довольно близкое к предвидению. «Все равно, что нескончаемый поток фильмов, конец которых тебе уже ясен». Не так ли описывала это та предсказательница? Как нечто, что не можешь тронуть, находящееся по другую сторону телеящика. Неожиданно, я понял её чувства, хоть к этому и никогда не стремился. Аои Микоко. Моя одногруппница. Всегда бодрая, изредка грустная. Девушка, сказавшая Что ей нравлюсь я. Сейчас передо мной был образ. Где-то позади оставленная мной сцена. Ностальгический вид. Тот, что когда-то на протяжении какого-то времени был чересчур мне близок. Тот, что я забыл где-то на своём пути. Тот, что не было нужды припоминать. Ужасный, Отвратительный Вид. Смерть. Пустота. . . . . . Я чертыхнулся и открыл дверь в комнату Микоко-тян. Аои Микоко была мертва.

2 Лютое зрелище. Опустошающее зрелище. Застывши, я стоял в центре комнаты Микоко-тян. Это всё, на что меня хватало. Мне плохо. Мне плохо. Мне плохо. Мне плохо. Мне плохо. Мне плохо. Мне плохо. Мне плохо. Мне плохо. Мнйепплоха. Я сжал свою грудь. Меня тошнило. Ощущения были, будто я случайно проглотил что-то совершенно не перевариваемое. Мой взгляд упал на кровать. Микоко-тян лежала на ней. И спала. Можно ли назвать это сном? Если допустить то, что её тело перестало функционировать. Если допустить то, что у неё не было пульса. Если допустить ужасные отметины, что были оставлены на её шее чем-то вроде ткани. Если допустить то, что её глаза больше никогда не откроются. Даже в таком случае, не было никакого другого выражения, которое я желал бы употребить. Тук. Тук. Тук. Тук. Тук. Мне плохо. Меня мутит. Меня мутит. Всё кружится. Всё кружится. Это безумие-безумиебезумиебезумие. Или безумен был я? Прямо здесь и прямо сейчас, я думал о том, что вот-вот могу потерять сознание. Мой пульс был совсем нешуточным. Было тяжело дышать. Было тяжело жить. Я думал, что могу умереть. Внутри моих глаз всё горело. Внутри моего сердца всё леденело. Я попытался сделать глоток, чтобы успокоиться, но это не помогло. Это была агония. Агония. Агония. — Аои Микоко была… — произнёс я, будто бы заявляя самому себе, — Убита. Бац. Я и впрямь упал, прямо там, где стоял, приземлившись прямо на пятую точку. Мне были привычны смерти людей. Мне даже были привычны смерти тех, кто был ко мне близок. Смерть была чем-то мне близким. И всё же, это было мучительно. Это было больно. Это было чересчур больно. Это выворачивало. Вероятно, я никогда не смогу об этом забыть. Забыть о «самой смерти» Микоко-тян, что отпечаталась на моих зрачках в тот момент, когда я вошёл в комнату. Я никогда не забуду её лишённый жизни и разума труп. Каким-то образом я умудрился удержать себя в сознание. Я сместил свой взгляд и ещё раз посмотрел на тело Микоко-тян. Она лежала лицом к верху, её опухшее, несколько фиолетовое лицо было искажено в агонии. От того, что мне бывала знакома её улыбка, подобное воспринималось ещё ужасней. Она уже не была во вчерашнем комбинезоне. Теперь на ней был белоснежный топик с голыми плечами и яркие штаны с широкими брючинами примерно такого же белого цвета, только с большим уклоном в молочный оттенок. Я остановил себя от мыслей о том, что это было похоже на погребальную одежду. А затем я вспомнил. Это были вещи, входившие в список покупок Микоко-тян за время нашей вчерашней прогулки. Это было последним, что она вчера купила. Она примерила это на себе и спросила: «Ну, как я выгляжу?» Устав давать выдуманные ответы, я взглянул на неё и ответил: «Тебе идёт». Это была та одёжка. Когда вчера ночью я довёл её до дома, то, разумеется, не стал заставлять её переодеваться. Я просто кинул её на кровать в том, в чем она была. Значило же это, похоже, что позже она проснулась и переоделась. И затем… Что могло навести её на мысль надеть эту одежду? И кого она ждала? моё воображение было полностью истощено. А ещё тут были эти красные буквы, справа от её головы. x/y. Это была абсолютно та же формула, что была найдена нами в квартире Томоэ-тян. — Да от этого просто несёт чушью. Я достал свой мобильный телефон. Набрал по памяти номер и нажал на кнопку звонка. Она взяла трубку сразу после первого гудка. — Саса слушает — Здравствуйте… — А, это ты, — произнесла Сасаки-сан до того как я успел представиться. Вероятно, она могла помнить людей по их голосам. И это при том, что мы говорили лишь раз. Если бы обстоятельства текущей ситуации не были такими, то я был бы впечатлён. — Что-то случилось? Вспомнил что-нибудь? Она была прохладна и спокойна. В каком-то смысле это было агрессивно. И это было возмутительно. Возмутительно. — Сасаки-сан, эм, да, ну… Аои-сан… — Что? Извини, я тебя не слышу. Можешь говорить погромче? Что там насчёт Аои-сан? — Ну… она была убита. Что-то по ту сторону трубки изменилось. — Ты сейчас где? — В квартире Аои-сан. — Мы скоро прибудем. Клик. Телефонный звонок прервался так же резко, как человеческая жизнь. Я так и стоял с телефоном, прижатым к уху. А Микоко-тян так и была передо мной. — Боже… — сказал я её неподвижному телу. Это было бессмысленно. Это было бессмысленно и презренно. — Так что же я в действительности собирался тебе сказать? Микоко-тян. Я не видел ни малейшей возможности избавиться от этого мерзкого чувства в глубине моего желудка. Совершенно никакой возможности. Полиция ворвалась в квартиру меньше чем через десять минут. — Ты в порядке? — Сасаки-сан обняла меня. Должно быть, я выглядел ужасно жалко, ибо она будто даже искренне была обеспокоена моим состоянием. — Ты в порядке? — повторила она. Не в силах ответить словами, я просто поднял руку. Увидев это, она кивнула в ответ. — Давай-ка выведем тебя отсюда. Ну же, быстрей. Опиравшегося на её плечо меня Сасаки-сан вывела в холл. Квартира же всё продолжала заполняться полицейскими, возникающими из лифта. Эй. А как же Казухито-сан? Он не пришёл? Возможно, где-то ещё он занимался чем-то ещё. Может, это действительно было так, а, может, и нет. — Агхх… — моя грудь болит. Моя грудь болит. Моя грудь болит. — Агххх… Мне плохо. Мне плохо. Я вправду ощущаю, будто мне плохо. Дискомфортное ощущение, будто моя грудь горит, будто мои внутренности смяты, будто что-то бушует в моих кишках, просачивается в мою кровь и разносится по всему телу. Горит, горит, горит, горит. Страдание сводило с ума. Сасаки-сан вывела меня из здания и усадила на заднее сидение своей Тойоты Краун. Сама же села на место водителя. — Тебя немного отпустило? — спросила она, оглянувшись на меня. Я молча покачал головой. — Ясно, — она подозрительно меня оглядела. — Я думала, что ты из тех, кто спокойно переносит вид мёртвых тел. Даже если это труп друга, — она отбросила свою признательную манеру речи. — Полагаю, ты более чувствителен, чем мне думалось. Ты выглядел там так, будто умираешь. — Да, спасибо. Приму это за компли… В тот момент, когда я собирался произнести слог «мент», я испытал позыв тошноты. Я зажал руками свой рот. Я просто не мог облегчить содержимое своего желудка внутри машины Сасаки-сан. Каким-то образом я всё-таки смог удержать под контролем свои внутренние органы. Вот чёрт. Я не смог даже огрызнуться в ответ. — Хмм, — кивнула Сасаки-сан с лёгким оттенком разочарования в глазах. — Ты ужасно бесхребетен. Удивительно, что ты числишься в любимцах Джун-сан. А, если подумать, разве Айкава-сан не говорила что-то про то, будто они с Сасаки-сан были давними подругами? Припоминая эту столь не относящуюся к делу деталь, я смог немного отвлечься. Выпрямившись из своей сгорбленной позы, я прислонился спиной к спинке сидения. И глубоко вдохнул. — Да, неожиданно, но я хрупок. Конечно же, мне сложно сказать связано ли это с моей слабостью или изнеженностью… — Что за ерунду ты несёшь? Да в этом нет ни капли смысла. — Просто отложите свои суждения на потом. На потом, ладно? Сейчас я не похож на себя, в необычном состоянии, так что давайте вы отложите на следующий раз суждения о том, что я собой представляю. Я сейчас совсем не в порядке. — Гуаа, — простонал я и закрыл глаза. Сасаки-сан продолжила не сразу. — Теперь нам необходимо допросить тебя обо всех обстоятельствах, касательно дела. А это значит, что мне надо доставить тебя в полицейский участок. Ты сможешь это выдержать? — Если будете вести аккуратно, думаю, справлюсь. — Ладно. Я постараюсь собрать как можно меньше кочек. Она повернулась вперёд и завела машину, после чего мы тронулись. Дом Микоко-тян весьма быстро растворился вдали. Со своего места я не мог посмотреть на спидометр, но, судя по общим ощущениям организма, назвать стиль вождения Сасаки-сан «осторожным» язык совершенно не поворачивался. — Сасаки-сан, а ничего страшного, что вы так взяли и покинули место преступления? — К моей работе больше относится умственный труд, чем что-то подобное. — Звучит так, будто бы, ну… — я хотел сказать, что это звучит так, будто бы мы поладим, но остановил себя. Ведь как на это ни посмотри, шансов, что мы поладим, не было попросту никаких. — Эм, Сасаки-сан? — Да, что? — Откуда вы знаете Айкаву-сан? После небольшой паузы — стоит признать, выражение её лица в этот момент представить было довольно легко — она ответила: — Иногда я обращаюсь к ней за помощью по работе. Да, это всё. Ты когда-нибудь смотрел детективные сериалы или что-то подобное? — Ну, что-то об этом я знаю. — Да, ну, может ты видел, что в них иногда есть сцены, как детектив идёт к информатору, чтобы получить не самую легальную информацию? Ну, вот здесь дела обстоят примерно так же. Можно сказать у нас деловые отношения. Довольно грубое объяснение. Или, скорее, она просто совсем не хотела это объяснять. Опять-таки, Айкава-сан была довольно необъяснимой женщиной, так что, может, у неё просто не было выбора. — Нет, я не спрашивал о таких подробностях, — сказал я. — Можете ответить на это абстрактней? В плане, что за человек она для вас? — Нам обязательно обсуждать это прямо сейчас? — Такая беседа может меня несколько отвлечь, — я действительно имел это в виду. Если я быстро не найду чем себя отвлечь, то мой желудок вывернет наизнанку. — Пожалуйста, я прошу вас. Просто скажите хоть что-то. — Ты задаёшь трудные вопросы, знаешь ли, — произнесла она через какое-то время. — Например, ты бы поверил мне, если бы я рассказала историю о человеке, которому в упор прострелили из обреза кишки, а он смог выжить? Или историю о человеке, который со спокойным лицом шёл среди непрекращающегося оружейного огня? Или о том, как кто-то спрыгнул с сорокового этажа горящего здания и приземлился, даже не поцарапавшись? Ты бы ведь в это не поверил бы? Когда я рассказываю о Джун-сан, люди принимают мои слова за ложь. Так что об этом сложно говорить. — … Я полностью понял её чувства и прекратил допытываться дальше. Ещё через десять минут мы прибыли к полицейскому участку. Она провела меня в здание. — Сейчас, похоже, ровно двенадцать — обед. Хотел бы что-нибудь поесть?» — спросила она. — Мы можем заказать кацудон * или что-то в этом духе? — Не вижу причин для отказа. Они, правда, потом предъявят тебе за него счёт. Правительство и впрямь дотошно, когда дело доходит до таких вещей. — Ладно, проехали, — сказал я, покачав головой. Если попытаюсь что-то съесть сейчас, то в любом случае меня тут же вывернет. Я мог сказать это с большой степенью уверенности. — Хмм, ну, тогда иди в ту комнату и жди меня. Мне надо быстро отчитаться. Я подойду через несколько минут. Она отвела меня в маленькую комнату для совещаний и ушла куда-то вдаль по коридору. «Ну, по крайней мере, это не помещение для допросов» — подумал я, погрузившись в кресло. В какой-то момент у меня возникло желание покурить. За всю свою жизнь я ни разу не курил. Было ли мне скучно? Пытался ли я совершить побег от реальности? Или же я просто страдал суицидальным поведением? Как по мне, всё из этого было в равной степени верно. Это были бессмысленные размышления. Все начинало становиться гораздо хуже. Ещё чуть-чуть и этой форме существования, так же известной как «я», этому состоянию, что зовётся «мной», придёт конец. — Прости, что заставила ждать, — по возвращению сказала Сасаки-сан. В её руках было что-то, обёрнутое в розовое. — Ты в порядке? С каждой секундой выглядишь всё хуже и хуже. У тебя даже руки потеют. — Извините, можете показать мне, где тут уборная? — В конец по коридору и направо. Она находится в самом конце коридора, так что не думаю, что ты её пропустишь. — Спасибо, — сказал я и выбежал из комнаты, зажимая руками свой рот. Подавляя тошноту. Уборная оказалась прям там, где она и сказала, я зашёл в одну из кабинок и выплеснул всё то, что скопилось у меня в желудке. — Гвааа… гллааа… — из глубин моего горла раздалась серия неприятных звуков, совершенно не похожих на то, что мог бы из него издать я. В моём рту остался кислотный привкус. Меня стошнило от всей души. Я думал, что мои кишки перевернуться кверху ногами. Медленно я сделал глубокий вздох и поднялся на ноги, после чего вытер свой рот носовым платком. Я смыл за собой. Фух… Я подошёл к раковине и умыл лицо. Я набрал в руки немного воды и как следует прополоскал рот. Затем взглянул на своё отражение. Ладно, по мне и впрямь можно сказать, будто я находился на грани смерти, но, по крайней мере, я чувствую себя гораздо лучше, чем за мгновение до этого. — Ладно… — произнёс я. — С возрождением» — пробормотал я, покидая уборную. Я вернулся в комнату, где ждала меня Сасаки-сан. — Как себя чувствуешь? — спросила она. — Нормально. Меня стошнило, и поэтому я чувствую себя гораздо лучше. — Ясно. Держи, — сказала она, поставив передо мной что-то упакованное. — Это мой обед. Хочешь? — А можно? — Я не сдеру с тебя за это денег, можешь не волноваться, — Взяв стул, она поставила его напротив меня и села. Я любезно принял её обед. Это была коробка с ничего особо собой не представляющим обедом, но мой желудок был пуст. Я опустошил её довольно быстро. — Так, ладно, — произнесла она, когда я покончил с пищей. — Так что тут происходит? — Мне самому хотелось бы знать — … Похоже, несколько обидевшись на мои слова, она замолчала и одарила меня убийственным взором. Меня передёрнуло, после чего я отвёл свой взгляд. — Что ж, тогда только факты, не усложняя. — Эм, чтобы это сделать, мне придётся начать со вчерашних событий, так что это займёт порядком. — Можешь начинать. Пока мы не закроем дело, нам с тобой предстоит провести немало времени вместе». Она слегка улыбалась. Глаза её, правда, не улыбались совсем, и это пугало. Я решил на время прекратить свои прирекательства и поговорить с ней на чистоту. — Вчера я и Аои-сан выбирались вместе. Мы гуляли в районе Синкёгоку. Затем, она, гм, немного перебрала. — О, правда? … И что было после? Она заострила на мне свой взгляд, будто только и ждала услышать подобное. Конечно же, она не собиралась прикопаться ко мне по поводу того, что я спаиваю несовершеннолетних * . Я понял, что должен быть на страже. — Да, после я отвёл её домой. Я позволил себе достать из её сумки ключи и положить Аои-сан на кровать. Затем на автобусе я вернулся к себе, — решив, что встреча с Айкавой-сан существенной роли не играет, я не стал упоминать об этом. — После я как обычно лёг спать. — Прежде чем уйти ты закрыл дверь? — Да. Её Веспа всё ещё была припаркована рядом с моим домом, так что я планировал вернуть ключи вместе с Веспой зав… — сегодня. Итак, сегодня я отправился к ней на Веспе. Когда я открыл дверь и зашёл внутрь, то, ну, всё оказалось так, как вы могли наблюдать. — Хмм… а что на счёт двери? Она была закрыта? — Хэ? Я взглянул на неё так, будто этот вопрос застал меня врасплох. На протяжении пяти секунд я изображал, будто копаюсь в своих воспоминаниях. — Нет, там не было закрыто. Я не припоминаю того, что мне пришлось воспользоваться ключом. — Ясно, — на её лице было недоверчивое выражение, но она всё равно кивнула. — В том доме полно камер наблюдения, верно? Думаю, они могут подтвердить правдивость моей истории, если взглянуть на их записи. — Скорее всего. Мы уже договорились о таком просмотре с отвечающей за это фирмой, — прохладно сказала она. — Так, теперь я просто хочу убедиться, — ты же ничего не трогал на месте преступления, верно? — Нет. Как бы жалко это не звучало, но я был полностью ошеломлён. Я был не в силах даже броситься к Аои-сан. — Твои действия были очень уместны, — сказала она. После чего она закрыла свои глаза и задумалась. Значит, «умственный труд» был тем основным родом её деятельности, за который она отвечала. Это было мне уже более чем понятно после того, как она наведалась ко мне домой. Её шахматный тип мышления был незабываем, как бы ты ни пытался его забыть. — Я даже не прикасался к телу Аои-сан, так что не знаю наверняка, она действительно мертва? — Да. Это я могу подтвердить. На тот момент она, скорее всего, была мертва уже где-то два или три часа. Нам предстоит ждать результатов вскрытия, прежде чем мы сможем подтвердить отдельные детали, но, наиболее вероятно, смерть произошла в промежутке между девятью и десятью утра. — Возможно, это окажется бесполезным, но… — В мире нет ничего бесполезного, так что я внимательно слушаю. Я также подумывал о том, что стоит однажды попробовать сказать что-то подобное. Но, сомневаюсь, что людям вроде меня жизнь предоставляет такую возможность. — Когда вчера я положил её в кровать, на Аои-сан были одет комбинезон. Но сегодня на ней было одето уже другое, верно? Так что, думаю, что это значит, что в какой-то момент она проснулась, и это могло быть как утром, так и в течении ночи. Дверь я вчера закрывал, так что, быть может, Аои-сан впустила убийцу сама. — Ясно… — А, и просто к вашему сведению, одежда, что была на ней сегодня, из числа той, что была куплена во время вчерашнего похода по магазинам. — Вот как, — кивнула Сасаки-сан. Я отметил, что она совсем ничего не записывала. Если подумать, так же было, и когда она посещала мою квартиру. Она просто слушала меня, ничего не записывая. — Хэ, у вас просто отличная память, да? — Прости? А, ну, со своей работой она справляется, — ответила она так, будто в этом не было ничего особенного. Но в моём случае мне было чему завидовать. — Так же, вообще, в промежутке с девяти до десяти я завтракал у своей соседки, так что, играет это роли или нет, но, думаю, у меня есть алиби. — А, ясно, — кивнула она без какого-либо интереса. Выглядело это так, будто для неё были гораздо более важные вещи, над которыми надо было подумать, чем моё чёртово алиби. — Знаешь, когда вначале ты позвонил, я подумала, что убийца, скорее всего, — ты. — … От этого неожиданного заявления я остался без слов. — Вы действительно прямолинейны. Извините, если выгляжу несколько удивлённым. — Да, ну, тебе есть чему удивляться. Но это правда. Я и впрямь так думала, и я точно не пытаюсь этого скрыть. Я думала, что ты убил её и пытаешься притвориться, будто наткнулся на тело. Но ты выглядел так, будто чувствовал себя неподдельно плохо, и, если отбросить в сторону время смерти и остальное, на месте преступления не было орудия убийства. Что значит, что ты просто физически не мог совершить подобное. — … — Это, конечно, если ты не прячешь его где-то под своей одеждой. — Есть желание проверить? — Нет, в этом нет нужды, — ответила она, но подобное ни в коем разе нельзя было списать на халатность. Сасаки-сан уже осмотрела меня, после того как вывела из квартиры Микоко-тян. Из-за того, что я не мог идти сам, она подставила мне плечо, на которое я мог опираться. Это была доброта со впрыснутой в неё проницательностью. И с этим у меня не было каких-либо проблем. — Вот уж спасибо, — сказал я. — Уверена, что твоя невиновность будет доказана в полной мере после того как будет установлено официальное время смерти, а также после того как мы взглянем на записи камер наблюдения. Но не раньше» Она взглянула мне прямо в глаза. — Кто, по-твоему, мог это сделать? — спросила Сасаки-сан. Вопрос, что я задавал ей уже дважды раньше, при других обстоятельствах. — Ну… Не знаю. — Совсем не на кого подумать? — Совсем, — прямо ответил я. — В смысле, стоит начать с того, что Аои-сан и я не были особо и близки. Лишь совсем недавно мы начали проводить время вместе и выбираться куда-то поесть или ещё зачем. — Позволь мне спросить прямо, — произнесла она. — Были ли ты и Аои-сан вовлечены в отношения романтического характера?» — Ответом на это будет «нет». «Нет», абсолютное «нет». Если подумать, то я не уверен, можно ли нас было назвать хотя бы друзьями. — А-а, ясно. Вроде бы Джун-сан говорила что ты «такой», если я правильно припоминаю? — пробормотала она, похоже, довольствуясь тем описанием, что вспомнила. — Айкава-сан? Что она говорила обо мне? — Ну, не могу тебе об этом сказать, — это дразнящее заявление не могло меня не обеспокоить, но тут я понял, что подобный ход также может быть частью стратегии Сасаки-сан, а потому, включив осторожность, я отказался от дальнейших расспросов. Да и мнение Айкавы-сан по поводу меня всё равно было достаточно легко представить. После этого Сасаки-сан более подробно расспросила меня о некоторых вещах и закончила простым «ясно». — Ну а теперь, есть ли у тебя ко мне какие-то вопросы? — добавила она. — Нет, в этот раз нет, — ответил я после недолгих размышлений. — Мне лучше как можно быстрее вернуться домой и прилечь. — Ясно. Ну, на сегодня этого достаточно. Позволь отвести тебя домой. Она встала со стула и покинула комнату. Я последовал прямо за ней, и вместе мы вышли из здания. Забравшись в её Краун, я сел на то же место сзади. Сасаки-сан завела машину и дала по газам ещё агрессивнее, чем раньше. — Накадачиури, вроде? До Сенбона? — Да — Как себя чувствуешь? — Нормально. После того как меня стошнило, я чувствую себя как новенький — Знаешь, — сказала она, продолжая вести машину. Её голос был лишён каких-либо эмоций. — Меня не покидает ощущение, что ты всё ещё что-то скрываешь. — Скрываю? Я? — Именно это я и сказала. — Нет, я ничего особо не скрываю. Как можете наблюдать, я просто честный, безобидный, молодой человек с правильными манерами. — Ого, правда что ли? — произнесла она с редким сарказмом. — Ты уж точно не выглядишь таковым с моей точки зрения, но, полагаю, раз уж так говоришь ты сам, то это, должно быть, правда. — Вы говорите это так, словно этим что-то подразумеваете. — Нет, ничего такого. Если тебе действительно так кажется, то это, вероятно, потому, что тебя мучает совесть. Хотя, честно говоря, я сомневаюсь, что честный молодой человек с правильными манерами стал бы незаконно вламываться на место преступления. — Оу. Вот что значит достать кота из мешка. Естественно, я был готов к подобному с самого начала, но Сасаки-сан и впрямь поймала меня, когда я дал слабину. Об этом не упоминалось ни в одном из документов, присланных Кунагисой, так что узнать наверняка, поймали ли меня этом или же нет, до этого не предоставлялось возможным. Смотря прямо вперёд, на дорогу, она продолжила. — В любом случае, пожалуйста, просто расслабься, — сказала она так, будто видела меня насквозь. — Пока об этом известно только мне. — Только вам? — Именно это я и сказала, — в её голосе отсутствовали какие-либо интонации. Но в то же время в нем был какой-то оттенок вредности. Да, чем-то это напоминало о самом могущественном в мире подрядчике. — Не знаю, что на тебя нашло, когда ты решил вломиться в квартиру Эмото-сан, но рекомендую тебе быть более осмотрительным в своих действиях. Просто прими это в качестве совета. — Не в качестве предупреждения? — Нет, нет, это просто совет. Но то, как она сформулировала это, звучало далеко не ласково. Да, мои действия и впрямь были невероятно опрометчивыми, и она имела право на подобное отношение, но всё же. — Сасаки-сан, я просто хочу спросить… почему эта информация «пока» известна только Вам? — Ну, я достигаю необходимого своими путями. Не буду вдаваться в подробности, но я лишь хочу, чтобы ты понял, что у меня кое-что на тебя есть. Вот и всё. Так что, пожалуйста, уж постарайся не забыть об этом. В ответ я мог только вздохнуть. Мои плечи повисли, а из самого меня будто высосали всю энергию. Опять это повторяется? Ну почему я встречаю лишь только таких людей? — Все, кого я знаю, либо чрезвычайно умны, либо наделены ужасным характером. У них у всех одна и та же чёртова суть. Хотел бы я хоть раз встретить кого-то хорошего. Пускай даже он окажется глупым. — Ну, — даже не усмехнувшись, произнесла Сасаки-сан. — Мне жаль об этом слышать. Но у меня нет намерений освобождать свою должность. А затем мы прибыли на пересечение Сенбон Накадачиури. — Не желаете зайти в гости? — поинтересовался я. — Я на работе, — ответила она. Я не посчитал услышанное грустным, но и не счёл это чем-то положительным. Она открыла окно, с целью спросить кое о чём напоследок. — Что, по-твоему, значат x над чертой и y под? — Обыщите меня, — ответил я после недолгих размышлений. Я знал, что её совершенно не устроит подобный ответ. Но она просто кивнула, закрыла окно и уехала. Какое-то время я недвижно стоял на месте и ожил только тогда, когда ощутил полнейшую бессмысленность своего бездействия. Я вошёл в свой дом, поднялся на второй этаж и, прошагав по коридору, очутился у себя. Это тихое пространство. Где нет ни единого звука. Где нет ни одного человека. Комната, которую дважды посетила Аои Микоко. Один раз я угощал её яцухаси; другой раз она принесла домашней сладкой картошки. Я не особо склонен к сентиментальности. Не был я также и пессимистом. Впрочем, как и романтиком. Я был лишь запутавшимся примитивистом. — Полагаю, не могу сказать, что это было абсолютно неожиданно, — пробормотал я. — Так я говорить не буду. Нет, не буду. Я припомнил свою вчерашнюю беседу с Микоко-тян. Беседу, которая больше никогда не случится. — Всё это было полной бессмыслицей, хэ? Давайте попробуем представить, какие чувства Микоко-тян испытывала к своему убийце? Вероятно, она не была возмущена. Обижена — вполне может быть, но не более. Такой вот девушкой она мне представлялась. Должно же быть что-то. Что-то, что мне следовало ей сказать. Что мне действительно следовало сказать ей вчера? — Это всё равно, что над пролитым молоком плакать, — сказал я себе. Мой ужасно равнодушный монолог. Я осознал, что это, вероятно, и была одна из тех ситуаций, когда люди обычно плачут. Тот, кто был над моим плечом, и впрямь так считал. Наступила ночь. Озабоченно выглядящая Миико-сан заскочила ко мне в комнату. — Вот, поешь, — сказала она, протянув мне миску рисовой каши. Выражение её лица было невинным, в то время как глаза были абсолютно серьёзны. Понимая, что этот поступок от всего её сердца, я начал испытывать вину. Боже. Скольким же людям на текущий момент я уже принёс лишней печали? — Большое спасибо, — орудуя принесённой Миико-сан ложкой (у меня дома были лишь одноразовые палочки), я до отвала напичкал себя едой. Хоть Миико-сан и не была особо хорошим поваром, но эта каша была довольно вкусной. «У тебя что-то стряслось?» — не спросила Миико-сан. Она никогда не задавала подобные вопросы. Она была лишь соседкой, что молча внимательно присматривала за мной. Она была соседкой в самом настоящем смысле этого слова. Вероятно, подобное было совершенно не похоже на настоящую доброту, но, тем не менее, она всё равно была добрым человеком. Кстати, разве Микоко-тян не говорила мне комплимент в таком же духе? Что я добр? — Микоко-тян… она умерла, — произнёс я без какого-либо вступления. — Ясно, — кивнула Миико-сан. Её голос звучал так, будто у неё не было какого-либо особого мнения по этому поводу. — Той ночью, — сказала она, — И я имею в виду ту ночь, когда та девушка переночевала у меня, она вела себя удивительно ворчливо после того как проснулась следующим утром. Поначалу я подумала, что так, наверно, из-за похмелья, но причина, будто, была не в этом. — … — Я спросила ее: «Как себя чувствуешь», — на что она ответила: «Это худшее утро моей жизни»… Вот и всё. — Достаточно, — ответил я. — Большое спасибо, Миико-сан. — Ты и впрямь ведёшь сложный образ жизни, не так ли? Твой путь не столько крутой подъем в гору, сколько шаткий, ненадёжный мост. И всё же ты умудряешься идти по нему, не соскальзывая. За это я искренне тебя уважаю. — Я соскользнул и упал уже давным-давно. Но на этом пути какая-то странная гравитация, поэтому я прилип к нему с изнанки. — В чём бы ни было дело, сейчас ты входишь в решающую стадию, — сказала она более глубоким голосом. Это звучало почти как угроза. — Если сейчас отпустишь хватку, то никогда не сможешь выбраться. Тогда всё, что ты вытерпел, всё, что сделал, и всё то, к чему стремился, будет брошено на ветер. Тебе, скорее всего, в любом случае на это плевать, но просто помни, что твоя жизнь не строилась только тобой. Не забудь, что есть те, кого ты спас лишь фактом того, что был жив. — Таких людей нет, — возможно, в моём утверждении было слишком много ненависти к самому себе. Вероятно, из-за этого Миико-сан и взглянула на меня с жалостью. — На тебе слишком тяжёлая ноша, — сказала она. — Не стоит считать, что ты действительно можешь сильно повлиять на кого-то. Только слабый станет красным, если вдруг сойдётся с алым. Пока ты в силах судить вещи сам, ты меньше поддаёшься чужому влиянию. Твоё существование не так и досаждает другим. — Ммм, может и так. В конце концов, это было лишь высокой степенью самосознания. Был ли я жив или мёртв тут роли не играло. Даже если в самой сердцевине моего существа таился убийца, планета просто продолжала вращаться. — Но, всё же, уверена, есть те, кто тебя любят. Есть те, кто испытывают к тебе необъяснимую привязанность, и это уж точно. Так уж устроен мир. Может, сейчас ты этого и не понимаешь, но помни о том, что я сказала. Наступит момент, когда ты поймёшь. По крайней мере, доживи до него. Те, кто испытывают ко мне необъяснимую привязанность. Сегодня один из них умер. Так сколько тогда ещё осталось? — Я не буду советовать тебя взбодриться. Это та проблема, с которой придётся разбираться тебе самому. Просто знай, что ты не был причиной смерти той девушки. Могу дать слово. У моей веры в это нет основания, но тем не менее я не сомневаюсь… Те, кто умирают, просто умирают. — Но… это всё равно, что я убил её, — произнёс я. — А ты её убил? — Ну, нет, но если бы… Если бы. Если бы я не оставил в квартире её одну, если бы не пошёл домой, если бы просто взял её с собой, то всё сложилось бы иначе. — И я повторю, что ты берёшь на себя слишком большую ношу. Понимаешь ли ты бессмысленность такого мышления? — Да. Но, Миико-сан, было кое-что, что я должен был ей сказать. Одну последнюю вещь. Я не сказал ей одну последнюю вещь. — Бесполезно сожалеть о том, что сделано. Вот всё, что я могу сказать, — какое-то время её взгляд бродил. — Также, я забыла тебе сказать об этом утром. Послание тебе от Сузунаши. Она просила, чтобы я обязательно тебе передала. — От Сузунаши-сан? Она кивнула. Я выпрямился. Не то, чтобы Сузунаши-сан сейчас была здесь или типа того, так что я понимал, что в этом не было необходимости, но только лишь мысль о Сузунаши заставила меня рефлекторно выпрямиться. Что-то, связанное с этой Сузунаши Неон. Миико-сан открыла рот. — «Есть два типа людей — те, кто страшны, потому что не представляешь, что они могут сделать, и те, кто страшны, потому что ты знаешь, на что они способны. Но ты не особо то и страшен, так что не стоит волноваться о подобных вещах». — Я это учту. — Обязательно так и сделай. Она сказала, что в следующий раз придёт навестить, так что давайте соберёмся вместе за одним столом. Мне кажется, она хочет хорошенько тебя отчитать. — Я готов был на это согласиться, пока не услышал про «отчитать». Но я точно не против застолья. Разве что… — Хмм? — О, ничего. Большое спасибо за еду. Я вернул ей миску из-под каши. Она взяла её, пожелала мне доброй ночи и покинула мою комнату. Слово «Непостоянство» было написано на спине её джинбея. Я видел его второй раз. — Серьёзно… — пробормотал я сам себе. Это существование было проблематичным. Может уже и впрямь пришло время выслушать лекцию длиною в день от Сузунаши-сан. Но. — Но не скоро ещё у меня появится желание снова сходить в тот ресторан… Когда же все эти дела из разряда дух превыше тела окончатся? Этого я не знал.

↑ Задачка о людоедах и миссионерах в оригинале. Три миссионера и три людоеда находятся по одну сторону реки, через которую они хотят переправиться. В их распоряжении имеется лодка, которая может выдержать вес только двух человек. Кроме того, если в какой-то момент число людоедов станет больше числа миссионеров, миссионеры будут съедены независимо от того, на каком берегу реки это случится.

↑ Жареная в панировке свиная отбивная (тонкацу) в чашке с рисом (домбури).

↑ В Японии совершеннолетие наступает в двадцать лет.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 7. Утони и умри — (Цинизм)

В версии с изображениями тут находится картинка. Поочерёдно убивай подозреваемых. Тот, кто останется — преступник.

1 Три дня спустя, в среду, двадцать пятого мая, я проснулся в одиннадцать пятьдесят утра. — Полагаю, считать это всё ещё утром всё же некорректно, хэ? Я поднялся с кровати, ощущая себя достаточно отвратно. Последнее время, подобное происходило каждый день. Я больше совсем не мог проснуться в нормальное время. Думаю, можно сказать, что моё тело отрицало подобную идею. Естественно, что после такого просыпания у меня не находилось настроения для посещения пар, а если его не было, то смысл на них идти отсутствовал также. И так начался пятый день моих прогулов, что понеслись с прошлого четверга. Прогуливать пары в мае, в то время как ты только-только поступил…, не удивлюсь, если в итоге мне придётся повторять курс. И хоть я и понимал это, я не был особо против подобной идеи. И никто не мог бы мне возразить — в конце концов, я сам платил за своё обучение. — … После произошедшего Сасаки-сан, на пару с Казухито-сан, наведывалась ко мне в понедельник и вторник. Она сделала множество подробных уточнений касательно убийства Микоко-тян и в обмен на мои ответы предоставила некоторые кусочки, казалось бы, важной, информации. Она сообщила мне о том, что время смерти Микоко-тян определили в промежутке девяти тридцати и десяти. Так же подтвердилось и то, что та, без каких-либо иных вариантов, была задушена с помощью тонкой ткани того же типа, что фигурировала в деле Томо-тян. Основываясь на этом, полиция решила, что к этим убийствам причастен один и тот же человек. — В отличие от дела Эмото-сан, Аои-сан, похоже, душили спереди. — Спереди? — Да, Эмото-сан была задушена со спины. Об этом можно сказать по форме отметин на шее. — Иначе говоря, Микоко-тян видела убийцу? — Подобное вполне вероятно, — сказала она без каких-либо эмоций. Похоже, для неё не было никакой разницы в том, видела ли покойная лицо убийцы или же нет. Это, конечно же, было весьма рационально. Также она прошлась и по алиби остальных, вовлечённых в дело. Муими-тян в то время гостила у своей сестры (вроде как, ту звали Мури-тян). У Акихару-куна же алиби не было. И, конечно же, я тогда был вместе с Миико-сан. Но у всех нас были алиби на тот момент, когда была убита Томо-тян, так что, можно сказать, никто из нас не числился в списке главных подозреваемых. — Лично я с этим не согласна, но, похоже, наши верхи учитывают возможность того, что это были неудачные ограбления, которые переросли в убийства, или же просто преследователь * , зашедший слишком далеко. — Если бы что-то из этого было причиной, то второй случай не имел бы основания. Такое совпадение выглядит слишком странным, да и ведь, помимо этого, ничего же не было украдено, верно? Да и каких-либо следов сопротивления не было обнаружено также. — Я знаю. Дело просто в том, что ни у кого из них не было «врагов», а значит, нет причин рассматривать вероятность мести. Полагаю, если бы это было связано с этаким «врагом всего мира», то дело одно — но тогда получаем, что это очередной хаотичный убийца в духе крадущегося» Кстати говоря, дело потрошителя застряло на мёртвой точке. Число жертв так и не превысило двенадцать. Другими словами, после встречи с Айкавой-сан Зерозаки не прикончил пока ещё никого. Вероятно, что, как и предположила Айкава-сан во время нашего разговора, его больше не было в Киото. Я даже не был уверен в том, находился ли он всё ещё в пределах самой Японии. Ну и, опять-таки, если бы я сделал Айкаву-сан своим врагом, то я бы, вероятно, поспешил бы сбежать аж на Южный полюс. Или даже в космос. — Но, всё же, есть нечто странное во всём этом, — сказала Сасаки-сан. — Странное? Что? — Камеры наблюдения. В здание, с целью предотвращения возможных преступлений, установлены камеры наблюдения. Ты сам в последний раз упоминал об этом. — Верно. — Но на записях этих камер нет никого, кого можно было бы принять за возможного подозреваемого. — Что это значит? — Именно это и значит. Мы проверили все записи с того момента, как Аои-сан вернулась домой — или, точнее, с того момента, как ты вернул её домой — это было пол одиннадцатого, но единственные люди, что засветились на плёнке после — это местные жильцы и ты, когда пришёл к ней на следующий день в районе полудня. Что это значило? Стоило ли в качестве закрытой комнаты рассматривать всё здание в целом? Чепуха. Это было слишком нереалистично. Но, опять-таки, если это был факт, то критиковать подобное было бесполезно. — Но у камеры в коридоре наверняка есть слепая зона, — произнёс я. — Да. И мы её проверяли. Возможность попасть в комнату Аои-сан, не попадаясь в поле зрения камеры, присутствует. Ножка камеры, можно сказать, вращается вот таким макаром, понимаешь. Но проскочить мимо неё незаметно, без какой-либо подготовки заранее, практически невозможно, и даже в таком случае шансы на успех крайне малы. Зачем кому-то идти на все эти сложности? — А что если этот кто-то на них и не шёл? Что если он пробрался через веранду или как-то ещё? — Невозможно. Слишком высоко и слишком рискованно. В любом случае… — в несвойственном себе манере она устало вздохнула. — Думаю, всё это скатится к войне на истощение, — сказала она. Вероятно, прямо сейчас она уже принимала участие в подобной войне. «Война на истощение». Но сколько бы новой информации она не готова была мне разгласить, я уже прекратил думать об этой цепочке инцидентов. Конечно же, я не находился на настолько продвинутой стадии просветления, что меня больше совсем не посещали мысли об этом, но, по крайней мере, я наполовину преуспел в том, чтобы подавить эту часть себя. В противоположность этому. В противоположность этому, я надеялся, что правду об этом инциденте никто никогда не узнает. Я больше не хотел быть к этому хоть как-либо причастным, я не хотел быть причастным к этому хоть как-то ещё. Но подобное было невозможно. Саса Сасаки-сан была просто блистательным детективом. Это стало очевидным после нескольких наших бесед. Стало понятно, как она и Айкава-сан могли стать друзьями. Айкаве-сан потребуется не так и много времени на то, чтобы раскрыть правду. Может, она и не сможет вычислить всё до мельчайших подробностей, но на историю в общих чертах её хватит точно. И потому мне больше совсем не требовалось думать. Или, проще говоря, передо мной уже была большая часть фактов. Ещё один шаг и мне представится вся картина, но этот шаг я делать и не хотел. Так же не находилось во мне желания выносить приговор. Хоть я и зашёл так далеко, что вторгся в квартиру Томо-тян и заручился поддержкой Кунагисы, прямо сейчас я был готов поднять белый флаг и оставить всё неоконченным, словно бабуин, лишённый своего зада. Но, честно говоря, я просто такой вот. Халтурщик с головы до пят. Я никогда не сопротивляюсь. Я никогда не испытываю энтузиазм по отношению к чему-либо. — Ладно… — я потянулся всем своим телом, глубоко вздохнул и переключил канал в своём мозгу. — Может, ради разнообразия, мне стоит навестить Томо. В связи с тем, что она была полнейшей затворницей, а потому гарантированно будет дома, я знал, что ничего не потеряю, если без предупреждения наведаюсь к ней. Она, правда, могла спать, если учесть, что сейчас уже после полудня, но это меня не заботило. Это послужит хорошей возможностью для того, чтобы строго её выговорить за то, что она выдала меня Айкаве-сан. Кроме того, если побуду с ней, меня это точно взбодрит. Приняв такое решение, я переоделся и сунул мобильный к себе в карман. Недолго поспорив с самим собой о том, стоил ли одолжить Фиат Миико-сан, пойти пешком или же поехать на велосипеде, я остановился на «пешком». Сегодняшний день просто выглядел подходящим для прогулки. Конечно же, путь займёт три часа, но не то чтобы подобное было чем-то плохим. Я вышел из квартиры, закрыл дверь и покинул здание. На улице было приятно. В последнее время было очень жарко и влажно, но этот день выдался сухим и ясным. Я подумал о том, как прекрасно было бы, если бы погода всегда была такой, но, честно говоря, в итоге я и сам не был уверен, что действительно имел в виду «всегда». — Хэ? Немного пройдясь, я заметил кого-то знакомого. Я не мог вспомнить, кто это был, но это точно был кто-то знакомый. Так кто же это? Создавалось ощущение, будто я встречал его раньше, но… Он был одет в уличную одежду, его волосы были коричневого цвета, а лицо было как у плэйбоя. Дополняла всё это впечатляющая сумка невероятно большого размера, не сочетавшаяся со всем остальным. Я всегда задавался вопросом, почему японцы так плохо выглядят в одежде уличного стиля. Не то чтобы она им не шла; просто в ней они почему-то всегда выглядели так, будто рисуются. Полагаю, подобное можно назвать национальной чертой. Если же забыть об этом, то кто же это такой? Заметив меня, он подбежал ко мне. — Йо, — небрежно произнёс он. — Привет, — ответил я, всё ещё его не припоминая. Я знал, что он учащийся Рокумейкана, но вспомнить кого-то в его духе среди своих знакомых всё равно не мог. — Как ты там? Че-ел, я не особо знаком со здешней округой. Знаешь, география и прочая хня. Я совсем заблудился. — А-а… ага, — импровизировал я. — Ага, подобное и впрямь случается. — Начинай снова ходить в универ, чел. А то мне даже пришлось сюда прийти. В смысле, я понимаю, что ты был шокирован тем, что случилось с Аои, но, чел, такими темпами тебе придётся повторять курс. Народ прозовёт тебя «Двойным драконом» * или ещё какой хней в этом духе. Аои? Он только что упомянул Аои? О, верно. Ясно. — Акихару-кун, так ведь. — Ого. Что за фигня, чел? Не говори мне, что только что это понял. Акихару-кун шумно и легко усмехнулся. Я ощутил, будто он видит меня насквозь, и лишь от одной этой мысли покрылся холодным потом. — Хочешь сказать, ты пришёл ко мне? — Да, это я и имел в виду. По одному незначительному дельцу. Давай-ка за мной. Он зашагал вперёд. Его объяснения не были особо убедительными, но я всё-таки последовал за ним. И вот я снова плыву по теченью. — Куда мы идём? — Храм Китанотенман. Он припаркован там — Что припарковано там? — Это сюрприз, — ответил он с улыбкой, которая была воспринята мной несколько странно. — Чел, я, конечно, знал, что ты мрачный парень, но сейчас на твоём лице просто-таки мракошествие. — Зато ты выглядишь бодро. — Ну, знаешь. Тут же недавно было происшествие с Эмото, верно? Это, будто бы, меня укрепило. Может, я ещё не пришёл в себя. Чел, жизнь и впрямь иногда убивает, да? Это был до ужаса примитивный способ сформулировать подобное, но у меня сложилось ощущение, будто он пытался отмахнуться от чего-то смехом. От чего же? Я ненадолго задумался об этом, но не нашёл ответа. — Акихару-кун, разве пара общеобразовательного не началась прямо сейчас? Стоит ли тебе быть здесь и тратить своё время вот так вот попусту?» — Да, всё равно. Мне уже больше нет дела до института, — смеясь, ответил он. — Я лишь хочу выполнить эту просьбу, чтобы она меня больше не тяготила, и я мог бы расслабиться. Надо позволить мёртвым упокоиться, сечёшь? Кроме того, я ненавижу этого Иносена, так что я не такой уж и поклонник общеобразовательного. Это, кстати, было сокращённое «Инокава-сенсей». — Серьёзно? По мне, так он довольно хороший мужик. — Ну, думаю, между «хороший» и «убеждённый в собственной правоте» всё же есть разница. И речь не только об отношении ко времени. Этот мужик навязывает свои убеждения другим, я ведь прав? Речь об этом. Мне такое не нравится. В смысле, полагаю, его слова не то чтобы расходятся с действиями, но… речь о подобном» — Хэ. — Кроме того, я не потеряю все свои баллы, если пропущу пару занятий. У нас в инсте особо не напрягают. Говорят, он знаменит тем, что экзамены можно сдать даже с завязанными глазами. И он второй в рейтинге самых простых универов во всём Кансае. Так где же находился первый? Я хотел было об этом спросить, но остановил себя. Чем меньше я знаю о подобных вещах, тем лучше. Мы добрались до храма Китанотенман за пять минут. Хоть он и был национальным достоянием, из-за его близости к моему дому мне было сложно его уважать, и сейчас я впервые вступил на его территорию. — Сюда, давай сюда, — сказал Акихару-кун, подзывая меня к парковке. — Вот чел. Он гордо указал на белую Веспу. Это была старинная модель. Я взглянул на номер и убедился в том, что это была та самая Веспа, что принадлежала Микоко-тян. Та самая Веспа, на которой я прокатился до её дома в тот день. — … — О, да, и вот это, — пока я пребывал в изумлении, он протянул мне ключ. После достал из своей сумки шлем и так же отдал мне. Я и впрямь думал, что сумка подозрительно велика, но кто бы подумал, что там окажется шлем? — Акихару-кун, это… — Как там это зовётся? Распределение имущества? Вот это оно и есть. — В смысле… Я могу оставить эту Веспу себе? — Ага. Она тебе нравится, верно? — спросил он по-простецки, после чего сел на сидение Веспы спиной к рулю. А затем он по-пацански усмехнулся, —Аои говорила, что только слово «Веспа» могло вызвать твою реакцию. — Эй, это неправда… но, мне действительно можно? В смысле, эти вещи всё же довольно ценны. Разве нам не стоит отдать их её семье или ещё кому-то? — Мы получили разрешение. Не беспокойся. — Но, я о том, что это же всего лишь я. Мы же лишь только встретились. — Говорю же тебе, всё в порядке. Таким было желание. * Аои. Именно желание, в смысле. Забавно, что эти два слова созвучны, — задумчиво произнёс он. Как бы то ни было, к этому всё и сводится. — Что ты имеешь в виду, говоря «её желание»?» — О, в этом плане, какое-то время назад — на прошлой неделе, быть может — она сказала об этом. Что если что-то с ней случится, если её вдруг, как Эмото, убьют, мне стоит отдать её Веспу Иккуну. Она просто ужасна, чел. Я же тоже хотел этот мопед себе. Я сказал ей об этом и, знаешь, что услышал в ответ? «Да ни в жизнь. Сдохни. Нет, ещё хуже, живи». Что за хрень, а чел? Мы же дружили ещё со старшей школы. — Если что-то с ней случится? — что-то? Если с ней случится что? — Что это значит? — Ну, я не знаю. Аои — это же Аои, чел. Она наверняка думала о разном, о том, как так кто-то мог взять и убить Эмото, и прочем. Но, готов поспорить, она не могла по-настоящему думать о том, что её могут убить следом. Нет… ты не прав. В этом сокрыт более глубокий смысл. Ты действительно этого не заметил? — В общем, просто возьми. Относись к этому как к подарку от неё. — Да-а, попробую. Повертев в ладони ключ, я сунул его в карман. — Оформи на себя страховку. Я, правда, не особо знаю, как это делается. А-а… — всё ещё сидя на Веспе, он, как следует, потянулся. Закончив с разминкой, он сполз обратно на сидение. — В последнее время творится какое-то безумие. — Да, — я был абсолютно согласен. — Как там Муими-тян? — О-о, она. Она совсем никак, чел. Может, это неудачный способ это выразить, но… честно говоря, я просто не мог на неё смотреть, — сказал он, отводя с меня свой взгляд. Быть может, он думал о Муими-тян, а может быть и нет. Как бы то ни было, эти слова отразили то, что за его простецким поведением скрывалось настоящее сочувствие другим. Интересно; так вот какого рода парнем он был. Настолько славным человеком, что сам не мог себе в этом признаться. Веря в то, что не представляет собой ничего особенного, он скрывал свои настоящие качества под маской плохого парня. Он был овечкой в волчьей шкуре. Он являлся полной антитезой волкам в овечьей шкуре, таким как я. — После того, как это случилось, — я имею в виду смерть Аои — я один раз наведался туда. Туда, где живёт Атэмия. Это место находится в центре Сенбонтера-но-учи. В общем, она была в ещё большей депрессии, чем Аои, когда умерла Эмото. Э, но чего ты хотел? Эти двое дружили ещё с давних времён. В плане, они же росли вместе. — Она настолько плохо себя чувствовала? — Чувак, ты бы только видел, как она на меня смотрела. На меня, чел. В смысле, ну как так. С чего бы ей бросать на меня такой взгляд? А ещё она не ест. Вероятно, и не спит к тому же. Если мы решим оставить её одну, то она, мне кажется, умрёт. Я хочу что-нибудь для неё сделать, но… что такой парень, как я, может вообще ей сказать? Я знал Аои лишь со старшей школы. Мы никогда не были сильно близки, — в то же время я был знаком с ней лишь короткое время, пока мы учились вместе в институте. И даже если бы это было не так, у меня не было подходящих слов для Муими-тян. — Всё кончится тем, что она порежет на куски того, кто это сделал. — Ты о Муими-тян? — Да. В смысле, она вполне могла бы так поступить. Вот что значит друзья, верно? — Но это всё равно будет преступлением, даже если её жертва — убийца. — Ну да, конечно. В этом ты прав. Но подобное ведь случается. Ну, то есть, разве не бывает таких моментов, когда отбрасываешь все общественные законы и здравый смысл куда подальше? — Отбрасываешь… — Да. В плане, это лишь моменты, словно вспышка. А затем ты приходишь в себя. Но подобное никогда хорошо не кончается. Хмм, но подобное не случается с таким парнем, как ты, хэ? — произнёс он со странной уверенностью в этом. — Что ты имеешь в виду? — Я о том, что ты выглядишь так, будто отбрасываешь всё куда подальше, постоянно, — он хихикнул, тыча в мою сторону пальцем. — Хе, но я просто цитирую Аои. Слушай, тебя не сильно побеспокоит, если поговорим об Аои? — Да не особо. — В таком случае, иди-ка сюда, приятель. Я в настроении, чтоб поговорить о ней, — произнёс он. — Похоже, она была довольно уверена в этом, с того момента, как впервые тебя увидела. «Вероятно, я на него западу» — сказала тогда она… Ты же знал, что она была в тебя влюблена, верно? — Можно и так сказать. — Если честно, я тогда это совсем не понял. Странно, когда об этом говорит её друг, но она была довольно желанной. Речь не о том, что она была горячей девчонкой. Подобное никак не связано с тем, чтобы быть желанной. Красивая девушка — это лишь красивая девушка. — Тебе не по нраву красивые девушки? — Я их ненавижу. Они всегда выглядят так, будто у них что-то на уме. Как по мне, так красивые девушки были к этому никак не причастны, но я не стал спорить. — Но в её случае, ну… если даже она что-то задумывала, то в итоге обязательно в этом признавалась. Она выставляла все свои эмоции на показ. Для неё не существовало «лица» и «изнанки». Словно двусторонний скотч. Подобная аналогия не была мне особо понятна. — За всю свою жизнь я не встречал никого, кто настолько же обличал всего себя, как она, и это включая ясли. Поначалу я думал, что она, должно быть, дурочка и всё такое прочее. Любой бы ведь так подумал, если бы столкнулся с кем-то вроде неё, верно? Тебя бы посетили мысли в духе: «Эй, да что не так с этой чикой?!» — Согласен. — Да, но дурой она не была. Так же, как не была и деревенщиной. Сказать, что её поведение не соответствовало её возрасту, что она обладала низким IQ или же ещё что-то в этом духе, тоже было нельзя. На деле, она была довольно проницательна и по-своему умна. — С этим я согласен тоже. — Как только я всё это понял, я, честно говоря, начал завидовать. В смысле, я не могу так. Хоть такие вещи, как плакать, когда хочется плакать, и смеяться, когда хочется смеяться, звучат довольно просто, такие парни, как мы, на это не способны. Мы либо ведём себя мужественно, либо начинаем смотреть на всё со странной точки зрения. Проще говоря, мы все искажены. Вот почему Аои повезло; она могла радоваться чему-либо сколько душе угодно, если на то были причины. Я же не могу даже признать свою собственную зависть. И это просто превращается в гнев. — Разве у нас в универе нет пары, где рассматривается нечто подобное? — Ага. Образовательно чего-то там теория. Она тоже есть у меня в расписании. Как там они говорят? У современной молодёжи слишком маленький лексикон? Мне кажется, что это очень близко к правде. Нам недостаёт слов для того, чтобы как следует выразить себя, а потому мы даже не знаем, на что злимся. Даже когда мы испытываем лишь обычную грусть, то говорим, что просто что-то вывело нас из себя. Но Аои была другой. Она проявляла именно те эмоции, что ощущала. — Тебе и впрямь есть много чего хорошего о ней сказать, — произнёс я насколько возможно пассивно. «Акихару-кун, ты никогда не задумывался о том, чтобы начать с ней встречаться? Он робко усмехнулся, но, тем не менее, выражение его лица было невозможно прочесть. — Ну, в конце концов, я тоже парень, так что не могу сказать, что никогда подобного не испытывал. Особенно если учесть, что когда мы впервые встретились, я был в том возрасте, когда начинаешь интересоваться всем этим. К тому же на тот момент я не верил в дружбу между мужчиной и женщиной. — А, да, мне приходилось слышать, что есть те, кто так считают. Но я так же не верил и в то, что дружба возможна и между представителями одного и того же пола. — Но, на самом деле, в её случае всё было не совсем так. То же можно сказать и про Атэмию и Эмото, в плане, что, глядя на них, ты признаешь их привлекательными, но… ты не ощущаешь огня, или, ты как будто увядаешь. — «Увядание» — довольно хорошая формулировка. Не могу сказать, что не понимаю о чём ты. — Верно же? Вот так было и с ней. В общем, она была хорошей девушкой. Эмото тоже была хорошей, но при общении с ней всегда ощущалось, что она держит дистанцию. Не то чтобы в этом была её вина, но всё же. — … — Ну, как бы то ни было. Мне нравилась Аои, романтические чувства в расчёт не берём. Не то чтобы я шёл на всё, что только можно, чтобы её осчастливить, но мне не хотелось видеть её несчастной. Я не хотел позволить подобному случиться. Так что, когда она в кого-то влюбилась, мне надо было ей с этим помочь, понимаешь? — Хэ. — И этот «кто-то» — ты, чел. — Да, я знаю. Она сказала мне об этом. — О, — кивнул он. — Слушай, не знаю, стоит ли мне это говорить… — Тебе нет нужды говорить то, о чём говорить не хочешь. — Нет, мне надо сказать об этом. Дело просто в том, что сначала я был против этого. Не только я — Атэмия и Эмото тоже. Особенно Эмото. Та была необычайно разочарована этим и говорила по этому поводу что-то в духе «кто угодно, только не он». Она даже грозилась разорвать с Микоко-тян все дружеские отношения, если та продолжит тебя желать. — Значит, я вам не нравился. — Ты не удивлён? — Мне привычен тот факт, что я кому-то не нравлюсь. В противоположность этому, мне не привычно, когда я кому-то нравлюсь. — О. Но ты нам не то чтобы особо не нравился. Нам же даже не доводилось с тобой о чём-то беседовать. Но вот — то ощущение никуда не пропало, хоть я и знаю, что ты хороший парень, но вот, есть в тебе что-то странное и отталкивающее. — … — Будто ты можешь взять и без каких-то проблем кого-то убить. — Эй, ну-ка, давай-ка не будем сходить с ума, — сказал я. — Не пойми меня неправильно, чел. Я не говорю, что ты и впрямь кого-то убил, но просто складывается такое ощущение, что ты можешь убить, просто постоянно удерживаешь себя от этого, умудряясь сохранять обычное выражение лица. Для того чтобы переварить то, что скопилось у тебя в груди, потребуется десять обычных человек, по типу меня. Ты, будто бы, лишь притворяешься человеком. — Боже. Я ответил на это насколько только возможно спокойно, но про себя присвистнул. Мне стоило ему поаплодировать, а затем его похвалить. Дать мне настолько точное определение, зная меня меньше месяца, — подобное для меня было в новинку. Не удивительно, что он и Томо-тян были друзьями. — Но Аои была невероятно упряма. Она совсем не собиралась сдаваться в своих планах на тебя, а потому в итоге сдались мы. Но мы условились на том, что она даст нам тебя проверить. Знаешь, в том плане, чтобы проверить, подходит ли ей этот так называемый Иккун. — То есть вся эта вечеринка в честь дня рождения была для этого? — Да, ты угадал. В смысле, это и впрямь было день рождения Эмото, но всё равно, — он глубоко вздохнул и наклонился вперёд. — Но история обрывается тогда, когда кто-то умирает. Это применимо и к Эмото и к Аои. — Акихару-кун, — произнёс я, намеренно отсекая от своего голоса интонации. — Кто, по-твоему, убил Микоко-тян? — Как будто я знаю. Я даже знать этого не хочу. Если узнаю, то всё кончится тем, что я буду ненавидеть и презирать того, кто это сделал. Но мне не нравится ненавидеть, держать обиды и прочее. Это ведь полная хрень, чел, я имею в виду, я же ведь прав? — Хэ, — я медленно прожевал его слова у себя в голове, прежде чем медленно кивнуть. — Да, ты прав. Любопытно. Так значит, Акихару-кун живёт по своим понятиям. А что насчёт меня? Какие понятия стоит применять к жизни мне? Я ощутил на себе чей-то взгляд и обернулся. Рядом бродили только туристы и школьники, которых привезли сюда в рамках поездки. — Хэ? Что-то не так? — поинтересовался Акихару-кун. — О, да ничего. Мне показалось, будто за мной кто-то наблюдает. — Хмм. Вероятно, это всего лишь твоё воображение. — Да, может быть. Но в последнее время такое ощущение посещает меня каждый раз, когда я выхожу из дома. — Может, это призрак Аои или что-то такое. — Да, может и так. Да. Может быть. Он, вероятно, просто шутил, но для меня в его словах была доля правды. — Оп, — охнул он, спрыгивая с Веспы. — Ну, на сегодня бесед достаточно. В общем, я тебе всё передал. — Да, я о нем позабочусь. — Давай-давай. Это всё-таки напоминание о Аои. — Ага. Я назову его Микоко. — Аа, — выдохнул Акихару-кун. — Тебе лучше не стоит, — сказал он. — Не стоит давать имена мопедам. Это — излишняя сентиментальность. — Если это — напоминание, то оно в любом случае будет сентиментальным. — А, уловил, — кивнул он. — Но не называй его Микоко». — Он потянулся ещё разок, — А-а. Ну, я передал тебе Веспу, выговорился об Аои; теперь могу умереть со спокойной душой. — Хэ? — что-то в формулировке этой фразы меня обеспокоило. Мои подозрения сорвались с языка, и я задал вопрос. — Что это значит? Твои слова звучат так, будто ты уже на пути в загробную жизнь, или как-то так. — Хахаха. Не, просто… — на его лице появилась расстроенная улыбка, или даже улыбка смирения. — Я просто подумал, что, вероятно, следующим убьют меня. — Что ты хочешь этим сказать? — Это значит то, что значит. Или, может, это не значит совсем ничего. Как бы то ни было, ещё увидимся, — произнёс он, так и не дав мне чёткий ответ. Он помахал мне рукой, повернулся спиной к храму Китанотенман и пошёл. Я подумал было о том, чтобы его остановить, но решил так не делать, прежде чем слова успели вырваться из моего рта. Я вздохнул. Завещанная Веспа. Я задумался о том, насколько я имею право ею воспользоваться, но почему-то я знал, что если сам не буду ездить на ней, то остальные точно не станут. Мопед и впрямь сделает жизнь проще. И мне не придётся так часто одалживать Фиат Миико-сан. Может, на это Микоко-тян и надеялась, так поступив. Подобная мысль была немножко смешной. Совсем немножко. — Ну, полагаю, мне придётся приобрести себе парковочное место. Я не представлял, как это можно осуществить. Решив, что мне надо будет спросить об этом у Миико-сан, я вернулся домой.

2 Ого. Неужели это Микоко-тян? Ага, верно. Давно не виделись, Иккун. Э, о. Понял. Это сон. Хаха. Быстро соображаешь, Иккун. Полагаю, это именно та реакция, которую стоит ожидать от такого реалиста. Или же ты романтик? Или, может, классицист * ? Может, наполовину то, наполовину другое. А также на треть ты пессимист. Не уверен, что всё это в сумме даст единицу. Ты прав. Эй, ты же, на самом деле, не Микоко-тян, не так ли? Упс. Ты меня раскрыл. Ну, кто я тогда, по-твоему? Без понятия. Кто? Это решать тебе. В конце концов, это твой сон. Ладно, тогда ты — Томо-тян. Почему ты так думаешь? Может быть, ты не прав. Я могу быть Кунагисой-сан или Айкавой-сан, или Муими-тян, или Акихару-куном, или Миико-сан, или Сузунаши-сан или кем угодно ещё. Я могу поговорить с остальными, когда захочу. С тобой же я поговорить не могу. Ты — единственная, с кем мне хотелось бы пообщаться, но я не могу. Лжец. Ты знаешь, что есть другие такие же. Нет, нет, нет. У меня больше нет желания говорить с ними. Ладно, хорошо. Раз уж ты так говоришь. Ну, тогда, давай побеседуем. Давай обсудим всё то, что нам не довелось обсудить в тот день. Правда? Ладно, конечно. В таком случае, есть тут один вопрос, который я хотел тебе задать. Какой? Ненавидишь ли ты убийцу? Того, кто меня убил? Ответ будет таким, как ты и думал, — ни капли. Мы же говорили об этом в тот день, верно? Я сказала, что желаю переродиться. Если я кого и ненавидела, то себя. Я совсем не считаю свою смерть каким-то несчастливым событием. Это просто слова. Ну, конечно же. Любая речь является просто набором слов. Скажи-ка, Иккун, приходилось ли тебе когда-нибудь читать детективы? Я не особо много читаю. Раньше да, а сейчас занимаюсь этим только когда мне надо убить время. Но, в общем, я имею представление о сути детективов. Ясно. Я их просто обожаю. Я читаю все, но больше всего люблю детективы. Их легко понять. Но вот что мне не нравится — то, как там всегда делают упор на мотивы преступника. В смысле, я знаю, что для того, чтобы кого-то убить, нужны веские причины. Риск ведь, всё-таки, очень велик. Ага. Один мой знакомый как-то сказал мне примерно то же. Риск высок, а прибыль мала. Конечно же, этот парень в итоге оказался упустившим свою человечность и мог оправдать своё существо, лишь убивая других. Но, знаешь, мотив являет собой не больше, чем оправдание. Это лишь предлог, для того чтобы вызвать чужую симпатию. Если поразмышлять об этом, то всё в итоге сводится к моральным ценностям индивида. Тебе знакома такая поговорка? «Джентльмен убивает не ради себя, а во имя справедливости и во благо других». Но, постой-ка. Что значит «во благо других»? И что это за «справедливость»? Я не знаю на это ответа. И я тоже не знаю его. Звучит просто как способ самооправдания. Не знаю, о чём думал твой убийца. Или, быть может, я просто не хочу этого знать. Почему? Потому что не ощущаю вероятность наличия какого-либо смысла. Я о том, что всё не так уж и очевидно и в случае со смертью Микоко-тян, но в деле, касающемся твоего убийства, всё выглядит будто бы совершенно не спланированным. Будто твоя смерть была сымпровизирована. Да, может быть. Но имеет ли это значение? Я не испытываю по этому поводу злобы, это верно так же как и то, что мне не грустно от того, что я умерла. Серьёзно, это не ложь. Я ни капли не обижена. И теперь ты переродишься в качестве Микоко-тян? Ага. Но она тоже мертва. Мертва, да? Что ты думаешь об этом? Отложим твою собственную гибель в сторону, что ты думаешь о человеке, отправившем Микоко на смерть? Никаких обид и по этому поводу? Полагаю, у меня особо нет выбора. Не слишком холодное отношение с твоей стороны? Разве вы не были подругами? Довольно забавно слышать об этом именно от тебя. У меня у самого есть друг. Кунагиса-сан? Или, может, Миико-сан? Я знаю, что речь не о Муими-тян или Акихару-куне, это ведь так? Но мне думается, что ты похож на меня, Иккун — даже если погибает друг, я не испытываю печали. Я знаю о том, что такое грусть, но, почему-то, она на меня не находит. Должно быть, спектр моих эмоций меньше, чем у среднестатистического человека. Не могу сказать, что этого не понимаю. Может, причина этому — недоверие к людям? Как если, скажем, я получила смертельную рану, разрушившую моё доверие к окружающим. Человек, однажды переживший гонения, до самой своей смерти не будет верить другим. Думаю, тут ты уж слишком преувеличиваешь. Нет, ты так не думаешь. Думаю. Нет, не думаешь. Нет, не думаю. Те, кто осознали, как сильно люди любят унижать отличных от них, больше не способны кому-либо доверять. Особенно к этому стоит отнести японцев. Скажем, чей-то друг подвергся нападкам со стороны какой-то группы. Т.е. ситуация «один против толпы». Очевидно, что правильным было бы заступиться за друга. Но среднестатистический человек так не поступит. Он присоединится к группе. Человека просто тянет к тому, чтобы быть в группе. Настолько, что ему даже нет дела до того, кто в этой группе ещё. Важно только то, что он в группе, в группе с другими людьми. До того, что это за группа, ему тоже нет никакого дела. Это не несёт никакого смысла и не играет никакой роли. И как только ты осознаешь этот жестокий факт, доверять остальным становится невозможно. Например, Иккун, есть ли у тебя семья? Если бы не было, то меня бы не было. Я не об этом. Да, они живы и в полном порядке. Кажется, они где-то в Кобэ. Правда, мы не виделись уже несколько лет. Кстати, Микоко-тян как-то сказала мне, что я не выгляжу как тот, кто отдаёт дань уважения своим родителям. Её правда. Последний раз я виделся с ними, когда ходил в младшую школу. Вероятно, ты можешь назвать меня плохим сыном. Звучит так, будто в твоей семье не всё было гладко. Не, всё было более-менее. Не было совсем никаких заморочек. На самом деле, с нашей семьёй не было никаких проблем. Если бы тогда я столкнулся с хоть какой-то проблемой вообще, то, вероятно, не стал бы таким, как сейчас. Что насчёт тебя? У тебя есть семья? Да как сказать. Никого, кого я могла бы уверенно ей назвать. Поэтому я и выбрала университет так далеко от дома. Микоко-тян и остальные, похоже, находились в схожем положении. В смысле, вы все не могли доверять собственным семьям? Да, верно. Я не могу даже доверять себе. Не помню, кто сказал, что «в этом мире нет ничего гарантированного», но как-то так это и ощущается. Будто весь мир — это настолько хрупкая вещь, которая вот-вот упадёт и разобьётся при малейшем толчке. Но, на деле, проблема не с миром, а со мной. Звучит так, будто ты — бракованная вещь. Вот ты это и сказал. В смысле, подумай над следующим. Смог ли бы ты сказать, что тот, кто ни разу не плакал со дня своего рождения, удовлетворяет критериям человечности? Я могу натянуть улыбку, но будет ли этого достаточно для того, чтобы назвать меня правильным человеком? Я такой же. Раньше, я списывал это на индивидуальность. А теперь? А теперь больше нет. Индивидуальность пусть собой и подавится. Отличаться от других — не обязательно плюс. Любой, кто хоть раз думал о том, к чему приводят радикальные отличия, никогда не будет проповедовать другим подобную чушь. Люди любят рассказывать об «избранных», одарённых индивидах, оставивших свой след в истории. Большинство из них, вероятно, были просто полны странностей. Но они были лишь обычными людьми, всё теми же обычными людьми. Они не были изгнанниками. Они были всего лишь обычными людьми, разве что были сломаны. Но, Томо-тян. Судя по тому, что ты говоришь, складывается впечатление, что ты не доверяешь Муими-тян, Акихару-куну и Микоко-тян, так же нет у тебя и никакой веры в них. Да. Не буду этого отрицать. Я даже с этим соглашусь. Знаешь, мне думается, что из всех людей, ты лучше всего должен понимать, как сильно из-за этого я ощущаю себя второсортной. Ты же знаешь, какая Микоко-тян хорошая девушка. Акихару-кун тоже хороший парень, а Муими-тян из той редкой на сегодня породы людей, что преданы своим друзьям просто до самого конца. Мысль о том, что я не могу довериться этим людям, о том, что как сильно бы я не пыталась, я не могу по-настоящему думать о них, как о своих друзьях, заставляет меня ощущать себя низкопробным человеком. Они показали мне столько любви, я же не могу ничего дать им в ответ. Я знаю, как ты себя ощущаешь. Это чувство вины. Да, оно. Так что это даже хорошо, что такой надломленный представитель человеческого рода, как я, встретил свой конец. А что насчёт Микоко-тян? А это уже проблема Микоко-тян. Я уже мертва. Нет ничего, что я могла сказать бы по этому поводу. И, Иккун, это же не то, что ты в действительности хотел спросить, не так ли? Ну, не знаю. Я хотел поговорить о куче вещей. Нет, на самом деле, я хотел обсудить лишь парочку. И под этой парочкой я имею в виду лишь один вопрос. Я слушаю. Имею ли я право жить? А-а, это и впрямь интересный вопрос. Как член этой колонии, что так же известна как человечество, который не вносит ничего в фонд всеобщей выгоды, имею ли я право жить? Думаю, я и сама могла бы с лёгкостью задать этот вопрос. В смысле, если бы уже не была мертва. Ну… что касается вопроса, у меня есть для тебя лишь одно слово. Хэ? И какое? Это — Бипбипбипбипбипбипбипбип. Я проснулся от неприятного электронного шума, простонал и поднялся. Поднялся я не со своего футона, а прямо с пола, на котором, судя по всему, и спал. У меня был ужасный сон. Он развивался настолько самовольно и был настолько полон самоиндульгенции, что мне стало тошно от самого себя. Как будто я полностью высчитал психику Томо-тян, пообщавшись с ней менее часа. И в то же время я не мог избавиться от странного ощущения того, что этот сон был реален. — Но чего, чёрт возьми, я добиваюсь, беседуя с мертвецами? Может ли быть так, что я всё ещё испытывал какое-то сожаление? Бипбипбипбипбипбипбип. Другими словами, даже сейчас — бипбипбипбипбипбипбипбип — даже сейчас я — бипбипбипбипбипбип — Не, давайте-ка отложим это на потом. Это был не писк моего будильника. Это был звонок моего мобильного. Невзирая на всевозможные музыкальные рингтоны, на звонке моего телефона всё ещё стояла стандартная мелодия, которая, несмотря на такой статус, всё же не была такой уж приятной. Я подобрал мобильный и нажал кнопку «Принять». — Да, алло. — ..… Хэ. Нет ответа. Но я ощущал дыхание по ту сторону трубки. Может, виной всему слабый сигнал. — Алло? Вы меня слышите? — ….. — Алло? Вы слышите мой голос? Не особо? Тишина. Это было странно. Может, сломался сам мобильный. В конце концов, ему недавно пришлось пережить стирку, когда я кинул его в стиральную машину вместе со своими штанами. Но современная электроника не настолько хрупка. В таком случае, может, это пранк. — Если вы ничего не скажете, то я просто повешу трубку, хорошо? Хорошо? В самый неподходящий для этого момент, моя память припомнила то, как мне звонила Микоко-тян, и то, как она вся взволновалась, думая, что это был неправильный номер. — Ладно, я вешаю трубку. Начинаю до этого обратный отсчёт. Пять, четыре, три, два… — ….. Ого. Я что-то услышал. Но это было слишком тихо, чтобы я смог разобрать что. — Извините, я не расслышал. Можете повторить ещё раз? — Парк Камогава. — Извините? Камогава? — Жду в парке Камогава… В то время как одни звуки были слышны чуть лучше, другие были слышны чуть хуже, мои уши еле улавливали слова. Я не мог сказать, принадлежал ли этот голос мужчине или женщине, взрослому или ребёнку. Не мог я разобрать и его интонацию, так что определить с какими эмоциями говорил звонивший, тоже не было возможности. — Извините? Можете повторить ещё раз? И кто Вы вообще? — Микоко. Голос произнёс лишь это, после чего звонок прервался. Я отбросил телефон на пол, поднялся и потянулся руками к потолку. Тот располагался достаточно низко, а потому, если как следует вытянуться, я мог до него достать. Кто там, кстати, живёт надо мной? А, верно, пятнадцатилетний брат и тринадцатилетняя сестра. Эти двое были настолько близки, что даже у меня это вызывало улыбку. Разумеется, они еле-еле умудрялись проживать день за днём, так что, быть может, такая моя реакция не была особенно подходящей. Здание, в котором я жил, было трёхэтажным, и на каждый из этажей приходилось по две квартиры, а значит, всего их было шесть, две из которых на текущий момент были свободны. Брат и сестра, обитавшие сверху, жили по соседству со старым отшельником. Последний был сторонником христианства, и столкнись он с во всех своих проявлениях японской Миико-сан, они, вероятно, схлестнулись бы друг с другом на этой почве, что, впрочем, совсем не значило, что они враждовали. Обе комнаты на первом этаже были свободны, но управдом сказал, что в следующем месяце стоит рассчитывать на прибавление. Поток жильцов у подобного места был довольно впечатляющ. Шлёпнувшись обратно на пол, я подобрал брошенный телефон. Проверив историю звонков, я обнаружил то, что (это, правда, было достаточно очевидно) звонок был с неизвестного номера. Теперь давайте-ка подумаем о следующем. «Парк Камогава. Мне точно сказали именно это». Так значит, меня там ждут. Ладно, хорошо. По этой части у меня не было проблем. Они возникали дальше, при мыслях о том, как мне представился звонивший. Как же он там ответил? — «Микоко»… да, я точно слышал «Микоко» Вряд ли на земле был ещё кто-то с настолько странным именем. Но, в то же время, это не могла быть Микоко. Она была мертва. Если бы мертвецы могли пользоваться телефонами, то инфраструктура телефонной сети уже давно бы приказала долго жить. — ….. Из-за того, что информации было слишком мало, мои размышления не могли ни к чему привести. От этого, по какой-то причине, я ощутил некоторую пустоту внутри. Я удалил звонок из истории и посмотрел текущее время. Без получаса полночь. Среда, двадцать пятое мая. — ….. Хэ. Так как я там провёл этот день? Я мог припомнить о том, что проснулся в районе полудня. Затем я отправился навестить Кунагису и наткнулся по пути на Акихару-куна, унаследовал Веспу, вернулся обратно, чтобы поинтересоваться у Миико-сан по поводу парковочного места, запарился, услышав обо всей возне необходимой для его приобретения, и разозлённый всем этим лёг спать. Я что, ребёнок малый? В любом случае, это было в районе двух по полудню. О том, что было после и вплоть до текущего момента у меня воспоминаний не было, а значит, я проспал практически десять часов. Этого было достаточно для того, чтобы даже спящая красавица начала таращиться на меня с отвращением. В течение двадцать пятого мая я бодрствовал менее трех часов. — В последнее время я словно обезумел сном… Как бы то ни было, после был звонок. Странный, неразборчивый телефонный звонок, состоящий лишь из набора слов без какого-либо контекста. И я совсем не знал их значения. Или, скорее, я только и знал, что их значение. — Ну, пофиг. У меня было два выбора. Первый — я послушаюсь просьбы звонившего и отправлюсь в парк Камогава; второй — я просто это проигнорирую. Очевидно, что здравый смысл склонял бы людей к последнему. Но вот, другое дело, что мне он знаком не был. Да и, кроме того, я не мог просто праздно сидеть, в то время как звонивший бросил в меня такое имя. На то, чтобы принять решение, у меня не ушло много времени. Я умыл лицо и переоделся. — Да это первое, самое что ни на есть настоящее проявление нонсенса, с которым я столкнулся за последнее время, — пробормотал я про себя. Оставив записку, я покинул здание. Затем я оседлал незаконно на время оформления парковочного места припаркованную Веспу. Я мог бы и пойти пешком, но парк Камогава всё же находился далековато. Звонивший не обозначил какое-то определенное время, но, как я понял про себя, имелось в виду, что чем раньше, тем лучше. Я повернул на восток, на улицу Имадегава, и поехал прямо вперёд. — И всё же, к чему был этот сон? — подумал я, вернувшись к изначальным размышлениям Я не верил в призраков, духов, загробную жизнь и прочие подобные вещи, но и не был уверен в том, что ничего из этого не существует. Всё-таки, людям иногда приходится сталкиваться с необъяснимым, а я не был настолько глуп, чтобы заявлять, что совершенно не верю в то, о чём не имею ни малейшего понятия. Но тем не менее, я же не был персонажем какой-то классической повести, так что нельзя было взять и сказать, что кто-то просто проник в мой сон. Все это было лишь продуктом моего и лишь моего подсознания. — Было ли дело в остаточной привязанности? Влечении? В любом случае, это было лишь иллюзией. Это не было причиной потерять сон, скажем так. Если что и играло роль, так это то, что той, кто появилась в моём сне, была Томо-тян, а не Микоко. Вот это и впрямь было преступлением. «Прими свои грехи. Это будет тебе наказанием», — вот что сказала мне Сузунаши-сан как-то в феврале. Она не была телепатом, но видела меня насквозь. Она была того рода женщиной, которую было необходимо уважать, но в тоже время с ней ты не ощущал себя ниже чином. Должно быть, подобная черта была достаточно редкой. Я проехал улицы Хорикава, Торимару и Кавара-мати и в итоге оказался на Камогава. Хоть сейчас и была полночь, я не мог просто взять и проехаться на мопеде сквозь парк, так что я припарковал его у моста и спустился к берегу, который и представлял собой парк Камогава. — А-а, и что теперь? Под парком Камогава, на самом деле, подразумевалась территория невероятных размеров. Не то чтобы она была огромной, просто очень широкой. И земля на противоположном берегу реки также считалась её участком. Во всём Киото не было такого идиота, который назначил бы встречу здесь, не уточнив название улицы рядом. — Ну, пофиг. Вероятно, мне не стоило принимать такой случайный звонок так близко к сердцу. Я начал шагать вдоль реки вниз по течению. Посмотрев на свои часы, я понял, что уже заполночь. Сейчас был четверг, двадцать шестое мая. Тут мне подумалось о том, что от мая практически ничего не осталось. Пребывая здесь, я вспомнил о том, что именно у этой самой реки, прямо под большим мостом Сидзё, меня чуть было не убил Зерозаки. В то время ни Томо-тян, ни Микоко ещё не погибли. Как будто это было невероятно давно. И я не списывал подобное ощущение на своё воображение. Я оглянулся. Хоть из-за сильной темноты об этом было сложно говорить с уверенностью, но, похоже, рядом никого не было. Хоть я и ощутил что-то. Взор. — Хмм… Я почувствовал ровно то же, что и днём, пока был вместе с Акихару-куном. Тогда он предположил, что, может, это призрак Микоко, но каким могло быть более реалистичное объяснение? Наиболее вероятным было то, что полиция приказала кому-то за мной следить. В конце концов, я был вовлечён в дела смертей что Томо-тян, что Микоко. — Но, ладно вам, неужели слежка круглосуточна? Кроме того, им не было причины скрываться от меня. Так что переходим к следующему варианту. Существо неизвестного мне происхождения призвало меня сюда с помощью мобильного телефона, а после того, как я сюда прибыл, я ощутил чей-то взор. Этому было лишь одно возможное объяснение. — ….. Насторожившись чуть сильнее, я продолжил шагать. Странный взгляд будто бы исчез. Где-то в районе Марута-мати я начал ощущать себя дураком. Что, чёрт возьми, я здесь делал? — Полагаю, я могу просто уйти. Я взобрался по набережной на дорогу. Затем перешёл по мосту на другую сторону реки и спустился в находящийся ниже парк. Мне подумалось, что для обратного пути было бы неплохо сменить пейзаж. Глядя на реку, я заметил нескольких плывущих по ней уток. Не поэтому ли её прозвали Камогава — Утиная Река? То, что нечто настолько простое могло послужить причиной выбора такого названия, казалось несколько необычным. Я было подумал о том, чтобы поспешить домой и прилечь поспать, как прибуду, но тут же осознал, что только недавно встал. Раз уж я проделал весь этот путь, то неплохой затеей стала выглядеть мысль о том, чтобы совершить обкат Веспы по Киото. Если поеду вдоль реки, то могу доехать до Майзуру. Тем самым я как привыкну к моему новому транспортному средству, так и убью время. Продолжая размышлять об этом, я шёл прямо вперёд. Приблизившись к улице Имадегава, я заметил прямо перед собой на земле чей-то съёжившийся силуэт. Рядом с ним валялся велосипед. Из-за темноты было сложно что-то разобрать, но, похоже, фигура принадлежала упавшему человеку. Он лежал недвижно спиной ко мне. Я было задумался о том, был ли это бездомный, но если бы это и впрямь было так, то вряд ли бы он положил велик рядом с собою. Возможно, этот кто-то, подвыпив на Кия-мати, свалился с велосипеда, когда проезжал через парк. Хоть я и не испытывал по этому поводу особой симпатии, я не мог просто взять и оставить человека вот так вот валяться здесь. Из-за того, что у этой фигуры были длинные волосы, я решил, что это, должно быть, женщина. — Вы в порядке? — воззвал я, но не получил ответа. Казалось, что человек был мёртв. Честно говоря, подобное было вполне возможно. Навернувшись с велосипеда и неудачно упав, человек может и умереть. Если учесть, что тот был пьян, вероятность подобного исхода увеличивалась. Я подумал было о том, чтобы пройти мимо, но это просто-таки ощущалось неправильным, так что я подбежал и похлопал упавшего по плечу. — Вы в порядке? — я обратился к нему снова. Фигура совсем не двигалась. «Вы в порядке?» — повторил я третий раз, после чего решил, что мне стоит хотя бы повернуть упавшего на спину. Когда я ухватился за его плечо, человек, совершенно не двигавшийся до этого, неожиданно и невероятно быстро перевернулся и брызнул мне в лицо каким-то дымом. Я попытался отпрыгнуть, но не успел сделать это вовремя. Тупая боль окатила мою левую щеку. Осознавая, что по мне нанесли удар, я шлёпнулся спиной о землю у самого берега, так и не сделав перекат. Напавший на меня поднялся. Нехорошо. То ли от того, что меня ударили, то ли из-за того, что мне брызнули чем-то в лицо, мои глаза не могли сфокусироваться. Что это вообще была за фигня? Будь это перцовый балончик, мои глаза болели б сильнее. Приложив усилие, я заставил своё пострадавшее тело встать на колени, а затем, оттолкнувшись левой рукой, попытался подняться, но нападавший приближался ко мне с огромной скоростью. Быстро отказавшись от предыдущей идеи, вместо этого я начал откатываться в сторону, прокручиваясь даже больше, чем следовало. Откатившись от нападавшего где-то на тридцать шагов, я умудрился-таки встать на одно колено. Тёмная фигура стояла недвижно передо мной. Я видел, что это человек достаточно высокого роста, но всё ещё не мог ничего сказать о его комплекции. Моё зрение пока ещё не возвращалось. Но это была не единственная функция, что мне отказывала. Мои ноги, мои колени и моя голова находились в настолько же плохом состоянии. Было ощущение, что я могу потерять сознание в любую секунду. И это чувство не было неприятным. Оно было скорее, будто я куда-то проваливаюсь. Да. Если проще, я испытывал… сонливость. Колено, поддерживающее моё тело, вдруг упало. Распыляемый анестетик? Да ещё и не просто обычный, для защиты от всяких извращенцев, а действительно мощный. Не только мои глаза, но и остальные органы были отключены. Может, подобное вполне и применяют в Америке, но мои глаза никогда не сталкивались (в переносном смысле) с чем-то подобным в Японии. Совершая по шагу за раз, нападавший медленно приближался ко мне. Даже с замыленным зрением, я смог разглядеть нож в его правой руке. Нож. Зерозаки Хитошики. Крадущийся из Киото. В моей голове творилась полнейшая неразбериха. — Почему? «Кто? Зачем?». Конечно же, ни один из вопросов ничего не значил по отношению к стоявшей на данный момент передо мной проблеме. Даже с полностью затуманенной головой я понимал, насколько плохо будет, если я засну прямо сейчас. Тогда меня будет ждать смерть или что-то вроде того. Черт. Сейчас уже не было времени на то, чтобы колебаться, но я просто не мог убедить себя совершить то, что пойдёт мне же во вред. Я просто не мог не быть в нерешительности. Естественно, нападавший приближался ко мне спокойной и неспешной походкой. Я же в любом случае вот-вот засну. Но я знал, что это будет мой единственный шанс. Правая или левая рука? Потратив совсем немного на то, чтобы всё взвесить, я сделал выбор в пользу правой. «Бог ты ж мой. Что я, Ненбуцу но Тецу * , что ли?» Я обхватил большой палец правой руки левой. Поколебавшись ещё секунду, я резко дёрнул палец в противоположную сторону. — Гьяяяяяя! — я издал настолько пронзительный крик, что мне даже дало по ушам, в то время как сам мой вопль разнёсся по всему парку Камогава. Палец теперь был либо сломан, либо вывихнут. В любом случае, мою сонливость как рукой сняло. Я тут же почти пришёл в форму, моё зрение, прочий функционал и осторожность вернулись в норму. Боль пробежала по всему моему телу, когда я поднялся и встретил противника лицом к лицу. Нападавший был одет во всё чёрное, в том числе на его лице была черная лыжная маска, а на руках чёрные кожаные перчатки. Волос совсем не было видно. Те длинные чёрные волосы, что я заметил раньше, были лишь париком. Хоть моё зрение и вернулось, различить фигуру нападавшего было всё ещё трудно, из-за того, что за ним тоже было черным черно. Вот, наверно, почему, я сначала принял его за тень. И тут до меня дошло, что нападавший оделся и подготовился к засаде заранее. Этот человек был похож на убийцу сильнее, чем сам Зерозаки, — да и крадущимся был больше, чем последний. — Черт побери… кто ты? Естественно, ответа не последовало. Все что я услышал — это неприятное дыхание противника. Эта неизвестная личность направила на меня нож и сблизилась со мной почти вплотную. У меня не было совсем ничего, что можно было б использовать как оружие, а свой мобильный я оставил дома. Я не мог даже связаться с кем-то и попросить помощи. — Ну, надо делать то, что надо делать… Я принял боевую стойку и начал движение на встречу. Явно удивлённый подобным этот любитель всего черного на секунду запоздал со своим ножом. Я попытался вмазать ему ладонью в челюсть, но, конечно же, промахнулся из-за того, что противник отскочил назад, после чего тот вновь стал махать ножом в мою сторону. Следующий ход был за одетым в черное. Он сделал выпад ножом. Но это было непрофессиональным движением. По сравнению с Зерозаки, этот человек не представлял собой ничего; уклониться от такой атаки было совсем не сложно. Однако, отдёрнув своё тело назад, я ткнулся большим пальцем правой руки себе в туловище. Сильный болевой шок прошёлся через всего меня. _________! Я пожалел о том, что принял решение его сломать. По сути, оторви я себе ноготь или сделай ещё что-то такое, этого должно было бы хватить. Или, если мне действительно надо было в обязательном порядке что-то сломать, то стоило выбрать мизинец. И почему я выбрал большой? Я, что, — идиот? Всему же есть какой-то предел. Естественно, что тип в чёрном не позволил этой возможности ускользнуть и с силой меня толкнул. И так уже потерявший баланс я опрокинулся на спину. Не теряя ни секунды, противник запрыгнул на меня сверху. С не увязывающимся с данной ситуацией спокойствием я потратил какое-то время на то, чтоб припомнить о том, как то же самое случилось со мной в предыдущем месяце. Так как я там тогда выкрутился? Совсем не давая мне подумать, ко мне на встречу опускался нож. Он был нацелен мне прямо в лицо — нет, в сонную артерию. Использовав всю до последнего грамма оставшуюся во мне силу, я дёрнул голову вправо, практически избежав клинка. Тот успел пройтись где-то по самому краю моей кожи. Оттуда пошла кровь. Тип в чёрном вытащил нож из земли, в которую тот вонзился, и подготовился к новому взмаху. Только было я подумал о том, что в этот раз мне никуда уже не деться, как рука нападавшего остановилась. Глядя на меня сверху вниз и будто бы фиксируя в голове свои наблюдения, он отбросил нож в сторону. Не дав мне совершенно никакого времени на то, чтоб я осознал смысл его действий, нападавший погрузил свой кулак в моё лицо. Снова в ту же левую щеку. А затем удар пришёлся и по другой щеке. Тут же третий удар и опять по левой щеке. Потом снова по правой. Без каких-либо пауз нападавший продолжил бесконечную череду ударов по моему лицу. В скором времени я прекратил думать о боли. Я ощущал лишь дребезжание своих мозгов. *** Неожиданно изметеливание меня прекратилось. Но достаточно быстро я понял, что это был не акт милосердия. Тип в чёрном обхватил обеими руками моё левое плечо. Догадаться, что он планировал делать дальше, не представлялось особо сложным. Я попытался этому воспрепятствовать, но моё тело слушалось меня не так, как надо. Тот парализующий спрей всё же в меня въелся. Если учесть идущую с этим на пару боль, я должен был потерять сознание вот-вот с минуты на минуту. Разве что. Разве что прямо в этот самый момент невероятно мучительная боль под неприятнейший хруст прострелила через моё левое плечо и вогнала меня обратно сознание. Без какой-либо доли сожаления тип в чёрном вывихнул мне плечо. Помимо этого, следом, нападавший начал лупить по нему. — Нгааааааа!!! — этот пронзительный крик был словно из ада. Я даже не подозревал, что мои голосовые связки были на такое способны. Кто, черт побери, это был? Ради чего он всё это делал? Он не желал меня убить. Это не был акт убийства, это был самый, что ни на есть, акт разрушения. Для нападавшего я представлялся лишь объектом, который надо было полностью разобрать. Словно головоломка с цепочкой, которую надо разделить на части. Затем нападающий покусился на правое плечо. — Гхр… — я полностью пришёл в сознание. Вздёрнув верхнюю половину тела, я стряхнул с себя хватку нападавшего и врезал ему прямо в сердце. Ощущение от столкновения кулака с его телом всё же было каким-то неудовлетворительным, будто я ударил журнал. Под этим чёрным свитером наверняка находился своего рода защитный жилет. Отбив свой и так сломанный большой палец, я больше совсем не находил в себе сил на то, чтоб использовать правую руку. Отбросив мою руку так, словно она ничего собой и не представляла, тип в чёрном снова крепко взялся за моё правое плечо. На то, чтоб стряхнуть её ещё раз, меня уже не хватило. Затем я услышал тупой хруст, раздавшийся будто откуда-то издали. Но вот боль была рядом. Мучительная боль, пробившись даже через оцепенение, пробежала от обоих плеч прямо в мой мозг. После чего, как и раньше, нападавший начал лупить по только что вывернутому плечу. А затем перевёл удары прямо на сердце — словно это была месть. Хруст кости. Отдача от ударов донеслась даже до плеч, а те, в свою очередь, тут же отозвались тупой болью. — Ахахх…ахх… Я хватал ртом воздух. От отдачи ударов порядком пострадали и мои лёгкие. Рассчитывал ли на это нападавший или нет, я не знал, но в любом случае, это было только начало. Он схватил меня прямо за челюсть. Эй, погоди-ка, эй, стоп, ты серьёзно? Это ж самое болезненное, что только можно сделать. Я подумал, что стоит впиться зубами в его палец, но не успел на это решиться. Тип в чёрном с силой рванул мою челюсть. Хруст оказался гораздо тише, чем в случае с плечами, но вот боль была несравнимо сильнее. Затем, словно это уже вошло в список привычных дел, нападавший нанёс резкий апперкот по моей вывихнутой челюсти. Никаких криков не последовало. Меня больше не хватало даже на них. Позвольте мне поправить себя. Это всё же и впрямь был акт убийства. А то, что он был разрушителен по сути, к делу никак не относилось. Теперь мне было ясно, что этот человек планирует замучить меня до смерти. Он заставит меня страдать до тех пор, пока я не откинусь. Он анатомирует меня, отделяя кусочек за кусочком. Тип в чёрном ненадолго остановился, наиболее вероятно он решал, как причинить мне следующую долю агонии. Потом он взял меня за кисть многострадальной правой руки и поднял её вверх, ухватившись одной рукой за большой палец. За мой уже сломанный большой палец. _________! Хехехе. Я услышал довольный смех нападавшего. Я был в полнейшем шоке от этого. Вот так вот смеяться после того, как только что кого-то мучил и избивал, — я просто не мог представить себе что-то более страшное, чем это. Тип в чёрном что-то неразборчиво пробормотал и, отпустив мой большой палец, взялся за указательный. Я вполне мог догадаться, что в планах нападавшего было его сломать. И не только его. Затем он возьмётся за средний, безымянный и мизинец, после чего переключиться на левую руку. Потом он примется за ноги. Быть может, он собирался сломать каждую кость в моём теле. После сорвёт с меня кожу. А затем, когда я буду уже в достаточно разобранном состоянии, он, возможно, сжалится и, наконец, меня убьёт. На данный момент я уже потерял волю отбиваться. На самом деле, я даже не знал, зачем начинал отбиваться вообще. Надо было просто сразу поддаться действию того спрея. Тогда мне хотя бы не пришлось переживать всю эту пытку. Какого черта я сломал себе большой палец? Но, опять-таки, я бы, наверно, всё равно пришёл бы в себя от всей этой боли. И мне пришлось бы всё равно пережить эту пытку. Если всё так и было, то никакой разницы в итоге не было. Я лишь выбрал другой маршрут. Все как и в тот раз — фарс, вызванный предначертанной гармонией. Я ощутил, будто наблюдаю за собой издалека. С противоположной стороны реки я смотрел на то, как убивают самого же меня. О чем я думал, глядя на такого себя? Ой, да ну, ладно вам. Это и впрямь смешно. Мелочно и бессмысленно. Какой же это бред. — Че ты там деееееееелаешь?! Громоподобный вой. Мои свободные глаза сместились в направлении голоса, звучащего с противоположной стороны реки. Но там никого не было. Тёмная фигура малых размеров неслась сюда, преодолевая течение реки. Мне даже не пришлось гадать о том, кто это был. Я знал этого человека не хуже, чем самого себя. — Эээээээээй! Зерозаки. Зерозаки Хитошики. Это был вопль Зерозаки Хитошики, выпрыгнувшего из воды и уже несущегося к берегу. Тип в чёрном на миг испугался нового соперника, но, оценив ситуацию, отпустил мой палец и отступил от меня. Нападавший видимо понимал, что Зерозаки не был тем противником, с которым удастся справиться и сидя. Ещё не подобравшись к нам вплотную, Зерозаки метнул в этом направлении нож. Бросок не был нацелен в нападавшего, скорее он был предупредительным, дабы заставить типа в чёрном от меня отойти. Оказавшись рядом, он встал между нападавшим и мной. Тип в чёрном подобрал отброшенный им ранее нож и стал размахивать их, тем самым обороняясь, в сторону Зерозаки. — Хахх… — глубоко выдохнул Зерозаки, будто бы с целью чуть-чуть отдышаться. — Почему ты позволяешь другим так себя задирать? В таких случаях, чел, ты должен постоять за себя! — поддразнивая, произнёс он. Я подумал было что-то сказать ему в ответ, но с вывихнутой челюстью это было невозможно. — Ну да ладно. Думаю, сейчас мне надо говорить с тобой, — сказал Зерозаки, повернувшись к типу в чёрном. — Так чего тебе надо? У тебя, должно быть, нет никакого желания слушать об этом от меня, но, ты ведь в курсе, что совершаешь преступление, верно? Нападение и избиение, а также попытка убийства. Ты же понимаешь это? Ты же знаешь, что делать можно, а что нельзя? Огрызнуться на это в ответ, по сути, можно было почти как угодно, но нападавший не сказал ни слова. Тип в чёрном сделал осторожный шаг назад. Похоже, этот неизвестный считал Зерозаки настоящей угрозой, несмотря на простоту поведения и полнейшее отсутствие осторожности у последнего. — Хмм. Эта бракованная вещь весьма неслабо пострадала, его раны надо обработать, а так как я не ищу лишнего внимания, что найдёт меня, если совершу убийство, даю тебе возможность убежать, можешь ей спокойно воспользоваться, — немного подумав, произнёс Зерозаки. Тип в чёрном сделал ещё шаг назад, осторожно пытаясь оценить Зерозаки. Похоже, он всё ещё раздумывал, какое решение стоит принять. — В чем дело? Говорю же, я тебя отпускаю, так поспеши же куда-нибудь смыться. Ну же, бегом. Тип в чёрном не отозвался. Зерозаки издал намеренный вздох. — Если всё ещё хочешь с этим покончить, то я с радостью тебя убью. Ты будешь порезан на кусочки до того, как сам это поймёшь. Я не настолько хороший парень, чтобы ни с того, ни с сего щадить того, кто сам лезет под нож. Но, эй, зато ты будешь счастливой тринадцатой жертвой. Я расчленю тебя на части и разложу их в ряд, чтобы все могли на них посмотреть. И эта фраза решила всё. Тип в чёрном развернулся и рванул в сторону Имадегавы. — Давай, давай, — смеясь, сказал Зерозаки. Затем он повернулся ко мне. Татуированная половина его лица оказалась в поле моего зрения только затем, чтоб следом расплыться. Похоже, тот анестетика из спрея в очередной раз достиг эффекта. — Хм? Эй, ну ка, не спать у меня тут. Хотя бы назови свой адрес. Он взял меня за плечи и встряхнул. Конечно же, мои плечи всё ещё были вывихнуты, а потому это было просто охренеть как больно, но сейчас мне было уже всё равно. — Агх… — с последними крохами сознания через вывихнутую челюсть я назвал ему свой адрес.

3 Следующий кусок моей памяти начался в пятницу двадцать седьмого где-то в районе девяти утра. — Йо. С добрым утром, солнышко. Зерозаки сидел прямо у моей подушки. Совершенно не понимая, что происходит, я в изумлении посмотрел на его лицо. Сам же Зерозаки, наоборот, был спокоен и искренне рад моему пробужденью. — Чел, это место просто потрясающее. Найти его по названному тобой адресу было просто невозможно. А здешние жильцы ещё те безумцы. Я решил тут одолжить бинтов и прочего у девахи по соседству, так она даже не удивилась, взглянув на моё лицо. Подобных девах мне встречать ещё не приходилось. Но я рад, что ты очнулся. Ты, должно быть, в последнее время почти не спал, а? Полагаю, тебе пришлось через многое пройти. — Уххх… Я опер свою правую руку о пол, чтобы приподняться. Меня прошила сильная боль. «Га!» — я рефлекторно отдёрнул руку обратно и начал падать на спину, но каким-то макаром успел остановить себя в процессе, подставив левую. — Молодцом, чел. Знаешь, он сломан. Твой палец, в смысле. Твою челюсть и плечи я вправил обратно как смог, но со сломанной костью я ничего поделать не в силах. Я оказал тебе некоторую экстренную скорую помощь, но, думаю, тебе всё равно стоит потом сходить в больницу. Посмотрев на свою правую руку, я увидел, что мой большой палец зафиксирован с помощью кучи бинтов, проволоки и шины. Хоть и далеко не привычным способом, но с пальцем он поступил верно. Так же я ощущал что-то непривычное и на своём лице. Похоже, он зафиксировал мою челюсть лейкопластырем и марлей. Должно быть, Зерозаки позаботился обо мне, пока я спал. — Спасибо, — сказал я. — Лучше не благодари, — ответил он, раздражённо маша на меня рукой. — Но вот твой большой выглядит довольно плохо. Хочу сказать, с ним тебе теперь будет неудобно, — поддразнил он меня. Полагаю, боль одного забава другому, вне зависимости от того, убийца ли последний или же нет. — Не волнуйся. Я — амбидекстр. — Серьёзно? — Сначала я был левшой, но пока ещё был маленьким, я исправился и стал правшой. Но затем у меня в школе был учитель, любивший говорить, что во время еды палочки надо держать в правой руке, так что я переключился обратно на левую назло ему. Это было ещё в третьем классе. — Ты прикалываешься. — Да, извини. Я всё ещё не мог полностью прийти в себя. Я уже мог спокойно подняться, но моя голова всё ещё была мутной. — Эй, кстати, а где Веспа? — Хэ? О чём ты? — А, да ничего. Мопед, должно быть, всё ещё одиноко стоял у моста на Имадегава. Мне просто надо будет как-нибудь сходить и забрать его. Это, конечно, если его к тому времени никуда не отбуксируют. Более примечательным было то, что Зерозаки, с его небольшой комплекцией, смог пешком донести меня прямо досюда. Его физическая сила была воистину достойна уважения. Тем временем, Зерозаки, похоже, не считал это чем-то особенным и вёл себя как обычно спокойно. — Но что, черт побери, тогда произошло? Я просто не могу поверить, что при нашей первой встрече всё закончилось ничьей, а тут ты позволил какому-то неуклюжему придурку одержать над собой победу, — сказал он. Его причинно-следственная связь была всё же несколько схематична. — Тот случай с тобой был особым. Да… в смысле, своего рода особым, — я приподнялся, стараясь никаким образом не задеть свой большой палец. — Вчера… погоди, вчера ли? Кто-то позвонил мне и сказал прийти в парк Камогава. Если подумать, это была очевидная ловушка, но, в любом случае, я купился. И вот к чему это привело. — Ого. Ты, что, — идиот? Разумеется. — Да, знаю, это было глупо, — сказал я. — Но позволь мне тебя спросить. Почему ты всё ещё в Киото? Разве ты не покидал город? — Хэ? А ты откуда знаешь? — Убийства прекратились — А, вот что, верно. Да, я и впрямь ненадолго покидал город. Я подвергся атаке какой-то странной леди в красном. Чел, она была словно безумный маньяк на стероидах. Я сбил её своим мотоциклом, но она, будто бы даже не обратив на это внимание, всё равно продолжила преследовать меня. В какой, чёрт возьми, форме находится её тело? Как бы то ни было, она собиралась поймать меня в обязательном порядке, а так как она была мне не по зубам, я сбежал в Осаку. Конечно же, она последовала за мной. Поэтому я вернулся обратно в Киото, ведь, всё же, трудней всего заметить то, что прямо у тебя под носом. В общем, в тот день, когда я вернулся, я устало плелся по улице и вдруг услышал звук похожий на вой избитой собаки. А так как я очень люблю собак, я просто не мог стоять на месте и это слушать, так что я рванул в направлении, откуда звучал голос, и обнаружил, что это ты там позволяешь тому типу в чёрном надрать себе задницу. — Так вот что случилось. Понятненько. Вторую часть своего объяснения он произнёс ужасно быстро, будто бы устав от разъяснений. Но в целом я его понял. В целом всё свелось к тому, что мне невероятно, просто очень невероятно, повезло. Либо так, либо то, что типу в чёрном просто не повезло. — Но, чел, вообще, что это за, черт побери, леди в красном? Мне показалось, что я столкнулся с самой Красной Смертью * . — Это Айкава-сан, — произнёс я. Я не пытался быть благодарным, я просто считал, что выдать информацию Айкаве-сан о нём, а затем не оказать ему такую же любезность, было нечестно. Но, опять-таки, я не был уверен в том, что у меня вообще было право говорить что-то в духе «нечестно». — Айкава? — переспросил Зерозаки, его тату искривилась в сомнительную гримасу. — Ты сказал «Айкава»? Ты имел в виду, что это была Айкава Джун? — О, ты её знаешь? Тогда, полагаю, мне не надо заморачиваться и всё объяснять. — Не, я просто слышал о ней от «Главаря», вот и всё. Черт, из всех возможных вариантов, почему это оказалась именно Айкава Джун? — проскулил он. — Теперь нет никакой надежды. — У неё что, настолько хорошая репутация или что? — Её репутация настолько плохая. Ты вообще хоть представляешь, как её называют? «Буря и Натиск» * , «Могучий Воин», «Смеющаяся Красная Тигрица», «Убийца Горцев», «Пустынный Орел» * … Мне сказали, чтобы я постарался не связываться с ней. — Ты забыл одно прозвище. — Хэ? — «Самый Могущественный в Мире Частный Подрядчик», — произнёс я. Зерозаки не отозвался. На его лице было самое серьёзное выражение, из тех, что я у него видел. Столкнувшись с таким противником, как Айкава-сан, даже он не мог относиться к этому по-простецки. — Вот хрень то, а, не хорошо. Это уж слишком полный шедевр… — пробормотал он про себя. Затем слегка кивнул. — Ладно, тогда, — он поднялся. — Мне надо идти. — Что? Уже? — Ага. Мне всё же не стоит засиживаться и ничего не делать. Похоже, мне надо кое о чём позаботиться. А здесь всё равно нечего делать, да и ты не в той форме, чтобы долго разговаривать. Кроме того, теперь я в розыске. Мне нельзя слишком долго оставаться на одном месте. — А, ладно. Всё и впрямь было так. После того, как я предоставил Айкаве-сан описание Зерозаки, слух об этом наверняка дошёл и вплоть до полиции. И сейчас она была далеко не единственным его врагом. Провести целый день в одном месте для Зерозаки было, как вступить в зону боевых действий. — А может просто сдать себя? — Весьма неплохая идея, но я пас, — произнёс он с ухмылкой. — Ты, главное, там сам разберись со своими проблемами. Я видел об этом новость в газете. Та Аои, о которой ты рассказывал, была убита, да? — Ну, да. — Похоже, и тебе и мне предстоит разгрести некоторую херню. — Ага. Это самая большая морока, с которой я сталкивался. — Аналогично. Но, эй, это же жизнь. Это путь, по которому нас несёт. Ладно, в общем, это всё. — Мы, должно быть, больше не встретимся, — произнёс я. — Это уж точно, — согласился он, смеясь. — Прощай. С этими словами он покинул мою квартиру. Оставшись один, я вернулся к своему футону и прилёг. Либо он действительно хорошо обо мне позаботился, либо мои раны сами по себе не были такими уж страшными, но я практически не чувствовал никакой боли. Конечно же, я всё же, вероятно, схожу в больницу, чтобы проверить сломанную кость. Но прямо сейчас я нуждался во сне. Неужели анестетик продолжал действовать? Нет, это не представлялось вероятным. Значит, это была старая добрая усталость. И почему в последнее время я так много сплю? — А, ясно. Я спал, но сам не был спящим. Наконец я достиг своего предела. Решив, что схожу в больницу после того как посплю, я закрыл глаза. Должно быть, в последнее время я слишком измотал себя. Я старался не думать о Томо-тян и Микоко-тян, но на деле только об этом и думал. Тот сон был этому вполне убедительным доказательством. Я всё ещё не пришёл к заключению по этому делу. Но сейчас мне просто требовался отдых. Я решил отложить размышления о том звонке-ловушке и типе в чёрном на после сна. Затем раздался стук и через дверь я услышал голос. Я поднялся и поковылял к двери, чтоб ответить. Это был вернувшийся Зерозаки. — Что? Забыл что-то? — Ну, типа того. Я хотел сказать тебе ещё кое-что, — он снова зашёл в комнату и сел на пол, скрестив ноги. Я вернулся к своему футону и тоже присел. — Да, и о чём же хочет сказать мне тот, кто устроил из своего ухода ещё то шоу? — Ну, я просто забыл об этом. Чего ты от меня хотел? Эй, проверь-ка свой мобильный — Хэ? Зачем? — Тебе пару раз звонили, пока ты спал. — Хэ. Это когда примерно? — Этим утром. Телефон всё продолжал эти «бип бип бип бип». Такой противный звук. Разве ты проснулся не от этого? Слушая то, что нёс Зерозаки, я взял телефон и просмотрел историю входящих. Звонки были с известного номера. Я знал, что видел его раньше. — А, верно, это Сасаки-сан, — осознав, произнёс я. Этот номер принадлежал детективу, погрязшей в войне на истощение, звонившей была Саса Сасаки-сан. В промежутке между восьми и девяти утра на мой мобильный поступило семь звонков с её номера. — Интересно, чего она хочет. — Я не брал трубку, так что у меня не спрашивай. Мне же не стоит отвечать на твои звонки, верно? Если тебе любопытно, то просто перезвони ей. — Так и сделаю. Я ввёл её номер. — А напомни-ка, кто там эта Сасаки? Мне кажется, я слышал её имя. — Мне кажется, я упоминал её тогда в караоке. Она — та умелая и наглая детективша. — А, точно, — произнёс он с тяжёлым выражением на лице. Слово «детектив», похоже, в последние дни вызывало у Зерозаки не самые приятные мысли. Конечно же, мои ассоциации с этим словом тоже были далеко не из разряда великолепных. Мой телефон, похоже, установил сигнал, и следом пошли гудки. Ждать пришлось не долго. — Да, Саса на связи, — прозвучал голос Сасаки-сан. — Здравствуйте, это я. — И чем ты был занят до этого? — Ничем, просто спал. — Ясно… Ладно, хорошо, — она была как-то странно невозмутима и сдержанна. Будто она заставляла себя звучать невозмутимо и сдержанно. А значит, прямо сейчас она совсем не была невозмутима и сдержанна. — Сасаки-сан, что-то случилось? Или вы хотели меня ещё о чём-то спросить? — Что-то случилось, — ответила она. — Усами Акихару-сан был убит. Неожиданно. Все. Сошлось. — Усами-кун, говорите? — Да — Вы уверены? — А я похожа на того, кто будет врать о подобном? Этим утром друг обнаружил его труп в школе. Он был задушен до смерти, так же как Эмото-сан и Аои-сан. Прямо сейчас я на месте преступления. Теперь, когда она это упомянула, её голос и впрямь звучал так, будто она старалась не побеспокоить тех, кто рядом. Она просто наверняка была окружена офицерами полиции, медицинскими работниками и просто пытливыми наблюдателями. Акихару-кун. Разве он не говорил про то, что будет следующим? Странно, но его слова оказались правдой. — Вот уж… Но, вероятно, это не было каким-то простым совпадением. Если Акихару-кун во всём разобрался, то тогда понятно, почему он предвидел собственную смерть. И всё же, даже зная об этом, он всё равно позволил себя убить. — Я бы хотела тебя о кое-чем спросить, если придёшь… — Да, но перед этим, — перебил её я, — Я хочу спросить у вас о теле Акихару-куна. Вы не против? — Спрашивай, — словно ощущая по моему голосу, что я не в привычном своём духе, она не стала мне отказывать. — Я отвечу на всё, на что смогу. — У меня лишь один вопрос. Есть ли на месте преступления метка с «x над чертой и y под»? — Да, — мягким голосом подтвердила она после короткого молчания. — Но сейчас она странная. Мы ещё не можем сказать ничего наверняка, но улики наводят на то, что она выведена самой жертвой. Но почему ты спрашиваешь? Что-то пришло в голову? Ты разобрался в том, что значит «x над чертой и y под»? Нет, дело было не в этом. Я вычислил значение этой формулы уже давным-давно. Или, точнее, в этой формуле не было смысла на данный момент. Сейчас дело было не в этом. — Нет, причина не в этом. Ладно, нужно ли мне позже прийти в полицейский участок? — Мне будет приятно, если ты так сделаешь. Во сколько тебе будет удобно? — В районе полудня… нет, вечером. — Ладно, тогда я… Я повесил трубку, пока она ещё говорила. Если бы я так не сделал, то всё бы кончилось тем, что я сказал бы ей что-то, о чём бы сам же потом пожалел. Прямо сейчас я и сам не был хладнокровным. С несвойственной людям вроде меня яростью я бросил мобильный на пол. — Эй, ты чего делаешь? — удивлённо произнёс Зерозаки. — Ты что, обезумел? Не бросайся так телефоном. Только глянь на этого бедняжку. — Это называется выбросом негативных эмоций, — мрачно произнёс я. — Ты подавляешь свой гнев, выплёскивая его на что-то неодушевлённое. — Да, я знаю, — он подобрал телефон, проверил, не сломан ли он, а затем убрал его от меня подальше. — Что случилось? — Акихару-кун был убит. — А, это, ого… — с любопытством, словно был впечатлён, сказал он. — Хэ, это уже третья жертва? Тот, кто это сделал, ещё та штучка. Когда это случилось? — Я не знаю, когда он был убит, но они только-только обнаружили тело. А значит, убийство, должно быть, произошло в промежутке между полуднем вчерашнего дня и сегодняшним утром. — Хм. Это ещё тот шедевр. Трое задушенных за десять дней. Да это безумие. А, но, полагаю, не мне об этом говорить. Так что насчёт убийцы? Такктоэтосделал * ? Зерозаки поинтересовался об этом так, будто это было чем-то совсем обычным. — Убийца? — злобно прошипел я в ответ. — Ты спрашиваешь о том, кто убил Эмото Томоэ, Аои Микоко, кто напал на меня в парке и теперь убил Усами Акихару? — А о ком ещё мне спрашивать? — Это должно быть очевидно, — я объявил имя убийцы с такой жёсткостью, что сам был этому поражён. — Очевидно, это Атэмия Муими.

↑ В оригинале «сталкер», но не в том значении, которое употребляется у нас. Сталкинг (от англ. stalking — преследование) — нежелательное навязчивое внимание к одному человеку со стороны другого человека или группы людей. Сталкинг является формой домогательства и запугивания; как правило, выражается в преследовании жертвы, слежении за ней. Сталкер — человек, осуществляющий сталкинг. Типичное поведение сталкеров включает постоянные телефонные звонки и оскорбления по телефону, посылку нежелательных подарков, выслеживание и шпионаж, нежелательную электронную почту и другие виды оскорблений по Интернету, а также угрозы или запугивающие действия.

↑ Отсылка к игре Double Dragon.

↑ В оригинале «will», которое можно перевести как «воля», желание», «завещание».

↑ Классици́зм (фр. classicisme, от лат. classicus — образцовый) — художественный стиль и эстетическое направление в европейском искусстве XVII-XIX вв.В основе классицизма лежат идеи рационализма, которые формировались одновременно с такими же идеями в философии Декарта. Художественное произведение, с точки зрения классицизма, должно строиться на основании строгих канонов, тем самым обнаруживая стройность и логичность самого мироздания. Интерес для классицизма представляет только вечное, неизменное — в каждом явлении он стремится распознать только существенные, типологические черты, отбрасывая случайные индивидуальные признаки. Эстетика классицизма придаёт огромное значение общественно-воспитательной функции искусства. Многие правила и каноны классицизм берет из античного искусства (Аристотель, Гораций).

↑ Судя по всему, это персонаж какого-то самурайского боевика, который поступал неким схожим образом.

↑ Отсылка на рассказ «Маска Красной Смерти» Эдгара По.

↑ Отсылка к группе Sturm and Drang.

↑ Марка охотничьего пистолета.

↑ Поджанр детектива, ставящий целью вовлечь читателя в тот же дедуктивный процесс, что творится в голове протагониста.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 8. Суд — (Ментальность)

В версии с изображениями тут находится картинка. Ты же уже знаешь об этом, ведь так?

1 Мои персональные качества не так уж и часто хвалят даже сейчас, но, полагаю, в те времена, когда меня ещё называли мальчиком, у меня был весьма и весьма неприятный характер. Было время, когда я считал себя одарённым и очень даже умным, я просто обожал себя и, естественно, свысока смотрел на всех окружающих. Я верил в то, что были вещи, о которых знал лишь я и больше никто, я замечал то, что не замечали другие, и так с каждым годом я становился всё высокомерней и высокомерней. Вероятно, это всё и объясняет. Если мне задавали сложный вопрос, на который я не мог быстро найти ответа, то во мне просыпались страх и беспокойство. Вот насколько я считал себя способным, и такой же правдой было и то, что после того, как я справлялся со всеми своими сомнениями, просто поразмышляв о них, я всегда ощущал, будто достиг чего-то действительно примечательного. Будто тем самым я стал что-то собой представлять. Однако, пока я блуждал в поисках ответов на группу всплывших тяжёлых вопросов — нет, после того как я ответил на каждый из них — я обнаружил, что остался ни с чем. Все остальные просто наслаждались жизнью, даже не задаваясь чем-то подобным. Они просто счастливо жили, даже не берясь за поиск ответов или, раз уж на то пошло, самих этих вопросов. Они смеялись, плакали и иногда злились. Я думал, что причиной этому — их невежество. Я считал, что они лишь наивно резвятся на минном поле. Я полагал, что настанет день, когда они проклянут узколобость. Что когда-нибудь они наступят на мину, и для них всё закончится, и вот тогда они пожалеют. Но я ошибался. Я был всего лишь одиноким парнишкой, который жил в собственном выдуманном мирке, а все вопросы и ответы были нужны лишь для самоудовлетворения. Я по-настоящему считал, что смогу воспользоваться теорией, чтобы скомпенсировать отсутствие жизненного опыта, и ровно так же я полагал, что при желании, даже такой как я найдёт своё счастье. Я прожил детство не так, как надо. Как бы то ни было, от этого миру не настал конец. Игра продолжилась. Хоть я уже и отстал так сильно, что на победу не было ни малейшего шанса, моя жизнь продолжилась как ни в чем не бывало. Был даже момент, когда я сам подумывал со всем этим покончить, и, по факту, я даже пытался, но, в итоге, не преуспел даже в этом. На самом деле, быть может, я и наблюдателем то и не был: лишь неудачником. Я был лишь жалким банальным неудачником. И так в какой-то момент я уже больше не мог искать ответы на свои вопросы. Не то чтобы я был пассивен, я просто стал апатичен к вопросам. Ответы не имеют какого-либо значения. Они размыты, двузначны и ненадёжны, да и без них и так хорошо. А точнее, без них даже лучше. Возможность вносить настоящие изменения лучше оставить по-настоящему «избранным» выдающимся индивидам, таким как багровый Величайший Представитель Человечества и Синий Савант, на мне же эта ответственность никогда не лежала. Банальному неудачнику, или же комичному приспешнику, такое было не по плечу. Не обращать внимания на мины, даже если на одну из них наступил, — вот как надо бы жить. Даже если ты знал о минах, но притворялся, что совершенно не в курсе об этом этого, однажды ты и впрямь о них забывал. Вот во что верил я, когда мне уже говорили, что я неизлечим, что это лишь какая-то попытка пойти на компромисс, что я лишь притворяюсь человеком. Вот о чём думал я, глядя в зеркало, в лицо тому, кто не проиграл. Разве это было не просто? Не будь я неудачником, я был бы провалом * . Если быть одержимым убийствами монстром было альтернативой, то быть неудачником не так уж и плохо. Уверен, он ощущал то же самое. Что если быть неудачником было для него альтернативой, то быть одержимым убийствами монстром не так уж и плохо. Оба утверждения были той ещё чушью. Это был нонсенс и в то же время шедевр. И с этим всё было в порядке. Этого было достаточно. Девушка, спросившая меня, ощущаю ли я себя бракованной вещью. Девушка, сказавшая, что я ей нравлюсь. Парень, предсказавший, что его смерть будет следующей. И ты, назвавшая меня безнадёжным. Ладно. Может, в мою роль и не входит возможность что-то менять, но ответственность за то, чтобы покончить со всей той кашей, что я заварил, всё же на мне. Так давайте поступим традиционно и положим этому чёткий конец. Муими-тян. * * * Запихнув стилет, что одолжил мне Зерозаки, в замочную скважину, я покачал им в разные стороны. Где-то спустя минуту я услышал щелчок открывшейся задвижки. Я потянул за дверную ручку. Так как дверь была на цепочке, то она приоткрылась лишь на несколько сантиметров. Моё замешательство было недолгим. Просунув нож в этот проем, я срубил эту цепочку. Её звенья оказались более хрупкими, чем я предполагал, и потому рассыпались во все стороны, одно даже попало мне в лицо. Но мне было всё равно. Теперь дверь была освобождена от пут, и я, потянув её на себя, зашёл внутрь. То, что предстало моим глазам, просто лишило меня слов. Обои были порваны, а на полу валялись осколки разбитых тарелок. Решив, что снимать ботинки всё же не стоит, я, хоть и понимая всю свою грубость, не разуваясь, вошёл в квартиру. Глубже в помещение обстановка становилась лишь хуже. Кругом царило чистой воды разрушение. Вероятно, во всей квартире не было ни одного не сломанного предмета, ни маленького, ни большого. Все, в буквальном смысле всё, было разрушено. Одежда была разорвана на конфетти и раскидана повсюду. Сломанная мебель. Распотрошённые книги. Расколотый экран телевизора. С концами разнесённый компьютер. Грязный обляпанный ковёр. Зеркало с трещинами, идущими во все стороны от центра. Перевёрнутая корзина для мусора. Разлетевшиеся по полу осколки электролампочки. Расчленённый хомяк. Вывернутая на изнанку подушка. Полностью изничтоженные овощи, доведённые до такого состояния, что их было уже не узнать. Опрокинутый холодильник. Кондиционер с огромной вмятиной посередине. Чайный столик с нарисованным на нем стремным граффити. Треснувший аквариум и дохлая тропическая рыбка неподалёку. Письменные принадлежности, все до единой сломанные пополам. Больше не работающие часы. Календарь, порванный на лоскутки. Задушенный плюшевый медведь. И. — Что ты делаешь? Она, скрючившаяся у окна и глядящая в мою сторону проклинающими глазами. Без каких-либо сомнений, самой поломанной здесь была именно она. — Муими-тян. Нет ответа. Только устрашающий взгляд, пробивающий меня как ножом. Её длинные каштановые спутанные волосы были покромсаны во что-то ужасное. Приглядевшись, я увидел, что отстриженные волосы были разбросаны по комнате. Хоть я и не был согласен с поговоркой о том, что волосы для девушек всё, в этом всё же было что-то очень и очень пугающее. Целиком и полностью это были её владения. С невероятным трудом уцелевший до сего момента баланс мог сломаться в любую минуту. В воздухе витали проклятия, и все до единого они были направлены на меня. Помимо смертельного взгляда Муими-тян было и другое, что пронизывало меня насквозь. Абсолютно всё в этой тщательно разрушенной комнате излучало недоброжелательность, враждебность и злобу по отношению ко мне. Будто весь мир вдруг стал мне врагом. — Знаешь, я буду рад, если ты прекратишь на меня так пялиться. — Заткнись, — произнесла она басом. — Зачем ты вообще сюда пришёл? Как ты вообще посмел? — Расслабься. Я здесь не с целью тебя спасать или что-то ещё. Я не такой уж и хороший парень, а также я и не протагонист. Расчистив правой ногой небольшой участок пола, я сел напротив Муими-тян. Рядом со мной валялся её уничтоженный мобильник. — Ага. Ясно. Так вот почему Сасаки-сан не смогла с тобою связаться. Она может вскоре прийти прямо сюда. Полагаю, тебе просто некогда вот так вот рассиживаться. — Зачем ты сюда пришёл? — Ну, скажем, я уже всё разгадал, — намеренно просто сказал я. Конечно же, в подобной ситуации портить ей настроение было бы не самым мудрым решением, но это была и единственно возможная в моём текущем состоянии интонация голоса. — Думаю, можно сказать, что основную работу проделало моё воображение. Но всё ещё есть вещи, которые я никак не могу понять, как бы я ни старался. И вот хотелось бы узнать, не будешь ли ты так добра, чтобы кое-чем насчёт этого со мной поделиться. — … — Расценю молчание как «да», — я ненадолго остановился. — Я смог разобраться со всем тем, что касается твоего нападения на меня. Но почему ты убила Акихару-куна? Вот чего я совершенно не понимаю. «У тебя не было никаких причин для его убийства». «Ха». — Хахахахахахаха, — неожиданно она разразилась маниакальным смехом. Это был самый безэмоциональный смех, что мне когда-либо приходилось слышать. Бессердечный. Он лишь подчёркивал то, что она обезумела. Она ещё раз стрельнула в меня своим взглядом. — Посмотри на все эти раны. Ты, должно быть, ещё тот глупец, раз решил сунуться сюда с такими ранениями. Здесь-то тебе уже никто не поможет. Или твой рыцарь в сияющих доспехах поджидает за дверью? — Нет, ничего подобного. Стоит начать с того, что появление того парня той ночью само по себе было лишь совпадением. Так что о неё можешь не беспокоиться, — произнёс я, припоминая события предыдущей ночи. Конечно же, моим плечам и челюсти предстоял ещё долгий путь к поправке. Я был ещё не готов к тому, чтобы столкнуться с кем-то лицом к лицу. — Поначалу у меня были порядочные сомнению насчёт сделанного мною вывода. На лице того человека в чёрном была вязаная лыжная маска, поэтому его волосы не могли быть длинными. Потому я думал, что это не могла быть ты, но теперь, когда я вижу, что ты срезала свои волосы, этот вопрос отпал. Полагаю, ты остригла их всё же не по этой причине, верно? — Не льсти себе. Ну да. Я покачал плечами. — Ты просто оказался более осторожным, чем я ожидала. Ты заметаешь свои следы. А напасть на тебя в твоей квартире я не могла потому, что твоё жилье — хлюпкая свалка с картонными стенами. — А-а. Идеальная обстановка, хэ? — я попытался сымитировать циничный тон Айкавы-сан, но не смог его потянуть. — Но использовать имя Микоко-тян, чтобы выманить меня, было ай-яй-яй как неправильно. Не самый честный метод. — Не смей произносить это имя, — она бросила на меня дьявольский взгляд. — У тебя нет права. — Ну, спасибо. — Я не желаю с тобой разговаривать, но всё же спрошу об одном. Почему ты отверг Микоко? — Да не то чтобы я её отверг… — Почему?! — она изо всех своих сил врезала рукой о стену. Вся комната сотряслась от удара этого безжалостного кулака. Я не ощущал ни малейшей заботы с её стороны по поводу состояния моего тела. Не то чтобы сейчас она ударила меня, но по всей моей спине пробежались мурашки. Даже одержимый убийствами монстр представлял собой более приятную компанию, чем эта разрушительница. — Почему? Почему ты не мог ответить на её чувства чем-то взаимным? Это же было не так уж и сложно. Почему ты не смог сделать что-то настолько простое? Почему это единственное, что ты не смог сделать? — Я задал свой вопрос раньше. И я желаю услышать ответ. Я спрошу снова, и буду повторять это столько, сколько понадобится. Почему ты убила Акихару-куна? Для этого не было никаких причин. Все остальное мне понятно, но ответ на это представляется мне чем-то смутным. Как я и сказал раньше, я знаю, почему ты на меня напала. У тебя были на то причины. И я могу их понять. Но почему после этого ты пошла и убила Акихару-куна? — Если я на это отвечу, то ты ответишь на мой вопрос? — Я обещаю. Даже после этого она какое-то время продолжила на меня глазеть. Несколько минут спустя… — Всё просто, — произнесла она. — Подобный поступок казался вполне естественным. — Естественным, хэ? — переспросил я, пытаясь понять услышанное. — Но Акихару-кун же был твоим другом, верно? — Да, он был другом. И он мне нравился. Просто не до такой степени, чтобы я ни при каких обстоятельствах не взяла и не решила его задушить, — в её словах и жестикуляции не было ни намёка на ложь. — То, что кто-то — твой друг, — это не достаточная причина для того, чтоб его не убить. Дело лишь в порядке приоритетов, — совершенно искренне и от всего сердца сказала она. Сузив глаза в ответ на услышанное, я всё же медленно кивнул. Приоритеты. Друзья. Порядок. Друзья. Довольно долгое время я разжёвывал каждое из Произнесённых ею слов у себя в голове. После чего мне пришлось как следует порыться в поиске подходящих слов для ответа. — Или ты хочешь сказать, что никогда не убьёшь собственного друга? Какой бы ни была причина, ты ни за что это не сделаешь? — Любого из тех, кого я могу убить, я не считаю за друга. — Ну, это, мля, просто прекрасно, — посмеялась она. — Ну ты и лицемер. И почему же ты не поделился хотя бы частичкой своей псевдодоброты с Микоко? Теперь ты отвечай. — Вероятно, потому что она мне не нравилась. Я был прямо-таки уверен в том, что она накинется на меня и тут же начнёт избивать, но она даже не шелохнулась. Она просто сидела и глазела на меня. — О, — мягко произнесла она. — Похоже, ты не какой-то там безнадёжный козел. Ты прямо-таки жесток с головы до пят. — И что если это так? — Я же говорила тебе раньше, верно? Я уверена, что предупреждала тебя. Что я ни за что тебя не прощу, если ранишь Микоко-тян. Сузив свои глаза, я наблюдал за тем, как она была уже вот-вот готова взорваться. — Так что тогда насчёт тебя? Я не могу это понять. Я понимаю философию твоих поступков, но я не уверен в том, можно ли считать, что они были сделаны ради Микоко-тян. — Я же сказала тебе не произносить это имя. Не говори о Микоко так, будто её знаешь! Ты ни хрена не знаешь! — произнесла Муими-тян. — Я её знаю. Я всё о ней знаю. Мы были вместе ещё с яслей. Я знаю её лучше, чем саму себя. Если я чего-то и не знаю о ней, так то, как она умудрилась влюбиться в такого жёсткого ублюдка, как ты. — Ну, тут всё просто, — без какого-либо замешательства ответил я. Для меня, уже разобравшегося в этом, это было невероятно очевидно. — Это было недоразумение. Иллюзия. Заблуждение. Обычная ошибка. Просчёт. Неверное допущение. Прелестная молодая девушка просто влюбилась в идею о собственной влюблённости. Вероятно, она просто не очень разбиралась в людях. — Ты закончил? Её гнев было уже невозможно скрыть. Она уже была готова взорваться. Полагаю, один лишь разговор мог довести нас только досюда. — На самом деле нет, есть ещё одна вещь. Обещание, что я дал Микоко-тян, так что лучше бы мне его сдержать. Муими-тян. Мой последний вопрос. Можешь ли ты извинить себя в том, … — Можешь ли ты оправдать собственное существование как убийцы? — Оправдать что?! — и вот она сломалась, — Я не сделала ничего плохого! Ничего! Нет ничего плохого в том, что я сделала ради Микоко! Я — та, кто больше всех о ней заботится! Такой, как ты, даже не имеет права мне что-то предъявлять! Все это было ради Микокодель! Я сделаю ради неё что угодно! Я убью и умру за неё без каких-либо сомнений! — … За справедливость. За веру. За правду. Чтобы спасти кого-то другого. Ради подруги. Она убила. — В отличие от тебя, Микоко-тян была мне важна! А тебе никто не важен, тебе нет дела ни до кого, ты просто живёшь, не заботясь ни о чём в этом мире, не так ли?! Ты просто ничегошеньки не можешь сделать ради кого-то ещё! Ты просто бракованная вещь! Да в тебе нет ни единой человеческой эмоции! Так захлопни же свой сучий рот! Потому что это было ради кого-то. Не сомневаясь и не задумываясь. Без какой-либо неуверенности. Даже не сожалея об этом. Совершенно не испытывая стыда и не раскаиваясь в содеянном. Она убила. — Если бы только тебя не было! Тогда бы Томоэ, Микоко и Акихару были бы живы и счастливы! Если бы не ты! Мы все так ладили! С яслей, а затем в старшей школе и институте! Но как только появился ты, всё пошло под откос! Потому что они досаждали. Потому что они мешались. Потому что они путались под ногами. Потому что они надоедали. Потому что они раздражали. Потому что они не были тверды. Потому что они отталкивали. Она убила. — Все это было ради Микоко! Она моя, а я её! Мы — лучшие подруги! Ради неё я бы убила своих родителей, и она бы даже убила бы тебя ради меня! Потому что это было ради кого-то важного. Она бы убила кого угодно. Она бы убила сколько угодно. Десятки. Сотни людей. Себя или кого угодно. Даже лучшего друга. — Я не ошибаюсь! Я права! Вот почему я буду делать это раз за разом! Даже если бы я могла вернуться назад во времени, я бы всё равно поступила бы так же! Микоко меня простит! Не применяя излишнюю силу. Не заходя дальше, чем собиралась. Словно просто сделав вздох. Словно крадущийся и будто монстр. Словно бракованная вещь и будто упустивший свою человечность. Она убила. — Я… я прощаю себя! — прокричала она, топнув по замаранному полу. — Хэ, — я наблюдал за ней невероятно спокойным взглядом. — Ты закончила? Она бросила на меня злобный взгляд. Но мне было всё равно. — Ну, тогда этого достаточно. Будь добра, заткнись. Слушать твои крики и смотреть на тебя вредно для здоровья. Значит, ты делаешь, что хочешь, и говоришь, что вздумается. Великолепно. Ты довольна? Ты просто окончательно сломана. Разрушена полностью. — Разрушена полностью? Я? — Что именно ты сделала ради Микоко-тян? Ты просто сваливаешь на неё свою вину, не так ли? — А ты будто что-то знаешь?! Я видел, что она сдерживает себя от того, чтобы накинуться на меня. Если бы я не произнёс имя Микоко, она бы уже так и сделала. Прямо сейчас Аои Микоко была единственной причиной, по которой Муими-тян продолжала себя контролировать. — Ну… — сказала она низким, словно вой из преисподней, голосом. — Ну а что насчёт тебя?! Ты считаешь, что нисколько не виноват в её смерти?! Отвечай! — Да, я считаю так. Я нисколько к этому не причастен. Те, кто умирают, просто умирают. — ….. Я наблюдал, как она бледнеет. Теперь она была уже более чем в ярости. Несмотря на это, я даже не попытался сократить свою речь. Я просто продолжил выдавать слова, словно механизм. — Я не настолько высокомерен, чтобы вмешиваться в чужие жизни. Люди должны отвечать за собственные поступки. И ты не исключение. — Да что с тобой не так? Как ты только можешь мыслить подобными категориями? Откуда только у тебя это отвратительное мировоззрение? Да ты сбрендил. Ты не человек. — Я просто не одобряю то, когда человек настолько цепляется за другого, что прямо-таки его поглощает. Меня раздражают те, кто говорят: «Я сделал это ради этого человека, я сделал это ради этого человека», — будто это сразу гарантирует им прощение за всё и сразу. Я будто бы смотрел на самого себя. — Я как-то сказала, что ты и Томоэ похожи, но позволь мне внести поправку, — будто проклиная самого дьявола, произнесла Муими-тян. — Томоэ была просто-таки воплощением комплекса неполноценности и потому держалась на расстоянии от других, но ты… ты просто сама враждебность. — Ха… — вздохнул я в ответ. У меня не было ни аргументов, ни желания это оспаривать. Я лишь хотел сказать: «И что, ты только сейчас это поняла?». Похожие, но не идентичные друг другу вещи, в итоге различны. Вот насколько всё просто. — Ну, без разницы. Делай что хочешь. Каждому из нас нет дела до другого. У меня никакого желания тебе мешать, но… убить Акихару-куна было плохим решением, Муими-тян. Скоро тебя придут арестовывать. Не думаю, что Микоко-тян хотела подобного. — Плевать я хотела на закон. Ну, пусть меня арестуют. Уверена, что так и будет. Но у меня ещё есть время. Достаточно времени для того, чтобы заставить тебя страдать. Чтобы тебя убить. Муими-тян оперлась на одно колено, тем самым оказавшись на уровне моих глаз. Нож, который она, похоже, какое-то время уже направляла на меня, отразил солнечный свет и тем самым привлёк моё внимание. Тот самый нож, что был тогда в руках у типа в чёрном. Тот самый нож, что прошёлся рядом с моей сонной артерией. — В этот раз нам ничто не помешает. — И что будет после того, как ты меня убьёшь? — На это мне пофиг. Чего бы ты там ни говорил, пришло время понести ответственность за то, что ранил Микоко. — …… О, понятно. Значит, даже ты не поняла, к чему всё это было. Ты всё трещала и трещала о том, как все твои действия были ради Микоко-тян, что всё это было ради Микоко-тян и только ради Микоко-тян, но это лишь отмазка. Предлог. Попытка оправдать себя. Твои действия вызваны лишь простой завистью ко мне, обычным сожалением о том, что случилось с Микоко, и твоим собственным обыденным чувством вины. Вот и всё. — Твой бред не так уж плох, Муими-тян, — сказал я, даже не обращая внимания на нож в её руке. — Так ты собираешься продолжить с того, на чем мы закончили? Будешь меня бить, а затем снова бить, ранить, после чего ранить сильнее, заставишь меня пережить ужасные муки, а после убьёшь? — Верно. — Да что ты, — я сжал указательный палец правой руки левой. — Значит, ты, например, можешь взять и вот так вот сломать мне палец, правильно? — я резко дёрнул палец в обратную сторону, ломая кость. Звук был такой, будто треснула ветка дерева. Муими-тян замерла в шоке. Пронзительная безумная боль пробежала сквозь мою руку, но, даже не шелохнувшись, я сунул свой сломанный палец Муими-тян чуть ли не прямо в лицо. — Довольна? — ей нечего было на это сказать. — Конечно же, не довольна, верно? С чего бы тебе этим довольствоваться? Этого же недостаточно для того, чтоб ты взбодрилась. Ты же ненавидела, так ненавидела, так сильно ненавидела меня, что просто не может быть, что этого уже достаточно. Потому что если это ради Микоко, то моральность, закон и здравый смысл ничегошеньки не значат. — Ррр. Ррррр. Она задрожала. Это был первый раз, когда я видел, как её трясло от эмоций. Но на это мне тоже было плевать — Ну, думаю, следующий — средний? — сказал я, схватившись за средний палец. Я был словно кукла. Вот почему у меня не было нервов. Вот почему у меня не было сердца. Вот почему я мог взять и сломать свои собственные кости. Хрясь. — А теперь безымянный? Я изогнул свой палец в противоположную сторону. Чпок. — Ну и, наконец-то, мизинец? Я вывернул свой мизинец под невозможным углом. Хрясь. — Ну, моя правая рука полностью поломана. Защищаться у меня теперь тоже особо не получится. — Ах… ах… ах, — кровь прилила к её лицу. Это был не просто страх — это была паника. Первородный ужас от того, что столкнулся с чем-то за гранью твоего восприятия. Это было чувство смертельного ранения, пробирающее сильнее, чем гнев. — Ну что, продолжим и с левой? Я направил четыре пальца левой руки к полу, после чего навалился всем своим телом на эту руку. Хрясь хрясь хрясь хрясь. Вышел неплохой квартет звуков. — Почему бы нам их ещё не выкрутить посильнее? Хрусть. Хрусть хрусть хрусть. — А теперь давай-ка проверим, смогу ли я ими похлопать… — Ч… что ты, чёрт возьми делаешь?! — закричала она. Отбросив нож в сторону, она схватила меня за кисть. — Ты… ты безумец! Что?! Что ты делаешь?! — Я просто тебе помогаю. Ведь никакой разницы от того, сломаешь ли ты их сама, всё равно нет. Или, по твоей логике, это равносильно тому, как если бы всё это проделала со мной сама Микоко-тян. Верно? Я держал свои отвратительные искривлённые пальцы прямо перед глазами Муими-тян. Она же, рефлексивно, отводила свой взгляд в сторону, что говорило о том, что даже в текущем состоянии она не была способна смотреть на что-то настолько отвратное. — Р… разве это не больно?! — Да ну, — просто ответил я. — Ничего такого. По крайней мере, не для меня. Как сильно бы меня ни пытали и ни избивали, я совсем ничего не чувствую. Можешь даже убить меня, если хочешь. Поступай как пожелаешь. Но для меня смерть будет лишь освобождением. — Да что ты… — Ты даже не представляешь, как меня всё задолбало. Жизнь, окружающие меня люди, не окружающие меня люди, все эти различные намерения, из которых состоит этот мир, и все те, из которых он не состоит, ты, Микоко-тян, да и, собственно, я сам. Все это лишь сплошная грёбаная головная боль. Если тут кому-то от чего-то и противно, так мне. Жизнь приносит только боль. Я не вижу в этом никакой ценности. Честно говоря, я клал на то, если вдруг миру настанет конец, как и на то, если меня сегодня убьют. На самом деле, я буду даже рад. Так что от моего убийства не будет никакой пользы. Я бы даже не стал возражать, если б ты убила меня ещё тогда. — .....! — Но, всё же, уверен, что после того, как убьёшь меня, ты успокоишься. Правда, это не будет равноценно тому, что ты совершила месть, или тому, что подобный поступок справедлив и выражает твою преданность подруге. Это будет лишь ради самоуспокоения. Это будет лишь отвлечением от правды. Это тебя взбодрит, но не более. Причинив мне боль, ты избавишься от собственной зависти, заставив меня страдать, ты забудешь об угрызениях совести, а убив меня, ты отбросишь чувство вины, но кроме этого твои действия ничего не принесут. — Ты ошибаешься! — она схватилась за голову и стала трясти ей туда и обратно, словно сбрендившая. — Ты ошибаешься! Ты ошибаешься! Ты ошибаешься! Не переворачивай всё вот так вот! Ты просто полон дерьма! Я дела ради неё всё, но… — Ну тогда, давай уже убей меня. Убей меня собственными руками. Земля просто продолжит вращаться. Лишь ради себя. Не утверждая, что делаешь это ради кого-то. Без каких-либо отмаз, предлогов и самооправданий. Просто убей меня по собственному желанию. Соверши это бесполезное убийство. — Ррррррррр… аааааааахаахххх! Она подобрала нож. С злорадным, демоническим взглядом она, будто бы сдавливая в себе проклятия, прикусила губу и схватила меня за шею. Другой своей рукой она погрузила лезвие ножа совсем чуть-чуть мне в кожу, прямо рядом с сонной артерией. А затем заколебалась, приостановилась, засомневалась и задумалась. — Ррррррррррр! И она так и осталась в этом положении. *** Я закрыл свои глаза и позволил времени течь. Но вскоре я устал и от этого. — Интересно, что же пошло не так, — произнёс я, спокойно отбросив её руку и удаляясь от ножа. Поднявшись и наблюдая за тем, как Муими-тян, съёжившись, стонала на полу, я хорошенько размял свою спину. — И когда это только люди разучились делать что-то ради себя, а, Муими-тян? Они всегда делали что-то из принципа долга или справедливости. Или потому что это было по-человечески или по-дружески. — Не кажется ли тебе, что всё это — чушь? Муими-тян не ответила. Вообще, я не был уверен в том, что сам имел право спрашивать о чём-то подобном. Я никогда не делал что-то ради кого-то, что уж говорить о том, чтобы сделать что-то ради себя. Я ни разу не сделал хоть что-либо для кого-либо. — И что? — произнесла Муими-тян, будто ища спасителя. — Так что я вообще могу сделать ради Микоко? Что я могла ради неё сделать? Что мне делать? Не спрашивай меня об этом. Это ведёт лишь в тупик * . Считать, что можешь сделать что-то ради кого-то, — это лишь наивное заблуждение. Но как только сам понимаешь, что это лишь заблуждение, то тебе нет больше места. Как в случае с Томо-тян и мной, тебе больше нет места. То, что ждёт тебя впереди, — это даже не отчаяние, а кромешная пустота. Это тупик Но я не собирался говорить ей о том, что мы оба и так знали. И даже если она не знала, я не собирался идти поперёк себя и говорить ей об этом. — Честно говоря, — сказал я, повернувшись к ней спиной, — Я пришёл сюда в надежде, что ты меня убьёшь. Я мог заставить тебя так сделать. Ты хотела меня убить, а я желал быть убитым. Нас будто бы свели небеса. Так что я думал, что придя сюда, со всем покончу. Но я передумал. Не желаю быть убитым кем-то вроде тебя. — Тогда… — произнесла она, глядя в пол. Я повернулся к выходу из квартиры, стараясь избежать контакта глаза в глаза. Словно расслоившаяся и порвавшаяся на части ворсовая нить, она выдавила из себя предложение, облепленное слезами и всхлипами. — Тогда убей меня. — Не моя проблема. Умри-ка сама, — не оглянувшись, ответил я. Оглядываться не было никакого желания.

2 — Йо. Ну что, это всё? Прислонившийся к телефонному столбу Зерозаки окликнул меня, когда я выходил из дома Муими-тян, и помахал мне рукой. Я прошёл мимо, даже не остановившись с ним рядом. — Да, это всё, — ответил я. — Будь я проклят, — произнёс он, догоняя меня и подстраиваясь под мой шаг. — Ого! Что, чёрт возьми, случилось с твоими руками?! Я схожу с ума, или же количество сломанных костей возросло в девять раз? — Да, это так. — Их сломала она? Вот это да, чел, эта Атэмия прям как Ненбуцу но Тецу! Рискованное дело. — Не, я сломал их сам. Каждую косточку. — Ты совсем того? Хотя, если подумать, ты же говорил мне, что сам сломал себе большой палец, хэ? Ты — мазохист, что ли? Ты — просто грёбаный мазохист, что ли? Разве это не больно? Неужели, ты не чувствуешь боли? Тебе, что, делали лоботомию? — Это больно просто капец как. Это больно настолько, что я, чуть было, не потерял сознание. Честно говоря, сейчас я направляюсь в больницу. Мы же рядом с больницей Нисидзин, верно? … На самом деле, я не мазохист, не. Ситуация просто требовала, чтобы я прибегнул к шоковой терапии, вот и всё. — Знаешь, сломанные кости не всегда срастаются нормально. Возможно, в бейсбол тебе больше не поиграть. — Не волнуйся. Если до этого дойдёт, то я просто буду играть в футбол. — Ты, должно быть, прикалываешься, — с трепетом в голосе сказал он. — Ну так как всё прошло? — Ну, теперь осталось только за всем этим прибраться. А это уже по части Сасаки-сан и Казухито-сана. Уверен, они справятся с этим как следует. Муими-тян арестуют, все факты станут явными, и на этом всё. Это, конечно, если Муими-тян не потеряет к тому моменту рассудок. Хотя, речь, скорее, о том, будет ли она ещё жива. С разочарованным выражением лица Зерозаки сложил руки за голову. — Ох, чел. Это совсем не драматично. Неужели, в этом нет совсем ни капли романтики? — сказал он. — Что поделать? Это реальность. — Ммм. Полагаю, да. Скажи-ка, чел. Есть ли у тебя родители и прочее? Зерозаки неожиданно задал совсем несвязанный вопрос, но у меня уже было предчувствие, что он хотел спросить о чём-то таком, так что удивлён я не был. — Да, есть. В Кобе. Кажется, они до сих пор живут и бед не наживают. — Хэ. Так ты признателен им и всё такое? — Хэ? — В плане, что ты к ним чувствуешь? — По поводу чего? — По поводу того, что они подарили тебе жизнь, чёрт тебя дери. — А что насчёт тебя, Зерозаки? Полагаю, мне даже спрашивать не надо, верно? — Ответ должен быть очевиден. — Да, это так. На секунду мы с ним переглянулись. — Сожалею… — Что был рождён. — Хэ. Похоже, это всё же был не Акутагава, — рассмеялся Зерозаки. — Я больше всего люблю Мусянокодзи, * — не рассмеялся я. — А что думаешь о Кикути Кане * ? Я — своего рода его большой фанат. — Его я не читаю. На самом деле, я не особо люблю читать. — А, да, ты говорил об этом, верно? … Хэ, — по какой-то причине он, соглашаясь, кивнул мне в ответ. — Кстати, как насчёт того, чтоб вернуть мне мой нож? Таких у меня не много. — А, эту штуку? Слушай, Зерозаки. Ты мне её, наверно, не отдашь, хэ? Она очень полезна. С её помощью можно без каких-либо хайтек гаджетов взламывать двери. — Эта штука очень даже дорогая, козёл. Готов прямо сейчас заплатить мне за неё полтора миллиона йен? — Блин, и почему этот кухонный нож столько стоит? — Смирись. Ну так что? — Что насчёт того, чтоб я выплатил тебе эту сумму взносами в течение года? — Знаешь, мы, вероятно, больше уже не встретимся. — А, верно. Не имея другого выхода, я с неохотой вернул ему нож. Взяв его за рукоять, он прокрутил его в руке и убрал внутрь жилета. Видимо, ножи были спрятаны по всему его телу. Я задумался о том, что произойдёт, если он вдруг возьмёт и упадёт. — Ну, может, это ничего и не значит, но тут есть кое-что, что мне всё ещё непонятно. Как насчёт того, чтоб ответить на парочку вопросов? — произнёс Зерозаки. — Конечно. На что? — Насколько я помню, когда Эмото и та чика, Аои, были убиты, у Атэмии в обоих случаях было хорошее алиби. В первом случае она была в караоке, а во втором — у сестры. Верно же? Не знаю, что касается произошедшего с Усами и с тобой, но как она убила тех двоих? А ещё, ты будто бы понял, что Атэмия — убийца, после того как детектив сообщила о том, что Усами был убит. И ещё, к тому же, ты тогда уже как будто знал, что это именно она напала на тебя в парке Камогава. Откуда, чёрт возьми, ты об этом узнал? Когда ты это понял? — Хмм. Это довольно-таки сложно объяснить. Зерозаки почесал свою голову в ответ на мои слова. — В смысле? Это была интуиция или что-то подобное? О, или же это было потому, что все, вовлечённые в дело, были убиты, так что по методу исключения это должна была быть Атэмия? Ты, что, Киндаичи * !? — Нет. Но мне действительно нужно объяснять? Возможно, мне придётся привести порядочно аргументов. — Эй, да я не против. Давай же, ты заставил меня рассказать тебе обо всех своих подвигах в роли крадущегося. Куда делся принцип «ты — мне, я — тебе»? Давай же, подари мне парочку хороших воспоминаний напоследок. — Ты что, умираешь что ли? — Могу и умереть. Меня преследует одно красное существо. Разумеется, подобное было вполне вероятным. Было даже вероятно и то, что в любой момент перед нами могла появиться сама Айкава-сан. Учитывая тот факт, что прямо сейчас жизнь Зерозаки была подобна огню свечи, колеблющемся на ветру… — Да, полагаю, ты прав… Ладно, так откуда мне надо начать? — сказал я. — С самого начала, конечно же. Как ты узнал о том, что это Атэмия убила Эмото, Аои и Усами, а также напала на тебя? — Смотри, вот здесь ты и ошибся, — ответил я. — Муими-тян не убивала Томо-тян и Микоко-тян. У неё же было алиби, так что это должно было быть очевидно. — Чаво? — полностью поражённый переспросил он. — Она убила Акихару-куна. И напала на меня. Но это всё, что она сделала. А, ну и не думаю, что ей теперь понадобится залог за квартиру, но, похоже, его ей уже не вернут. — Постой-ка, — сказал он, вертясь прямо передо мной и хватая меня за плечи. Он ухмылялся, но, всё же, не улыбался. — Всего лишь пару часов назад ты вовсю распинался о том, что «она убила Эмото Томоэ» и «она убила Аои Микоко», а также о том, что «это она напала на меня в парке Камогава», «она убила Усами Акихару» и «очевидно, что это всё Атэмия Муими», не так ли?! — Это и впрямь так, — честно ответил я. — Но, видишь ли, дело в том, что тогда я сказал откровенную ложь. На тот момент время играло большую роль, так что я просто скрыл факты. На самом деле всё несколько сложнее. — Погоди-ка. Так чем же тогда я занимался последнюю пару часов, гадая: «Как же Атэмия умудрилась убить тех двоих? Какая любопытная задачка!»? — Я же сказал тебе. Я — лжец. — Я тебя убью, — угрожающе пробормотал он и снова встал рядом со мной. Я отошёл от него на шаг. — Эрр, ладно. Позволь мне тогда перефразировать. Так кто же убил Эмото? Если не Атэмия, то кто? — Аои Микоко, — ответил я, произнеся лишь имя. Зерозаки не оказался настолько этому поражён, чтобы озвучить своё удивление вслух. Быть может, он частично и ожидал подобного. Но, всё же, глядя на меня, он сморщил бровь, тем самым искривив свою татуировку. — Так кто тогда убил Аои Микоко? Не может же быть, что в ответ я услышу, что всё дело в тебе. * — Нет. Это было всего лишь самоубийство. — Самоубийство? — а в этот раз он и впрямь был удивлен. — Аои наложила на себя руки? — Ага. И это объясняет, почему убийца не попал на записи камер наблюдения, верно? Конечно же, объясняет; «убийцы» же не было. Как бы то ни было, Микоко-тян совершила самоубийство, от этого у Муими-тян поехала крыша, и та убила Акихару-куна и попыталась убить меня. Но вот мне этого не хотелось, поэтому я решил сломать себе руку. Вот тебе и ответ. Ч. и т. д… — Ты используешь эту фразу неверно, — отпарировал он мне, а затем погрузился в размышления. — Погоди-ка, погоди-ка. Объясни мне всё по шагам. Ты же не можешь просто взять и вот так вот вывалить на меня подобную здоровую сводку о произошедшем. — Ладно, я объясню, как следует. Эрр, ладно, значит, ты понял, что Микоко-тян убила Томо-тян, правильно? С этим всё в порядке? — Да. Не, подожди, не в порядке. Разве не ты был тем, кто ручался за алиби Аои? Или, точнее, твоя соседка. Только не говори мне, что ты был с Аои в сообщниках. — Нет. Почему ты так сильно меня подозреваешь? Той ночью меня лишь тщательно обманули, не более. Да и Миико-сан тоже. Ну, точнее, она не была именно что обманута, она попросту не заметила. — О чём ты? — Подумай-ка об этом сам. Томо-тян была убита Микоко-тян. Если ты знаешь об этом, то остаётся не так уж и много возможностей. — А, — задумчиво произнёс он. — Значит, вы ушли от Эмото вместе, верно? Затем Эмото позвонила тебе, когда вы были в районе Нисиёдзи Накадачиури. Затем вы вместе дошли до твоего дома, после чего ты оставил её у своей соседки, Асано-сан. Затем Аои проснулась рано утром, зашла к тебе и отправилась к Эмото…. О, вот как? Она убила её тогда, когда будто бы «обнаружила» труп? — Маловероятно. Это не совпадает с предположительным временем смерти. Так что это должно было случиться ночью. — Значит, она по-тихому выбралась из квартиры Асано-сан? — Не может быть. Миико-сан крайне чутка к шуму. Так что тогда Микоко-тян бы попалась. А у Миико-сан нет ни единой причины, чтобы прикрывать Микоко-тян. — Тогда, был ли это трюк, связанный с удалённым управлением? Но, опять-таки, у нас тут удушение, а не убийство в закрытой комнате. — А значит остался лишь один возможный вариант, — сказал я. — Что? А он как-нибудь связан с «x над чертой и y под»? — Нет. Об этом пока не стоит даже думать. Это как отдельно заказанный картофель фри. Просто отложи пока его в сторону. — Ну же, просто скажи мне уже. Ты и впрямь умеешь ходить вокруг да около. — Всё просто. После того как мы ушли, Микоко-тян уже не могла ничего сделать с Томо-тян. А значит, она, должно быть, убила её до того, как мы ушли. — Хэ? Что это значит? — сказал Зерозаки. — Если это так, то рушится вся картина. Эмото была убита в промежутке звонка тебе и трех ночи, верно? — Предположим, — произнёс я, — Этого звонка не случалось. Могла ли тогда Микоко-тян быть убийцей? — Нет, это всё ещё невозможно. Вы же покинули квартиру покойной вместе. — Ага. Мы ушли вместе, но не одновременно. Имел место небольшой временной разрыв. В плане, он был действительно невероятно малым. Но я вышел из комнаты раньше, чем Микоко-тян. — Чтобы уйти, мне надо было обуться, правильно? Естественно, что в этот момент я не смотрел в комнату. Другими словами, я не смотрел в сторону Микоко-тян и Томо-тян. Моё внимание было обращено на шнурки, — я поднял ногу, чтобы показать ему. — Более того, коридор и главную комнату отделяла дверь. Я не смог бы увидеть, что они там делали. — Минуточку. А как же крик или ещё какой-то шум? Даже если это происходило за твоей спиной, ты просто не мог не заметить, что кого-то убили. — Если бы её проткнули ножом или начали бить, то может быть. Но человек не может кричать, когда его душат. Я слышал шум, но я ни за что бы не подумал, что в этот момент кого-то убивают. Я подумал, что Микоко-тян споткнулась, ну или ещё что-то. — Аа, — Зерозаки почесал свои виски. При большом желании в этом можно было разглядеть некую схожесть с Нозэ Кейко, но для этого надо было как следует постараться. — Погоди. Для того, чтобы завязать шнурки двадцать минут ведь не требуется, верно? Предположим, что сказанное тобой — правда, но даже если Аои задушила Эмото, та не умерла бы так быстро. Люди могут обходиться без воздуха вплоть до десяти минут. — Зерозаки, может, ты путаешься из-за того, что сам — эксперт по ножам? Те, кого задушили, не всегда умирают именно от удушья. Ещё они могли умереть из-за недостаточного притока крови к мозгу. Тебе надо лишь потянуть вверх, вот так. Если сможешь перерезать сонную артерию, то это займёт меньше минуты. А если ты, к тому же, в этом хорош, то и двадцати с небольшим секунд будет достаточно. — Серьёзно? — Серьёзно. А после этого Микоко-тян с совершенно невинным выражением лица открыла дверь и вышла в коридор. В тот момент я не мог видеть того, что за ней. А затем мы покинули квартиру Томо-тян и вышли из здания. — Да, всё стыкуется… — всё ещё будто бы недовольно сказал он. — Но всё так только если мы предполагаем, что звонка не случалось, верно. Но в действительности Эмото же тебе звонила. А это значит, что она была всё ещё жива, после того как вы ушли. Только не говори мне, что она на миг ожила… — Ты продолжаешь делать бредовые предположения. Конечно же, это не так. Томо-тян умерла тут же. Все гораздо проще. Реально проще. Если просто подумаешь об этом, то до тебя дойдёт. Хоть звонили и мне, но звонок был не на мой телефон, верно? — Верно… звонок был на мобильный Аои, да? Но разве так было не потому, что покойная не знала твоего номера? — Ну, давай-ка ненадолго вернёмся к основам. Начнём с банального — в чём преимущество мобильного? Разве не в том, что он позволяет тебе сделать звонок откуда угодно? Тот звонок не обязательно был сделан из квартиры Томо-тян. Ну и, к тому же, разговаривая по телефону, ты не видишь лица собеседника, так ведь? — Значит, ты хочешь сказать, что у Аои был сообщник? И тот, воспользовавшись мобильным Эмото, притворился последней? — Нет, не было никакого сообщника. Стоит начать с того, что я вполне уверен, что это преступление было спонтанным. Орудие убийства так же отражает сей факт. — Ты о куске ткани? — Да. Наиболее вероятно, что это была ленточка от подарка Акихару-куна. Ленточка вполне подходит для того, чтобы удушить ей кого-то. Она достаточно гибка и хорошо охватывает кожу. Она подходит для подобного акта даже больше чем верёвка. Но если учесть, что орудием убийства был предмет, который просто случайно оказался на месте, а не был подготовлен заранее, то относиться к этому, как к спланированному убийству, уже не получится. — Так кто же тогда сделал звонок? — Микоко-тян не был нужен сообщник. Она сделала звонок сама, — ответил я. — Просто в её кармане был мобильный Томо-тян, и с него она набрала свой. Разумеется, что собеседника по ту сторону трубки не было, но она притворилась, будто это была Томо-тян. А затем передала трубку мне. — Но разве ты не поговорил с кем-то, после того как взял трубку? Разве она не пыталась тебе сказать что-то, о чём забыла? — Да, но это была Микоко-тян. В тот момент я шёл впереди неё. Ситуация была аналогична произошедшему в квартире. Я не осознавал того, что прямо позади меня Микоко-тян шептала слова в трубку телефона Томо-тян. А к тому моменту, когда я обернулся, та уже спрятала мобильный обратно к себе в карман. Метод убийства и метод создания алиби. Оба, несомненно, были крайне рискованными. Если бы мне вдруг захотелось обернуться, все махинации бы тут же раскрылись. Но, если подумать, вероятность подобного была крайне мала. Риск был велик, но и шансы на успех были невероятно огромны. Если взвесить это как следует, то рискнуть и впрямь стоило. — В любом случае, так у неё появилось алиби. Затем, на следующий день, она отправилась к Томо-тян, вернула туда телефон и позвонила в полицию. Считается, что не следует доверять тому, кто обнаружил тело, но у неё уже было алиби, и она уже спрятала орудие убийства у себя или ещё где-то, прежде чем вернуться в квартиру Томо-тян. Разумеется, что абсолютно все детали были известны только самой Микоко-тян, так что для того, чтобы разобраться во всём досконально, нужно было узнать об этом у неё самой. А этому, конечно же, не бывать. Но общая суть была примерно такой. Может, не каждая из моих догадок была верна, но в целом всё звучало более-менее правдоподобно. Вероятно, Микоко-тян написала те «x над чертой и y под», когда «обнаружила» тело. Предыдущей ночью у неё просто не было ни времени, ни намерения это сделать. — Ну, подобное описание и впрямь делает из Аои убийцу. Но, это же всё ещё лишь допущение, верно? В смысле, у тебя же нет никаких доказательств, верно? — Ну, да, нет. Это так. Грубо говоря, никаких доказательств нет. Да, разумеется, присутствует и вероятность того, что это был лишь просто грабитель. — Но что-то ведь быть должно. Какая-то странность или что-то такое. — В любом случае, это всё по делу Томо-тян. Есть ещё какие-то вопросы? — Да, — с растерянностью на лице произнёс Зерозаки. Он будто бы желал что-то сказать, но не мог подобрать слов. — Не, проехали, — сказал он. — Ладно, тогда перейдём к делу Аои. Почему это было именно самоубийство? Ведь даже полиция сказала, что они считают, что это убийство, так ведь? — Ну, это представляется долгой историей, но мотив её самоубийства очевиден, верно? После того как она убила Томо-тян, её совесть её же и съела. — У убийц есть совесть? — Не все такие, как ты, знаешь ли, — шутя, сказал я. — Ну, так, по крайней мере, было написано в её предсмертной записке. — А. Ну, если об этом было написано в её предсмертной записке, то да. Это как минимум доказывает то, что Аои сама решила умереть. Но мне, конечно, этого не понять. Я о самоубийстве. Полагаю, убийцы бывают разные. Но если она собиралась так поступить, то лучше бы она просто не убивала Эмото и всё… Эй, погоди, секундочку. — Хэ? Что? — Что значит «предсмертная записка»? — Это своего рода эссе или сочинение, которое человек пишет перед тем, как совершить самоубийство, чтобы оставить что-то после себя. Но не стоит путать с посмертной волей или завещанием. — Спасибо, детектив Коломбо, — сказал он, ударив меня по руке. Естественно это было просто мучительно больно, ведь все мои пальцы были сломаны. — Что ты делаешь? А что если мои пальцы теперь не смогут срастись как следует? — Будешь играть в футбол. Так что насчёт этой предсмертной записки? Я слышу о ней впервые. — Да. Видишь ли, до этого… ну, сам подумай. Разве это само по себе не странно? — Что само по себе не странно? — Ну а ты думаешь что? — речь шла именно о том, на что обратила внимание Сасаки-сан. — Взгляни на меня. Я — провальный экземпляр представителя рода человеческого, что сломался уже давно. Я — тот, у кого не осталось ни одного уцелевшего нерва. Я — тот, кто желает смерти больше, чем кто бы то ни было. — Ты, правда, считаешь, что мне станет плохо, если я увижу труп своего задушенного знакомого? — А. То есть, ты имеешь в виду, что тебе стало плохо не потому, что это было убийство, а потому, что это оказалось самоубийством? — Нет. Труп — это труп, вне зависимости от того, самоубийство это или убийство. Он промолчал. — Когда я прибыл к Микоко-тян, я нажал на кнопку домофона. Ответа не было. На основе разнообразного жизненного опыта понимая, что, вероятно, это недобрый знак, я поспешил к ней в квартиру. И что же я увидел? Мёртвое тело Микоко-тян, что задушила саму себя, лежащее на кровати. Задушена до смерти. Вот почему Томо-тян была задушена сзади, а Микоко-тян спереди. — Она задушила саму себя? Такое вообще возможно? — На самом деле, это довольно распространённый метод самоубийства. Что касается случая Микоко-тян, то та, конечно же, вскрыла себе не артерии, а горло. Это безумно мучительный способ покончить с собой. Твоё лицо раздувает кровью. Это совсем не красиво. Чтобы выбрать подобную смерть, надо обладать невероятной решительностью. А что касается решительности Микоко-тян… — Итак, рядом с кроватью была предсмертная записка. Адресованная мне. В ней было сказано много о чём. Например, там говорилось о том, как она убила Томо-тян, а также о том, как она хотела, чтобы я поступил после этого. — И чего она от тебя хотела? — Она не хотела, чтобы люди считали, что это был суицид. Она была не против умереть, но она не хотела, чтобы её считали ужасным человеком, убившим Томо-тян. — Чего-то я не улавливаю. Давай-ка напрямую, чел. — Я говорю о том, что она попросила меня избавиться от всех улик. От шейного ремешка, что она украла с места преступления, от самой предсмертной записки, разумеется, и от ленточки, которой она убила Томо-тян, а затем и себя. Ну и была ещё пара других вещей. — А, я понял, — Зерозаки медленно кивнул головой и взглянул на небо. — Да, всё начинает складываться. Значит, ты сделал то, что она попросила. Если подумать, то нечто и впрямь было странно. Я заметил это сам. Что-то не так было со временем. Ты покинул свою квартиру в одиннадцать, добрался до дома Аои за десять минут, затем ещё через десять минут приехали копы, и ты прибыл в полицейский участок ещё минут через десять, ровно в двенадцать. Итого остаётся тридцать незафиксированных минут. В течение этого получаса ты что-то делал? — Да. Но, очевидно, что я не покидал комнату Микоко-тян, иначе попался бы на камеру наблюдения, и, конечно же, тогда мне пришлось бы отчитаться об этом перед полицией. Так чем по-твоему я занимался? — И ты говоришь, что тебя обыскали по выходу из квартиры, верно? Хмм… тогда, быть может… ё, чел… неужели ты всё съел? — Ага, — кивнул я. На данный момент любой бы уже догадался. Да к тому же, это был сам Зерозаки Хитошики. — Ты всё это съел? — Ага. Было вкусно, — как ни в чем не бывало, ответил я. — Подобных людей называют поглощателями. Но это к делу не относится. В любом случае, я не могу питаться тем, что не могу переварить, так что мне приходилось сдерживать рвотные позывы, пока я звонил в полицию. Я планировал сдержать это в себе до самого дома, но не смог, а потому выплеснул всё это прямо в полицейском участке. — Ты съел эти чёртовы улики… — поражённо произнёс Зерозаки. — И ленточку тоже? Ты понимаешь, что съел то, что убило двоих человек? Это просто безумие, чел. — Да, несомненно. Я и не говорил, что был в своём уме. — Но почему ты решил выполнить просьбу Аои? Ты мог бы её просто проигнорировать, и тогда бы тебе не пришлось пересекать этот, в переносном смысле, чертовски неустойчивый мост. — Ну, да, полагаю, я и сам задумывался над подобным. Можешь считать это своеобразной формой искупления, — сказал я, разрывая свой взгляд с Зерозаки. — Как бы то ни было, это всё по части смерти Аои Микоко. Она убила себя. На этом, на самом деле, всё должно было и закончиться, но… — Но, в противоположность ожиданиям, смерть продолжила шествие, хэ? — Ага, — вздохнул я. — Это… это было и впрямь неожиданно. — Так что тогда насчёт Атэмии? Почему она убила Усами? — Ну, тут только предположения. В это дело я не был вовлечён совершенно. Но у меня есть теория, которая вполне тянет на правду. Это было так называемое обычное, ежедневное убийство, — сказал я. — Муими-тян, наверняка, посчитала, что с самим фактом смерти Микоко-тян что-то не так. На самом деле, давай даже предположим, что Микоко-тян сама рассказала ей о том, как убила Томо-тян, и Муими-тян на подсознательном уровне догадалась, что смерть Микоко-тян на самом деле была самоубийством. — Ладно. — Так что она сделала? Ради кого-то ещё. Совсем не ради себя. — Что она могла сделать ради Микоко-тян? Зерозаки, что бы сделал ты? — Ничего. На тот момент Аои уже была мертва. Разумеется. Зерозаки не сделал бы ничего даже для того, кто был бы ещё жив. Ничего не сделал бы и я. Всё было настолько просто. — Но Муими-тян попыталась сделать две вещи. Первое — отомстить. Второе — защитить Микоко-тян. — Под отомстить ты имеешь в виду убить тебя? Ну, полагаю, ты, в конце концов, можно сказать, что отверг Аои. Логично. Разве я не говорил тебе об этом? Что Аои по тебе сохнет? — Не веди себя так, будто ты знаток в этой области. Даже я это понял. — Хочешь сказать, что знал об этом и просто всё игнорировал? Чел, тогда ты не имеешь права жаловаться на то, что тебя чуть не убили. Но что ты имеешь в виду под «защитить» её? Каким боком смерть Усами равносильна акту защиты Аои? — Это сродни тому, что сделал я. Муими-тян пыталась защитить честь Микоко-тян. Случись третье убийство, то никто бы ни за что даже не заподозрил то, что вторая жертва, Микоко-тян, была той, кто в действительности убил Томо-тян, той, кто убил свою близкую подругу. — Ладно, вполне справедливо. Но почему Усами? Она могла убить кого угодно. Ей не было нужды убивать собственного друга. — Нет. Она убила его, потому что он был другом. Если бы третья жертва была никак не связана с Микоко-тян и Томоэ-тян, то полиция могла бы и не посчитать это за, так называемый, «третий инцидент». Так что наиболее подходящим кандидатом для следующего убийства был либо Усами Акихару, либо я. И я знаю, о чём ты думаешь, Зерозаки. Почему она тогда просто не убила меня? Конечно. Но когда я говорю, что моя квартира — ещё та древность, то имею это в виду в буквальном смысле. Нет такого места, где кого-то было бы убить так же сложно, как там. Через столь тонкие стены в здешних квартирах можно услышать даже то, как кто-то шагает по коридору. Тихо пробраться, устроить драку и убить человека, не привлёкши к себе внимания, в моём жилье было попросту невозможно. — Значит, Усами был лучшим выбором? Но, даже если Атэмия и Аои были близкими друзьями, Усами ведь тоже был другом, верно? Так как она смогла решиться на это? — У меня самого были сомнения по этому поводу. Не говоря уже о том, что Томо-тян и Муими-тян тоже дружили. Я не мог понять, почему Муими-тян простила того, кто её убил. Поэтому я спросил её об этом. И вот что она сказала: дело лишь в «порядке приоритетов». Если проще, для Муими-тян покойная Микоко-тян представляла собой гораздо больше, чем ещё живой Акихару-кун или Томо-тян, погибшая от руки Микоко-тян. — Это ужасно. По Усами это прошлось сильнее всего. — Может и так. Акихару-кун предрёк то, что будет следующим, и подтвердил, что умрёт с радостью. Как многое он смог разгадать? Это было мне неизвестно. Будет ли чересчур романтично сказать, что он догадался совсем обо всём, но всё равно позволил Муими-тян себя убить? Если дело и впрямь было так, то во всей этой истории Усами Акихару был единственным, кто заслуживал уважения. Хотя бы за то, что полностью принял своих друзей теми, кто они есть. — Скажи-ка… — Зерозаки стоял на месте, погрузившись в размышления, будто статуя Родена, затем он развёл свои скрещённые руки и взглянул на меня. — Я понимаю эту логику и всё остальное, но у меня те же сомнения, что и насчёт Аои. Это ведь всё строится лишь на предположение, что Атэмия и впрямь его убила, верно? Аои оставила за собой предсмертную записку, так что это дело одно. Но в случае с Атэмией надо быть мыслителем в духе Киндаичи или кого-то вроде него Ты разгадал это всего лишь после одного телефонного звонка, даже не глядя на улики. Либо ты решил, что раз остались только Атэмия и ты, то это точно должна быть она, либо я ни черта не понимаю, что ты сделал. — Ты, случаем, не недолюбливаешь Йокомизо * ? Я просто не мог не ощущать своего рода враждебность, что Зерозаки проявлял к Киндаичи, постоянно на него ссылаясь. На это он просто покачал головой. — Не, не сказал бы, — ответил он. — Но обложки книг всегда какие-то слишком страшные, так что я смотрю только телесериал. Я не испытываю к нему ни симпатии, ни антипатии, если честно. — А. — Так это всё по этой части? — Нет. Подумай-ка. Помнишь, что я спросил у Сасаки-сан? — А, верно. Ты спросил насчёт того, было ли рядом с телом написано «x над чертой и y под», верно? И? Ты, вроде, говорил, что это не так важно. — Значение этой метки к делу не относится. На тот момент это был лишь случайный набор символов. У него был смысл только в случае смерти Томо-тян. Но факт того, что та же метка была найдена рядом с телом Акихару-куна, обозначал что-то очень странное. — Что? — То, что на каждом месте преступления присутствовала метка «x над чертой и y под» было секретом. Это было известно только полиции. Сасаки-сан даже не упомянула об этом сначала. Единственные, кто знал об этом ещё, были я и ты, так как мы вломились на место преступления, и все те, у кого я спрашивал «что, по-твоему, значит «x над чертой и y под»? А именно — Айкава-сан, Микоко-тян и Муими-тян. — Но ведь об этом могли знать и много кто ещё. Те, кто были связаны с делом, и другие. — Разумеется. Об этом знал много кто. Но Муими-тян была единственной, кто восприняла это как «предсмертное послание». — А, потому что полиция полагала, что это делал сам преступник. И? — В случае Акихару-куна Сасаки-сан сообщила, что улики свидетельствуют о том, что жертва сама написала послание. И почему так было только в этот раз? Наиболее вероятно потому, что, прежде чем убить, преступник заставил жертву оставить эту метку, чтобы попытаться сымитировать то, что это «третий случай». — И она изначально не подумала бы об этом, если бы не считала, что эта метка была предсмертным посланием, хэ? То есть, Атэмия не знала, что значит «x над чертой и y под»? — Скорее всего, нет. Если бы она знала значение метки, то, вероятно, не стала бы использовать её таким образом. — И этого тебе было достаточно, для того чтобы выяснить, что убийца — Атэмия? — Ну, конечно, частично это было лишь предположение. Я просто посчитал, что она больше всего подходила на роль того, кто мог это сделать. Даже я был впечатлён её преданностью Микоко-тян. — Не, ты не был этим впечатлён, — усмехнулся он. — Чел, я больше не доверяю ни единому твоему слову. Ты не просто пассивный наблюдатель, ты — чёртов лжец. — Насколько помню, я об этом предупреждал. — Не пытайся выставить свои ошибки в крутом свете. — Да, я знаю, что так делать не следует, — спокойно ответил я. — В любом случае, у тебя, похоже, больше нет вопросов. Можем ли мы закончить обсуждения по этому поводу? — Не самая крутая концовка, но… хаа, как же сказать? Выслушав вот так вот всю эту историю, начинаешь считать, что это ещё тот… — Шедевр? — Нет, нонсенс, — сказал он так, будто только что услышал самую неудачную шутку на свете. Себя я ощущал как-то примерно так же. Это было чем-то ужасно гротескным, ужасно извращённым и до ужаса отвратительным. Это было как шутка, как забавный анекдот, отвратительный и невыносимый образ. В итоге, как бы тебе этого ни хотелось, прекратить думать было просто невозможно. Мозг просто продолжал мыслить на автомате. Кто был не прав и что было неверно? Вероятно, само по себе это было достаточно просто. Этот исход мог быть понят каждым, и после этого все бы пришли к единогласному согласию и дружно испытали бы к нему симпатию. Что-то близкое нам всем. Поэтому это и было так неприятно. Я не знаю. Если бы я только мог забросить всё. Как хорошо бы было. — Ну, я не буду любопытствовать сверх меры, — произнёс Зерозаки, без какого-либо интереса глядя в другую сторону. — Не думаю, что ты дашь мне честный ответ. Но… а, да забудь. — Что? Ты невероятно быстро сдаёшься. — Ну, у меня у самого есть, но скажешь ли ты мне одно, о несущий нонсенс? — Что именно, мой дорогой одержимый убийствами монстр? — Что ты сам думаешь? — Хмм? О чём ты? — Я о том, что ты сам чувствуешь по поводу того, что трое тех, кто был с тобой рядом, погибли? — сказал он, неожиданно начав проявлять гораздо больше интереса. Он был словно маленький мальчик, который со счастливым выражением лица смотрел на собственное отражение в зеркале. — Ты столкнулся с людьми, убивающими своих друзей, убивающими себя, убивающими ради друзей, умирающими ради друзей, и, в качестве бонуса, сам чуть было не был убит. Так что ты ощущаешь касательно всего этого? — ….. Это был прямой вопрос, который я вряд ли смог бы задать сам. Я попытался сложить вместе руки, чтобы изобразить, будто размышляю над этим, чтобы тем самым выиграть немного времени, но мои сломанные пальцы не позволяли сделать даже это. — Зерозаки, вот что я чувствую касательно этой цепочки событий. — Ладно, давай-ка узнаем. — Я говорил слишком много. Моё горло болит чуть ли не так же, как мои пальцы. — ….. Зерозаки замер. Его лицо чуть дёрнулось, прежде чем он разразился смехом. — Гахахахахаха! Не сомневаюсь, что так и есть, — ответил он. — Другими словами, тебе нет дела даже до смерти друга, верно? — Нет, даже такой как я испытает какой-то шок от смерти друга. Дело лишь в том, что эти люди не успели стать мне друзьями. Из всей этой компании ближе всего я был к Эмото Томоэ, и, разумеется, именно из-за этой близости она была самой далёкой. Я не смог ответить влечением на влечение Аои Микоко, а агрессивное проявление чувств Атэмии Муими было мне абсолютно чуждым. Так же доброта и снисходительность Усами Акихару были тем, чего я лишён. — Ты живёшь искалеченной жизнью, — произнёс Зерозаки. — Да не сказал бы. — Нет, это так. Ты ограничиваешь себя. — Это всяко лучше, чем если бы меня ограничивали остальные. Что именно по-твоему значит быть свободным, а, Зерозаки? Подразумевает ли эта свобода для тебя возможность убивать людей? — А, что для меня есть свобода? — сказал он, странно хихикнув. — Ну, если честно, я ненавижу это слово. Я его презираю. У меня от него мурашки. — Да, и мне оно тоже не нравится. — Хэ, в Японии это слово ведь не имеет за собой какого-либо значимого веса? Люди бросаются им в разновсяческих обсуждениях. Используют его как отговорку. Знаешь, в духе: «у меня что, недостаточно свободы, чтобы покрасить свои волосы?». Это полнейшая чушь. Но, по большей части, я просто делаю то, что хочу, вне зависимости от того, принимать подобное за свободу или нет. К чёрту эти ограничения, от кого бы они не проистекали — от окружающих или самого себя. — С этим можно согласиться, — вздохнув, кивнул я. — Тогда, полагаю, не ограничивай я себя, то был бы таким как ты. — Значит ли это, что если бы я себя ограничил, то стал бы таким как ты? Насколько это непривлекательно. — Думаю, я обойдусь. — Да, нет уж, не надо мне этого. Зерозаки рассмеялся, а я нет. Пока мы продолжали свою бессмысленную болтовню, в какой-то миг перед нами возникла больница. Вероятно, уже какое-то время мы беседовали, остановившись на месте. Я совсем не заметил этого. К этому моменту я говорил уже и впрямь слишком много. Затем мы взялись за обсуждение вещей уже никак не связанных с убийствами. За обсуждение того, до чего никому, кроме нас, не было никакого дела. И это затянулось где-то часа на два. Мы прошлись по нелепым вещам, которые не имели никакой ценности в жизни. Мы поговорили о том, что не повлияло бы на мир ни в хорошую, ни в плохую сторону. Обсудили темы, что были подняты им. Пообщались о том, о чём завёл беседу я. Если бы нечто могло исполнить три твоих желания, то что бы ты загадал? Если бы ты нашёл сто миллионов йен, то как бы их потратил? Что красивее — равнобедренный или равносторонний треугольник? Что больше — километр или килограмм? К какой организации ты хотел бы принадлежать больше — к Герметическому Ордену Золотой Зари или Ордену Розенкрейцеров? Можно ли составить магический квадрат размером 115 на 115? Что это вообще за штука такая — Отелло размерностью Восемьдесят Восемь * ? Мы беседовали, словно два закадычных друга. Но Зерозаки мне другом не был, так же как не был другом ему и я. Вполне может быть, что мы говорили сами с собой. Это была бессмысленная, ничего в себе не несущая болтовня. Я не считал её ни интересной, ни неинтересной. Это было лишь отражением того, как я прожил эти девятнадцать лет. Отражение света. Зерозаки Хитошики. Это был от начала и до конца непостижимый промежуток времени, но, разумеется, волшебные стрелки часов всё же неспеша добрались до нуля. — Ну, теперь я спокоен относительно всех своих сомнений, — произнёс он. — Полагаю, на этом мы попрощаемся. — Да, — никак не сопротивляясь, согласился я. — Было приятно убить на пару с тобою время, — сказал Зерозаки, отрывая от перил, на которых сидел, свою пятую точку. — Скажика-ка, — начал он, бросив на меня быстрый взгляд. — Ты всегда собираешься оставаться в Киото? — Сложно сказать. Я своего рода скиталец, на самом деле. Полагаю, я буду здесь как минимум пока учусь, но никогда не знаешь, когда тебя могут отчислить. — Уловил. Ну, а есть ли такое место, в которое ты считаешь, что тебя никогда не занесёт? — Хмм… Сомневаюсь, что когда-нибудь отправлюсь на Северный или Южный Полюс, это среди прочего, — после некоторой паузы дал я избитый ответ. — Но я бы точно не хотел оказаться в Америке, в штате Техас. А особенно в Хьюстоне. Я скорее сломаю себе все кости, чем туда вернусь. — Хэ, — он кивнул. — Тогда, полагаю, я туда и направлюсь. — Ты знаешь английский? — Я учился в средней школе. Ну и, нож способен прорваться сквозь то, через что не могут пробиться слова. Но, конечно же… — язвительно произнёс он, — Твой нож скорее всего это не сможет. Меня слегка передёрнуло от его острого комментария. — Ну, полагаю, мы больше не встретимся. — Ну и ничего. Мне и не особо то нравится видеть тебя рядом. — Да, как-то так оно и есть. Вероятно, это и впрямь было правдой. Я не испытывал никакого желания видеться с ним, и он не испытывал желания видеть меня. Стоит начать с того, что вероятность подобной встречи была сама по себе нулевой, а потому подобное заключение было вполне логичным. В итоге, я задал один последний вопрос. Я вытащил из самых глубин себя темнейший фрагмент своего существа и пристально взглянул прямо на него. — Скажи-ка мне, Зерозаки. — Что? — Есть ли кто-то, кого ты любишь? — Черт, конечно же, нет, чел. Разве я выгляжу так, будто у меня кто-то есть? К слову, сильнее всех я ненавижу себя. Или же тебя. А почему ты спрашиваешь? — В моём случае этот кто-то есть. Он выглядел совсем немного удивлённым, но затем он злорадно усмехнулся. — Я спрашивал тебя об этом раньше, «Хэ. Я даже не знаю» — выплюнул тогда в ответ ты. — Да, я лгал. — О, — произнёс он. — Ну, полагаю, в этом и заключается разница между тобой и мной. — Да, полагаю, что так. — Тогда, думаю, тебе стоит продолжать жить. Не становись таким, как я. — Тебе того же. Он повернулся ко мне спиной и зашагал по улице Имадегава. Я повернулся спиной к нему и зашагал в сторону входа в больницу. Ни один из нас не произнёс ни слова, но, уверен, думали мы об одном и том же. — Ну а теперь… Для меня это обозначало конец истории. Но даже если по другую сторону зеркала мир или два встретили свой конец, мне в голову приходили имена ещё как минимум двух человек, которые не собирались принимать конец таковым, и что-то касательно этого факта вводило в депрессию. Может, подобное тоже было видом небесного воздаяния. — В этом вся эта чёртова жизнь, да, Упустивший Человечность? Пробормотал это «Бракованная Вещь». Я говорил сам с собой.

↑ Отсылка к кличке Зерозаки, которая в оригинале звучит как Human Failure, где «failure» можно перевести как «провал».

↑ В оригинале «dead end». Переводится как «тупик», но если переводить дословно, то это «мёртвый/смертельный конец». В визуальных новеллах так называют ситуацию, когда игрок выбрал концовку, при которой погибают (все) ключевые персонажи произведения.

↑ Мусянокодзи Санэацу (яп. 武者小路 実篤 Мусяноко:дзи Санэацу?, 12 мая 1885, Токио — 9 апреля 1976, Токио) — японский романист, драматург, поэт, художник и философ, творивший в конце периода Тайсё и в период Сёва.

↑ Кикути Кан (яп. 菊池 寛 Кикути Кан?, 26 декабря 1867 — 6 марта 1948) — писатель, сценарист, издатель. Настоящее имя Кикути Хироси (яп. 菊池寛 Кикути Хироси?). Родился в Такамацу в семье небогатого школьного канцеляриста.

↑ Коске Киндаичи (金田一 耕助 Kindaichi Kōsuke) — знаменитый литературный персонаж японского детектива, созданный Сейши Йокомизо — прославленным писателем детективов.

↑ «Punch Line» в оригинале. Примерно, это означает фразу, в которой сконцентрирована вся соль шутки.

↑ Автор произведений о Коске Киндаичи.

↑ Особая форма игры Отелло (реверси).

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Последняя глава. Мир, которому нет конца

В версии с изображениями тут находится картинка.

Доктор сказал, что теперь, когда все мои пальцы, кроме большого на левой руке, зажаты в фиксаторы, на их восстановление хотя бы до стадии, когда они не будут мешать моей повседневной жизни, уйдёт около двух недель, и то при условии, что я не буду их беспокоить. На следующий день я отправился в совладение * семьи Кунагиса, что располагалось в Широсаку, в самом первоклассном жилом районе Киото. Сначала я подумал, что было бы неплохо покрасоваться, приехав на Веспе, что я унаследовал от Микоко-тян, но фиксаторы пальцев всё равно бы этого мне не позволили, так что я сдался. Похоже, мне придётся подождать чуточку дольше, прежде чем я снова смогу насладится этими восхитительными ощущениями от езды по округе.

Оказалось, что фиксаторы причиняют гораздо больше неудобств, чем я ожидал изначально. Сначала я думал: «Оу, так значит, мои пальцы не смогут некоторое время гнуться как раньше — тоже мне проблема», но проведя первую ночь один, я осознал, что это значительно осложнит мою повседневную жизнь. Даже попытка одеться превратилась в порядочную мороку. Я осознал, что всё это сделает меня ещё большей обузой для моей соседки Миико-сан, и что это начало далеко не весёлого периода.

Так что мой способ передвижения на сегодня — лишь пара моих собственных ног. Трёхчасовая прогулка была достаточно тяжела для того, кто страдает от таких травм, и мне было бы гораздо легче просто сесть на автобус или вызвать такси, но приняв во внимание мои значительные расходы на лечение своих пальцев, я решил вместо этого сэкономить немного денег.

— Но ведь она же должна быть на месте?

Бормоча всё это себе под нос, я в итоге оказался прямо перед многоэтажкой семьи Кунагиса. Это было шикарное кирпичное здание, напоминавшее скорее крепость, чем дом. Тридцать первый и тридцать второй этажи полностью принадлежали одной Кунагисе.

Под взглядами нескольких шкафообразных охранников, стоящих как изваяния около входа, я вошёл внутрь (они уже знали меня в лицо) и направился в холл лифта. Сам же лифт уже был на первом этаже ещё даже до того, как я нажал кнопку вызова.

Я прошёл вперёд, нажал кнопку, дождался открытия дверей и вошёл внутрь. Я воспользовался ключом, чтобы открыть заслонку, перекрывающую кнопку тридцать первого и тридцать второго этажа и нажал на кнопку тридцать второго.

Ощущение сломавшейся гравитации продолжалось аж целую минуту.

Я вышел из лифта, когда он остановился и направился к большим стальным дверям прямо передо мной. Насколько бы это место не превосходило моё место жительства, домофона здесь тоже не было. У Кунагисы практически никогда не бывает никаких посетителей, так что в нем не было ни малейшей нужды.

Я отрыл замок ключом и ещё один — ткнув в сканер отпечатков пальцев, а затем вошёл в комнату.

— Томоооо, это яаааа. Я пришёоооол, — позвал я, проходя через коридор (хотя я не думаю, что правильно называть его попросту «коридором» — одна только лестница была больше чем вся моя комнатушка). На тридцать первом этаже большинство стен было снесено, чтобы освободить место под невероятно огромный компьютер, в то время как тридцать второй больше напоминал лабиринт, так что человеку с плохой памятью, вроде меня, ничего не стоило здесь заблудится. Ну, где же эта девчонка?

Я осознал, что мне стоило заранее ей позвонить, но мои пальцы были не в том состоянии, чтобы управиться с телефоном. Мой левый большой палец всё ещё работал нормально, так что, конечно же, я мог справиться с этим, приложив достаточно усилий, но я был не в том настроении, чтобы так напрягаться.

— Томо, где ты? — я продолжил идти по коридору, окликнув её ещё раз. Я начал замечать странные провода и всевозможные кабели, переплетённые на полу. Конечно же, я уже был здесь бессчётное количество раз, но для парня вроде меня, не знающего даже простейших вещей о технике и электронике, это место всё ещё было чем-то вроде волшебного королевства. Если я не буду аккуратен, я запросто могу споткнуться обо что-то и упасть, так что я постарался смотреть под ноги как можно внимательней, пока пробирался вперёд.

— Томо, это я. Ты ведь где-то тут, так?

— Йо, я прямо тут, сюда, сюда.

Вот только голос, что мне ответил, принадлежал не Кунагисе.

Как я и ожидал, это был алый голос.

Не то чтобы у голосов были цвета...

— Вообще-то я думал, что тебя здесь быть не должно…

И почему жизнь всегда настолько сложна?

Я продолжил идти в направлении голоса, пока не подошёл к пустой комнате, шириною где-то в десять циновок. В этом отвратительно громадном особняке внутри многоквартирного дома всё ещё были комнаты, которым даже Кунагиса не смогла найти применение. Конечно же, это всего-навсего вопрос времени.

Но опять же, я полагаю, вам понадобится подобная комната, по крайней мере, если вы собрались принимать гостей.

— Йо. Давно не виделись.

Внутри комнаты Айкава-сан и…

— Вайвайвайвай, да это же Ии-тян!

…Кунагиса Томо сидели напротив друг друга, попивая колу прямо из банок. У неё были гавайской голубизны волосы, маленькое тельце ребёнка и стопроцентная, начисто лишённая всяких примесей, улыбка. Это был первый раз, когда я виделся с ней за последнее время. Со времён Золотой Недели, фактически, так что это уже почти целый месяц. Но ощущение было, будто прошли века.

Это было ощущение, будто я вернулся в место, которому принадлежал. Возможно, это было то, что обычно зовут ностальгией.

— Вайвайвай, Ии-тян, что это у тебя с руками? Это мне только кажется, или они стали несколько толще?

— Кожа ороговела. Это Фликтонический Клипл-Синдром Веббера * .

— Ооо, поняла.

— Нет, не поняла. На самом деле это результат длинной цепи различных событий. Даже моё лицо было травмировано, и пройдёт ещё две недели, прежде чем я смогу полностью восстановиться.

— Хавайвааа. Воуви, Ии-тян такой круутоооой. Да ты Ди-На-Мит, Ии-тян, йайиии. Ты что, столкнулся с Нэнбуцу но Тецу или что?

— Нет. Давай лучше не будем говорить об этом парне, — я сел, чтобы присоединится к ним, успешно создав равнобедренный треугольник, вершинной которого стал я сам. Мои глаза переключились на источник всех моих страхов.

— Привет, Джун-сан.

— Что такое, Главный Герой? — она ухмыльнулась, держа банку колы в руке. Её вид не предвещал ничего хорошего, как и обычно. С другой стороны, похоже, что она была в удивительно хорошем расположении духа. Но настроения Айкавы-сан менялись как погода в горах, так что судить об этом было довольно сложно.

— Что ты делаешь в суперсекретной штаб-квартире самой Кунагисы? Пришла узнать побольше о крадущемся?

— Нет, ничего подобного. Проблема с крадущимся на данный момент решена.

— Правда?

— Угу, — кивнула она.

— Мы как раз об этом и говорили, Ии-тян. Хочешь тоже принять участие? Три головы лучше, чем две.

— Не-а, не особо интересует.

Естественно я соврал.

Так что, я полагаю, это всё означает, что Зерозаки так и не удалось смыться в Америку. Может быть, Айкава-сан отловила его прямо в аэропорту и положила всему конец раз и навсегда. Если так, то мои соболезнования. Он так галантно со мной попрощался, только для того, чтобы всё это закончилось огромным провалом. Тебе должно быть очень стыдно, Зерозаки Хитошики.

— Хэй, Кунагиса-тян, — сказала Айкава-сан. — Прости, что прошу о подобном в твоём собственном доме, но не могла бы ты оставить нас одних на минутку? Мне надо кое о чём поболтать с Ии-тяном.

— Хмм? — сказала Кунагиса, покачав головой. — Это что, какой-то секрет?

— Ага.

— Хмм. Ладно.

Она поднялась и потопала прочь из комнаты. Скорее всего, она направится к какому-нибудь компьютеру в другой комнате и начнёт погружаться в работу. В отличии от меня, человека, для которого Восемь Королев были единственным способом скоротать время, Кунагиса обладала практически неисчерпаемым запасом методов.

Оставшись один на один с Айкавой-сан, я решил заговорить первым.

— Ты знаешь, я не могу не заметить, что ты попросту вышвырнула Кунагису отсюда.

— Конечно, именно так я и поступила. Или ты бы предпочёл, чтобы она была тут во время нашего серьёзного разговора? — без стыда и совести заявила Айкава-сан. — Ты должен быть мне благодарен. Не злись. Господи, да я отослала Томо-тян только две секунды назад, а ты уже потерял самообладание.

— Тогда почему бы нам просто не поговорить где-то ещё?

— Не могу себе это позволить. Я — занятая. Завтра мне надо быть на Хоккайдо. Я отправлюсь туда сразу же, как выйду отсюда. Если честно, я даже была не уверена, что смогу с тобой повидаться.

Просто повезло, я полагаю.

— Так… — осознав, что ни малейшего шанса вести разговор с этой женщиной на своих условиях не было, я сдался и предложил ей начать. —Так о чём мы будем говорить в этот раз?

— Для начала, немного информации по делу Зерозаки, — сказала она. — Уверена, тебе самому хотелось бы знать, правда? Учти, я не дам тебе сказать, что это не так.

— Что ж, не больше чем всем остальным, я полагаю * . Но что ты имеешь виду, говоря, что «проблема решена»?

— Прошлой ночью я, наконец, нашла этого мелкого сопляка. Мы устроили небольшой раунд два.

— И?

— Мы пришли к дружескому соглашению, — сказала она. — Он перестанет убивать людей, я же в замен оставлю его в покое. Можно назвать это сделкой.

— И этого достаточно?

— Конечно. Моей работой было только остановить Крадущегося из Киото. Никто не говорил мне его поймать. Если честно, я предпочла бы не ввязываться в череду кровавых разборок с Семьёй Зерозаки, так что пока этого достаточно. Пока.

Пока.

Я не хочу даже задумываться о скрытом значении этого слова. Это, без всякого сомнения, была та область, куда я не имел не малейшего желания вмешиваться.

— Тогда, я полагаю, это всё означает, что в итоге в городе Киото больше не будут никаких инцидентов с крадущимся, хах?

— Именно. И если бы не твоё сотрудничество, я бы никогда не добилась этого результата, так что, полагаю, я должна выразить тебе свою благодарность, — сказала она, почти как взаправдашняя актриса.

— ДатычтоправдачтолидаэтокрутопойдемкамыкКунагисе.

— Притормози-ка, — сказала она, прерывая мою попытку выскользнуть * из этого разговора. — Ты знаешь, мы мило так поболтали с Хитошики-куном…

— Поболтали?

— Поболтали, — сказала она, метнувшись ко мне, не вставая с коленей. — Мы поговорили о тебе, затем о тебе, потом о тебе и тебе… ну знаешь, обычное дело.

— Это пугает.

Ох уж этот ублюдок. Что только он ей наплёл? Сказать Айкаве-сан, это всё равно, что рассказать вообще всем. Хотя, опять же, я ведь поступил так же. Может быть, именно это он и имел в виду, когда говорил, что у него «есть пара мыслей по этому поводу».

— Но, знаешь, — сказала она, выглядя при этом по-настоящему впечатлённой. — Ты провёл довольно хорошее расследование. Даже я немного опешила. Кто бы мог подумать, что Аои Микоко убила Эмото Томоэ ещё до того, как вы даже вышли из её квартиры, да и то, что её собственная смерть была суицидом? Я не предполагала, что до этого дойдёт.

— Извини, но вся эта твоя речь звучит как театральная постановка, Джун-сан.

— Не воспринимай всё настолько серьёзно. Я не планирую делать тебя своим врагом. Я собираюсь дружить с тобой, Ии-тян, правда. Но ты знаешь, я должна кое-что как следует прояснить.

— Кое-что?

Она не стала отвечать сразу же. Она помолчала немного, как если бы пыталась просчитать мой ответ.

— Детали всей той череды случаев, — в итоге сказала она.

— Ты имеешь в виду, что снова не удовлетворена результатами моих размышлений?

— Нет, нет абсолютно никаких проблем в твоих размышлениях. Это тобой я не довольна. Абсолютно.

— …

— Похоже, ты решил по-своему ускользнуть от объяснения некоторых вещей Зерозаки, ведь так?

— Да, но это всё были незначительные детали. Просто обычные вещи, которые я мог бы объяснить, если бы захотел, или же, наоборот, для которых я не мог даже вообразить объяснения. Так что это не имеет…

— Например, причину, по которой Аои Микоко убила Эмото Томоэ.

— Ну, это…

Это то, о чём я не стал рассказывать Зерозаки. Нечто, что я оставил необъяснённым.

— Или как насчёт причины, по которой тот шейный ремешок забрали с места преступления?

— Ну, я…

— И почему такой апатичный парень, как ты, взвалил на себя все эти проблемы, пытаясь заставить самоубийство Аои Микоко выглядеть как убийство, даже если просьба об этом была в её предсмертной записке? Но то, что я действительно хочу узнать больше всего, так это то, как долго ты уже обо всём знал?

— …

— Ты пытаешься выставить всё так, будто впервые узнал правду, только лишь прочитав предсмертную записку Аои Микоко, но… ведь этого просто не может быть, не так ли? — сказала она с ухмылкой. — Так что, когда?

Я был не в силах ответить.

— Как бы я не недооценивала людей, я знаю, что ты — та ещё штучка, — сказала она. — Я определенно не верю, что ты не знал правды до тех пор, пока не прочитал предсмертную записку.

— Ты переоцениваешь меня. Я не настолько…

— Хорошо, тогда может мне стоит предъявить конкретные доказательства? Например, ты кое-что сказал Зерозаки, что-то вроде «Увидеть труп кого-то, кого я знал, для меня ещё недостаточно, чтобы чувствовать себя плохо», но похоже это не единственный момент в этой истории, когда ты не был собой, так сказать.

— Ну что ещё там? — я знал, к чему она это ведёт, но всё равно задал вопрос. — Не имею ни малейшего понятия, что ты имеешь в виду.

— Давай вернёмся к тому моменту, когда ты только впервые услышал обо всех фактах от Сасаки. Она спросила тебя о телефонном звонке, что ты получил от Эмото, и что ты тогда сказал? Что это был определенно голос Эмото. Что ты никогда не забываешь голоса, однажды услышав. Или что-то в этом же духе. Ты упоминал свою ужасную память уже несчётное количество раз. Так как ты мог быть настолько уверен? — дразня, она несколько раз похлопала меня по плечу. — Как мог ты со своей никчёмной памятью подтвердить такое? Ты виделся с этой девушкой всего один раз, да и разговор был по телефону, к тому же. Ты, в принципе, не мог подтвердить такое. Ты не задумывался, почему Аои вообще решила воспользоваться подобным трюком? Она полагалась на твою паршивую память. В конце концов, ты просто не мог сказать, что это был «определенно» её голос.

— И?

— И это означает, что ты умышленно солгал Сасаки-сан. Ну а теперь, почему ты так поступил? Хорошо, вот что я думаю — ты не мог соврать о том, о чём ничего не знаешь, но мог соврать о том, что тебе уже известно. Когда Сасаки-сан пришла к тебе и сказала о смерти Эмото, именно тогда ты и осознал правду о трюке, что применила Аои, и о том, что это она убила Эмото Томоэ, не так ли?

Кот был полностью извлечён из мешка. Не было никаких причин молчать дальше. Перед глазами этого алого, сверходарённого чуда, такая стратегия была ещё бесполезнее, чем даже сама бесполезность.

— Не то чтобы я обо всём догадался уже тогда, — ответил я относительно честно. — На тот момент у меня не было никаких улик или чего-то подобного. Это была просто догадка. Это была просто смутная мысль, в духе: «Это могло произойти как-то так», — понимаешь? Ты определенно не можешь назвать это обоснованным заключением. Но, Джун-сан, даже если предположить, что это всё правда, что я в тот момент обо всём догадался… разве с этим связана какая-то проблема?

— Конечно, связана. Чертовски большая проблема. Так что, если бы ты сказал мне, что солгал только лишь для того, чтобы прикрыть друга, я бы успокоилась. Любой бы соврал, чтобы спасти друга. Но проблема в том, что Аои Микоко не была твоим другом. Что бы она ни чувствовала к тебе, ты не испытывал никаких чувств к ней. Она была просто знакомой. Однокурсницей. Проще говоря — ты не прикрывал её. Ты загонял её в тупик.

Загонял в тупик.

И на кой мне понадобилось всё это дополнительное время?

Чтобы принять решение.

Дать или взять?

— И тогда, в тот самый день, ты указал на неё пальцем: «Как ты можешь оправдать собственное существование?» или что-то в этом духе.

— Ты говоришь так, будто всё видела своими глазами. Ты случайно не подсматривала за нами?

Если подумать, Айкава-сан говорила что-то о том, что заметила меня и Микоко-тян в ту субботу? Но что если она после этого последовала за нами? Я могу отследить смертоносного Зерозаки или Муими-тян, новичка среди новичков, но я серьёзно сомневаюсь, что смог бы заметить Айкаву-сан, окажись она у нас на хвосте.

Тем не менее, Айкава-сан отвергла этот вариант.

— Нет, я не подглядывала за вами. Но я могу, по крайней мере, догадываться о том, что бы ты ей сказал. Я разделяю мнение Зерозаки — я ни на секунду не могу допустить вероятность, что некто, способный на убийство, позволит собственной совести довести себя до самоубийства. Любой, кто способен на подобные сожаления, не станет совершать убийство в первую очередь.

— Но ведь, если верить статистике, значительный процент убийц кончают жизнь самоубийством.

— Если верить статистике? Ты прожил на земле уже почти двадцать лет и статистика — это лучший ответ, который ты способен придумать? — она изогнула бровь с явной издёвкой и фыркнула на меня. — Только не говори, что ты веришь во что-то настолько дурацкое. То, что случается лишь один раз на сотню тысяч попыток, происходит при самой первой попытке. Первый же человек, попавшийся тебе на пути — тот самый, один из миллиона. Чем ниже вероятность, тем чаще ты с этим сталкиваешься. Ага, «статистика». Что за ерунда. Нет ничего более обыденного, чем чудо.

Это был невероятно безумный взгляд на проблему, но я не мог спорить с самой Айкавой Джун. Говорю на основе личного опыта — она совершенно точно не в моей лиге.

— Но я отвлеклась. В любом случае, Аои Микоко не совершила самоубийство из чувства вины. Она сделала это, потому что ты обвинил её. Или же, потому что ты усомнился в ней. И после этого, у неё не осталось другого выбора, кроме как умереть.

Как ты можешь простить собственное существование?

Я вернусь завтра. Около двенадцати.

Тогда ты и получишь свой ответ.

— Ты хочешь сказать, что всё только потому, что я сказал это? Если бы этого было достаточно для того, чтобы пробудить в ней совесть, она не стала бы совершать преступление в первую очередь, — ответил я. — И чтобы совершить самоубийство только из-за того…

— Но разве ты не понимаешь? Аои убила Эмото ради тебя, — я потерял дар речи. — Хм, полагаю, говорить «ради тебя» это всё-таки слишком. Аои приняла решение сделать это по собственной воле, и ты не несёшь за это ответственности. В основном, всё это сводиться к ревности, если выразить всё это проще.

Я не ответил.

Айкава-сан продолжила.

— Эмото Томоэ никогда не открывала себя никому, никогда не сближалась с кем-либо ближе, чем того требовала необходимость. И при этом она достаточно откровенно разговаривала с тобой в ночь, когда вы впервые с ней познакомились.

Фатальная рана. Сломанная вещь.

Они похожи, но различаются.

Что если Микоко-тян лишь дремала в течение этого разговора? Что если она была в сознании всё это время, пока я разговаривал с Миико-сан?

— Если ты хорошенько обдумаешь этот факт, станет очевидным и то, почему она украла тот шейный ремешок. Зачем Аои потребовалось что-то подобное? Это был подарок от Усами Акихару. Но вспомни, что ты о нём сказал? «Он очень красивый» или что-то в этом духе. Ты, тот, кто практически никогда никому не делает комплиментов, взял и сказал это. Так что Аои украла его.

На самом деле он был ей не нужен, она просто захотела его забрать, поэтому она и стащила его с места преступления. Я полагаю, этот поступок тоже был проявлением ревности. Суть в том, что Аои Микоко была не в силах вынести мысль о том, что ты и Эмото Томоэ станете ближе друг к другу.

— Так значит, поэтому она убила её? И это её мотив? Это же идиотизм. Да разве можно вообще представить, что будешь убит по подобной причине? Это ужасно.

— Ты прав, это действительно ужасно. И именно поэтому ты не можешь простить её, не так ли? Она трагично лишила её жизни из-за чего-то настолько глупого. И поэтому ты заставил её нести за это ответственность.

— Неужели ты думаешь, что я способен на что-то подобное?

— Нет, я так не считаю. Если бы только это был какое-то случайный, спонтанный поступок. Если бы это было просто что-то в духе «она просто зашла слишком далеко», уверена, ты бы просто простил её и пошёл бы своим путём. Но всё было не так. Это было заранее спланированное преступление. Это было не «влияние алкоголя» или что-то ещё. Она даже изначально подготовила орудие убийства, — она усмехнулась. — Я знаю, что на самом деле ты не считаешь, что она использовала ленточку, чтобы сделать это. Хоть ты и сказал Зерозаки, что орудием убийства была ленточка от подарка от Акихару, но очевидно, что это было не так.

— Я ничего об этом не знаю. Похоже, что она хорошо для этого.

— Но шейный ремешок был единственной вещью, взятой с места преступления, так? Об этом было написано в полицейских отчётах. А значит, ленточка была всё ещё там. А значит, орудием убийства было что-то ещё, так как ткань, что использовала Аои для самоубийства, соответствует ткани, при помощи которой убили Эмото. Так что это значит? Это значит, что у Аои Микоко уже было подготовлено орудие убийства, ещё до того, как она даже пришла в квартиру Эмото.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что у неё был прогноз. Она, должно быть, заметила схожесть между тобой и Томоэ с самого начала. Или же она почувствовала «что-то в твоей ауре», если позволишь. И если её предсказание начнёт сбываться, она собиралась убить Эмото. Она планировала это с самого начала. Это были не просто уловки, которые любой великовозрастный сосунок из числа студентов университета способен придумать, ни сходя с места.

— Это довольно смешно, — сказал я, даже не ухмыльнувшись. — Она всё время болтала о том, какие они с ней замечательные друзья, а затем взяла и убила из-за чего-то настолько банального. И что ещё хуже, я знаю, что она не врала о том, что они были друзьями. В этом не было никакой лжи, Джун-сан. Томо-тян действительно была ей не безразлична.

Просто не до такой степени, чтобы её не убивать.

Если она встанет на её пути, Микоко-тян убьёт её без всякой пощады.

Убьёт.

Умри ради меня.

У этой девушки и вправду нервы из стали.

— Так что какое-то время ты размышлял, но, в конечном итоге, ты осудил её.

— Приговорил её? Давай-ка кое-что проясним, Джун-сан… Я даже не предполагал, что она наложит на себя руки. Я подождал, пока она не расслабится, прежде чем вообще заговорить с ней об этом, специально, чтобы она не рванула через край и не совершила самоубийство или что-то ещё в этом духе. В конце концов, я оставил ей целых три выбора. Она могла убить себя, сознаться во всём или же просто притвориться, что она не понимает о чём я и больше никогда не появляться у меня на пути. В качестве бонуса, она также могла убить и меня.

— И ты, конечно, надеялся, что она воспользуется этим бонусом?

Ага, конечно. Я пожал плечами.

— Я рассчитывал, что она предпочтёт во всём сознаться… но она не стала этого делать. Когда я вошёл к ней в комнату, она была уже мертва. Так что я…

— Так что ты обставил всё так, будто не знал, что это самоубийство. В предсмертной записке ведь даже ничего об этом не говорилось, не так ли? И это ты был тем, кто оставил эту самую метку «x над чертой и y под», разве не так?

Это было так. Микоко-тян не просила ни о чём таком. Проглотить все улики было только моей идеей. Тот факт, что она не пожелала во всём сознаваться, означал то, что она не хотела, чтобы люди знали о том, что она натворила. И поэтому я решил, в большей или меньшей степени следуя прихоти, ей в этом помочь.

И если честно, я даже чувствовал некоторую ответственность.

— «Ответственность», ха… лично я считаю, что это то слово, которое люди используют, когда сталкиваются с чем-то абсолютно для себя неожиданным.

— Хорошо, если честно, я не думал, что это случится. Это действительно была неожиданность. Я согласен с тобой и с Зерозаки, что, в действительности, крайне маловероятно, что человек, способный на убийство, может совершить и самоубийство из чувства вины. Именно поэтому я был так удивлен, когда обнаружил, что она совершила самоубийство. Я даже не стопроцентно уверен, что это именно все эти не перевариваемые объекты в моём животе заставили меня чувствовать себя так паршиво, Джун-сан.

— Но ведь совсем не обязательно, что это именно вина подтолкнула Аои к самоубийству. Вполне возможно, что она умерла, потому что ты на неё надавил. Из-за того, что она натворила, ты начал испытывать к ней отвращение. Она сделала тебя своим врагом и именно поэтому лишилась всякой надежды.

— Если дело лишь в этом, то это только злит меня гораздо сильнее. Выходит, она убила одного человека, и только лишь это терзало её так сильно, что она умерла? Да её нужно дисквалифицировать из числа убийц.

— Ааа, так вот что ты подразумеваешь под чувством ответственности. Не за Аои, но за Эмото… Понятно. Хэх… необычная точка зрения. Но скажи, неужели привязанность к тебе человека для тебя ничего не значит? Она, конечно, выразила это весьма извращённо, но Аои ты действительно нравился.

— Слова «Я тебя люблю, так что лучше бы тебе полюбить меня» всего лишь разновидность шантажа. К сожалению, я не из тех, кто отвечает слепой взаимностью. Меня тошнит от людей, убивающих ради своих страстей.

— Хочешь сказать то же самое и о Атэмии? — спросила она довольно мягко. — То, что больше всего меня впечатлило, так это то, что ты оказался способен предвидеть всё это, включая развязку, с самого начала. Именно поэтому ты вбил в голову Атэмии эту ложную мысль о «предсмертном послании». Ты сказал Зерозаки, что Атэмия «не поняла» значения этих меток, но в действительности это ты заставил её так думать. Таким образом, виновность Атэмии сразу стала бы очевидной, если бы убийства продолжили бы совершаться даже после смерти Аои. Даже когда ты пробрался в квартиру Эмото, ты не искал улики — ты искал нечто, о чём никто бы не знал.

— Это было всего лишь что-то вроде страховки. Не то чтобы всё было просчитано с самого начала. Не выставляй всё так, будто я держал всё в своих руках.

В конце концов, это она был той, кто на самом деле совершил убийство, она была той, кто на самом деле умер, и она была той самой девушкой, что совершила самоубийство. Я же вообще ничего не сделал. Я даже никем не пытался манипулировать. Как мог человек, абсолютно не понимающий людские эмоции, хотя бы пытаться манипулировать кем-то?

Именно это было лишено смысла.

— Так вот, Сасаки и Казухито… вчера они арестовали Атэмию Муими, но… они сказали, что она была на грани самоубийства. Она собиралась спрыгнуть с крыши своего дома, но они успели спасти её как раз вовремя. Видимо она окончательно лишилась разума — они даже не смогли понять слова, что она произносит. И они не уверены, что она вообще сможет когда-нибудь восстановиться.

— Неужели.

— Ты ей ничего такого не говорил?

— Нет, — ответил я, не раздумывая. — Разве я тебе не сказал? Я не интересуюсь людьми, которые убивают ради своих собственных страстей.

— Я абсолютно уверена, что ты сказал, что тебя от них тошнит.

— Ты, должно быть, ослышалась.

Секунду она молча таращилась на меня.

— Хахх, — вздохнула она. — Хорошо, так или иначе… именно поэтому ты приговорил этих девушек, которые убили только одного человека, но при этом смотришь сквозь пальцы на многократные, случайные и безжалостные убийства Зерозаки? Давать и забирать, хах? Ну и дела… а ты и вправду жесток, да?

— Мне часто приходится это слышать.

Айкава-сан несколькими глотками допила свою колу, встала на ноги, тихо ворча, и глянула на меня сверху вниз.

— Прах к праху… что ж, как бы то ни было. Когда всё уже сказано и всё уже сделано, твои преступления и твоё наказание принадлежат лишь тебе и только тебе. Я не уверена в том, как ты сам смотришь на это, но ты и не ошибаешься. Если ты можешь испытывать чувство вины за что-либо, это лишь значит, что ты тот, кто ты есть. Ты виновен в том, что ты — это ты, в этом твоё преступление, но это же и твоё наказание. И я не собираюсь препятствовать тебе на этом пути. Мне просто было немного любопытно. Так что ответь на мой последний вопрос, — её голос звучал куда более беззаботно, чем несколькими мгновениями ранее.

Но я знал, что именно в такие моменты она начинала сиять сильнее всего.

— Конечно. О чём? — ответил я, лишь слегка нервничая.

— Что на самом деле было написано в предсмертной записке Аои?

— …Всего одна строчка, — ответил я.

— Вау. И что же там было написано?

— Забыл. Плохая память.

И тут я вспомнил:

— «Я хотела, чтобы ты спас меня».

— Довольно грубая фраза, — сказала она, смеясь. — Но, тем не менее, она теперь останется с тобой. Её признание тебе могло бы стать прекрасным последним воспоминанием, но эта строчка добавит немного горечи. Теперь ты до конца своей жизни не сможешь её забыть. Быть может к этому она и стремилась.

— Не думаю. Я забуду её дня через три.

Пусть это и звучало, как попытка злобно сострить, но я действительно имел в виду то, что сказал, и это, скорее всего, была правда. Мои внутренности итак были насквозь пропитаны плохими воспоминаниями. Конечно же, я взвалил ещё три-четыре креста себе на спину, но и они скоро будут похоронены вместе со всем остальным. И это всё, что я испытывал по этому поводу.

— Вполне возможно, — ответила Айкава-сан. Она всматривалась в меня какое-то время, пока её лицо снова не стало циничным. — Скажи… тебе же на самом деле всё равно безразлично, не так ли? — сказала она…

… к чему?

Это могло относиться ко многому, поэтому я не знал, о чём именно она спрашивала.

Но всё равно.

Зачем бы этот вопрос ни был задан, на него был лишь один возможный ответ.

— Разумеется.

— Так и знала, — ответила Айкава-сан. — Что ж, я подумаю, чем я могу помочь тебе с Сасаки, думаю, я могу попросить её снять с тебя обвинения.

— Обвинения? Какие ещё обвинения?

— Фальсификация информации по делу Эмото, доведение Аои до самоубийства, не считая сокрытия улик, плюс утаивание информации и твоё небольшое рандеву с Атэмией. В обычном случае они бы как следует прижали твой зад всем этим, о чём ты, разумеется, знаешь, но я позабочусь об этом ради тебя. Хотя, я полагаю, если это не сделаю я, то это, скорее всего, сделает Кунагиса… тебе лучше бы оказать несколько услуг некоторым людям.

— Сасаки-сан тоже говорила о чём-то подобном.

— Готова поспорить. Это я её этому научила.

— Да что ты.

За последнее время я оказался по уши в долгах в отношении самых различных людей, за те услуги, что они мне оказали. И это ещё и пяти месяцев не прошло с тех пор, как я вернулся в Японию. Хватит ли мне оставшегося времени жизни, чтобы расплатиться со всеми?

Хотя, скорее всего, у меня не то чтобы и был выбор.

— Что ж, давай ещё увидимся, — сказала она.

— Но ведь у нас же не будет другой возможности встретиться, разве не так?

— О, я думаю ещё как будет. У меня есть предчувствие, что мы снова встретимся и очень даже скоро.

— Я надеюсь, это не означает, что ты собираешься появиться прям завтра и как следует задержаться, как в прошлый раз…

— Я же говорила, завтра я сваливаю на Хоккайдо… судя по всему, предстоит немного по-настоящему мерзкой работы. Не уверена, что я вернусь живой в этот раз. Очень волнующе.

— Да ты же не умрёшь, даже если тебя и вправду убьют.

— Ты тоже, — сказала она. — Ну что, до скорого, — и сказав это, она вышла из гостевой комнаты. Это было очень простое прощание, будто мы и вправду собирались встретиться завтра.

И мы, скорее всего, и впрямь снова встретимся.

И, конечно же, она снова насильно выставит напоказ все мои внутренности, сверкая полной цинизма улыбкой в процессе. И, без каких-либо сомнений, она снова положит конец ещё одной уже окончившейся истории.

Она решит всё, что уже было завершено,

И завершит всё, что уже решено.

Потому что такая уж роль у этого алого подрядчика.

И именно это, это был высший класс.

— Айкава-сан, ты просто не знаешь, когда стоит уйти.

Совершенно несвоевременно мне вдруг подумалось, что быть убитым не так уж и плохо, если она будет тем, кто убьёт меня.

— Так что теперь…

Я уставился в потолок. Потолок, располагавшийся так высоко, что если я прыгну и вытяну руки вверх, останется фора аж в два моих роста. Если говорить о пространстве, то эта комната была в пять-десять раз больше чем моя лачуга.

Но оставим это.

— Я думаю, ты можешь уже выходить, Кунагиса.

— Гах, — донёсся голос откуда-то, но она всё же не стала показываться. Похоже, она всё же намерена продолжать прикидываться дурочкой. Как может быть кто-то настолько умный быть настолько упрямым. Но, опять же, это всё ещё гораздо лучше, чем быть и дураком и упрямым, как я.

— Если ты сейчас не покажешься, то упустишь свой шанс. Устраивает?

— Уни. Так трудно появляться вовремя.

Пока она говорила, одна из плиток в потолке открылась, и её лицо высунулось оттуда. Она виновато хихикнула.

— Тихехехехе. Ты знал всё это время?

— Угу-угу. Думаю, Айкава-сан тоже заметила.

— Аууу. Зачем тогда нужен этот глупый секретный проход, а?

Затем, проявив полное отсутствие логики, она, будто ныряя в бассейн, спрыгнула прямиком на меня. Я хочу снова напомнить, что потолок был на два моих роста выше, чем точка, до которой я мог достать, подпрыгнув и вытянув руки. В то же время, я не мог просто отпрыгнуть в сторону, так что я стойко принял удар прямо в живот.

— Ии-тян, ты в порядке?

— Не особо… — со своими сломанными пальцами я не мог даже защитить себя, так что я превратился из человека в подушку. — Томо… пожалуйста, слезай. Кажется, ты сломала мне несколько рёбер.

— Я предпочту отклонить это предложение, — она прижалась ко мне, надавив всем своим телом. Такое положение сильно напоминало то, что проделала со мной Айкава-сан несколькими днями ранее, но в этот раз всё было гораздо лучше. Можете назвать это сердечными объятьями, если хотите.

Она прижалась сильнее.

— Хии-хии. Я скучала по тебе! Ты мне так нравишься!

— Хорошо, благодарю за «я скучала по тебе»…

Она была сама невинность.

Она слышала всё, что мы обсуждали с Айкавой-сан и всё равно вот так меня обнимала.

Я жестоко настроил против себя двух человек и при этом смотрел сквозь пальцы на поступки серийного убийцы. А в сердце Кунагисы не появилось ко мне ни одной негативной эмоции за всё это.

— …

Айкава-сан ошибалась только в одном.

Но это не её вина. Она просто, скорее всего, ещё не до конца меня поняла. Нет, я не считал себя человеком с глубоким характером, но я признавал, что грехи мои утянули меня так глубоко, что не было ни малейшего шанса увидеть самое дно. Эту мою глубину невозможно было увидеть, на какую бы работу вы бы не подрядились.

Причина, по которой я не хотел обсуждать всё это перед Кунагисой, была не в том, что я боялся, что она осудит меня. Причиной было то, что я знал, что она никогда не осудит меня, и поэтому я не хочу, чтобы кто-то выставлял перед ней напоказ моё уродство и мой эгоизм.

Её всеобъемлющая любовь.

Непоколебимая, неизменная привязанность.

Если я убью кого-то своими руками, она, возможно, простит даже это.

Она всё так же будет меня любить.

Для меня такая любовь была всё же слишком уж тяжела.

Я ощущаю, как она сокрушает меня.

Эта чистосердечная преданность.

Не то чтобы я не испытывал привязанности к ней. Дело в том, что я не могу принимать привязанность от кого-то ещё.

Не имеет никакого значения, как много обожания Микоко-тян мне показала, всё, что я способен ответить ей на это — лишь презрение к убийце. Не имеет никакого значения сила того чувства, что вдохновило её на все её действия, всё что я был способен увидеть — лишь очередное убийство.

И именно поэтому я — сломанная вещь.

И именно поэтому я — тот, кто упустил человечность.

— Ерунда.

— Хмм? — Кунагиса чуть-чуть приподнялась и бросила на меня озадаченный взгляд. — Ты что-то сказал, Ии-тян?

— Не-а, я не говорил ничего.

— Хм. Ах, тогда хорошо. Ии-тян, не хочешь ли провести каникулы вместе со мной?

— Каникулы? Какая редкость. Я думал, тебе полагается сидеть взаперти.

— Ну, на самом деле я тоже не особенно и хочу ехать сама, но я помогаю кое-кому, поэтому еду.

— Ах. Ну, тогда хорошо, давай съездим. В любом случае, я почти не видел тебя последнее время.

— Хорошо! — сказала она со счастливой улыбкой. И это было единственное известное ей выражение. Но я ведь не способен даже на это.

Неспособность ответить на улыбку улыбкой… это и вправду может вызвать у парня комплекс неполноценности, а, Томо-тян? Подумал я с изрядной долей самоуничижения.

— Когда отправимся?

— Хорошо, ещё осталось много вещей, о которых следует позаботиться в первую очередь. Ахх, Профессор Киоичиро живёт так далеко. Но мы должны спасти Сатчана. Лучше будет поехать после того, как твои раны полностью исцелятся, так что я думаю, возможно, где-то в начале июля.

— Хорошо, уловил.

— Сделай отметку в календаре. Ехехии, — усмехнулась она.

Я вспомнил кое о чём.

— Эй, Кунагиса. Ты знаешь, что означает «x над чертой и y под»?

— Хах? — она склонила голову, чтобы вновь посмотреть на меня. — Это что, формула?

— Предсмертное послание… хорошо, не совсем, но ты должна думать, что это оно.

— Хмм, — она задумалась всего на секунду. — Ах, а оно случайно не курсивом написано?

— Ага.

— Тогда всё просто. Тебе нужно всего лишь посмотреть через зеркало, а затем повернуть его, — сказала она так, как будто бы для неё не было ничего проще.

— Правильно, — ответил я.

Что было в голове у Микоко-тян, когда она оставляла эту пометку? Она оставила её рядом с телом Томо-тян, будто какое-то предсмертное послание. Теперь об этом можно только гадать, но гадать-то пока ещё можно.

Микоко-тян, возможно, и не хотела убивать Томо-тян.

И, конечно же, Муими-тян не хотела убивать Акихару-куна.

— Но я…

Может быть, я на самом деле хотел убить их обеих: и Микоко-тян, и Муими-тян. В конце концов, тот я, что по другую сторону зеркала, был убийцей.

В любом случае, я полностью принял те загадочные символы, что она оставила за собой. Почему бы и нет? Нет ничего хуже, чем попусту таить злобу, пусть даже она и пришла к тебе из мира, что за гранью зеркала. Да и от зеркала уже остались только осколки.

От всего мира остались только осколки.

Я взглянул на Кунагису.

Когда настанет мой черёд разлететься осколками?

Эта презренная «прорицательница» предсказала, что пройдёт ещё, по крайней мере, два года. Но она была ещё большей лгуньей, чем даже я сам, и я не могу считать её слова правдой. Я сомневаюсь, что мой разум продержится настолько долго.

Ну ладно разум, а как насчёт сердца?

Как бы то ни было, конечно же, моё время настанет.

Время, которое вы можете назвать моментом моего окончательного решения.

— Уни? Что такое, Ии-тян?

Она подмигнула мне своими чистыми большими глазами.

Эти лазурные волосы.

В точности такая же, как пять лет назад.

И вот, прошло уже пять лет.

Рано или поздно это время придёт.

Время, когда я прогнусь подо всем этим весом.

И тогда желание её уничтожить снова будет расти во мне.

Но даже тогда, я уверен, она простит меня.

Даже если она будет убита или же уничтожена, она простит меня.

Точно так же, как она сделала это пять лет назад, с этой невинной, лучезарной улыбкой, будто бы совсем ничего не случилось.

Есть кое-какое различие между тем, чтобы быть прощённым и быть спасённым.

Хотя, может, оно и бессмысленно.

Прежде чем всё случится.

Не ради своих страстей, но просто ради себя, для того, чтобы сделать то, что должно быть сделано.

Пожалуйста.

Быстрее.

— Томо.

— А?

— Я люблю тебя.

Я просто сказал это.

Лживые, совершенно пустые слова.

Слова, которые кто угодно, кто угодно мог бы сказать.

Просто бессмысленная часть словаря.

— И я люблю тебя.

Кунагиса рассмеялась.

И всё, больше ничего не было.

Абсолютно ничего не было.

«Это Иккун которого я люблю».

И это: «Я хотела, чтобы ты спас меня».

Я мог ответить на это только одно.

Всего одна фраза, которую я хотел бы сказать Микоко-тян.

Возможно, это те же сова, что Томо-тян припасла для меня.

И, конечно же, они были уместны.

— Не будь такой избалованной.

↑ Оригинальная надпись выглядит примерно так: После указанных махинаций она будет выглядеть так: В Японии формат даты выглядит следующим образом: Год/Месяц/День.

↑ Кондоминиум — совместное право владения объектами недвижимости, обычно многоквартирными домами. В данном случае речь идёт о многоэтажке. ↑ Отсылка к одноименному аниме FLCL, оно же «Фури Кури». В частности, там это вымышленное заболевание описывается словами «Это стресс, вызванный напряженным состоянием. Если ребёнок перетруждает себя слишком сильно у него вырастает рог». ↑ Иикун использует идиому, чтобы показать, что ему практически не интересно, но и не огрести от Айкавы. Ну что за скользкий тип! ↑ Ии-кун использует идиому «to weasel out», означающую «сбегать от ответственности», если чуть более образно, то «ускользать, словно ласка/хорёк».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие автора

Нам часто приходится слышать, что «для достижения задач все средства хороши», но, как человек, я считаю, что нам должно быть разрешено хотя бы выбирать то, как мы будем чего-либо добиваться. Если присесть и как следует об этом подумать, то можно понять, что попытка достигнуть цель методом, что был выбран с бухты-барахты, может закончиться катастрофично. Например, если ты стремишься стать профессиональным бейсболистом, то достичь этого можно только играя в бейсбол, верно? Однако, если вместо этого ты заявишь: «Нет, для достижения задач все средства хороши! Да будут прокляты те, кто посмел выбирать для этого собственные методы!» — а затем пойдёшь и купишь мяч для игры в регби, то, как по мне, ты такими темпами скорее станешь игроком регби. А что если вместо этого ты возьмёшь и купишь нож и, более того, начнёшь практиковаться с ним по тысяче взмахов в день? Кто из нас, взглянув на человека, что практикует подобное ночью в парке, смог бы сказать, что этому человеку суждено играть в высшей лиге? Конечно же, я знаю, что эти слова означают немного не то, но мне просто подумалось, а выражу-ка я свои мысли по этому поводу. В то же время, автор этой самой книги может представляться одним из игроков звёздного состава команды считающих, что для достижения цели все средства хороши, но если поразмышлять как следует, то удивительно, но я даже не уверен в том, ставил ли я вообще изначально перед собой какую-то цель. «Хм, так почему это — то, что ты хочешь делать?» — скажут люди, тем самым грамотно поставив под вопрос причину твоей причины, в ответ на что те, у кого об этом спрашивают, обычно всегда замолкают. Если же нас станут расспрашивать ещё подробней о том, понимаем ли мы причину причины нашей причины, или же причину причины причины нашей причины, или же причину причины причины причины нашей причины, ну, к этому моменту мы просто сдаёмся, а потому замолкаем, чтобы остановить всё остальное молчание. Если подумать об этом наоборот, то при мысли о человеке, способном дать конкретные, логичные ответы на эти вопросы («Ну, причина причины причины причины моей причины заключается в том-то и в том-то. Это понятно?»), возникают какие-то совсем неприятные чувства. Люди, со всей своей человечностью, гораздо сильнее подходят для того, чтобы жить, постоянно путая размытые, нереалистичные иллюзии, с целями и/или методами. В этой книге, «Удушающий Романтик», появляются одержимый убийствами монстр, который потерял свою цель, и убийца, что не может найти метод. Этот монстр и убийца думают про себя: «Это довольно странно» — но в то же время продолжают совершать свои деяния. Одержимый убийствами монстр продолжает воплощать свой метод, а убийца продолжает преследовать свою цель. Тем временем за ними наблюдает сторонний персонаж, коим является наш рассказчик, и он, чеша голову, думает: «Они довольно странные» — но, несмотря на это, он берет и проецирует себя на них, после чего наступает ненависть к самому себе. В конце концов, для любого, кто уродлив внутри, нет ничего неприятнее, чем смотреть в зеркало. Конечно же, если у тебя нет зеркала, ты совсем не можешь видеть себя. Как и в случае с предыдущей книгой, «Обезглавливающим Циклом», за публикацию этой новеллы стоит поблагодарить невообразимое число людей. Помимо остальных, я невероятно признателен своему редактору, Кастуши Ота-сама, и моему иллюстратору, take. Огромное вам спасибо.

Нисио Исин

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог

В версии с изображениями тут находится картинка. Если заключение, выведенное путём исключения возможных вероятностей, само по себе вероятным не выглядит, оно является невероятным. * Несмотря на то, что это был будний день, в университет я не пошёл, предпочтя развалиться на татами у себя дома и почитать «Цума Кагами» Мудзю Итиэна. Эту не первой молодости книгу я одолжил у своей соседки, Миико-сан; хотя, нет, не совсем так, эту книгу всё же стоило называть древней. А потому я обращался с ней аккуратно, хоть и пролистывал её, не особо вчитываясь. За чтение же я брался лишь в двух случаях — когда мне нужно было убить время или когда это требовалось по учёбе, и сейчас был не последний случай. Именно поэтому я не испытал никакого неудобства, когда в мою дверь постучали, и мне пришлось отвлечься от этого дела. — Лай-ла-лай. Давненько не виделись… Неожиданно, посетителем оказалась Айкава-сан. Нет, неожиданным в данном случае было не то, что это была именно Айкава-сан, а то, что она удосужилась выполнить такую социальную рутину как «стук в дверь». Но так как смысла гадать, чего это она решила вдруг постучаться, не было, я просто ответил: — Действительно, давненько. Айкава Джун * — профессия: подрядчик, пол: женский, рост: невероятно высока — короткий торс и длинные ноги. Её стиль, пропорции, абсолютно всё на высоте. Красный цвет являлся основной темой каждого участка её тела, что являло собой некий вызов, но в остальном она представляла собой всё то, что ожидаешь от характеристики «некто в костюме». Что касается её причёски — когда мы последний раз виделись, её чёлка была подстрижена, но сейчас уже отросла, ну а её гладкие волосы теперь стали ей по плечи. Она была из тех людей, кого сто из ста опрошенных однозначно признали бы красивым, если бы не взглянули в её невероятно злые глаза. — Мхмм. О, твои пальцы зажили. — Не без твоей помощи. Так что принесло тебя сегодня? А, да, можешь зайти, если хочешь. — А, об этом не волнуйся… Сказав это, Айкава-сан бросила мне сияющую улыбку. Подобное выражение лица Айкавы-сан было довольно непривычным — улыбка Айкавы-сан всегда была полна сарказма и злобы, поэтому на мгновение я даже упустил нить своих мыслей. Не обращая на это ни капли внимания и продолжая улыбаться, Айкава-сан положила свою руку мне на плечо и подтянула меня к себе, после чего всё также с улыбкой приставила к моему животу чёрный квадратный тяжёлый, пусть и не очень большой, предмет, отдалённо напоминающий шокер. Бух — раздался глухой звук в районе моего живота. — А! Гх… — … потому что мы всё равно уже отправляемся. Последним, что я увидел, закрывая глаза, была Айкава Джун, которая не улыбалась. Совсем.

↑ Обыгрыш фразы Шерлока Холмса «Если исключить невозможное, то, что останется, и будет правдой, сколь бы невероятным оно ни казалось» из «Скандала в Богемии».

↑ «Ай(печаль)кава(река) Джун(мокрый/богатый)». Искренняя любовь — «Джун’ай», поэтому если произносить её имя в западном стиле — «Джун Айкава» — то можно считать, что это игра слов на тему «река искренней любви»

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Акт первый. Коварство расчленяющей нити

В версии с изображениями тут находится картинка. Этот мир состоит лишь из абсолютов.

1 … Ааа? Я услышал некий вибрирующий звук и, открыв глаза, обнаружил, что нахожусь в машине. А если точнее, я находился на пассажирском сидении полностью выкрашенной в красный Кобры. Похоже, я и впрямь находился в столь странном месте. Получается, тот вибрирующий звук принадлежал гудящему двигателю, что в свою очередь значило, что машина находилась в движении, в связи с чем можно было прийти к заключению, что за её рулём кто-то сидел. Разумеется, мой разум не стал анализировать эту ситуацию через эту излишне длинную цепочку рассуждений, но, тем не менее, я всё равно взглянул в сторону места водителя. Как и ожидалось, там сидела Айкава-сан; беззаботно насвистывая мелодию (которая, к моему ужасу, была из вступления «Повести о доме Тайра»), она держала руль одной рукой, а другой игралась со своей чёлкой. Ветер продувал машину насквозь, ведь та всё же была с открытым верхом, так что, похоже, она была обеспокоена состоянием своих волос. — Хм? А, Ии-тан, ты проснулся? С добрым утром. — Да… С добрым утром, — ответил я, слегка встряхнув головой. — Эм… а где мы? Глядя на мелькающий пейзаж, я поинтересовался об этом у Айкавы-сан. Похоже, мы находились на автостраде, в связи с чем мне было сложно определить наше текущее местоположение. Но в том, что мы больше не у меня в квартире, по крайней мере, сомневаться не приходилось. Мда. Но, всё же, вместо того, чтобы задаваться вопросом, где я сейчас, более подходящим было бы узнать, почему я вообще куда-то еду на пару с Айкавой-сан. На это у меня не находилось никакого ответа. — Хм… кажется, у меня некоторые провалы в памяти. — Ох, столько возни с этим было! — резко повысив голос, произнесла Айкава-сан, поворачиваясь ко мне. — Хм. Похоже, ты забыл! Полагаю, с этим ничего не поделать, учитывая, что тебе пришлось пережить, нет ничего удивительного в том, что ты потерял память от такого шока. В конце концов, ты же пережил такое… — «Пережил такое», говоришь? Она даже произносила это с придыханием. Что же…? Похоже, хоть я об этом и забыл, я снова оказался втянут во что-то на пару с Айкавой-сан. Понятно, тогда факт моего присутствия в столь любимой Айкавой-сан машине стоило признать естественным и логичным. — Верно. И объяснить это лишь парой слов не получится. Это была невероятно ужасная трагедия, — с абсолютно серьёзным выражением лица сказала Айкава-сан. — Если бы я среагировала хоть чуточку позднее, ты мог бы погибнуть… — Погибнуть?! Хотя, да, моя голова и впрямь по какой-то причине болит… — Да, это произошло, когда на тебя напал враг. Нет, даже не просто враг, это был невероятно сильный противник, который, к тому же, был достаточно умел. И как только ты потерял сознание… а, нет, в смысле, пока ты был без сознания, я обо всём позаботилась. После этих слов Айкава-сан разразилась длинным рассказом о том, что приключилось за последние три дня, чтобы компенсировать мои потерянные воспоминания. Не смотря на то, что это была история лишь о трёх днях, она в тоже время была полна борьбы и сражений, трагедий и тайн, в ней также имело место крайне трагичное кровопролитие, не обошедшееся без вырванных кусков плоти, но прежде всего, эта история была о слезах и любви. Я сталкивался со смертью множество раз и каждый раз в самый последний момент оказывался спасён Айкавой-сан. Пройти по такой тропе смерти и даже не поцарапаться — многие сочли бы подобное чудом. И если бы поведавшим мне сей абсурдный рассказ не была сама Айкава-сан, то я бы ни за что в него не поверил. — Вот значит как? Забыть о чем-то настолько ужасном… со мной точно что-то не так. Позволь мне ещё раз тебя поблагодарить. — Эй-эй, не надо себя так вести. Это совсем не в твоём духе, — Айкава-сан покачала плечами. — Мы достаточно близки, чтобы нам не было нужды благодарить друг друга. Затем она указала на меня своим большим пальцем, ослепляюще улыбнулась и слегка подмигнула. Она выглядела просто до ужаса круто. Нет, даже не просто круто. Какой же она замечательный человек. Настолько замечательных людей не так уж и много. Быть может, всё это время я просто не понимал Айкаву-сан. Я считал её саркастичной и самовлюблённой личностью, которая относилась ко мне, как к игрушке, но, вероятно, подобное моё отношение стоит пересмотреть. — Нет, нет, я верну тебе этот долг. И не единожды или дважды, без каких-либо жалоб я сполна отплачу за него трижды, и буду настаивать на этом со всей возможной непреклонностью, и даже если ты попытаешься отказаться, я не приму такой ответ и всё равно отплачу за твою доброту. Так что, если что-то вдруг тебя обременит, пожалуйста, обращайся. — Неужели… Ладно… если твои чувства и впрямь настолько сильны, то я буду чувствовать себя неприятно, если сломлю эту искреннюю решительность… — озабоченно произнесла Айкава-сан. — Верно. Если подумать, то так уж совпало… другими словами, так уж случайно произошло, что есть нечто, о чём я могу попросить только тебя. Поможешь мне с этим? — Конечно же. Положись на меня. Повелитель бессмыслиц и жизнь за тебя отдаст. — Прекрасно, — улыбнулась Айкава-сан. — в этой улыбке таилась какая-то злая тень. — Вообще, прямо сейчас мы как раз и направляемся туда, где мне нужна твоя помощь. Эмм, Академия Самиюри * . Приходилось о ней слышать? — Конечно, как минимум мне знакомо название. — И что ты можешь сказать, исходя из него? — Дай-ка подумать… Академия Самиюри. Специальная школа для сверх элиты, расположенная по соседству с Киото и известная тем, что зачислиться в неё сложнее, чем куда-либо ещё, — другими словами, школа для благородных девиц. При поступлении туда по полной учитываются оценки, родословная и авторитет семьи потенциального студента, некоторые даже называют это место школой для подготовки привилегированной элиты — настолько неповторимой является эта организация. И поэтому у обычного человека, вроде меня, нет ни малейшего шанса даже подать документы. — Хм. Вот значит как. — Именно. Школы — и речь, к слову, не только о Самиюри — достаточно скрытны, когда речь заходит об их деятельности, так что найти какие-то утечки информации достаточно сложно. Об этом я также как-то случайно услышал и в одной из бесед с Кунагисой * . — А? Откуда Кунагисе-чин об этом что-либо знать? В то время как она и впрямь барышня среди барышень, в то же время она не перестаёт быть затворницей, а значит, до школ ей не должно быть никакого дела. — Её интересует униформа. Несмотря на свой образ, она весьма заинтересована в женских спорт-шортах и школьной форме. Она всё ныла: «Уни-и, единственная школьная форма, которую я никак не могу заполучить, это форма Самиюри». — Хэ. Оказывается, есть вещи, на которые даже она не может наложить свои руки. В это прям с трудом верится. — Ну, не то чтобы всё было прям так, но она даже сказала: «Пока мои глаза чёрного цвета, я никогда не сдамся!» — Её глаза голубые. — Тогда, полагаю, это значит, что она сдалась. Так что там насчёт академии Самиюри? — А, да. То, о чем я хотела тебя попросить, — это чтобы ты пробрался в академию в этой форме и сопроводил определенную учащуюся. После фразы «в этой форме» я наконец заметил, что сейчас на мне был не мой привычный наряд. Нет, если точнее, я заметил то, что сейчас на мне был невероятно странный наряд. Его верхняя часть характеризовалась короткими рукавами невероятно чёрного цвета, а также пуговицами по обе стороны моей груди и чрезвычайно широкой цветной полоской. Вы бы могли назвать её воротником матроски, и, естественно, сверху он был задрапирован цветным шарфом. Нижняя часть была выдержана в тех же цветах, что и верхняя, и для её описания лучше всего подходило слово «изысканная» — в тоже время она представляла собой юбку в складку. Ни в какой-то мере, ни чуточку, ни капельку эта одёжка не являлась мужской. — Это форма академии Самиюри. Знаешь, я, конечно, не особо беспокоилась, ты ведь весь такой цветистый, но она тебе и вправду идёт. Твои волосы порядочно отросли, а если ты ещё и чёлку опустишь, то будет вообще идеально. Отсутствие каких-либо характерных черт в подобных случаях весьма и весьма полезно. — …Почему… — спросил я, спокойно подавив лёгкое замешательство. — …Почему я одет во что-то настолько странное и причудливое? Неужели в этот раз основной темой является гендерная принадлежность? Человеческие права — далеко не самая лучшая тема для обсуждения, знаете ли. Это не то, во что молодым людям стоит влезать. — Я переодела тебя, пока ты спал. Но в свою защиту могу сказать, что у меня не было выбора — твоя одежда была пропитана кровью невинных жертв. То есть, чтобы не было никаких недоразумений, я хочу сказать, что совсем не планировала заранее тебя в это втягивать. — Да мне такое даже в голову бы не пришло. Однако, эм, для девятнадцатилетнего парня быть одетым в подобный наряд невероятно стеснительно… — О чём ты? Переодевание в одежду противоположного пола в процессе расследования преступления — достаточно распространённый приём в детективных романах. Можно сказать, что это обязательно должно было произойти, ведь это стандарт даже среди стандартов. Даже многоуважаемый Холмс переодевался в женское чуть ли не ежедневно. — Я не знаю таких. — Даже Муген Маджия в трёх главах маскировался под противоположный пол. Конечно же, я говорю лишь об арке театральных приключений. — Я предпочитаю невероятные приключения… * — Даже призрачный детектив надевал юбку, когда расследовал дело в женской старшей школе. — Хочешь сказать, что это тянет на пример? — Джоджо тоже переодевался в девушку, это было во второй арке, когда ему надо было проникнуть на базу фашистов. — Хочешь сказать, что это считается?! — Поговаривают, что Макартура заставляли носить юбку, когда он был маленьким. — Не переходи на имена известных исторических фигур… — Принц Ямато Такэру… * — Ты готова приплести сюда даже таких легендарных людей… — Зерозаки-кун сказал мне, что в качестве хобби он тоже любит переодеваться в девчачье. — Не произноси ложь, которая так сильно похожа на правду. — Хикари нравятся мальчики, готовые нарядиться в одежду девочек. — И не надо мне тут очевидной лжи! Мне уже почти что видятся белые крокодилы. А ещё, похоже, Айкаве-сан нравится сёнэн манга, даже сильнее, чем я предполагал. — Что я могу с этим поделать? Это женская старшая школа, поэтому парень, выглядящий как парень, в неё зайти просто не может. — Ну, да, это так… Стоп, стоит ли мне и впрямь говорить «это так»? У меня возникло ощущение, что здесь что-то неправильно, даже гораздо более очевидно неправильно, на самом базовом уровне. — Да как бы то ни было. Заткнись. Разве не ты только что клялся, что сделаешь всё, что я скажу? — наконец начала раздражаться Айкава-сан. — А? Быть может, ты лгал мне? Клянусь, я не помнил, чтобы божился, что ради этого отброшу даже последние крохи самоуважения, но, как и сказала Айкава-сан, я не мог игнорировать свой долг перед ней. Со словами: «Я понял» — я кивнул ей в ответ. В конце концов, проникновение в женскую школу — непростая задача даже для Айкавы-сан. Такие организации, как школы, работают по оговорённому своду правил. А если учесть, что речь идёт об академии Самиюри, то ситуация становится ещё тяжелее. Одетой в эту форму Айкаве-сан будет в некоторой степени сложно проскользнуть в женскую школу (хотя мне всё равно было бы любопытно посмотреть, как бы она выглядела в этом наряде), а меня точно не пропустят, если я буду в своей обычной одежде. Мне всё ещё было совершенно неясно, почему Айкава-сан решила, что на эту роль лучше всего подхожу именно я, но раз уж я могу ей как-то помочь, тогда мне следует ей помочь. Всё равно мне было скучно. — Вот твой поддельный школьный пропуск. Его у тебя спросят, когда будешь проходить через главные ворота. — А, благодарю, моя фотография уже красовалась на протянутом мне пропуске. Похоже, всё происходящее было спланировано заранее. — Эм… ты сказала, что от меня требуется сопроводить определённую учащуюся. Значит, мне надо кого-то найти? Айкава-сан являлась подрядчиком. Иначе говоря, какой бы сложной ни была работа, пока ей за это платят, она возьмётся за порученное задание и выполнит всё, что потребуется. Например, её могут попросить раскрыть невозможное преступление или протащить контрабанду, или устранить серийного убийцу, или даже найти кого-то. Но неужели есть тот, кто обратится к подрядчику с титулом «Сильнейший в мире» с такой обычной просьбой, как поиск? — Это несколько отличается от того, чтобы просто найти кого-то, но-о-о-о в какой-то степени, может быть, так оно и есть. Все учащиеся академии Самиюри проживают в местном общежитии, а здешняя охрана весьма плотна. Вывести оттуда хотя бы одного человека уже само по себе тяжёлая задача. Я, конечно, могла бы туда вломиться и начать погром, но меня попросили сделать это насколько возможно без лишнего шума. Насколько возможно без лишнего шума — подобное и впрямь будет довольно сложно для Айкавы-сан. В случае этой женщины, чей мыслительный процесс можно описать фразой «быстрее кого-то ударить, чем думать», даже расследование логически невозможного убийства может обернуться яростной схваткой. — Как бы то ни было, Ичихиме… так, кстати, и зовут эту учащуюся; нашей целью является вытащить из этой академии ученицу по имени Юкарики Ичихиме. * — Вытащить… звучит так, будто её насильственно удерживают в этой академии. — Так и есть. Школы являются учреждениями, в которых удерживаются учащиеся, ведь так? Конечно же, те, кого там удерживают, называют это заботой. Разъяснять что-то дальше Айкава-сан не стала. Подобное поведение с её стороны было далеко не в новинку, она не обсуждала ничего из того, что было связано с её делами, и не особо любила что-либо объяснять или анализировать. Другими словами, дело было лишь в этом. Подобная простота являлась одной из базовых составляющих Айкавы-сан. С точки зрения того, кто обожествлял логику и верил, что правила и инструменты (причины) взаимосвязаны, подобный склад ума включал в себя то, что мне не постичь никогда. — …Ну, я не стану спрашивать о конкретных деталях. В любом случае, меня это не особо и интересует. Просто… Э, Юкарики-тян — так ведь её звали? Мне предстоит найти её и проследить за тем, чтобы она смогла оттуда выбраться, верно? — Как же я тебя люблю, Ии-тан, ты такой понимающий. А, но искать её тебе не придётся. Вы встретитесь друг с другом. Вот, держи. То, что она положила поверх моего фальшивого пропуска, судя по всему, являлось схемой, вероятнее всего на ней была отражена внутренняя планировка академии Самиюри. На этом маленьком листе бумаги была поставлена единственная красная точка, отмечающая место. Похоже, там мы и должны встретиться. Надпись гласила «Класс 2-А». — Решение о том, как её оттуда вытащить, я оставлю за тобой. Подробности можешь уточнить у самой Ичихиме… Она объяснит их лучше, чем я. Судя по тому, как было произнесено «она», дружба Айкавы-сан и Юкарики-тян была уникального рода. Похоже, Айкава-сан и эта девочка состояли в каких-то отношениях. Если дело и впрямь было так, то, вероятно, текущее задание было лишь наполовину связано с работой, а наполовину было чем-то личным. — Ну и наконец… лицо цели, — произнесла Айкава-сан, положив на схему фотографию. — Однако, этот снимок был сделан, когда Юкарики было двенадцать, так что тебе необходимо представить, как она выглядит теперь, пять лет спустя. — Снимок сделанный пять лет назад, когда она была ещё юной… Разве сейчас она не должна выглядеть совсем иначе? Рассматривая эту фотографию, я начал ощущать, что меня настигает тревога. На этом фото была запечатлённая ангельская улыбка юной девочки. Это был не саркастический смех, но и не просто невинный смешок, это не было чем-то искусственным, но это была простая, чистая улыбка. Для определенной группы людей с определёнными вкусами подобная улыбка стала бы незабываемой. Представляя как теперь, спустя пять лет, выглядит эта девушка, которая сейчас учится во втором классе старшей школы, я был уверен, что из неё вышла ещё та красавица. — Ты так уставился на снимок. Ии-тан, неужели ты лоликонщик? Не облапай только её при встрече, ладно?» — Да ни в жизнь. Я недолюбливаю тех, кто младше, — ответил я, изображением вниз бросив фотографию на план академии. — Конечно же, если бы она сейчас была старше меня, то я бы ещё подумал. — Твои сексуальные предпочтения настолько просты, что из-за этого стали изощренными… Ну, в любом случае, это всё, что касается дела. Какое-то время нам ещё предстоит ехать, так что можешь прикорнуть, если хочешь. — Понятно… а могу я узнать ещё одну вещь? — Что? — После того, как я разберусь с этим заданием, я могу забрать эту униформу? Кунагиса наверняка бы от неё не отказалась. Весьма цинично усмехнувшись, Айкава-сан ответила: «Как хочешь» — и сфокусировала своё внимание на дороге. Означало же это то, что всё предыдущее время она вела машину весьма расхлябано, и осознавать это было не так и приятно. Я потёр свой живот, который продолжал отдавать какой-то не уходящей ноющей болью, и перевернул фотографию, чтобы ещё раз взглянуть на лицо Юкарики Ичихиме. Хмм, я не совсем мог это объяснить, но выражение её лица разжигало во мне любопытство. Да, исходящая от неё аура… — Возможно, я смогу насладиться этим, не скатываясь в бессмыслицу… Я прошептал это крайне тихо, чтобы не быть услышанным Айкавой-сан, и положил фотографию в свой нагрудный карман.

2 К чему применима фраза «неплохо живётся»? Думаю, нет необходимости говорить, что для того, чтобы дать всеобъемлющий ответ, нужно чётко разграничить понятия удачи и неудачи. Однако, если есть тот, кто считает любое везение невезением, то он наверняка ощущает, будто находится в центре всех неудач. С другой стороны, если есть тот, кто в любой неудаче видит удачу, то он, должно быть, считает, что ему вполне по жизни везёт. Пока к чему-либо продолжают относиться с позиции везения или невезения, ответ на этот вопрос полностью ложиться на плечи индивида, на его мировоззрение. То есть, например, стоит ли считать везучим того, кто сорвал банк в лотерее? Обычные люди сказали бы, что он был благословлён. Но для того, чтобы он сам ощутил себя благословлённым, другие должны стать теми, кому не повезло сорвать банк. Если же ему постоянно везёт в лотерею, то подобное событие для него будет не удачей, а просто чем-то обыденным. Конечно же, обратное тоже в силе. Сколь многие оплакивают свой проигрыш в лотерее? В итоге, люди могут воспринимать удачу и невезение лишь относительно. А это значит то, что у слова «равный» не существует значения. И это приводит нас к тому, что ничего не существует, а значит, всё воспринимается одинаково. Везение и неудача связаны друг с другом, и рассматривая всё в целом, а не индивидуально, мы приходим к тому, что они сводятся на нет и становятся равны нулю… Я рассуждал об этой ерунде, пока брёл по коридорам академии Самиюри. Я совру, если скажу, что совершенно не нервничал, но проникнуть в академию оказалось проще простого. В то время как мне не хотелось это признавать, но, как и стоило ожидать от Сильнейшего в Мире Подрядчика, фальшивый пропуск справился со своей задачей на отлично. К этому прибавлялся ещё тот факт, который мне признавать тоже совсем не хотелось: моя маскировка также была идеальной. По дороге мы прошли мимо нескольких студенток в чёрных матросках, и ни одна из них не бросила на меня подозрительный взгляд. Я уже чуть было не начал думать «Неужели всё и должно быть настолько просто?!», но с позиции лазутчика жаловаться на это у меня не было права. Иначе это был бы уже «дерзи-если-виновен» тип мышления. Мне стоит этому радоваться, ведь это значит, что я могу свободно перемещаться по академии, не вызывая лишних подозрений. Но картой, конечно же, я воспользоваться не мог, а потому, чтобы добраться до назначенного места встречи, классной комнаты 2ого А, мне приходилось полагаться на память. А всё потому, что если бы учащаяся, которая пробыла здесь уже порядочное время, вдруг воспользовалась бы картой или же, разглядывая каждую дверь, стала бы вертеть по сторонам головой, её бы сочли сумасшедшей. — Как по мне, так это место выглядит как обычная школа… Честно говоря, от школы для благородных девиц, что была также известна, как академия для одарённых, я ожидал немалое количество различного рода странностей. Однако, если подумать, то не вполне корректно ожидать чего-либо необычного от образовательного учреждения. Но, тем не менее, я всё равно испытывал некоторое разочарование. — Так как это задание от Айкавы-сан, я представлял, что это будет гораздо хуже… Но пока складывается ощущение, что всё пройдёт так, как надо. Ой рискую — ой рискую. * Не думаю, что употребляю «ой рискую — ой рискую» правильным образом, но это не важно. Я поднялся по лестнице и, слегка поплутав, оказался перед искомой классной комнатой. Рядом никого не было. Всё складывалось весьма удачно. Не то чтобы я должен был сделать так, чтобы меня совсем никто не увидел, но в данной ситуации я предпочёл бы остаться незамеченным. Однако — с подозрением подумал я — я спокойно ввошёл в школу прямо через главный вход — вот это и впрямь странно. Если сюда можно настолько спокойно зайти, то и выйти должно быть не сложно, разве не так? Я предполагал, что могут присутствовать какие-то ограничения на выход, но, похоже, дело было не в этом. Значит, Юкарики Ичихиме должна иметь возможность покинуть школу без помощи Айкавы-сан или меня — пришёл к заключению я. Это не говоря о том, что раз уж она способна со мной встретиться, то не так уж она и ограничена в перемещении. Если бы я подумал об этом ещё немного, то, быть может, смог бы заметить ту странную атмосферу, которой была окутана эта школа, смог бы почувствовать, что что-то не так. Однако, я не стал особо задумываться и вместо этого просто отворил дверь в кабинет и вошёл внутрь. Классная комната представляла собой совершенно обычную классную комнату. Конечно же, если учесть, что я не учился в старшей школе, то я не мог говорить об этом с такой уверенностью. Впрочем, это было неважно. Важным было то, что комната оказалась пуста. — …Эм? Проблематичненько. Я был порядочно взбудоражен ожиданием встречи с леди Юкарики, поэтому подобный исход несколько разочаровывал. Быть может, она пряталась где-то внутри класса. Если это и впрямь было так, то где же она могла скрываться… Мда. Мне показалось, что шкафчик с инструментами для уборки вдруг вздрогнул. Однако все здешние окна были закрыты, а значит, сквозняков не должно было быть, так чем же тогда было вызвано это покачивание? А, она, должно быть, сидит там внутри. Ясно, с точки зрения школьницы это и впрямь самое идеальное место, чтобы спрятаться. Она, наверняка, смотрит на меня оттуда и ухмыляется, как озорница, ожидая, что тот, кто пришёл за ней, находится в полном недоумении; но я не переношу, когда меня не принимают всерьёз. Может быть, тот я, что существовал ещё три дня назад, и попался бы на эту уловку, но за последние три дня я пребывал на пороге смерти десять, а то и двадцать, раз, а потому, после того, как я вот так вот изменился, я никогда не попадусь на подобный трюк. — Хмм? Её тут нет? Проблематичненько… — пробормотал я, приближаясь к шкафчику. Если я как следует по нему ударю, то она вылетит оттуда. Детей, которые любят шалить, следует наказывать. Стоя прямо перед шкафчиком и рассуждая о том, ударить по нему с левой или с правой, я вдруг… Дрожь. Я ощутил своей кожей что-то холодное. И в тот же момент что-то приставили к моей спине. Это было что-то довольно плотное, и твёрдое, словно пистолет. — Руки вверх! Как мне и было приказано, я поднял свои руки вверх. Я не повернулся. Мне не нужно было поворачиваться, чтобы угадать того, кто застал меня врасплох. Это был голос кого-то молодого или даже, точнее, это был голос ребёнка, и принадлежал он девушке. И судя по тому, откуда он исходил, она была значительно ниже меня. Ясно, значит, шкафчик был приманкой… Я попался в довольно простую ловушку. Это была позорная ошибка со стороны того, кто только недавно столько всего пережил. Случившееся можно было бы объяснить, только если бы Айкава-сан сказала, что вся та её история на самом деле была вымыслом. — Ты кто? На вопрос, раздавшийся из-за моей спины, я совершенно спокойно и беззаботно ответил: «Мальчик на побегушках у Айкавы Джун». — Но имени моего ты не услышишь. Я весьма горжусь тем, что за всю свою жизнь назвал своё настоящее имя лишь один раз. — …? В ответ на мои странные слова я ощутил, что то, что прижимали к моей спине, ненадолго ослабило свой упор. В то время как сказать про это, что она ослабила свою защиту, было нельзя, я всё же ждал этого момента. Я резко повернулся влево. Я собирался броситься вперёд и атаковать её, в то же время ожидая того же и от неё, но, прежде чем я смог полностью развернуться, из-за того, что слишком поспешил, я споткнулся о свою же ногу и довольно неуклюже плюхнулся на пол. Конечно же, противник не упустил подобной возможности и, отступив на некоторое расстояние, положил мне что-то на лоб. Это была альтовая блокфлейта. — …Умеешь же ты здороваться с людьми — Извини. Меня просто учили, что если встречаешь кого-то незнакомого, то надо скрыть все следы своего присутствия и подкрасться к нему сзади. Девочка сказала это, подняв блокфлейту, и, вывернув запястье, направила её, словно дирижёрскую палочку, на меня. — Ясно… — я отмахнул рукой направленный на меня конец блокфлейты и поднялся. — …Тогда позволь мне поприветствовать тебя так, как подобает взрослому. Я взглянул на стоявшую передо мной девочку. Она была одета в чёрную форму, а на её плече висела сумка на завязках. Ошибки быть не могло — это была девочка с той фотографии. Да, это точно была она. Хоть тому фото уже и было пять лет, она выглядела абсолютно так же, как и на нём. Можно было даже сказать, что с того момента она не выросла ни на дюйм. Сказать, что она просто невысокая, было нельзя, потому что крохотным было всё её тело. Лицо её было скорее детским, чем невинным. А на нём… на нём была как раз-таки невинная улыбка. —Рад нашей встрече, Юкарики Ичихиме-тян.

↑ Белоснежная лилия.

↑ Ку(«девять»)нагиса(«пляж») Томо(«друг»), если читать как «Ку Нагиса», то это схоже значению «Мозг» (когда говорят о человеке, а-ля «Да ты мозг!»). Так же эта фамилия является анаграммой «Кусанаги».

↑ Отсылка на Jojo Bizarre Adventure.

↑ Синтоистское божество, легендарный герой-полководец в японской мифологии.

↑ Юкари(«фиолетовый»)ки(«дерево») Ичи(«один»)химе(«принцесса»).

↑ Ии использует эту фразу в значении «тьфу-тьфу, чтоб не сглазить», в то время как на самом деле у неё иное значение.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Акт второй. Железная ограда Шиоги

В версии с изображениями тут находится картинка. Коль не здесь, коль не здесь, то не нужен.

1 Юкарики Ичихиме, или же Химе-тян, пряталась за учительской кафедрой. — Довольно очевидное место для пряток… Если бы, открыв дверь, я пошёл влево, то тут же бы тебя обнаружил. — Потому-то я там и спряталась. Никто бы и не подумал, что кто-то станет там прятаться. Наставник же первым делом накинулся своим взглядом на самое очевидное место, шкафчик, верно? Так что вот так вот. — …… — Что-то не так, Наставник? — ………Нет, ничего. Завершив нашу предварительную встречу, мы, наконец, представились друг другу, после чего Химе-тян тихим, но весьма настойчивым голосом сказала мне: «Я хочу, чтобы ты звал Химе-тян Химе-тян!». Я, конечно же, ничего не имел против. В конце концов, имена — лишь те же клички. Проблемой скорее выступало прозвище, которое решила мне дать Химе-тян. Наставник. Нет, эпохой она не промахнулась. Даже если принять за истину брошенную ей фразу: «Друг Джун-сан — нечто вроде наставника для Химе-тян!», — решение звать меня так всё равно было мне непонятно. Более того, употреблённое ей «нечто вроде» говорило о том, что никакого уважения, обращаясь ко мне так, она не испытывала. Если на что это и было похоже, так на то, что меня пытались выставить дураком. — Итак, я пришёл, чтобы вытащить тебя отсюда, и мне сказали, что всё, что нужно, я узнаю уже от тебя. — Хм, не знаю, что и ответить, — Химе-тян скрестила руки на груди и будто задумалась. — У нас, как бы, времени не особо, да и Химе-тян не ахти как умеет что-либо объяснять… Может просто уйдём отсюда? — … Ясно… — Она не особо дружна со словами, или, скорее, не особо дружна с головой — так бы я объяснил стиль её речи, а потому, найти в себе силы согласиться с её предложением, было сложно, но, может быть, мне лучше просто следовать за Химе-тян. В конце концов, нет смысла заставлять Айкаву-сан ждать нас вечность. — Чтобы пройти через главный вход нам потребуются пропуска, у тебя есть свой? — Да-а, есть. Тогда ты ведь могла выбраться отсюда и сама? Я в очередной раз задался этим вопросом. Однако, спрашивать об этом у Химе-тян, похоже, было бесполезно. С учётом той информации, что я извлёк из нашей пятиминутной беседы, надеяться на то, что я получу адекватный ответ, не приходилось. Как ни крути, но моё первое впечатление о Химе-тян было таким — девушка, с которой не поговоришь на японском. — Тогда… выдвигаемся. — Ага, — сказала Химе-тян, проскользнув ко мне за спину, словно щенок. После случая с блокфлейтой я сохранял определенный уровень осторожности, но в этот раз направлять что-либо на меня она не стала. «Чу-чу, поехали!» Чтобы соответствовать её неуместно весёлому, беззаботному настроению, я наклонил голову на бок, а затем мы покинули классную комнату. «Давай без шума, привлекать внимание к себе нам не стоит» — предупредил я Химе-тян, и мы зашагали по коридору. Всё что нам требовалось сделать, это лишь вернуться туда, откуда я пришёл. Представить что-либо, способное помешать нам по пути, я не мог и ощущал, что порученная мне миссия подходит к своему концу как-то уж чересчур прямолинейно. Конечно же, подобная простота приветствовалась, но в тоже время меня грызли сомнения о том, компенсируют ли вложенные мной в это усилия всё то, что до этого сделала ради меня Айкава-сан. — Кстати, Химе-тян, а что тебя связывает с Айкавой-сан? — А! — вскрикнула Химе-тян, показывая на меня пальцем и совершенно не учитывая наши текущие обстоятельства. — Наставник, тебе не следует так делать! Если будешь называть Джун-сан по фамилии, то она ещё как разозлится! — Так в этом и смысл… Эм, в смысле, она всё равно это не слышала. Так что связывает тебя с Джун-сан? — Эм, скажем… Примерно в то время, когда была сделана фотография, которая сейчас в руках Наставника, я была спасена ею. Пять лет назад получается, что ли? Довольно ностальгично… — произнесла всё ещё безразличная к нашей ситуации Химе-тян, закрыв глаза и погрузившись в воспоминания. — Полагаю, она всё равно что моя спасительница. И-и-и поэтому Химе-тян готова умереть, если Джун-сан ей прикажет. Но также это значит, что я верю в то, что Джун-сан никогда так не скажет, ведь умирать то мне не так уж и хочется. А что насчёт тебя, Наставник, что связывает с Джун-сан тебя? — Она мой друг, друг. Просто близкий друг. Судя по тому, что Химе-тян склонила голову немного набок и хмыкнула, то, что я повторил это трижды, уменьшило доверие к сказанному. Однако кроме того подозрительного ответа, что я выдавил из себя, у меня больше ничего не было. Мои отношения с Айкавой-сан — я никогда о них не задумывался. Мы познакомились совершенно случайно, после этого она иногда призывала меня для помощи с работой, или же пользовалась мной как игрушкой, или же издевалась надо мной, и всё такое прочее. Однако, Химе-тян, пока ты относишься к Айкаве-сан как к той, кому по гроб обязана, ты продолжаешь на неё полагаться. Ох жеж, может тебе стоит поучиться у меня. В тот момент, когда мы уже должны были начать спускать по лестнице, я заметил двух учениц. Пара девушек. Упс, может мне всё же стоит собраться. Нам стоит прервать нашу беседу и пройти мимо них, избегая их взгляда… — Вот ты где! — неожиданно прокричала одна из учениц, тут же выбив все мысли из моей головы. Её палец был направлен не на меня, она тыкала им на прятавшуюся за моей спиной Химе-тян. Пока я лишь поворачивался к ней, чтобы уточнить, что происходит, Химе-тян схватила меня за левую руку и, быстро побежав вверх по лестнице, потянула меня за собой. Вообще, мне стоило бы стыдиться того, что меня вот так тянет за собой старшеклассница, но времени на это совсем не оставалось. Продолжая как будто бы убегать от той пары учениц, мы очутились на последнем этаже. Выражение «как будто бы убегать» всё же было не совсем верным — мы удирали от них в самом, что ни на есть, настоящем смысле. Девушки же во всю нас преследовали. Они гнались за нами со всей своей скоростью. Почему Химе-тян пустилась в бег, и почему эти двое нас преследовали, я совершенно не представлял, сейчас мне было понятно только одно — если всё будет продолжаться в таком темпе, то нас догонят. «Вот ты где!» — значила ли эта фраза, что Химе-тян искали? Айкава-сан, конечно, говорила, что в моё задание входит поиск человека, но было ли это как-то с этим связано? Нет, размышлять над этим сейчас было некогда. Прямо сейчас мы удирали. Если на чем сосредоточиться и стоило, так на том, чтобы не оказаться пойманными, а это подразумевало под собой то, что действовать надо быстро. Именно это сейчас и было важнее всего. В то же время бегущую впереди меня Химе-тян назвать быстрой было нельзя. Если уж какое-то слово и подходило для описания её скорости, то этим словом было «медленно». «Невероятно медленно». Это было вполне предсказуемо, если учесть что длина её шага была в половину того расстояния, что за шаг преодолевает среднестатистический человек. — Приношу свои извинения. Я ускорил свой темп и быстро оказался напротив неё, после чего, обхватив Химе-тян за талию, оторвал её от земли. — Укья! Химе-тян издала странного рода вопль, на который я не обратил ни капли внимания. Как можно было догадаться, просто взглянув на неё, она была очень лёшкой. В соревновании на перегонки с девчонками подобный вес даже нельзя было бы назвать форой, — бежавшая до этого передо мной Химе-тян претендовала на подобное звание гораздо сильнее. Таким образом, проделав вышеперечисленные махинации, я смог как следует ускориться и стряхнуть преследовательниц с нашего хвоста. Или, может, они не особо и пытались нас догнать, ведь после того как я вслепую пронёсся через всё здание, я обнаружил, что позади больше никого нет. — Думаю, здесь нам ничего не грозит, — сказала Химе-тян, которую я всё это время тащил у себя подмышкой, после чего я опустил её на землю. Оглядевшись по сторонам, я осознал, что не узнаю окружение. В принципе, этого и следовало ожидать, после столь долгого быстрого перемещения вслепую. Мне хотелось было взглянуть на распечатку планировки школы, но я был не в состоянии. — …Фух, — ни с того ни с сего рвануть изо всех сил, да ещё и без какого-либо разогрева, — нет ничего удивительного в том, что моё сердце бьётся так сильно, что я весь дрожу. Не то чтобы я устал, но отдохнуть и впрямь хочется. — …Но отдыхать в коридоре — не лучшая затея. Может, зайдём в класс? — Давай, — кивнула Химе-тян. — Несмотря на свой внешний вид, Наставник довольно-таки силён. — Хвалить тут нечего; это ты просто очень легка, — сказал я, сев на учительскую кафедру. — Так что это было? Химе-тян, тебя преследуют? — Да, — снова кивнула Химе-тян. — А ты не знал? Химе-тян, как бы, сейчас разыскивается всей школой. Вот почему Химе-тян нуждается в помощи Наставника и Джун-сан. Аргументация Химе-тян была как у ребёнка. В общем, я и впрямь ничего об этом не слышал. Тогда становится понятна реакция тех двух учениц. Они обнаружили разыскиваемого человека, так что их последующие действия и впрямь предсказуемы. То, что её никто не удерживал, означало лишь то, что её просто ещё не поймали. Когда Химе-тян пряталась за учительской кафедрой, она делала это не для того, чтобы просто надо мной подшутить. И в то время как по учащимся, которых я встретил по дороге к «2-А» это было не видно, похоже, они именно что разыскивали Химе-тян. Ясно… так вот почему ей требовалась помощь кого-то вроде меня. В данный момент у неё не было никаких шансов выбраться отсюда самой. — Знаешь… о подобном стоит упоминать заранее. Если бы ты так сделала, то я бы, может, что и придумал… а теперь нас только что обнаружили. — Но Наставник так уверенно вёл Химе-тян в сторону выхода. Я полагала, что у тебя есть какой-то секретный план. — … — так в этом ещё и моя вина? Ну, может, если бы кто-то взглянул на всё это, особо не вникая, то оно и впрямь было бы так. — Как бы то ни было. Химе-тян, ты натворила что-то плохое? Эти розыск и преследования — ты как будто замешана в чем-то серьёзном. — Хмм. Не могу сказать, что это так, но, — Химе-тян вздохнула, — Может с их точки зрения оно так и выглядит. Химе-тян не знает. — Может это что-то по типу издевательств? Не то чтобы про Химе-тян вообще можно было сказать, что она выглядит так, будто над ней издеваются, но людей нельзя судить по обложке. Возможно, кто-то может счесть, что грубо предполагать, что что-то подобное может происходить в элитной школе для благородных девиц, но это не более чем предрассудок. — Издевательства… думаю, если бы это были издевательства, то всё было бы гораздо лучше. В ответе Химе-тян не было никакой конкретики. Скорее, она нарочно давала размытые ответы. Она вела себя так, будто хотела сказать «если ты этого не знаешь, то лучше тебе и не знать» — будто тем самым делала мне одолжение, опекала меня. — Эта школа выглядит несколько странной. Я, конечно, и до этого знал, что она особенная… но у меня складывается ощущение, что дело не только в её статусе. Химе-тян, будь добра, объясни мне это. — Ну, если по-простому, то эта школа — старшая школа. — Это чересчур просто. — Тогда, позволь спросить. Наставник, сколько ты уже знаешь о ней? — Айкава-сан задавала мне тот же вопрос. Я повторил свой тогдашний ответ Химе-тян. Выслушав меня, Химе-тян кивнула в ответ. «И всё?» — произнесла она. Её реакция была полностью идентичной реакции Айкавы-сан, если закрыть глаза на набежавшую на её лицо тень. — Наставник, кто-то из твоих знакомых… или даже кто-то из знакомых твоих знакомых…, или же, нет, это не важно, приходилось ли тебе слышать о том, чтобы хоть кто-нибудь смог сдать вступительные в эту школу? — Хэ? Э… нет — никогда об этом не слышал. — «Но это же просто совпадение» — ты же собираешься сказать именно это; но что тогда насчёт того, чтобы назвать хотя бы одного человека отсюда выпустившегося? — Ну… э…э? Мда. В мою голову не приходила ни одна кандидатура. Но нет же — такого просто не может быть. Академия Самиюри обладает репутацией национального уровня, эта сверхэлитная школа для благородных девиц входит в состав самых знаменитых учебных заведений мира, так что имена её знаменитых выпускниц просто обязаны витать в воздухе. Но по какой-то причине ни одно из этих имён не приходило мне в голову. Это же — это же совпадение? — Вот в этом всё и дело, — произнесла Химе-тян. — Никто сюда не поступает, и никто отсюда не выпускается — подобную школу нельзя назвать нормальной, верно? — Но, Самиюри… — Что? — Химе-тян выглядела искренне удивлённой, но затем быстро пришла в себя. — А, Самиюри — имя этой школы. Химе-тян даже забыла про него. Если подумать, то учителя и впрямь называют это место по имени — Химе-тян и остальные учащиеся зовут это место иначе. — Тогда… как же её зовёте вы? — Повесившаяся Школа… Подобное имя с таким негативным подтекстом просто-таки лишило меня слов. Повесившаяся школа. Закрытая организация, что держит всю свою деятельность в секрете, прикрываясь её эксклюзивностью, но в тоже время заверяющая, что ничего не нарушает. У тех, кто снаружи, нет шансов узнать о том, что происходит внутри. А добавив такие ярлыки, как «элитная» и «школа для благородных девиц», уровень неприкасаемости подобного места возрастает ещё выше. Другими словами, это значит, что чего бы вы ни делали внутри, информация об этом вряд ли выйдет за эти пределы. Чего же… Чего же Айкава-сан хотела от меня? Почему-то я ощущал, что меня втянули в бессмысленное, лишённое какой-либо цели, мероприятие. В очередной раз, не осознавая этого сам, я завёл себя в царство абсурда. — Ува, — простонала Химе-тян, быстро вывернув руки так, что подушечки её пальцев были направлены в потолок, а затем вернув их в исходное положение. Похоже, это было её привычкой. — Химе-тян порядком устала. Она была слишком беззаботна. Химе-тян полагала, что Джун-сан хотя бы настолько введёт тебя в курс дела… Похоже, ошибка заключалась в просчёте количества оглашённой мне информации. Однако винить в этом Химе-тян я не мог. Никто не стал бы ожидать, что пришедший их спасти человек — да, «спасти» теперь было подходящим словом — окажется настолько неумелым и настолько не в курсе всего происходящего, как я. Ожидать подобного никто бы не стал. — Но почему Айкава-сан ничего не сказала мне об этом… Я не могу выполнить подобное задание, не зная хотя бы этого. Да, вина целиком и полностью лежала на Айкаве Джун. Во всём этом был виноват этот неаккуратный подрядчик. — Хмм. Но Джун-сан, вероятно, тоже не ожидала, что до этого дойдёт. Добираясь до места встречи, Химе-тян слегка накосячила, поэтому-то и преследователи просто с катушек слетели. И хоть я смогла как следует спрятаться, теперь нас увидели. Мы не можем сидеть в этом классе вечно. — А связаться с Айкавой-сан ты можешь? Если у вас было оговорено место встречи, значит, ты как-то связалась с ней для этого, верно? — Когда я обращалась к ней за помощью, меня ещё не преследовали, так что я просто воспользовалась телефоном в общежитии. — Хм… Причиной выбраться отсюда было не то, что её преследовали; скорее её преследовали из-за того, что она пыталась отсюда выбраться — похоже стоило воспринимать это так. Однако данный факт превращал это место в подобие тюрьмы. Или, может, «подобие» в данном случае всё же стоит откинуть. — Ясно… Хоть я и сказал «ясно», текущая ситуация всё ещё ясной не выглядела. Всё что я узнал так это то, что это не просто школа, что это странное, необычное место совсем не является элитной школой или же школой благородных девиц. — Странное, необычное место… подобное описание выглядит более точным. Однако если всё так и есть, то эта территория — мои охотничьи угодья. Хоть это место и заметно отличалось от того, что я представлял в своей голове, хоть причиной здешнего беспорядка и был кто-то другой, раз уж меня сюда занесло, я обязательно увижу, чем здесь всё закончится. — Ну, раз так. Давай-ка спрячемся и подумаем над планом. Беспокоиться всё равно не о чем. Если Наставника и Химе-тян не будет слишком долго, Джун-сан придёт к нам на помощь. Несмотря на показное безразличие, Джун-сан очень ценит тех, кто ей близок, так что она ни за что нас не бросит. — Прятаться? — я спрыгнул с кафедры и, развернувшись спиной к Химе-тян, подошёл к окну. — Это совсем не то, что мы должны делать — раз уж нас нашли, скрываться уже не выход. Они уже знают, что мы внутри школы. Нам нужно немедленно действовать в соответствии с обстоятельствами. Я открыл окно, схватил ближайшую парту и выбросил её оттуда. Мы забежали в эту комнату без каких-либо особых причин, так что я совершенно не представлял, на каком этаже мы находимся, но, судя по грохоту, прозвучавшему несколько секунд спустя, мы были довольно высоко. Совершенно не заморачиваясь, следом в окно я отправил пару стульев и соседнюю парту. — Ч-что ты делаешь?! — Химе- тян схватила меня за пояс. — Это привлекло столько внимания! Это же всё равно что выдать себя! — Этим мартом мне только исполнилось девятнадцать — сказал я, после чего сделал паузу и выкинул в окно шестую по счету парту, и лишь затем избавился от слабой хватки Химе-тян. — Но на протяжении этих девятнадцати лет я только и делал, что думал о том, как полностью запутать сознание людей и как от них скрыться. Я только и думал о том, как бы скрыться от них. И хоть я и не представляю, что это за место, я не могу позволить, чтобы моему побегу помешало лишь то, что это вот такое вот место. «В любом случае, теперь здесь опасно, нам надо менять расположение». — … Всё верно. Но эта часть здания Химе-тян тоже особо не знакома, так что Химе-тян не представляет куда идти. — Ничего страшного, у меня есть распечатка планировки… — я проверил свой карман — … и её у меня нет. Странно, но фотография Химе-тян исчезла тоже. На месте был только фальшивый пропуск. Похоже, я выронил всё остальное, пока мы убегали. Как нелепо. Стоило только мне похвастаться, как я тут же облажался. — …Ну, мы взбирались наверх, значит, сможем выбраться отсюда, если спустимся. А как покинем это место, можно будет просто положиться на инстинкты. — …Довольно беспечно, — раздражённо произнесла Химе-тян. — Но, оказывается, Наставник более предусмотрителен, чем полагала Химе-тян. Это даже неожиданно. — А, ну… Я расплывчато ответил на её слова. Конечно же, предусмотрительным меня назвать было нельзя. Предусмотрительный человек не стал бы тратить девятнадцать лет своей жизни на размышления о том, как запутать чужое сознание. По возможности, я бы тоже лучше подождал бы прихода Айкавы-сан. Однако — и тут я задумался. Мне больше никогда бы не хотелось видеть то мрачное выражение её лица, когда она называла академию Самиюри Повесившейся Школой. И это было не потому, что я хотел отплатить Айкаве-сан, скорее это было некоторым чувством долга. Да, вероятно, это был эффект наложенного восприятия. Юкарики Ичихиме и голубоволосая, которую однажды назвали савантом. Вот почему с моей стороны это не было просто актом чрезмерной заботы, по отношению к Химе-тян. Это было лишь самоудовлетворением — нет, даже в моём случае, это было лишь самоотравлением. Боже. Этот бред просто невыносим. В данный момент я совершенно не представлял масштаб происходящего и совсем не осознавал силу циркулирующих вокруг меня потоков, а также не был способен отличить, где право, где лево, так что всё это дурачество вполне можно было назвать буйством, но, даже несмотря на всё это, я испытывал столь редкое для целеустремлённого, пессимистичного любителя нести вздор чувство, что никогда об этом не пожалею. Даже если дело могло быть не в этом. Даже если до сих пор не было ещё ничего, о чём я потом бы не пожалел.

2 — Есть вещи, которые не понимает даже Химе-тян. Чтобы спуститься вниз, легче всего вернуться тем же путём, следуя по которому, мы оказались здесь, но подобное будет крайне предсказуемо. Причиной, по которой мы оказались в текущем положении, было то, что нам требовалось найти другую лестницу — однако, пока мы не нашли ни одной. Для здания подобных размеров было просто немыслимо ограничиться наличием всего одной лестницы. Пока я был один, я строго придерживался пути, отмеченного на карте, и даже не заметил того, что здание представляло собой самый настоящий лабиринт. Поэтому ли я испытывал такие странные ощущения от этого места? В то время как глядя на него, нельзя было сказать, что его нарочно сделали таким, всё здание ощущалось каким-то искривлённым. Изломанным. Я испытывал дискомфорт, лишь перемещаясь внутри. В то время как само здание выглядело так, будто было построено совсем недавно, подобная эта его конструкция… — что же она означала? — Сложно судить это место, оценивая его изнутри. Плохое оно или хорошее, умело отделанное или же спустя рукава, благословлённое или проклятое — характеризовать его можно только в том случае, если есть с чем сопоставить. Поэтому Химе-тян не знает, как оценивать эту школу, поэтому сложно всё объяснить. — Не думаю, что об этом стоит особо задумываться, — оглядываясь по сторонам, ответил я Химе-тян, после того как наконец нашёл лестничный пролёт. — То, что собой представляет эта школа, на самом деле не имеет никакого значения. Главное — это подходит ли она тебе. Если тебе хочется сбежать отсюда, то я считаю, что в этом нет ничего страшного. Неправы те, кто пытаются тебя остановить. «Каждый имеет право хотя бы на то, чтобы сбежать», — ну, это я уже вслух не сказал. — Но, тем не менее, теперь я знаю, что это не школа со стандартной учебной программой, так чему же тебя учили здесь, Химе-тян? — Ну, как я уже говорила, например, тому, что если видишь кого-то незнакомого, то надо спрятаться и подкрасться сзади. Так значит, она не пыталась шутить, когда мы знакомились. Хм. Хоть я и не стал тогда об этом думать, но, получается, на протяжении всего того времени моя жизнь находилась в руках Химе-тян. Но убить кого-то блокфлейтой, конечно же, не получится. Другими словами, в академии Самиюри людей учили какого-то рода особым техникам — школа развития талантов или, быть может, школа физподготовки? Это не говоря о том, было ли это всё вообще законно или же нет. С подобным можно было столкнуться и в покинутом мной Широко Интегрированном Всеохватывающем Первоклассном Научно Исследовательском Учреждении, также известном как Система ЕР3. Там, среди тех организаций, чья деятельность балансировала на грани легальности, была та, что звалась МС-2. Она ставила перед собой цель одновременно развить и физические, и ментальные навыки людей, её участники занимались конструированием Апельсинового Семени. Даже если эти опыты не перегибали палку, большая часть здешних организаций проводила эксперименты так или иначе связанные с достижением предела физических возможностей существ, так же известных как люди. Даже я, иностранный студент, прошёл там особую подготовку. Даже я, тот, кто в итоге отчислился. Однако если это место было таким местом, то чтобы содержать учреждение подобного масштаба, чтобы поддерживать такую секретность, его уровень значимости должен быть не меньше, чем у института Кунагисы. И если дело было и впрямь так, то выступать против него — плохая затея. Да, вот только убежать, задрав хвост, я тоже был не в состоянии. Боже, я будто бы пытаюсь выдать уксус за вино * . Она полностью отличалась от того, что я ожидал. Не то чтобы я мечтал о том, что проскользну в женскую школу ради романтической прогулки с наивной барышней, но и на то, что здесь из учащихся формируют что-то наподобие военизированных подразделений, я определенно не рассчитывал — это было как-то уж чересчур. Но, может, уксус всё же вкусней, чем вино. — Странно, — я осознал это, когда мы спустились по первому лестничному пролёту, — Хоть мы и подняли столько шуму, кругом всё ещё тихо — я не ощущаю, чтобы в этом здании был кто-то ещё. — А ты можешь ощущать чужое присутствие? — Могу, в связи с тем, что невероятно пуглив. Я довольно хорошо ощущаю чужие взгляды и намерения… но все следы того и другого просто испарились. Я не желаю быть обнаруженным, но я ожидал, что нам придётся пробиваться… Те двое ведь всё же явно тебя заметили. Даже если сейчас они не знали наше точное местоположение, разве они не должны были хоть как-то на это отреагировать? — Но ведь если нас не преследуют, то так даже лучше, верно? Это всё равно, что моти со сладкой фасолью. — …? А, всё равно что взять моти со сладкой фасолью с полки… Нет, даже если закрыть на это глаза. Продолжать спускаться вниз представляется довольно опасным… Не следует ли нам сместиться по оси X? — Интуиция? Звучит геометрично. — Я не намеревался объяснять свой ответ ненаучным образом, — я окинул Химе-тян взглядом. — Химе-тян, а ты, случаем, не выросла в Америке? — Ого! Как ты узнал?! — …Интуиция. Впрочем, проехали. Дело просто было в том, что засада была крайней ожидаемой. Если подумать, если они знали о том, что Химе-тян собиралась сбежать из школы, то им не было нужды слепо её искать. Я вполне мог объяснить себе то, что те две ученицы прекратили нас преследовать именно поэтому. Тогда мне надо запутать их ещё сильнее. — …Ох, нехорошо это. Хоть пока и самую малость, но я начинал получать удовольствие от происходящего. Даже несмотря на то, что был втянут в этот геморрой. Даже несмотря на то, что ненавидел весь этот геморрой и не меньше не любил баламутить. «Быть может, это из-за Химе-тян», — подумалось мне, пока мы шли по изгибающемуся коридору. Это было забавно, оттого, что я как раз был из тех, кто любит перекладывать свою вину на других, но когда я смотрел на Химе-тян, которая продолжала быть бодрой и радостной, несмотря на то, что нас загнали в тупик, я ощущал, что тревожиться или испытывать какой-то негатив — глупо. Вгонять себя в такое состояние нонсенсом просто не было нужды. «Как я и полагал — дело в схожести», — подумал я. Невероятно инфантильный облик, не соответствующий реальному возрасту, их простота и спонтанность… У них было слишком много схожих черт. Было ли это совпадением? Я всегда считал, что подобных ей не существовало… Мои ощущения относительно всего этого были неописуемо странными. Будто ответом на «X умножить на Y» оказалось «Y умножить на X». — Наставник, что-то не так? Ты смотришь на Химе-тян так, будто… а! Может ли быть…?! — Не может, — тут же отверг это я. Занижать чужое мнение о себе ещё сильнее я совершенно не планировал. — Так какой это сейчас этаж? Судя по виду из окна, это не третий и даже не четвёртый. Довольно высокое здание для Киото… Хотя, не думаю, что сейчас это уже что-то значит. — Ну, не зря же поговаривают, что дураки и ножницы высоту любят. * — Я хотел было закрыть на это глаза, но ты всё перепутала. — Хмм? — произнесла Химе-тян, наклонив голову набок… и тут произошло это. Неожиданно, дверь ближайшей классной комнаты открылась, и оттуда высыпалось четверо человек в той же форме, что была на Химе-тян и на мне. Они тут же повязали Химе-тян. Именно повязали. Их обращение с ней было настолько грубым, что иначе описать это было никак нельзя. Времени на сопротивление у Химе-тян не оказалось, и её резко прижали к полу, сковав во всех возможных движениях. — …! Засада — в то время как я рассматривал вероятность подобного, почему именно здесь? Я могу понять, будь это вход в школу, но организовывать её в настолько случайном месте не было смысла. Ведь именно поэтому я и решил, что этот путь безопасен, и прекратил спуск вниз… — …Именно поэтому. Ясно Чёрт. В тех случаях, когда эти слова используют против тебя, они звучат ещё как неприятно Но, что было ещё более важно, все эти четверо, что устроили здесь засаду, все вместе напрыгнули именно на Химе-тян. В то время как я не был особо силен или хорошо сложен, я всё равно должен был выглядеть сильнее её. А потому, то, что все они проигнорировали меня и накинулись на Химе-тян, означало… В классе всё ещё кто-то есть. Кто-то, превосходящий по силе этих четырёх. — Н-Наставник… Химе-тян попыталась было что-то сказать, но ей тут же закрыли рот. Никто из этих четырёх даже не бросил взгляд в мою сторону. Это в свою очередь означало, что они целиком и полностью доверяли тому, кто всё ещё оставался внутри класса, то, что обо мне им беспокоиться нет нужды. Это была совсем не шутка… Чтобы я проиграл в битве умов… — Хагихара Шиоги. * Представившись, она вышла из класса и окинула меня взглядом. Её ледяной взор пробирал до мурашек, она будто бы анализировала меня целиком, ориентируясь лишь на облик. Одета она была во всю ту же чёрную форму, что и те четверо, а значит, также была учащейся этой академии. Её длинные прямые чёрные волосы, достигающие лодыжек, были невероятно красивы, и, даже с учётом текущей ситуации, на мгновение я был очарован. И это было естественно, ведь излучаемая Шиоги-тян аура очарования была словно острие катаны. Если Химе-тян можно было сравнить с синей, то эта девушка была словно тот красный… — Скажу это просто на всякий случай, я выступаю в качестве стратега. — Хмм… «стратег», говоришь, — сделав шаг назад, кивнул я. Вероятно, я чувствовал давление с её стороны. «Значит, получается, я попался прямо в паутину твоей стратегии, полагаю?» — …Оу. Так ты — парень? — спросила Шиоги-тян так, будто бы только сейчас поняла это, услышав мой голос. — …Давненько я не встречала ребят моего возраста. Эй вы, четверо, вам тоже стоит хорошенько его рассмотреть. Шиоги-тян отдала довольно странную команду тем четверым, что удерживали сейчас Химе-тян. Хотя нет. Она же назвалась стратегом. Значит, отдать странный приказ она не могла. Наверняка в подобном поступке было сокрыта какая-то причина. — Что ж, тогда. Кейки, Рока, Ами, Шуки * , отведите эту девчонку в то место. Не позволяйте ей хоть как-либо шевелиться и не предоставляйте ей ни единой возможности. Я же займусь этим парнем. Четверо кивнули в ответ на слова Шиоги-тян, подняли Химе-тян и, можно сказать, потащили её в сторону лестницы. Я не мог им помешать. Огромная преграда, находящаяся прямо передо мной сейчас, не позволяла мне это сделать. С некоторым запозданием я заметил, что среди тех четырёх, были те две, на кого мы наткнулись тогда у лестницы, а затем я взглянул на Шиоги-тян и спросил. — …Произнесённые тобой имена — они настоящие? Звучат уж слишком фальшиво. — Хэ… Фух, — не отвечая на мой вопрос, она взглянула куда-то в сторону и вздохнула так, будто бы покончила с работой. — Неведомым образом, но мы всё-таки смогли разобраться со всем до того, как показался Зигзаг — хорошо, что всё так спокойно закончилось. — …Ты ни о чём не забываешь? — Хм? А. Ты? Да, да… — подарив мне улыбку, не свойственную девушке её возраста, Шиоги-тян с любопытством повернулась в мою сторону. — Да, я отведу тебя к главному входу, так что, будь добр, развернись. — … — Я готова закрыть глаза на произошедшее, так что поспеши убраться — вот что я пытаюсь сказать, тебе это понятно, Мистер «Я Люблю Одеваться в Женское»? — К сожалению, из-за подобной одёжки меня воспринимают превратно, — намеренно понизив тон своего голоса, произнес я. — Я не из этих, а ещё я не люблю проигрывать, когда считаю, что у меня есть шанс на победу. — А ты ещё тот неудачник. Мы могли бы поладить. Ещё не закончив фразу, Шиоги-тян начала двигаться. Плавно переставляя ноги (это точно был приём какой-то школы боевых искусств), она схватила меня за руку, после чего тут же оказалась у меня за спиной. Теперь она могла бы вывихнуть мне плечо. В то время как мы только начали, меня уже обездвижили. А ведь она выглядела достаточно хрупкой. Сказать, что меня застали врасплох, было бы глупой отмазкой. В конце концов, она ведь именно что и стремилась застать меня врасплох. — Я — стратег, так что сами сражения не входят в мою специализацию, однако, самообороне в какой-то степени я обучена также. — Они здесь учат даже этому? — Я бы сказала, что здесь учат только этому… впрочем, это неправильно, — произнесла Шиоги-тян, ещё сильнее надавив на руку. Боль в моем плече усилилась. — Хоть тебя и загнали в угол, ты ведёшь себя всё также нагло… это неправильно. Неужели тебя не учили тому, как надо вымаливать свою жизнь? Холодный голос. Чрезвычайно холодный голос. Я пересмотрел своё определение этой академии. Называть её школой развития талантов или же школой физподготовки было бы слишком мягко. Это было именно что поле боя. — Я далеко не лишена сострадания, поэтому я готова проявить своё уважение к старшим и предоставить тебе выбор — ты можешь сдаться, или же я вывихну тебе плечо. — Президентом какой страны ты являешься? — Нет же, нет же, я всего лишь генерал этой горы — но в тоже время я стратег, который так и не смог даже уподобиться генералу. — Просто великолепно. Отличная пара любителю бессмыслиц, которому не хватило ума выучить пару бессмысленных пословиц. Боль в моем плече усилилась. В то время как я любил поливать грязью других, она, похоже, не любила, когда поливали грязью её. Шиоги-тян была весьма самолюбивой. — …Однако, я не понимаю только одного, — начала Шиоги-тян, чуть ослабив хватку. — И это «не понимаю» подразумевает, что имеет место не до конца объяснимая ситуация, что в свою очередь плохо для стратега. Неуверенность, в конце концов, порождает тревогу. — … — Как так вообще получилось, что ты смог сюда проникнуть? — спросила Шиоги-тян. — Как так вообще получилось… — подобное построение вопроса будто бы должно было встряхнуть основы этого мира, ведь акцент делался не на методе, а на самом факте. — …Ничего особенного. Я просто воспользовался фальшивым пропуском… а благодаря форме меня никто не заподозрил. — Ты хочешь сказать, что смог обмануть чужие взгляды лишь с помощью этого? Неужели ты считаешь, что здешняя система охраны настолько низкого уровня? Разумеется, если исходить из того, что я знал об академии Самиюри, нет, Повесившейся Школе, уровня моей маскировки не должно было быть для этого достаточно. Даже если бы я смог притвориться девушкой, для чего от меня потребовалось бы не произнести ни слова, то, что я «не местный», всё равно должны были бы вычислить весьма и весьма быстро. А потому подобное любопытство Шиоги-тян вполне понятно. Однако ответа на её вопрос у меня не имелось. Мне бы самому хотелось это узнать, а потому я мог лишь списать всё на удачу или случайность. — Только не говори мне, что это была удача или случайность, — сказала Шиоги-тян, ещё раз вывернув мне руку. Она, скорее всего, считала, что контролирует прикладываемую силу, но по отношению к тому, чьи руки уже были вывернуты до этого, это значения не имело. Своей другой рукой достать до Шиоги-тян, что находилась у меня за спиной, я не мог, и в то же время из-за того, что сейчас я стоял на мысках, ударить её ногой тоже не получалось. Это был просто убийственный приём, овладеть которым простой новичок ни за что бы не смог. Убийственный приём. Именно поэтому способы на него среагировать существовали также. — Всё до ужаса просто, — тихо произнес я. — Только вот ты невероятно тупа, а потому ничего не поймёшь, даже если отвечу. Я как будто бы услышал, как в её голову резко прилила кровь. В следующий момент времени Шиоги-тян вывернула мою руку ещё на четверть — и тут моё окончательное вывихнутое плечо издало хруст. — Что? Этот удивлённый, скорее даже поражённый вскрик принадлежал Шиоги-тян. Провернув руку, которую благодаря вывиху теперь ничего не удерживало, я повернулся к ещё не пришедшей в себя после случившегося Шиоги-тян и воспользовался не вывихнутой рукой, чтобы изо всех своих сил толкнуть её в грудь. Насколько бы умелой она ни была, её тело всё ещё было телом девочки-подростка, а потому она отлетела в сторону, словно прогнившее дерево, и неуклюже прокатилась по полу. — Ау! Однако, как и стоило ожидать от Шиоги-тян, она смягчила своё падение и быстро подняла верхнюю половину тела, после чего грозно взглянула на меня. Я, как ни в чем не бывало, проигнорировал её взгляд, вытянул свою здоровую руку и изобразил хладнокровие. — Что касается того, о чём ты спрашивала, на это я всё равно могу лишь ответить, что это было только совпадение, а потому я отвечу на то, что скорее всего вертится у тебя сейчас в голове — в прошлом месяце я был втянут в определенные обстоятельства, в результате которых я вывихнул оба плеча. Что тогда произошло, почему я так пострадал — этого я не помню… Но, в любом случае, после того, как что-то было вывихнуто, какое-то время суставы недостаточно крепки. А потому в данный момент вывихнуть мне плечи гораздо легче, чем обычно. — Кхх, — проскрежетала Шиоги-тян. — Значит, ты специально побудил меня вывихнуть твоё… — Ты называешь себя стратегом, верно? Я же известен как некто близкий к подобному статусу, так что я очень хорошо это представляю. Когда происходит какой-либо просчёт, то ты начинаешь теряться. «Я же приложила не так много силы, чтобы вывихнуть его» — мне до боли знакомо подобное чувство. Или, скорее, эта боль сейчас знакома моему плечу, но, не подавая виду, я продолжил медленно проговаривать свою фразу, в то же время размышляя о том, что делать дальше. Хоть я и смог освободиться из захвата, воспользовавшись неожиданной атакой, это совершенно не означало, что теперь у меня было какого-то рода преимущество. Если я что-то и сделал, то лишь подлил масла в огонь. Пока Шиоги-тян продолжала находиться в замешательстве, я, с помощью своего красноречия и лести, должен был выторговать себе выход из этой ситуации. Мне надо выторговать себе выход, иначе я не успею догнать ту четвёрку, что забрала Химе-тян. — Я что, защитник справедливости что ли? Я пробормотал эту фразу так, будто возражал сам себе. Чтобы я кого-то спас… Чтобы я вообще задумался о подобном… Чтобы я вообще ввязался во что-то такое… Вообразить подобное я совершенно не мог. Несло ли меня сейчас потоком событий? Или же я пытался плыть против текущих обстоятельств, вместо того, чтоб как обычно поддаться им? Смотревшая на меня с подозрением Шиоги-тян неожиданно в шоке раскрыла глаза ещё шире. Она будто бы смотрела куда-то надо мной и за меня. — Смотрю, ты весь в трудах, Ии-тан. Сказав это насколько возможно беззаботно, в стиле приветствия во время случайной встречи, та, кому принадлежали эти слова, положила руку мне на плечо. Так как это было вывихнутое плечо, чертовски сильная боль не заставила себя ждать. — Айкава-сан… ты? — Не обращайся ко мне по фамилии — сколько мне тебя ещё этому учить? Хмм? Рука вдавилась в моё плечо ещё сильнее. — Верно, Джун-сан Беседуя с Айкавой-сан, стоявшей позади меня, я не спускал своих глаз с Шиоги-тян. Шиоги-тян же даже не смотрела на меня, хоть тем, кто был к ней ближе, и был именно я. Но в то же время, учитывая, что она была стратегом, то, что она не станет размениваться на что-то настолько несущественное, было логичным. Она же не могла сглупить настолько, чтобы посчитать Сильнейшего Представителя Человечества мелкой фигурой. — Хахаха — на самом деле, я волновалась о том, как ты там один одинёшенек, и потому решила прийти на помощь. — Почему бы тогда не принять участие во всем этом с самого начала… — Давай оставим это на потом. Ну, так что ты собираешься делать? Эм, Шиоги-тян, верно? Не может же быть, что ты обо мне не знаешь? — … Нет, я знаю, — взгляд Шиоги-тян в сторону Айкавы-сан был несравнимо острее по сравнению с тем, как до этого она смотрела на меня. В то время как она ощущала своё преимущество надо мной, похоже, некоторые сомнения по моему поводу у неё остались… похоже… — Первое, о чём нам рассказали сразу по зачислению, было о Смертоносной Красной. — Это большая честь для меня, — смеясь, ответила Айкава-сан. Её отношение было шутливым, она будто бы дразнила Шиоги-тян. — И что тогда? Шиоги-тян ведь является стратегом, какого рода стратегией ты воспользуешься теперь? — Я убегу. Нагло произнеся эти слова, Шиоги-тян поднялась с пола. В её отношении, в её виде не прослеживалось и следа страха или беспокойства. Неукротимая — или скорее даже надменная. Я впервые видел врага, который сохранял подобное отношение, находясь лицом к лицу с Айкавой-сан. А ведь это был лишь ребёнок. Это было неестественно. — Полагаешь, что сможешь сбежать? — Да — ведь этот любитель кроссдрессинга ранен, — ухмыльнулась и рассмеялась Шиоги-тян. — То, что Смертоносная Красная сострадательна по отношению к своим друзьям — я не сомневаюсь в этом нисколько. — … — А ты, — Шиоги-тян бросила взгляд в мою сторону. — То, что ты сделал со мной — будь добр, не забывай об этом слишком быстро. — Что? Разве я что-то сделал? Если что обо мне и можно сказать, так то, что я был жертвой. — Ну, тогда желаю вам всем приятного дня. После этих слов Шиоги-тян развернулась и помчалась по коридору, её юбка и длинные волосы, чуть отставая, стремились за ней. Я думал, что Айкава-сан пустится за ней следом, но, так и не подняв руку с моего плеча, она продолжала стоять на месте. — Джун-сан, разве нет ничего страшного в том, чтобы позволить ей убежать… Я попытался быстро обернуться к Айкаве-сан, но… — Наставник! Я не знал, откуда она взялась, но накинувшаяся на меня Химе-тян не позволила мне это сделать. Какой бы лёгкой не была Химе-тян, её бросок был крайне неожиданным, отчего я полетел прямо на пол. «Какого хрена ты творишь, наглая мелочь, ты убить меня что ли хочешь?!» — подумалось мне. Но заметив капли слез, льющиеся из глаз сидевшей на мне Химе-тян, я проглотил всё, что только что хотел сказать. — Увааа… аа, — хлюпнув, Химе-тян коснулась моего плеча. — Твоё плечо… Извини, из-за Химе-тян…, из-за Химе-тян… — …… Эм, когда кто-то трогает твоё вывихнутое плечо, это больно… Почему, нет, правда, почему ты не можешь понять что-то настолько простое… Химе-тян, будто пытаясь как можно сильнее прижаться, охватила меня руками, в этот момент я заметил, что рукав её формы слегка порван. Должно быть, это произошло, когда те четверо прижали её к полу. И хоть Айкава-сан и спасла Химе-тян первой, а это, скорее всего, означало, что тот странный квартет был полностью повержен, Химе-тян всё равно не могла не пострадать. — …А, д-да это ерунда! Судя по тому, что она заметила направление моего взгляда, Химе-тян наконец успокоилась. После этого она попыталась спрятать порванный рукав от меня — Это так — мелкая ссадина! — Должно быть больно. Лишь царапина. Впрочем, это почти одно и то же. — …… Так вот в чём значит дело, ясно. Непостижимо светлая, радостная и невинная. Наивная и чистая, но в тоже время… Но в тоже время точно не бесчувственная. Она была той, кому было больше дела до других, чем до себя. Она была той, кто ощутила бы чужую боль как на себе. Даже если в подобном не было смысла. Даже если в том, что я ранен, совершенно не было её вины. Даже если я сам специально пошёл на это, она ни за что бы этого не признала. Никогда не отвергая, не заботясь о деталях, будто обнимая, будто с теплотой укрывая… Нет, погодите. Эти слова о ком-то другом. Не о Химе-тян. Химе-тян и она не похожи… — У, уваа. Похоже, на неё опять напали эмоции, ибо Химе-тян снова прижалась к моему плечу, будто бы пытаясь скрыть слёзы. — Я же сказал, больно. Не похожи. Но тогда, почему. Эти меняющиеся словно по законам нонсенса эмоции. — Ичихиме, давай слазь. Ты же не собралась с концами раздраконить Ии-тану плечо? — Айкава-сан схватила Химе-тян за рукав матроски и с силой стянула её с меня, после чего рывком подняла меня с пола. — Стараться изо всех сил, конечно, хорошо, но выходить за рамки тоже не стоит. Если слишком сильно вывихнуть плечо, то оно может и не встать на своё место как следует, знаешь ли. Ну-ка, стой смирно, я тебе его вправлю. — … Стой смирно — да ей даже говорить это не стоило, ибо двигаться я не мог и так. Или, иначе говоря, увидев Айкаву-сан, я ощутил будто моё тело, словно под воздействием какого-то вредного проклятия, полностью окаменело. Проклятие. Конечно же. Облик Айкавы-сан, одетой в матроску, по силе и впрямь соответствовал чему-то подобному.

↑ В оригинале идиома: crying wine and selling vinegar — «кричать, что вино, а продавать уксус». Означает «описывать ситуацию лучше, чем она есть на самом деле».

↑ В оригинальной форме: stupid people and smoke like high places — «дураки, как дым, высоту любят».

↑ Первый и последний символ в её имени очень схожи — Хагихара Шиоги ( 萩 原子 荻 ).

↑ Все имена вымышлены. Кейка — «эпоха корня розы», Рока — «обычный камыш», Ами — «больше (в значении «ещё») Будды», Шуки — «красная радость».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Акт третий. Повесившаяся школа

В версии с изображениями тут находится картинка. Искусство начинается с баловства и им же заканчивается.

1 Если бы от вас требовалось назвать неестественным что-то одно из нижеперечисленного, то что бы вы выбрали? Я, несущий вздор, пошедший на поводу у бессмыслицы? Подрядчик, зовущийся сильнейшим без каких-либо на то доказательств? Девушка по имени Химе-тян, пытавшаяся сбежать из странной академии? Шиоги-тян и прочие, пытавшиеся поймать Химе-тян? На территории этой академии, на территории, принадлежавшей Повесившейся Школе, назвать хоть что-либо излишне неестественным было довольно трудно. — Ха. Итак… Что же делать? Айкава-сан пробормотала эти слова после того как зафиксировала мою руку с помощью кашне, входившего в состав её формы. Стоит отметить, что пробормотала она это не так, будто была этим обеспокоена или озадачена — скорее было похоже, что она просто наслаждается происходящим. Пробубнив ей в ответ: «И впрямь», — я отметил, что в школьной форме Айкава-сан выглядит очень даже ничего. Ранее я был просто-таки уверен в том, что в ней она будет смотреться странно, но, похоже, если ты красив, как Айкава-сан, то, во что ты одет, не имеет никакого значения. Это было всё равно что… хм, впрочем, жизнь всё равно полна проблем. — Мы позволили этой девчонке-стратегу уйти, так что о моем здесь присутствии теперь, скорее всего, знают всё. А я ведь надеялась скрыться, воспользовавшись Ии-таном как приманкой… — О… Прости, это всё из-за меня. Но разве она только что не сказала что-то там про приманку? — Как же неприятно… Что же делать? — рассеяно отозвалась Химе-тян — её слова были лишены какой-либо интонации. Эти двое, похоже, спешить особо не собирались. И если даже не принимать в расчёт Айкаву-сан, подобная апатия со стороны Химе-тян грозила стать проблемой. Учитывая, с какой лёгкостью её схватили до этого, она явно была лишена боевых навыков, сравнимых, например, со способностями той же Шиоги-тян. — Химе-тян, может, я чего-то не знаю и, на самом деле, ты невероятно сильна? — Неа. Химе-тян не нужна сила — Предпочитаешь полагаться на ум? — Ага. Как поговаривали в старину… — Химе-тян по привычке задрала вверх и опустила вниз кончики своих пальцев, после чего, указав пальцем в мою сторону, произнесла. — Причина болезней — слабость духа! — … Быть может, она имела в виду, что знание — сила? Определённо, сказавшего такое особо умным не назовёшь. — Да. На самом деле Химе-тян — ещё та неумёха. Вот почему Химе-тян не переносит эту школу и хочет её покинуть, но ей не позволяют. Химе-тян хотела бы отсюда выбраться, но здешняя политика неразглашения этого не позволяет. Вот почему Химе-тян обратилась к Джун-сан. — Полагаемся на других, значит? — Уж от кого, а от Наставника Химе-тян не хочет об этом слышать, — помотав пальцем, снисходительно заявила Химе-тян. Эта девчонка практически на ты с жестикуляцией. — А, кстати, Шиоги-тян — самая талантливая ученица в этой школе. Она уже на третьем году обучения — на год выше меня. — Хмм. — Именно поэтому Наставнику не стоит расстраиваться вывихнутому плечу. Даже если его противником была девушка, всё дело в таланте, понимаешь, в таланте. Нет, может даже стоит сказать, что она просто была на другом уровне. Хотя нет, может, речь даже о разнице на молекулярном уровне… — …… Эта девчонка меня немного выводит. Неужели её настоящий характер проклюнулся, в связи с появлением Айкавы-сан? Созданный ею образ будто медленно начал трещать по швам, и на поверхность стала показываться её настоящая суть. Так что же тогда значили те её слезы? — Ха. В любом случае, давайте-ка пока откажемся от попытки прорваться через парадный вход., — тряхнув чёлкой, заявила Айкава-сан. — Не то чтобы титул лучшей ученицы школы, Хагихары Шиоги, меня пугал, но я не особо хорошо лажу с такого рода людьми, поэтому я предпочла бы не иметь с ней дела. — А, так вот почему ты позволила ей уйти? А есть ли те, с кем ты предпочла бы вообще не встречаться? — Да, конечно. Те, кто самоуверенны, несмотря на то, что уверенными им быть не в чем; те, кто полны гордыни, несмотря на то, что внутри пусты — настолько противоречивые люди для меня — проблема. Потому что я их не понимаю, — сказав это, Айкава-сан бросила на меня внимательный взгляд. — И, знаешь, ты к ним тоже относишься, Ии-тан. — Э… но ведь тогда, выходит, что я и Шиоги-тян весьма схожи. На мой взгляд, если Шиоги-тян и была с кем-то схожа, то с Айкавой-сан. — Не, это лишь безрассудство, свойственное юности. Моя надменность и её высокомерие несут в себе различный смысл. И даже в этом вы с ней похожи. Особенно когда вы оба выбираете себе стратегии, только для того, чтобы потом потерпеть поражение именно из-за них. Мда, а ведь её прозвали стратегом — какая ирония. Как бы то ни было, отправляя тебя сюда, я думала, что будет круто, если ты сможешь-таки вытащить Ичихиме… Но раз уж дошло до такого, то ничего не поделаешь. Давайте-ка вывернем изначальный план наизнанку. — Наизнанку? — переспросила Химе-тян. — В смысле? — поинтересовался я. — Можно, конечно, сказать, что это ещё более стандартное решение, но мы переходим в наступление. Прорвёмся к учительской и обсудим всё с деканом. Устроим переговоры о конфликте по поводу Ичихиме. Всё просто, верно? — ответила Айкава-сан, поджав губы. Я не смог даже изобразить удивление. Но в очередной несчитанный раз я испытал восхищение. Если вплоть до этого момента я жил, думая лишь о том, как бы запудрить кому-то мозги и скрыться, то Айкава-сан жила совсем по-другому. Встать перед своим противником и, глядя ему в лицо, объявить войну, после чего с гордостью смело ринуться в бой. Она думала лишь об этом. — Но, Джун-сан… — Ничего страшного, Ичихиме. Эта дрянь всё равно никогда мне не нравилась. Да и тебе эта дрянь не нравится тоже, верно? Так что, можешь считать, что это даже хорошо, что у нас появилась возможность надрать ей задницу. А теперь, раз всё решено, пойдём. Согласившись с собственным предложением, Айкава-сан зашагала вперёд. Пришедшая в себя Химе-тян и я поспешили следом за ней. Мы будто негласно сошлись на том, кто из нас — главный герой, а кто — персонажи второго плана. Властность, вдумчивость и стремление действовать. Покорение посредством неукротимой силы. Подлинная уверенность и гордость. Ничто не казалось парадоксальным, когда речь шла об Айкаве Джун.

2 Можно было сказать, что весь наш последующий путь был словно телепередача «Жизнь с Айкавой Джун», и подобное описание было бы на 120% точно и где-то настолько же понятно. Вот в чём точно сомневаться не приходилось, так это в том, что в этой школе нет ничего, что могло бы остановить Айкаву Джун. Будь то что-то живое или искусственно-созданное, не было никакой разницы, ибо она расправлялась с возникшей проблемой с полпинка. Она продвигалась вперёд, сметая все возникающие на её пути препятствия, коими были, вроде бы, здешние учащиеся, преграждающие ей путь то тут, то там, и ловушки, расставленные просто-таки повсюду. Ей настолько не было дела до последних, что она шла прямо по ним. Просто и брутально, используя лишь свою абсолютную мощь, сея повсюду хаос и смятение, она в итоге превращалась в эдакий ураган — ураган, предвещавший начало конца. Находясь в самом центре этого урагана, мы покинули здание, прошли через коридор, соединяющий корпуса, и оказались у входа в преподавательский корпус. Она настолько превосходила в силе, что описывать всё это с точки зрения кого-то вроде меня представлялось бессмысленным. Если учесть, что лишь небольшая группка учащихся уже смогла вызвать у меня с Химе-тян столько проблем, то после появления Айкавы-сан мы стали выглядеть, словно пустое место. — Наставник, хоть ты и говоришь «словно», но мы ведь на самом деле пустое место. Химе-тян и Наставник добрались сюда на чужом горбу, не приложив ни капли своих усилий. — Если собираешься выражать свои наблюдения, то лучше избегать прямых, ярких формулировок. Одно из основных правил повелителей бессмыслиц выражается в том, чтобы описывать всё, как можно более размыто. — Химе-тян не настолько странная! — она сказала «странный». — Но, вс1 же, Джун-сан потрясающа. Она стала ещё сильнее, по сравнению с нашей последней встречей. Она прямо-таки является олицетворением того, что прекрасно, с какой стороны ни смотри. — Ты хотела сказать, что она прямо-таки олицетворяет определение «на все руки мастер» * , верно? — А, да. Это Наставник у нас прекрасен, с какой стороны на него ни посмотри. — … Как грубо — Хэ, значит, ты это отрицаешь. — Ну… Полагаю, предположение, что есть некая вероятность, что такое существо, как я, можно считать прекрасным, с какой стороны на него ни посмотри, я, пожалуй, могу, быть может даже могу, или же, всё-таки, не могу признать за истину. — Так как же именно считает Наставник? — А ну-ка заткнулись все, — отчитала нас стоявшая у двери в преподавательский корпус Айкава-сан. — Хорошо, что вы так быстро сдружились, но… разве это не странно? Я размышляю над этим уже долгое время. — Что именно кажется тебе странным? — Теми, кто на нас нападал всё это время, были здешние ученицы. Только ученицы. Разве это не странно? Пока дело касалось только Ии-тана и Ичихиме, я могу это понять, потому что это можно назвать своего рода учениями… но теперь, когда здесь я… Я — Айкава Джун, знаешь ли? Разве учителям и охране не подобает сбежаться, поприветствовать меня в таком случае? Было сложно сказать, была ли она осторожна или же чересчур самоуверенна. Однако, как и сказала Айкава-сан, теми, кто на нас нападал, были лишь молодые девушки в чёрной форме, как на Химе-тян, Айкаве-сан и мне… … Эээ? Как на мне? — Эм, Айкава-сан. Раз уж меня раскрыли, то мне больше нет нужды быть одетым в это, ведь так? — А… Да кого это заботит, тебе идёт. — …Нет, но… — Кья. Ии-тан моэ-моэ. — …… Переодеваться после этой беседы стало как-то очень неловко. Она, скорее, будто заставляла меня продолжать ходить в этом наряде. Она словно издевалась надо мной, но, как бы то ни было, я вернулся к изначальной теме. План Айкавы-сан — нанести удар в самый центр, вместо того, чтобы пытаться выбраться наружу, полагался на собственную абсурдность. В каком-то смысле это была неожиданная атака. Противник верил в то, что именно он занимается преследованием, что именно он выступает в роли охотника. Вот почему ожидать нападение в его случае было бы странно. Быть может, они всё ещё считают, что мы так и носимся по школе туда-сюда. Тогда, возможно, это лишь значит, что они излишне самоуверенны? Даже если против них выступала сама Айкава Джун, это не означало, что охота шла именно на них… — Быть может так оно и есть — ё, сколько же мороки. — Мороки? Но ведь так даже лучше. Нам не пришлось столкнуться ни с кем сильным. — Когда я говорила про мороку, Ичихиме… — сделав большой шаг назад, Айкава-сан ударила по двери мыском. Клэнк, клэнк — крошась, пропела металлическая дверь. Должно быть, она просто проржавела, так ведь? — Я имела в виду, что нам придётся возиться с такими вот дверьми. Это запасной выход, поэтому у этой двери нет замочной скважины или чего-то ещё, и потому нам нужно её вскрывать, чтобы затем, словно тараканы прошмыгнуть внутрь. — …… Кажется, я начинаю понимать. Айкава-сан предпочитала заходить через парадный вход и обозначать, что она пришла, проявив свою силушку. Однако, по дороге сюда не попалось ни одного учителя, и потому мы умудрились добраться до сюда незамеченными. А раз мы всё ещё не были пойманы, нам приходилось продолжать скрываться и потому использовать запасной выход — всё это порядком её раздражало. Какая же она показушница. — Комната декана расположена на самом верхнем этаже. Она и впрямь любит места повыше — во-он там. В отличие от моей, память Айкавы-сан была идеальной, а потому планы этого здания хранились прямо в её голове. Она вела нас через пожарные лестницы и по дальнейшему пути как самый заправский гид. Химе-тян шагала за ней следом, бормоча странные, несуществующие японские поговорки в духе: «Ууу. Что ножницы, что дураки любимы теми, кто боли рад, йо!» — Нам стоит обойти стороной учительскую… ох, сколько же мороки. Мне плевать на все ваши стратегии, ловушки и прочее, соберите все свои силы, воспользуйтесь территориальным преимуществом и просто-таки покажите уже, на что вы способны. — Но тогда мы никуда не продвинемся. Хоть я и не знал о том, что было в прошлом между Айкавой-сан и Химе-тян, глядя на то, как они непринуждённо беседуют между собой, я мог сказать, что они, должно быть, очень близки. Несмотря на то, что они только встретились после долгой разлуки, сказать о том, что они давно не виделись, было нельзя. Они даже не перебросились приветствиями и не обменялись новостями о том, что произошло в их жизни за последнее время. С моей точки зрения подобное ещё ярче выражало тот уровень близости, что они разделяли. Айкава-сан была словно старшая сестра, а Химе-тян была из тех, о ком всегда хочется позаботиться, поэтому назови их кто идеальной парой, я был бы вынужден согласиться. — ……Хм? …Погодите-ка. В таком случае я вообще здесь лишний? Это как-то неправильно. Оказаться бесполезным персонажем, после того как мне пришлось носить этот наряд, просто ужасно. Чтобы хоть как-то оправдать своё присутствие в происходящем, я задал Айкаве-сан вопрос. — Эм, если я правильно понимаю, Джун-сан, ты как будто бы знакома с деканом? Что она за человек? Ну, декан. На данный момент я мог представить её только на голову больным человеком. Она собрала много молодых девушек в одном месте и заставила их проходить специальные тренировки. Что это за гарем такой? — Оригами Ноа * , в этом году исполнилось 39, и она, э… — ещё та дрянь. — Оригами… Эта фамилия… — Да, — оглядываясь через плечо назад, кивнула Айкава-сан. — Акагами, Иигами, Уджигами, Экагами и Оригами * . Потомки четырёх богов и зеркала. Ноа, правда, не прямой потомок, она относится к одной из побочных семей, так что её связь с главной семьёй не настолько сильна. Сама по себе эта школа никак не относится к роду Оригами. Если уж она кому и принадлежит, то скорее «Порядку». — «Порядок» * … эта организация выступает японским аналогом ЕР3. Если ЕР3 можно было назвать сообществом, то Порядок стоило бы назвать информационной сетью, но если отбросить это в сторону, то, чем занимались эти организации, не особо отличалось. Тогда это место, полагаю, было сродни программе в ЕР3. — Верно. Около 40% выпускников в итоге переходят в Порядок. Остальные, скажем так, аккуратно рассеиваются повсюду… Наиболее талантливые, кажется, в итоге отправляются в ЕР3. Если верить популярному мнению, ЕР3, всё же, считается более продвинутой. Эта Хагихара, скорее всего, туда и поступит, как по-твоему? Вполне ожидаемо, в отличие от меня, Айкава-сан знала о внутреннем устройстве этого места, а также о здешних выпускниках. Хмм, из всего того, что я смог разузнать, я пришёл к выводу, что здесь занимаются выращиванием талантов. В этом плане эту школу можно было назвать подготовительной, а, значит, ярлык образовательного учреждения был оправдан. Но всё же. Не позволять покидать пределы, ловить тех, кто пытается сбежать, заставлять учащихся называть себя стратегами, а также носить прозвище «Повесившаяся Школа» — если собрать всё это вместе, разве получишь то, что можно звать образовательным учреждением? — Изначально, Самиюри — основное здание Повесившейся Школы — было построено матерью Ноа. На тот момент это была ещё относительно… ну, относительно того, чем она стала сейчас, нормальная школа. Но полтора года назад мать Ноа повесилась. И затем, когда Ноа унаследовала это место, всё слетело с катушек. Объяснить, что именно испортилось довольно сложно, но… — Атмосфера испортилась, — произнесла Химе-тян, в редко свойственной ей манере точно описав ситуацию. Я не видел выражения её лица в этот момент, но, вероятно, оно опять было довольно хмурым. Химе-тян сейчас находилась на втором году обучения, так что, полагаю, что на момент её зачисления декан уже сменился. — Первое время, после того, как меня зачислили, это была обычная шарага, но это было терпимо. Но затем шестерни пришли в движение… Химе-тян не может назвать место, где умирают её друзья, школой. — …Вот так вот, — сказала Айкава-сан, энергично погладив голову Химе-тян, после чего продолжила. — Но, знаешь, сказать о том, что что-то слетело с катушек, можно лишь оценив это со стороны. Пока ты не сравнишь одно с другим, ты не сможешь определить разницу между неестественным и нормальным, и потому будешь считать это нормальным. Взглянуть на эту школу снаружи у здешних учащихся нет возможности, в то время как безумие пропитывает её всё сильнее и сильнее, пока не становится совершенно неподконтрольным, а затем во всё это попадаем мы. — …А кроме Химе-тян не было других? Учениц, которые считали, что всё это неестественно, что это безумие? Тех, кто желал бы отсюда уйти? — А, да. Когда-то они были… Растерянного ответа Химе-тян было достаточно, чтобы заставить меня замолкнуть. — Несмотря на то, что было сказано мной до этого, лично я не считаю Оригами Ноа плохим человеком. Не буду врать, она и впрямь мне не нравится, и я бы с радостью сказала пару добрых слов ей в лицо. Эта дрянь оценивает людей только с позиции чисел и воспринимает смерть лишь как статистический факт. Гибель одного для неё означает лишь то, что умерло не двое. Эта дрянь считает, что числа есть всё. Но, знаешь… Это не значит, что её идеалы совершенно не в порядке. — Старая знакомая? — По большей части так и есть. Но надо сказать, что наши пути разошлись два года назад. А потому это будет наше «долгожданное» воссоединение, — шутя, сказала Айкава-сан. Но, всё же, я ощущал, что её поведение выглядело несколько натянутым. Для чего той, что умеет дурачить людей в разы лучше, чем повелитель бессмыслиц, понадобилось проявлять свои эмоции столь очевидным образом, было для меня непостижимо. — Но, Джун-сан. Будь добра, не позволь эмоциям взять верх во время встречи. — С кем ты, по-твоему, разговариваешь, пацан? Мы собираемся добиться для Химе-тян разрешения покинуть это место. Так что знаю я всё, знаю. — Рад слышать. Ощутив себя мужчиной, выполнившим свой долг, я расправил спину, чтобы выглядеть чуточку выше, и затем повернулся к притихшей Химе-тян. — Ну а ты, что будешь делать, когда выберешься отсюда? — …Хороший вопрос, — ответила Химе-тян. — Думаю, мне хотелось бы повеселиться. Её слова звучали так, будто они принадлежали тому, кому не приходилось испытывать что-либо весёлое вообще. — Я хотела бы, чтобы моя жизнь была полна веселья. Жить так, словно каждый день — понедельник. — Да хуже такого быть ничего не может, — ответственно возразил я. Но в то же время душа моя бродила где-то ещё. Я ощущал, будто во мне что-то всколыхнули. Где-то очень глубоко, там, где находилась моя сильнейшая слабость, очень аккуратно всколыхнули старое, до боли знакомое чувство. Да… и лишь схожестью этого чувства всё не ограничивалось. Химе-тян была очень похожа на неё. А затем мне подумалось. Неужели это мой шанс на наказание и искупление. Я не сказал бы, что уничтожение одного можно компенсировать спасением другого — тут начать, правда, стоит с того, что я даже не знал, как вообще можно кого-то спасти. — Не глупи, повелитель бессмыслиц, — окликнула меня Айкава-сан. — Что ж, мы на месте, последний этаж. После этих слов Айкава-сан без каких-либо усилий открыла пожарную дверь. Умеющий всё и вся подрядчик Айкава Джун, способная продемонстрировать наивысшее мастерство, в чем только можно. Даже если бы её попросили прочесть чужие мысли, сымитировать чей-то голос или же взломать замок, того, кто справился бы с этим лучше, просто бы не нашлось. После небольшой прогулки по коридору мы оказались напротив необычайно плотной на вид двери. Она была совсем не из тех, что ожидаешь увидеть в школе. Пуленепробиваемая? Глядя на неё, можно было подумать, что она выдержит даже взрыв ядерной боеголовки. Айкава-сан беззаботно постучала в дверь (интересно, с чего это стучаться резко вошло у неё в привычку?), но никакого отклика не последовало. Чего и следовало ожидать. После, она попыталась дёрнуть за дверную ручку, но обнаружила, что у двери её просто нет. Она была совсем как тот запасной выход — у неё не было даже замочной скважины. Зато, вместо этого, у неё имелся сканер отпечатка ладони. — Чёрт побери. Тут даже я не пройду. — Серьезно? — Даже я не могу взять и просто изменить свои отпечатки пальцев. Химе, что можешь сказать по этому поводу? — В административном здании все двери такие, — взялась за объяснение Химе-тян. — Они устроены так, что только сами учителя могут их открыть. Выйдя из комнаты, ты прикладываешь ладонь к сканеру и затем надавливаешь на него, чтобы закрыть дверь, и просто даёшь отсканировать свою ладонь, чтобы дверь открыть. — Аа. Значит, запасного ключа быть не может… Нам стоило взять с собой Кунагису-тян. Да, и впрямь, будь здесь Кунагиса, та бы с лёгкостью открыла эту дверь, повозившись напрямую с микросхемой замка. Кстати говоря, знала ли Кунагиса о секрете этой школы? Когда она рассказывала мне о ней, она не упоминала ни о чём подобном. Однако в тоже время она не особо любила разговаривать со мной о подобных вещах, так что, наиболее вероятно, она всё же знала и просто не сказала об этом мне. В любом случае, если эта школа и впрямь была такой, нет ничего удивительного в том, что заполучить её форму настолько проблематично. Итак, я, наконец, понял, почему Кунагиса так быстро сдалась в желании заполучить здешнюю форму. Хмм. А как тогда смогла заполучить её Айкава-сан (при этом аж две)? …Сама сшила? — А можно просто закрыть дверь изнутри? — Не помню. Но, кажется, да. — Ясно. Тогда, она, скорее всего, внутри. Сидит там и притворяется, будто её нет… дрянь. Затем я, наконец, заметил, что прямо за нами висит камера. Я быстро сообщил об этом Айкаве-сан, на что она раздражённо бросила: «Я уже всё это отключила». Внимательно приглядевшись в этот раз, я обнаружил, что камера, похоже, и впрямь не работала. — Я позаботилась обо всех мелочах перед тем, как отправилась вас спасать… И сигнализацию я вырубила тоже. Так что не беспокойся о всей этой ерунде. Но, чёрт возьми. Как же нам пройти через эту дверь? — Но если на стук никто не отозвался, то, может, декан всё-таки не внутри? — Не, в этом плане я и Ноа схожи, она не настолько печётся обо всём этом, чтобы решиться сбежать. Решила заточить себя в крепости? Или же она настолько уверена в своей неуязвимости… Как бы то ни было, она, наверняка, смеётся над нами сейчас. — Ладно, теперь я и впрямь зла, — проворчала Айкава-сан, после чего достала откуда-то из-под юбки какой-то чёрный объект. Он был квадратной формы, и в тоже время было достаточно маленьким, чтобы поместиться в одной руке — думаю, большинство сказало бы, что это шокер. Его грубый внешний вид внушал первобытный страх при одном лишь на него взгляде. — …Вооружённая Джун-сан — какое редкое зрелище. — Ага. Это особый случай. Понадобилось вытащить кое-кого, не покалечив. Ну, без разницы. В любом случае, давай-ка… Айкава-сан прижала шокер к сканеру отпечатка ладони и спустила курок. Из-за многочисленных искр разглядеть что-либо было невозможно, а секунду спустя я услышал тусклое «бзт-бзт-бзт». Когда же возможность видеть вернулась обратно, я обнаружил, что сканер разнесло на куски. От оставшегося мусора шёл неприятный дым. — А эта штука мощная… — Да. Она сделана по особому заказу. И это я ещё даже не сняла с неё ограничитель. Если её зарядом ударить человека, то он может потерять воспоминания о двух-трех последних днях. Это, скорее всего, всё же было преувеличением. Ну не может быть, чтобы кто-то потерял воспоминания таким-то образом. Тем временем Айкава-сан с апатичным выражением лица изучала открывшуюся электросхему сканера. — Хм, цепь питания поджарились как следует. Теперь всё что осталось, это лишь… Так, значит схема тут Мэйзин типа. Как и ожидалось, простенькое решение. Ну, значит, сейчас всё будет. Затем Айкава-сан засунула в проём за сканером свою руку и начала орудовать там голыми руками. Со стороны можно было подумать, что она просто-таки напрашивалась на то, чтоб её ударило током, но, быть может, её руки были покрыты чем-то особенным? Спустя короткое время она произнесла: «Отлично. Взлом завершён» — и потянула дверь на себя. Вообще, подобная толщина двери намекала на то, что открываться она должна автоматически, но поскольку её цепь питания сгорела полностью, рассчитывать на подобный функционал не приходилось. — Хм. Довольно тяжёлая… Взявшись за дверь двумя руками, Айкава-сан потянула её в сторону. Дссс, дссс — неприятнейший звук, который было просто невозможно представить в исполнении двери, наполнил весь коридор, после чего дверь медленно открылась. — …… Ух, какая невероятная сила. Айкава-сан даже близко не напоминала человека, собиравшегося начать переговоры. Она просто жаждала сражения с хозяйкой комнаты. Айкава-сан была очень воинственной, прямо-таки кровожадной личностью, поэтому я испытывал напряжение, понимая, что подобная ситуация неизбежна. Боже, если бы она хоть раз взяла пример с одного типа, упустившего свою человечность. Ведь он и вправду был хорошим парнем. — Боже, Джун-сан, ты всегда такая, ну это, безрассудная… Даже выражение лица Химе-тян, так обожавшей Джун-сан, выглядело раздражённо. Но, стоит отметить, что в нем также читалось и «слава богу, это всё та же Джун-сан. Открыв дверь где-то наполовину, Айкава-сан и следовавшая за ней Химе-тян зашли в комнату декана и обнаружили там двенадцать кусков расчленённой Оригами Ноа. — ….. — ….. — ….. Верхняя половина торса, живот, пояс, обе руки и оторванные от них кисти, две ляжки и пара ног — зверским, ужасным образом оторванные друг от друга составляющие Оригами Ноа были разбросаны по всей комнате. В воздухе смешались запахи крови, спинномозговой жидкости и мяса. Ковёр и довольно дорогая на вид мебель полностью пропитались кровью. То, что этот запах не выбрался за пределы комнаты, было особенно удивительно. Что касается головы Оригами Ноа — та была подвешена к потолку. Её длинные чёрные волосы были примотаны к светодиодной лампе, висевшей там же. Эту сцену словно вырезали из какого-то отвратительного снафф-видео * . Её лицо выглядело заметно моложе 39 лет, но это уже ничего не значило. Голова, болтающаяся под потолком. Что, кроме страха и шока, можно испытать, глядя на такое? — Кто-либо из вас, — тихим, лишённым эмоций голосом начала Айкава-сан. — Кто-либо из вас видел, как эту комнату кто-нибудь покинул? Всё также молча я покачал головой. Химе-тян ответила также. Мы даже не переглянулись. Наши взгляды, словно гвоздями, были прибиты к находящемуся перед нами расчленённому трупу. — …Хех. Просто смеяться хочется, — ядовито и еле слышно произнесла Айкава-сан, после чего принялась за изучение комнаты. Её обувь была перемазана кровью и мясом, но ей будто бы не было до этого дела. Под столом, или же внутри дивана — она исследовала все места, где кто-либо мог притаиться. Затем она прошла мимо меня, к двери. Я не удержался от того, чтобы заглянуть ей за плечо, чтобы узнать, чем она занята. Она проверяла здешний замок. Хоть Айкава-сан и уничтожила сканер снаружи, с внутренней стороны тот практически не пострадал. — Хмм, хмм… Ясно. К делу не относится Пока Айкава-сан бормотала эти слова, я осознал реальную суть происходящего — что перед всей этой отвратительной сценой находилась девочка, Химе-тян. В то время как это и впрямь было слишком, её глаза… взгляд, с которым Химе-тян смотрела на болтающуюся под потолком голову, был необычайно холодным. — А-а… — выдохнула Химе-тян. У меня сложилось впечатление, что реши она продолжить, из её уст вырвалось бы что-то в духе: «Мда, полагаю, она мертва». Без какого-либо интереса, но, в тоже время, понимая значимость произошедшего, словно человек, узнавший как о пожаре, так и о том, что его уже потушили. — …Оно всё-таки началось. — Химе-тян… — Не стоит беспокоиться, Наставник, — Химе-тян, улыбнувшись, повернулась ко мне. В этой улыбке ощущалась примесь темноты. — Может я и неумёха, но я всё же ученица этой школы. Подобного недостаточно, чтобы меня шокировать. — …Ясно. Это хорошо. Не хорошо. Совсем не хорошо. Но я не мог вмешаться. Не мог вмешаться. Я не мог влезть в душу Химе-тян. Мне надо было лишь спросить: «О чём ты сейчас думаешь?», и тогда всё было бы понятно, но я не мог этого сделать. Моё общение с тем, кто искренен в своих чувствах, с тем, кто не окутывает их в ложь или нонсенс, обречено на то, что мы раним друг друга. А ранить Химе-тян, неловко попытавшись её понять, я не желал — и ещё сильнее я не желал быть раненым сам. Больше не хочу. Не сейчас. Бум — раздалось из-за спины. С этим звуком Айкава-сан закрыла дверь. — Хреново всё это, верно? — А, да, — согласился я с ней. Подобным образом я избегал произнесения: «Убийство декана… Это лишает смысла весь риск похода сюда». — Да не это. Кого заботит подобное? Это лишь значит, что нам предстоит поступить по-другому. Добиться нужной цели можно бесконечным количеством способов. Боже, я ведь догадывалась, что что-то не так, раз мы так легко добрались до этой комнаты. Так вот значит в чём причина. Тогда, получается, все эти распоряжения исходят откуда-то ещё. — Что ты имеешь в виду? — Ии-тан. Текущая проблема заключается в том, что мы имеем дело с убийством в закрытой комнате. — Ха-а? Я издал странный звук. С чего бы вдруг? Хотя, да, дверь открывается с помощью сканера отпечатка ладони, а сразу за ней мы обнаружили разбросанные части тела и болтающуюся под потолком голову. А так как дверь не закрывается за собой, то называть это убийством в закрытой комнате вполне корректно. Но какое это имеет значение? То, что Оригами Ноа была мертва, означало лишь то, что договориться ни о чём не получится, и это не говоря о том, что определить, с кем же мы тогда сражаемся, становилось ещё тяжелее. — Разве сейчас подходящее время для того, чтобы рассуждать о том, убийство ли это в закрытой комнате или нет? Или тебя гложет то, что убита твоя знакомая? Приди в себя. Это совсем не в твоём духе, Айкава-сан… — Не обращайся ко мне по фамилии. Так делают только мои враги, — зыркнула на меня в ответ Айкава-сан. — Я совершенно спокойна. Знаешь, Ии-тан, я не отношусь к убийствам в закрытой комнате предвзято, когда говорю, что сам факт такого убийства к делу, зачастую, никак не относится. Я смеюсь над ними, потому что в них буквально нет смысла. Например, тот случай на острове Мокрого Вороньего Крыла в апреле. В чем смысл того убийства в закрытой комнате? То убийство в закрытой комнате было обставлено как убийство в закрытой комнате просто ради того, чтобы быть таковым, верно? И в данном случае я оцениваю не естественность ситуации, а её причину. Можно сделать что-то невообразимое, чтобы снять с себя подозрения, но, что бы ты ни сделал, отсутствие доказательства не означает отсутствия подтверждающих твоё преступление улик. В подобном фарсе нет никакого смысла. Те, кто живут по плану, умирают по плану — ни больше, ни меньше, — ну, в то время как я с этим согласен… однако… — Но в нашем случае факт убийства в закрытой комнате несёт большое значение. Невероятно важное значение. Верно, эй. Как мы попали в эту комнату? — Ну, Джун-сан сломала дверь… — Ага. Очевидный для нарушителя поступок… поступок подозрительного нарушителя, пытающегося сбежать из этой школы. А ещё мы имеем расчленённый труп, что находится за этой дверью. Разве не очевидно, кого заподозрят в первую очередь? — …А …Так вот к чему всё это было. Другими словами, настоящий преступник преуспел в том, чтобы повесить вину в убийстве на нас. И у него это получилось благодаря тому, что он обставил настоящее преступление как убийство в закрытой комнате. Да, и впрямь, в данной ситуации сложно заподозрить в случившемся кого-то кроме нас. — Джун-сан, это… — Проще говоря, нас подставили. Однако Айкава-сан словно и не считала, что её унизили. Она, наоборот, будто бы была довольна действиями злоумышленника, приговаривая сквозь циничные смешки: «Это и впрямь смешно». Нет… погодите. Разве данная ситуация не гораздо хуже, чем её описала Айкава-сан? Ощущение всей безотлагательности нашего положения, наконец, пробилось сквозь всю ту захватившую меня растерянность. Нас и так уже во всю преследовала Шиоги-тян, а теперь мы ещё и в качестве главных подозреваемых оказались замешаны в убийстве декана… Вздохнув со словами «о боже», Айкава-сан начала собирать повсюду разбросанные части тела декана. — Отрублены довольно грубо. Клинком… или, думаю, скорее даже, бензопилой. Если учесть все заморочки процесса расчленения, она подходит для этого лучше всего. — С учётом, что некоторые куски мяса разбросаны в самых разных местах, похоже на то, — кивнула Химе-тян. — Полагаю, убийца подвесил её к потолку, а затем прошёлся по ней бензопилой. Они обсуждали подобное с таким спокойствием… — но разве это не жестоко? Бензопилой… Человеческое тело… — Разве эта лампа дневного света может выдержать человеческий вес? — Если распределить его правильным образом, то, думаю, может. — …Ох ё, сколько ж это, блин, проблем, Ноа. Последние слова были направлены не мне и не Химе-тян, Айкава-сан обращалась к болтающейся в воздухе голове Оригами Ноа. Конечно же, голова ничего не ответила, но Айкава-сан, тем не менее, продолжила. В зависимости от того, как это оценивать, можно было даже сказать, что несмотря на улыбку на лице, Айкава-сан была опечалена. — Ты была так близка к достижению своего идеала… но подобные вещи никогда не идут так, как их планируешь. Но именно этим они и замечательны, хоть ты этого и не поймёшь… Я хотела высказать тебе кое-что, но… ну и ладно. Я прощаю тебе всё. Затем Айкава-сан присела и подпрыгнула, чтобы распутать волосы, примотанные к лампе. Пам, упав, голова прокатилась по полу, после чего Айкава-сан сложила её в общую груду мяса. — Хмф. Чего ещё не хватает… ну, некоторых связующих частей не хватает. Но как бы то ни было… Улыбка Айкавы-сан… Улыбка Айкавы Джун не походила ни на что, что мне приходилось видеть когда-либо раньше, она была ещё более зловещей, злобной и ужасной, чем когда-либо вообще. — Становится довольно весело.

↑ Happo-bijin (八方美人) и hachimen-roppi (八面六臂) — у Химе-тян есть привычка (в связи с её отклонением) брать слог из четырёх-слоговых пословиц/выражений и вставлять его в какое-то другое, использующее этот же слог, выражение.

↑ Ори(клетка)гами(бог) Ноа(Nippon Origami Association — Японская Ассоциация Оригами).

↑ Ака(красный)гами(бог) — упоминалась в первом томе. Ии(традиция)гами(бог), Уджи(рождение)гами(бог), Э(иллюстрация)кагами(зеркало). То есть четыре бога и зеркало.

↑ Пишется как 神理楽(бог/причина/играть).

↑ Короткометражные фильмы, в которых показаны настоящие убийства, без использования спецэффектов.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Акт четвёртый. Тёмный клинок

В версии с изображениями тут находится картинка. За уточнениями стоит обратиться к богу.

1 Спустя три часа, когда снаружи уже потемнело, Юкарики Ичихиме, Айкава Джун и я всё ещё были в кабинете декана. Мы уже свыклись с царившим здесь запахом плоти и крови, а также адаптировались к раскинувшейся перед нами неестественной сцене. Ничего хорошо в этом, впрочем, всё равно не было. Что думала о нашем текущем положении Химе-тян, я не знал, но сейчас она болталась по комнате и игралась со своими пальцами. Похоже, что ей просто было очень скучно, но, возможно, она тоже размышляла обо всём случившемся. Что касается Айкавы-сан, она, как ни в чём не бывало, уплетала провизию, которую обнаружила на здешних полках. В данный момент она добивала дорогущего вида пирожное. Как она вообще может есть, находясь в подобном месте и подобной ситуации? У неё либо железные нервы, либо ей вообще всё по барабану. Интересно, что из этого является правдой. — Джун-сан, сколько ты планируешь здесь пробыть? — Хэ? Сколько можно спрашивать одно и тоже? Всё ещё с торчащим во рту печеньем, Айкава-сан на четвереньках подползла ко мне. — Что такое? Проголодался? Я знаю, знаю, что ты становишься раздражительным, когда голоден. — Дело не в… — Вот. А-а. Айкава-сан сунула недоеденное печенье прямо мне в рот. Вкуснотища. — …Я не об этом! Мало того, что мы не знаем, как скоро нас найдёт Шиоги-тян, так мы ещё и сидим прямо на месте преступления — так нас заподозрят ещё сильнее. — Ты просто безнадёжен! Почему тебя вечно ничего не устраивает… Ты такой негативный. Прямо Принц Депрессии. Ичихиме, скажи уже что-нибудь. — Наставник, независимым избирателям полагается спать и ждать * . — Ты о чём вообще? Она ведь делает это специально, правда? — Ии-тан, она о том, что бесцельно слоняться повсюду, находясь в подобной ситуации, — затея просто глупейшая. Если придерживаться терминологии сёги, то нам только что сделали шах, так яснее? Это пока не «шах и мат», но мы и впрямь в беде. О том, как из неё выбраться, придётся подумать как следует. — Плохие идеи всегда хуже, чем отсутствие каких-либо мыслей * — ты примерно об этом? — Да. Так что таймаут. Таймаут, и не дёргайся. Произнеся эти слова, Айкава-сан разлеглась на полу. Хоть покрытый кровью ковёр к этому моменту уже и высох, я не мог удержать себя от того, чтобы не поставить под вопрос её благоразумие. — Мне кажется, что проще было бы вызвать полицию… — Ради этого они сюда не приедут. У всех участников местной драмы слишком не всё в порядке с головой, да и у всей школы тоже. Мне, правда, жаль, но для Сасаки места в списке действующих лиц здесь не найдётся. — Нет, что значит «у всех»? Я — обычный гражданин. Так что, пожалуйста, не втягивай меня во всё это. В конце концов, в этот раз я совершенно посторонний человек, ты ведь в курсе? Разбираться в этом — работа полиции. Иначе, зачем тогда я плачу налоги? — Ты их платишь? Несмотря на то, что ты — несовершеннолетний? Тяжко же тебе живётся… Но, Ии-тан, не стоит забывать и о том, что полиция, по природе своей, — компания, чьи акции находятся в свободной продаже. Она стоит на защите тех, кто готов заплатить ей больше. А, ясно. Если учесть, что академией заправляют семья Оригами и «Порядок», то можно смело предположить, что они в хороших отношениях с полицией… В таком случае, полагаю, то, что плачу в качестве налога я, — просто капля в море, по сравнению с тем, что полиция имеет с них. А значит, на появление Сасаки-сан и её напарника можно даже не рассчитывать. Впрочем, не то чтобы они сами подходили для подобного дела. — Ладно, я готов это принять… Но отсиживаться здесь вечно… — И ты ведь знаешь, что я починила и закрыла на замок дверь, так что места безопаснее, чем эта комната, здесь попросту нет. Это же, в конце концов, личный кабинет самого декана Повесившейся Школы. Он звуконепроницаемый, пуленепробиваемый и микробонепроницаемый — где в этой академии может быть безопасней, чем здесь? — И именно здесь декан и была убита… Помимо этого, вся та безопасность, о которой говорила Айкава-сан, была именно физического плана, а то, насколько здесь безопасно рассудку, она вряд ли принимала в расчёт. В конце концов, кто бы подумал, что разыскиваемая всеми Юкарики Ичихиме и её сообщники скрываются в самом сердце академии, в преподавательском корпусе, да ещё и в кабинете самого декана помимо всего остального? Это и впрямь было всё равно, что прошмыгнуть у врага за спиной. Впрочем, если вас интересует моё мнение, — подобный поступок всё равно нельзя было назвать одурачиванием. «Быть непредсказуемым или неожиданным» не равносильно «прошмыгнуть за чьей-то спиной». Последнее означало лишь воспользоваться чужой промашкой. А если ты влез в чью-то слепую зону совсем безрассудно, ты теряешь возможность двигаться. Становишься заложником выбранного пути бегства. Со мной такое случалось, так что я знаю. Но конечно же эти слова сейчас ничего не значили. В то же время кое-что волновало меня, ничуть не меньше, чем расчленённый труп Оригами Ноа, оставленный в закрытой комнате. «Неведомым образом, но мы всё-таки смогли разобраться со всем до того, как показался Зигзаг». Именно эти слова пробормотала тогда Шиоги-тян — были ли они произнесены от радости, что теперь всё закончено, или же потому что она расслабилась, я не знал, но в тот момент она будто бы на секунду забыла о том, в каком положении находится. Зигзаг — это ведь не мобильный доспех или что-то такое? Значит, что-то, что даже такой стратег, как Шиоги-тян предпочла бы держать под замком, сейчас находится где-то на территории этой школы? — Знаешь… хотя ты сам предпочитаешь обходиться без конкретики, сейчас ты требуешь очень чётких результатов, — раздражено бросила Айкава-сан. — …О чём это ты? Даже если это слова Джун-сан, я не могу такое спустить. — Ты как-то говорил, что тебе привычно ждать или ещё что-то такое. Да, ты очень терпелив. Ты, наверно, и впрямь смог бы три года на вершине скалы высидеть. Но только в том случае, если бы знал, что от этого результат и впрямь будет. Но вот когда ты не знаешь, что же будет дальше, то тебе сразу становится неспокойно. Ты, может, и привык что-то ждать, но вот ждать у моря погоды ты уже не умеешь. — В твоих устах это звучит как правда. — Потому что я говорю о том, что знаю. Ты опираешься на покорность и компромисс. Поэтому, когда ты не знаешь, чем нужно пожертвовать или с кем вступить в переговоры, как сейчас, то тебе, вероятно, приходится довольно туго. Но ты и сам хорошо это знаешь. Да, тебе просто надо над этим поработать, хорошенько поработать… Где-то на середине этой фразы её раздражение сменилось на безразличие. Поработать, советует мне она, но ведь я даже не представляю над чем мне надо работать. — Не ругайтесь, Наставник, Джун-сан, — влезла Химе-тян. — Давайте дружить. В том, чтобы цепляться к друг другу, нет ничего хорошего… — Ты права. Дружба — это прекрасно. Ну, Ии-тан, если хочешь уйти, то, пожалуйста. Я не собираюсь тебя связывать или ещё как-то ограничивать. Я ничего не имею как против тех, кто хочет присоединиться к группе, так и против тех, кто хочет её покинуть. Но если решишь так поступить, ты делаешь это на свой страх и риск, так что не рассчитывай, что если вдруг что, то я тут же примчусь на помощь. — …… — Но, знаешь что, Ии-тан. Позволь мне сказать следующее: люди, что находятся в этой академии, несмотря на то, что живут в совершенно мирной стране, делятся на тех, кто не лишён цели, тех, кто не лишён убеждений, и тех, у кого нет выбора. Все они — монстры, вступившие на опасную дорожку. — Монстры… — Ии-тан, ты, похоже, считаешь, что тут школа развития талантов или школа физподготовки, но несмотря на то, что это действительно так, у этого места есть и другое предназначение. И это предназначение, скорее, как раз и является главным. Иначе говоря, это всё — лишь прикрытие. Хотя они и всего лишь учащиеся, самые лучшие из них, по сути, уже первоклассные солдаты. Тогда это совсем не школа, а скорее нечто вроде частной наёмной армии. Вооружённые силы, состоящие из молодых девчат. «Из какой эры свалилась эта история?» — я с трудом удержался, чтобы не произнести это. Конечно же подобные фантазии больше относились к современному творчеству, но, всё же… — Недооценишь их, посчитав всего лишь девчонками, — обнаружишь себя валяющимся на полу. Пока ты находишься в этой комнате, я, Айкава Джун, могу гарантировать безопасность тебе и Ичихиме. Так что просто успокойся. Хватит уже меня развлекать. — А ты что скажешь, Химе-тян? — обратился к ней я. — У тебя есть какое-то мнение… или же, предложения — есть что-нибудь? Тебе ведь знакома здешняя обстановка, ты ведь училась здесь целый год. — Ууу. Химе-тян считает, что лучше оставить всё на Джун-сан. Химе-тян ведь сама неумёха, да и ещё та неудачница, а Наставник не разбирается в таких делах. Так что, думаю, лучше положиться на профессионала, — это было логично. Настолько логично, что меня от этого тошнило. Впрочем, с рассуждениями, от которых становилось легче, мне вообще сталкиваться не приходилось. — Я согласна с тем, что здесь безопасней всего. Всё-таки это — самое ядро Повесившийся Школы, её секретное кладбище * . — Ты хотела сказать «база», — ну, да, их кандзи довольно схожи. — Неумёха… Если ты можешь с такой точностью себя оценить, то не думаю, что тебе стоит оценивать себя настолько низко. — Это не занижение собственной оценки. Просто люди с необычными способностями часто используют их чрезмерно. Химе-чан считает, что это удобный баланс. Чрезмерно… мда. Чрезмерность превращается в заблуждение, а оно приводит к исчезновению — так говорят. Это было правдой… Если ты обладаешь невероятной способностью — ты начинаешь слишком часто ею пользоваться, и это приводит к безумию — мне приходилось сталкиваться со многими такими людьми. Гении с того острова, утративший человечность… Люди, обладающие способностями, позволяющими им бросить вызов самому миру, все были по-своему искажёнными, а из тех же, кто всё-таки смог соблюсти этот баланс, на ум приходила только Айкава-сан. — На самом деле бессилие для Химе-тян выступает источником самовзрывчатки. — И почему ты вдруг стала террористкой? Вероятно, она хотела сказать «самоуважения». — Ради баланса… Кем же в таком случае буду я? Если верить Айкаве-сан, я самоуверен, несмотря на то, что ничего не имею, и невероятно горд, хоть и полностью пуст внутри, — сплошное противоречие. Не являюсь ли я в таком случае самым несбалансированным? Но я ведь не искажён. Не искажён. Так мне кажется. Я в этом довольно уверен. — Ну, надеюсь это к лучшему. Пробормотав это, я тихо добавил: «Но всё это — ещё та бессмыслица», — и прекратил о чём-либо думать.

2 Давайте представим, что повелитель бессмыслиц убеждён в том, что убийство — это плохо. Что тогда он должен ответить, когда у него спросят следующее: «А почему нельзя убивать на войне?» «Почему серийному убийце нельзя делать то, что хочется?» Ответом на это будет примерно следующее: войны и серийные убийцы не должны существовать. Но как тогда ответить на это: «А что тогда насчёт собак, они ведь могут и загрызть до смерти?» «А как же землетрясения, забирающие жизни людей?» Сможет ли он на это ответить, что собаки и землетрясения не должны существовать тоже? Конечно же нет, всё это будет уже пустым софизмом. Причины, происходящие от убеждений, и убеждения, берущие начало из причин, не сопоставимы. Ситуации, когда ты просто обязан убить, также, как и ситуации, когда просто обязаны убить тебя, несомненно, существуют. Да, такая вещь, как «причина убить человека», существует всегда. Даже если причин для «не убить» может не быть, причины убить обязательно найдутся. Поэтому важным является избегать нахождения таких причин, сидеть и не высовываться, пока жизнь продолжает своё течение — придя к такому заключению, я открыл глаза. Прошёл уже час. Химе-тян всё ещё игралась со своими пальцами (неужели это так весело?), а Айкава-сан дремала, лёжа прямо на полу. Я встал. — Хэ? Наставник, куда ты собрался? — В уборную… — О, тогда я схожу тоже. Что за чёрт? Жестом остановив поднимающуюся Химе-тян, я объяснил: — Я хочу действовать отдельно от вас. — Отдельно..? — Да. Я извиняюсь, но я устал играть в детектива, — я слегка размял плечи, после чего развязал лямку, что сделала мне Айкава-сан, и тем самым освободил своё повреждённое плечо. —Как и говорила Айкава-сан, похоже, я не переношу ситуации, когда не имею представления о том, что может случиться. Для меня это целое открытие. Шиоги-тян говорила что-то про то, что неуверенность порождает тревогу, но… может это что-то из той же серии? Я не имею ничего против отсутствия конкретики, но я не люблю неопределённость… И впрямь, я довольно ограниченный человек. Ну, в любом случае, сидеть здесь и чего-то ждать я больше не в силах. — Но… — Химе-тян надула губы и с несогласием взглянула на меня. — Может ты просто подо… подождишь, Наставник? Дождь? Депрессия? Самоубийство? Вероятно, она хотела сказать «может ты просто подождёшь». — Это ведь бред. Разве ты не понимаешь, что мы в безопасности, пока мы вместе с Джун-сан? Мы с лёгкостью отсюда выберемся, если просто положимся на неё. Так зачем же всё портить? — Я с этим не спорю. — Нет, именно с этим ты и споришь. Если Наставник напортачит, то опасности подвергнутся и Джун-сан с Химе-тян. Пока мы одна команда, одно движение руки Наставника и два правительства и сорок три провинции тут же повлияют на судьбу Химе-тян * . Я решил не комментировать услышанное, ведь мы тут, всё же, вели серьёзную беседу. — Уж об этом то я подумал. Химе-тян, мне лучше уйти. Ты сама говорила об этом, Химе-тян. Что «Химе-тян, может, и неумёха, но я — так вообще совершенно не разбираюсь в этом, и потому даже этого звания не заслуживаю. А то, что приносит вред, нужно отсекать. — Это тупейшая… — Да, быть может… — продолжил я, грубо перебив возражение Химе-тян. — Быть может, для Айкавы-сан это ничего не значит. Весь этот приносимый мной вред может ею совсем и не ощущаться. Но — я вот подумал. Нет, осознал, — или же, нет, скорее даже понял. Быть вместе с Айкавой-сан и впрямь безопасно. Этим даже можно начать гордиться. Лишь от того, что ты на стороне Сильнейшего в Мире Подрядчика — но это неправильно. Я не хочу избегать поле боя из-за настолько жалкой причины. Окровавленная комната. Раскиданные повсюду куски мяса. Собранные в кучу конечности Оригами Ноа. Сильнейший в Мире Подрядчик тихо, будто бы даже не дыша, спит на полу. И вот в такой вот обстановке, упавший духом девятнадцатилетний подросток и разыскиваемая семнадцатилетняя девочка ведут свой глупый детский спор. Как не назвать подобную нелепость нелепой и что тогда считать фарсом, если кто-то вдруг решит, что всё, что было до этого, фарсом не было? — В таком случае я — лишь жалкий вор. Ничтожество, пресмыкающееся всю свою жизнь. Айкава-сан невероятна, так что уж хотя бы это она должна мне позволить — позволить замараться, позволить быть паразитом, не испытывающим ни малейшего чувства вины и не боящимся греха. Из-за всего, случившегося со мной в последнее время, я почти забыл. Почти забыл, кем являюсь и к какой жизни стремлюсь. Я не могу ничего никому дать. А потому и получить что-то от кого-то не в силах. Я отказываюсь от всех и всего. Вот так вот… выглядят остатки моего достоинства. — Задачей Айкавы-сан было твоё спасение… а это не имеет ко мне никакого отношения. И хоть со мной это никак не связано, я только и делаю, что всё усложняю. В этом нет ничего хорошего. Я… я не хочу возвращать потом этот долг. У меня нет силы воли. Но я упрям. — Но, Наставник… — Прекрати меня так называть. Я не могу стать другом кому-то в роде Айкавы-сан. Да и чтоб звать меня так у тебя нет ни единой причины. Отмахнувшись от Химе-тян, которую похоже ранили мои слова, я направился в сторону двери. Открыть дверной замок изнутри не составляло проблем. Но в связи с тем, что вся та электроника, что отвечала за автоматическое открытие и закрытие двери, была сломана, мне пришлось приложить немало грубой силы. Быть под защитой Айкавы-сан. И в то же время не быть ей обузой. Защищать Химе-тян. И быть довольным собой за это. Держать друг друга за руки. Быть дружными и так же дружно взаимодействовать. Да, прямо-таки отношения, о которых можно только мечтать. Впрочем, это и была всего лишь мечта. А мечты… — они просто мечты. — Но, эм… Наставник. — Хватит, я же уже сказал… нечего так фамильярничать, малявка, — повернувшись, я положил руку на плечо Химе-тян. А затем слегка толкнул, тем самым продемонстрировав свой отказ. — Не стоит ждать от меня доброты. Не стоит ждать, что я буду другом. Все эти вещи — они отвратительны. — …А-а. Услышав мои слова, Химе-тян слегка отступила. Видишь, не так уж это и сложно. Не так уж это и сложно — уничтожить чужое доверие. А следом пошла трещинами и связанная с ним нежность. И вот так я останусь один. — Я устал притворяться чьим-то другом. Вот так, Химе-тян, выглядит мой побег. Он похож на твой. Возможно, он запутает противника, так что можете воспользоваться этим фактом, если вдруг захотите. Если так решишь ты, Химе-тян, или же Айкава-сан. — Почему, почему ты ведёшь себя словно чужой? — Потому что мы незнакомцы. — Но, Джун-сан… — Я решил, что не хочу быть обузой Айкаве Джун. Даже если совсем её не отягощаю. Настоящая правда была не настолько романтична и заключалась в моей упёртости, которая была результирующей между смирением и компромиссом. Неужели ты меня не знаешь? Неужели ты не осознаешь мои чувства? Неужели ты меня не понимаешь? Химе-тян. Это и вправду прекрасно. Конечно же, права в этом споре была Химе-тян. Это я ошибался. Ошибался во всём, во всём, что только можно. Но я был на грани. Чтобы неправильный я делал то, что правильно, — нет уж, с меня достаточно. Извиниться за то, что я оказался на грани, я никак не мог. Но я и не собирался. Да, к этому всё и сводится. Повелитель бессмыслиц ни за что не примет дружбу, даже если это дружба с Айкавой-сан. — Но ведь… — Так что, пока. Я закрыл дверь, так и не дав Химе-тян закончить. Да, в отличии от Айкавы-сан, худая и хрупкая Химе-тян не сможет сама открыть эту дверь. И даже если Айкава-сан проснётся чуть позже, то, как она и сказала, она не станет мне помогать, ведь я ухожу на свой страх и риск. А вообще, может, всё это время она даже и не спала. Она могла просто притворяться. В конце концов, обманывать других она умела ещё как. Ведь как раз такой обман и занёс меня сюда. — …И что самое интересное, я не могу заставить себя возненавидеть её за это… Вероятно, Айкава-сан была весьма и весьма мне симпатична. Впрочем, это была лишь мысль — далеко не чувство. — …… Но даже осознав, что меня обманули, я был недостаточно добр, чтобы просто продолжать отсиживаться. Что касается Химе-тян. Юкарики Ичихиме. На фоне того, что я ненамеренно втянул её во всё это, мои действия не были лишены смысла. С момента нашей встречи прошла лишь пара часов, поэтому вся моя симпатия и благосклонность к ней выглядели просто смехотворно, впрочем, это были лишь мои измышления. Мне не хотелось считать, что я просто приравниваю Химе-тян к ней. Да и, в любом случае, втягивать никак не связанную с этим девушку в свою игру в исповедь мне не хотелось. — … Настал конец этой бессмыслице. Зная, что этажом ниже находилась учительская, я, стараясь как можно меньше шуметь, направился к пожарной лестнице, по которой мы сюда и поднялись. К счастью, рядом никого будто и не было, поэтому смыться из преподавательского корпуса не составило мне проблем. Так, где же я теперь — до этого я просто следовал за Айкавой-сан и совершенно не вникал в то, как здесь всё устроено. Я не знал ни что здесь где, ни даже как мы сюда вообще добирались. — …Ох, ну ладно. Я решил просто побродить по округе… надеясь, по возможности, наткнуться на Хагихару Шиоги-тян. Если верить Айкаве-сан, я и Шиоги-тян схожи. А против встреч с такими людьми — людьми, похожими на меня, — я не имел ничего против. Не знаю почему. Быть может, из-за того, что частичка меня глупо надеялась на то, что я смогу подружиться с тем, кто похож меня, что кто-то сможет меня понять. Видимость была плохая. Похоже, это было связано с недостатком света — ничего удивительного, ведь школы и не должны работать по ночам. Судя по всему, академия Самиюри — нет, называть её так больше не было смысла — Повесившаяся Школа не практиковала ночные мероприятия. Или, может быть, дело в том, чтобы подчёркивать разницу между полднем и полночью, здесь просто не видели смысла. — …Но никого и впрямь не видно… Хоть многие из них и отхватили от Айкавы-сан, это не должно было сломить их боевой дух. Нельзя было и подумать, что их отсутствие было связано с каким-либо комендантским часом. Да и вряд ли преподаватели останутся наблюдателями навечно. «Тогда…» — подумал я. Человек, убивший декана, Оригами Ноа — впрочем, стоит ли считать того, кто это сделал, человеком — вопрос спорный — куда он мог деться? Если верить Айкаве-сан и Химе-тян, как раз-таки приказ декана привёл всё к текущей ситуации. Из этого можно вывести, что декан умер уже после того, как отдал свой приказ. Запах крови ещё не выветрился, а куски мяса не выглядели настолько старыми. По крайней мере, это произошло не ранее чем день назад. Мотивов для убийства было выше крыши. всё-таки одним из увлечений Оригами Ноа было быть предметом зависти, ненависти, презрения и проклятий для многих людей. Судя по всему, она была довольно безумной личностью. «Но борьба за власть подходит на звание мотива сильнее всего». А затем обвинить во всём разыскиваемую и её сообщников. Весьма хорошая стратегия. Моральный дух студентов, после захвата врага, заметно вырастет. И если уж на что нам и стоит надеяться, так на то, что о смерти декана пока известно немногим. Аа. Так вот почему Айкава-сан решила остаться там. С значительным запозданием осознав эту причину, я обнаружил себя перед корпусом с уже знакомым мне «2-ым А». С последнего раза, когда я был здесь, как будто прошла уже целая вечность. — А, точно. Фотография… На схему местной планировки было плевать, но мне вспомнилось, что, убегая, я обронил фотографию Химе-тян. После этого я принял решение отправиться на её поиски. Не то чтобы от этого была какая-то польза — но ничем лучше занять себя я не мог. Путь отсюда до входа в академию, хоть и с огромным трудом, но всё-таки припоминался, впрочем, я не был настолько наивным, чтобы надеяться на то, что по дороге туда не попадусь в ловушку или засаду. Да и намерений покинуть это место у меня не было. Я лишь хотел покинуть комнату. Ту неуютную комнату. Я наговорил Химе-тян довольно много… но, на самом деле, вероятно, мне просто не нравилось быть рядом с Айкавой-сан. Это было скучное проявление жалкой гордости. Впрочем, гордость и сама по себе — достаточно жалкое чувство. — Да… это и впрямь редкость… чтобы меня вдруг кто-то вообще смог вот так обеспокоить. Быть может, это из-за того, что Айкава-сан была настолько особенной. Нет, я ощущал, что дело было не в этом. Для меня есть только один особенный человек — и этого человека сейчас нет рядом. А другая — она просто на неё похожа. Я зашёл в корпус и, найдя лестницу, начал подниматься наверх. Здесь совсем не было света. Кругом было темно. Но всё же здесь было светлее, чем там, где я был до этого. Возможно, так было из-за моей концентрации. Как бы то ни было, где же этот «2ой А»… Если принять моё текущее местоположение за исходную позицию, мне кажется я смогу найти то фото. Или, может, его уже подобрали противники? Ища фотографию Химе-тян, я ещё раз обдумал убийство в кабинете декана. Помимо двери в комнате было два окна, но, как и стоило ожидать, оба были закрыты. Они были закрыты на двойной замок, и открыть их можно было только изнутри. А все места, где можно было спрятаться в самой комнате, Айкава-сан проверила практически тут же, как мы оказались внутри. Хмм… Если так подумать, кое-что всё же было странно. Факт. Факт того, что, по словам Айкавы-сан, то, что это было убийство в закрытой комнате, играло важную роль. Заключалась ли эта роль в том, чтобы повесить это убийство на нас? Но что тогда насчёт того, что… что тело было расчленено? Зачем нужно было создавать настолько жуткую сцену, зачем было подвешивать голову жертвы к потолку? Распилили труп бензопилой… проделать это можно было бы довольно быстро, но смысла делать это без каких-либо на то причин я не видел. Было ли расчленение надругательством над трупом из злобы или же с этим была связана какая-то необходимость… Представить, что голову подвесили к потолку, просто потому что эта школа была Повесившейся, я не мог. — Расчленение… Расчленять — препарировать — биотехнология — биология. — …Напоминает мне об учителе. Не то чтобы я хотел её вспоминать. Когда я начал погружаться в воспоминания о том, как учился в ЕР… — Вшшухх… Передо мной возник чей-то силуэт. — …Вшшухх… Нет, всё же я выразился неверно. Она была уже прямо передо мной, так что называть её силуэтом было неверно. Мне стоило просто сказать «возник человек». Но, всё же, эту жуткую, странную девушку, разглядеть во тьме было не так уж и просто. Её фигура была настолько размыта, что складывалось впечатление, будто она существовала в другом измерении, — настолько нечётко я её видел. — Стой. Она остановилась. Её причёска была короткой, одета она была в чёрную матроску. её форма местами была порезана, как будто по дороге сюда на неё напал хулиган, но, похоже, таким образом она просто выражала своё чувство вкуса. А в её руках, торчащих из рукавов этой формы… — Ох. Раз уж на то пошло, позволь мне представиться. Я — Сайджо Тамамо-тян. Поступила только в этом году. Элиминатор 00 в её правой руке. Сверхпрочный Гриффон в её левой. Тамамо-тян была вооружена ими обоими — грубыми, чрезвычайно-опасными здоровенными ножами, которые были очевидно ей не по руке. Держала она их обратным хватом. Её неподвижная прямая стойка будто пыталась сказать мне, что эта хватка стала ей привычной уже давным-давно. Всё это время она пристально смотрела на меня. Её затуманенные стеклянные глаза были будто лишены жизни. Я конкретно облажался — честно признал я себе. Я не ожидал, что дело дойдёт до клинков. Мне даже в голову не приходило, что сейчас всё настолько ненормально… На фоне всего этого остров, приютивший гениев, и серийный убийца не выпадали за рамки нормы. И как же тут поспеть за всем происходящим? В то же время, что одежда, что вооружение этой девушки просто умоляли прокомментировать их нелепость, но я всё не мог решить с чего же начать. — Знаешь, все уроки уже давным-давно кончились. — Здесь всё устроено немного по-другому… Я вдохнул. Ну, по крайней мере, похоже, с ней можно общаться. Тамамо-тян прищурилась и усмехнулась. А затем зашептав «вшшшуххх… вшшшуххх», она слегка встряхнула головой. Быть может, она страдала мигренью, потому что вся была несколько напряжена, как будто пыталась подавить какую-то боль. Или, всё же, это была анемия. В то же время она выглядела немного сонной. Будто заметив мой вопрошающий взгляд, она произнесла «а» и выпрямилась. — Хмм? А, ножи? Это просто увлечение… Так что не волнуйся насчёт этого. — Ясно… Лгунья на горизонте. — Эмм… так, значит, я искала вас… да. Хм? Разве вас было не… трое? Я что, одна их не вижу? Странно… очки, где же мои очки… — …… У неё точно все дома? От её психического состояния всё же зависит моя жизнь, так что я, действительно, переживаю. Этот образ, конечно, крут и современен, да и сама она выглядит так, будто вот-вот расправит за спиной крылья. — Ах. Эм… — она покачнулась и встряхнула головой. — Ну, ладно, я просто пырну тебя раз или два и после во всем разберусь. — Ты заблуждаешься, сама ведь знаешь. Но она не стала прислушиваться к тому, кто был старше, и скрестила ножи у себя на груди. — Вжжх! … эхехе. Слегка расслабившись, Тамамо-тян слабо улыбнулась и покраснела. Похоже, она была смущена. Но, отражаясь в лезвиях ножей, эта смущённая улыбка служила только поводом для ещё большего страха. Хоть она и держала ножи в обеих руках — само по себе это опасность не представляло. Как ни крути, два ножа ограничивали возможные движения её рук, что позволяло легче читать сами атаки, а также возможные защитные действия. В том же кендо только лучшие из лучших брались осваивать владение двумя мечами. Но в то же время это означало, что если человек особо искусен, то и два меча у него проблем не вызовут. Другими словами, всё или ничего — мастер или начинающий. А рассчитывать на встречу с начинающим в Повесившейся Школе как-то не приходилось. — Тамамо-тян, эмм… — Я не буду слушать никакие мольбы о пощаде — эм, оно мне надо что ли, — медленно, слегка пошатываясь, приближаясь ко мне, произнесла она. — И вообще, это наша первая встреча, так что нечего «тянкать». Я порублю тебя на кусочки. Порубить… на кусочки. Как порубили декана? Как порубил декана Зигзаг? — Погоди, у меня вопрос. Текущее положение — результат стратегии Шиоги-тян? — Нет… Шиоги-сэмпай и впрямь будто бы что-то там замышляла… но я в этом не разбираюсь, поэтому сюда меня занесло случайно… «Эхе» — ухмыльнулась Тамамо-тян. Её улыбка была милой, но, честно говоря, сейчас я бы предпочёл, чтобы она была тут не одна. Неужели здесь не учат командной работе? Тебе стоит научиться сотрудничать с остальными, Тамамо-тян. В конце концов, школы и нужны для того, чтобы учиться сотрудничеству. — Поэтому Тамамо-тян как шух-вшш..уу…хх! Из своей прямой стойки она резко бросилась на меня. Левый и правый ножи должны были пройтись мне по шее, нарисовав на ней крест. Черт, она совсем не шутила. Сражаться с ней я, конечно же, был не в силах и потому, развернувшись, дал деру. — А-а! Нельзя бегать по коридорам. Пробормотав это, она перехватила ножи обратным хватом и бросилась за мной. Поначалу я понадеялся на то, что смогу от неё оторваться — она всё же была мельче меня, но я явно её недооценил. И хоть я сам не был медленным, Тамамо-тян была уж слишком шустра. Я ощущал себя как Кутисакэ-Онна, за которой гонится Хикико-сан * . Чёрт, получается, что когда я удирал на пару с Химе-тян, мне просто повезло. Иначе говоря, ставки на поле боя только что возросли. Быстро сократив расстояние, Тамамо-тян метнула Гриффон прямо мне в голову. — Ох… ты ж! Споткнувшись, я с огромным трудом всё же смог от него увернуться. Это уже никакие не шутки. Этот нож явно был не создан для того, чтобы его бросали, но она метнула его словно сюрикен. Сколько же силы в её руках? Впрочем, удивляться скорее стоило тому, что её худые руки вообще управляются с такими ножами. Есть ли на территории этой академии вообще хоть что-то объяснимое и поддающиеся логике? Сев на меня сверху, пока я скользил животом по полу, Тамамо-тян приставила оставшийся в её руках нож, Элиминатор, к моему горлу. Слабый поворот запястьем с её стороны и моей сонной артерии несдобровать. — …Что там положено говорить в таких случаях… шах и мат? Не, не то. На короля ты не тянешь. Торопливый всадник станет жертвой пешек * . Это я тут что ли всадник? Что за поспешный вывод. — Теперь я, скажем так, тебя допрошу… так что постарайся отвечать честно, пожалуйста. Не то чтобы мне было до этого какое-то дело, но чем честнее будешь, тем дольше проживёшь — вот так вот оно устроено. Произнося всё это, Тамамо-тян выглядела безумно уставшей. Не то чтобы её изматывал процесс беседы — скорее сама по себе жизнь была для неё утомительна. Такое вот небрежное отношение. — Эмм… ссскажжжии-ка. Смертоносная Красная и Юкарики-сэмпай… где они? Если честно, я их тут уже довольно давно ищу. — …Сначала кое о чём спрошу я. — Э? Нет, допрос работает не так. Вопросы здесь задаю я, — Тамамо-тян надула щёки. — Аа. Впрочем, ладно. Так и быть, даю особое разрешение. А то всё это как-то грузит. Похоже, Тамамо-тян не особо любила разговаривать. Она была из тех, кто готов дать себя переспорить, лишь бы при этом не пришлось говорить. В том, что она была настолько слабовольной девушкой, ничего хорошего не было, но этот факт предоставлял мне некоторые возможности. — …Зигзаг — это ты? — Эээ? Ты что такое говоришь? Конечно, нет. Будто обидевшись на это, Тамамо-тян встряхнула головой. Значит, не угадал… Но тогда, если я не прав… — Полагаю, ты даже не представляешь, что здесь происходит? Тебя, ничего не знающего об этом месте, в это всё просто взяла и втянула та красная, верно? Не знать о Зигзаге… имей ты представление, во что ввяжешься, то узнал бы… Затем она замолкла, возможно, потому что устала говорить. А после пробормотала «вшшуххх» и закончила фразу словами «об этом заранее, так ведь?». — К сожалению, я предпочитаю не совать свой нос в то, от чего веет опасностью. — Ха. Теперь вопрос задам я… Какая у тебя цель? На самом деле я думал, что она снова спросит у меня про местоположение Химе-тян и Айкавы-сан, поэтому этот вопрос застал меня врасплох. — Цель… значит. — Ты ведь не собираешься спасать Юкарики-сэмпай. Да и помогать Смертоносной Красной, вроде бы, не планируешь тоже… Знаешь, я и упомянутая тобой до этого Хагихара-сэмпай, мы делаем то, что делаем, потому что у нас есть на это причина. — …… — Но есть ли причина, обосновывающая твои действия? Достаточно ли этой причины на то, чтоб утереть ею здесь нас всех за то, что мы творим? Если достаточно, то поделись ей со мною. — Тамамо-тян… — Но вот просто отвергнуть всё, что мы делаем, назвав это ненормальным или немыслимым, — это словно взять и небрежно от нас отмахнуться. Не отрицай чужое существование с такой лёгкостью, — без каких-либо эмоций произнесла Тамамо-тян. — Или, может, ты просто настолько влюблён в свою обычность и подход к оценке мира? В моем случае, всё это… Эта академия — тут всё слетело с катушек — но есть ли у меня право её отрицать? Есть ли во мне самом хоть что-то, что можно считать нормальным? — Ох, ладно, кому это сдалось. Тамамо-тян взялась за нож естественным образом. — Так или иначе, будь добр, сдохни. Нож соприкоснулся с моей кожей… — ---! Смерть. Я был невыносимо спокоен. И в этом ужасном спокойствии я испытал уныние. Разочарование. От того, что моя смерть будет настолько простой, да ещё и произойдёт в таких обстоятельствах… Мне всегда казалось, что смерть настигнет меня, когда я ввяжусь в какую-то более страшную и невероятную трагедию всех времён или что-то такое. Но умереть вот так, словно персонаж второго плана, будто просто оказавшись погребённым под обрушившимся зданием — нет. В каком-то смысле такая кончина была гораздо более подходящей. Смерть жалкой букашки. В какой-то момент я было подумал о том, чтобы пуститься в сожаления о моем скучном прошлом, но даже в этом мне жёстко, без какого-либо спроса, отказали и… Кунагиса Томо. В моей голове осталась только Кунагиса Томо. Эх, Томо, как я хотел бы с тобой увидеться… Томо, если бы только я мог перед тобой извиниться. — --- По коридору вдруг раздались чьи-то шаги. Очень быстрые шаги, будто этот кто-то бежал. — …Наставник… Наставник! — и ещё этот крик. Услышав его, Тамамо-тян удивлённо отпрянула и обернулась в его сторону. —Юкарики-сэмпа… Её рука отвела нож. Даже не взглянув в сторону Химе-тян для того, чтобы убедиться, что это и впрямь она, с силой дёрнув спиной и рукой, я сбросил с себя Тамамо-тян и, обернувшись, вмазал коленом ей прямо в живот. Размышлять о том, что она — девушка, да ещё и моложе меня, я сейчас был не в состоянии. Тамамо-тян, отлетела прямиком в стену и потеряла сознание. Впрочем, не то чтобы она была особо сознательна даже когда пребывала в сознании, так что, наверное, это был не самый правильный способ выразиться, но, в любом случае, больше она не двигалась. Я приложил руку к своей шее — та кровоточила. По ней текла кровь. Прямо по коже. — Наставник! — раздалось у меня из-за спины. — Я наконец-то тебя догнала! — …Химе-тян, — я обернулся и, наконец, смог её увидеть. — Почему ты здесь? — А, прости, — смогла выдавить она из себя между вдохами. — Химе-тян не нашла в себе сил открыть ту дверь, поэтому и задержалась. И я так и не смогла открыть её вообще, поэтому пришлось выбираться через вентиляцию. Там на потолке есть что-то типа вытяжки. её лопасти можно снять из комнаты. Уфуфу, в то время как Наставник бы этим воспользоваться не смог, но Химе-тян настолько мала, что смогла сбежать этим путём. И вот так я оттуда выбралась. Я не просил её пересказывать те мучения, через которые ей пришлось пройти. Там вообще была вытяжка? Может, я не заметил её из-за подвешенной к потолку головы, приковавшей всё моё внимание и мысли к себе. Нельзя быть таким невнимательным. Но, что важнее… …А Айкава-сан? Она не с тобой? — Э… — проблеяла Химе-тян. — Я разбудила Джун-сан, сразу как ты ушёл, но… «Пусть что хотят, то и творят» — сказала мне она и даже не шелохнулась. Она даже не открыла мне дверь. Так что я пришла одна. — «Пришла одна», но Химе-тян… — Наставник не прав. Выпалила она. Выпалив это, она посмотрела прямо на меня. — Ты тогда перебил меня, но ты не прав. Не быть с кем-то, потому что не хочешь быть обузой — это просто обычная трусость. — Грубо, конечно, но отрицать не стану. Это и впрямь самая что ни на есть трусость. Но это всё равно лучше, чем оказаться в непонятном для себя положении. Это более здраво. Я уже говорил об этом много раз и готов повторить снова — я могу думать только о том, как сбежать. Что от врагов, что от друзей. Какая ирония. Я так спорил с той вредной предсказательницей, но при этом больше всего на свете я стремлюсь чётко увидеть будущее. — То, что ты вообще об этом думаешь, говорит о твоей хладнокровности! — по какой-то непонятной мне причине с гневом прокричала Химе-тян. — Если перед этим ты неистово цеплялся за жизнь, то таких мыслей сейчас у тебя быть вообще не должно! Наставник, может я и не имею права это говорить, но разве ты не просто халявишь? — …А вот сейчас, Химе-тян, ты говоришь о том, о чём ничего не знаешь, — я ощущал, что повышаю голос. — Что… что во мне ты вообще понимаешь? Что вообще ты можешь понять о том, кто вынужден халявить? — По крайней мере я понимаю, что ты — повелитель бессмыслиц, который только и может, что оправдываться. Наставник, ты ведь знаешь и сам, что ты просто боишься быть с Джун-сан, — вызывающе, будто подначивая, бросила Химе-тян. В этих словах чувствовалась злость, желание опустить меня с небес на землю. —Тебе просто неудобно и неприятно находиться рядом со столь величественной Джун-сан, потому что на фоне её ты ощущаешь себя ничтожным. — Эй, погоди. Заходить так далеко нет смысла. Я… Она попала по больному месту, так что я почти был готов начать с нею спорить. Но в самый последний момент я всё же смог себя остановить, в самый что ни на есть последний момент. Если бы Химе-тян не напоминала мне о ней, я вряд ли бы пересилил себя. Но также я ощущал себя и на фоне неизменимого, нескончаемого и нерушимого Мертвенно Синего. И на фоне Семи Глупцов, способных решить главную загадку всего мироздания. И на фоне пренебрежительно-унижающе ухмыляющейся художницы. И на фоне экстрасенса, что видела лишь то, что нельзя увидеть. А затем я ощутил себя так на фоне Сильнейшего в Мире Подрядчика. «И что в этом плохого?» В том, что однажды тебя посчитают бесполезным. В том, что точно наступит время, когда тебя сочтут ничтожным. Почему нельзя бояться, что тебя возьмут и просо выбросят? Почему нельзя бояться, что тебя вдруг предадут? — Доверять сложно. Довериться кому-то очень сложно. Люди одиноки. Чем сильнее доверишься, тем больнее ранит предательство. Ты надломишься, сломаешься и никогда не станешь прежним. — Но даже если так, быть одному всё равно одиноко. — Даже в таком случае я буду жить один. А если кто-то скажет мне, что жить одному мне не позволено, то я уж лучше умру. Если так брать, то если ты ищешь друзей, просто потому что ты одинок, то чем больше ты найдёшь тех, кому можно довериться, тем сильнее тебя будет душить одиночество, когда будешь оставаться один. В то время как те, кто предпочитают быть одни, являются жалкими, бедными, нелепыми, изолированными люди, — они, в первую очередь, уважаемы. Такой была и та задушенная. — То есть, если обобщать, быть одиноким — ересь. — Тогда, Наставник, получается, что ты не одинок? — спросила Химе-тян. — Ты один, потому что тебе не одиноко? — …… — Химе-тян всегда было одиноко. Ох, ну, правда, же. Не смотри на меня так. Честно. Искренне. Естественно. Нежно. С заботой. Правдиво. На меня. На такого меня. Разве ты не понимаешь, что мне уже слишком поздно искупать свои грехи? Я хочу сбежать. Сбежать. Сбежать. Удрать. Дезертировать. Скрыться. Удрапать. Да, прям как в тот раз… — Сколько раз мне нужно повторять одно и тоже. Это было такой чушью, что мне хотелось смеяться. Даже если я не знал, как улыбаться. Ах… Теперь понятно. Химе-тян была похожа не на неё. Химе-тян была как прежняя она. Вот почему она так меня впечатлила. Вот почему я так хотел покинуть кабинет декана. — Какая же это… чушь. Но, в то же время, я всё же был способен на то, чтобы не повторить ту же ошибку снова. — Эээ… Наставник? — …Нет, ничего. Я говорю, что проиграл. Ты права, всё так и есть, Химе-тян. Я выбрал неподходящие место и время, чтоб проявить свой эгоизм. Прошу прощения, прости. В этом споре я проиграл… Айкава-сан всё ещё в кабинете декана? — А, д-да! Поняв, что я решил уступить, лицо Химе-тян посветлело. Глядя на её улыбку, можно было подумать, что она по-настоящему счастлива. Такая улыбка с лёгкостью вгонит в замешательство того, кому будет направлена, — настолько она была открытой. Да уж — похоже, именно поэтому я когда-то давно отказался от чувства вины. Но тогда, почему. Почему я был настолько упрям? Если бы я и впрямь мог от всего отказаться, то был бы гораздо счастливей. Найди я в себе силы совершить самоубийство, всё было бы просто прекрасно. — А, но мы ведь, всё же, говорим о Джун-сан — она могла разозлиться и оправиться куда-нибудь сама по себе… — А…такое вполне возможно. — Но, что более важно, эта девушка… Химе-тян осторожно приблизилась к валяющейся без сознания Тамамо-тян. — Ага. Она довольно опасна. А, точно, я ещё не успел поблагодарить тебя. Твоё появление выбило её из колеи. — Всегда пожалуйста, — ответила она мне, копаясь в школьной форме Тамамо-тян. Что она там делала? Надеюсь это не какое-нибудь странное увлечение. — …О, у неё тут беспроводное радио. Радио было похоже на… мобильный телефон, разве что кнопок на нем было гораздо меньше. Судя по всему, оно предназначалось для переговоров с друзьями. Размером оно было где-то с ладонь и выглядело вполне удобным… но что с того? — То есть, перед тем как потерять сознание, Сайджо-тян вполне могла связаться с Хагихарой-сан или кем-то ещё. — Нехорошо… Другими словами, здесь больше не было безопасно. Однако спускаться по лестнице ниже было бы опасно не менее. Мы могли наткнуться прямо на них. Нехорошо. В какой-то степени нас уже загнали… мы ещё не попались в мышеловку, но были к этому уже близки. Химе-тян начала размышлять. — Хмммм, — затем, спустя некоторое время, — Ну, с этим ничего не поделаешь. Пришло время воспользоваться секретным оружием. После чего она полезла к себе в сумку, висящую у неё на плече. — Знаешь, я уже давно мучаюсь вопросом — что у тебя в этой сумке? — Всякое разное. Семь приспособлений Повесившейся Школы. Но это не значит, что у меня тут ровно семь вещей. А затем Химе-тян достала несколько, скажем так, катушек. Размером они были больше, чем катушки ниток, но в то же время они явно не предназначались для рыбалки. До самых краёв они были обвиты бечёвкой. Нет… разве это бечёвка…? — Что это…? — Нити. Ну, если быть точной, это можно назвать химическими волокнами, бечёвкой или как-то ещё, — сказав это, Химе-тян продолжила одну за одной доставать катушки из своей сумки. — У меня тут есть платиновые и титановые нити. Они особо усилены лучшими методами, которые сейчас может предложить наука. А вот эти считаются многофункциональными. У меня их много — кевларовые, арамидные и из углеродного волокна. Мне приходилось слышать только о кевларе. Если правильно помню, из него делали пуленепробиваемые жилеты. Не уверен, стоит ли всё ещё называть их нитями, учитывая насколько кевлар отличался в плане прочности. — Помимо этого их используют в космической промышленности и для военных нужд, у них довольно широкая область применения. Сказав это, Химе-тян открыла одно из окон в коридоре, после чего открыла противоположное ему окно в классе и начала привязывать нити и тут, и там. Пока нити были намотаны на катушку, они ничем не отличались от обычных, но при размотке выяснилось, что каждая представляет собой весьма тонкую прядь, разглядеть их при таком слабом освещении, не напрягая зрение, совсем не получалось. Они были настолько похожи на паутину, что возникало ощущение, что они тут же порвутся, стоит только до них дотронуться. Я хотел было это проверить, но Химе-тян остановила меня словами: «А, тебе не стоит». — Если схватишь их не как надо, то можешь и без пальца остаться. То есть порвусь скорее я сам… — Хмм… а, а это струны для пианино. Сколько же разных нитей бывает. … И что же ты делаешь со всем этим, Химе-тян? — Я делаю верёвку. Одно лишь окно не сможет выдержать наш вес, поэтому прямо сейчас я пытаюсь всё рассчитать и организовать необходимую поддержку» — …Погоди, получается… — я даже не смог договорить. — Ты хочешь спуститься как на тросе на первый этаж? — Да, верно, именно так. — …Ты же шутишь? — Всё будет в поррррррррррядке! — она растянула слово в три раза, после чего выпятила грудь. — Наставник, просто представь, что Химе-тян тебя обманула, и смирись! — Это ведь ничем не отличается от того, как если бы меня обманули по-настоящему… Произнес я один раз — Это ведь получается, что меня обманули по-настоящему! Произнес я второй раз. «Мне всё же стоило убежать…» — подумал я относительно искренне.

↑ Оригинальное выражение: «Нигилистам полагается спать и ждать».

↑ В основе фразы китайская пословица: «Даже сон полезней плохих идей».

↑ Кандзи «кладбище» похоже на кандзи «база».

↑ Очередная оговорка Химе-тян. Она смешала две поговорки: «одно движение руки» и «одна столица, одна дорога, два правительства и 43 префектуры» (выражение, описывающее Японию).

↑ Кутисакэ-онна — мстительный злобный дух женщины, изуродованной и убитой своим ревнивым мужем.Хикико-сан — мстительный дух девочки, которую били родители и травили одноклассники в школе.

↑ Поговорка в сёги. Суть в том, что всадники (кони) могут перепрыгивать через остальные фигуры, благодаря чему могут забраться глубоко на территорию противника, но, если передвигать их слишком безрассудно, они с лёгкостью гибнут от пешек.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Акт пятый. Круговорот предательств

В версии с изображениями тут находится картинка. Способен ли ты довериться кому-то или нет — не так уж и важно. Что важно — так это предадут ли тебя в итоге.

1 В конечном счёте, мне удалось спуститься вниз по стене, прихватив с собой Химе-тян. Опыт такого спуска у меня уже имелся — приходилось заниматься этим во время обучения по программе ЕР (тогда, правда, на мне висел 50 килограммовый рюкзак), да и сама «верёвка», свитая из всевозможных видов нитей, оказалась гораздо прочнее, чем мне представлялось. Сам спуск занял довольно долгое время — всё же приходилось учитывать моё совсем недавно вывихнутое плечо, но в итоге оно не пострадало, и в процессе на нас никто не напал, так что не оставалось ничего другого, кроме как признать спуск успешным. После того, как мы, наконец, спустились на землю, Химе-тян попыталась собрать использованные ею струны, но, похоже, не преуспела. «Не распутать» — сказала про это она. — Такая леска довольно полезна. Её можно использовать как верёвку, как ты сам сейчас видел, а также с её помощью можно сооружать различные ловушки» — Хмм… ловушки. Если так подумать, некоторые трюкачи как раз использовали нити подобным образом. «Мастера нити» или «мастера лески» — не помню, как именно их там звали. Но они точно не были убийцами, хотя эти нити можно было бы использовать и как оружие. Для этого, вроде, используют струны сямисэна? Не то чтобы я знал наверняка. — Леска — другими словами нити. Эй, Химе-тян. — Да, что? — А ведь использование таких нитей вполне подходит для объяснения убийства декана в закрытой комнате, так ведь? — Хмм, — Химе-тян склонила голову на бок. — Нить, игла и закрытая комната? — Типа того. Хоть мы и говорим «закрытая комната», это не значит, что она полностью герметична. В ней могут иметься щели и бреши. Если так, при помощи нитей ты можешь осуществить задуманное, даже не входя в комнату. А ещё там ведь есть вентиляция, через которую выбралась Химе-тян. Так или иначе, если использовать нити подобным образом, ими можно опутать декана прямо пока она в своём кабинете, а затем резко потянуть. И тогда её порежет на кусочки… так ведь? — Невозможно. Всё это невозможно. — Но ведь, не попробуешь — не узнаешь. — Мне не нужно пробовать, чтобы знать. Наставник, ты пытаешься выставить невозможное возможным, — оставив попытки собрать обратно свои нити, Химе-тян подошла ко мне. — Для начала, как убийца смог подвесить голову к потолку? Это можно проделать только изнутри комнаты. — А, верно… — И вообще, чтобы обмотать декана нитями, в комнату всё равно нужно войти. — Верно… Нет, погоди. Там же есть вентиляция, а значит это не закрытая комната. Если зайти и выйти через неё, то… — Через неё не пройти. Я же говорила, помнишь? Снять лопасти с вытяжки можно только из самой комнаты, да и прикрутить их обратно из вентиляции, когда решишь уйти, не получится. Джун-сан же всё это проверила. Разве ты не видел? — Хмм… Я не обратил на это внимания. В любом случае, получается, что вентиляция для этого не подходила. Сканер с отпечатками пальцев обмануть было невозможно (именно поэтому Джун-сан пришлось прибегнуть к грубой силе), а кроме двери оставались только окно и уже упомянутая вентиляция. — И вот ещё что. Расчленить человека с помощью таких нитей — легко и просто, но в этом случае всё будет отрезано гладко. Не будет таких рваных краёв. А, точно. Тело ведь разделывали бензопилой. Если Айкава-сан пришла к такому выводу, то этот вывод должен быть верен. Подрядчик, Айкава Джун. Количество трупов, которое приходилось видеть ей, должно на порядки превышать то количество, что видел я. — Бензопила… значит. Хм. Хотя секундочку, Химе-тян, я, конечно, не был совершенно серьёзен, когда спрашивал об этом, но… ты можешь? Нашинковать кого-то на части этими нитями… нарезать, порубить? — Могу. Всё зависит от материала. Я же тогда сказала, что если ты дотронешься, то порежешься, так ведь? Чтобы добиться максимальной режущей силы, нужно приложить её к минимальной площади с максимальной скоростью за минимальный промежуток времени. Эта тонкая на вид нить, скрывает в себе достаточно силы, чтобы расчленить человеческое тело. — Вот как. То есть это тот же эффект, как когда режешься бумагой. — Такие нити, когда их используют в качестве оружия, называют проволочной пилой. Нам рассказывали об этом на уроках. Проволочный нож, стальная леска, твёрдая леска и прочее. Думаю, всё это может служить орудием для убийства. Даже начинающие могут с лёгкостью отрубить ими кому-нибудь пальцы, если просто будут следовать соответствующей инструкции. А уж профессионалы могут расчленить кого-то даже с помощью виниловой ленты. — Манга о чём-то подобном точно пришлась бы по вкусу Айкаве-сан. Но разве зарезать кого-либо ножом не проще и быстрее, чем возиться со всеми этими нитями? Только не подумай, что я хочу пойти по стопам Тамамо-тян. — Ты прав. Но в отличие от ножей нити можно использовать и для других целей. Атаковать ими можно с разных углов, при этом прикладывая меньше сил за счёт использования блоков. Это похоже на паутину. В старые времена этот стиль боя был довольно распространён. Он звался стилем Спутанных Нитей, а мастера, использующего его, называли Владеющим Нитью * . Владеющий нитью, значит. О них и впрямь приходится слышать довольно часто. — В наши дни, всё, что называют «настоящим» или «практичным», никогда до добра не доводит. Ох… наши предки размышляли о самых странных вещах. Они, правда, жили во времена, когда убийства случались чуть ли не на каждом углу, так что в этом нет ничего удивительного. Но на самом-то деле превращать нити в оружие нет никакой нужды, ведь так? — Есть такое. Но тех, кто способен на такой вот уличный, чуть ли не научно-фантастический трюк, сейчас можно пересчитать по пальцам. Научиться чему-то такому за один вечер ни у кого не получится, да и само описание трюка больше похоже на байку. Как и сказал Наставник, быстрее и проще просто проткнуть кого-то ножом. Вот почему обычно мы используем нити в более практичных целях — например, для такого спуска, — сказала Химе-тян, после чего резко дёрнула пальцами. — «Сейчас можно пересчитать по пальцам» — хочешь сказать, что те, кто на это способен, всё ещё существуют? — Да, верно. В этой школе как раз есть такой человек. Её прозвали Зигзаг * . — Зигзаг… — Да. Шисей Юма с третьего года обучения. Впрочем, по имени Юму никто не зовёт. Даже верхушка школы, в которую входит и Хагихара-сан. Надо сказать, что нити, которые использует Зигзаг, гораздо опаснее этих. — Нити… всё равно звучит не очень-то реалистично. Но нам ведь ничего не будет? Если мы с ней вдруг столкнёмся? — Как по мне, так это гораздо реалистичней всяких детективов и убийств в закрытых комнатах. По крайней мере, это подкреплено историческими фактами. — Какой пугающий взгляд на жизнь… — Ты, наверно, хотел назвать это «недостатком»? Сказав это, Химе-тян сложила катушки обратно в сумку. «Ой, застряло» — она взялась что-то распутывать. Пока она занималась этим, я погрузился в размышления о новой опасности. Если эта Зигзаг, Шисей Юма, которая так тревожила Хагихару Шиоги и Сайджо Тамамо, вдруг окажется врагом, смогу ли я защитить эту неуклюжую девочку? Волноваться действительно было о чём, ведь до тех пор, пока Химе-тян желала покинуть эту академию, от встречи с Зигзагом нам никуда не деться. В таком случае передо мной вставал выбор. Что же делать. Лучше всего было бы вернуться к Айкаве-сан — сильнейший представитель человечества точно сможет справиться с Зигзагом — но мы не могли с уверенностью сказать, находилась ли сейчас Айкава-сан в кабинете декана. В таком случае, не будет ли лучше просто попытаться сбежать самим? Избегая встречи со стратегом Хагихарой Шиоги. — Сложный вопрос… Оглядываясь сейчас назад, должен сказать, что я волновался о том, что почти никак к нам не относилось. Что хуже, я настолько загрузился этой ерундой, что проглядел выражение лица, с которым Химе-тян говорила о Шисей Юме. Пропустил мимо себя тот факт, что она говорила о ней как об уважаемом Наставнике, и что в то же время она будто её отрицала — это была парадоксальная интонация. Если бы я смог всё это разглядеть и расслышать, то, возможно, всё сложилось бы немного иначе. Если бы только я смог представить, что связывает Химе-тян и Шисей Юму. Но изменить это было уже нельзя — это был мой провал. — Зигзаг… ещё та проблема. — Да. Честно говоря, я думаю, что у нас нет выбора, кроме как вернуться к Айкаве-сан. На руках Зигзага всегда надеты перчатки, так что его довольно легко узнать. Владеющие Нитью вынуждены носить перчатки, иначе в процессе манипуляций с нитью они могут и без пальцев остаться. — Ясно. То есть отличительная черта у неё всё же есть. Перчатки. Надо быть внимательным. — Кстати, если мы говорим о верхушке, то та девушка — Сайджо Тамамо-тян оказалась лучшим бойцом среди всех недавно поступивших в Повесившуюся Школу, её даже окрестили «Тёмным клинком» * . — А по ней и не скажешь… — Не стоит судить по обложке. Сайджо-тян — это не Химе-тян, её даже звали надеждой академии. До этого Наставнику просто невероятно повезло» — Повезло… Да, я и впрямь был тогда на волоске. Если бы не появление Химе-тян и если бы не моя своевременная реакция… Но, может, именно поэтому Тамамо-тян и выбрала меня в качестве жертвы? Лишь только от одной этой мысли меня пробрало до мурашек. Если честно, те, кого невозможно понять, гораздо опасней всяких там стратегов. — Но вообще, мы не должны были столкнуться с Тамамо-тян. Её появление, скорее всего, связано с тем, что сюда заявилась Джун-сан… и, вероятно, оно являлось частью плана Хагихары-сан. Ставки на поле боя опять подросли. — Даже если забыть о Зигзаге, у Химе-тян и Наставника нет никаких шансов против всех тех ловушек и других форм противодействия, что приготовили для Джун-сан. Нам надо во что бы то ни стадо встретиться с Джун-сан, до того, как она покинет академию без нас» Она что, так сильно любит животных? — Полагаю, ты хотела сказать: «Во что бы то ни стало». Но, знаешь, просто разделиться — тоже неплохая стратегия. Ты можешь присоединиться ко мне, и мы прошмыгнём за спиной у врага вместе. — Но это слишком опасно. — И впрямь. Как говорят, «утро вечера мудренее», а у меня в голове сейчас явно вечер. Давай просто доверимся профессионалу… Мы немного отошли от здания. В связи с тем, что вероятность наткнуться на неожиданную засаду здесь была очень низкой, ко мне, частично, начало возвращаться привычное хладнокровие, и я вдруг осознал. Химе-тян только что говорила об этом, как о факте, — да и я относился к этому, как к факту, — но если Шиоги-тян сейчас действительно организовывала противодействие Джун-сан, то, получается, она уже знает о смерти декана? Шиоги-тян ведь, всё же, была стратегом, или же тактиком. Она была подчинённой, но никак не начальницей. Она должна была отчитываться декану не раз и не два. Даже если не напрямую, даже если через других учителей — Шиоги-тян и другие уже должны были понять, что случилось. Если же они об этом не знали, то кто-то это от них скрывал. Тогда этот человек и должен был быть убийцей. Этот кто-то пытался устроить в этой академии свои порядки. А если мотивом была борьба за власть, то им был кто-то из учителей… или, может… Может, это был кто-то из учащихся? Но если да, то… Кто лучше всего подходил на такую роль? — Химе-тян, а что ты можешь сказать о Шиоги-тян? — А? Что это ты так издалека зашёл… — … Нет, ничего такого, мне просто стало любопытно. Познай своего врага, познай самого себя и одержишь победу в сотне сражений — так, вроде, сказал Сао Сао. — Сунь-Цзы, — пришла очередь Химе-тян поправлять меня. — Наставник, а ты ведь не особенно образован. Добила меня она. — Что такое ты говоришь? Тебе хотя бы приходилось слышать о парадоксе Ферми? Тем, кто его разрешил, был именно я. — Вот как! Тогда прошу прощения за свою невежественную надменность! И преклоняюсь! — …… Она поверила. — …В любом случае, я хочу получить больше информации о Шиоги-тян. Можешь рассказать о ней всё, что знаешь? — Эмм, так. Ну, она, такая, довольно строгая. Может даже язвительная. И ещё… Конечно, чтобы об этом судить, надо сначала иметь представление о том, что значит быть стратегом, но мне кажется, что она всё же выходит за рамки нормы. В этом плане она, в каком-то смысле, будто даже похожа на декана. — Умение добиваться цели любой ценой? — Нет, Хагихара-сан никогда не ставит для себя цели. Она только выбирает наиболее эффективный метод достижения цели, поставленной перед ней. Хагихара-сан лишена собственной воли. — …Ясно. Ну, да, у стратегов не может быть собственных целей. Если бы фигуры сёги ходили как им вздумается, это бы порядочно раздражало. — В этом плане про Хагихару-сан можно сказать, что она скорее не та, кто идеально подходит на роль стратега, а та, кто не может быть кем-то ещё. Хм. Как и сказала Айкава-сан — «схожие». Думаю, мы и впрямь схожи. Если уж речь зашла о людях, у которых нет ничего своего, то мы с Шиоги-тян действительно одинаковы. Однако выбора у неё было ещё меньше, чем у меня. Это не было её виной, причиной этому скорее было то, что она была заточена в этой академии. Разница между тем, кто принадлежит к организации, и тем, кто сам по себе. В этом плане мой интерес к ней теперь стал ещё сильнее. Также как и мои подозрения, что она могла быть убийцей. — Но не стоит недооценивать её только потому, что она — стратег. Хагихара-сан всё же ученица этой академии, а значит, как и все мы, владеет навыками самообороны. — Да, моё тело уже в курсе. — Самое важное в её случае, это то, что Хагихара-сан владеет кендо. У неё второй дан» — Второй дан? Довольно скромно для ученицы подобной школы. — Нет-нет, в случае кендо недооценивать второй дан совершенно нельзя. Не просто же так владельцев этого дана всегда звали Кендаистами Святого Вулкана. Нет, никто их так не звал. Хагихара Шиоги, Сайджо Тамамо и Шисей Юма. В этой академии можно было встретить кого угодно, от приверженцев традиционных культурных ценностей, до сторонников максимальной свободы в боевых искусствах. Путь предстоял весьма тернистый. Если уж на что и оставалось надеяться, так на то, что наиболее способным бойцам школы, таким как Зигзаг и Тёмный клинок, не хватает познаний в тактике. — Но знаешь, Шиоги-тян, Тамамо-тян и остальные… — будь у меня возможность пообщаться с ними за пределами этой школы, мы, наверняка, весело бы провели время. Особенно с Шиоги-тян, она была мне симпатична. — Наставник слишком добр к противнику. Как там про это говорят, «засыплет солью даже врага» * . — Да это же их убьёт, — я покачал головой в ответ. — Но знаешь, если так брать, Шиоги-тян, Тамамо-тян и Юма-тян — все они люди. — Но все они — разные люди. Это был редкий случай пессимизма со стороны самой Химе-тян. И даже на её лице отразилась некая меланхолия. Я снова взглянул на Химе-тян. Всё началось с того, что Химе-тян захотела покинуть эту школу, сбежать отсюда — но имело ли смысл пытаться предотвратить её побег только ради того, чтобы сохранить здешние секреты? Химе-тян звала себя неумёхой, и я в это поверил, да и Айкава-сан не пыталась это оспорить. Но разве могло быть так, что Юкарики Ичихиме, подруга Сильнейшего Представителя Человечества, была лишь неумёхой, упустившей шанс стать хоть кем-то? Это была лишь безумная догадка, но причиной во что бы то ни стало предотвратить побег Химе-тян могло быть что-то другое. Например, если у Химе-тян был какой-то особый талант, если она обладала какой-то необычной силой, такой как… То есть, декан так не хотела расставаться с Химе-тян потому… Потому что она могла быть как Тёмный клинок, или же Сайджо Тамамо, или как Зигзаг, или же Шисей Юма. Но вплоть до этого момента всё выглядело так, будто Химе-тян лишена каких-либо боевых навыков, — иначе она не позволила бы Стратегу так просто себя оградить. Но и предположить, что она является стратегом или тактиком, сродни Хагихаре Шиоги, я тоже не мог. Обосновать такое суждение я мог бы всё теми же действиями Химе-тян — её решение последовать за мной было лишено всякого смысла. Что-то всё-таки было не так. Будто мне попался семицветный кубик Рубика. Будто у этой головоломки был переизбыток деталей, и потому собрать её теперь невозможно. Слишком много улик, слишком много подсказок. Что же значила Химе-тян для этой академии — если дело было не в боевых навыках или знаниях, то, может, это какой-то ментальный приём? Способный составить конкуренцию умениям Стратега, Тёмного клинка и даже Зигзага. — …Хмм. Тогда, если вдруг мы так и не сможем встретиться с Айкавой-сан и всё же столкнёмся с Хагихарой Шиоги, Шисей Юмой и Сайджо Тамамо или ещё какими опасностями, то, может, скрытая сила Юкарики Ичихиме пробудится и выручит нас из этого затруднительного положения. — На самом деле Химе-тян — эспер! — Ог-го! Вот это да! Ты только что спасла мне жизнь! — Но я не могу контролировать эту силу… ах, Наставник! — Что происходит! Моя правая рука стала Ганнибалом! Мои шнурки окутала зелёная аура! — …… Похоже, у меня всё-таки нет таланта писателя… Эмо, у которого даже с воображением проблемы. Есть ли вообще смысл продолжать жить? Ладно, забыли. В любом случае, Айкава-сан, вероятно, всё-таки что-то от меня скрывала. И, скорее всего, этим занималась и Химе-тян. В этом, конечно же, не было ничего плохого, потому что я и сам за свою жизнь скрыл довольно много вещей и никогда бы и ни с кем не стал бы ими делиться. Секреты и зовутся секретами, потому что их нельзя разглашать. И будь моя воля, я бы предпочёл, чтобы все секреты так и остались секретами, а вся ложь — ложью. Мне хотелось бы на это надеяться. По возможности, я предпочёл бы так и остаться непричастным. И у меня не было намерений отказываться от этого желания. Когда мы проходили что-то похожее на двор, шмяк, я обо что-то споткнулся. Наслушавшись историй Химе-тян, я весь напрягся, представив, что это могла быть ловушка, но ничего не произошло. Судя по всему, я споткнулся о мячик, который забыли убрать в кладовку. — Вот чёрт… Но когда я уже было собрался поднять этот мяч, до меня, наконец, дошло. Академия Самиюри — Повесившаяся Школа. Откуда в этом странном месте взяться мячику, который просто забыли убрать? Я взглянул на мяч. Им оказалась голова Сайджо Тамамо.

2 Грубо отрубленная голова, валяющаяся во тьме. Насколько бы безумно безумным не был мой разум, сохранить спокойствие в этот раз мне не удалось. Я отдёрнул руку, которая до этого держала это, после чего моё сознание полностью отключилось. Я был полностью запутан. Совершенно не в себе. Случившееся, текущую ситуацию, мозг просто отказывался осознать. Я всё, вообще всё воспринимал неправильно. Я никак не мог прийти к верному ответу. Это, так напоминавшее мне голову Оригами Ноа, подвешенную к потолку в кабинете декана, было лишено какого-либо выражения лица и выглядело так, будто просто спит, но по окончании шеи ничего больше не было… — Осторожно! Химе-тян спасла меня. Она бросилась на меня, схватив за пояс; и если бы в любой другой ситуации Химе-тян, которая была почти в два раза меньше меня, даже не сдвинула бы меня с места, сейчас моё обессилевшее тело с лёгкостью снесло в сторону, совсем как несколько часов назад. И тут же туда, где я только что стоял, вонзилась пущенная из армейского арбалета стрела. Меня словно сковало льдом, и я немедленно осознал, что происходит. Не вставая с колен, я прижал Химе-тян к себе и покатился. Стрелы вонзались в землю прямо за нами следом. Если я так и буду катиться, они успеют поправить свой прицел — мне было необходимо перейти в нападение. Первую стрелу выпустили примерно от… туда? Если учесть угол, под которым были выпущены остальные, я могу примерно рассчитать, откуда ведётся стрельба. Даже если противник двигался во время стрельбы, я могу вычислить его местоположение и в этом случае. Продолжая перекатываться дальше, я схватил камень размером с кулак и сменил направление движения. Когда стрела вонзилась совсем рядом с нами, я вскочил и бросил камень туда, где по моим расчётам должен был находиться стрелок. Новых выстрелов не последовало. Спустя некоторое время из тьмы показалась девушка. Изящная фигура и зачаровывающие длинные чёрные волосы, а также чёрная матроска. — Да уж, от таких штук нет никакой пользы, пока ты к ним не привыкнешь, — сказала она, отбросив армейский арбалет в сторону. Впрочем, это скорее было связано с тем, что у неё закончились стрелы. — Хагихара Шиоги. Опять же, рада нашей встрече. — …Я тоже. Я встал, заслонив собой Химе-тян, будто пытаясь её защитить. Мы снова умудрились попасть в засаду. Похоже, Тамамо-тян всё-таки успела связаться с ней и сообщить наше местоположение. Хоть она и была довольно хмурой, работать в команде она всё же умела, эта Тамамо-тян. Но почему тогда часть Тамамо-тян валяется прямо здесь на земле? — Я хотела воспользоваться твоим удивлением. Но не всё пошло по плану — стоит сказать, настолько сильные отклонения от моих планов случаются весьма редко. Нет, правда, кто же всё-таки ты такой? Последний вопрос предназначался мне, но это должны были быть мои слова. Что не так с этой школой? Три часа назад мне пришлось наблюдать подвешенную к потолку голову расчленённого декана, а ещё спустя три часа я споткнулся о голову молодой девушки, а между двумя этими событиями меня чуть было пару раз не убили. Поле боя. Эти слова всплывали в моей голове ещё во время моей первой встречи с Шиоги-тян. Тамамо-тян была её павшим товарищем. И хоть между мной и умершей не было ни дружбы, ни симпатии — её голова, она будто говорила — времени больше нет, это конец. — …За этим есть какой-нибудь смысл? — Бессмысленно думать о смысле. Я всегда выбираю самые подходящие и эффективные методы. Да, … — Шиоги-тян озабоченно встряхнула головой, в её поведении не наблюдалось и капли притворства. А её голова, пока, всё ещё крепилась к шее. — Да, из-за появления Смертоносной Красной более половины учащихся уже потеряло желание продолжать сражаться, так что самым подходящим и эффективным методом воспользоваться не получилось. Но я всё-таки смогла прийти к следующему за ним наиболее подходящему и достаточно эффективному методу, так что всё прошло удачно. Эта фраза была в прошедшем времени. Не удивительно, ведь шах и мат уже был поставлен. Шах и мат, основывающийся на безупречном выборе момента и безупречном исполнении. Хоть ни одна стрела и не попала в цель, Шиоги-тян сумела понять, что Айкава Джун не скрывается где-то рядом. Скорее всего, она не особенно и старалась в нас попасть. А если здесь были только мы, то справиться с нами голыми руками Шиоги-тян точно не составляло проблем. — Прятки окончены — теперь это битва титанов. Шах… С этими нельзя было ничего поделать… на данный момент это определенно было наше поражение. Окружённые железной оградой Шиоги-тян, мы просто не могли никуда сбежать. Пусть и в игре «проскользни у противника за спиной», но это было вполне удовлетворительное поражение. Это было не так уж и плохо. В итоге, защитить Химе-тян оказалось мне не под силу. Этим, всё же, должна была заниматься именно Айкава-сан. Какая жалость, мистер Повелитель бессмыслиц. — …Ну, тогда Тогда, пришло время молить о пощаде. Этому я был довольно хорошо обучен. Я сделал шаг вперёд, вперёд шагнула и Шиоги-тян… а между нами вклинилась Химе-тян. Разведя руки в стороны, она создала небольшую стену прямо передо мной. Эта стена, и впрямь, была мала и хрупка, но её значение было легко понять. — Уу, ууууу…. Химе-тян дрожала, но с места не двигалась. Защищая меня, она отказывалась сдвинуться в сторону. — …… Увидев это, Шиоги-тян остановилась. Она вздохнула и, разозлившись, произнесла: — Прекрати своё бесполезное сопротивление, Юкарики. Я не помню, чтобы учила тебя сопротивляться до самого конца. У тебя нет причин пытаться меня победить — думаю, в своей голове ты сама хорошо это понимаешь, так ведь? — Это… — продолжая трястись, Химе-тян твёрдым голосом ответила Шиоги-тян. — Пока не попробуешь — не узнаешь. — «Не попробуешь — не узнаешь» — ты, правда, настолько глупа? — Настолько. И меня это полностью устраивает, — произнесла Химе-тян. — Лучше быть настолько тупой, чем настолько умной. Ах. Почему я. Почему я думал о таких глупостях? Юкарики Ичихиме — подруга Айкавы Джун. Особые навыки или странные силы… Разве для дружбы требуется что-то такое? Она беспокоилась и плакала обо мне. Она изо всех сил пыталась меня остановить. Она последовала за мной. Она спасла меня. Она подарила мне улыбку. Она не была неумёхой. Химе-тян. Ты — замечательный человек. Ты та, кто достоин быть на стороне Сильнейшей Представительницы Человечества. — …Ох же — тот ещё шедевр. Ну ладно. Тогда давай продолжим нашу игру в дружбу ещё немного. Хорошо, хорошо. Я чувствую себя очень здорово. Прямо сейчас я чувствую себя по-настоящему хорошо. Если не удержусь, то просто-таки расхохочусь. — Химе-тян… ты ведь сможешь добраться одна обратно? — шепнул я. — Ты ведь смогла найти меня самостоятельно, значит, и вернуться сможешь, ведь так? — …Наставник? Ты о чём вообще говоришь? Она явно была запутана. И сколько бы я об этом не думал, их образы накладываются друг на друга — Я говорю: «Положись на меня и просто беги к Айкаве-сан». Пришло время нам разделиться. Но в этот раз это было не из-за моего самолюбия или трусости, а потому что в этом заключался мой план. Что ж, Шиоги-тян, если, как стратег, ты решила поступить с Тамамо-тян таким образом, то я готов отказаться от своей роли повелителя бессмыслиц. Теперь это больше не игра в «проскользни за спиной у противника». Это — битва не на жизнь, а на смерть. Я убью тебя, порублю на кусочки, разложу рядами, пообрубаю всё лишнее и выставлю всё что останется всем на показ. — Но, Наставник… — И хоть я немного с этим запоздал, но позволь, всё же, внести поправку. Может, я и не могу быть другом Айкаве-сан… Но я хотел бы. Я осознал это только что. Так что данное мне тобой прозвище до ужаса в пору… хоть я и халявщик, хоть я и мутный тип, оно абсолютно точно мне подходит — как бы иронично всё это ни было. А чтобы… — я на секунду взглянул на Химе-тян, но разглядеть её выражение у меня не вышло. — …Чтобы ученик не слушался своего Наставника — это ведь не дело, так ведь? Химе-тян. Юкарики Ичихиме кивнула, после чего рванула отсюда, похоже, приняв моё предложение. — ! Стой! На лице Шиоги-тян промелькнуло удивление, и в то же мгновение я бросился на неё. Победит тот, кто ударит первым — конечно же, мой план был не настолько элегантен. Я просто пытался купить время на побег Химе-тян. Даже если Хагихара Шиоги Стратег, сначала ей придётся среагировать на непосредственную угрозу. И перебороть этот рефлекс человеку просто не под силу. Избавиться от него можно было лишь став подобным утратившему человечность и овладев навыками, превосходящими рефлексы, — но, к сожалению для неё, в этом плане Шиоги-тян не выходила за пределы нормы. — …! Шиоги-тян с трудом уклонилась от моей атаки и сделала три шага назад, тем самым создав между нами некоторое расстояние. В кендо это называлось пространством девяти шагов. Этого было достаточно, чтобы обозначить враждебность намерений, но самую малость не хватало для того, чтобы вступить в схватку. Печально взглянув на скрывающуюся вдали Химе-тян, Шиоги-тян тяжело вздохнула. — Я не понимаю… Почему ты раз за разом рушишь мои расчёты? У меня совсем не получается тебя просчитать. Говорят, что люди состоят из атомов, но тобой будто вообще ничего не движет, тебе, будто, просто нравится быть бельмом на моем глазу. Причина? А… Тамамо-тян тоже меня об этом спрашивала. Хотя сейчас я могу дать чёткий ответ. — Мной движет желание помочь Химе-тян сбежать отсюда. Или, если тебе будет угодно, помочь ускорить ей выпуск. — Хочу сказать, такое отношение идёт тебе больше. По крайней мере, это лучше, чем когда ты халтурно пытаешься нести чушь. Но и отношение к происходящему самой Шиоги-тян впечатляло, хоть она и упустила только что Химе-тян, она продолжала оставаться непоколебимой. Даже несмотря на то, что её план только что опять полетел к чертям. Похоже сейчас проявлялась другая её сторона, не та, что пять часов назад. — …Полагаю, от напарника Смертоносной Красной этого вполне стоило ожидать. — Напарника? Эй-эй. Я просто приманка, которую во всё это втянули. Разве у неё вообще могут быть напарники… Напарники должны быть равными, знаешь ли. А равного Сильнейшему Представителю Человечества быть не может, это попросту не логично. — Напарником Сильнейшего является Слабейший. Приманка? Тебя что, заставили поклясться своим вздором? То, с какой лёгкостью ты проник в Повесившуюся Школу и встретился с Юкарики Ичихиме, — в Повесившуюся Школу, которая охраняется чуть ли не как королевский дворец… Да ещё и умудриться создать такую путаницу, чтобы эта красная проскользнула внутрь незамеченной… Да кто после этого поверит в то, что ты просто приманка? — …… Айкава-сан — так вот зачем тебе нужен был я? Она изначально планировала отправить меня в пекло, чтобы затем проникнуть внутрь следом. Вообще, это ведь всё объясняло. Но ничего более. — Ты меня переоцениваешь. Я же уже говорил тебе, верно? Это была удача или случайность. — Если бы это и вправду было так, у меня не возникло бы столько проблем… возможно, ты сам это не осознаешь, но тогда, если желаешь, я могу поделиться этим с тобой, это будет твоим последним подарком, прежде чем ты отправишься на встречу с подземным миром. — Отправлюсь на встречу со служанками? Круто, какое замечательное предложение. Я ведь просто обожаю служанок. * — …Твой талант, он очень опасен. Ты не делаешь совершенно ничего, но всё вокруг тебя начинает погружаться в пучины безумия… Ежели Ничего Не Случилось — назовём это так. Неужели ты никогда этого не замечал? Вокруг тебя постоянно приключается что-то необычное, ты всегда притягиваешь к себе странных личностей, разве это не так? — …Ни разу за всю душу. Хотя, если честно, я не мог вспомнить, когда такое вообще не случалось. Или же, было ли во мне хоть когда-нибудь что-то настолько красивое, как душа? — Излагая более популярным языком, ты тот-кто-примагничивает-к-себе-особенных-людей и тот-кто-вызывает-происшествия. Или, если ещё проще, ты обычный смутьян… И в этом случае отсутствие у тебя какой-либо мотивации невероятно бесит. По крайней мере, такого стратега, как я, — добавила она. — Вот почему мы называем мерзких созданий вроде тебя Бессмысленным Уравнением * . Система, существующая только ради того, чтобы быть бесцельной и чьё единственное назначение — быть бессмысленной, — более бессмысленной чем нуль или Хитошики. Абсолютное уравнение, создающее проблемы одним лишь своим существованием. — …Да. Мы с тобой схожи, но если твою цель тебе назначают, то я отвергаю все те причины, что мне пытаются предложить, а потому мы совершенно разные. Если ты — стратег, то я, полагаю, — мошенник. — …Вот как, — Шиоги-тян закрыла глаза и кивнула. — …Значит мне лучше убить тебя сразу. Шиоги-тян приблизилась ко мне на два шага, тем самым обозначив, что наша беседа окончена. Я продолжал ждать, даже не пытаясь принять какую-либо стойку. Шиоги-тян, похоже, посчитала это подозрительным, но всё равно продолжила сближаться, сокращая дистанцию до расстояния, называемого «шаг-удар», и затем… пока мы не оказались на расстоянии «шага и клинка», как назвали бы это в кендо. — Постой. Я взял таймаут. Плечи Шиоги-тян резко упали. — Н-ну, знаешь ли… — Не пойми неправильно. У меня нет намерений быть тебе врагом. — …? В смысле? — она снова отступила назад. Выглядела она при этом так, словно была готова начать рвать на голове волосы. — Кем, кроме врага, ты ещё можешь быть в такой ситуации? — Предателем. Я смело произнес эти слова. Соединив в себе своё текущее и прежнее отношение к происходящему, я отбросил в сторону чувство страха. — Пре-да-телем? * — Ага. Сама подумай, победить второй дан в кендо у меня нет ни шанса. Да и сбежать у меня, похоже, не получится… так что мне остаётся только предать, так ведь? Мошенники, льстецы и их слащавые речи. — Предать… что именно ты имеешь ввиду? — Я могу сказать тебе, куда сбежала Химе-тян, и где укрывается Айкава-сан. — …Другими словами, информация. Но я ведь могу и отказаться от такой сделки, — ответила Шиоги-тян, изучающе оглядывая меня. — Ведь я могу просто сломать тебе пару костей, и ты заговоришь. — Но ведь меня такой исход не устраивает. Совсем-совсем не устраивает, Шиоги-тян. Если решишь так поступить, то, позволь заявить сразу, я буду врать. И предупреждаю тебя заранее, у меня это очень хорошо получается. — А я вполне уверена в том, что всё-таки смогу выбить из тебя правду. — Но уверена в этом ты до конца не будешь. Если верить твоим словам, я ведь — равный Айкаве-сан, верно? А в таком случае, это моё предательство играет для тебя большую роль. Ты же стратег, ты понимаешь. Ведь ты сама говорила, что «Смертоносная Красная сострадательна по отношению к своим друзьям». И это правда. Айкава-сан ведь не погналась тогда за тобой. А то, что она сострадательна по отношению к своим друзьям, означает, что её друзья — её слабость, — я ведь прав? — Так, то есть, если я с тобой что-то сделаю… — будто пытаясь добиться подтверждения, начала Шиоги-тян, — То Айкава Джун обрушит свой гнев на академию, но если вместо этого ты предашь её сам… Доверять сложно. Вот почему предательство — это всегда больно. — То это создаст брешь, которой с радостью воспользовался бы стратег, верно? — …Да. Но что, кроме того, что тогда с тобой ничего не сделают, выигрываешь в этой сделке ты? — Если честно, мне плевать. Нет, правда, до текущего момента я на полном серьёзе помогал Химе-тян с побегом и точно так же собирался ввязаться в драку с тобой и проиграть. Но я не испытываю к тебе особой ненависти. Бесчеловечность, не относящаяся к людям как к людям, — на самом деле мне это симпатично. — …..! Мои слова, похоже, удивили Шиоги-тян, потому что она отступила на несколько шагов назад. На самом деле, я думал, что она начнёт это оспаривать, поэтому такая реакция оказалась для меня неожиданной. Но, как бы то ни было, я не мог позволить себе упустить возможность ухватиться даже за такое неожиданное проявление слабости, поэтому я продолжил. — Даже если у меня нет ни смысла, ни цели, ты сама работаешь не на себя. Твои цели выбирают за тебя. Хоть между нами и есть различия, мы схожи. Шиоги-тян, знаешь, я обожаю гордых, ни к чему не стремящихся, одиноких людей — а становиться врагом тех, кто мне симпатичен, у меня нет никакого желания… Я лучше буду им другом. — Иными словами… — Шиоги-тян, как будто, была поражена и, прежде чем ответить, сделала глубокий вдох. — Ты хочешь сказать, что испытываешь чувство любви конкретно к стоящей сейчас перед тобой Хагихаре Шиоги? Прозвучали её слова. — ……… Что-то здесь было не так… или, скорее, не так было всё… но какая разница. Может в этом заключался стиль стратега Шиоги-тян. В таком случае всё, что мне оставалось, ответить на это в моем стиле. Нет, не просто ответить, а окончательно её убедить. — Можешь понимать это как хочешь. И, конечно же, это предательство… нет, ты зовёшь это сделкой. Не то чтобы она для меня что-то значила, но она выступает в роли нашего поединка, поединка между мошенником и стратегом. Прямо сейчас мы не подписываем контракт, в соответствие с которым обязуемся…, или что-то такое, мы просто продолжаем наш поединок. Вполне возможно, что в результате ты падёшь жертвой моего обмана. Поэтому если в тебе нет уверенности, что ты способна победить меня с помощью стратегии, то и соглашаться на эту сделку тебе не стоит. Можешь сломать мне руку, ногу или что-то ещё. Я не окажу никакого сопротивления. — ….. Совсем недолго Шиоги-тян выглядела так, будто её поставили перед тяжёлым выбором, — правда в этот раз её попытка скрыть это была весьма очевидна — спустя ещё мгновение-другое она взглянула на меня с подозрением и… — В таком случае, если ты, мистер Мошенник, считаешь, что способен меня обмануть, то, будь добр, попробуй. Она протянула мне левую руку. — Об этом не надо даже говорить. Я хорошо умею как обманывать, так и обманываться. Особенно когда дело доходит до симпатичных мне девушек. В ответ я протянул правую руку. — …… — ………..Хахаха. Хагихара Шиоги рассмеялась как самая обычная школьница.

↑ Strand User в оригинале. Если выкинуть одну букву, получится Stand User (Владелец Стэнда), что является прямой отсылкой к Jojo’s Bizarre Adventure.

↑ Пишется как 病蜘蛛 (Больной Паук).

↑ Пишется как 闇突 (тёмный удар ножом), что подразумевает, что она орудует ножом в темноте. Но в то же время — это каламбур, потому что, если произносить «ямицки» вслух, в первую очередь подумаешь на 病み付き(больная).

↑ Знаменитая японская поговорка «Слать соль своим врагам», означающая «Быть гуманным даже к собственному врагу».

↑ Каламбур. Слово «преисподняя» по-японски — 冥土 (Meido). «Служанка» по-английски — "maid".

↑ Буквально «ничего не стоящий», что пишется как 無為式 (Mutameshiki). Окончание "Shiki" всплывало в «Хитошики».

↑ Ещё один каламбур. «Предавать» пишется как 裏切り, что можно прочесть как «удар в спину».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Акт шестой. На краю смерти

В версии с изображениями тут находится картинка. Там, где начинается лжец, кончается человек.

1 Итак, текущие события привели к тому, что мне пришлось предать Химе-тян — но опять же, опять же, что с этим поделать. Нет, конечно, выбранная мною стратегия предполагала, что я выберусь из этой ситуации при помощи грубой силы, но в данный момент — в данный момент я шёл через абсолютно незнакомое мне здание школы якобы для того, чтобы провести Шиоги-тян к Айкаве-сан — довольно мутная была ситуация. Другими словами сейчас у меня было два варианта. Я мог завести Шиоги-тян куда-то в совершенно другое место или же привести её прямо к кабинету декана и Айкаве-сан, туда, куда направлялась сейчас и Химе-тян. Если я захочу предать, я могу предать, если захочу вырваться, то смогу и это. Расклад был просто прекрасен, предлагая мне на выбор две крайности. Но даже с учётом этого… — Что бы я ни выбрал, итог будет один и тот же. — Ты что-то сказал? — Нет, ничего. — Тогда лучше скажи мне, они и правда, в этом здании? Насколько я помню, Юкарики убегала в противоположном направлении. — Это было уловка. Химе-тян скорее всего подумала, что ты расправишься со мной очень быстро. — Хмм… вот значит как. И хотя будущее уже было определено, причиной, из-за которой я колебался, была эта Шиоги-тян. Да, мне каким-то образом удалось немного её успокоить, но она всё равно продолжала вести себя несколько отстранённо. Разумеется, мы ничего друг о друге не знали, так что в такой отстранённости не было ничего необычного, но всё же было здесь что-то противоестественное. А ещё ведь случившееся с Тамамо-тян. Тамамо-тян жестоко убили, а затем использовали как инструмент. И сейчас я шёл рядом с той, кто использовал её как инструмент. Не то чтобы я мог проникнуться симпатией к Тамамо-чан, но всё же… А ещё происшествие с деканом — было ли верным считать, что за этим стояла Шиоги-тян? Я, по крайней мере, всё же подозревал в этом её. Как и Тамамо-тян, хотя нет, ещё брутальней, Оригами Ноа тоже была расчленена на части, после чего её голову подвесили к потолку. Если причиной этому было восстание, возглавляемое стратегом, то идущая сейчас рядом со мной Хагихара Шиоги просто пыталась косить под дурочку? Или, может, раз она стратег, то уже обо всём знает, но не желает дать это понять. Я не мог ни доказать, ни опровергнуть ни одно из этих предположений. Фух. Эти размышления понемногу начинали меня изматывать. Как же всё это муторно, может просто довести своё предательство до конца? Если продолжать в том же темпе, то я сдружусь с Шиоги-тян, да и одолеть Айкаву-сан будет довольно весело. Всё равно нет никакой принципиальной разницы друг тебе Айкава-сан или же враг. А ещё у Шиоги-тян очень красивые волосы. Интересно, она разозлится, если я дотронусь до них? — Чего ты на меня так пялишься? Как невежливо… Шиоги-тян остановилась и, обернувшись, с подозрением посмотрела на меня. Похоже, она ощутила моё убийственное намерение. Впрочем, в личных отношениях первое впечатление тоже играло огромную роль. — Нет, тебе показалось. — Да неужели? — Ужели. Но, знаешь, Шиоги-тян… «У тебя очень красивые волосы…» — хотел было сказать я, но успел остановить себя в последний момент. Это ведь Шиоги-тян, за всю свою жизнь она, должно быть, слышала это далеко не раз. В таком случае вероятность того, что она проигнорирует мои слова, была довольно высока, а ещё ведь после этого она может начать считать меня обычным жалким мальчишкой. Тогда мне стоит преподнести более нестандартный комплимент. — Да, что? — Шиоги-тян, у тебя довольно большая грудь. В ответ на это она споткнулась. Это был первый раз, когда кто-то на моих глазах взял и споткнулся на пустом месте. Выпрямившись, покрасневшая до кончиков ушей Шиоги-тян пронзительно зыркнула на меня, но её рот просто открывался и закрывался, снова и снова и в итоге она так ничего и не произнесла. Вместо этого, резко махнув своими красивыми волосами, она гордой поступью зашагала по коридору дальше. Хмм, похоже, комплимент не удался (впрочем, я ведь всё равно именно этого и добивался). Ну и ладно. Суть человеческих отношений всё равно в том, что в итоге придётся сдаться. — Ах, да, — после того, как мы прошли ещё какое-то расстояние, будто только что, вспомнив о чём-то, произнесла Шиоги-тян. — Я ведь так и не узнала, как тебя зовут. То, что я не знаю, как к тебе обращаться, весьма затруднительно, так что, не будешь ли ты любезен представиться. — А… Я отказался от своего настоящего имени. И. В тот момент, когда я было собрался дать на это какой-то пустой ответ, я случайно взглянул в окно, во двор школы. Так как сейчас мы находились на втором этаже, двор был не так уж и далеко под нами — и вот это «не так уж и далеко под нами» оказалось проблемой. Из-за того, что двор находился не так уж и далеко под нами, я смог разглядеть Юкарики Ичихиме, петлявшую среди кустов, растущих между двумя зданиями. — …… Почему она там? Она уже должна была успеть добраться до учительского корпуса… Я не мог представить ни одной причины, по которой она могла оказаться в том месте. И хоть вскоре Химе-тян и исчезла за деревьями, в том, что она мне не показалась, я был уверен. — Что-то не так? — Нет, эмм… эмм. Может ли быть, что она снова беспокоилась обо мне, и поэтому… Волнуясь обо мне, она вернулась обратно во двор, но меня там не оказалось, и поэтому она стала искать Шиоги-тян и меня? Что за…. Ну что за надоедливая дура. Это уже за гранью обычной приставучести. Даже если я и обладал скрытым талантом притягивать к себе необычное, странное и безумное, я всё равно не был настолько ценен, чтоб обо мне так пеклись. Да насколько же она собирается быть похожей на неё? Черт… Теперь я по-настоящему зол. — Эм, так как тебя зовут? — ……. А, да. Имя… имя, имя… Похоже, Шиоги-тян пока ещё не заметила Химе-тян. Заметь она её, то тут же поспешила бы выпрыгнуть из окна. Но Шиоги-тян нужна мне на тот случай, если я решу бросить вызов Айкаве Джун. Да и Химе-тян тоже пока нас не заметила. Если бы заметила, то поспешила бы спрятаться от нас подальше. Тогда мне остаётся только продолжать быть мошенником. — Тогда давай оно будет загадкой, — я повернулся к Шиоги-тян так, чтобы перекрыть ей вид во двор. — Я дам тебе подсказку, с помощью которой ты можешь попытаться угадать моё имя. — О. Мне нравится такая идея. Люблю подобные вещи. «А я ненавижу». Но, конечно же, я не сказал это вслух. — Сколько всего подсказок? — Три. Три раза ты можешь задать мне вопрос. Они могут быть любыми, но напрямую спрашивать моё имя, конечно, нельзя. — Ммм. Ладно, вызов принят. После этих слов Шиоги-тян на секунду задумалась. Забыв на время о Химе-тян, она погрузилась в эту игру. — Так, вопрос номер один. Назови мне все свои клички и прозвища. — Клички и прозвища? — Юкарики зовёт тебя Наставником, а Смертоносная Красная Ии-таном, так ведь? Вот все остальные. — А. На данный момент мои псевдонимы это Ии-тан и Наставник, помимо них есть Иккун, И, как буква, Ии-ни, Ино, Иноске, Повелитель бессмыслиц, а также Мошенник. По-моему, всё — Большая часть из них не особо и милые… буква «И» — ключевая? — А это второй вопрос? — Нет, просто хотела кое-что подтвердить. Просто, почему тогда Юкарики зовёт тебя Наставником? — Кто её знает… Мне самому интересно. Может потому что считает себя ученицей Повелителя бессмыслиц? — Хэ…Ладно, второй вопрос. Если романизировать твоё имя, то сколько гласных и сколько согласных получится? Ох. Хоть я и придумал эту игру, лишь чтобы отвлечь внимание Шиоги-тян, но в этот момент я не мог ей не восхититься. Чего и стоило ожидать от Стратега — она задала хороший вопрос. И то, что она не просто спросила количество букв, было наиболее примечательно. — Восемь гласных, семь согласных. — Хмм, ясно. Тогда последний вопрос. Если представим, чтоあ — это 1, い — это 2, う — это 3 и т.д., вплоть до ん — которое тогда будет 46, то сколько в сумме даст твоё имя? Я ощутил, что мне только что поставили шах и мат. Соображает она довольно быстро. — 134. — Какое странное имя… Шиоги-тян весело рассмеялась. — Но кто знает. Может и это имя тоже ненастоящее. На самом деле я горжусь тем, что назвал своё настоящее имя лишь однажды. — Вот как? — Да. И хоть ты, скорее всего, и угадала, обращаться так ко мне тебе всё же не стоит. За всю мою жизнь было лишь три человека, которые звали меня по настоящему имени, — и ни одного из них сейчас нет среди живых. — ……Только трое? — Первой была Ии Харукана, моя младшая сестра. Она погибла во время столкновения двух самолётов. Второй — Кунагиса Томо, моя подруга. Она жива, но не жива, мертва, но не мертва. А третьей была Омокаге Магокоро. Она… что же сказать про неё… После того, как её тело подверглось различным экспериментам, она сгорела дотла в багряном огне. — И это случилось с ними потому, что они обращались к тебе по настоящему имени? — Я считаю что да. — …Тогда как стоит звать тебя мне? — Как пожелаешь… Сказав это, я ещё раз выглянул во двор. Хорошо, Химе-тян больше не наблюдается. То, что она могла сейчас где-то прятаться, было тоже достаточно маловероятно. Похоже, мы всё же смогли не попасться ей на глаза. …Чем я тут вообще занимаюсь? В то время как я ещё не решил предавать или нет, я совершенно спонтанно помог Химе-тян ускользнуть. Так что же я вообще творю? Это всё очень странно. Я даже умудрился сболтнуть лишнего. Мне даже пришлось припомнить те три плохих воспоминания. И о них я тоже совсем позабыл. …Нет. Я никогда об этом не забывал. И вспоминать не было необходимости, ведь я и так всегда о них думал. — А, к слову, мне тут надо кое-что сделать. Шиоги-тян достала из кармана что-то, похожее на мобильный телефон, — это был передатчик идентичный тому, что мы нашли у Тамамо-тян. — Да, да. Прямо сейчас я следую своему новому плану — для этого я как раз обзавелась сообщником. Да, можете положиться на меня, прямо сейчас я нахожусь… Отчёт о своих действиях. Обмен информацией играет важную роль для обеих сторон, так что необходимость такой связи была понятна. Если бы солдаты творили на поле боя всё, что хотели, то никаких войн бы не было в принципе. Однако если декан была мертва, то кто же сейчас был на связи? Кто-то из учителей или, быть может, Зигзаг… — Тогда прошу меня извинить, госпожа декан. Сказав это, Шиоги-тян окончила сеанс связи. Конечно же, я не позволил удивлению отразиться на моем лице. Однако во мне сейчас бушевал целый ураган сумятицы. И почему новые темы для размышлений даже не думают заканчиваться? Что она только что доложила? Кому именно она только что звонила? Можно, конечно, представить, что здесь есть ещё кто-то с титулом «декан»… Впрочем, есть вероятность, что Шиоги-тян сейчас притворялась… Но зачем тогда ей разыгрывать эту сцену здесь и сейчас? Но если Шиоги-тян не знает о смерти декана, то она выпадает из списка подозреваемых. Если подумать, то у меня не было ни мотива, ни доказательств, чтобы обвинять её изначально. Я считал так только потому, что декана расчленили схожим с Тамамо-тян образом. Но если подумать над этим ещё… — Шиоги-тян. Пришла моя очередь задать вопрос… Это ты убила Сайджо Тамамо? — Ааа? — с огромнейшим удивлением произнесла Шиоги-тян. — Зачем мне, Хагихаре Шиоги, убивать своего союзника? — …Ну, чтобы. Ты же подложила во двор только одну её голову… — Ой, да ладно, не глупи. Я не владею необходимой для этого техникой. Такое только Зигзаг мог сделать… Хм, если подумать, то шеи декана и Тамамо-тян были перерезаны разными способами. По шее декана можно было заметить, что её голова была срезана грубо, а срез шеи Тамамо-тян был гладким и ровным. Химе-тян говорила, что Владеющий Нитью Зигзаг как раз способен на это. Эксцентричная личность, способная использовать для убийства нити, бывшие для нас не более чем заменой альпинистскому снаряжению. — Убийство собственных союзников — полный бред. Я просто использовала эту голову, потому что она попалась мне под ноги, когда я искала, что можно использовать для очередной стратегии. — …… Это ничуть не менее странно. Но, наверное, с этим нельзя было ничего поделать, она ведь, всё-таки, была Стратегом. Похоже, что у Шиоги-тян отсутствовали некоторые человеческие черты. Можно даже было сказать, что виной всему сама Повесившаяся Школа, но у меня складывалось ощущение, что и с ней самой что-то было фундаментально не так. Но именно потому, что Шиоги-тян была стратегом, убийство собственных союзников и было для неё бессмысленным, — собственноручно сокращать количество своих фигур на доске — немыслимо. Нет ни одного гроссмейстера, который отказался бы иметь на доске коня, просто потому, что считал его бесполезным. Иначе говоря, Зигзаг был полной противоположностью стратега, скорее он походил на Тамамо-тян — был этаким берсеркером. Но что же тогда получается? Как объяснить закрытую комнату? Как объяснить расчленённое тело? Судя по местам срубов, декан всё-таки не была жертвой Зигзага. Тогда должен быть другой подозреваемый. Шиоги-тян на эту роль не подходит — до этого я подозревал её только из-за того, что считал, что она убила Тамамо-тян, но теперь это обвинение было с неё снято. Подозревать в убийстве декана Тамамо-тян тоже не приходилось — она уже тоже была мертва. Тогда в итоге подозреваемый всё-таки преподаватель? К слову, то, что вплоть до этого момента мы так ни на одного и не наткнулись, достаточно подозрительно. Если кто-то из учителей убил декана и теперь контролировал Шиоги-тян, словно кукловод, управляя каждым её движением, то… То здесь шла борьба за власть. Довольно обычная причина для столь необычных событий. И ведь никакой надежды на какое-то другое объяснение. И только ради этого во всё это втянули Шиоги-тян, Химе-тян, Тамамо-тян, Айкаву Джун и меня? И перекинув вину на нас, убийца рассчитывал уйти от наказания? Столь ложные ожидания просто необходимо исправить. — Что-то не так? А то ты что-то затих. — Нет, всё нормально. Резко замолкать — это одно из моих увлечений. Кстати, Шиоги-тян, давай продолжим с загадками. Ты читаешь детективы? — А зачем? Шиоги-тян наклонила голову на бок. — Э… ну, чтобы время убить. Или по учёбе, или ещё из-за чего… — Учиться по книгам… «Живой человек способен вдохновить сильнее кучи текста» — как говорил Таяма Катай. — Подтекст «книги ничего не дают» был безусловно крут, но получается ты читала Таяму Катая? — Да, его ведь читают многие старшеклассники, разве не так? Она произнесла это так, будто здесь не было ничего удивительного. — Ну, значит, загадка. Представим следующую ситуацию… Скрыв от Шиоги-тян тот факт, что говорю сейчас о реальном событии, я примерно описал ей убийство в комнате декана. Рассказал ей про закрытую на замок железную дверь, про состояние трупа, найденного внутри, и про голову, подвешенную к потолку. Про закрытые на двойной замок окна, то, что это был последний этаж, и то, что в комнате имелась вытяжка, я тоже упомянуть не забыл. — …Как просто, — выслушав меня, сказала Шиоги-тян. — Ну так в чём же тогда вопрос? — Это просто? Конечно же, я спросил об этом, чтобы узнать мнение самой Шиоги-тян, но в то же время мне хотелось посмотреть, как она на это отреагирует, — вдруг убийца — это всё-таки она. Однако никаких признаков тревоги с её стороны мною замечено не было. Она просто была разочарована, потому что, похоже, ожидала задачку посложнее. — Тогда, твой ответ? — Дверь просто с самого начала не была закрыта, — словно это само собой разумелось, сказала Шиоги-тян. — В описанной тобой ситуации все просто думали, что это убийство в закрытой комнате, но никто ведь не проверял, действительно ли дверь была заперта на замок, так ведь? Тогда они могли просто принять за убийство в закрытой комнате то, что им не было. Кто-то когда-то сказал: «Когда мне необходимо определить можно ли считать ситуацию убийством в закрытой комнате или же нет, всегда есть два варианта. То, что это происходило действительно в закрытой комнате или же нет». Теперь я понял: то, что это было похоже на убийство в закрытой комнате, не означало, что оно им было. Это было распространённое заблуждение. Если попытаться прикрыть обман другим обманом, то ложь станет явной. Но если ты нагло соврёшь с самого начала, то уже не нужно врать дальше — речь ведь о чём-то таком? Если изначально дверь была просто закрыта, а не заперта на замок, то убийцей декана мог быть кто-угодно. Тогда то, что мы приняли смерть декана за убийство в закрытой комнате, было лишь нашей ошибкой и… — Нет, это не так. Если бы тем, кто попытался открыть дверь был я или Химе-тян, то ответ Шиоги-тян мог бы быть верным. Но этим человеком была Айкава Джун. А ожидать от Айкавы Джун такой непрофессиональной оплошности не приходилось. — Вот как? Тогда, да. Само убийство могло произойти в другом месте. Тело расчленили, а затем через «щель» забросили внутрь — например, через ту же вентиляцию из соседней комнаты забросить тело внутрь по частям не составило бы проблем. Из-за наличия системы вентиляции заходить в комнату совсем не обязательно, да и подвесить голову к лопастям не должно быть так уж и сложно. — Но лопасти можно снять только изнутри комнаты. — Вот почему вентиляция — это только пример. Забросить части трупа внутрь, наверно, можно было и как-то ещё, так ведь? Через систему вытяжки пыли или водопроводные сооружения. — Хмм… — Или, может, у убийцы просто имелся дубликат ключа от двери. Безнадёжно: решить эту загадку не стоило и мечтать. Впрочем, говорить о мечтах и надеждах в истории об убийстве довольно странно. В итоге, я ощутил, что зашёл в тупик. Я уже был готов принять любую протянутую мне руку помощи. Интересно, как Химе-тян оговорилась бы в этой фразе. …Хм? Только что я будто хотел подумать о чём-то ещё… — Ну ладно, забудь об этой загадке. Прошу прощения за то, что она настолько скучна. Но, тем не менее, эта школа — довольно странное место… — Правда? А мне здесь нравится. — …Неужели ты никогда не задумывалась о том, что могла бы вести более нормальную жизнь? — И какая другая жизнь позволила бы мне реализовать мои навыки стратега? — смеясь, ответила Шиоги-тян. — Твоему Бессмысленному Уравнению ведь тоже нигде нет места. Кстати, раз уж речь зашла, а ты учился в обыкновенной старшей школе? — Нет, я не получил даже обязательное образование. А затем… — о ЕР3 она, наверняка, слышала, но поднимать эту тему мне не хотелось — …Ну, я сдал экзамены и поступил в университет. — Серьёзно? — Я тебя не обманываю. Просто не говорю правду. — Но если ты делаешь это с целью обмануть собеседника, то в чём разница? Время, место, обстоятельства и прочее. Беседа между стратегом и мошенником, которому на всё это наплевать. Ложь, обман, жульничество, мошенничество, преувеличение, укрывательство и сокрытие. Имеют ли беседы право на то, чтобы быть настолько несвязными? — Шиоги-тян, у тебя есть мечты о будущем? — Будущее — это лишь пока ещё не наступившее настоящее. Если я всё-таки смогу окончить эту школу, то, скорее всего, буду работать на «Порядок». — «Порядок»… одно лишь название этой организации меня утомляет. И в итоге ты станешь каким-нибудь Чжугэ Ляном или Ганнибалом? Мне кажется, что девичье счастье можно найти и в другом. — О. Какая архаическая точка зрения. Предлагаешь мне стать домохозяйкой? — Я не предлагаю тебе такое. Я лишь говорю, что работа в таком месте скорее сделает тебя несчастной. Ну как хочешь, в конце концов, счастье в глазах смотрящего. Но, тем не менее… Я бесцельно тянул время, пока мы взбирались по лестнице на следующий этаж. Поднявшись, мы пошли дальше по коридору — в этот момент я решил выяснить у Шиоги-тян то, что мне уже давно хотелось узнать. — Что ты намереваешься делать, если я всё-таки приведу тебя к Айкаве-сан? Мне кажется, что такой стратег, как ты, вряд ли бросит вызов Сильнейшему Представителю Человечества, не предусмотрев для этого какой-либо план. Но в тоже время я не могу представить, что какая-либо стратегия может помочь справиться с человеком-космо-флотилией * . Никакая грубая сила против Айкавы-сан не поможет. Коварством и хитростью её тоже не победить. Придумать, как ранить Айкаву-сан, не способен даже мошенник вроде меня. Да, как и говорила Шиоги-тян, если Айкава-сан узнает, что я её предал, то это может её ненадолго шокировать, но этот шок будет быстро преобразован в «нужно жить дальше» энергию. Настолько потрясающей была Айкава-сан. — Пусть не стратегия, но, по крайней мере, у меня есть одна тактика, — с уверенностью ответила Шиоги-тян. — Смертоносная Красная может и является Сильнейшим в Мире Подрядчиком, но в то же время она не Подрядчик, являющийся Сильнейшим в Мире — я буду целить сюда. — …Мхм. — Даже если моим противником является Сильнейший Представитель Человечества, я остаюсь Хагихарой Шиоги. Даже черти боятся стоять у меня на пути. Я проявлю все свои силы, всё на что способна, брошусь в бой, с ходу не скупясь ни на коварные методы, ни на атаки исподтишка. Значило ли это, что она собиралась проскользнуть за спиной у Айкавы-сан? Я бы не сказал, что у Айкавы сан вообще есть тыл, или же слабости, которыми можно было бы воспользоваться, или лицемерие, которое… В общем, осуществить эту идею будет очень и очень сложно… Но следом я понял другое. Да, и впрямь. Та закрытая комната. Мои мысли переметнулись туда. Да насколько бы тщательно не было спланирована эта подстава, она была организована против Айкавы Джун. Против Айкавы Джун, которая была лишена слабостей и лицемерия, которая не была знакома с концептами «невозможно» и «слишком странно». Она просто не поддавалась логике. Она уже давно раскрыла все те убийства в закрытых комнатах, что только свершатся спустя несколько поколений. Закрытая это комната или «дверь просто не была заперта на замок» роли не играло. Такие трюки на Айкаве-сан не сработают. Но в то же время Айкава-сан всё ещё не догадалась, что же случилось. — Почему…? Как же так? Это самый нелогичный момент. Для Сильнейшего Представителя Человечества неспособность разгадать это убийство — просто вопиющее нарушение установленного миропорядка. Детектив, не способный раскрыть преступление, серийный убийца, который не убивает людей, повелитель бессмыслиц, работающий на благо других — всё это было просто преисполнено парадоксами. Тогда… — нет, поэтому. Может акт расчленения несёт менее глубокий смысл? Тело Оригами Ноа нашинковали на части бензопилой… — или, точнее будет сказать, по нему зигзагообразно прошлись бензопилой. Переосмысление… в закрытой… в таком русле… получение ответа. В этот же момент я одновременно подумал о чём-то ещё более важном. О заблуждении, на котором держалась вся эта закрытая комната. Я обнаружил то фундаментальное недопонимание, которое отвернуло меня от правды. Ответ Шиоги-тян, когда я спросил про смерть Тамамо-тян. «Ой, да ладно, не глупи. Я не владею необходимой для этого техникой. Такое только Зигзаг мог сделать…» — «Ой, да ладно, не глупи». Будто я ошибся в чем-то очевидном. Если продолжать припоминать, Тамамо-тян тоже говорила что-то в этом же духе. Это ощущение, будто спутал одно с другим, восприятие фактов, рождённое из недопонимания, — а ведь изначально эти факты звучали так, будто никакой такой Шусей Юмы и не существует… Так, будто я уже… Так, будто я уже знаком с Зигзагом — но не рассматривал я это не из-за того, что не мог это даже осознать, а потому что даже не мог о подобном подумать — предшествующая ложь. Я был обманут до этого. — …Не может быть… Эти слова принадлежали не мне, а идущей следом за мной Шиоги-тян. До ужаса бледная, она, как вкопанная, замерла на месте. Её глаза потускнели. На лице отражались шок и… отчаяние. Не понимая, что вызвало такую реакцию, я на время оставил свои размышления. — …Что такое, Шиоги-тян? — Та загадка — она ведь про декана? — -! Я испытал сильнейшее сожаление. Чёрт, она всё поняла. В том, что к достигнутым мной заключениям, пришла и Хагихара Шиоги, не было ничего удивительного, — не просто ведь так она была здесь стратегом. Проследовав от моих слов и беззаботного настроения, с которым я загадывал ей эту загадку, к их возможным первопричинам, она поняла, что я говорил о реальном событии, и что это за событие было. Реверс-инжиниринг — специализация стратегов. Хоть её действия уже не раз убеждали меня в том, что звание стратега она носит по праву, я всё равно её недооценил. Ухватившись за столь малый кусок информации, она смогла осознать всю картину происходящего. Этот потрясающий интеллект. Столь грустный, незадачливый интеллект. — Пого… нет. Но, декан, радио… Выражение лица Шиоги-тян было таким, словно она готова разразиться истерическим смехом. Она выглядела как призрак. В её поведении не осталось ни следа изящества, шатаясь, она приблизилась ко мне. Будто в поисках спасения. Будто желая, чтобы я её обнял. Во мне бушевал конфликт. Стоит ли соврать? Смогу ли я придумать ложь, в которую она поверит? Даже если я могу повлиять на направление мыслей Шиоги-тян, смогу ли я повлиять на вывод, к которому она придёт? Должен ли я наврать ей ещё сильнее? Даже если это уже больше не чушь? — Эй… моя… — её голос обрывался после каждого произнесённого слова. — Моя мать, она…? — Да. Её убили уже довольно давно. Мошенник не соврал.

2 Но спустя секунду, Шиоги-тян сразило ещё сильнее. Вжик, вжик, вжик — раздался звук. Я услышал стон рассекаемого ветра, а затем правая кисть, что хотела вцепиться в мою грудь… Оторвалась. Это выглядело так, будто она просто отвалилась, будто её просто отсоединили от остальной руки. После чего больше ни к чему не крепящаяся кисть раскрутилась прямо в воздухе, будто скользя по невидимой поверхности и, продолжая вращаться, отлетела куда-то во тьму неосвещённого коридора. — Что… Совершенно ошарашено Шиоги-тян взглянула на свою кисть. А затем посмотрела на руку, которая её лишилась. Она не закричала. Она не позволила хоть каким-либо признакам боли вырваться из её рта. Она просто внимательно оглядела всё перед собой, после чего обернулась. Из-за царящей темноты разглядеть хоть что-то было невероятно сложно. Глубокая и неприятная тьма. Из неё выступила одетая в чёрное девушка… — Полагаю, меня раскрыли… — и следом. — «Чем больше что-то планируешь, тем больше от этого плана зависишь» — прям, как и говорила Джун-сан. Я, правда, — самая настоящая неумёха; это был просчёт; слишком уж много неожиданностей случилось подряд — Хагихара-сан и Сайджо-тян ещё ладно, но Наставник оказался самым большим просчётом. Я догадывалась, что Джун-сан может воспользоваться чьей-то помощью, но… Я даже представить не могла, что она попросить об этом такого человека. С меланхоличной улыбкой на лице передо мной возникла Юкарики Ичихиме. — А…гх… Хотя ей только что и оторвали кисть, Шиоги-тян от этого даже не дрогнула — она бросилась прямо на Химе-тян. Расстояние между ними было далеко не девять шагов, оно было гораздо больше. И на таком расстоянии Химе-тян… Зигзагу ничто не угрожало. Химе-тян неспешно встряхнула головой, будто пытаясь тем самым сказать «ну, раз уж так, то ничего не поделаешь». После чего она выставила вперёд руку, на которую была надета чёрная перчатка. — «Чем больше что-то планируешь, тем больше от этого плана зависишь» — вот почему… А затем, словно дирижёр симфонического оркестра… Она резко дёрнула пальцами, тем самым обозначив финал. — Твоим замыслам суждено прерваться здесь. * Вжик — в ту же секунду, когда раздался этот звук, тело Шиоги-тян хрястнуло и повисло прямо в воздухе, всё это было настолько быстро, что происходящее можно было с лёгкостью проморгать — а после, где прямо, а где зигзагами, её тело развалилось на кусочки. Перед моими глазами будто рассыпалась пирамида из кубиков. Голова и грудь, туловище и плечи, руки и кисть, пальцы и таз, ноги и ступни — всё это друг за другом по очереди упало на пол, образовав там круг, после чего, наконец, отовсюду брызнула кровь. Я наблюдал это только второй раз, поэтому разглядеть их у меня получилось лишь с огромным трудом. Невероятно тонкие нити, роящиеся в воздухе передо мной, словно живые. Оросившая всё кругом кровь серебрилась и блестела. Окружающая меня тьма сияла и блестела. А затем — вжик-вжик — снова прозвучал этот звук. Химе-тян убрала свои нити. — …Как выяснилось, стратегией берсеркера не удержишь, семпай. Если ты хотела пережить эту встречу, то тебе, как и до этого, с помощью неожиданного нападения сначала стоило бы обездвижить мне руки и ноги. Или же устроить поединок снаружи, тогда, прежде чем что-то сделать, от меня требовалось бы сначала обмотать тебя нитями. У тебя были обе эти возможности, но оба раза ты меня упустила — так что, принимай поражение, Хагихара-сан. Но… — продолжила Химе-тян. — Я всё же не понимаю… Чтобы стратег твоего уровня вот так глупо забрёл на вражескую территорию. Ты вела себя словно школьница из стандартной романтической комедии, и это было попросту жалко… Впрочем, не то чтобы мне было до этого дело. Закончив своё обращение к катящейся по полу голове Шиоги-тян, Химе-тян повернулась ко мне. Её улыбка была наполнена меланхолией. — Мне бы следовало тебя поблагодарить… Но ты, похоже, явилась не для того, чтоб меня спасать. — Нет, не для того, — кивнула Химе-тян. — Просто Хагихара-сан всё поняла. А ведь Химе-тян изо всех сил старалась не убивать учащихся… — Но ты ведь уже убила одну до этого. Тамамо-тян. — А, да, верно, — она будто уже полностью об этом забыла. — Верно. Свидетели мне не нужны. Да, это ведь был Зигзаг. Тогда, когда мы спустились из окна во двор школы, и она делала вид, будто пытается смотать нити, она на самом деле, скорее всего, стягивала ту бечёвку, что до этого опутала вокруг шеи Тамамо-тян. — Она, правда, уже успела тогда связаться с Хагихарой-сан, так что я припоздала, но что уж тут. — …Честно говоря, я удивлён, что у тебя достаточно силы, чтобы вот так вот отсекать людям головы. — Да. Но, знаешь, Наставник — Химе-тян и не нужно быть для этого сильной. Трение. Давление. Гравитация. Магнетизм. Напряжение. Механическая работа. Сопротивление. Центробежная сила. Центростремительная сила. Закон действия и противодействия. Законы рычагов и блоков и принцип Франка-Кондона. Коэффициент упругости и закон трения Кулона. Всё это просто насыщено силой. Так что Химе-тян нет нужды быть сильной самой… А затем Химе-тян слегка пошевелила пальцами. Хотя из-за темноты это и было сложно заметить, но вокруг её перчаток были намотаны слои, десятки и даже больше слоёв нитей, от чего она выглядела словно кукловод, или, скорее даже, иллюзионист… Оконное стекло позади меня потрескалось на мелкие кусочки, не издав и звука. — Убивать людей просто. Да, сейчас передо мной находился Владеющий Нитью. — …какой же я неудачник. Зигзаг — это ведь название техники… вот откуда берет корни моё недопонимание… или, скорее, ошибка. И, конечно же, Химе-тян не преминула этим воспользоваться и полностью меня одурачила. — Я тебя не обманывала. Просто немного соврала. Значит нас таких двое. — …Когда ты рассказала мне о Зигзаге, я посчитал странным, что ты можешь всё это так хорошо объяснить. Ведь до этого ты косила под ту, кто больше вообще ничего не знает. Фраза про то, что Зигзаг использует более качественные и опасные нити, была лишь блефом со стороны Химе-тян. Тех нитей для таких целей было вполне достаточно. Насколько бы плохими ни были нити, в руках Владеющего Нитью они раскрывали свой потенциал на всю катушку. Необходимость в перчатках тоже была полуправдой. Ведь если просто подумать, нет никакой нужды носить на себе перчатки 24 часа в сутки, семь дней в неделю. Просто использовать нити можно и голыми руками, а вот если ты собираешься во что бы то ни стало убить кого-то, то да… ну как в нашей ситуации. Убежать… не получится. Коридор, наверняка, уже наполнен нитями, словно паучье гнездо. Большую часть из них я даже не видел (вероятно, она специально смешала те нити, что можно заметить, и те, что нет), но об их существовании догадаться мог. После того как Химе-тян узнала по радио о том, что мы пока ещё в этом здании, она обогнала нас и устроила здесь эту ловушку. Это в буквальном смысле был Зигзаг. Это было сложно объяснить, но возможность проверить, где и с какой силой натянута каждая нить, возможность изменить силу натяжения каждой нити, возможность получить сигнал о том, что что-то коснулось нити, и сигнал о том, что нить ничего не касается, и при этом контролировать всё это одними лишь пальцами. Я не говорю про улицу, но внутри помещений, в которых полно мест, куда можно прицепить нить, и где можно спокойно распределить необходимую силу на каждую нить, — Зигзаг, по вполне понятным причинам, был неуязвим и, что более важно, мог быть использован для разнообразнейших задач. Это вполне объясняло, почему встретившиеся мне поначалу ученицы ко мне даже и не присматривались. Почему Тамамо-тян тут же потеряла ко мне интерес, когда услышала голос Химе-тян, теперь тоже было понятно. В ситуации, когда перед тобой появляется берсеркер совершенно другого разряда, даже Тамамо-тян не могла продолжать оставаться спокойной. Ловушка Шиоги-тян во дворе теперь тоже представлялась мне очевидной — большое открытое пространство было для Химе-тян наибольшей угрозой. — Ха, понятно… Как только я и Шиоги-тян вступили на этот этаж, то мы тут же попались в эту паутину. — Декана, получается, убила тоже ты? — Да, — словно в этом ничего такого и не было, кивнула она в ответ. А затем, словно в этом ничего такого и не было, продолжила, — Ну, хватит уже о Зигзаге, поскольку ты всё это понял, Наставник, мне придётся убить и тебя тоже… — В связи с тем, что я всё это понял — а? А ты думала, что никто не догадается? — Думала. Надеялась. Молилась. — …… — Потому что Джун-сан сострадательна по отношению к своим друзьям. Она ни за что не станет подозревать Химе-тян. Единственная слепая зона Айкавы Джун. То, к чему не была готова Айкава-сан, было не предательством, а обманом. Она полностью доверяла своим союзникам и никогда их не подозревала. — Но это лишь слепая зона и никак не слабость, — с грустью в голосе продолжила Химе-тян. — Способен ли ты… это понять? На что похожа жизнь Джун-сан, ты ведь имеешь об этом хотя бы малейшее представление, верно? Джун-сан пришлось жить в мире, в котором каждый обманывает каждого, в котором люди сначала убивают и только потом разбираются, каким же человеком был покойный — ей пришлось жить в таком мире. И хоть всё, что ей приходилось видеть, — это лишь людская грязь, она всё ещё верит в других. Верит настолько, что даже не подумает заподозрить в произошедшем Химе-тян» То, как эти слова были произнесены, подразумевало наличие слез. Но плакать Химе-тян отказывалась. Она лишь напряжённо, не отрывая взгляда, смотрела на меня. — Для людей вроде Химе-тян, это представляется довольно мерзким делом. То, что такая могущественная сущность, как Айкава Джун так сильно пытается быть наравне с остальными. Нет, я уверена, что, на самом деле, это и является причиной её силы. Но подражать этому Химе-тян совершенно не в состоянии. Например, я с самого начала и до самого конца была полна сомнений насчёт Наставника. «Положись на меня» — сказал ты тогда мне, но я была уверена, что ты всё равно меня выдашь. До этого, во дворе, она искала меня не из-за того что переживала обо мне. Да и перед этим, когда я ушёл из кабинета декана, она последовала за мной только чтобы избежать возникновения возможного риска. Все её действия были ложью, в них не было никакой искренности. То, что она плакала обо мне. То, что она пыталась остановить меня. То, что она последовала за мной. То, что она помогла мне. И то, что при этом она раз за разом продолжала улыбаться. Своим поведением она просто пыталась подстроиться под мои предпочтения. — Всё потому, что, как ты знаешь и сам, доверять другим нельзя! Сказав это с необычайной уверенностью, она рассмеялась. Убеждённо и спокойно, она будто силой пыталась натянуть обратно прежнюю невинную улыбку, но вместо этого улыбка вышла кривой и перекорёженной. — Они тут же предают, обманывают и оправдываются. Так легко начинают с высокомерием смотреть на других. И хоть они и сами знают, что причиняют боль, потому что они знают, что это причинит боль, они с лёгкостью причиняют боль остальным. Другими словами, все… все люди — подделки. — …Но быть одной всё равно одиноко? — Одиноко, — незамедлительно прозвучал ответ. — Одиноко, но я остаюсь одна. Я предаю, обманываю, а затем оправдываюсь и остаюсь одна. — Ясно… Ясно. — Если наша беседа так и продолжится, то такими темпами у меня могут возникнуть к тебе какие-то чувства, так что давай-ка уже покончим с этим. Сказав это, Химе-тян резко подняла свои пальцы, и от отвратительного предчувствия по моему телу пробежали мурашки. А, это потому что моё тело обмотано нитями. Понятно, это ведь то же ощущение, что и во время моей первой встречи с Химе-тян во «2-ом А», что ещё тут скажешь? Меня чуть было не убили уже во время нашей первой встречи. Тогда, когда мне показалось, что шкафчик вздрогнул, мне ой как не показалось, и то, что я тогда споткнулся, тоже было не просто так. В классной комнате, наверняка, тоже было полно невидимых нитей. В тот раз меня чуть было не убили, из-за того что обо мне ничего не знали. Сейчас меня убьют, из-за того что я знаю слишком много. — Я скажу Джун-сан, что Наставник уже ушёл домой. Так что пока-пока. Прощай, Наставник. — …Какие-то чувства? Для них уже слишком поздно… Медленно опускающиеся пальцы остановились. — …Ты что-то сказал? — Мне кажется, я в первый раз говорю это вслух. Ты… до ужаса похожа. На девочку, которую я сломал, будучи ещё ребёнком. Она была очень дружелюбной, никогда никого не подозревала и не злилась на других, а ещё всегда улыбалась и просто была очень хорошей. Что бы я ни делал, она всегда меня прощала. Я даже начал ей нравиться. — …Она совсем на меня не похожа, — пробормотала Химе-тян, уставившись в пол. Глядя в пол, она пробормотала, — Химе-тян — совсем не такой хороший человек. Химе-тян всегда была отбросом. Всегда подозревала и злилась на других. А чтобы ей кто-то понравился — да никогда. Это было лишь сплошным притворством. Притворством, а значит ложью. Я лишь притворялась, пока была рядом с тобой. И, знаешь… таких людей, как ты описал, ведь попросту не бывает. Не схожесть, просто создающее эту схожесть притворство. Потому что таких людей не существует. — Да, я тоже тогда так считал. Такие люди не могут существовать. Поэтому я сломал это. Это, столь похожее на обман; эфемерное доверие, я просто вытер об него свои ноги. — …… — Это было приятно. Это было величайшим удовольствием. От одних только мыслей об этом у меня становится тепло в груди. Наверное, так люди и ощущают счастье. А затем… затем это стало для меня величайшим сожалением. Я уничтожил то, что было единственным и незаменимым. Я уничтожил единственный подлинник. А после эта девушка стала сильной, сильной как Айкава-сан. После того как её разрушил тот, кто ей так нравился, у неё просто не было другого выхода. И хоть всё это мне понятно… Зачем я всё это делаю? Зачем рассказываю о собственных грехах? Попытка покаяться? Да кого я обманываю. Попытка искупить грехи? Нет. Точно — я просто пытаюсь кое-что переделать. Хоть то, что Химе-тян решила догнать меня, когда я ушёл, потому что обо мне беспокоилась, было ложью, последовавшая следом за этим беседа ею не была. Даже если все те слова были нужны не мне, а, скорее, самой Химе-тян. Химе-тян сказала, что всё это было сплошной ложью. Я согласен, это, скорее всего, правда. Но, всё же. Всё же. Всё же, знаете. Если бы этот мир был таким, каким его описала Химе-тян, если бы он был таким, каким представляется мне… То нам бы не приходилось так страдать. Понимаете о чём я? Если тот момент, когда она, трясясь, встряла между мной и Шиоги-тян, тоже был притворством, то получается, что в мире не было ничего, кроме лжи. А если вокруг одна только ложь, то, значит, нет и ни крохи правды — но если тогда не с чем сравнивать, значит, в итоге правдой можно считать всё что угодно. — Зачем ты убила декана? — А разве того, что она была здешним деканом, уже недостаточно? Тебя устроил бы мой ответ, если бы я добавила, что это человек очень плохо обращался с Химе-тян? Что из-за неё погиб мой друг? Что по её приказу меня изнасиловали? Что она отняла у меня нечто важное? Если такие причины тебя устраивают, то, ну что, поздравляю? Даже не пытайся мне что-то доказать. Причины убийства не настолько объяснимы, Наставник. Прямо сейчас мне читала лекцию про убийства девушка, которая была моложе меня. Она красноречиво расписала мне, что есть грех, а что наказание. Это была весьма неестественная ситуация. Даже на территории такого места, как Повесившаяся Школа, подобная ситуация была неприемлемой. — Тогда позволь перефразировать вопрос. Ты убила декана, потому что хотела отсюда сбежать? Или же ты решила сбежать, потому что хотела убить декана? — И то и другое верно. И не верно, — холодно ответила Химе-тян. — Я хотела уничтожить эту Повесившуюся Школу. Смести здесь всё под чистую, так, чтобы на её месте даже трава не росла, чтобы совершенно ничего о ней больше не напоминало, я хотела вырвать её с корнями. — …Тогда, когда мы наткнулись на тех двух школьниц, ты ведь нарочно ничего не сказала? — Да. Если бы я отсюда сбежала, то не смогла бы завести нас в кабинет декана. В решении Айкавы я не сомневалась. — И тогда, когда мы убегали, и я подхватил тебя под плечо, ты стянула схему школы из моего кармана. — С картой у тебя на руках мы не смогли бы заблудиться. — Ты не стала использовать Зигзаг для убийства декана, потому что тогда бы Айкава-сан сразу бы обо всём догадалась. — Да, если обмануть интуицию Айкавы-сан я ещё способна, то затуманить ей взор уже не могу. — Значит, воспользовавшись для расчленения бензопилой, ты, тем самым, затуманила её взор. — Ты описываешь всё это так, будто сам при этом присутствовал. — А затем, притворившись деканом, ты втянула во всё Шиоги-тян и остальных, воспользовалась ими. — Именно. Но всё же, не скажу, что всё прошло идеально. — Что там ещё осталось… Все загадки, требовавшие решения, мы, вроде, уже рассмотрели, так что для начала неплохо. Ну а теперь, Химе-тян, теперь поговорим о более серьёзном. Давай-ка подумаем о твоём будущем. — …Чего? Химе-тян посмотрела на меня с подозрением. Её глаза были до краёв наполнены негативом и безнадёжностью. …Мне было плевать на то, что меня уже поджидает смерть, но даже если это совершенно бесполезно и полностью бессмысленно… Я исполню свой долг. Это — моя работа. Где бы я ни оказался, моё окружение начинает погружаться в пучины безумия. Стратегии и планы прекращают проходить так, как должны. Химе-тян. Я уничтожу твою цель. Сам ход твоих мыслей — я разорву его на куски. Мысли, надежды и мольбы — я разрушу их все и сразу. — Будущее…? — Да. Я вот очень не люблю неопределённое будущее. Я начинаю испытывать неудобство, когда оно зависит от каких-то неведанных факторов… И раз уж мы подняли эту тему, то заодно можем и понадеяться на то, что это будущее будет светлым. — Т-ты… — Знаешь, Химе-тян, когда ты покинешь академию, то тебе ведь будет некуда деться, ведь так? Тогда тебе стоит пойти ко мне. Я живу в довольно старом доме, и там, на первом этаже, есть квартиры, которые ещё сдаются. Не поверишь, но обойдётся всего лишь в сотню. Ванных комнат в квартирах нет, но зато рядом есть публичная баня. Не могу сказать, что живётся там прям так уж комфортно, но, тем не менее, там весело. В первую очередь благодаря местным жильцам. Настроение, которым отдаёт дом, как ни крути, ведь очень сильно зависит от того, кто в нем живёт. Уж в этом можешь поверить мне на слово. Первой, кого стоит представить, является мечница Асано Миико-сан. Я бы сказал, что она как крутая старшая сестра, которая всегда о тебе позаботиться. Химе-тян, она точно о тебе позаботится. — …Что ты… — Этажом выше живёт дедушка Бэтерен. Настоящего его имени я не знаю, он довольно своеобразный, но, тем не менее, прикольный, а ещё он — рэпер. На него даже просто смотреть — уже забавно. Но в тоже время он довольно опасен, так что уж слишком с ним не сближайся… Так, следующие — Ишинаги Моэта и Ямагучи Хоуко — они родственники. Я просто не могу не рассказать о них. Старший брат — опасный тип, но зато младшая сестра у него из тех, милых, невинных девушек. Когда они оба рядом с тобой — это просто нечто потрясающее. — Что ты такое говоришь… — Недавно въехавшая к нам школьница теперь живёт на первом этаже. Она будет твоей соседкой. Она — первогодка в Университете Роушиша, а зовут её Нанананами Нанами. Эта девчонка просто ужасна. Надеюсь её пришибёт твоей беззаботностью. — Что ты такое говоришь… — А ещё там на втором этаже живу я, так что можешь заглядывать в любое время. Учиться в школе тебе, наверно, будет довольно скучно, но посещать её всё же стоит. Не должен быть у молодёжи каждый день воскресением. Да и с твоим-то текущим характером, найти работу у тебя всё равно не получится, так что нам просто надо будет перевести тебя в какую-то другую школу. Из-за того что ты училась в этой дебильной академии, у тебя могут возникнуть проблемы с успеваемостью, но мы тебе с этим поможем. Будем твоими репетиторами. В таком случае эта моя кличка наконец-то оправдает себя. — Я гово… — Так что, вместе с остальными, давай хорошо проведём это время. — Что ты такое говоришь?! — наконец взорвалась Химе-тян. — Тебя прямо сейчас порежет на куски зигзагом! О чём ты вообще говоришь — я не хочу… Слушать о своём будущем? У Химе-тян… у Химе-тян нет будущего! Размышления о собственном будущем подчёркивают хладнокровный характер. У тех, кто проживает каждый миг на всю катушку, на них совершенно нет времени. И прямо сейчас я занимаюсь последним. Потому что, что бы ни сделал, точно умру. — И поэтому ты решила совершить совместный суицид на пару со школой? Если так, то это лишь детский эгоизм. И меня втянули во все эти гнилые девчачьи эмоции — хреново быть мной. — Прогнившие?.. Девчачьи?.. — А что, я не прав? Ты пользуешься гнилыми и коварными методами, и при этом сама являешься милой девочкой. В то время как ты в разы лучше того прогнившего парня, что сейчас находится перед тобой, ты собираешься лишить себя будущего… Вот почему ты не хотела презрения той, что одного с тобой пола, презрения Айкавы-сан, верно? Ты не хотела, чтоб Айкава-сан считала тебя убийцей. В конце концов, тебе ведь было плевать на всех, кроме Айкавы-сан… И ты знала, что если уж это конец, то ты хочешь встретить, ну или как ещё это назвать, его вместе с Айкавой-сан… Сентиментализм, романтизм или даже простой героизм… В общем, чтобы это ни было, оно заметно отличается от столь любимого мной стоицизма. Если честно, я в тебе даже немного разочарован. — Что — да что ты знаешь?! — в этот раз Химе-тян заплакала по-настоящему. Не лживыми, а настоящими слезами. Не пряча своих слез, она закричала на меня. Очень громко (я даже подумал, что так она сорвёт себе голос), будто пытаясь обвинить в этом меня, она закричала. — Не смей говорить о других так, будто что-то о них знаешь! Да что ты вообще знаешь о тех, для кого убийство не является чем-то особенным?! — Ну, по крайней мере, я знаю, что ты просто маленькая плаксивая девочка. В итоге, ты ведь просто боишься, так ведь? Ты боишься, потому что не знаешь, сможет ли Айкава-сан принять такую тебя. Ты сомневаешься в доверии Айкавы-сан. Именно поэтому ты и проводишь эту «проверку». Я понимал её чувства так сильно, будто они были моими. Потому что я знал свои чувства. Даже вопреки тому, что я знал свои чувства. — «А что, если я не нравлюсь Айкаве Джун?» и следующее сразу за ним «но даже если я ей не «не нравлюсь», что если я настолько мало для неё значу, что она не изменит своё отношение ко мне на негативное, даже после того как я натворил такое…» — …Ахаха. Неожиданно Химе-тян резко выключила эмоции — позитивное и негативное, жизнь и смерть — она смела в сторону всё, и повсюду наступило бесчувствие. — Спасибо, Наставник, — из-за этой внутренней пустоты голос её звучал на удивление чётко. — Напоследок мне всё-таки пригрезилось что-то хорошее. А затем, словно дирижёр симфонического оркестра,… — ……Круто. Рад слышать. Не сработало. Ну, чего и стоило ожидать; чтобы тот, кто не может позаботиться даже о себе, вдруг смог позаботиться о душе другого… Значит, это и впрямь было бессмысленно. Даже если я смог показать ей приятные грёзы… Если её продолжает окружать эта бесстыдная и жалкая реальность, то в этом не было смысла. Бессмысленное уравнение не привело к решению. — А, кстати… Я ведь так и не узнала твоё имя. — …… Даже под самый конец я не мог определиться. Хоть только что я и пытался спасти эту девушку… сейчас я уже думал о том, не уничтожить ли мне её напоследок. Я сомневался, гадая, стоит ли мне спихнуть эту девушку вниз с обрыва, на край которого она себя загнала. И если я её всё же сломаю, найдётся ли хоть кто-нибудь, кто поставит мне это в вину? Ощущение должно быть потрясающее. Сломать такую невероятную девушку. — Раз уж всё дошло до этого, я больше не могу звать тебя Наставником… так что я буду звать тебя по имени. Скажи мне его. «Скажи мне своё имя»… Назвать ей своё имя, да ещё и продиктовать его по слогам? Тем самым позволив дальнейшему порвать этот Зигзаг на части, так, что не останется и следа,… — ………Ну. Но я этого не сделал. Похоже, в этом уже нет никакой нужды. — …Полагаю, я купил тебе достаточно времени на переодеться? — Ч-чего? Это ведь не твоё имя? Беспечно сказала Химе-тян. Ох, ё, — какой же она добрый человек. Все, абсолютно все, — такие добрые люди. Из-за них теперь я сам выгляжу как злодей. — Я просто говорю с собой… не с тобой. А ещё, ты ведь сама это сказала… — …А? — похоже, она меня совсем не понимала. Закрыв один глаз, она повторила, — Ты ведь слышал, Химе-тян попросила тебя назвать своё имя… — Об этом говорил я, об этом говорила Шиоги-тян, но первой об этом сказала ты. Айкава-сан сострадательна по отношению к своим друзьям. — ……? — Да, разумеется, я ушёл из кабинета декана на собственный страх и риск… но, чтобы та, из-за кого я влип во всю эту эпопею с Повесившейся школой, не пришла мне на помощь… — окажись так, то эта история была б уж слишком перенасыщена одиночеством, ты так не считаешь? — ……! После этих слов Химе-тян развернулась на месте насколько быстро, насколько могла. И прямо перед ней… Красная, будто пламя, и багровая, словно рубин… Алая, как сам ад, и красная от крови… С циничной улыбкой на лице… Подрядчик. Казалось она существовала здесь всегда.

↑ Здесь обыгрывается термин one man army (буквально: «армия из одного человека») — хорошо вооружённый и натренированный боец. Обычно он достаточно умён и силен, чтобы в одиночку завалить несчитанное количество врагов. Отсюда и название.

↑ Каламбур. 意図(воля/стремления/амбиции) произносится так же, как 糸(нить).

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Акт седьмой. Смертоносная красная

В версии с изображениями тут находится картинка. У издевательств всегда есть причина. Издевающийся лишь воплощает её.

1 Что вообще подразумевают под словом сила? Как и в разговоре про удачу и невезение, если мы полагаем, что сила и слабость — понятия субъективные, то на основе этого можно выдвинуть следующее утверждение: «Отвергнуть всех, кроме себя, — это сила; поддерживать всех, кроме себя, — это слабость». И если в случае, когда вы принимаете решение, это не помогает, то вам потребуется иное определение и допущения. Идёт ли речь о силе в частном случае? Или же как о понятии в целом? Или, может, речь о физической прочности или даже ментальной выносливости? Те, кто пренебрежительно смотрят на всех, кто ниже них на лестнице совершенства, не имеют права называться сильными. Людей, способных решить любую поставленную перед ними задачу, умеющих абсолютно всё, называют универсалами, но не профессионалами своего дела. Те единицы, что смогли довести до совершенства единственный талант, просто зовутся гениями. Речь идёт и не о тех, кто способен получить всё или искоренить всё. Быть неуязвимым и никогда не проигрывать ещё не значит быть сильнейшим. Про честь и гордость можно сказать то же самое. Так что же тогда равносильно, что схоже и что сопоставимо понятию «быть сильнейшим»? Чем дольше об этом думаешь, тем к более и более субъективным измышлениям приходишь. Но если изложить эту проблему ей, то она, скорее всего, как всегда скептически улыбнётся и ответит что-нибудь в духе: «Сильнейшая — это я, и для этого мне не нужны причины». — Знаешь… Айкава-сан задрала вверх обе руки, будто желая продемонстрировать свой целиком окрашенный в красный наряд, и посмотрела на меня и Химе-тян. На её лице красовалась циничная ухмылка. — Должна же я подготовить себя к кульминации? Если я буду одета в чёрное, когда начнётся веселье, то это будет как-то неправильно…. Но нет, дело не в этом, мне просто надо было на время покинуть академию, чтобы вернуться к своей Кобре, и это заняло больше времени, чем я рассчитывала. Прости за опоздание, Ии-тан. Химе-тян била дрожь — тр-тр-тр. Тряслось всё её тело. Почему Айкава-сан была здесь, нет, почему она сейчас была не вместе с Айкавой-сан — будто она никак не могла это осознать. — Да я и не в обиде… до последнего тянуть время — это ведь призвание повелителя бессмыслиц, не так ли, Айкава-сан? — Сколько раз мне тебе говорить, чтобы ты не обращался ко мне по фамилии… так делают только враги. Итак… — не прекращая улыбаться, Айкава-сан сосредоточила свой взгляд на Химе-тян. — Ну а как собираешься звать меня ты? — А, э… — Что же ты тут задумала? — …Ах… — Я спрашиваю, что же ты тут задумала? А? — Это… Химе-тян. — Вот так это всё и кончится? Химе-тян всё ещё трясло. — Почему… Всё ещё с трясущимся голосом, но со всей мочи. — Почему всё пошло не так? Тихий, грозящий в любой момент оборваться, голос превратился в крик боли. — Что оказалось не так? Что? — Химе-тян спрашивала не Айкаву-сан — она обращалась ко мне. — Я ведь думала… я ведь так долго над всем этим думала, всё должно было пройти как надо, но, Химе-тян в чём-то…Я вела себя плохо? — Химе-тян… — Поэтому всё пошло наперекосяк? — Как будто эта хрень что-нибудь значит… — перебила её Айкава-сан. — «Чем больше что-то планируешь, тем больше от этого плана зависишь» — ты слишком много думала, как и Ии-тан. Да и про эту разбросанную на полу девушку могу сказать то же самое. Ой-ей, теперь весь коридор в крови. Чёрт… вам тут совсем нечем заняться что ли? Паа-жалуйста, только не говорите мне, что думаете, что всё может быть объяснено с помощью логики? Айкава-сан почесала голову, каждым своим движением она давала понять, как же всё это её задолбало, и как это всё ей чуждо. После чего она вздохнула. Этот короткий вздох длился будто целую вечность. — Логика означает лишь то, что один плюс один будет два. Все её положения лишь говорят, что ноль плюс ноль будет ноль. Если охота посмотреть на стройную логику, то полистайте лучше учебники для первоклашек. Хотите спрятаться за эту чушь для малолеток — да вы серьёзно!? Она перешла на крик. Никакой усмешки больше не было — она была просто зла. Невероятно. Безумно зла. — «Всё кончено…» или «всё, это конец…» или… — да прекрати уже ныть и скулить, жалкая неудачница! Мне от одних твоих слов уже стыдно! Ты вообще соображаешь что творишь, заставляя моё лицо сливаться с моей красной формой?! А? Если в итоге в живых останешься лишь ты одна, то скажешь, что всё прошло хорошо? Ты всё это заварила, и ты пытаешься с этим покончить — да ты издеваешься что ли? Да у этого дебильного спектакля даже шанса не было, идиотка! Молокососы, у которых нет отягощающих психологических травм за пазухой, должны заткнуться и терпеть! Не заставляй меня тебя бить!» — …Ах. Аах… По щекам Химе-тян заструились слёзы, а сама она, не выдержав такого давления, отступила на шаг назад. Неприятное ощущение от того, что я опутан этими нитями, отступило вместе с нею. На то, чтоб разорвать меня прямо на глазах Айкавы-сан, ей явно не хватало смелости — да и наличие заложников способно только усугубить ситуацию, когда ты имеешь дело с Айкавой-сан. Химе-тян наверняка знала об этом. Поэтому она и хотела удержать Айкаву-сан на своей стороне. Нет, не поэтому. Конечно, и поэтому тоже, но ведь Химе-чан просто хотела, просто хотела этого. — Не смешно — мне от этого совсем не смешно! Если ты решила пойти против меня, то рассмеши меня, что ли! Все, абсолютно все, изо всех сил пытаются не сделать то, что действительно должны сделать, а потом начинают оправдываться и врать, чтобы как-то прикрыть всю ту херню, что натворили вместо этого — ползая на коленях как полные ничтожества! Хватит слюнтяйничать! Нет ничего сложного, просто прекращайте халявить и всё! Почему бы вам не встать прямо и не расправить спину?! Хватит горбатиться! Я же сказал… Я же сказал, что мы не можем. Ни Химе-тян, ни я. Но даже после этого ярость Айкавы-сан не утихла. — Выпятите свою грудь, выпрямите свою спину, будьте горды собой, поприветствуйте своих врагов боевым кличем и ни за что не прогибайтесь! Не сдавайтесь, не прекращайте пытаться и никогда не ставьте точку сами! Что, сосунки, хотите, чтобы вас пожалели? Хватит втягивать остальных в свой нарциссизм, а если вас так тянет убиваться, то занимайтесь этим сами! Никому, никому нет дела до чувств каких-то там выродков, вроде вас! Прекращайте так безбожно всё и всех отвергать, и завязывайте принимать вещи так просто! На всё остальное мне наплевать, но научитесь уже хотя бы решать свои проблемы! — …Заткнись! Похоже, Химе-тян смогла взять себя в руки и теперь пронзительно смотрела на Айкаву-сан. Слёз больше не было. Совсем. Её глаза… Они больше не принадлежали юной девушке — это были глаза Зигзага. Они будто бы были собраны из остатков глазных яблок, которые до этого нашинковали на части. Всё было сплошным притворством. Невинность и безрассудность. Поступки и симпатия. Если всё, и впрямь, было сплошным притворством, то её ещё можно было спасти. — Это конец! Всё тайное стало явным… Что я убила людей… Что я нарушила обещание и предала… Предала, предала и ещё раз предала. Хочешь обмануть врага, сначала обмани друзей. Просто повторяй это снова и снова. На Химе-тян было больно смотреть. На неё было тяжело смотреть. И так же тяжело было её бросить. — Химе-тян, просто… прекрати — Заткнись, захлопни своё хлебало! Хватит так меня звать! Как будто мы с тобой близки! Прокричав это, Химе-тян зыркнула на меня. Её глаза были широко открыты. Её милый и невинный облик полностью испарился. Но при этом выражение её лица в первую очередь вызывало именно жалость. — Хватит уже быть добрым! Хватит притворяться, что пытаешься быть дружелюбным! Это — это отвратительно! — …Химе-тян. — Что у тебя тут на лице? Грусть? Пытаешься мне сочувствовать? Ты ведь говорил, что ненавидишь убийц… Как мило тогда с твоей стороны. Но декан, Сайджо-тян и Хагихара-сан — не единственные жертвы. А затем в её глазах сверкнула ненависть, поднимающаяся из самых глубин её души, столь неподходящая этой девушке и её жалкому виду. — Иначе почему, по-твоему, за всё это время не показался никто из учителей и охраны? Никто из них не показался, потому что об этом позаботились ещё до того как я сюда пробрался… И тут я представил. Преподавательский корпус, учительская. В закрытой комнате под кабинетом декана. Пространство, полностью заполненное горами трупов и реками крови. Назвать того, кто это сделал, убийцей было бы явным преуменьшением. Да и серийным убийцей кажется тоже. Ограниченные территорией школы. Заключённые в четырёх стенах этой академии люди не могли предвидеть того, что так выйдет. Ни те, кто ещё был жив, ни те, кто уже умер. Пока всё не рухнуло, не было ни единого шанса заметить. А после… Когда всё рухнуло, то стало уже слишком поздно. — Что бы ни случилось дальше, со школой всё кончено. — Ты права, может это и так, — ответила Айкава-сан. — Но я не позволю тебе покончить с собой, — она указала на Химе-тян. — Я не позволю этому так закончиться. — … Я же уже сказала! Айкава-сан, хватит! Такого конца достаточно! Прокричав так на Айкаву-сан, Химе-тян выбросила вперёд обе свои руки. Вжик, вжик, вжик, вжик — словно плач ребёнка, звук рассекаемого воздуха пронёсся до конца коридора, где стояла Айкава Джун. Из-за скорости и размеров уследить за ними было попросту невозможно. Да, то, что вступив на этот этаж, ты оказывался в паучьем гнезде Химе-тян, было неоспоримым фактом. Даже у находившейся здесь на виду у всех, в столь закрытом и изломанном коридоре, Сильнейшего Представителя Человечества не было и шанса уклониться от готовых напасть со всех сторон и ранить со всей своей силы нитей. Но Подрядчик… Даже и не пыталась уворачиваться. Невидимые нити обмотали Айкаву-сан. Явно не ожидавшая этого Химе-тян, замерла на месте. Она с удивлением взглянула на Айкаву-сан, а та ядовито ответила. — Что? Хотела, чтобы я уклонилась? Ты там серьёзно ещё колеблешься? Или ты там, хаха, рассчитывала, что я тебя прикончу? — …А, гх. — Что, в точку? Но тебе не повезло… Я люююююблю тебя. Так что тебя ждёт снисхождение, поблажка из всех поблажек. Даже не думай, что я убью тебя так просто. Я окутаю и отогрею тебя своей тёплой люююююююбовью так, что ты больше никогда никуда от меня не денешься. Ха, и всё же ты права, такую дурёху как ты лишь могила исправит. — Хватит, надо мной, издеваться! Прикусив свою нижнюю губу, Химе-тян стряхнула с себя все эти тр-тр. Теперь это был больше не страх. Теперь это была ярость. Ярость, направленная на Айкаву-сан. Или, может, это было боевым духом берсеркера. — Но, знаешь, ты стала лучше. В этом я всё же могу тебя похвалить. Тебе даже не нужно крепить груз на конец нитей, чтобы бросать их с такой точностью. …Тебя ждёт неплохое будущее на арене цирка. Ты просто-таки Ямаширо Такуя * . Даже не верится, что ты освоила этот мудрёный навык. Или тут не в этом проблема? Неужели Химе-тян всё никак не переживёт то событие? Айкава-сан явно глумилась и насмехалась над Химе-тян. Даже несмотря на то, что Химе-тян и находилась в выигрышной позиции, даже несмотря на то, что та была на своей территории. Лицо Химе-тян исказилось от этого унижения, и она прокричала: — Айкава-сан, разве ты не понимаешь, что тебе уже поставили шах и мат! — Свежеиспечённым пешкам завывать о своей победе не полагается. На твою беду, я была рождена ферзём — мат даже от короля, и уж тем более от всех остальных фигур, мне ничем не грозит. Собрав свои силы, Химе-тян решилась, пусть и с секундной заминкой. Впрочем, это было только мгновение и нисколько не больше, после чего со всей решительностью она задрала вверх обе руки разом. — Это конец! Твоим замыслам суждено… А следом был и конец… — Тогда, для начала, окунись-ка в отчаяние. Как же ты вывела меня, дрянная малявка. А сразу после… хотя, возможно, мне это только показалось, Айкава-сан по-доброму улыбнулась… — И не волнуйся. Ты и я, ничто не способно рассечь наши узы.

2 Самый конец… Перед тем, как он наступил, Химе-тян, будто сама по себе, упала на пол коридора. Или, скорее, её будто дёрнули за руку, следом за рукой потянулось и её тело, и в итоге Химе-тян не смогла удержать равновесие. С выражением полного недоумения, она неуклюже, свалилась прямиком на пол, лицом вниз. — …Что? А? — Что-то не так? Оступилась? Хмм? Айкаву-сан, конечно же, не нарезало. Она слегка улыбалась с видом абсолютного превосходства. Химе-тян попыталась быстро встать на ноги, но это ей не удалось — она, как будто, не смогла перебороть силу тяжести и снова плюхнулась вниз лицом. А Айкава-сан… не похоже, что она сделала хоть что-то. С учётом расстояния между ними она в принципе не могла что-либо сделать. Поскольку у неё не было никакого метательного оружия, помочь Химе-тян упасть она просто никак не могла, если только она не владела какими-либо навыками эспера… Нет. Разве тогда она слегка не сдвинулась? — Похоже, ты используешь разные виды нитей, экспериментируешь с их весом, скоростью и толщиной — но сами атаки Владеющего Нитью всегда одинаковы. Проще говоря, они режут за счёт скорости и угла. В каком-то смысле это как резать хлеб. А значит, есть два способа их избежать. Первый — двигаться медленно. Второй — двигаться быстро. Сказанное Айкавой-сан было явно чем-то парадоксальным. Но Химе-тян даже не прислушалась к её словам, она упорно пыталась встать на ноги, но раз за разом её будто что-то тянуло вниз, от чего она спотыкалась и падала, даже не успевая сгруппироваться. Ею словно… ею словно управляли с помощью каких-то невидимых нитей. — А… — Ии-тан, ты понял? Да, всё верно. Пока я нахожусь вне установленной вон там зоны нитей, нити, которыми сейчас обвита я, где и за что бы они ни были прикреплены, оканчиваются на этих перчатках. Всё остальное просто, так ведь? Мне надо лишь двигаться быстрее, чем пальцы и руки Химе-тян. Прикладывать больше силы и скорости, чем она. Когда я это осознал, Айкава-сан уже сдвинулась с места. И в этот же момент Химе-тян, которую будто дёрнули за руки, снова упала на пол. Словно собака на поводке. Но, всё же, управлять всей этой системой нитей проще было именно Химе-тян — всё, что от неё требовалось, — лишь пошевелить для этого пальцами. В этом плане, благодаря своей небольшой фигуре, она идеально подходила на роль Владеющего Нитью, ведь для того чтобы задрать или опустить свои руки, ей требовалось гораздо меньше времени, а это давало заметное преимущество. Чтобы добиться того же Айкаве-сан не только пришлось почти полностью обмотаться нитями, но и двигаться сразу всем своим телом. Так что то, что она проделывала прямо сейчас, было далеко не так просто, как могло показаться. — Слабость нитей, как оружия для убийства, заключается в наличии интервала между началом атаки и её осуществлением. Этот временной лаг и является решающим, когда имеешь дело со мной. Насколько бы ни были быстры твои нити — им ещё лет сто за мной гнаться. Так что если разницы в скорости нет, то победит тот, кто сильнее — тут правила те же, что и в перетягивании каната, Ичихиме. Жаль, что ты слишком слаба. Тут, всё-таки, нужна сила, а? Даже не представляю, сколько этих опасных нитей сейчас обмотано вокруг меня, но пока я быстрее их, они — не более чем безделушки. Ха, я же говорила, что это одно сплошное представление в цирке. Если ты способна убить лишь тех, кто обездвижен, то серийной убийцей тебе не бывать, может только лишь её подобием. — З-заткнись, заткнись, заткнись… — всё ещё валяясь на полу, Химе-тян зыркнула на Айкаву-сан. — Э-это… Конечно. Это невозможно. Чтобы кто-то мог двигать своё тело быстрее, чем Химе-тян свои пальцы — это было что-то невероятное. Будто это не Айкава-сан была быстра, а я был слишком медленным, будто это не её движения были такими, что не уследишь, а я и Химе-тян были ужасно ненаблюдательны, будто в её молниеносных, чуть ли не экстрасенсорных, действиях не было совершенно ничего необычного. Никакого временного интервала между самим действием и началом действия не наблюдалось вообще. Начало и конец происходили одновременно. Не то чтобы её действия были настолько быстры, скорее сам переход от действия к действию был молниеносным. — Аа, ах. Мне следовало догадаться, что от такого молокососа больше ждать ничего и не стоит, — Айкава-сан вздёрнула подбородок и, злобно и сухо усмехнувшись, сверху вниз посмотрела на распластавшуюся на полу Химе-тян. — Я была права, сражаться с тобой не на жизнь, а на смерть скучно, так что я всё. — Ты всё? Прекрати нести чушь — даже если всё так, я всё ещё могу из этого выкрутиться! — завопила Химе-тян. — И даже если Айкава-сан может защитить себя от атак в лоб, пока ты не прорвёшься через зону нитей, ты мне ничего не… — Я же сказала тебе, что стоит слушать, что говорят другие. «Мы связаны так, что ничто не способно рассечь наши узы» — разве я тебе это не говорила? Айкава-сан разжала свой кулак, и в нем обнаружился шокер. Химе-тян от удивления широко раскрыла глаза, но было уже слишком поздно. Отдёрнуть нити обратно, лёжа на полу, было попросту невозможно, да и сейчас они всё равно находились в полном подчинении молниеносных движений Айкавы-сан. Осознав это, Химе-тян попыталась снять перчатки, но… Очевидно, было уже слишком поздно. Айкава Джун опережала её на сотню лет. Айкава-сан прижала шокер к своей руке и врубила переключатель. Быстро промелькнувшая искра обозначила победу, но, по правде говоря… Всё решилось задолго до этого, ещё в тот момент, когда Химе-тян решилась бросить вызов Айкаве-сан. Всё ещё валявшаяся на полу Химе-тян замерла так, будто для неё вдруг остановили время. Затем её затрясло и изогнуло, словно сухую водоросль, после чего она так и осталась в этой новой позиции — ещё секунду спустя от неё повалил чёрный дым, и затем она, словно марионетка, которой обрубили нити, плюхнулась обратно на пол. Похоже, она окончательно потеряла сознание, хотя её тело рефлекторно продолжало трясти. — Эх… А я ведь только переоделась. Похоже, Айкава-сан оплакивала свою одежду, которая поджарилась так же, как и одежда на Химе-тян. Затем она начала отрывать от неё куски ткани. В процессе этой модернизации её плечи и живот полностью оголились, и смотреть на них было одно удовольствие, но прямо сейчас на это у меня не было времени, и я ещё раз взглянул на Химе-тян. Её мышцы всё ещё дёргало. А уж пальцы, на которые пришёлся основной разряд, трясло вообще довольно жутко. Каждый из них плясал как хотел. — Я совсем забыла, что у арамидных волокон нет проводимости. Поэтому на мне ещё полно нитей. Так, тут у нас кевларовые? Черт, и что, мне самой всё это распутывать? Ох, сколько возни… Ворча, Айкава-сан принялась распутывать обмотанные вокруг неё нити, которые не сгорели от электричества. Так как нити потеряли своего владельца, способного быстро собрать их обратно, это было не так уж и просто. Наблюдать за освобождающей себя от нитей Айкавой-сан было довольно забавно. А затем я спросил: «Так вот для чего тебе нужен был шокер?» Всё же, задавать такие вопросы и было моей работой. — Да. Разве я не говорила? Что он нужен мне, чтобы вытащить кое-кого так, чтобы при этом не покалечить, или что-то такое… — Я тогда подумал, что ты имела ввиду меня. — О? С чего это? Я ни за что бы так не поступила с моим любимым Ии-таном, — Айкава-сан приступила к самопокрывательству. — Ну, забота о близоруких детях, в конце концов, входит в мою работу. Решись я сразиться с ней как-то иначе, без травм бы не обошлось. Используя оружие, она становилась слабее. Объяснение произошедшего, скорее всего, не требуется — но просто на всякий случай… Айкава-сан, воспользовавшись этим небольшим шокером, подала электричество прямо на используемые Химе-тян нити. Подала разряд электричества, который, по её же словам, может с лёгкостью выбить из памяти два, а то и три последних дня, при этом сняв шокер с предохранителя. То есть тот выдал сразу весь свой заряд электричества, да ещё и под максимальным напряжением. По сути, это было всё равно, что дать ей дотронуться до линии передач высокого напряжения. Так что это был не просто разряд шокера… это, скорее, было сравнимо с гигантской искрой, возникшей от порохового взрыва. Прямо сейчас по всему коридору случались небольшие короткие фейерверки, и даже я сам ощутил присутствие этого разряда, просто потому, что был рядом, — настолько мощным он был. Насколько бы крепкими ни были используемые Химе-тян нити, большая часть из них не выдержала столь продолжительного напряжения и либо взорвалась, либо сгорела. Но основной разряд пришёлся именно на их владельца. Каждая нить, кроме тех, что электричество не проводили совсем, стала оружием Айкавы-сан. Если твой противник обладает скоростью, крой её ещё большей скоростью. Если он использует нити, то используй нити против него. Химе-тян посчитала, что Айкава-сан попалась к ней в паутину, но, на деле, всё оказалось наоборот. Как бы ни была широка паутина… Орёл всегда прорвётся насквозь. — …… ……Конечно же, это значило, что опутанная нитями Айкава Джун тоже попала под этот заряд. Если быть точнее, Айкава-сан (о чём она только думала?) пустила разряд шокера сквозь собственную руку, так что током по ней прошлось так же, или даже сильнее, чем по Химе-тян. Так что такой поступок можно было спокойно назвать самоубийственным, но, тем не менее, Айкава-сан выглядела так, будто была в полном порядке. Ни её разум, ни её память, похоже, не отшибло: единственным, что пострадало, оказалась её одежда. Это объяснялось тем, что внутренняя сторона последней была сшита из не проводящих электричество нитей — то, что Айкава Джун переоделась именно ради этого — или любое подобное объяснение придавало происходящему чуть больше смысла, но мне самому как-то не верилось, что в случае с данным подрядчиком всё может быть настолько разумно. В конце концов, мы ведь говорим о той, кто может направить свой самолёт прямо в орудийный ствол, а потом, как ни в чем не бывало, вернуться домой. Пытаться объяснить что-то столь необъяснимое — занятие вредное для здоровья. С нулём соседствует не причина, а единица. — Ого! Эта нить совсем запуталась! И въедается мне прямо в кожу, ау! Эй, хватит просто смотреть, иди сюда и помоги мне! Ты же не демон какой, в самом деле? — ………… Молча подойдя к Айкаве-сан, я методично принялся отвязывать от неё одну нить за другой. Хоть подушечки моих пальцев и были изрезаны, я всё-таки смог распутать узел, после чего движения Айкавы-сан больше ничего не сковывало. — Уи… Спасибо, Ии-тян. Ва-ай Ии-тян, я люблю тебя! — Прекращай. Нет, правда, хватит. — Я просто пыталась поделиться экранным временем с персонажами, которым его не досталось. — Тогда лучше сыграй Акари-сан. — С чем связан столь специфичный заказ… — …Но, всё же, чтоб ты так разозлилась… Довольно неожиданно, — сказал я, глядя на лежащую на полу Химе-тян. — Не обвиняющий, но и не прощающий — обычный, лишённый примесей, гнев. — Ненавижу тебя! Лица твоего не желаю видеть! Так что, пожалуйста, умри, да, ты, грязная свинья! — ……? — Чига Акари. — Э, нет, давай просто забудем про это. Хотя, должен признать, это было немного приятно. — …Ха. Я до ужаса снисходительна, но у меня довольно короткая выдержка. В отличии от тебя. На самом деле неделю назад я превратилась в Супер Саян Джун. — Мда…… Вполне возможно. — Сражаться с простодушными дурачками, вроде Зерозаки-куна, довольно весело. Но попусту тратящие своё время подкаблучники логики, вроде тебя, бесят меня сильнее, чем что-либо ещё. — …Тебя так послушать, то мы тут просто герои школьной драмы какой-то. А это место на школу как-то не тянет… — Учитель, я просто хотела, чтоб ты взглянул в мою сторону — что-то такое? Это когда там такое придумали? Но знаешь, Ии-тан. На самом деле всё сказанное всё равно ничего не значит, — Айкава-сан улыбнулась и продолжила. — Та моя лекция — она ведь не приведёт к тому, о чём в ней говорится. Последние слова всё равно были за тобой. Что бы я ни сказала, оно ведь всё равно будет представляться чем-то недостижимым. Это ведь как подойти к голодающему и сказать ему: «если нет денег на еду, то питайся одним только хлебом», — на что в ответ последует: «да пошла ты…» — верно? Ты находишься в схожей позиции, так что ты уже подвёл конец этой лекции. А после мне оставалось только прибраться. Было ли это действительно так? Меня тянуло не согласиться, но если это всё же действительно было так… то, может, я хоть чуть-чуть, но всё-таки смог спасти Химе-тян. Я, неспособный спасать, и неспособная быть спасённой Химе-тян. Даже если это было лишь сломанным парадоксом. — Но, конечно же, хахаха, как бы круто ни звучали твои слова, во время их произнесения ты был одет в юбку, так что произвести впечатление на кого-либо они никак не могли. — Вот если бы ты промолчала, то никто бы об этом даже не вспомнил… в любом случае, теперь всё, наконец-то, закончилось. — Я же тебе говорила… — Айкава-сан отвесила мне подзатыльник. — Никогда не ставь точку сам. Знаешь, тебе всё же стоит это понять, ладно? Жить продолжается, даже если ты умер. — Даже если ты умер… — какая свежая точка зрения. — Ага. Даже ели ты умер, твоё влияние остаётся. Конца, как такового, в природе просто не существует. И в случае смерти всё также… Но поймёт она это только когда станет взрослее, наверно. И даже если это тебе непонятно, стоит вести себя так, будто всё понимаешь. Одно лишь это уже составит огромную разницу. — И всё равно, я не хочу это всё понимать… — я опустил глаза и взглянул на Химе-тян. — …Что теперь будет с Химе-тян? Этой школе уже не жить… но произошедшее здесь станет огромным событием, речь больше не идёт о том, чтобы сбежать отсюда или сделать так, чтоб её отчислили. Она ведь убила декана. — А мне откуда знать? Я подписывалась только на то, чтоб вытащить Ичихиме отсюда, а после… после это уже сверхурочные — по крайней мере, мне хотелось бы так сказать. Но, полагаю, уверенности у меня в этом нет. Но всё же, она мне не чужая, так что, я просто придумаю что-нибудь. — Вот как». Ну да, она ведь была сострадательна к своим друзьям. И эта черта уж точно была частью того, что делала сильнейшую Сильнейшей. — В общем, давай-ка сдадим её в полицию. — Какая же ты сволочь! — Ух-ох! Иккун разозлился! Я лишь предложила очевидный выход! Это ведь как покер на раздевание, только азарт разгорелся и ставки ранят. — Может, ты всё-таки это прекратишь?! Но Айкаву Джун было уже не остановить. — Ахаха. Ну, неплохой такой шедевр. Изображая утратившего человечность, Айкава-сан присела напротив Химе-тян. С некой грустью и отрешением на лице, она провела рукой по щеке спящей Химе-тян, которая наконец прекратила дёргаться. — Ох же, эта дрянь выглядит довольно мило, когда просто спит. Чёртова малявка. Пробормотала она. Айкава-сан была словно старшая сестра, которой в очередной раз пришлось расхлёбывать проблемы младшей сестры, — от этого ощущения была тепло на груди. Айкаву-сан точно нельзя было назвать добрым человеком, и она точно не была той, кто приносит счастье другим, но даже несмотря на это, она, вероятно, не была и той, кто способен бросить на произвол судьбы девочку, вроде Химе-тян. — …Хм. — Что такое? — Упс, её сердце остановилось. — Она ведь тогда вообще не проснётся! Пожалуйста, будьте осторожны, когда используете шокер. А если без шуток, то… — Ах, ах, как после всего этого она может взять и умереть? — Какого черта! — Убийца — один из нас! — Это твоих рук дело! На кой вообще нужно было снимать шокер с предохранителя?! Её можно было вырубить и обычным разрядом! — Но тогда бы все эти нити не сгорели… Она сняла предохранитель только потому, что ей было влом снимать с себя нити! — Не волнуйся. Я воскрешу её через минутку… И не заводись ты так. Ии-тан, твоего персонажа, любят, в первую очередь за чёрствость. Тебе стоит лучше заботиться об этой своей уникально характеристике. Сказав это, Айкава-сан приготовилась начать массаж сердца, но затем, взглянув на меня, будто бы передумала. — Ии-тан, а сам попробовать не хочешь? Отличная возможность заслужить звание педофила, как-никак. — Пожалуйста, завязывай играться с чужими жизнями! Сейчас всё серьёзно! — Значит не хочешь? Ну да, подобный процесс воскрешения и впрямь скорее отдаёт некрофилией. — Да, да, всё именно так, даже в моем случае трупы выходят за рамки моих увлечений — нет, правда, завязывай уже с этим! Повелитель бессмыслиц, поддавшись моменту, впервые за всю свою жизнь подыграл и тут же отыграл адеквата. — Пожалуйста, хватит уже валять дурака! Или у тебя синдром «я могу быть серьёзной, но не дольше пяти секунд»?! — Какой же ты скучный… Скучный. Дурак. Дубина. Ненавижу тебя, Иккун! И только после Айкава-сан, наконец, приступила к спасательной операции. Во время массажа сердца был слышен треск рёбер, но мне пришлось убедить себя в том, что по-другому просто нельзя. Прошли пять, а затем и десять минут, после чего Айкава-сан, наконец, поднялась со словами: «Ну, всё, я закончила». — Она жива, теперь жива. — Как же просто… Жить и умирать, быть убитым и убивать — Сильнейший Представитель Человечества была способна обратить даже эти события. Моё раздражение сменилось на ощущение пустоты внутри. Нет, правда, — всё это для неё не представляло никакой сложности. Притворство и обман, подставные лица и мошенничество, всё это, абсолютно всё никак не относилось к самой Айкаве Джун. А даже если и относилось, то совершенно ничего и не значило. Айкава-сан закинула Химе-тян к себе на спину и поднялась. — Может нести её стоит мне? Джун-сан, должно быть, устала. — …Ня, — Айкава-сан тряхнула головой. — Это моя работа. Неся Химе-тян у себя на спине, Айкава-сан зашагала по коридору. Шагая следом за ней, я огласил вслух: «Как бы то ни было, первый этап окончен». — У академии больше нет ни декана, ни стратега, так что нам остаётся только покинуть это место, верно? — ………… — Почему ты отвечаешь мне четырьмя троеточиями? Она, что, изображала Тэруко-сан? Да даже я на такое способен. — Нет, Ичихиме… — не глядя на меня, ответила Айкава-сан — Хоть она и смогла утаить происходящее от тех, кто внутри, она не смогла сохранить его втайне от тех, кто снаружи. Уже есть те, кто прознали о случившемся на территории академии. — ……Что ты имеешь в виду? — Выпускники Повесившейся Школы, которые работают сейчас в «Порядке». Да и умники из семейства Оригами. И, конечно же, все остальные сторонники академии Самиюри, которых полно по всей стране. — И почему ты заговорила обо всём этом сейчас? — Что если вся эта толпа сейчас прямо перед центральными воротами. — ………… Так… так поэтому процесс переодевания занял у неё больше времени, чем она рассчитывала? В таком случае первый этаж представлял сейчас самую большую проблему… — Ну да ладно. Пришло время прибраться после вечеринки. Давай-ка, словно ураган, нагло прорвёмся прямо через них, пока они все сюда не нахлынули. Явно получая удовольствие от происходящего, Айкава-сан прошла дальше по тёмному, плохо освещённому коридору. Её походка даже не пыталась скрыть её абсолютное спокойствие и отсутствие какой-либо тревоги. — …Не смеши. Со вздохом, в котором смешались смирение и какая-то бессмыслица, я просто последовал за Сильнейшим Представителем Человечества. ↑ Японская версия Питера Паркера в сериале по «Человеку-Пауку» с реальными актёрами от Toei.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

За опущенным занавесом. Честь лилии, цветущей в долине

В версии с изображениями тут находится картинка.

Относиться к людям, как к вещам, или же к вещам как к людям, — вопрос не в том, что безумней; ну а что из этого причиняет больше неудобства другим и так кристально ясно. Конец у той истории срезан полностью, и с момента её окончания уже прошло какое-то время. Меня госпитализировали в одну из больниц Киото. До полного выздоровления придётся полежать недельку — таким был поставленный мне диагноз. Ну а то, почему я оказался в таком состоянии, объяснять не требуется. Если позволите, хочу сказать, что слабый не может просто так быть на стороне сильного, он должен заплатить за это соответствующую цену. Думаю, что парочка пострадавших в процессе костей — это ещё довольно дёшево. Моя поездка с Кунагисой планируется только на начало следующего месяца, так что пока меня обещают выписать раньше, я ничего не имею против. Ну а то, что лежать в больнице — скучно, — ну, не сказал бы. У меня всё ещё имелась наполовину непрочитанная книга, одолженная у Миико-сан, да и пока я мог спать с полностью вытянутыми ногами, где именно спать было уже без разницы. Ну, пока это не какое-то там особо странное место. За день до моей выписки ко мне в палату заглянула Айкава Джун. В этот раз она не постучалась. Похоже, стучать у Айкавы-сан больше было не в моде. На ней был привычный багровый костюм, по которому сложно было сказать, заштопала ли она пострадавший до этого и надела, или это такой же, но новый. — Йо, давненько не виделись. И, погоди-ка… Ты меня звал, и я прибыла, Бетховен! Эй, эй, у тебя тут собственная палата! Да ты богат, приятель! — Я просто не могу спать рядом с кем-то ещё. От одних только мыслей, что кто-то может наблюдать, как я сплю, меня покрывают мурашки. Да, одноместная палата стоит дороже, но с этим уже ничего не поделаешь. — Ммм. Тогда у меня для тебя хорошие новости. Сказав это, Айкава-сан механическим движением бросила свёрток мне на кровать. Он был не очень большой. Спрашивать о его содержимом не было смысла. — Ну, ты мне всё-таки помог, так что это твоя доля. — Да не нуждаюсь я, по крайней мере, в деньгах. С учётом того, в каком состоянии мы вытащили Химе-тян оттуда, Джун-сан вряд ли получила хорошую плату, так что я не против в этот раз остаться без вознаграждения. — Ты относишься к этому весьма стоически, а? Но тебе, всё же, стоит их взять. Как поговаривают, остаться без денег — это всё равно, что лишиться шеи. — Шеи что руби, что души, что вешай — всё одно. Так что, исходя из твоих слов, в деньгах вообще нет необходимости. — Ха, да ты прямо пастырь. Сев на раскладной стул, подготовленный для навещающих, она усмехнулась. Хоть я и не думал, что Айкава-сан придёт меня навестить, отказать ей в стуле я всё же не мог. — Но заставить тебя мне помочь, а потом никак за это не отплатить — это не в моих правилах. В таком случае… Хочешь, я дам тебе послушать как страстно стонет Хикари? — Пожалуйста, прекрати. — А, нет, нет! Это так…! Не трогай меня там! А, нет! Я же сказала, прекрати! — Это я тебе говорю — прекрати! — Ты и впрямь сорвался! — подняв руки вверх, Айкава-сан выглядела так, будто искренне была этому удивлена. — Ого, я поражена… Извини. Я и не думала, что ты относишься к ней настолько почтительно… Извини. Пожалуйста, прости меня. Я была неправа. Она произнесла извинения голосом Маки-сан. Она знала своё дело. — …Так зачем всё-таки ты пришла? — Просто так, правда. Разве ты не хотел, чтоб я тебя навестила? В итоге ведь получилось так, что ты совсем ничего не знал. Я пришла, чтобы ответить на твои вопросы. — Мда… У меня в правилах не совать свой нос туда, куда не следует. Но я спрошу… — произнося эти слова, я всё ещё не мог понять настоящих намерений Айкавы-сан. — Химе-тян, что случилось с ней? — Ты начал с самого сложного. Ах, Химеччи… — Айкава-сан погрузила свою руку в принесённую ей корзинку с фруктами и достала оттуда яблоко, не став очищать его от шкурки, она укусила его прямо так. — Шокер и впрямь подействовал. Сейчас у неё амнезия, и её содержат в одной секретной лечебнице. — Мда… — Помимо этого пострадало и её тело. Она и так подвергалась некоторым безумным тренировкам, которые оставили на её теле свои следы, так ещё и прошедшийся по ней разряд, понимаешь? У неё всё тело в ожогах. Особенно пострадали пальцы — струны же были намотаны прямо на них. Надетые на её руки перчатки на семьдесят процентов состояли из не проводящего электричество материала, так что это немного помогло, но, скажем так, она способна держать карандаш, но не удержит палочки. Понимаешь, да? Закон Ома. Закон Джоуля… — …Значит, ей предстоит страдать от остаточных явлений? Хоть шокер и был нужен для того, чтобы вытащить её невредимой… Впрочем, думаю, это всё равно лучше, чем столкнуться с Айкавой-сан в ближнем бою. — Вот поэтому этот вопрос и сложный, — сказала она. — Потому что у неё амнезия, а значит, она не помнит о том, что Оригами Ноа и народ из учительской, или даже что Хагихара Шиоги и Сайджо Тамамо… — что она убила их всех… И, может даже, она не помнит о том, что вообще хотела уничтожить это место — возможно, она забыла обо всём. А её пальцы — если они никогда не заживут, то она больше не сможет использовать Зигзаг. Понимаешь к чему я, верно? На секунду мне даже подумалось, что Айкава-сан сняла с шокера предохранитель именно ради этого. Что Зигзаг, что сквернейшие воспоминания, всё это унесло одним разрядом. Даже если такое объяснение выглядит излишне сентиментальным и сказочным. — Это сложно. Потому что это всё равно не отменяет всё, что она сделала. Убитые ею не смогут упокоиться с миром. Клан Оригами и «Порядок» сейчас с ума сходят, пытаясь найти виноватого. Даже если сам преступник забыл о своём преступлении, это не значит, что оно не свершилось, и что оно не требует наказания. Какой бы ни была причина, кто-то должен понести ответственность. Хоть это и очевидно, но всё же… — И если я сейчас скажу тебе, что всего этого не случалось, и что прощаю Ичихиме, то есть у меня ощущение, что ты отвергнешь меня навсегда. — Это довольно неожиданно. Джун-сан, тебя волнует чужое мнение? — Нет? Если это чьё-то ещё чужое мнение — мне плевать. На её лице возникла страшная ухмылка. Не знаю почему, но она, похоже, пыталась меня дразнить, в ответ я встряхнул плечами и задал другой вопрос. — Так чем же всё кончилось? — Повесившаяся школа больше не способна продолжить свою работу. Всё прямо как и хотела Ичихиме. Что стало с учащимися… — без понятия. С этим пока ещё много чего неясно. Ну и никто так и не выяснил, что за всем случившемся стоим мы, — меня превратили в сообщника. — Не волнуйся, я уже начала обо всём договариваться… да и у клана Оригами есть передо мной один должок, так что всё в порядке. А вот с «Порядком» что-то сделать будет уже тяжелее… но я позабочусь о том, чтобы они не пришли к тебе с вопросами. Но Ичихиме… мне хотелось бы прикрыть и её, но я не знаю, будет ли этот поступок правильным. — Даже Джун-сан иногда в чем-то сомневается? — Я бы не хотела. Но её воспоминания могут вернуться, а пальцы зажить. Мне тоже не хочется особо излишне с ней нянчиться, знаешь ли. Впрочем, моё отношение было бы несколько иным, если бы она сама попросила прикрыть её убийства. Но она этого не сделала — потому что Химе-тян не смогла поверить в Айкаву-сан до конца. Это не было ошибкой Айкавы-сан, и это не было ошибкой Химе-тян — просто неудачное стечение обстоятельств. Скорее всего, в случае Химе-тян, как и в моём, неспособность довериться людям была чем-то фундаментальным. И из-за этого, из-за того что нам всё же приходится полагаться на других, мы начинаем полагаться на столь недодуманные планы, по типу того, который был у неё, и в результате, как раз поэтому, эти планы рушатся. Причиной этому недоверию служат не только страх или ужас, иногда это обычные гордость и уважение. — …Но зачем Химе-тян вообще было убивать декана? …Нет, она ведь планировала разрушить школу? Что именно она вообще задумывала изначально? — Перед тем как я на это отвечу, позволь мне извиниться, — Айкава-сан пододвинула свой стул к моей кровати и наклонилась ко мне. — Когда я тогда сказала тебе: «Подробности можешь уточнить у самой Ичихиме… Она объяснит их лучше, чем я» — я соврала, так что прости. — …Ну конечно Я понял это, лишь чуть-чуть побеседовав с Химе-тян. Та, в принципе, не могла объяснить мне, что происходит. Даже если это было притворством или же ложью со стороны последней, оно не отменяло того, что мне так и не рассказали то, что я должен был знать. — Помимо этого у Химе-тян ведь не очень с японским, так что даже попытайся она мне что-то объяснить, у неё это вряд ли бы вышло. — Я просто решила, что всё пройдёт лучше, если ты не будешь знать подробностей. Но я даже и представить не могла, что сама Ичихиме будет так старательно тебя обманывать… как она тебе объяснила то, почему у неё плохо с японским? — Эмм. Она сказала, что провела детство в Америке. — Ясно. Но это ложь, — Айкава-сан ткнула мне в висок указательным пальцем. — У неё лобный нейропсихологический синдром. — ….. — Ты же знаешь, за что отвечает лобная доля? За характер, самосознание и коммуникационные навыки. У Ичихиме была связанная с этим травма. Именно поэтому она и совершает речевые ошибки. Или, скорее, она не воспринимает их как ошибки. — Восприятие… Восприятие языка. Нет, точнее будет восприятие существительных. — Вот почему беседы с ней не обходятся без какого-либо недопонимания. Это как японец и китаец, общающиеся между собой на корейском, — кто-то обязательно поймёт что-то не так. — Выходит такой вот зигзаг, — рассмеялась Айкава-сан. — Поэтому, сколько бы ты ни расспрашивал Ичихиме о её мотиве, ты никогда его не узнаешь. Ей сложно сформулировать его словами. О чём она думала, когда решилась всё это осуществить, нам не узнать никогда. — Это можно сказать про всех. Во всём мире не найдётся и двух человек, которые могли бы полностью понять друг друга. Но дело не в этом, главное — смогут ли они поверить в то, что они это могут, смогут ли обмануть себя настолько, чтобы в это поверить. — Скорее всего, — кивнула в ответ Айкава-сан. — По моим грубым прикидкам всё выглядело примерно так: она спланировала всё изначально. Она затащила меня в академию, встретилась со мной, а затем путём хитрости втянула в свой план. О декане и учителях она позаботилась до того, как связалась со мной и попросила помочь ей сбежать. …К слову, после всего случившегося в учительской была обнаружена гора расчленённых трупов. Где-то тридцать семь тел. — … Хоть я и знал о том, что учителям не поздоровилось, после того, как мне озвучили это число, я только и мог, что разинуть рот. Тридцать семь… Если добавить к ним Шиоги-тян, Тамамо-тян и Оригами Ноа, то будут все сорок. Даже на счету утратившего человечность, с которым я познакомился месяц назад, была лишь треть от этого. Честно говоря, когда количество убийств переваливает за десяток, или даже за два, мне становится сложно продолжать адекватно это анализировать. Сейчас я, скорее, испытывал чуть ли не восхищение перед Химе-тян, которая смогла провернуть такое в этой закрытой академии. Довольно сумбурно, конечно. Один в закрытом кабинете декана. Тридцать восемь в изолированном от остальных преподавательском корпусе. И сорок в целом на закрытой от внешнего мира территории самой Повешенной Школы. Закрытые пространства. Снаружи никому не узнать, что происходит внутри. Потому что это было полем боя, потому, что это было полем боя закрытым от посторонних. Вероятно, это всё было до ужаса просто. Закрытая комната зовётся закрытой, потому что закрыта, но вот то, закрыта ли она для тех, кто внутри, или для тех, кто снаружи, меняет чуть ли не всё. И поэтому ты поступила именно так. Подобный поступок, можно ли его принять? Что скажешь, Сломанная Вещь? — Её Зигзаг ведь, в конце концов, изначально использовался для того чтоб противостоять толпе. И в основе своей эта техника предназначена не для убийства, а лишь для захвата. Связать людей такими нитями надёжней, чем верёвкой. Поэтому надо просто связать их, а затем порубить на части бензопилой. Хмм, ну а после. После надо лишь взять личный передатчик декана и связаться с Хагихарой, чтобы сообщить, что Юкарики Ичихиме пытается сбежать. То, что ты узнал о том, что её разыскивают, сразу как зашёл внутрь, было не потому, что она накосячила, а потому что это входило в её планы. — Как раз в это время на месте и должна была появиться Айкава-сан. — Да, но сначала я решила послать тебя. Ичихиме смогла неплохо выкрутиться и из этого… но, в итоге, сложившаяся ситуация оказалась довольно опасной. Из-за того что случилось нечто, что Химе-тян совершенно не ожидала, она попалась в руки Шиоги-тян. Да и не то чтобы в тот момент она могла использовать Зигзаг прямо у тебя на глазах. Так вот почему Химе-тян так сильно настаивала на том, чтоб мы не покидали класс. Но я отмёл эту перспективу, взяв инициативу на себя. Да, и впрямь, для Химе-тян я оказался просчётом. — Ну а затем, как она и ожидала, я решила переговорить обо всём с деканом… И, стоит сказать, что даже не будь тебя там, я всё равно поступила бы также. Если бы об этом побеге никто не знал… Но так как о наших планах уже все были в курсе, мне оставалось только отправиться к самой Ноа. Хаха, она прочитала меня словно книжку. — Получается, Химе-тян в какой-то мере умеет имитировать чужие голоса и предсказывать чужие действия? — Ну, да. Но в тоже время она не является моей ученицей. А затем, со мной на пару, она обнаруживает труп декана и становится жертвой подставы. — Но это довольно опасная уловка… — С учётом положения Ичихиме эта опасность играет ей на руку. Это ведь всё равно, что убийца, спрятавшийся прямо на месте преступления. От того, что всё настолько очевидно, заподозрить её становится тяжелее. Я и впрямь думала о том, что метод убийства напоминает Зигзаг… но затем ведь голову начинают посещать мысли, что это сделали специально, чтобы её подставить… Ну и прочие глупости. — Значит, Джун-сан знала про Зигзаг. Ясно. — Ага. Ичихиме, похоже, пыталась это от тебя утаить, так что я не стала об этом рассказывать. Если не брать в расчёт, что это её главная козырная карта, это не того рода вещь, которой тянет поделиться с другими. Но как ты сам догадался-то, что она — Владеющий Нитью? Если не брать в расчёт то, что случилось с Сайджо, для того чтобы убить декана быть Владеющим Нитью совершенно не обязательно. — Всё неожиданно сложилось в одну картинку. Это была как цепочка из выводов. Я ведь из тех, кто, осознав одну вещь, осознает всё сразу и в целом. Одно есть всё, всё есть одно, скажем так. Но также это значит и то, что если я не осознаю хоть что-то одно, то никогда не осознаю и всё остальное… Но у этого есть конкретная причина. То, что она носила с собой так много нитей, хоть и не была Владеющим Нитью, было слишком уж странно. Химе-тян попыталась как-то отмазаться, но ты ведь знаешь… Да и эти же нити на деле лучше всего подходили для побега из академии… Даже если она смогла воспользоваться нитями, чтобы убить Тамамо-тян, и я этого не заметил… Она была слишком неосторожна. Хотя, скорее, она просто не особо остерегалась меня. Касательно этого могу лишь сказать, что такое отношение было вполне оправданным. Не попытайся я перевернуть своё представление об убийстве в закрытой комнате, я ни за что бы ни понял всё остальное. — Да ещё и все те сложные способы её поимки, которые использовала Шиоги-тян. Для того чтобы поймать обычную неумёху, её планы были слишком уж продуманными. Почему она просто не сделала ставку на число ищеек, проще говоря. Причиной этому было то, что ставить против Зигзага толпу, было плохой затеей. — Ммм. — Ну и… тот, кто пытается обмануть Айкаву Джун, просто не может быть неумёхой. Как повелитель бессмыслиц не может стать врагом Сильнейшему Представителю Человечества, так и Юкарики Ичихиме способна стать Айкаве Джун другом, но никак не врагом. Ну а из оставшихся незанятых ролей для Химе-тян был только Зигзаг. И, что, пожалуй, важнее всего. Чтобы в том же списке действующих лиц, в котором фигурирует моё имя, вдруг оказалась просто милая, слабая, жалкая девочка — такое было попросту невозможно. Это и послужило самой главной зацепкой. — Ясно. Но то, что она зовёт себя неумёхой — необязательно, что это ложь с её стороны. Она ведь… кроме этого трюка больше ничего и не умеет. — Раз Джун-сан об этом знает, то получается, что… Зигзаг — это навык которому её обучили за пределами академии, я полагаю. — По большей части ты прав. Это было пять лет назад. Тогда у меня была знакомая, которая не смогла стать Владеющим Нитью. У неё была кличка — Зигзаг. До этой клички её звали как-то ещё. Я объединилась с ней для одной работы. И тогда в процессе мы спасли двенадцатилетнюю Юкарики Ичихиме… после этого Ичихиме прониклась уважением к нам обеим. Я, правда, не могла особо уделить ей внимания в ответ… Её повреждение лобной доли, наверно, случилось во время этого же происшествия. Впрочем, это не то, о чем я сейчас должен спрашивать. То, что я должен спросить, это: — Твою знакомую ведь звали Шисей Юма? — Хмм? — Айкава-сан была удивлена. — Ты о ней знаешь? Она была не настолько известна. — Нет… не сказал бы, что знаю. И она… — Ага. Её Наставник, — Айкава-сан цинично усмехнулась. — И бывший учитель в Повесившейся Школе. Она послужила причиной, по которой Ичихиме поступила в среднюю школу, связанную с академией, а затем оказалась там, где оказалась. Но вернёмся к теме. Эм, на чём я там остановилась… А, точно, вспомнила. Почему она решила повесить вину в убийстве в том числе на себя. Да, она не прогадала с тем, что даже если дверь закрыта, я открою её грубой силой. …Ох, как же она любит придумывать все эти схемки. Ну а о дальнейшем ты в курсе, так что объяснять это я не буду. — Она не хотела, чтобы её заподозрили в убийстве декана… но что насчёт горы трупов в учительской? — Вероятно, она считала, что если её не посчитают убийцей декана, то и не привяжут к остальным смертям. Но она, и впрямь, зашла слишком уж далеко. После того как ты и Ичихиме покинули кабинет декана, спустя некоторое время я решила что «к чёрту» и отправилась на ваши поиски. А затем, когда я решила заскочить поздороваться в учительскую и спустилась вниз… Ха. Насколько бы ненормальной не была сама Повесившаяся Школа, на такое была способна лишь Юкарики Ичихиме. В ту же секунду всё стало понятно. Её обнаружили не из-за подозрений, но из-за доверия. Но, даже в таком случае, она всё равно не могла оставить учителей в живых. А значит, план Химе-тян был не осуществим изначально. ……Нет. Вероятно, это было совсем не так. Вероятно, Айкава-сан, и впрямь, не осознавала правду до тех самых пор, пока не услышала тот наш разговор в коридоре. Чтобы она сама не думала по этому поводу, скорее всего это было именно так. Она ведь и вправду такая. — Но будь то закрытая комната или ещё какая уловка, не думаю, что это вообще способно на что-то повлиять. Только на саму Джун-сан. — Как раз поэтому всё что от неё требовалось — лишь обмануть меня. Иначе, почему бы она решила тебя убить… а, хотя нет, причина есть и так. Ты бесишь. — …Но если бы она не затащила Джун-сан в академию, то и скрывать это убийство ей бы не потребовалось. Вместо того чтобы просто скрыть сам факт существования тайны, она решила обставить её как что-то ещё… ну а чем дольше что-то планируешь, тем больше от этого плана зависишь. — Ну, или, знаешь. Давным-давно я взяла с неё обещание. Это было, когда она стала подопечной Шисей. Что она не будет использовать Зигзаг для убийства. — …Но ведь эта техника… а-а. Изначально она ведь предназначалось для самообороны или захвата. Вот почему она так сильно хотела скрыть это от Джун-сан… Скорее всего, это обещание не было единственной на то причиной, но, тем не менее, играло здесь роль. Мотивом для убийства зачастую является смесь из ряда комплексных причин, и изложить его словами — задача довольно сложная… Но одной из этих причин должна была быть наставница Химе-тян, Шисей Юма, а другой — Айкава Джун. Уж в этом можно быть уверенным наверняка. — Но в академии такое никого не устраивало… или, скорее, зачем тогда было вообще сюда поступать. Убила — и убила, нечего загоняться по этому поводу, тупая малявка. Шисей Юма — ну, об этом я догадался и сам. — Так что… Декан и Шисей… Думаю, можешь примерно представить, о чем она тогда думала… — нет, я вот всё равно не могу представить. — Но… Джун-сан, если позволишь, должен всё же сказать, что ты слишком мягкосердечна. Зачем тебе тогда все эти навыки чтения людей? Если ведь так подумать, то это убийство в закрытой комнате, кроме Химе-тян, ведь никто больше устроить то и не мог… — Да ты сам тоже ничего не заподозрил. — Ну, я-то — дурак. Или, скорее, на тот момент мне было не до загадок. — Ха, я тебе не Маэда Тосимасу. Вместо того чтобы подозревать других ради собственной безопасности, я предпочитаю доверять всем полностью и в результате быть преданной. Айкава-сан рассмеялась. Не выказывая ни капли сожаления. Никакого сожаления и никакой боли. — …Джун-сан, так в чём же правда? — Ни в чём. Действия Ичихиме никак не связаны с тем, насколько она мне нравится. Хаха, по этой же причине я нисколько не зла на чуть не предавшего меня Ии-тана, — она видела меня насквозь. — Но ты и сам слишком неосторожен. Тогда, перед своей смертью, ты был далеко не против сдать и саму Ичихиме. Что это вообще за «можешь заглядывать в любое время»? Ты предал её за пять минут до этого! Абсолютно насквозь. — Я не считал это предательством… …В итоге, то, что Айкава-сан мягкосердечна по отношению к своим друзьям, было лишь одним из проявлений её завышенных ожиданий к миру как таковому. Из-за того, что она была настолько талантлива, она была не способна понять тех, кто настолько жалок, как я или Химе-тян. Но даже несмотря на то, что она не могла это понять, она не испытывала необходимости идти на компромисс. — И даже если я мягкосердечна, ты сам не смог поддержать её в её убеждениях. А ведь каждый, попавший в эту тренирующую убийц академию, в итоге стал бы таким же. Каждый задумался бы о том, чтобы это сделать. Ичихиме всего лишь была способна это осуществить. Вот и вся разница. — Способна… — Ты только о её ненормальном телосложении подумай, только по нему одному ведь можно уже представить, что ей пришлось пережить, так ведь? Она ведь всего килограмм тридцать и весит, знаешь? Впрочем, тебе, может, это ничего и не скажет, ты ведь знаком с Кунагисой-тян. Но у Ичихиме и Кунагисы совершенно разные обстоятельства. — …… — Но я не пытаюсь просить тебя ей симпатизировать. Но, просто потому что ты так ненавидишь что-то любить, не цепляйся к ней слишком сильно. — Я даже и не думал к ней цепляться. В конце концов, в этот раз я был целиком и полностью посторонним, и всё происходящее никак ко мне не относилось. Если бы ты не решила меня во всё это втянуть, то мне было бы совсем без разницы, кто и кого там убил или ещё что. — Рада слышать. Как бы то ни было, Химе-тян не могла сбежать из академии в одиночку. Насколько бы полезным ни был Зигзаг, в первую очередь эта техника предназначалась именно для защиты. Если не пытаться организовывать ловушки вроде той, в которую попалась Шиоги-тян, пользы от него не больше, чем от ножа. А если эта ловушка ещё и не неожиданна, то быть Айкавой-сан, для того, чтобы в неё не попасться, не требуется. И поэтому… это была почти та же тактика, что и у Айкавы-сан — первой атакой бей в самое сердце. Устроить резню в учительской, а затем попросить о помощи Айкаву-сан… — Нет… это всё равно не складывается. Если она только хотела сбежать, то могла просто положиться на Джун-сан. Этого было бы вполне достаточно. Она именно что хотела убить — это желание, скорее всего, было главным мотивом. Если смерть её Наставника была как-то связана со сменой декана, то, вероятно, она поступала в академию с намерением совершить это убийство. — Я не могу сказать, что эта смерть и смена декана никак не связаны… но мне кажется, что ты излишне всё усложняешь… Если бы она хотела лишь только убить, то справилась бы с этим самостоятельно. Но Химе-тян нужна была помощь Айкавы-сан, чтобы сбежать после этого. Она нуждалась в Айкаве-сан, чтобы скрыть свою вину в убийстве от остальных, и, в то же время, чтобы отвести от себя возможные подозрения самой Айкавы-сан. Именно поэтому этот план был таким зигзагнутым и парадоксальным. Как бы то ни было, центральная идея плана Химе-тян должна была быть примерно такой. — Или, может, она, наоборот, хотела, чтоб я её заподозрила и обнаружила, — произнесла Айкава-сан. — Такое вот признание в грехах или что-то такое. Звучит довольно глупо, правда. А… скорее всего, всё как раз было именно так. Сначала осуществить свой замысел, затем быть наказанной за это Айкавой-сан. Даже мне такая идея представлялась довольно соблазнительной. Если уж и погибать, то от рук важнейшей. Сумбурное желание, возникающее тогда, когда больше ничего не осталось. Если мне нельзя выбрать себе друзей, то, по крайней мере, позвольте мне выбрать врага, который заберёт мою жизнь. — Она с самого начала обманывала в надежде, что её раскроют… но это слишком безответственно. — Ответственность… странное слово. — Да. Я сама не совсем его понимаю. — Ага. Я, может, не совсем въезжаю, но… Знаешь, она, кажется, всё же захотела пожить там же, где и я. Под самый конец… Под самый конец… Она ведь с самого начала даже не думала о том, чтобы продолжить жить или попытаться скрыться… И хоть сам я не верил в то, что это желание у неё всё же возникло, полностью отрицать такую возможность тоже не мог. В итоге я так и не смог понять чувств Химе-тян. И это схоже с тем, что я до сих пор не могу понять, о чём же думает она. Бесполезные размышления. О проигравших истории не пишут. Воины погибают на поле брани, а стратеги в сумятице. * В итоге. Химе-тян не была её заменой. Это можно было утверждать с уверенностью. Кунагиса Томо так легко не ломалась. — Ну, если ты можешь так много всего предположить, то что-то из этого точно окажется истиной. А затем мою палату накрыло молчание. Айкава-сан съела яблоко, не оставив от него даже огрызка, а затем снова запустила свою руку в корзинку. — Хмм — ты собирался съесть это? Айкава-сан достала из корзинки кубик Рубика размерностью 5x5. Тот был как раз с то же яблоко. — Нет. Эту штуку вчера забыла тут Кунагиса, когда приходила меня навестить. Я не смог его собрать, и, в итоге, просто кинул в корзинку. — Она приходила навестить? Но она ведь в одиночку может использовать разве что те лестницы, что у неё дома… — У неё был сопровождающий — её друг по имени Хии-тян. — А, так вот почему Ии-тан в плохом настроении… За время этой короткой беседы Айкава-сан успела, не глядя, собрать кубик Рубика, после чего положила его обратно в корзинку. А затем она произнесла: «Но, всё же…». И её апатия оповестила меня о том, что она собирается заговорить о том, ради чего она сюда и пришла. — В этот раз я, наконец, вычислила твой талант. — Мой талант? Шиоги-тян назвала это Бессмысленным Уравнением. — А… да. Если честно, то я несколько сожалею. Ввязывать тебя во всё это было с моей стороны ошибкой. Верно? Не будь ты участником этой истории, Хагихара Шиоги и Сайджо Тамамо остались бы в живых. В конце концов, Ичихиме ведь хотела обойтись без убийств учащихся, которые находились с ней в одном положении. После смены декана учителя продолжали работать здесь по собственной воле, но учащимся сделать какой-либо выбор даже не предлагалось. Шиоги-тян говорила мне, что не может представить более подходящего для себя места, но в ответ на это я с уверенностью могу сказать, что, скорее всего, оно было. Шиоги-тян и Тамамо-тян просто не знали. Они просто не могли придумать себе другие причины и цели. А я просто не мог дать им нужные ответы. — Но, всё же, говорить, что эти двое погибли из-за меня — это излишнее преувеличение. Я к этому никак не причастен. — Рядом с тобой всегда случаются трагедии, вокруг тебя постоянно гибнут люди. Ты — как бы мне выразиться — ты делаешь так, что люди не могут расслабиться в твоём присутствии. Ты выбиваешь их из колеи. Вот почему всех тех, кто тебя окружает, затягивает в непривычные для них ситуации — будь то друг или враг. И даже Ичихиме оказалась втянута. Ичихиме убила Тамамо ради твоей безопасности. Она убила Шиоги в первую очередь не потому что правда была обнаружена, а чтобы спасти тебя, потому что ты слишком сблизился со стратегом, после того как позволил поймать себя, чтобы дать убежать Ичихиме, верно? Она ведь лишь хотела скрыть от меня свои преступления, и найди я ту гору тел, факт убийства в закрытой комнате уже бы ничего не значил. — …Да, думаю, на это можно взглянуть и так. — Просто находясь рядом, ты вселяешь в остальных тревогу. Просто находясь рядом с тобой, люди теряют способность держать себя в руках… С такими, как ты, и впрямь иногда приходится сталкиваться. С такими людьми ты просто не можешь расслабиться, это начинает тебя раздражать, затем вещи начинают идти не по плану… знаешь, способным на такое людям даже есть научное объяснение. Иначе говоря, недостающая частичка. Потому что те, кто смотрят на недостающую частичку, начинают ощущать, что в них самих чего-то недостаёт. Им начинает казаться, что их тыкают лицом в то, к чему они непригодны, и это вселяет в них тревогу. Одни считают это ощущение романтичным, другие испытывают к нему неприязнь. Первые относятся к тем, кто предпочитают зализывать друг другу раны, последние — из тех, кто ненавидят себе подобных. Ты сам являешься совершенной формой такой недостающей частички. Ты лишён каких-либо черт характера и нисколечко ни на кого не похож — но в то же время у тебя слишком много недостающих частичек. Из-за этого ты ничем не отличаешься от других. И это давит на чужое сознание, поэтому ты и не имеешь цели. Но, даже несмотря на это, ты всё равно умудряешься выйти сухим из воды и не остаться в накладе. Ты не пытаешься противостоять своему влиянию на других и не пытаешься его ослабить, наоборот, ты принимаешь это с распростёртыми объятиями. Ты позволяешь окружающим делать всё, что им заблагорассудится, а затем выворачиваешь это наизнанку и избегаешь последствий. Ты несёшь свою бессмыслицу направо и налево, а затем убегаешь, удираешь, уносишься. И хоть твоё присутствие тревожит всех окружающих, никто из них не осмеливается и пальцем тебя тронуть. Это всё равно, что быть рядом с демоном или призраком. Вот почему в твоём присутствии шестерёнки начинают сбоить, а переключатели выбивает. Вспомни апрель, вспомни май. — Я уже говорил тоже самое Шиоги-тян, но… ты меня серьёзно переоцениваешь, — покачал головой я в ответ. — Я не настолько значителен. Я всего лишь жертва обстоятельств. — Если у тебя есть надежда на спасение… — Айкава-сан полностью проигнорировала моё возражение и продолжила. — То заключена она в отсутствии у тебя мотивов. Если честно, я даже немного боюсь. Если ты вдруг, однажды, определишься с целью… если ты однажды найдёшь к чему стремиться… что же случится тогда? Произойди что-то такое, последствия не затронут только таких, как ты, таких, как Зерозаки-кун. Все остальные, кто хоть чуточку непохож на тебя… — а значит все, тогда просто сойдут с ума. Масштабы этого события превзойдут всё то, что случалось до этого, и ты затянешь всех в хаос, вызывая происшествие за происшествием. Да — прям как тогда. Когда я сломал Кунагису Томо. — Тебя так послушать, то это какой-то ужастик выходит. Я отшутился в ответ, но выражение лица Айкавы-сан осталось неизменным… Она задрала вверх указательный палец и… — И поэтому я считаю, что убить тебя сейчас, пока ещё ничего не случилось, — не такая уж и плохая идея. После этих слов она опустила палец обратно. — … Ничего не произошло. Или же произошло «ничего». — …Довольно жестокая шутка. — Шутка? Думаешь, это шутка? — Айкава-сан была просто потрясена. — Ну, конечно, да. Лучше этому быть шуткой. — …… — Хаха. Я хочу сказать, что если ты вдруг пропадёшь, то кто ещё будет мне голосом разума? Затем она встала и с цинизмом произнесла: «ну, пожалуй мне пора» — после чего сложила свой стул и поставила его туда, откуда взяла. Взяв напоследок ещё одно яблоко, словно в качестве платы за свой уход… — Если нити судьбы решат в будущем ещё раз связать нас вместе, то… Желаю тебе всевозможнейших неудач и самой жалкой судьбы. Когда она уже собиралась покинуть палату… Я бросил ей в спину ещё один вопрос. — Химе-тян… — Хмм? Что там насчёт Ичихиме? — Почему она обращалась ко мне таким образом? — А, тут всё просто. Или, раз уж так… — Айкава-сан ответила вопросом на вопрос. — Ты понимаешь, почему она пыталась скрыть от тебя то, что является Зигзагом? Да, с этим были связаны некоторые её заморочки, но, в остальном, скажи она тебе, что является Владеющим Нитью, то ничего бы от этого не потеряла. Но, до самого горького конца, она продолжала притворяться неумёхой. Ты, правда, не понимаешь почему? — …Не понимаю, — в конце концов, поэтому я ведь об этом и спросил. Ссутулившись, я отвёл свои глаза от Айкавы-сан. — Может, она лишь хотела тем самым ослабить мою защиту? Пока она ведёт себя как тупая школьница, я даже не подумаю её остерегаться. — Нет же, дубина. Это значит, что вы оказались в схожем положении, мистер Я-не-как-все-но-как-все. Она спроецировала на тебя чужой образ… — Айкава-сан озорно усмехнулась. — Так же, как ты спроецировал на неё Кунагису Томо. Это был просто выдающийся случай взаимного недопонимания. Так же, как я увидел Кунагису в Химе-тян. Химе-тян увидела кого-то во мне. — ……Смогу ли я ещё её увидеть? — Не беспокойся. Даже если ты сам этого не хочешь, ты всё равно вскоре с ней увидишься. И с этими словами подрядчик окончательно растворилась за пределами моей палаты. Как обычно, под самый конец она в очередной раз перевернула все мои представления, после чего ушла. Хоть она и не разрешила загадку, которая в этот раз, вроде, разрешилась сама собой, она подкинула мне новых тем для размышлений. И впрямь… Императрица в «заставить тебя подумать», королева «глубокомысленного подтекста», Её Величество новых суждений. Она создаёт потенциалы для различных развитий сценария, чтобы затем ни один из них не продолжить. Как ни крути, ведь помимо случившегося с Тамамо-тян, она ещё и полностью переписала сценарий смерти Шиоги-тян, на что мне тоже хотелось бы указать. — Если ты лишён черт характера, то люди начинают говорить о тебе всё, что им заблагорассудится… Ох же, у всех почему-то настолько завышенные ко мне ожидания… дайте уже мне расслабиться. Я — лишь в какой-то степени разговорчивый, полный заблуждений, дефективный девятнадцатилетний интроверт. Пока я размышлял обо всём этом, в палату, неся поднос с едой, зашла медсестра. Она будто пришла сменить караул Айкавы-сан. Подрядчик, похоже, заметила появившуюся в коридоре медсестру и поэтому и решила ретироваться. Айкава-сан вела себя прямо как ниндзя. — Эта сногсшибательная красотка только что ушла отсюда, словно владелец Стэнда. Кто она вообще такая? Гостья Ии? — оглядываясь на дверь, с неподдельным интересом поинтересовалась у меня медсестра. — Или старшая сестра Ии? А может кузина? Похоже, сказать, что это была родственница, будет проще всего. — …Девушка, она моя девушка. — Э-э-э? В услышанном явно засомневались. — Знаешь, она от меня просто без ума. Ох, это причиняет столько проблем. Она ведь, знаешь, прорвалась ко мне даже несмотря на то, что я был против. А я ведь предпочитаю, чтобы меня не навещали, когда я лежу в больнице. — Да-да, как я тя понима-а-аю. Медсестра явно не поверила моим словам. — Хотя по ней и не скажешь, когда мы наедине, она ведёт себя так забавно… Она делает всё, о чем я только не попрошу. — Хэ, хэ, верно, верно. Ладно, ладно я поняла, Ии — любимец женщин, — говоря это, она поставила пластмассовый поднос на столик. — Любо~вь. Любовь, любо~вь. Был ли у начальства этой больницы какой-то тайный замысел, оправдывающий приём на работу столь уникальных сотрудников? Я начал раздражаться (или, скорее, я ощутил, что такими темпами я начну жалеть себя ещё сильнее) и поэтому решил сменить тему. — Сестра, ты читаешь детективы? — Я лишь практикантка! — поправила меня она. Эта заявленная мне разница была примерно такой же, как между стратегом и тактиком, — как же это всё мелочно. — Ну, да, я их читаю. А чего ты хотел? — Задачка, — ответил я ей, взяв в руки оставленный Айкавой-сан конверт и проверив его содержимое. — Есть комната. Дверь в неё открывается путём сканирования ладони, так что если ты — не хозяин комнаты, то открыть её или же закрыть за собой нельзя. Теперь, представь, что ты и двое твоих друзей, то есть всего вас трое, однажды оказались в этой комнате. Перед этим она была закрыта, поэтому вам пришлось взломать саму дверь, после чего внутри вы обнаружили труп владельца комнаты, расчленённый на кусочки. — А, убийство в закрытой комнате. Какая ностальгия… — выслушав мои слова, улыбнулась медсестра. — Ладонь… прям как в третьем Люпине… — Теперь вопрос — как преступник смог проделать что-то столь невозможное? — Хмм. А, я знаю. Всё просто, — ответила медсестра, разложив еду и повернувшись ко мне. — Труп был расчленён внутри комнаты, затем преступник взял одну из отрубленных рук, вышел из комнаты, приложил её к сканеру и тем самым закрыл дверь, правильно? Расчленённый труп был необходим для того, чтобы скрыть тот факт, что преступнику была нужна рука. Иначе говоря, ключом от двери просто являлась рука, и пока ты успеваешь воспользоваться ею сразу после смерти владельца, сканер должен её принять. Няхаха, мне б такую руку помощи * , сечёшь? — … — В конце концов, если ты неожиданно наткнулся на расчленённый труп, то первое, что ты сделаешь, — запаникуешь, и во время этого процесса не заметишь, что среди всего этого недостаёт одной конечности. И поэтому преступником является один из трех человек, зашедших в комнату. Скорее всего, это тот, кто зашёл последним. Пока у него есть сумка, или что-то такое, куда эту руку можно спрятать, то пока остальные двое в шоке смотрят на труп, он всегда может достать её оттуда и бросить куда-то в угол комнаты. Бах. Вот такой вот простой трюк. — … Выслушивая ответ медсестры, я зачаровано смотрел на содержимое конверта. Там была здоровая пачка денег и одна фотография. Вероятно, она подобрала это, стянутое у меня, фото с поверженного тела Химе-тян. Та фотография. Фотография, на которой была запечатлена Химе-тян с её, совсем не притворной, искренней улыбкой. «Не беспокойся. Даже если ты сам этого не хочешь, ты всё равно вскоре с ней увидишься». Что ж, подрядчик. Ты, и впрямь, умеешь. Умеешь так умно шутить. Я не знаю, почему Химе-тян вдруг решила тогда стянуть у меня это фото. Я не знаю, но мне кажется, что в какой-то степени понимаю. Его можно считать воспоминанием. Воспоминанием о первой встрече Айкавы-сан и Химе-тян. Воспоминанием, которое также можно назвать «прошлым», что так сильно отличалось от будущего и совсем не было туманным. — Ммм? Эй, эй, Ииии, нечего тут залипать над фотографией, когда кто-то отвечает на твою скучную задачку. Кто это там на ней? Твоя девушка? — Она что, выглядит как моя девушка? — интересно, за кого она меня тут принимает. — Нет. Это просто… подруга. — На подругу с таким любящим выражением не смотрят. Ты смотрел на неё как на дочь, или же как на ученицу. — Ты так считаешь? …Ну, может быть. То, что Химе-тян забрала у меня это фото, было единственным обманом, никак не связанным с преступлением и убийствами. В этом поступке не было совершенно никакой злобы. Вероятно, Химе-тян хотела эту фотографию себе, поэтому и забрала её у меня. А значит, ей придётся снова со мной встретиться, чтобы её забрать. Хоть я и не знаю где сейчас Химе-тян, и чем она занимается; хоть я и не знаю, что Айкава-сан собирается с нею делать… пока вероятность такого присутствует, я не прочь так приятно обманываться. Да, Химе-тян не может быть ей заменой, но… даже если оно и так, я всё же хочу научить Химе-тян кое-каким вещам. Ага, например, научить её как правильно нести бессмыслицу. Потому что Химе-тян, как и я, нуждается в том, кто способен научить её перевирать вещи. — Хм. Ну, как скажешь. Не то чтобы это имеет какое-то значение. Так какой же ответ у этой задачки? Я права, да? Эй, Ииии, ответь мне. Медсестра вплотную наклонилась ко мне, засыпая меня вопросами. Я раздражённо отмахнулся рукой, чтобы отогнать её от себя подальше, и ответил. Конечно же, отрицать её ответ было нельзя. Как ни крути, но ведь нет никого, кто не смог бы решить эту жалкую задачку… Ну, никого, кроме… Сильнейшего Представителя Человечества и остальных, слишком уж мягкосердечных. — Совершенно неверно. Ты — ужасный человек, если подозреваешь своих друзей. — Какой же ты лжец. — Разумеется.

↑ Каламбур-пословица. 戦士 (воин/senshi), 戦死 (смерть в битве/senshi) — 策士 (стратег/sakushi), 錯死 (смерть в сумятице/sakushi).

↑ В оригинале используется выражение «borrow cat’s paw», буквально переводящееся как «одолжить лапу кошки» и обозначающее «готовность принять чью-угодно помощь». Поэтому у сестры и кошачий смех.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие автора

Воля других людей порой бывает непостижимой, порой навязчивой, а иногда даже довольно покровительственной, но является ли это лишь моим воображением или нет, но может ли любое человеческое убеждение, в такой степени ясное, чтобы быть названным «волей», оказывать влияние на людей, вступающих с ним в контакт? Ну, по большей части это, вероятно, просто моё воображение, но если мы заменим слово «воля» на слово «влияние», то во многих случаях это будет достаточно неплохо работать. И наоборот, если вы проанализируете любые свои собственные совершенно невинные поступки, то вы обнаружите, что даже они оказывают непреднамеренное влияние на окружающих вас людей, что, честно говоря, немного шокирует. Думать о себе, как о центре Вселенной — верх глупости, но в свою очередь делать всё, что тебе заблагорассудится, будто твои действия не оказывают никакого влияния на остальной мир, вполне можно назвать низом глупости. Если признать, что наш мир является результатом различных взаимных влияний друг на друга, то можно сказать, что он существует в чрезвычайно хрупком равновесии, подобно воздушному шару, который лопнет, если вы ткнёте его иглой — или, может быть, это похоже на ходьбу по струне — и именно по этой причине воля одного человека способна разрушить это равновесие. И это, безусловно, не бессмысленное преувеличение, однако, тем не менее, изредка у вас есть возможность наблюдать такого человека, который остаётся незатронутым этим влиянием, поэтому мне стоит дважды подумать, прежде чем действовать так, будто я знаю, о чём говорю. Этот том является третьей частью серии Zaregoto. Как видите, у него нет ни темы, ни тезиса, а на его страницах нет ничего, похожего на волю. Мошенник, зовущий себя Повелителем бессмыслиц, просто повествует обо всё этом так, как ему удобно, оставляя за собой шлейф из противоречий и ложной логики. Это рассказ о недеянии, так сказать, свободный от всех мирских привязанностей. Утверждение становится отрицанием, бегство — капитуляцией, уважение — презрением. Этот том знаменует собой поворотный момент в истории Zaregoto… хотел бы я сказать, будь это правдой, но, к сожалению, это не так. Всё новые и новые слова продолжают приходить в мою голову, как всегда, маршируя прямо по дороге бессмыслиц. Так что, вот на этой вот ноте и подходит к концу «Повесившаяся школа: Ученик Повелителя бессмыслиц», несмотря на то, что Повелитель бессмыслиц не способен кого-либо чему-либо обучить. С этой книгой библиотека книг Нисио Исина в мягкой обложке достигла уже трёх штук, и я почему-то чувствую, что первая стадия подошла к концу. В достижении этого момента мне помогало множество добрых людей, и не в последнюю очередь иллюстратор take, а также замечательные люди из отдела массовой печати издательства «Коданся», и в настоящее время я живу только ради того, чтобы погасить эти долги. И конечно, я безмерно благодарен за возможность отплатить своим читателям, продолжая писать, так что спасибо вам большое. До встречи в следующий раз.

Нисио Исин

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог

Персонажи Кунагиса Томо — Мёртвая Синева (синева грани смерти) Судзунаси Нэон — Охранник Я (Рассказчик) — Девятнадцатилетний Сядо Кёитиро — Безумный Демон (безнравственная увлечённость) Огаки Сито — Помощник Удзэ Мисати — Секретарь Котари Хинаёси — Исследователь Нэо Фуруара — Исследователь Миёси Кокороми — Исследователь Касугаи Касуга — Исследователь Уцуриги Гайскэ — Зелёный Зелёный Зелёный (вредная бактерия) Аикава Дзюн — Подрядчик Исимару Кота — Великий Вор Дзэродзаки Итосики — Нарушитель

В версии с изображениями тут находится картинка. — Ведь на самом деле ты ненавидишь Кунагису Томо?

Уцуриги внезапно, без предупреждений и предисловий, словно это естественно и предопределено, вообще без каких-либо колебаний и запинок, без раздумий и даже без намёка на такт, но без какого-либо давления или заносчивости, как если бы он поднимал взгляд или посматривал свысока, легко и спокойно, словно так и надо, спросил.

Я не ответил.

Однако я молча посмотрел сквозь стёкла очков в глаза человека, которого когда-то звали Зелёным Зелёным Зелёным вредной бактерией , на Уцуриги Гайсукэ. И молча, в совершенном молчании мы смотрели друг на друга, будто бы в противостоянии.

И, словно он с самого начала не ожидал, что я отвечу, Уцуриги продолжил говорить.

— Если уж начали… всё её существо для тебя является источником ненависти, и мне кажется, что она для тебя всего лишь объект ненависти. Ненависти, да-да, ненависти. Не будешь ведь отрицать? Конечно же не будешь. Если бы Кунагисы Томы вообще не существовало — так ты, наверное, думаешь, и тебе запрещено говорить, что такого никогда не было. Запрещаю не я, конечно же, а скорее ты сам такого не допустишь. Да… честно говоря, если бы Мёртвой Синевы синевы грани смерти не существовало, то… не скажу, что счастливой, но более спокойной жизнью ты бы смог, наверное, жить.

Я не ответил.

— …думал об этом? Вот этими своими умными мозгами, которые были высоко оценены в величайшей исследовательской лаборатории, в системе ЕР3, своим умом, который так естественно вписался в окружение собственности Сильнейшей в мире, ты хоть раз думал об этом? Почему мы зовём Кунагису Томо Мёртвой Синевой синевой грани смерти , таким жестоким и бранным именем, ты думал, отчего так?

Я не ответил.

— Да, даже так, для такого крошечного и незначительного вопроса не нужно большого интереса, лишь капелька любопытства, но даже её у тебя не возникло. Если это не бегство , не страх , не испуг , то что это тогда такое? Вся твоя жизнь — это бегство от Кунагисы Томо. С момента как ты её повстречал, ты только и делаешь, что бежишь со всех ног. Вот к примеру, вспомни. Да-да, вспомни, старого себя. У старого тебя было достаточно особенностей , таких, что если ты и не выпячивал от гордости грудь, то тебе по крайней мере не приходилось так жалко пресмыкаться; индивидуализма , который позволял тебе не быть скованным цепями других. Было дело?

Я не ответил.

— Вот к примеру, даже у меня, у этого Уцуриги Гайсукэ есть определённо громкое прозвище, Зелёный Зелёный Зелёный вредная бактерия , и всё же оно в сотни раз обычней по сравнению с Мёртвой Синевой. Настолько обычней, что хоть плачь. Ты откуда-то знаешь Аянами Хё, но даже это средоточие зла, по характеристикам сравнимое с Кунагисой Томо, этого искателя зовут всего лишь Гепардом злобным зверем . Нет-нет. Нет-нет-нет, даже еще раньше. Как Кунагиса Томо, которой было всего четырнадцать, которой не было и двадцати, как она, маленькая девочка, ребёнок, дитя, как она смогла собрать нас всех и возглавить? Да, у Кунагисы Томо есть восхитительные навыки, достойные первого номера, так что назвать её второй сродни дурацкой шутке… нет, скорее даже «навыки ведения войны», вот что у неё было; и всё же она была номером первым не в запредельном смысле. И тем не менее она была нашим лидером. Нашим лидером не мог быть никто другой кроме неё. Тебя когда-нибудь это восхищало?

Я не ответил.

— …потому что мы, все мы знали. Все мы понимали. Среди восьми наших членов, не считая Кунагисы, у каждого в отдельности и независимо от того, что могли бы думать другие, у всех и у каждого было абсолютное знание и понимание. Тот я, и даже этот невероятный я сам по себе, пожалуй, никогда бы не смог превзойти эту Грань Смерти. Этот клубок вызывающего духа и неукротимой воли, который никого не признаёт лучше себя, эта невероятная эгоистка Хинэмосу Судзу, даже ей ничего не оставалось, кроме как признать это. Вот почему Грань Смерти … нет, может, мы и могли бы превзойти её. По крайней мере мы могли бы. Если бы дело заключалось только в этом, всё было бы просто. Не знаю, как остальные семеро, и мне плевать, но по меньшей мере я — мог бы. Если бы я симулировал, это было бы очень легко. Однако я никогда не задумывался о том, чтобы превзойти Грань Смерти . По правде говоря, если начистоту, то я не хотел бы её превосходить . Забудь, я даже представлять это не хочу. Если я что-то сделаю чтобы потом пожалеть, я лучше остановлюсь и отступлю. Мы все это ощущали, что если сделаешь шаг вперёд, то вступишь в ненормальную реальность. Вот почему, вот почему мы зовём её Мёртвой Синевой синевой грани смерти . Вот почему… ты когда-нибудь встречался с её братом, Кунагисой Нао?

Я не ответил.

— Я не то чтобы часто с ним встречался, но я всё же могу заявить, что он весьма нормален, вполне ясно, что он обыкновенный человек. Понимаешь, что это значит? У них одни гены, но между Кунагисой Нао и Кунагисой Томо есть тягостная разница, а что тому виной? Это значит, что дело не в генах или в ДНК, или в чём-то ещё предопределяющем. Иначе говоря, Кунагиса Томо — особенная ненормальность. Особая среди особых. Исключительная среди исключительных, необычная среди необычных, вот что такое Кунагиса Томо. И даже при всём этом она так невероятна, что думаешь, а не шутка ли это, и в то же время так ужасна, что это не может быть шуткой, вот насколько она особенная ненормальность. Несравненная странность. У тебя самого довольно интересный и причудливый характер, но ты сам понимаешь, что ты не страннее Кунагисы Томо. По сравнению с ней ты всё ещё и ещё и ещё и ещё и ещё и ещё лежишь в рамках обычного человека. Хоте самому тебе это может быть несколько неудобно.

Я не ответил.

— Скажем, все поймут, если мы определим сильнейшую в мире как средство для описания остановки . Никто не станет с этим спорить. Это, в конечном счёте, и подразумевается под ярким красным светом. Но Кунагиса Томо не красная, а совсем даже наоборот. Она — синий цвет, как свежее небо, радостный, яркий цвет который прощает всё и всё разрешает. И тем не менее её существование позывает тебя и меня остановиться раз и навсегда. И что же это означает? В итоге, ты не сделал ни шагу. Шесть лет прошло с момента как ты её повстречал, ничего не усвоив, ничего не добившись, ничего не уничтожив, ничего не полюбив, ничего не найдя и ничего не бросив, шесть лет полных годов и месяцев без ограничений, просто, бесцельно, бессмысленно и беззначительно Стояли. Ты всё это время был стоял. И что же это означает?

Я не ответил.

— Вот почему Мёртвая Синева синева грани смерти — объект твоей ненависти. Объект вражды. Объект злого умысла и объект смертоносной воли. По логике, в этом должно быть всё дело. Это та сущность, которая определённо изменила твою жизнь. Нет, неправильно… сущность, которая определённо не изменила твою жизнь. Сущность, которая не допускает изменений. Разумеется, о тебе не скажешь, что ты просто дурак или глупый, или малодушный. Ты дурак, но смышлёный, ты глупый, но находчивый, ты малодушный, но даровитый. За год ты осознаешь эту тяжёлую истину. Для тебя Мёртвая Синева синева грани смерти лишь убийственное приложение опасный фактор . Вот почему я бежал. Вот почему я бежал. Вот почему я бежал. Чтобы защитить себя, я убежал в эту огромную и неожиданную систему, чисто символически. У меня нет прав жаловаться тебе на это моим шумливым ртом. Ты формально свободен, так что я это уважу. Однако тот побег, он даже не мог быть оформлен как побег, и ничего в тебе не изменил, а в итоге ты на том же самом месте откуда начал, рядом с Кунагисой Томо. Там же, где ты был шесть лет назад, рядом с Кунагисой Томо. Ты же думал? Тебе же было интересно? И ты же знал? Если бы Кунагисы Томо не существовало. Если бы Кунагисы Томо не существовало. Если бы этой грани смерти не существовало.

Если бы я не видел.

Если бы я не видел, что бы было.

Я не ответил.

— Если бы у тебя не было способности читать людей… хотя это слишком уж большая не сбыточная мечта, и единственная мечта, которая одновременно приятна и неприятна. А если не несбыточная мечта, то абсурд. Ты увидел грань смерти, и встретил Кунагису Томо. И если бы этим дело кончилось, то было бы ещё ничего, а может лучше бы и не было; но, к сожалению, ты был очарован её я, и помимо того ты очаровал её я. Это так удивительно и ужасно что даже невиданно, и неслыханно, и характеризуется как абсолютное невезение. Возможно, ты это вполне понимаешь, но большей неудачи я не знаю. Нет большего невезения чем взаимные чувства и взаимная любовь, тем более, когда речь идёт о таких созданиях, как вы двое. Не считаешь? Из-за твоей души, которая ищет её, из-за её души, которая ищет тебя — сколько жертв было принесено? Сколько было ранено, сколько пало, сколько погребено в вашем окружении?

Я вспомнил их.

И их.

Я не ответил.

— Стоит лишь немного подумать о твоём прошлом — и вот доказательства. И даже не вспоминая прошлое, не оглядываясь назад, всё доказано. Вспомни хоть капельку своей жизни. Как кровью смывалась кровь, как плотью снималась плоть, как костьми сметались кости — это был твой путь. Пфф. По-моему, символизирует. Да, символ … Кстати о символах, я уже касался этого, но Гепард злобный звверь … Аянами Хё. Из нас только этот мальчик был одного возраста с Кунагисой Томо. Четырнадцать лет на момент создания Кластера . Иначе говоря, он того же рода что и Мёртвая Синева синева грани смерти , несёт на своих плечах крест имени «юного гения» , и, хотя не скажу, что именно из-за этого , но в группе он был ближе всех к Кунагисе Томо. Близость. Мне, как постороннему, как-то неловко о этом говорить, тем более как считающего себя равному Аянами Хё, но Гепард злобный звверь воистину был влюблён в Мёртвую Синеву синеву грани смерти . Очарован и пленён. Гении всегда одиноки и замкнуты, но это не означает, что всем гениям такое по душе. Восприятие своих собратьев… восприятие людей того же рода… восприятие своей семьи… или же восприятие своей принадлежности. Неважно, как это назвать. Но вот так всё было. Об умении Аянами Хё искать ты, вероятно, слышал от Кунагисы Томо, так что пояснять ничего не надо, да?

Я не ответил.

— Считая нашего лидера, Кунагису Томо, нас было девять, и лишись мы хотя бы одного, мы не смогли бы продолжать работать, и всё же я скажу, что в самом центре была Кунагиса Томо, а так же Аянами Хё. Если назвать Кунагису Томо центральным процессором, то Аянами Хё был бы экраном. Разумеется, у каждого из девяти членов нашей группы был собственный жанр, так что сказать, что кто-то был важнее всех или что кто-то был талантливей всех — такого рода иерархию принцип уникальности первого было невозможно возвести, и лично я не думаю, что нужно бы было. В общем, то, что Аянами Хё тянуло к Кунагисе Томо, можно назвать судьбой. Впрочем, ты же понимаешь причину? Ты понимаешь потому что ты это ты, так? А может, только ты и можешь понять. Так что вот вопрос. Как считаешь, ответила ли Кунагиса Тома на чувства Аянами Хё, на его душу, его слова?

Я не ответил.

— Ответ отрицательный. Кунагиса Томо совсем не отвечала. Конечно же это удивительно. По крайней мере для тебя это удивительная истина. И более того, не самое лучшее обстоятельство. Из-за этой самой истины, все действия предпринятые Кунагисой Томо в отношении тебя приобретают иной смысл. Перевёрнутый… да, кверху ногами — хорошее определение. И пусть такие подробности лежат вне границ моего знания. В общем, как ни посмотри, а Кунагиса Томо не отвечала на чувства Аянами Хё. А что до самого Аянами Хё, по всей видимости этот славный гений с самого начала такое предполагал, так что не сближался с Кунагисой Томо сверх необходимого. Не сближался… за пределами надобности. Конечно же он не занимался тем, что сейчас делаешь ты, ведёшь глупую, милую игру по отдалению себя дальше необходимого от грани смерти… Пфф, что было раньше, то и сейчас. Даже после того как его запихнула в тюрьму никто иная как Грань Смерти собственной персоной, Гепард злобный зверь всё ещё поддерживает контакт с Кунагисой Томо. Нерешительность, немужественность, называй как угодно… причина, вероятно, не в этом. Эта молодёжь инстинктивно понимает… одиночество не принадлежит одним лишь им. Хотя в моём возрасте начинаешь об этом забывать… Кстати говоря, тебе же столько же, сколько Кунагисе Томо и Аяанами Хё? Девятнадцать, да?

Я не ответил.

Тогда ты тоже инстинктивно понимаешь. Разумеется понимаешь, разницу между одиночеством и замкнутостью. Отличие ереси от крайности. Да, в этом плане ты в общем прав. Уцуриги Гайскэ говорит ,что прав! Я подарю тебе букет правильности. В этом плане тебе не нужно иметь общих понятий, не то чтобы вообще это бывает к месту. Даже не сомневайся. Тебе о других вещах нужно беспокоиться. Это в них дело, но, опять же, множество разных вещей единовременно в множестве мест — не самая лучшая информация для обработки. Вот что я думаю. На пройденном тобой пути хватало и горестей, и бед, но на раскинувшейся пред тобой пустыне вообще без каких-либо путей поджидают ещё большие невзгоды. Я теперь предупреждаю тебя о них.

То, что хотел сказать Уцуриги .

Я не понял.

Я не ответил.

— Этот самый Уцуриги Гайскэ четыре года ел с Кунагисой Томо из одного котла, так что как никто иной может тебя предупредить о. А всё остальное без преувеличений окажется бесполезно. Это грустно, если ты рассчитывал на меня в своём побеге от сущности Кунагисы Томо. Потому как я никогда не переходил на ту сторону . А ты уже перешагнул грань смерти. Вот почему ни я, ни, к примеру, Аянами Хё не сможем тебе ничего посоветовать. Если тут что и можно сказать, то лишь слова утешения: «слишком поздно», «печально», «мне жаль».

То, что не хотел сказать Уцуриги .

Я не понял.

Я не ответил.

— Ты уже давно, давным-давно, в своём бесконечено далёком прошлом уже пришёл к концу. А значит ты сейчас в тупике. Понимаешь ли ты это сам, знаешь ли или не знаешь, осознаёшь ли или не осознаёшь — этого я со своей колокольни определить не могу. Однако оно может и к лучшему. Быть может, звучит жестоко, но я всецело поддерживаю Кунагису Томо. Она никогда не была в меня влюблена, но я был влюблён в неё. Меня к ней тянуло всю мою юность. Вот почему я был бы рад, если Кунагиса Томо обрела счастье. Но ведь и ты так думаешь? И тебе, и мне, и Аянами плевать на что угодно, если только Кунагису это устроит. А до всего остального… в том числе до себя, нет никакого дела.

Я не ответил.

Стыдиться тут нечего. Ни чуточку, ни капельку, никак. Это то, как Кунагиса Томо влюбляет в себя и привлекает к себе. Прекрасные слова почтения и поклонения хорошо ей подходят. Так хорошо, что их больше не отнять. Именно так, без преувеличений, можно сказать, что она объект религиозного поклонения. Нас с тобой в этом вопросе с Кунагисой Томо не сравнить, мы неинтересны. Не важно, живы мы или нет, и я говорю это безо всякой горечи или презрения. Если она единица, то мы одни из квадриллиона, а если мы единица, то она — квадриллион. Если для её счастья нужно принести жертву-другую, лишить нескольких жизни, то это пустяк, ерунда, мелочь. Мне плевать на высшее благо или всеобщее счастье. Рядом с ней эти фразы теряют смысл. И ты, вероятно, думаешь так же. Ты должен думать так же.

Я не ответил.

— Мёртвая Синева синева грани смерти взывает к нам. Её прекрасный голос зовёт нас, солдат первой линии. И даже теперь, если прислушаться, можно услышать её благородный голос… «Не сдерживайтесь, ничто не может нам помешать. Будем же горды этим прекрасным миром. Это спальня грани смерти, буйствуйте без предела, ибо грань смерти разрешает вам…» от которого трепещет сердце. От которого волосы встают дыбом на всём теле. Она слишком уж правитель. И я говорю не о захвате мира, этот мир — всего лишь игрушка в руках Мёртвой Синевы синевы грани смерти , и существует только пока она не наиграется. Разумеется это и к нам относится. Для неё я не более чем игрушка, которая была хоть как-то полезна. …я не знаю, кто для неё ты… но потому что я не знаю, я спрошу: Какого рода игрушкой являешься для неё ты?

Я не ответил.

— Нам пришлось быть игрушками в её руках. Я повторюсь, тут нечего стыдиться. Быть инструментом на пути, по которому идёт она — достойный повод для гордости в нашем мире. В этом нет ничего плохого, так что тебе следовало бы этим хвастаться. Как говорят, счастье раба в рабстве. Похвастайся мне тем, что ты полезнее для Кунагисы Томо чем я… чем-то таки. У меня достанет смелости это признать. Она тобой воспользовалась и бросила — это честь для тебя. Она вытерла о тебя ноги и сломала тебя — это честь для тебя. Чего ты так стыдишься?

Я не ответил.

— Я… Зелёный Зелёный Зелёный вредная бактерия однажды попрал этот мир, повинуясь её приказам. Гепард злобный зверь , Двойной щелчок удвоенный мир , все привели в мир революцию. Мы не желали стать героями. Мы не желали быть прозванными демонами. У меня было дно желание… у нас всех было одно единственное желание. Мы желали быть полезными Мёртвой Синеве синеве грани смерти … мы желали жить ради неё. Я не лгу, рассказывая об этом. Относительно подвигов по переписыванию мира, относительно этой божественной работы по повторному созданию истории у меня нет совершенно никаких мыслей. Разрушение того, что общественностью было названо Поместьем Демонов не принесло никакого удовлетворяющего чувства справедливости, а разбрасывание кусков и частей тела невинной девочки не вызвало бурлящего чувства стыда. Получение гор сокровищ не удовлетворяло жажды наживы, а выдавливание радости посе слезодавильной трагедии не вызывало вообще никаких эмоций. Для меня всё это было не важно. Моя цель… нет, моя причина и до и после всегда была в одном. В одном, без выбора или проигрыша. Без шуток и дурости. Её радость. Её счастье. Её восхищение. Её веселье. Я, под именем Зелёного Зелёного Зелёного вредной бактерии … ради неё сломал всё. Сломал и сломал то, что сломал, и сломал то, что сломал во время ломания. Я бы сделал для неё что угодно. И ты должен быть таким же. Ты сделаешь для неё всё что угодно… ты бросишь ради неё всё что угодно. Ты сокрушишь этот мир ради неё. Ты тоже, ради неё… ты убьёшь себя. Разве не так?

Я не ответил.

— Однако… однако эта гипотеза и теория верна только в случае если Кунагиса Томо, эта Мёртвая Синева синева грани смерти , на самом деле обретёт счастье. Только сама Кунагиса Томо может определить, попадает ли что-либо под неясное определение счастья… но это совершенно неважно. Так же как и то, что я очарован Кунагисой Томо, и даже больше чем ты очарован Кунагисой Томо, Кунагиса Томо очарована тобой. Со своей стороны я могу судить только с точки зрения логики, но она, наверное, пойдёт ради тебя на что угодно. Она выслушает всё, что ты скажешь. Она простит тебе всё, что ты натворишь. Если ты велишь ей умереть, скорее всего, она умрёт. Она покорна твоей воле так же, как и ты покорен её. Это и называют взаимными чувствами, взаимной любовью… но в таком случае мы можем и о следующем подумать. Раз ты и Мёртвая Синева синева грани смерти так похожи, раз у вас схожие отношения, а твоё время остановлено Кунагисой Томо, что если сходным образом из-за тебя и время Кунагисы Томо тоже стоит?..

Я…

Я… Я…

Я не ответил.

— Разумеется, как я уже сказал, это лишь теория. Всего лишь теория, без каких-либо доказательств, и порождённая лишь в мыслях, после того как я получил ответ. И всё же довольно правдоподобная теория, такая, над которой стоит подумать. Неважно, в какой степени счастье и несчастье относительны в человеческом восприятии, а отчёты посторонних лиц о наблюдениях — назойливый самообман, являющийся ничем иным, как вторжением; те, кто не смог умереть и своими руками себя остановил не может быть счастлив ни в каком значении. Раз ты ни за что не сможешь быть счастлив, значит ли это, что Кунагиса Томо тоже никогда не познает истинного счастья? Раз Кунагиса Томо для тебя это единственная причина, нельзя ли сказать, что и для Кунагисы Томо ты — это едиственная причина? В таком случае остановка — это парадокс, возвращающийся спиралью сквозь тебя обратно к Кунагисе Томо. Превосходя себя, грань смерти становится тупиком. До тех пор, пока она рядом с тобой. Пока ты существуешь.

Я…

Я… Я…

Я не ответил.

— И знаешь, что самое ужасное? Это не значит, что тебе надо исчезнуть. Скажем, я убью тебя здесь и сейчас. Уцуриги Гайскэ убивает тебя. Предположение не из разряда невозможных. Как я говорил, ради Мёртвой Синевы синевы грани смерти я пойду и на убийство. По самой крайней мере я очарован ей настолько, что пойду на это. Поэтому, скажем, я удаляю и аннулирую твоё существо до такой степени, что и следа не останется. Однако. Это также значит, что я одновременно аннулирую Кунагису Томо. Временная остановка сменяется вечной остановкой. И не только. Ничего не изменится, на самом деле всё станет ещё хуже. Это ужасно. Отвратительно. Для достижения результата необходимо сменить существующее положение дел, но идеал оборачивается худшим, а иной, лучшей стратегии не существует. Тебе конец. И Кунагисе Томо тоже конец. И с этого момента, вы двое будете продолжать кончаться бесконечно. Не кончены, но продолжаете кончаться. Лучшего описания, чем жестокость, я подобрать не могу. Ты, вы двое, вас на самом деле можно пожалеть. Вот почему я должен тебя спросить. У меня есть такое право, а ты обязан ответить. Так что пожалуйста, честно, ничего не искажая, не оставляя никаких зацепок, могущих вызвать подозрение, просто ответь мне.

Сказал Уцуриги .

— Ведь на самом деле ты ненавидишь Кунагису Томо?

Я…

Я… Я…

Я——

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1: День первый. Окончание правильности

В версии с изображениями тут находится картинка. 0 Ну что же.

Всем привет.

Составьте мне ненадолго компанию. 1 — Эй, Томо. Этот… как бишь его? Уцуриги, что он за человек?

Машина взята напрокат, так что мне не следует болтать и отвлекаться от дороги, но вокруг лишь один человек и одна собака, и ни единой машины, и вообще такое захолустье, что можно подумать, что за последние десять лет в эти места не заезжала ни одна строительная компания. Может я не ошибусь, если назову дорогу грунтовкой. Тут нет светофоров, как, вероятно, и опасности попасть в аварию, но я всё равно чуть сбавил скорость, когда задал вопрос сидящей сбоку от водительского места Кунагисе Томо.

Кунагиса удивлённо склонила голову вбок: «уни?», а затем: — Разве я не говорила, И-тян? Мне казалось, я тебе всё-всё про него рассказала.

— Не, ничего такого не слышал.

Я ответил так, но раз Кунагиса сказала, значит наверняка и впрямь рассказывала. Память Кунагисы работает с точностью аппарата, а моя неточна до такой степени, что надо бы провести точное расследование. Иначе говоря другими словами, я превосходно забываю. С другой стороны, забыть — всё равно что не знать.

— Эм-м. Значит, Саттян…

— С этого и начни. Почему Саттян? Его ведь зовут Уцуриги Гайсукэ, нет? Как это имя преобразовалось в «Саттян»?

— Не имя, никнейм. Например, Ти-кун, или Аттян, или Хи-тян и тому подобное. Зелёный Зелёный ЗелёныйЗлая Бактерия стал Саттяном.

— Гм… Понятно.

Я в любом случае принимаю её объяснение, но всё же задумался над её логикой давания имён. Как это вообще — одно прозвище превратить в другое?

— Саттян от Бактерии [сайкин], значит… звучит так будто дразнят какого-то младшеклассника.

— Хм-м. Саттян не такой. Если что, это скорее роль Ти-куна, а Саттян наоборот, больше хулиган. Но ты прав, внутри команды Саттян был слегка иным, словно бы одиночка. Ну, словно бы он исключительный.

— Больше чем ты?

— Боку-сама-тян была управляющей, так что мне нельзя было быть легкомысленной или исключительной.

— …

Ну, мне сказать нечего.

Недавно я научился молчать.

— Ти-кун был, как это… искателем, если мне не изменяет память.

— Ага. Сверхпроницательный сикер, он мог найти что угодно в нашей галактике. Даже не знаю, что бы случилось, если бы не Ти-кун. Хотя не сразу удалось добиться его помощи, Ти-кун терпеть не мог Саттяна.

«Не знаешь, что бы случилось, значит…» — А я и теперь не знаю, что случится, даже когда Ти-кун помог нам.

— И что? Если Ти-кун был искателем, то Саттян… чем занимался Уцуриги ? Он знал тайну Большого Взрыва?

— Не, — тут же ответила Кунагиса. — И-тян, ты, кажется, не понял, но искательство Ти-куна — это действительно что-то запредельное. Может, прозвучит грубо, но мне и за сто или тысячу лет не найти того, что Ти-кун найдёт за сутки. Даже в нашей команде он выделялся.

— Гм… довольно неожиданно.

Кстати говоря, этот самый Ти-кун сейчас в США в тюрьме строго режима отбывает срок, который составляет порядка ста пятидесяти лет. И если я помню верно, то Ти-куну девятнадцать, столько же, сколько Кунагисе и мне, так что да, современная медицина не стоит на месте, так что быть может, он сможет выйти живым.

— И поэтому по сравнению с Ти-куном, Саттян стоит на несколько рангов ниже. Разумеется, у них разные специальности, так что нельзя просто так сравнивать, но. Это как сравнивать гору Хиэй и реку Камогаву.

— Эта метафора не очень подходит для описания величия… Так что? Какая у него была специализация?

— Ага. Саттян у нас взломщикомкрэкером всего.

— Так значит, он крэкер…

— Ага, — кивнула Кунагиса Томо. — Есть множество объяснений, чем отличаются хакеры от крэкеров, но в случае Саттяна, в одном лишь случае Уцуриги Гайсукэ, разницы нет никакой. Все до единой особенности Саттяна посвящены ломанию. С таким набором данных он мог бы стать лучим универсалом, но он посвятил всё ломанию, так что он специализированный, высокоспециализированный, запредельноспециализированный взломщик.

— Всё для взломакрэка?

— Всё для взломакрэка, ответила Кунагиса с необычайной беззаботностью с лёгким оттенком ностальгии. — Как видно из его имени, у Саттяна очень развито эго. В отличие от, скажем, Ти-куна, у него не дурной характер, но оскорбления для него — обычное дело, ему нравится надоедать людям, ну и всякое такое.

— И ты говоришь, у него не дурной характер?

— Он человек с Характером. В конце концов, он был вторым по старшинству. О, но тут, наверное, возраст не играет роли. Может быть, не знаю.

— Как записывается его имя?

— Дерево для вешания кроликов, кажется. А потом Гай как сто квинтиллионов, а сукэ которое с ключом телеги слева. Впрочем, Боку-сама-тян не называла никого по именам, так что не уверена.

Само его имя наводит на дурные мысли о нём.

Ну, не мне тут говорить.

— Однако вот чего я не понимаю… что этот человек с развитым эго делает в печально известной исследовательской лаборатории Безумного Демона безнравстенной увлечённости Кёитиро? Я не понимаю причины. Этого Ти-кун тебе не рассказал?

— М-м. Я уже говорила, Ти-кун терпеть Саттяна не может. Он назвал только место. Но то, что он определил, что исследовательская лаборатория Сядо Кёитиро располагается в Айти, когда никто даже не догадывался, что она вообще в Японии — уже подспорье. Я могла бы спросить Нао-куна, но Нао-кун это Нао-кун и он занят своими наокунскими делами.

— Подспорье… Как по мне, просто доехать туда — уже тяжело.

— Правда?

— Ну, скажем так, в парк студии Юнивёрсал я поехал бы с большим удовольствием.

Я откинулся на спинку и вздохнул.

Из Киото мы поехали в Осаку, затем в Нару, и уже должны быть в Миэ. Интересно, Миэ относится к региону Кинки или к Тюбу? Если к Тюбу, то мы уже близко к пункту нашего назначения, префектуре Айти. Я поглядел на стрелочные наручные часы, которые на днях вручила мне Химэ тян, и узнал, что с момента нашего отправления из Киото прошло уже больше трёх часов. Если бы мы ехали по шоссе, то уже подъезжали бы к цели, но в прошлом месяце, да и в позапрошлом меня ранили в обе руки, в нескольких местах, а так как зажили они всего несколько дней назад, я бы не хотел выезжать на шоссе.

В любом случае наша поездка не требует спешить.

Потому что в нашем деле важно не время.

— Точно, Инодзи.

И тут.

С заднего сидения, откуда раньше не доносилось ни звука, раздался голос. Я чуть повернул голову и спросил:

— Так вы не спите, Судзунаси сан.

И, несколько безрадостным тоном:

— Я проснулась, когда Инодзи и Ао тян начали чик-чирикать. И Спящая красавица проснётся от такого шума. Машину нужно вести молча.

Ответила Судзунаси сан.

— И вообще, задние сидения на фиатах очень уж узкие… не предназначены для сна. Не понимаю я вкусов Асано. Ей нравится всё японское, а тут — зарубежная машина, да такая узкая и неудобная. И никакой мощности. У неё вообще двигатель есть? Для меня загадка, чем думает Асано. Ты согласен, Инодзи?

— Без комментариев.

Я понял, что Судзунаси сан подавила смешок.

— Судзунаси сан, а ваше «точно» — оно к чему относилось?

— Гм, — кивнула она. — Для Ао-тян и профессор Кёитиро, и этот Уцуриги-сан, они старые знакомые, это люди, с которыми она может спокойно разговаривать, как специалист одного уровня. И даже ты, Инодзи, даже ты прошел через ЕР3 или СМО или что там, ты пять лет учился за границей в этих изысканных исследовательских системах, ты варился во всём этом. Но я впервые лично встречаюсь с учёным или исследователем такого уровня. Не знаю, насколько тебе тяжело, но мне ещё тяжелее.

— От вас неожиданно слышать такое, Судзунаси сан.

— Знаешь, не смотри, как я выгляжу, на самом деле я боюсь незнакомых людей. А как разговаривать с людьми вроде профессоров, которые всю свою жизнь учились — я вообще без понятия. Я же даже не знаю, как рассчитывается объём конуса.

— Гм-м. Понятно… Кстати говоря, Судзунаси сан, вам нравится «Доктор Стрейнджлав, или Как я научился не волноваться и полюбил атомную бомбу»?

— Не скажу, что не нравится.

— Тогда всё будет в порядке. Вы справитесь.

— … вот оно как? И всё же, ну… Инодзи. Мне бы хотелось, чтобы это был последний раз. Я согласилась, так как Асано попросила, но мне не настолько скучно. Серьёзно, не могу спорить с плачущими детьми, дворецкими и Асано Мико.

— Я благодарен.

— Благодарен может быть кто угодно. А это скучно, то, что может кто угодно. Делай то, что можешь только ты, Инодзи.

Судзунаси-сан произнесла это и улеглась боком на узком заднем сидении. Для девушки Судзунаси-сан довольно высокая (впрочем, и для мужчин сто восемьдесят сантиметров — большой рост), так что ей, кажется, хотелось побольше свободного места. А на ней был чёрный костюм, весьма делового вида и совершенно не по сезону, а также идеально сидящая рубашка и даже галстук, так что спать в таком ещё неудобнее.

Судзунаси Нэон.

Соседка по дому, в котором я живу, и подруга владелицы этого Фиата пятисотой модели, Асано Мико-сан; двадцать пять лет. Обычно она работает в храме Энряку в горах Хиэй, но иногда спускается оттуда. Хотя мы с Мико сан несколько раз встречались, но Кунагиса и Судзунаси сан сейчас встречаются впервые.

— Эй, Инодзи. Сколько ещё ехать?

— Не знаю… Миэ — это часть региона Тюбу?

— Кинки.

— Вот оно как. Тогда, думаю, ещё долго.

— Инодзи. Совершенно неважно, в Тюбу мы или в Кинки, если Миэ граничит с Айти. Время от этого не поменяется.

— А, точно. Я и забыл.

— Обычно ты такое не забываешь. И-тян, только не говори, что ты не помнишь названий половины префектур?

— Ну, это уж слишком. Да кто не может перечислить все префектуры?

— Я не могу. До недавнего времени я считала, что горы Хиэй находятся в Киото.

— Как можно так ошибиться?

— И я не знала, что Киото выходит к морю.

— Прошу, таким не гордятся…

— Хех. С математикой у меня всё плохо, но и с общественными науками не лучше. Я окончила начальную школу и даже не выучила, что Австрия и Австралия — это разные вещи. Не могу отличить Китай от Монголии. Но это не важно. Жить мне это нисколько не мешает.

— Вот как.

— Ага. Человеку, чтобы жить как человек, нужно не так уж много знать. Хотя в последнее время всё больше и больше людей, которые и того не знают, — сказала она язвительно и приспустила поля своей шляпы на глаза. Её одежда в тон вороньего цвета волосам, длинные ноги, и эта шляпка — всё напоминало Дзигэна Дайсукэ, но Дзигэн Дайсуке всегда сидел сбоку от водителя, а это место сейчас было занято беззаботной синеволосой девушкой, так что облом. Ну, и я, как водитель машины, никак не дотягиваю до уровня Люпена III.

— Правда, извините, что вынуждаем вас. Если бы Мико-сан не имела к этому отношения, было бы просто замечательно…

— Инодзи, — произнесла Суздунаси-сан. Шляпа всё ещё прикрывала её глаза. — Я понимаю, какие обстоятельства к этому привели, но лично мне хотелось бы, чтобы вы не втягивали Асано в такие истории. Она вечно слишком добра к людям, всегда суёт свой нос в не своё дело. Честно говоря, она относится к такому типу людей, спасибо-но-больше-не-надо, которые навязывают свои решения. И если бы она была неумехой, это было бы ещё ничего, но Асано оказывается полезной. Не люблю нахваливать друзей, но мечом Асано владеет первоклассно, да и в других вещях она тоже дока. А самое важное тут то, что она не очень умна. Прямо говоря, она дура. И не просто дура, она тупа как пробка. И поэтому люди ей беззастенчиво пользуются, и ни к чему доброму это не приводит.

— Это ты ещё так хвалишь?

— Конечно хвалю. На что это ещё похоже? В общем, не думаю, что ты из таких, но всё же было бы хорошо, если бы ты не создавал ей проблем. И мне, разумеется, тоже.

— Я понимаю.

— Пожалуй. Ты понимаешь и всё равно делаешь, так что это даже хуже. Серьёзно, лучше бы ты сидел на месте. Не скажу, что это плохо — полагаться на других, но не думаю, что хорошо полагаться на других в том, что можешь сделать сам. Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам. У семи капитанов корабль на вершину горы заплывёт.

— Честно говоря, это круто. Заплыть на корабле на гору — это поразительно.

— Хватит сруливать с темы. А если ты ничего не доводишь до конца, чем бы ты ни занимался — всё это бесполезно. Запомни это.

Я уже давненько не виделся с Судзунаси сан, а ей, видимо, всё так же нравится давать поучения. Однако как человек, затребовавший практически невозможного, я был обязан терпеть какие угодно обвинения.

Тем более, что Судзунаси-сан не ошибалась, как и всегда.

Она была лишь чуточку неточна.

— Прости, Нэон-тян, — сказала Кунагиса. — Но на этот раз нам был крайне нужен сопровождающий. И Боку-сама-тян, и И-тян — несовершеннолетние. Боку-сама-тян быть может и обошлась бы здравым смыслом, но, понимашь, И-тян…

— Ао-тян не в чем оправдываться. Ты же красавица, в конце концов.

— Всё в порядке потому, что она красавица?

— Не задавай очевидные вопросы, — ответила Судзунаси-сан со смелой улыбкой. — Ценность красавицы больше и выше чем ценность чего-то ещё. Благородство, праведность, удовольствие, сочувствие, нравственность, добродеяние, любовь — весь этот мусор лишь пыль в сравнении с красавицей.

Её искажённое сверх меры определение ценности, её философия, в соответствии с которой «люди делятся на красавиц, меня и всех остальных» — всё это ещё при ней.

Ну, говорят, что люди жаждут того, чего нет у них самих, а лезть на рожон и комментировать чьи-либо системы ценностей — не самый лучший способ делать что-либо.

— Ну, я сосну ещё маленько. В последнее время постоянно работала в ночную, так что спать хочется жуть как. Даже словами не передать этот ужас. Так что, Инодзи, разбуди меня, когда приедем.

— Понял и принял, — ответил я, а вскоре дорога стала оживлённей, так что пришлось сосредоточиться на рулении. Судзунаси-сан быстро погрузилась в сон (хотя это вообще поразительно, что она может там спать), и я услышал её посапывание. Кунагиса копалась в своём наладоннике. Не в состоянии даже представить, чем эта синеволосая нердо-гико-маньяко-отаку там занимается, так что и спрашивать не буду. А потом я думал.

О том месте, куда мы направляемся, о том человеке, с которым встретимся.

«Уцуриги Гайсукэ…» 3 Если вы хоть каким-то боком относитесь к миру электронной техники, или же вы хоть на чуть-чуть проникли в мир машиностроения, или же вы с головой залезли в мир преступности — вы просто не могли не слышать о Команде. В её эпоху (да-да, она уже определяет свою эпоху) было просто невозможно их миновать.

Кто-то называет их электронными террористами, иные нарекают пионерами виртуальности, третьи считают преступниками, а четвёртые молятся на них как на спасителей. Однако нельзя сказать, чтобы кто-то из них был прав; с другой стороны, можно назвать их как угодно и не ошибиться; так что можно сказать, что описывалась лишь одна сторона истины.

В общем говоря, такая это была Команда. В этом мире её членов называли неопределёнными местоимениями, вроде они, те, и так далее. Разумеется, хотя о их существовании знали, но что это была за группа, какую она преследовала цели и была ли это на самом деле единая группа — никто не знал. Потом Команда растворилась, не оставив о себе ни следа. А время превратило Команду в легенду, в миф.

Вот почему.

Если я, к примеру, скажу, что девушка, сидящая рядом со мной так, словно она в раю, когда-то была лидером той группы, мне никто не поверит. И если я скажу, что в Команде, которая причинила огромное количество вреда и чудовищное количество пользы, что в Команде, наречённой Бригадой Фанатичных Культистов было всего-навсего девять человек, мне никто не поверит.

И с одним из этих девяти мы собираемся встретиться.

Я хочу сказать, с Уцуриги Гайсукэ.

Что до причин, по которой Кунагиса встретилась с остальными восьмью членами, в том числе с Уцуриги, и почему она начала в своё удовольствие совершать преступления (хотя это слишком мягкое название для таких-то разрушений) — этого я не знаю. Сейчас это лежит за пределами моих интересов, и как мне кажется это не то, о чём можно так просто спрашивать.

Нет… честно.

Честно говоря, всё совсем не так. Это просто отмазка, просто очень удобная грань истолкования. Честно говоря, пожалуй, о всех этих вещах я просто не хочу знать. В той пустоте, которая образовалась между мной и Кунагисой, я не хочу рассказывать ей, что со мной случалось, и о том, что случалось с Кунагисой я не желаю слышать.

Кунагиса Томо.

Мой единственный друг.

Когда мы с ней познакомились, я ещё жил в Канбэ, и тогда я ещё не переступил черты тринадцатилетия. Пять лет назад… нет, уже ближе к шести, если точнее. На протяжении полугода я проводил время с синеволосой девочкой, а полгода спустя наши пути разошлись. Мы никак не поддерживали связь, так прошло пять лет, а несколько месяцев назад мы встретились вновь.

Пять лет.

За такое время человек может измениться до неузнаваемости, но я не очень-то поменялся, да и Кунагиса едва ли отличается от прежней себя. Если не считать того, что в её биографию вписано очень много невоообразимого, и что она где-то познакомилась с восьмью друзьями, и что где-то она с восьмью друзьями распрощалась.

Когда Кунагиса вспоминает их, она искренне радуется. Тогда, когда она рассказывала мне про Ти-куна, который может найти что угодно в галактике, чьё имя Аянами Хё, и сейчас, когда она описывала Саттяна, чьё имя Уцуриги Гайсукэ — она была по-настоящему рада. Как будто бы она хвасталась дорогим сердцу сокровищем, каждый раз по-настоящему рада.

Мне это не по нутру.

Не знаю почему, но меня это беспокоит.

«Иными словами, я ревную…»

Пожалуй, это тоже не вполне верно, но не настолько, чтобы утруждать себя пояснениями. Я не настолько свят, чтобы принимать и прощать что угодно, и характер у меня не настолько честный, чтобы считать счастье Кунагисы своим собственным. Честно говоря, мне было бы сложно сказать, что мне симпатичны эти восьмеро, которые были к Кунагисе ближе, чем я. Ненависти я тоже не испытываю, но всё же мои чувства к ним любовью не назовёшь.

Однако.

Однако сейчас это более чем унылое чувство.

— Так тяжело…

— Почему?

Я не рассчитывал, что меня услышат, но Кунагиса ответила на моё бормотание под нос. Разумеется, она даже не отвела глаз от наладонника, в этом вся Кунагиса. С многозадачностью у неё всё отлично, до такой степени, что можно подумать, что у неё несколько сотен мозгов. Когда-то она могла одновременно управляться со ста двадцатью восьмью компьютерами, это уж что-то зачеловеческое. И если помнить о том факте, то и сейчас всё просто. Дело не в том, что у неё мало концентрации, а в том, что она может разделить свою концентрацию на что угодно, и ещё останется немного сверху.

Иначе говоря, если вся концентрация собрана в одной точке… ей было просто вести войну со всем миром.

— О чём тяжёлом думаешь, И тян? Или хотел пошутить, что тебе думать тяжело? Гм, а смешно. Боку-сама-тян считает, что это смешно.

— Я бы никогда так не сказал… просто говорю сам с собой. Не бери в голову.

— Хорошо, не буду. Но знаешь, И-тян, не надо так волноваться. Саттян не досаждает людям, которые ему безразличны.

— Это-то хорошо, но беспокоит меня иное…

— То есть тебя беспокоит то, где обосновался профессор Кёитиро?

— Честно говоря, да.

Я кивнул.

Исследовательская лаборатория Сядо Кёитиро. Судя по информации от Ти-куна, Уцуриги Гайсукэ сейчас работает там в качестве Действительного члена, и это одна из немногих исследовательских лабораторий в Японии, которые не занимаются ничем посторонним кроме исследований. Несколько раз я слыхал подробности о том почёте и уважении, которыми пользуется лаборатория, и запомнил. Запомнил. С моими-то мозгами, у которых столько проблем с запоминанием, что кажется, что он состоит только из резисторов, это было сродни чуду, так что я могу этот факт записать в плюс невероятности этой лаборатории. А помимо всего прочего, управляющей этой лабораторией Сядо Кёитиро известен как бы не больше Команды.

Известен как Безумный Демонбезнравственная увлечённость Кёитиро.

Как видно из его прозвища, он широко известен, но он не сильно уважаемый исследователь. Математическая биология, формы механизмов, поведение животных, молекулярная теория и так далее — он занимался многими направлениями и положил начало многим наукам. Его прошлое и его личные качества наложились друг на друга и образовали чудака-учёного несравнимого ни с чем. Сейчас ему шестьдесят три, но, говорят, он всё ещё занимается исследованиями в своей лаборатории.

— Ты ведь встречалась с профессором Кёитиро?

— Ага. Но это было ещё до знакомства с И-тяном. Боку-саме-тян тогда было двенадцать, кажется.

— М-м, двенадцать.

— Тогда лаборатория располагалась на Хоккайдо… Я ездила с Нао-куном.

— Хех, вот как.

— Ага. Тогда у Нао-куна ещё находилось свободное время.

А Нао-кун — это Кунагисин старший брат, Кунагиса Нао. Он самый обыкновенный человек, обыкновенный настолько, что даже засомневаешься, а одни ли у них родители; а шесть лет назад он какое-то время за мной приглядывал. Сейчас Нао-сан работает секретарём у своего отца (то есть и у отца Кунагисы, но от Кунагисы давно отреклись), так что возможностей увидеться с ним у нас не много.

— Уже тогда профессор Кёитиро был весьма резок, но, похоже, с тех пор он стал ещё страннее. Его неоднократно предупреждали наверху, так что теперь он скрывает своё местоположение и работает лишь с несколькими из элиты, в общем, довольно ненормальный.

— И ты других ненормальными называешь?

— Ненормальные знают ненормальных, — горделиво ответила Кунагиса. — Вор вором губится, так что ли говорят? Гм, или в нашем случае нужно сказать, что вором вор губится?

— Понятно, — кивнул я рассеянно. — Иначе говоря, он просто безумный учёный?

— Ага. Как безумный учёный.

— Ну знаешь… так что он там в горах изучает, этот профессор Кёитиро?

— Семь лет назад он, если уж совсем упрощённо, работал над искусственным интеллектом. Это если совсем упрощённо. Да, в те годы это было модно — искусственный интеллект. Был бум, так говорят? В общем, что-то такое. Профессор же занимался немного другим.

— Я сам делал искусственный интеллект. За океаном, во время учёбы.

— Боку-сама-тян тоже много чего такого делала. Но среди нас лучшим был Хи-тян. Он всегда говорил, что «разговаривать с людьми и петь на клавиатуре искусственному интеллекту — это вещи одного порядка, потому что они одинаково в этом некомпетентны».

— У него тоже характер не сахар, как я посмотрю…

— Пожалуй. Считай, что боку-сама-тян была там единственной хорошей девочкой. В общем, когда боку-сама-тян познакомилась с Профессором, он, вроде, внедрял новаторские идеи об искусственном интеллекте в целом. Но в этом мире что-то бывает модно, а что-то забывают; ходят слухи, что ИИ он больше серьёзно не занимается. Не знаю, над чем он работает, но я думаю, что это как-то связано с кибернетикой.

— Гм-м…

— А в общем-то, он занимается чем-то таким, что никто не спонсирует. Такой вот он человек. Да, всегда был, — сказала Кунагиса скучным тоном, и вытянула губки, словно она дуется. Кунагиса Томо редко себя так ведёт. Я промолчал, потому что ясно было, что её реакция была вызвана Уцуриги. Да в общем-то я и не планировал ничего говорить. Я замолк и сосредоточился на вождении.

— Но И-тяну беспокоиться не о чем. Профессору безразличны люди, которые ему безразличны. У него и правда очень плохой характер, но И-тян едет вместе с боку-сама-тян. А пока ты с боку-сама-тян, всё будет замечательно.

— Вот оно как. Тогда да, отрадно слышать.

Конечно, наверняка всё так и есть. Для Зелёного Зелёного ЗелёногоЗлой Бактерии Уцуриги Гайсукэ и Безумного Демонабезнравственной увлечённости Сядо Кёитиро, обычный студент вроде меня — просто ноль. Я знаю о таком отношении к себе из собственного опыта и не испытываю по этому поводу сильного беспокойства (хотя «несильность» — понятие относительное). Честно говоря, я ничего не сказал Кунагисе и не собирался ничего говорить, но беспокоило меня совершенно иное. И скорее всего то, что меня беспокоит, сбудется в первый же день.

— Эх… И всё же это тяжело…

И в конечном итоге это тоже будет такой неизбежностью, которую можно назвать исключительно совпадением. И ничего с этим не сделать. Моя жизнь немногого стоит. Растекаясь течь по течению. И я не то чтобы сильно этим неудовлетворён. Всего лишь обеспокоен.

— М-м. Мы, кажется, уже в Айти. Тогда на следующей развилке налево, И-тян.

— Правда? Так мы заедем ещё глуше в горы.

Дорога давно уже перешла в просёлочную, за ней явно вообще никто не следил. За окнами кроме японских кедров ничего больше не видно. У страдающих от пыльцы аллергиков от такого вида кожа мурашками покроется. В подобных местах даже думаешь, а действительно ли на Земле не хватает деревьев?

— Лаборатория находится глубоко в горах. Она не обозначена на картах, так что нам придётся положиться на память.

— Гм… Ну ничего. Вряд ли ты, как штурман, заведёшь нас не туда. Но сколько нам ещё? От расстояния зависит, скоро ли надо заправляться. У этой машины воистину никакой мощности.

— Скоро. Нам на границу между Миэ и Айти. Но в Айти очень здорово. Множество умных людей.

— Правда?

— Правда. Это тут придумали «Нагойскую атаку». Благословенный край. Думаю именно поэтому профессор расположил лабораторию в Айти. Я не думаю, что это была просто дурость, или что у него проблемы с деньгами… Ох-хо, но это будет весело. Так давно не виделись с Саттяном.

— Хорошо, но подумай и о том, что будет после. Ты же не приехала в Айти на осмотр? К тому же в этот раз я не намерен тебе сильно помогать.

— Гм? Что так? Ревнуешь? — как-то радостно усмехнулась Кунагиса Томо. — И-тян всегда такой равнодушный, но ты легко начинаешь ревновать. В определённые моменты ты становишься слишком ограничен. Можешь расслабиться, ладно? Ведь боку-саме-тян нравятся Саттян и Ти-кун, но любит только И-тяна.

— Это замечательно. Но дело не в ревности. Тут кое-что другое. Ну, я говорю, что другое, но, пожалуй, если описать, то будет что-то похожее… О.

Впереди я увидал силуэт, так что перевёл туда обратно свой взгляд. Двое людей в униформах напоминающих охранные махали сияющими красным жезлами, призывая нас остановить автомобиль. Я присмотрелся повнимательней и увидел за их спинами ворота, сделанные из стальной решётки.

Так глубоко в горах, и охрана.

— …

Я надавил на тормоз и остановил автомобиль, затем медленно приоткрыл окно. А затем у Фиата образовались двое охранников, и грубым тоном сказали:

— С данного момента начинается частная собственность, дальнейшее движение считается нарушением. Просим вернуться обратно.

Произносимые ими слова были вежливыми, но их тон был невероятно резким. С другой стороны, кто угодно будет резким, если заставить его торчать тут на такой жаре. В такой ситуации придираться к мелочам будет только совершенно ужасный человек. В мою задачу не входит осуждать отсутствие у них профессионализма. Честно говоря, вообще сложно сказать, считается ли их поведение недостатком профессионализма.

— Нет, эм, ну. У нас встреча с профессором Сядо.

— Профессором? Тог… значит, вы — Кунагиса-сама?

Поведение охранников тут же изменилось. Они, верно, не думали, что кто-то, обеспечиваемый Кунагисами, будет водить такой убогий автомобиль, так что тут их не упрекнуть.

— Я не из Кунагис… но я с ней, — сказал я и указал большим пальцем на сидящую рядом Кунагису. Сама Кунагиса Томо всё так же таращилась на экран своего наладонника и даже не взглянула в сторону охранников. Однако её голубые волосы послужили достаточным обозначением, так как охранники кивнули: — Понятно. Значит вы друг Кунагисы-сама… должен быть ещё один, сопровождающий…

— А, вон… — Мой большой палец, указывавший на Кунагису, повернулся к заднему сидению. — Мне её разбудить? Я не против, но тогда ничего не гарантирую.

— ……… нет-нет, всё в порядке, — не сразу ответили охранники. «Мудрое решение», — подумал я. Не стоит специально напрыгивать на мину. — Тогда прошу вас вписать ваши имена в список посетителей. Это может показаться излишним, но такова процедура.

— Ладно.

С такой-то Кунагисой и с такой-то Судзунаси сан, заполнять всё мне. Я открыл дверь и вышел наружу. Охранник сходил в нечто напоминающее сборную сторожку (от одного её вида я едва не вспотел) и вернулся с планшетом размера под писчий лист. И со словами «пожалуйста, вот тут», передал его мне вместе с ручкой. Я думал, надо будет вбивать в компьютер, так что подивился такому старью.

— Да-да, я понимаю. Но профессор говорит, что через это они не смогут пролезть. Что если тут будет какой-нибудь компьютер, тогда станет возможным нештатный доступ снаружи, — его слова. Ну, я не понимаю, о чём это он, но в любом случае, он говорит, что писать на бумаге — самый безопасный способ хранения информации.

— Не могу сказать, что я не понимаю его, но как-то это уж слишком параноидально, — ответил я, вписывая имена Кунагисы, Судзунаси-сан и своё. Адреса… что писать за Судзунаси-сан? Нормально ли написать «Храм Энряку в горах Хиэй»? Я не могу написать неопределённый адрес, так что что-то написать придётся, но «гора Хиэй» и «без адреса» выглядят равно подозрительно. Обдумав такую оскорбительную для обитателей горы Хиэй мысль, я написал, что живёт она там же, где и я. Не очень приятно шутить таким, но я решил, что по крайней мере над этим мы сможем впоследствии посмеяться. — Везёте с собой что-то опасное? — спросил второй охранник, пока я витал в мыслях. — Ножи и сильные лекарственные препараты внутрь провозить запрещено.

— Ножи… У меня с собой ножницы… — ответил я. — Ножницы тоже нельзя? Это уж точно параноидально…

— Нет, это можно. Мы приносим свои, извинения, прошу, не поймите нас неправильно. Уровень безопасности поднят со вчерашнего дня. Нам велено задать эти вопросы даже Кунагису-сама и её спутников.

— Подняли уровень? С чего вдруг?

— Ах… — стражник немного поколебался, после чего придвинулся и понизил голос. — Ну… это было два дня назад. Подняли тревогу, что на территорию проник нарушитель.

— нарушитель, — повторил я. Звучит не очень хорошо. Интересно, что означает «нарушитель» в исследовательской лаборатории, быть может, промышленный шпион? Звучит не очень реалистично, словно взято из какого-то фильма или книги, но и само это место не очень-то реалистично (это исследовательская лаборатория, спрятанная глубоко в горах, хоть смейся), так что кто знает. Мне даже стоит радоваться, что уровень безопасности подняли не в связи с тем, что приезжает Кунагиса Томо.

— Да. Вот, видите, его имя вверху списка, — охранник, которому я успел отдать планшет, вернул мне его. — Этот сукин сын прошёл через ворота, назвавшись гостем из другой лаборатории. Проникая таким образом, что его моментально раскусят, он или ни во что нас не ставит, или просто решительный, или безрассудный…

— И как, уже поймали этого нарушителя?

— Ах, нет… пока нет… — смущённо ответил охранник. — Однако будьте уверены, поскольку он, похоже, уже ушёл из лаборатории, то никаких беспокойств Кунагисе-сама не будет. Полиция уже в курсе, так что его быстро схватят.

Раз так, то ничего, кивнул я. Шпионы, нарушители — это плохая новость, но раз они уже ушли, то к нашей истории они прямого отношения не имеют. Поймает его потом полиция или нет — нас это не касается. Его тут нет, и нам этого достаточно. Тут и так всё закручено, так что хотелось бы обойтись без новых лиц.

— Продолжайте ехать по дороге вверх на гору, доедете до большой парковки. Оставите машину там. Вас встретит человек из лаборатории, он вас направит. Через пять минут после парковки будете в самой лаборатории.

¬— Понятно. Благодарю за объяснение, — кивнул я.

А потом, без особого интереса, правда, без какого-либо интереса я поглядел на имя нарушителя, вписанное наверху списка. Разумеется, нарушитель не будет писать своё настоящее имя, так что там липа, но мне было чуточку любопытно, каким липовым именем воспользовались.

И мой взгляд замер.

— … имя.

— Э? А, да. Довольно забавное имя, правда? Это-то и показалось мне странным… но что тут теперь говорить… — пожаловался охранник. — И всё же, как бы вы прочитали это имя? Может быть, Рэйсики Айсики?

— Нет… полагаю, Дзэродзаки Итосики, — ответил я стражнику, вернул ему планшет, затем попрощался и вернулся к машине. Охранник подбежал к воротам и начал открывать их. Я завёл мотор, который заглох от долгой остановки. — М-м? Что-то случилось, И-тян? Твоё настроение упало. Процентов на семьдесят пять.

— Нет. Нам разрешили проехать без каких-либо проблем. Никаких вообще проблем, — ответил я безэмоционально. — Тебе не о чем беспокоиться.

Я надавил на газ и проехал сквозь ворота. Мы ехали по дороге, указанной охранниками, и тут:

— Ох уж эти охранники, — раздался голос с заднего сидения. — Интересно, что они подумали, увидев нас? — …Пожалуйста, давайте что ли знак, когда не спите, Судзунаси сан.

— Ну сейчас-то я точно не сплю. Этого не достаточно? Знаешь, тут невозможно спать. В общем, что думаешь? Инодзи? Как мы выглядим со стороны?

— Как знать. Уж точно не как команда Люпена III, — не к месту ответил я, так как не мог понять, о чём говорит Судзунаси сан. — А вы что думаете, Судзунаси сан?

— Я? На какое-то мгновение я подумала о волшебнике страны Оз.

— Волшебнике страны Оз? — недоумённо склонил я голову. — О чём там эта история? Если я правильно помню, главным героем был Оз, так?

— Не так, И тян. Что вообще значит — если я помню правильно? Тебе стоит что-то сделать с твоей привычкой придумывать что-то на ходу и делать вид, что ты знаешь всё, — выпалила Кунагиса, всё так же пялясь в свой наладонник. — Если главный герой — Оз, то мир изменится до неузнаваемости. Главной героиней была Дороти.

— Но ведь в «Энн из Зелёных Мезонинов» главная героиня — Энн, а Том — главный герой «Тома Сойера»?

— Это сравнение вообще не к месту.

— Ладно, что это за история?

— Ага, — кивнула Кунагиса. — Ураган уносит Дороти в Удивительную страну Оз, и она странствует со Страшилой-саном, Львом-саном и Роботом-саном.

— Момотаро?

— Волшебник страны Оз. Слушай, что люди говорят, И-тян.

— А я слушаю. Так значит, четверо людей… впрочем, трое из них не люди, но в общем, эти четверо идут победить волшебника страны Оз. Понятно.

— Не победить… Дороти просто хочет, чтобы он исполнил её желание: «верните меня домой».

— М-м. Какая миролюбивая история. Миролюбивая или беспечная… не могу решить, — ответил я, не понимая, что именно я думаю об этой истории. — Но если Дороти этого было довольно, чего хотели остальные трое? Их хоть сладостями угостили?

— У страшилы и остальных тоже были свои причины. Те желания, которые они хотели, чтобы волшебник исполнил. Лев-сан, к примеру, хотел храбрость. Страшила-сан хотел мозги. Эта история о том, как они преодолевают трудности, встающие на пути.

— Непонятно, это история о том, что надо полагаться на собственные силы, или же на других, — сказал я и покосился на заднее сидение. — Так мы, значит, что-то вроде команды Дороти? И вообще, у нас тут что, своего рода распределение ролей?

— Я не знаю… просто так подумалось, так что не спрашивай. Но гм, роли… роли. Ну, в любом случае, я за страшилу. Потому что хочу умные мозги, — всё так же лёжа ответила Судзунаси сан. Я считал, что хорошим тоном считается сидеть, когда говоришь, но у Судзунаси сан своя система логики. — А ты, Инодзи, ты — робот.

— Робот, значит. ¬— Я посмотрел на Кунагису. — Томо, а чего робот сан хотел от волшебника?

И без каких-либо задних мыслей Кунагиса ответила: «Душу». Я вернул взгляд на Судзунаси сан и увидел, что она злорадно улыбается. Понятненько, так вот что ты хотела сказать. Да уж, до чего же иносказательно можно читать нравоучения, безрадостно вздохнул я.

— Да, вот так-то так, ясно? — сказала Кунагиса. — Это милая история, раз они считают, что душа и мозг — это разные вещи. Как в фэнтези.

— Фэнтези?

— Это фэнтези. Что ещё это может быть? Ведь душа — это эффект физической деятельности мозга, так? Вот почему возможны поля искусственного интеллекта, — сказала Кунагиса, будто поясняя что-то самоочевидное и известное. Потому, видимо, что самой Кунагисе это было прекрасно известно. Так что я просто с ней согласился, так как не был в настроении спорить. И думал, что она правда вполне похожа на маленькую девочку, которая хочет вернуться домой.

…

А в током случае.

А в таком случае, интересно, кто является трусливым львом? 3 Я остановил Фиат на парковке и вытащил ключ зажигания. Поглядев на индикатор оставшегося топлива, я подумал, что мы довольно рискуем. Тот ещё вопрос, удастся ли нам спуститься с горы. В худшем случае придётся просить топлива в лаборатории, но даже не знаю, есть ли оно у них. Оглядев парковку, я не обнаружил ни одной другой машины, кроме Фиата Мико сан. Будем надеяться, что у служащих тут отдельная парковка, потому что в противном случае нам придётся идти домой пешком. Вот о чём я думал, вылезая из машины.

Я посмотрел на небо, облачка двигались подозрительно. Никаких чёрных туч, но всё же казалось, что ночью, или же с утра, ливанёт. Небо словно предзнаменовывало наше будущее, и мне это не нравилось.

Если хотите предсказать погоду на завтра, говорите, что «будет как сегодня». Не помню, кто это сказал, но как по мне, весьма подходяще. В таком случае моё пребывание в этом исследовательском центре пройдёт так, как это обычно бывает. От такого предчувствия по всему телу пробежали мурашки.

— Ну что же…

По словам охранника кто-то должен был нас подхватить на парковке. Подумав об этом, я огляделся, и увидел фигуру на востоке. Лица с такого расстояния я разглядеть не мог, но принимая во внимание лабораторный халат, я решил, что это тот человек из лаборатории, который должен нас провести. Он, кажется, тоже нас заметил, так как пошёл в нашу сторону.

— Привет, — я приподнял правую руку, но он не ответил и продолжал молча идти в нашу сторону. Он был примерно моего роста, не высокий и не низкий, самый обычный. Когда расстояние между нами сократилось, я понял, что это очень уж молодой человек. Что ни говори, а он выглядел младше меня, не старше пятнадцати, по крайней мере лицом. Но вот на этом юном лице, в его глазах, спрятанных за стёклами очков, таился страшно неподобающий его виду тёмный взгляд, который портил всю его детскость. И да, в этом мире бывают двадцатисемилетние служанки, не тянущие даже на старшеклассниц, так что я не могу определить возраст по его виду.

Он приближался, не снижая скорости, и наконец, сведя («щёлк!») ноги, он остановился прямо у меня перед носом. В данном случае «у меня перед носом» не является фигурой речи. Он подошёл столь близко, что двинься я хоть чуть-чуть вперёд, мы бы соприкоснулись. Более того, он придвинулся так, что его лицо было в нескольких миллиметрах от моего. На таком расстоянии, если бы он не был парнем, точно можно было бы решить, что он меня поцеловал.

Я неподвижно стоял, не зная, как поступить, и тут он, дёрнул носом, будто принюхиваясь, затем другой раз, третий, а затем хмыкнул.

— Так значит это ты Кунагиса Томо из Кластера.

Его речь была не просто бестактной, а скорее неуважительной. Однако его голос соответствовал его молодому виду, так что я хоть и удивился, но не был возмущён.

— Нет, это не я. Я всего лишь приехал вместе, можно сказать, я комментатор. — Прежде чем ему ответить, я отошёл на шаг. — Или же меня можно назвать шофёром.

— А-а? Что такое? Я о таком не слышал. Я о таком не слышал, чтобы приезжать вместе. Тогда где же Кунагиса Томо, эй? — он наморщил свой лоб, словно глядя на заклятого врага, и чуть ли не прильнул ко мне. — Я его нигде не вижу.

— В тени автомобиля. Вон, там, — указал я на вылезающую из машины синеволосую девушку, держащую в руках наладонник и прочие вещи. — Эта милашка и есть Кунагиса Томо.

— А-а? Что такое? Кунагиса Томо — девочка? Гонишь? — сказал он, не ожидая такого, а затем обогнул Фиат и подошёл уже к Кунагисе. Кунагиса при появлении новой мужской особи наклонила голову («Уни?»), он же уставился на неё в ответ («Гм-м-м…»), и даже похлопал её по волосам, на что она никак не отреагировала. До чего же беспечное создание. Бывают в этом мире люди, которых родители никогда не шлёпали по попе, хотя в случае Кунагисы она бы не заметила, даже если родители её избивали бы. — Не выглядит умной. Просто недоразвитый ребёнок. Эй, ты на самом деле Кунагиса Томо из Кластера?

— На самом деле. Боку-сама-тян зовут Кунагиса Томо. Кунагиса Томо, как ни гляди, это я. Приехала повидать Саттяна.

— Э-э? Саттяна? Это ещё кто такой?..

«Глупо, глупо» — прошипел он себе под нос, после чего, сунув руки в немного великоватый ему лабораторный халат, пошёл прочь. Он не велел нам идти за ним, но, наверное, подразумевал.

— Серьёзно, просто ребёнок… девочка, а с таким-то титулом! Ах блин, отстой, полнейший отстой. Ну ваще.

— Ты и сам на ребёнка похож, Огаки Сито кун.

Он замер.

Он… совершенно прекратил переставлять ноги. А после трёхсекундного вмерзания в землю он развернулся и…

— Откуда ты знаешь моё имя?

— М-м-м? Ты не смотри, как она выглядит, Кунагисе девятнадцать, так что мне странно то, что ты зовёшь её ребёнком. Да, ты прав в том, что она девочка, но если сравнивать с тобой, то Кунагиса не ребёнок.

— Я не о том спрашиваю, блин! Как она выглядит? Да мне плевать? — От топнул ногой по земле. — Я тебя спрашиваю, откуда ты узнал моё имя? И мой возраст! Я не помню, чтобы сообщал тебе!

— Ну мы не только твоё имя знаем, — я поднял обе руки, пожимая плечами. — О профессоре Сядо Кёитиро, и о его секретаре Удзэ Мисати-сан, и о действительных членах Котари Хинаёси, Нэо Фуруара и Касугай Касуга мы тоже много что знаем.

— И тян, одного забыл. И тян, ты и правда всё забываешь, — из-за моей спины вставила Кунагиса. — Помимо профессора и Саттяна тут ещё четверо исследователей, так что ты одного пропустил.

— А-ах, точно. Точно-точно. Я всё забываю, — кивнул я Кунагисе. — Да. Ещё Миёси Кокороми сан. Это, кажется, все, но может у тебя ещё есть вопросы, Сито кун?

— …Вы кто ваще такие? Вы двое, что вы? Как вы вообще это узнали? — Он подозрительно на нас уставился, словно бы собираясь покусать нас, если ответы ему не понравятся. — ЭТО тут считается секретной информацией. Такие как ты не должны знать. Как вы узнали?

— Кто знает. В конце концов, это секретная информация, так что не могу тебе рассказать. Однако хочу уточнить, мне не нравятся, когда над Кунагисой смеются исключительно из-за её внешности, так что будь…

Будь добр, Огаки Сито кун — так я намеревался продолжить, но неслабо получил по затылку. Меня прервали, я обернулся и увидел там сжимающую ладонь в кулак Судзунаси сан. И, как только я повернулся, она ткнула меня уже в лоб. Самый настоящий удар, и весьма крепкий. Судзунаси сан, когда ты только успела вылезти из машины?

— О чём ты вообще? Боже, бахвалишься тем, чего ты не делал, — сказала Судзунаси сан так, словно только проснулась и не в духе. — Это весело — дразнить маленьких детей? Ты меня разочаровываешь.

А затем она снова щёлкнула меня по лбу, а потом заставила наклониться, а потом развернула к Сито куну и сказала:

— Мы извиняемся. Когда речь заходит о Кунагисе, он становится излишне чувствительным. Он дурак, и думает о всяком нехорошем, но прошу, прости его. Видишь, он уже извиняется. А вечерком я задам ему нагоняй, так что забудем, хорошо?

Пнули, стукнули, а потом ещё и нагоняй зададут?

— …А-а? Не-не-не… — Сито-кун был ошарашен Судзунаси сан, держащей меня в поклоне, и не знал, что ему делать. — Нет-нет, всё в порядке…

— Здорово, всё хорошо, что хорошо кончается, — наконец отпустила меня Судзунаси сан. — Тогда отведи нас пожалуйста в лабораторию, или куда там. У меня всё тело ноет, полный отстой. Меня зовут Судзунаси Нэон, и я сопровождаю этих двоих. Приятно познакомиться.

— Я Огаки Сито. Помощник Сядо Кёитиро… приятно познакомиться, — изумлённо поприветствовал он в ответ, затем продолжил идти. В этот раз мы шли как следовало. Кажется, нам предстояло идти в гору по лесной тропинке к северу от парковки. Не то чтобы сложная тропа, но и не ровный проход, так что я помогал Кунагисе нести её вещи. Когда я взвалил сумки на плечи, в затылке стрельнула боль. Гм, как это в стиле «Затмения»—Судзунаси, бить ничуть себя не сдерживая. Вполне возможно у меня даже череп на затылке треснул. При этом я несомненно сейчас вёл себя неправильно, поэтому вряд ли вправе жаловаться.

И да, всё так, как сказала Судзунаси сан. Не стоит так перевозбуждаться от малейшего оскорбления Кунагисы. Я понимаю. И самой Кунагисе, кажется, на это плевать. Прямо сейчас она в редком для себя образе, учитывая, как она обычно сидит в четырёх стенах, любуется пёстрыми деревьями по краям тропинки, так что ей действительно, кажется, плевать. Мне тем более нет смысла злиться из-за этого.

— Пожалуй, я и правда ограничен в определённые моменты… Я проиграл.

В общем, я решил это обдумать. Повернувшись к Кунагисе, я сказал ей, что был неправ. Кунагиса, кажется, не поняв, за что я извинялся, склонила вбок голову («Уни?»), но уже через секунду её душа вновь была поглощена деревьями. Судзунаси сан глядела на нас, будто говоря «боже правый!», а когда я заметил её взгляд, она опустила поле шляпы так, чтобы не было видно глаз.

— Эй, ты.

Вдруг.

Сито кун, подобно разведчику шедший в паре метров впереди, позвал меня.

— Эй, ты, иди сюда.

— Не мог бы ты перестать звать меня так?.. Я тебя старше, как никак… девятнадцать.

— Заткнись, да кому какое дело? Здесь имеет значение не возраст, а только то, кто умнее. А я умнее тебя, так что это ты должен проявлять ко мне уважение.

— … — А Сито-кун вполне простецкий, решил я, подходя к нему. — Что случилось? Хочешь что-то спросить?

— А-а, вопрос… — прошептал он. — Вот это большое и чёрное — оно парень или девушка?

— … — Я оглянулся на Судзунаси сан, и, повернувшись обратно к Сито куну, почувствовал, что обязан шептать: — Ну, формально, девушка.

— Понятно. Я был прав. Гора с плеч, — кивнул Сито кун. — Огромная. Сколько в ней сантиметров?

— Сто восемьдесят девять. Но она не измеряла рост с шестнадцати, так что сейчас ещё больше. Но когда проходишь рубеж в сто восемьдесят девять, дальше уже не важно. Поделилась бы она со мной десятком что ли.

— Ух. Боже, — Сито кун, похоже, был ею неподдельно восхищён. — Она играла в баскетбол—волейбол? Или у неё в роду были иностранцы? Кажется, даже у них такой рост встречается редко.

— Она всегда утверждает, что чистокровная японка… Быть может, это потому что у неё первая группа крови?

— … ха-ха. …боже. Ну нельзя так ошибаться. Просто нельзя.

Затем он посмотрел в небо, словно вздыхая.

Что до меня, то в целом Судзунаси сан довольно стройная, так что она не кажется мужеподобной, но да, этот её рост, и эта её чёрная одежда, и эта натянутая на глаза шляпа может кого-то смутить по поводу её пола. Манера её речи скорее женская, но в наши дни нельзя определить пол по манере речи. Не буду показывать пальцем, но встречаются в нашем мире женщины поразительной красоты, которые совершенно не следят за своим языком.

— Там, — ткнул пальцем вперёд Сито кун. — Лаборатория за той стеной. — Ха…

Там, куда указывал его палец, за горными деревьями, возвышалась портившая всю атмосферу бетонная стена. Она, казалось, замыкалась сама на себя, а гору создали вокруг неё. Даже с такого расстояния она выглядела ненормально высокой, и напоминала не о первоклассных научных центрах, а о кое-чём ином. И если оформлять это в слова…

— Будто тюрьма…

— Тюрьма? Да нет же. Куда тебе понять, — горделиво сказал Сито кун. — Это крепость. Непобедимая крепость. А это вроде как стена замка.

— Стена замка, значит…

И правда, на эту гору с отсутствующим подножием было бы сложно напасть. Но что, в этой лаборатории и правда есть что-то, что требует такой степени защиты? И что бы Сито кун не говорил, эти стены всё же смахивали на тюремные. Не защищающими от вторжения извне, но осложняющими побег изнутри…

— Похоже на Барьер Конца… да, кстати, Сито кун, охранники говорили, что вчера или позавчера на территорию лабораторию кто-то проник.

— Да-да, я что-то такое слышал. Точно не знаю. Видел его только издалека и со спины, — он вроде как фыркнул и ехидно улыбнулся. — Ну правда, не идиот ли? Смылся, даже не сумев ничего украсть. Не стоит недооценивать нашу систему безопасности.

— Но он же проник внутрь?

— Действительно, это я признаю, — хмыкнув, пожал он плечами. — Но большего мы ему не позволили. Вот такая тут система. Ну, он, похоже, от этой идеи отказался и больше не придёт. В любом случае, пробираться сюда с голыми руками могут только сумасшедшие.

— С голыми руками?

Странновато звучит, но, видимо, раз нарушитель прошёл через главные ворота, его как следует проверили, так что такого можно было ждать. Только прав ли Сито кун в том, что это был просто дурак, или же наоборот, это был невероятно уверенный в себе человек, вот что интересно.

Уверенность в себе, или информированность.

— Э? Что такое? — с видимым подозрением на лице обратился ко мне Сито кун, когда я вдруг замолчал. — Ты к чему? Что ты так заинтересовался этим нарушителем? Ты что, его друг?

— Нет конечно. Почему должно случиться что-то такого рода? Откуда возникла эта галиматьёвая мысль?

— Да я шучу. Что ты так сразу взводишься, девятнадцатилетний?

— Ну извини, шестнадцатилетний.

Да, не такую беседу престало вести девятнадцатилетнему и шестнадцатилетнему. Сито кун хмыкнул и опять умолк. Быть может, думал, что я подразумевал под галиматьёвым. Иногда я не очень хорошо обращаюсь со словами, так что остаётся надеяться, что он не будет уточнять, что это значит.

Однако Сито кун очень резко воспринимает всё связанное с этим нарушителем (ну, это логично от пострадавшей стороны), но учитывая, что попытка провалилась, проникновение в лабораторию было в корне бесполезно, мне кажется. Если бы проникнувший не пришёл с голыми руками, или же…

Я коснулся рукой груди справа. Точнее говоря, я положил руку на нагрудный карман надетой поверх футболки легкой куртки, в котором у меня был припрятан нож, и сделал я это для того, чтобы проверить, на месте ли он.

Я не то чтобы солгал охранникам на входе. У меня на самом деле с собой ножницы в левом кармане куртки. И более того, в рюкзаке, который я сейчас несу, находится консервный нож в добавок к консервированной медвежатине, которую так обожает Кунагиса. В общем, я не то чтобы солгал. Потому что я не помню, чтобы говорил, что у меня нет ножа. Но в этой ситуации, пожалуй, меня бы всё равно назвали лжецом.

Этот нож неделю назад мне дала моя знакомая подрядчица, когда я собирался в поездку. Во фразе моя знакомая подрядчица есть какое-то подозрительное звучание, но это правда, и ничего тут не попишешь. К ножу прилагалась кобура, такая, что её не видно при ношении под курткой, простая конструкция. Конечно, если меня начнут ощупывать, тот тут же её найдут, но я был готов рискнуть, что охрана не станет так досматривать Кунагису Томо и её сопровождающих. Быть может, мои шансы были меньше, чем одна вторая, но в итоге-то всё прошло удачно.

«Может так и не кажется, но этот нож очень острый, так что на людей его не наставляй», — сказала подрядчица… Аикава сан. — Режет словно скальпель Блэк Джэка… так что только пиши им на стенах что ли.

За заботу Аикаве сан большое спасибо, но это всё равно что лить воду на лаву. Тот незваный гость может делать что хочет, но мне, с одним единственным ножом (и ножницами, и открывашкой?) ничего не сделать. Уж точно этого ножа недостаточно будет, чтобы прорваться через замковые стены.

Всё равно, что чесать спину собственными зубами.

— Какой трагикомичный абсурд…

И сейчас под абсурдом я понимаю не взятие этого замка с единственным ножом. Я понимаю себя самого, открыто заявившего Кунагисе, что не намерен помогать, но при этом изо всех сил намеренного помочь. Серьёзно, будто бы у меня нет вообще никаких внутренних убеждений. Я могу самого себя вывести из себя.

— Эй, Сито кун?

— Да? Что такое?

— Уцуриги… Гайсукэ сан, что он за человек?

— Уцуриги? — Сито кун скривился, будто труп кошки увидел. — Уцуриги?

— Да. Уцуриги Гайсукэ сан.

— …Извращенец, — выпалил он, пройдя два шага и повернувшись ко мне спиной. Или скорее не повернувшись ко мне спиной, но отвернувшись от меня лицом. — Извращенец. Он полный, абсолютный, до мозга костей извращенец. Как ещё описать эту тварь?

И он топнул ногой, очень раздражённо. Я не мог заставить себя развить тему, и молча наблюдал. Да, мне бы хотелось заранее собрать как можно больше информации об Уцуриги Гайсукэ, но гм, похоже, лучше отступить. По крайней мере я выяснил, что Сито кун его сильно недолюбливает.

— …

Что бы мне правда хотелось знать, это что Уцуриги Гайсукэ думает о Кунагисе Томо.

Дорога пошла в гору… вернее сказать, наклон горной тропки стал круче, так что я подождал Кунагису, и мы пошли вдвоём; я словно тянул её за руку.

— Понятненько. Действительно, будто естественная крепость. Или нет, замок? И весьма плохой в своей сути. Напоминающий о таких вещах, которые хотелось бы не вспоминать.

— Мы можем потеряться, если не запомним дорогу. И тян, аккуратней. Не броди в одиночку. Как-никак гиппокамп И тяна похож на губку. Уни, правда, если ты заблудишься в этих горах, и если тебе не поможет Дзюн тян, то ты живым не выберешься. Тебя задерут дикие звери. Так что не отходи от Боку-сама-тян, хорошо?

— Это я запомню. Точно-точно запомню. Но и правда, похоже, тут можно наткнуться на диких медведей или кабанов.

— Инодзи. А правду говорят, что кабаны произошли от свиней?

— Ты это о чём? Кто тебе сказал эту чушь?

— Асано. Что свинья сбежала со свинофермы и, одичав, стала кабаном. А ещё Асано сказала, что это ей рассказал Инодзи.

— Ауч.

— И тян, лгунишка… Нэон тян, это кабаны развились в свиней. Всё наоборот. Хотя это не назвать развитием, просто люди сделали из них свиней чтобы их одомашнить. Как карасей и золотых рыбок. Вот почему свиньи такие сильные. Потому что они были кабанами. Да-да, если человека выставить против свиньи, последняя скорее всего победит. Поговаривают, что существуют даже специальные свиньи для подавления живой силы противника.

— Гм-м. Сделаны людьми… Так значит, можно своими руками сделать из обезьяны человека?

— Не думаю, что такое возможно.

— А вот из человека сделать обезьяну весьма несложно.

— И, Нэон тян, люди и обезьяны относятся к разным видам. У них есть общий предок, но не обезьяны развились в людей. Если бы было так, всё эволюционное дерево перевернулось бы.

— Вот оно как. Гм. Рядом с Ао тян многому можно научиться. Очень-очень многому. Кстати говоря, Инодзи. А то, что пингвины перелётные птицы, и что они мигрируют между Южным и Северным полюсами в районе сентября, и что если в Японии смотреть в небо в сторону севера, даже можно их увидеть — тоже ложь?

— Я считаю, в некоторых случаях виноват исключительно обманутый.

— Эй вы, заткнитесь уже, мы на месте, — сказал Сито кун, и мы повернулись в его сторону и увидели, что мы уже под самой стеной. До этого угол обзора был неудобный, так что я не обращал внимания, но теперь, вблизи, от этого места шло пронизывающее, зловещее, нестерпимое ощущение. Возведено оно было, по всей видимости, не так давно, честно говоря, оно выглядело как совершенно новое и абсолютно чистое, и это было до боли неестественно. Сито кун стоял перед излишне крепкой стальной изолированной дверью. Это, видимо, и есть вход. Сито кун распахнул дверь, и на его лице расцвела гордая улыбка.

— Ну что же, добро пожаловать. Добро пожаловать в Исследовательскую лабораторию Безумного Демонабезнравстенной увлечённости Кёитиро.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2: Наказание и наказание

В версии с изображениями тут находится картинка.

День1 (2) Наказание и наказание

0 Упорные как тараканы? Тоесть они умрут, если пришибить их газетой?

1 Научная лаборатория безумного демона Шадо Кёичиро — официальное название, конечно, длиннее. Исследовательский институт Шадо Кёичиро состоял в общей сложности из восьми зданий. Восемь зданий были собраны в пространстве окруженном высокими стенами. Снаружи это выглядело тесновато, но внутри создавалось впечатление настоящей, аккуратно организованной лаборатории. Не то чтобы я чувствовал ностальгию, но обстановка наталкивала меня на некоторые воспоминания. Здесь было одно, два, три, я смог увидеть четыре здания, похожие на игральные кости, как только мы зашли за стены. Здания выглядели как кости не из-за формы. Ни в одном здании не было ни одного окна, поэтому на первый взгляд было трудно определить, можно ли назвать зданиями эти сооружения, они скорее были похожи на что-то из авангардного искусства. Кстати говоря, я слышал, что такие здания без окон создавались для игровых центров, для безопасности. Может это тот же случай? Если тот, то должен сказать, что они принимали слишком серьезные меры предосторожности. Этого было достаточно, чтобы я понял, почему злоумышленник не смог ничего сделать. Шито-кун продолжал идти вперед, к самому большому зданию, которое казалось главным, а потом сказал "подождите немного, достал ключ-карту из кармана лабораторного халата и провел ей через кардридер. Он напечатал десятизначный код на клавиатуре расположенной рядом. Я подумал, что сейчас дверь откроется, но это было не так. “Пожалуйста, назовите ваше имя.” Над кардридером, видимо, был небольшой динамик, который было трудно заметить, и он звучал как явно синтезированный голос. Это было на порядок высокотехнологичней, чем охрана у анахронических ворот. “Оогаки Шито. Мой ID ikwe9f2ma444.” “Голос и сетчатка подтверждены. Пожалуйста, подождите.” После недолгого ожидания, о котором сказал скрипучий как дверь синтезированный голос, толстая изолированная дверь сдвинулась в стороныу. Шито-кун хмыкнул, вошел внутрь и повернулся к нам “Поспешите, а то она скоро закроется.” Я, Кунагиса и Сузунаши-сан вошли, как и было сказано. Внутри был белый коридор, напоминающий недавно построенную больницу. Шито-кун шел как проводник и говорил . "Это основное отделение, просто думайте о нем как о центральном отделении лаборатории, которое также служит жилым помещением профессора Кёйчиро. Остальное я не хочу объяснять, потому что это будет боль в жопе. В любом случае, я приглашаю вас поприветствовать профессора, хорошо? Постарайтесь не грубить ему." Хоть он по-прежнему и был таким же нудным, как раньше, но Шито-кун, по крайней мере, ответственно исполнял свои профессиональные обязанности. Хоть и грубо, но он все же руководил нами. "Профессор ждет вас на четвертом этаже." "Сюда, в лифт, в лифт," — сказал он и нажал кнопку вызова. "Не тупите, это раздражает". “Ну извини. Кстати, Шито-кун.” “Что?” “Тут все хорошо защищено, эта защита на входе, отсутствие окон.” Шито-кун кивнул. "Это обычное дело для первоклассного исследовательского центра. Думаю, стоит предупредить вас, ребята. Не покидайте учреждение, не сообщив нам об этом. Как только вы выйдете сами, то уже не сможете вернуться." “Хмм…” “Ну, это не важно.” Мы вошли в лифт и поднялись на четвертый этаж. Не знаю, как много этажей в этом здании, потому что тут нет окон, но согласно моим инстинктам, я думаю, что четвертый этаж тут самый высокий. Мы вышли в холл, Шито-кун указал на нечто похожее на комнату для перекура и сказал: “Подожди там».” “Я пойду, доложу профессору. Я вернусь очень быстро, так что сильно не расслабляйтесь” Сказал Шито-кун, а затем он удалился по коридору. Что это за хозяин, который велит своим гостям "не особо расслабляться", — подумал я, садясь на диван в комнате курения. Кунагиса села рядом со мной, а Сузунаши-сан села спереди. Сузунаши-сан вынула сигарету из скрытого кармана пальто, зажала между губами и прикурила от зажигалки Зиппо. ”… Ахх, я наконец то могу покурить,” Cузунаши-сан выдохнула сигаретный дым с восторженным взглядом. “Асано-сан запретила мне курить в машине.” “Конечно, потому что от этого запаха потом не избавиться.” “ Ну, да... Я беспокоилась, что здесь нельзя курить, но все в порядке. Но вы знаете, я ожидала чего-то более странного. Конечно, место и стены довольно странные, но внутри это вполне обычный интерьер.” “В принципе да… Однако все же это экстравагантно — использовать такое большое здание в одиночку ". Как человек, который жил в квартире размером с четыре татами, я искренне завидовал. "Ай, ладно… только три человека используют это здание?” “Да,” кивнула Кунагиса. “Шито-кун, Мисачи-тян и профессор, всего три.” “Понятно” Я согласился. Вообще-то, моя память была надежна как никогда. “Ну, несмотря ни на что, это все еще экстравагантно.” “Я говорю не только о здании” Сузунаши-сан держала сигарету кончиками пальцев, продолжая, “ Люди тоже кажутся нормальными. Нормальные люди, понимаете? Кажется, я зря беспокоилась. ” “Нормальные?” Я наклонил голову в сторону “Нормальные? Как Шито-кун? Я так не думаю… и начнем с того, что шестнадцатилетний сам по себе является ненормальным для нормального исследовательского института.” “Я представляла себе более странные вещи,” Сузунаши-сан смущенно рассмеялась. “Люди, которые будут говорить на языке программирования, или будут бросать в тебя пузырьки со смертельным ядом, будучи голыми под холатами, такого я ожидала.” “У тебя богатое воображение…” Казалось, что Сузунаши-сан смотрит на академиков, исследователей, ученых и других подобных людей через какие-то странные розовые очки. Действительно, с такой точки зрения, Шито-кун попадет под определение "нормальный".Судить людей по предрассудкам — нехорошо, но я полагаю, что в этом случае невероятно грубое предубеждение фактически привело к неожиданно хорошему результату. “Кстати, Томо. Я хотел бы спросить, если уж мы зашли так далеко. Что ты собираешься делать? Пока все прошло гладко, но что дальше? Пока ничего не вызывает проблем, так какой ход ты собираешься сделать?” “Эм. Эмм. Эм. Я подумала о разных вариантах,” и Кунагиса откинула голову и посмотрела в потолок. “Посмотрим. Сначала я встречу профессора и поболтаю. А до встречи можно и отложить проблему ” “Если я правильно помню, он из седьмого отдела?” “Ага. Хоть и это и не звучит оптимистично, но я надеюсь, мы получим разрешение встретиться. И, Боку-сама-тян припасла козырь в рукаве.” “Козырь в рукаве…” Я повторил ее слова, и подумал об одном подрядчике, который всыпал бы мне за такие слова. Самый могущественный в мире подрядчик. Она — комплекс уверенности в себе, даже больше, чем просто уверенности , ее можно описать как превосходную и превосходящую: действительно, козырь. Она любит скрываться и мангу, и еще больше любит язвить, что делает ее довольно надоедливой личностью, но союзника лучше чем она нет. “Томо, разве не было бы проще просто попросить Айкаву-сан помочь?” “Хмм. Надо разбираться со своими проблемами собственными силами. Не хорошо беспокоить людей, прося помочь своим друзьям” “И все же, я думаю, это работа для нее…” Пока мы говорили, Шито-кун вернулся. Как он и обещал, довольно скоро. “Профессор согласился встретиться с вами,” — сказал он и поторопил нас. Сузунаши-сан положила недокуренную сигарету в пепельницу. Она выглядела немного задумчиво. Микоко-сан говорила мне постараться не позволять Сузунаши курить слишком много, по этому я не предложил Шито-сану подождать, пока Сузунаши-сан закончит курить. В любом случае, он вряд ли бы послушал меня. “Сюда. Быстрее.” Сказав это, он прошел по широкому коридору и остановился перед дверью самой дальней комнаты. Он положил руку на ручку, повернулся к нам и повторил: “Не будьте грубыми.” “Особенно ты,” он обратился ко мне. “Это просто мое мнение, но ты странный. Лучше ничего не говори.” “Ты не сдерживаешься в выражениях. Я знаю… Я не намерен вмешиваться. Я знаю свою роль.” Ответив, я пожал плечами и посмотрел на Кунагису. Кунагиса не проявляла никаких признаков нервозности или чего-то в этом духе. У нее было такое же обычное выражение лица. Я бы не сказал, что ей это нравилось, но, похоже, она совсем не переживала о встрече с Безумным Демоном . Конечно же, Кунагиса на самом деле хотела встретиться ни с кем иным, как с Уцуриги Гайске из седьмого исследовательского отдела. Я вздохнул. “Ну...” сказал Шито-кун. “Прошу прощения, профессор.” В этот момент дверь открылась. Мы вошли в комнату, Шито-кун шел впереди. По внешнему виду коридора я ожидал, что кабинет профессора будет похож на больничную палату, но это было не так. Кабинет выглядел как обычная комната для приема посетителей с круглым столом посередине. По другую сторону стола сидел Шадо Кёичиро. Я слышал, что ему шестьдесят три года, так что я ожидал, что он будет выглядеть старым, но мои ожидание не оправдались. Он не был полностью седой, хотя седые волосы проглядывались, его голова не показывала никаких признаков облысения. Хоть его волосы и нельзя было назвать молодыми, но они все еще полнились жизненной силы. И его взгляд. Он не был похож на взгляд старика. При взгляде на него на ум скорее приходил опытный политик, чем исследователь. Хитрый, опытный — такими слова приходили мне на ум. Шадо Кёичиро. Атмосфера в комнате была тяжелая. Достаточно тяжелая, чтобы называться давящей. “Хаха” Он посмеялся. “Прошло столько времени. Кажется, уже семь лет? Думаю, уже семь, госпожа Кунагиса” Тихий голос. Однако, это не слабый. Это был спокойный голос, как будто начальник обращается к подчиненному. Если мне позволено описать это каким-либо образом, я бы сказал, что это был голос, принадлежавший кому-то стоящему над другими. . “Ты изменила прическу. Теперь ты еще больше похожа на ребенка, тебе идет, леди Кунагиса. Ты выглядишь даже младше, чем семь лет назад .” “Спасибо,” — ответила Уунагиса на голос Шады Кёичиро. “Спасибо, что приняли меня. Я очень благодарна за такой теплый прием, профессор.” “Хах. Звучишь саркастично.” “Разве? Я не хотела,” Кунагиса пожала плечами. “Но, если это так прозвучало, в конце концов может так и есть.” За профессором стояла миниатюрная девушка. У нее было каре по шею. Через ее очки на нас смотрел деловой взгляд. Даже больше, холодный и расчетливых. Она носила костюм. Учитывая, что это не лабораторный халат, она, скорее всего, не была исследователем. В таком случай, это должна быть Юзэ Мисачи-сан, секретарь профессора. Шито-кун отошел от нас и встал напротив Мисачи-сан. Он что то ей прошептал, затем прошептал что то профессору. Услышав слова Шито-куна, профессор дважды кивнул а затем посмотрел на нас. “Ну тогда, кхе-кхе, прошло семь лет,” профессор повернулся к Кунагисе. “Конечно, семь лет для меня не много, но для госпожи Кунагисы это довольно долгий срок, учитывая, что тебе еще нет и двадцати. Нам должно быть есть о чем поговорить, но к сожалению у меня не так много времени. В конце концов, я занятой человек.” “Есть о чем поговорить? Не думаю, что у меня есть много о чем поговорить с профессором. И мы оба заняты. У меня тоже есть работа, которую надо закончить.” “Верно, верно. Но тут есть различие, леди Кунагиса. В моем мире мы не называем вещи без промышленной ценности работой, но я полагаю, для детей играть — то же самое, что работать.” “Если играть — то же самое, что работать, полагаю, это касается нас обоих. Мы оба не приносим промышленной ценности. Я полагаю, профессор еще играет с теорией машин? Если да, то спасибо за ваш тяжелый труд. В конце концов, в ней слишком много излишков и избытков. Интересно, у вас не слишком много проблем с деталями?” “Вам не понять, леди Кунагиса. Вы ничего не понимаете во мне.” “Наверное. Я тоже так думаю. Профессор прав. Я ничего не понимаю. Кунагиса дважды кивнула. По сути, тут нет ничего странного, но именно поэтому у меня появилось странное чувство. Я чувствовал, что этот разговор был не совсем подходящим для Кунагисы, которую я знаю. Кунагиса не стала бы участвовать в разговоре, который не был странным . “Искусственный интеллект — или, скорее, искусственная жизнь. Профессор, я слышала слухи, что вы отказались от этого. ” “Я не отказался от этого. Я ни от чего не отказываюсь. Я просто понял, что это было проще, чем я думал, поэтому пошел обходным путем. В конце концов, я только хочу делать вещи с промышленной ценностью” - сказал профессор с самоуничижительной усмешкой . “Я ничего не делаю в качестве игры. Я не художник создающий вещи на показ. Вам не стоит спорить с ученым о работе, в которую они вложили свою жизнь и душу, леди Кунагиса. .” “Конечно, я не собираюсь этого делать. Обсуждать с профессором его занятия? Это было бы до боли бессмысленно.” Кунагиса снова пожала плечами. Такое отношение тоже было немного странным от Кунагисы, которую я знаю. Я не думаю, что смогу ответить, почему это было так, однако необъяснимое чувство тревоги начало бурлить в моем сердце. Я понял, что сейчас не время и не место для беспокойства по этому поводу. Я покачал головой и отбросил эти мысли в сторону. В таких ситуациях мне стоит думать о ком-то вроде Хикари-сан. Хикари-сан такая милашка. Интересно, что она сейчас делает? “Кстати говоря, леди Кунагиса,” Шадо Кёичиро сменил тему. “Как поживает твой отец?” ”– Кто знает” Казалось, Кунагиса колебалась с ответом “Вы злой, профессор. Этот вопрос злонамеренный. Вы же знаете, что тогда от меня отреклись. И вы были уведомлены об этом.” “Ох, точно. Извини, я старею и начинаю забывать некоторые вещи” профессор искренне рассмеялся. “Они сказали, что ты не хочешь взрослеть, и оказались правы.” “Хмм, понятно. Тогда, я полагаю, вам стало труднее проводить исследования.” “Не беспокойся. Мне не нужны детские сожаления. У меня стала хуже только память. Но в моем распоряжении множество источников информации, и пока я могу думать, я могу полностью удовлетворять интересы твоего отца, леди Кунагиса.” Это была очень саркастичная манера речи. Это была очень неприятная манера речи. По тому, как он говорил, я понял, что профессор определенно не приветствовал Кунагису в качестве гостя. И с другой стороны, Кунагиса также отвечала аналогичным отношением, так что любой человек услышавший этот разговор, мог бы ощутить отсутствие дружеской атмосферы. На самом деле, для Шадо Кёичиро, Кунагиса Томо — относительно незначительное существо. Даже сейчас, когда он вел себя так, будто приветствовал гостя, это было просто шоу. Так же, как Кунагиса ценила Уцуриги Гайске, а не Шаду Кёйчиро, так и Шадоу Кёйчироу ценил отца Кунагисы — точнее, в данном случае, дом Кунагиса, а не саму Кунагису. Дом Кунагисы — Синдикат Кунагиса не нуждается в представлении. Один из немногих плутократических домов в Японии. Нет, правильнее было бы назвать его образцом для подражания всех плутократов. Они охватывали более 22 200 компаний. Пока вы живете относительно нормальной жизнью, они настолько огромны, что вы никогда не поймете, что живете в их тени, таков их размер, в их руках весь мир. В этой родословной есть что то фантомное. И они как раз оказались покровителями этой лаборатории. Например, если бы вы представили что-то вроде Дома Медичи, это бы идеально подошло к этому случаю. Другими словами, дом Кунагиса не сдерживает себя в финансировании подобного рода личных исследовательских лабораторий и подобных мест для людей с особыми навыками, или, скорее, они очень заинтересованны в предоставлении финансирования для подобной деятельности. Шадо Кёйчиро, несмотря на то, что его называли Безумным Демоном , даже находясь в горах, распоряжался отличной лабораторией и занимался своей исследовательской деятельностью потому, что он его поддерживала семья Кунагиса. Конечно, семья Кунагиса не предоставляла это финансирование из уважения, безумия или из-за доброты душевной, а скорее потому, что они хотели права на результаты и информацию, полученную этой лабораторией, покупая все заранее, чтобы получать гонорары и другие выгоды. Тогда может быть правильнее назвать их не покровителями, а инвесторами. Конечно, было бы трудно найти инвесторов, желающих инвестировать в Безумного Демона , так что в этом смысле дом Кунагиса можно назвать хайроллером. Однако это и было причиной. Именно поэтому Кунагиса Томо и ее знакомые смогли попасть за эти стены. Даже если семья от нее отреклась, она все еще была прямой дочерью первичной линии в доме Кунагиса, поэтому с ней нельзя было непочтительно обращаться. Шадо Кёйчиро не смог отклонить ее просьбу. Вот почему вы могли бы сказать, что к этой ситуации привела Кунагиса, использовавшая власть в качестве щита, чтобы пробраться сюда. Если думать об этом таким образом, язвительное отношение профессора и недовольное отношение Шито-куна, не вызывало вопросов. Мы были теми, кто требовал невозможного. ”…..” Конечно, это было бы так, если бы мы говорили только о текущей ситуации. “Кстати, кто этот парень?” Профессор внезапно переключил свое внимание на меня. Он явно считал меня подозрительным и даже указал на меня пальцем. “Я думал, что леди Кунагиса появится с ее братом. Я всегда думал, что сопровождающим леди Кунагисы никогда не будет кто-то, кроме ее брата. То, что кто-то еще в этом мире такой безумец, разрушает мои взгляды на него. Хм? Я не узнаю тебя. Ты сын какой то знаменитости? Или, может быть, ты был кем-то из Кластера ?” “Нет, И-тян - друг,” беспечно сказала Кунагиса. “Нао-кун — третий наиболее занятый человек в мире, поэтому он сказал, что у него нет времени, чтобы приехать сюда. Но он попросил передать профессору свои слова. Моя сестра может сделать что-то небрежное, но я возьму на себя полную ответственность за все, поэтому, пожалуйста, будьте спокойны , сказал он. “Ахаха, хорошо” профессор засмеялся, казалось, впервые за разговор он нашел что то смешным “Кажется, он вполне здоров. Кунагиса Нао, несмотря на свои обстоятельства, все еще такой... Хммм. Я не чувствовал, его задора в течение долгого времени. Воистину долгого времени, леди Кунагиса.” Старик выглядел счастливым, как ребенок, а затем он изменился в лице и сказал: “Итак.” “Теперь давайте поговорим серьезно. У нас обоих, вероятно, есть свои дела. Так что...” А потом профессор снова посмотрел на меня. Я внутренне пошатнулся от его тяжелого взгляда, но я не показал этого. Я, вероятно, преуспел, я так думаю. Однако мой маленький успех, казалось, не имел никакого значения для профессора, поскольку он продолжал говорить. “Можем ли мы попросить ваших друзей покинуть свои места? В конце концов, это важный разговор.” ”… вы говорите обо мне?” “Парень, ты это понял так?” профессор хихикнул. “У тебя хороший взгляд, парень. По настоящему хороший взгляд. Примерно как у Шито-куна. Хороший взгляд.” После этих слов у Шито-куна, стоявшего рядом с профессором за Мисачи-сан, на мгновение промелькнуло недовольное выражение. Он, казалось, уставился на меня, но только на мгновение. Он быстро собрался с силами и отвернулся от меня. “Тем не менее, это специализированная тема. Я не думаю, что прошу чего то неправильного. Итак, ты покинешь свое место? “Да… но.” “Просто слушайся профессора, Иноджи * .” Сузунаши-сан положила руку мне на плечо. Я обернулся и посмотрел на нее, и обнаружил, что Сузунаши-сан смотрит не на меня, а на профессора. Она улыбалась, как будто это ей по душе эта ситуация, но в этом случае ее улыбка человека была натянутой, и я знал, что она использовала ее как маску. Когда она действительно наслаждалась чем-то, Сузунаши-сан не улыбалась. “Иноджи - несовершеннолетний, а еще Иноджи — посторонний, и, кроме того, не эксперт, так что не стоит соваться в трудные взрослые разговоры. Разве не так?” ”… Действительно, так, но” профессор посмотрел на Сузунаши-сан с осторожностью. “А ты кто?” “Меня зовут Сузунаши Нэон. Я их опекун.” Когда она сказала это, Сузунаши-сан подтолкнула Кунагису в спину, тем самым заставив ее вернуться на свое место, а затем села рядом с ней. Нет, это было не сидение, который можно описать как сидение. Это был очень экстравагантный способ сидеть, как будто она наступала своей талией на стул, как будто она выражала доминирование над стулом. Она направила дерзкий взгляд на профессора. “Так как я их опекун, я буду участвовать в разговоре. Все в порядке, не так ли?” Она поджала кончики губ и сделала еще более злобный взгляд. “Мы не можем оставить несовершеннолетних детей, без опекуна, вести переговоры с кем-то столь славным, как профессор. Если вы профессор с академическим мастерством, уважаемый профессор и, более того, профессор, который является другом Кунагисы Томо, то вы, конечно, должны были подумать об этом, поэтому я не могу представить, чтобы мне не разрешили сидеть здесь.” ”…..” Никто не мог противостоять умению Сузунаши-сан играть злодея. Ее физическое состояние также помогло ей в этой роли. Я никогда не смог бы осуществить что-то подобное, потому что мне не хватает такого внушительного телосложения. Профессор... Довольно смеялся “Хахахах ... действительно, все так, Сузунаши-сан,” он кивнул несколько раз, когда говорил. “Действительно, вы правы. Вы правы... правы. Да, я не против, вы можете остаться. Вы можете оставаться столько, сколько хотите. Но мы бы попросили этого парня, поубивать где нибудь время примерно с час.” “Да. Звучит отлично” Сузунаши-сан повернулась ко мне и подмигнула. “Все нормально, не так ли, Иноджи?” “Тогда, так и сделаю. Ни то что бы у меня был выбор,” Я поднял руки в знак согласия и сказал Кунагисе. “Томо, я тогда буду в курилке.” “Окей,” Кунагиса повернулась ко мне и невинно улыбнулась. “Поняла, И-тян. Я скоро приду, так что не потеряйся.” Эти слова и эта улыбка успокоили меня. Да, это Кунагиса Томо которую я знаю. “Итак, Шито-кун, будем ждать снаружи.” “Хорошо, понял. Я покажу тебе тереторию… стоп, что!?” Шито-кун вскрикнул. “Не зови меня так беспесно, будто друга” "Я пошутил", сказал я. Я оставил остальное на Сузунаши-сан и вышел из кабинета.

2

Время для философии.

Ну, а что в человеческой душе на первом месте? Например, кто-то, думаю, Фрейд, разделил душу на сознательное и подсознательное, но была ли вообще необходимость разделять ее? Были бы у меня какие-либо проблемы, если бы у меня не было никакого подсознательного аспекта души, или никакого сознательного, из-за чего я бы стал сущностью, состоящей исключительно из моих подсознательных мыслей? Кунагиса говорила, что душа — это результат физической активности мозга. Это, наверное, правда. Я, по крайней мере, не недооцениваю науку биологию, чтобы с этим спорить. Однако, если душа — это просто мозг, если она не что иное, как электрические сигналы нейронов и синапсов, то я могу понять, почему некоторые утверждают, что мы ничем не отличаемся от машин. Я чувствую, что я мне больше подходит такая точка зрения. В таком случае я бы все равно задумался: возникли бы у меня проблемы, если бы я осознал, что я такой же, как машина ? Не обязательно, чтобы шахматист был человеком. Никто не будет беспокоиться, если кубик рубика будут собирать машины. Создание органического вещества из совокупности неорганических веществ заслуживает похвалы, а не осуждения. Кто-то может сказать, что это богохульство, но нет никаких оснований заявлять, что право жизни является уникальной привилегией Бога. В конце концов, превращение кабана в свинью и создание точной копии или имитации жизни: какая разница? Если вы хотите взглянуть на вещи с логической точки зрения, то изобретение автомобиля было бы аналогичным событием. В любом случае, в наши дни уже стало общеисзвено, что теоретически вы можете создать человеческую душу, используя программы и приложения. Нет, можно сказать, что это, в основном, уже сделано. Рукотворная жизнь, которую вы вряд ли сможете отличить по внешнему виду. В наше время мало что нельзя сделать с помощью науки. Думаю, так все и есть. Например, пока я думаю о таких вещах, вы могли бы выразить мои мысли набором нулей и едениц. Если у вас есть время, могли бы даже записать их в тексте на каком нибудь языке программирования. Я не хочу сказать, плохо это или хорошо. Я хочу сказать, что, несмотря на то, что в конечном итоге это все может быть спроецировано в текстовой форме, я не могу объяснить, почему я все еще был таким нерешительным. Если это текст, то все должно быть просто. Если бы вы смотрели из далекого места, как Бог, смотрящий вниз с небес, то для вас мои мысли — всего лишь очевидная чепуха. Это фантазии, порожденные воображением, вовсе не фантастическая иллюзия, а скорее истощенная временем правда. Когда я все время делаю необъяснимые, бессмысленные, бесцельные, противоречивые вещи, может ли это быть ошибкой Бога при конструировании людей или просто программной ошибкой? Может ли быть так, что с самого начала произошел сбой и блок кода с ошибками попал мне в мозг? Если бы это было так... Какой смысл делать такую программу? Какое значение это имеет для моего мозга, который массово производит этот абсурдный текст? Что изменится, если использовать для этого устройство, которое, в конце концов, не будет развиваться или учиться, создавая текст, который само не понимает? “Ммм. Это... что?” Некоторое время я думал об этом, но не мог придумать продолжения. Я подумал еще немного, продолжения не придумал. Может это был лимит чепухи на сегодня. Я отказался от этой мысли, откинулся на диван и уставился в потолок. “Хммм….. трудно заставить себя думать о чем-то, что кажется серьезным.” Поскольку мне пришлось приехать в эту исследовательскую лабораторию, я подумал чем-то в этом роде(искусственный интеллект, искусственная жизнь). Казалось, что я не смогу прийти к разумному выводу.Поразмышлять стоит после того, как вы сначала пришли к выводу. Кажется, и индуктивный метод * не так прост. Курилка. Прошло уже тридцать минут с тех пор, как меня выперли в коридор. Сузунаши-сан, Кунагиса, профессор Кёйчиро, Шито-кун и Мисачи-сан, так и не собирались выходить. Кажется, ожидание может занять больше времени. “Посторонний, эх…” Промямлил я. Я сам и не собирался вмешиваться. Я привык к тому, что меня обходят стороной подобным образом, и рационально было оставить Кунагису и Сузунаши-сан там. По крайней мере, было ясно, что это лучше, чем если бы рядом с Кунагисой был такой опасный человек, как я. Я понял. Я понял это. Я посмотрел на пепельницу на столе. В ней лежала половина сигареты, которую Сузунаши-сан там оставила. Казалось, очень крепкой. Я не знал ни одной другой женщины, которая курила бы что-то подобное. Ну, похоже, у Сузунаши-сан были сильные легкие, и мне не о чем беспокоиться. По крайней мере, этот человек не умрет от рака легких. ”… Если подумать, Сузунаши-сан была одним из тех людей, которые не могут пить алкоголь…” Я думал, что возможность курить, но не пить — редкая, но, если подумать, эти вещи не имеют ничего общего друг с другом. Одна — вредит печени, а другая — легким — совершенно разные внутренние органы. Это не то, что нужно связывать вместе. Однако подруга Сузунаши-сан, Миико-сан, вполне себе пила, но совершенно не любила сигаретный дым, поэтому я чувствовал, что между двумя крайностями была какая-то связь. Хотя такая логика изначально была искажена. “Мне скучно... может быть, стоит потанцевать робота, подражая Миямото Мусаси...” Я констатировал, что это было бессмысленно даже для меня. Я внезапно услышал звук чего-то похожего на работающий мотор. Звук медленно приближался и постепенно становился все громче. Это было похоже на звук Mini 4WD * с которыми я играл давным-давно. Было ощущение работающего мотора, но, я подумал, этот звук — Когда я встал с дивана, чтобы найти источник звука, источник врезался в мою правую ногу. Это была странная штука примерно с четверть моего роста. Точнее говоря, это было похоже на цилиндрическую колонну из стали с колесами внизу. Он неумолимо врезался в мою правую ногу, так как я все еще стоял. ”-”” Что это? В моей голове не было ничего, что могло бы описать эту странную штуку. Вскоре удивление прошло и я решил, что это была какая-то машина, но я не мог определить ее назначение. Я пытался удержать это . Загадочный объект застыл. Я повернул его в другом направлении, а затем отпустить. Эта штука издала грохочущий шум и уехала. ”…..? ….. Что это?…..?” “Робот уборщик.” Когда я со странным чувством провожал взглядом Таинственный Объект X, с другой стороны раздался человеческий голос. Я обернулся, примерно в пяти метрах по коридору стояли два человека в лабораторных халатах как у профессора и Шито-куна. У одного были чрезмерно длинные волосы до пояса. Не совсем длинные, а скорее как у животного из какой нибудь книги, мятые и длинные, как будто их никогда не расчесывали, никогда не выпрямляли. Я не мог различить его лицо под ужасно длинным волосам, но увидел густые усы возле рта, которые едва были видно, и поэтому понял, что это был мужчина. У другого были совершенно другие, аккуратно ухоженные волосы. Однако, были в порядке только волосы, поскольку фигура была довольно полной. Лабораторный халат выглядел натянутым, и трудно было сказать, что у него было крепкое, здоровое тело. Тем не менее, я не могу сказать, что это был уродливо или что-то в этом роде, а, скорее, как будто он пытались сохранить странную изысканность, как у дворянина, который появляется в иностранном чернобелом фильме. Эти двое также были совершенно противоположной парой, но не как Миико-сан и Судзунаши-сан, подумал я, и когда я подошел к ним, и спросил: “Эмм, вы что-то сказали?” “Нет, нет, не совсем", — сказал один взмахнув рукой. "Просто вы смотрели на него с восхищением. Я просто подумал, что подскажу, что это такое. Это робот-уборщик. Другими словами, механическая горничная хахах. Нет, мы не должны смеяться, верно? В конце концов, Оогаки-кун сделал это в качестве игры.” Шито-кун сделал это, так? Это довольно впечатляюще, подумала я, и оглянулась назад, но Таинственный Объект X уже исчез. Кажется, он повернул за угол. “Предпологалолось, что он будет использовать радар, чтобы определять местонахождение мусора и грязи, а затем автоматически двигаться в этом направлении... вы знаете, наша лаборатория скупа на финансирование” полный саркастично взглянул на длинноволосого “У нас не хватает денег, чтобы нанять уборщика, поэтому Оогаки-кун взял это на себя, и сделал этого робота. Ну, на самом деле он довольно полезный. Но этот робот — боль в одном месте, он не может отличить людей от мусора.” “Это не хорошо.” Вот почему он врезался в меня. Я на одном уровне с мусором. “Нет необходимости искать разницу между людьми и мусором” низкий, тихий и темный голос донесся от длинноволосого. “Нет необходимости, потому что они одинаковы” Если бы это было сказано с сарказмом, я мог бы возразить, но, учитывая, что это было сказано обычным тоном, я не смог ничего ответить. Согласие типа "да, это так" подразумевало бы, что я признаю, что ничем не отличаюсь от мусора. “Хах хахаха, этот парень иногда говорит неприятные вещи, не обращай внимание” сказал с радостью полный а затем продолжил будто подталкивая длинноволосого “Смотри, парниша удивлен. У нас могут быть неприятности, если будешь так себя вести.” А затем он посмотрел на меня. “В конце концов, это любовник дочери знаменитого дома Кунагиса. Любовник, а? Любовь морковь, да? У них достаточно сил, чтобы сломать нас, никчемных лабораторных крыс, одним движением пальца.” ”….. Эмм.” “Прошу меня простить и принять мои извинения, я еще не представился,” полный улыбнулся и преувеличенно поклонился “Я работаю здесь как стипендиат, и, независимо от моей воли, попал на попечение пятого отдела, Нео Фуруара.” ”….. Ясно.” Я невнятно кивнул. Я кивнул и подумал, что если этот полный человек — Нео-сан, то длинноволосый... Длинноволосый, казалось, заметил мой взгляд (я не видел его глаза сквозь волосы, но казалось, что он мог видеть мои) и сказал: “Котари Хинаёши.” Прямо. “Рад с вами познакомиться, мистер Любовник.” “Угу...” Я ответил еще одним невнятным кивком. Котари было обычным именем в Киото, но в остальной стране оно было известно как на столько редкое имя, что знаменитое . Возможно, Котари-сан приехал из Киото. “Привет, ну, рад с вами познакомиться.” Это была пара двух крайностей, это была такая странная пара, что я не мог определить, как должен себя вести. Мне нужно быть активным, чтобы не отставать от Нео-сана, но тогда было бы трудно общаться с Котари-саном. Я чувствовал себя зажатым между этими противоположеностями, но я начал чувствовать, что бесполезно беспокоиться об этом. Не было необходимости заставлять себя иметь дело с этими людьми. Я просто сказал "всего хорошего" и вернулся в курилку. “Эй эй эй эй эй эй, не веди себя так, не веди себя так, ты заставляешь меня чувствовать себя одиноким,” сказал полный… наверное это грубо называть его так. Нео-сан проследовал за мной и сел на диван напротив меня “Скучно, не так ли? Давай поговорим, мистер Знаменитость.” ”….. Мне не особо скучно.” “Кто-то, бормочущий о странных вещах, таких как мозг, искусственный интеллект и души, не может не скучать,” — тихо сказал Котари-сан, садясь рядом с Нео-саном. “Кроме того, я не могу себе представить, чтобы кто-то, думающий о танце робота, подражающем Миямото Мусаси, не скучал.” ”……….” Хм. Они слышали мой постыдный монолог. Оказалось, что они наблюдали за мной довольно долгое время. Плохая привычка — не замечать, что меня окружает, когда я глубоко задумываюсь. Кроме того, это вражеская территория (вероятно, было бы хорошо обозначить это место как таковое), поэтому недопустимо ослаблять мою защиту. Единственным существом, которое могло бы ослабить защиту в таком месте могла быть только красный подрядчик. Я покаяться про себя. Я ожидал этого в некоторой степени, но так же, как мы использовали Чии-куна , чтобы найти их, они также наблюдали за нами. Это значит, что профессор Кёйчиро понятия не имел, кем мы с Сузунаши были, и что он ожидал, что Нао-кун, в конце концов разберется с этим. ”– Итак, у вас двоих есть что обсудить?” “Нуу... Такой вопрос ставит нас в затруднительной положение, так, Котари-сан?” ”……….” Кутари-сан ответил Нео-сану полным молчанием. “Ой ой, ты тоже такой холодный, я чувствую себя одиноким-одиноким” Однако Нео-сан не проявил никаких признаков обиды, или чего-то в этом роде. Его губы изогнулись в самодовольной улыбке. Повернувшись ко мне, он сказал: “Итак, мне поговорить с тобой?” “О чем?” “О чем ты хочешь?” Нео-сан улыбнулся своим пухлым лицом “Я могу поговорить с тобой о чем тебе только угодно. Любая темя, которую ты выберешь.” ”……….” “Хмм... Наверное, ты устал?” “Я не устал,” я спокойно ответил. “У меня нет причин для усталости. Я просто не доверяю тем, кто много болтает. Люди, которые так себя ведут, а в душе всех презирают и всегда что-то замышляют. Я не люблю людей, которые что-то замышляют.” “Как грубо,” и Нео-сан хлопнул себя по лицу. Все его движения выглядят довольно выразительными. Можно даже сказать, что он переигрывает. “Однако если оставить в стороне доверие, разве у тебя нет того, о чем ты хотел бы поговорить? Например, про Уцуриги-сана.” ”……….” “Хм? Что-то не так? Ты же хочешь узнать про Уцуруги-сана, не так ли? Про Уцуруги-сана.” Уцуруги Гайскэ. Я не хотел реагировать, но кажется, мои плечи немного дернулись, когда я услышал это имя. И этого было достаточно для Нео-сана. Он громко хлопнул в ладоши и сказал: “Ага, попался.” “Так и есть. В конце концов вы все приехали сюда чтобы увидеть Уцуруги-сана. Конечно, ты бы хотел послушать про него. Конечно, конечно, конечно. Знаешь... Уцуруги-сан, он довольно талантливый. Или стоит сказать, выдающийся? Этот человек…” “Извращенец.” Решительно закончил Котари-сан. Я взглянул на Котари-сана, но не смог определить выражение его лица из-за волос, но оно выглядело таким же, как раньше. Я не видел никакого смысла в том, что он кого-то оскорблял. Скорее, что он сказал, как будто это само собой разумеется. “Без сомнений, извращенец.” ”….. Ясно.” Я мог только кивнуть. Кстати говоря, Шито-кун тоже говорил нечто подобное про Уцуриги. Тем не менее, называть извращенцем коллегу с которым живешь и работаешь под одной крышей — определенно бестактно. В самом деле, хоть это и необычное, ненормальное место, где живет человек с прозвищем Безумный демон , но такое отношение к Уцуриги Зеленому Зеленому Зеленому Гайскэ определенно заставляет задуматься, что он за человек такой. Это было за рамками моего воображения. “Извращенец это грубо, Котари-сан. Извращенец это слишком грубо и не важно что ты о нем думаешь. Знаешь ли, есть то, что называют тактом,” Нео-сан потрепал плечо молчащего Котари-сана. “Он конечно довольно странный. В конце концов, он не сделал ни шагу из седьмого отдела с тех пор, как приехал сюда. Это стоит уважать. Хотя он, вероятно, не такой уперный исследователь, как профессор… “Ты имеешь ввиду, что он не выходит...” Я подумал спросить, было ли это оговоркой или его заперли, но сдержался. Сейчас нет смысла спорить с Нео-саном. Честно говоря, такой яркий и красноречивый тип — мой злейший враг. Лучше даже сказать, что меня тошнит от таких. “Да, да, говоря об Уцуруги-сане, был один интересный эпизод” он хлопнул в ладоши и сделал лицо, будто придается воспоминаниям “Это было где то пол года назад. про ту двухголовую обезьяну -' “О чем рассказываешь, Нео-сан?” История Нео-сана снова внезапно оборвалась. На этот раз не Котари-саном, а Шито-куном стоявшим над нами с угрюмым видом. Я мог видеть Сузунаши-сан за Шито-куном. Кунагиса, вероятно, тоже была здесь, хоть я и не мог ее видеть из-за ее невысокого роста. “Йо, Оогаки-кун” Нео-сан с улыбкой поднял руку в знак приветствия. “Спасибо за вашу тяжелую работу.” “Нет, это вам спасибо за все, Нео-сан” раздраженым тоном сказал Шито-кун “О чем ты говорил? Что ты рассказал этой вещи?” Вещь, так он меня назвал. “Ничего. Ничего важного. Совсем ничего важного. Я абсолютно ничего не рассказал. В конце концов, я тихий персонаж. Все, что я сделал, это поприветствовал его. Верно, Котари-сан? Верно, не так ли?” “Не спрашивай меня.” — коротко и холодно сказал Котари-сан, затем встал со своего места, прошел мимо Шито-куна, и направился по коридору к приемной комнате профессора. «Эй, эй. Ну что за безысходность. И что мне делать, господи. Эй, подожди», Нео-сан поднял свое огромное тело с дивана, следуя за Котари-саном. "Боже ... такой нетерпеливый, Котари-сан. Ах, ну тогда, молодой человек, на этом пока все. Я буду обходить объект, поэтому мы, вероятно, встретимся снова. Давай тогда и поговорим, на этот раз подольше." И затем, словно игнорируя Шито-куна, он поклонился Сузунаши-сан и Кунагисе. “Привет, привет. Какие прекрасные дамы! Пожалуйста, не беспокойесь, добро пожаловать в исследовательский центр Безумного Демона Шадо Кёйчиро.” Он склонил голову так низко, что мне стало интересно, коснется ли она пола. Выпрямившись и посмеиваясь, он повернулся ко мне, сказал, “Ну, увидимся” и последовал за Котари-саном. ”….. Иноджи, это что такое?” с чрезвычайным любопытством спросила Сузунаши-сан. “Меня уже давно никто не зазывал прекрасной дамой.” “Боку-саму-тян тоже,” Кунагиса выглядела раздраженной, глядя, как Нео-сан уходит. “Кто это, И-тян?” “Нео Фуруара-сан... Тот, у кого были длинные волосы, это Котари-сан. Котари Хинаёши-сан” Тем не менее, он сказал, ну увидимся . Он сказал так, будто предполагал еще одну встречу. Он действительно казался типом, с которым можно было легко столкнуться. “Хм,” Шито-кун презрительно хмыкнул “Такой беспечный. Беседовать с ним — разговаривать с пародией на сотрудника этого заведения” Мм, не грубо ли? Не обращая внимания на Шито-куна, который продолжал бормотать себе под нос, достаточно громко, чтобы было слышно, я спросил Сузунаши-сан позади него: “Как идут дела?” Хм, яркость Нео-сана отразилось на мне. Возможно, то же самое случилось и с Сузунаши-сан, когда она театрально развела руки, как будто обнимая меня, и сказала: “Положительно!”. “Это было немного грубо. Но в любом случае нам дали разрешение немедленно увидеть Уцуриги Гайске.” “Так и есть, И-тян” Сказала Кунагиса, покачивая своим синие волосы.“Шито-тян проводит нас.” “Не зови меня Шито-тян!” — крикнул Шито-кун прервав свое бормотание “Ты ведешь себя слишком фамильярно! Я не знаю, что между вами и профессором, но перестань быть такой дружелюбной со мной!” “Но если подумать, Шито-тян звучит более правильно,” возразил я “Девятнадцатилетний обязан обращаться к шестнадцатилетнему на -тян” “Нет такого правила! Ты издеваешься надо мной? Ты издеваешься надо мной, а!?” Шито-кун крикнул на нас. “Прекратите это, или вы так смеетесь надо мной!?” “Шито-тян, если тебе это не нравится, я буду звать тебя Шитопи-тян.” “Нет! Если вы еще раз посмеетесь надо мной, я взбешусь!” “Хорошо, Шито-тян.” “Так точно, Шито-тян.” А затем Сузунаши дала по подзатыльнику Кунагисе и мне.

3

Что было неожиданным, так это то, что, когда мы выходили из здания, потребовалась ключ карта, ввод кода в терминал на замке, а также распознавание голоса и сетчатки. Необходимость делать это не только для входа, но и для выхода, говорила о защите, о сильной защите, а затем о еще большей защите, как в тюрьме строгого режима. Шито-кун говорил не покидать учереждение одним, но оказалось, что с самого начала это была невыполнимая задача. “Седьмое отделение, так” — сказал Шито-кун своим обычным кратким тоном “Боже, почему я должен водить их туда сюда... это даже не моя работа.” Мы с Кунагисой немного отошли. Сузунаши-сан сказала “Я хочу осмотреть здание... Расследовать, расследовать.”. У Сузунаши-сан было довольно развитое чувство любопытства, так что, должно быть, она не упустила возможности осмотреться. Она направилась в обход с Мисати-сан. Мисати-сан сама по себе была хороша, но не была настоящей * . Надеюсь, все будет хорошо. “В любом случае, Томо,” сказал я Кунагисе, когда мы шли рядом. “Очем вы говорили с профессором Кёичиро? Нам дали добро на встречу довольно быстро, я думал, профессор будет колебаться и попытается отложить это на подольше” “Ты прав. Да, так и есть. Боку-сама-тян тоже ожидала чего то такого, но такие ожидание приносят только неприятные ощущения." — сказала Кунагиса, потирая затылок, на который недавно пришлась затрещина Сузунаши-тян. “Он, вероятно, уверен.” “Уверен?” Да, уверен в Саттяне. Действительно, такой человек... действительно, он, должно быть, действительно много узнал, профессор. Да, многое произошло, это было ожидаемо. Он исследователь, нет, скорее у него личность академика. Даже не личность а образ жизни. Кунагиса сказала это с некоторым разочарованием. Я не знал, что ей сказать, поэтому просто неловко отвел глаза и сменил тему. “Кстати говоря”. “Откуда они берут электричество так глубоко в горах? Тут есть линии электропередач? Еще водопровод и газопровод. Еще телефонные линии.” “Не знаю. Эй, откуда, Шито-тян?” Кунагиса позвал Шито-куа. Шито-кун, в свою очередь, явно отказался от этого имени. Хотя он выглядел раздраженным, но ничего не сказал и просто фыркнул. “ Отсюда ,” Он указал на здание рядом с нами. “Восемьдесят процентов генерируется собственными ресурсами. Исследования и эксперименты и тому подобное отнимают много электроэнергии, поэтому у нас есть линия электропередачи, но мы так-же вырабатываем свое собственное электричество.” “Хмм. Тогда это здание..." “Шестой отдел.” “Шестой отдел это электростанция. Мне было интересно, потому что это было не исследовательское здание, но я вижу...,” я посмотрел вверх. С первого взгляда я заметил, что здание выглядело как первое отделение, в котором мы сейчас были, также как и другие здания — без окон — но. “Не говорите мне, что внутри находится атомная электростанция.” “Мы бы не сделали ничего на столько опасного” Шито-кун разрушил мои переживания одним ударом “Это водородная электростанция, водородная.” “Что такое водородная электростанция?” “Выработка электричества при использовании водорода. Не можешь понять из названия?” Это было невероятно грубое объяснение, но Шито-кун, похоже, не собирался давать какие-либо дальнейшие пояснения. Мы неспешно шли по пространству между зеленью и зданием, которое предположительно было водородной электростанцией . Оказалось, что седьмой отдел Уцуриги Гайсуке находился с другой стороны этого шестого отделения. Учитывая его номер, седьмой отдел, вероятно, был создан позже. “Здания расположены довольно близко друг к другу” пробормотал я вспоминая план лабораторных отделов “Разве это не опасно в случае землетрясений и пожаров?” “Мммм,” Кунагиса посмотрела вправо а затем на шестой отдел и кивнула. “Ага. Могут быть проблемы с землетрясениями и тому подобное. Но поскольку это в горах, существуют другие архитектурные ограничения. По крайней мере так говорил Нао-кун. Но все же, разве это не лучше, чем в Токио?” “Ну, это так, но... Вы когда-нибудь были в Токио?” “И-тян тоже не был” “Но я был в Хьюстоне.” “Это совсем не хваставство.” Это было не хваставство. Я спонтанно решил посмотреть на небо и заметил, что оно затянулось облаками. Был еще только вечер, но ни один луч света не прошел сквозь небо, точнее, оно стало таким же темным, как ночь. Облака цвета вороньего пера господствовали на небесах. — Ну. Бам, Кунагиса врезалась мне в спину. “Ау, извини, И-тян.” “Не, не беспокойся,” Я отошел в сторону давая Кунагисе пройти “Я тоже виноват. Зазевался на облака” “Да? А, ты прав. Выглядят как в плохую погоду. Как будто пойдет дождь. Эй, Шито-тян?” ”….. Что. '” Ответил Шито-кун. Реплика, которая должна быть вопросительной, но без знака вопроса. “Ты звала меня. '” “Ага, на сколько мы высоко? Выглядит, будто мы ниже облаков.” “Не спрашивай меня,” Шито-кун вздохнул. Не то чтобы я мог говорить за других, но, несмотря на молодость, за его вздохом чувствовалась тяжесть многих лет трудностей. “Откуда мне знать что-то такое?” “Ты разве не живешь здесь?” “Тогда ты наверное знаешь высоту, на которой живешь ты?" Ага, кунагиса сложила руки на груди. Шито-кун снова вздохнул и пошел вперед. Кажется, он осознал, что с Кунагисой довольно сложно общаться, а злиться на нее — пустая трата сил. “Что-то не так, И-тян? Пойдем.” “Аа, да.” Я кивнул, оглянулся назад и последовал за Кунагисой. Позади нас остались только деревья, и я никого не видел. ”……….” Конечно, я не столкнулся с Кунагисой, потому что смотрел на небо. Я не достаточно легкомыслен, чтобы смотреть на тучи с такой страстью. Даже если бы я посмотрел на дождевые тучи, я бы только подумал, “Ага, облачно. Действительно облачно.” Нет, причина, по которой я внезапно остановился, заключалась в том, что я почувствовал что-то отталкивающее позади. Что-то отталкивающее только кажется расплывчатым, поэтому позвольте мне перефразировать это с большей конкретностью. Я почувствовал, что кто-то наблюдал за нами сзади. Я точно не знаю точно, наблюдал ли кто-то, но в любом случае я чувствовал, что мы под наблюдением , или кто-то наблюдает за нами . Конечно, так же, как не заметил приближающихся Котари-сана и Нео-сана в первом отделении. Я не особенно чувствителен к таким вещам. Но не чувствительный, это не значит, что я совсем ничего не чувствую. У меня достаточно чувств, чтобы, если я это чувствую, я мог определить, чувствовал ли я это точно. Однако кто бы это мог быть? Первыми на ум пришли профессор Кёйчироу или его подчиненные (например, Котари-сан или Нео-сан), или, возможно, секретарь профессора — Мисачи-сан, но ни один из них не подходил. Шито-кун стоял прямо перед моими глазами. Не было смысла устанавливать еще одну слежку. ”….. Томо, ты недавно делала что нибудь плохое?” “Нет. В последнее время нет” — насмешливо ответила Кунагиса “Что? Что ты имеешь ввиду? Если бы я сделала что-то плохое, стал бы И-тян меня ругать? Звучит захватывающе.” “Нет, если не делала, все в порядке.” Действительно, Кунагиса в последнее время забаррикадировалась в доме на улице Широсаки и ввязывалась во что-то подозрительное, но я не слышал, чтобы она на самом деле что-то сделала. Даже если бы были проблемы, связанные с чем-то подозрительным , я не мог себе представить, чтобы это было чем-то, что заслуживало бы преследования так глубоко в горах. Возможно, это было животное или что-то подобное. Я попытался направить свои мысли в сторону реализма. Я чувствовал, что просто выдавал желаемое за действительное, но я также чувствовал, что это был единственный разумный ответ. Это место было полностью окружено высокой стеной, поэтому, даже если бы это было животное, это должна была быть птица, так что это означало бы, что я, по крайней мере, дошел до того, что мог чувствовать взгляд птиц. Это действительно был бы довольно высокий уровень мастерства, но я также чувствовал, что это какая-то сверхчеловеческая сила. “Это какая то чепуха, подобная наклеиванию ценника на тележку в супермаркете…” Наверное, алый подрядчик была единственной с таким навыком. Следуя примеру Шито-куна, мы прошли мимо шестого отделения и повернули за угол, где увидели седьмое. Как и ожидалось, как и другие здания, это было без окон и в форме игральной кости. Оно казалось, немного меньше, чем шестой отдел. Хотя с того места, где я стоял, высота казалась похожей. ”….. Хмм-м" Итак, он внутри — Зеленый Зеленый Зеленый кракер * Уцуруги Гайске. По какой-то причине Кунагиса взяла меня за руку. Я взглянул на нее и заметил, что, как и я, она о чем-то размышляла, глядя на лабораторию. Я не знал, почему она схватила меня за руку, но в любом случае я не отпустил ее. “Чего вы замечтались?” — с подозрением спросил Шито-кун. “Боже. Разве вы не прибыли сюда чтобы встретиться с Уцуруги-саном? Давайте, поспешите.” Шито-кун уже стоял у входа. Он стоял перед кардридером раздраженно дергая ногой. Я продолжал держать Кунагису за руку и подтолкнул нас к нему. “Позвольте мне сказать вам сейчас ... Я не имею ничего общего с тем, что там происходит. Абсолютно ничего. Что бы ни случилось, я не приду вам на помощь.” “Помощь? Что?” я вопросительно наклонил голову “Я не совсем понимаю, о чем ты, Шито-тян.” “Вы двое такие настойчивые…" Шито-кун посмотрел на нас неумолимым взглядом “Боже ... почему мне всегда достается эта роль... это жестоко, правда. Ну, не важно. В любом случае, что бы ни сделал Уцуриги-сан, я не приду на помощь. Просто помните это.” “Что ты имеешь ввиду под помощью, Шито-кун?” я спросил снова. “Мы же не идем на встречу с доктором Лектором * , так? Ты хочешь сказать, что Уцуруги Гайске откусит наши языки?” ”……….” Я сказал это в шутку, но Шито-кун замялся, “Верно, мистер Коломбо", а затем просунул карточку через ридер. Он ввел кодовый номер, а затем “Оогаки Шито. ID ikwe9f2ma444.” Толстая, тяжелая дверь медленно открылась. Сначала вошел Шито-кун, затем я, а затем Кунагиса. Шито-кун пробормотал: “Боже… это так неожиданно… тьфу,” и продолжил идти по коридору. “Четвертый этаж.” Он сказал быстро, а затем он открыл стальную дверь в дальнем конце коридора и начал подниматься по лестнице. “Тут нет лифта?.” “Он не любит их. Уцуруги-сан. Лифты,” — необорачиваясь сказал Шито-кун.” ”……….” Я взглянул на Кунагису, но она только с ностальгией пробормотала, “Саттян все такой же.” это не выглядело как шутка. Понятно, разрушитель и извращенец . Я почувствовал, что начал понимать, кто такой Уцуруги Гайске. Мы добрались до четвертого этажа. Другой ключ открыл дверь и вы вошли в белый зал. Если центральный центр первого отделения профессора Кёйчиро производил впечатление больницы, то этот — впечатление университетского городка. Это не походило на атмосферу, подходящую для человеческой жизни. Был недостаток реализма, как будто мы были в тематическом парке. Шито-кун подошел к двери и остановился, чтобы подождать нас. Кажется, он собирался с силами чтобы постучать. ”……….” Ответа не последовало. Шито-кун нахмурил брови и постучал, однако ответа снова не последовало. Тишина ”….. странно, профессор же предупредил его” “Может он заснул?” “Идиот. С чего ему спать?,” Шито-кун раздраженно посмотрел на меня и снова постучал. ”….. Странно…..” Он постучал в третий и в четвертый раз, затем он сдался, вздохнул, положил руку на дверную ручку и сказал, “Это Оогаки. Я вхожу, Уцуруги-сан,” и открыл дверь. В комнате никого не было. Шито-кун зашел в комнату, мы сделали то же самое. Меня удивил интерьер комнаты. Дело было не только в том, что внутри никого не было. Посередине комнаты стоял только один стальной стул, не было ничего другого, без преувеличения, абсолютно ничего другого во всей комнате. Это было похоже на недавно построенный особняк, в который еще никто не заходил — да, очень нечеловеческая атмосфера. “Шито-кун,” я обратился к нему. “Что это за комната?” “А? Личная комната Уцуруги-сана. Он обычно сидит здесь, в свободное от работы время.” Личная? Что в этой комнате личного? Это было последнее место, которое могло бы быть личной комнатой. Безо всякой причины я обошел эту просторную комнату в двадцать татами, в которой ничего не было. “Хмм. Значит это комната Саттяна…” Кунагиса последлвала моему примеру “Хмм. В самом деле… в самом деле…” Она казалась довольной. Это то, чего она ожидала от Уцуриги? Термин извращенец казался все более и более реальным. Нет, если предполагается, что это — его индивидуальность, то я подумал, что это должно быть какая-то болезнь. Шито-кун был просто зол. Он оглядел комнату, а затем без всякой начал яростно бить стену. Возможно, стены были звукоизолированы, поскольку все, что из этого получалось, было бессильным хлопающим звуком. “Дерьмо… он чтоли сбежал…”— Шито-кун бормотал. “Я не сбежал.” От входа раздался голос. Этот голос был странно колким и пронзительным, как у курицы. “Ты не мог бы воздержаться от грубых слов, Шито-кун? Если кто-то говорит грубо, я не возражаю, если он говорит правду. Если кто-то говорит неправду, то ничего, если он делает это с уважением. Но все сразу непростительно. Совсем непростительно, Шито-кун. Или ты хочешь сказать, что есть причина, по которой я мог бы сбежать?” Шито-кун развернулся, потом я, я потом Кунагиса. К дверной раме прислонился человек в лабораторном халате. Больше всего выделялись его белые волосы, которые не соответствовали его возрасту. На нем были белые хлопчатобумажные перчатки. У него было такое красивое лицо, что можно было взглянуть на него и подумать, что он девочка, но его щетина на конце подбородка отметала подобные мысли. У него были оранжевые очки, глаза улыбались и смеялись, но где-то внуртри эти глаза не смеялись. “У-у у у,” слова застревали у Шито-куна в горле”….. У, Уцуруги-сан…..” “Да, Уцуруги-сан” Уцуруги сверкнул улыбкой “Уцуруги Гайске.” “Ах, эм…..” Шито-кун, казалось, сделал шаг поворачиваясь к Уцуриги. Это было похоже на страх грызуна перед хищником. Шито-кун будто полностью сжимался перед Уцуриги, так что вы никогда бы не подумали, что это тот самый человек, который только что ругался, когда бил кулаком по стене. Сжимался. Это не было проявлением уважения или трепета. К сожалению, я понимал эмоции Шито-куна. Я мог понять это, как будто это было мое собственное чувство. Мои эмоции перед Уцуриги, мое впечатление от первой встречи с Уцуриги Гайсуке, вероятно, были в точности такими же, как эмоции Шито-куна. Однако Уцуриги Гайсуке даже не взглянул на Шито-куна или на меня — глядя вместо этого в одном конкретном направлении. Нет необходимости объяснять, в каком. В этом направлении стояла только одна голубоволосая девушка с открытым ртом, смотрящая на Уцуриги. Уцуриги поправил солнцезащитные очки, а затем улыбнулся правым уголком губ, а затем, ”– Йо, мертвая синева.” Сказал он, и низко склонил голову. Это зрелище было настолько странным, что даже запоминающимся, потому что взрослый мужчина кланялся молодой девушке. “Мы невиделись наверное два года. О, вы изменили свою прическу? Вы стали намного симпатичнее. Что случилось с той курткой? С тем драгоценным, драгоценным подарком на память. Ну, в любом случае, встреча с тобой волнительна для меня.” “Если быть точным, один год и восемь месяцев тринадцать дней четырнадцать часов тридцать две минуты и пятнадцать секунд. Конечно, и восемьдесят семь секунд с момента нашего воссоединения. Да, верно — я рада, что мы смогли встретиться снова.” “Действительно, сколько времени прошло, Зеленый Зеленый Зеленый”

↑ いの字 (Inoji), Одно из просвищ главного героя. Означает “Буква И”

↑ Противоположенность дедуктивному методу. Процесс логического вывода на основе перехода от частного положения к общему.

↑ японские машинки на радиоуправлении

↑ яп. жаргон. прекрасная молодая девушка

↑ от английского craker - ломатель.

↑ отсылка на Ганнибала Лектора

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3: Синяя клетка

День 1 (3) Синяя клетка

В версии с изображениями тут находится картинка.

0

Тяжелая работа всегда что-то приносит Не то чтобы это обязательно связано с результатом

1

“Эта Кунагиса — просто ребенок…..” сказал мне Шито-кун, но выглядело, будто он говорит сам с собой. ”…..В каком она мира? В каком мире такая личность как она?” “Хмм?” мне потребовалась некоторое время, чтобы понять, что он обращается ко мне ”…..Не ребенок, ей девятнадцать в конце концов.” ”….. Понимаю.” Раньше он бы огрызнулся, но сейчас Шито-кун просто безвольно кивнул. Курилка на четвертом этаже седьмого отделения. Шито-кун и я сидели друг напротив друга. Никто из нас не был курильщиком, мы просто убивали время. Скорее время убивает себя, а мы просто ждем. Может лучше сказать, что мы не даем времени окончательно быть убитым. Совершенно нелепая мысль, но подходящая для описания нашего положения. Я посмотрел вдаль по коридору. Взгляд сфокусировался на одной из дверей, облицовывавших стену. Конечно, она была довольно далеко, а я не обладал способностями ясновидца, как предсказательница на одном острове, поэтому никак не мог знать, что происходит по ту сторону. Там Мертвая Синева и Зеленый Зеленый Зеленый вели какую-то беседу. Я не мог представить, о чем они говорили. Даже понятия не имел. ”….. Уцуруги Гайске…..” Пробормотал я низким тяжелым голосом. Ему, вероятно, было около тридцати. Я не мог определить, были ли его белые волосы крашенными или натуральными, но его возраст был, вероятно, примерно таким. Вокруг него была легкая, свободная атмосфера, но этого было достаточно, чтобы я понял, что он не обычный. Мне было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что он был человеком из другого мира. Как красный подрядчик, как синий савант. “Эй, слушай. Слушай, ты,” сказал Шито-кун “Эта Кунагиса, в каком она мире? Я спрашиваю, так что отвечай мне.” "….. С чего ты взял, что я знаю?" “Конечно знаешь. Ты ее парень, не так ли?” сказал Шито-кун наклонившись ближе “Я впервые вижу того, кто может говорить с Уцуруги-саном на равных. Никто здесь не может, даже профессор. Наверное, это потому, что они оба — бывшие участники кластера ” “Это не совсем так,” поправил я. “Кунагиса Томо и Уцуруги Гайске не совсем участники. В рамках ранговой системы Кунагиса стояла на порядок выше. В конце концов она была лидером команды .” ”….. Правда?” “Правда. Ну, я только наполовину верю в это, хотя... Нет, скорее верю на тридцать процентов.” я самоуничижительно пожал плечами “Или полностью, конечно если в порядке бреда.” “Не могу поверить,” сказал Шито-кун снова откинувшись на спинку дивана. И тогда, “Тогда…в каком она мире?” спросил он в третий раз. “С чего ты взял, что я знаю?” повторил я. “Ты думаешь, я знаю, Шито-кун?” ”….. Не знаешь?” Я не ответил. Я заменил ответ на молчание, чтобы подтвердить отсутствие ответа. Действительно, я не знаю. Я не знаю, кто эта Кунагиса Томо. Эта Кунагиса Томо, которая говорил с Уцуриги Гайске на равных. Та Кунагиса Томо, которую называют жутким прозвищем Мертвая Синева . Относительно этого, я смог бы узнать больше о личности, с которой я встречусь впервые. В таком случае я бы по крайней мере смог определить, что я разговариваю с личностью. Когда дело касалось Мертвой Синевы — я не был уверен. ”……….” За кем я наблюдал все это время? Нет, проблема не в этом. Скорее, за чем я наблюдал все это время? Если есть что-то, что можно назвать чепухой, это было оно. Назвать это недоразумением было бы шуткой. До сих пор, несмотря на то, что я был рядом с ней, сколько я пропустил? Нет, действительно ли был такой момент, когда я действительно был рядом с ней? Тот, кем когда-то был Уцуриги, чтобы действительно быть рядом с Кунагисой… смогу ли я когда-нибудь стать таким же? Я понял. Суть эмоции, которую я испытывал по отношению к Уцуриги, точнее, к членам той команды . Это была не роскошная эмоция, как ревность, восхищение или стремление стать таким же. Это было чувство неполноценности. Это был раздражающий уровень отчаяния в моем собственном я. Это был удручающий уровень разочарованности в себе. “Эй, ты в порядке?” Голос Шито-куна вернул меня в реальность. Я поднял голову и обнаружил, что Шито-кун смотрит на меня с обеспокоенным выражением лица. Я покачал головой и ответил: “в порядке.” “Ничего такого.” “Уверен? Ты выглядел довольно печальным.” Должно быть у меня было невероятно скорбное выражение, чтобы вызвать беспокойство Шито-куна. Наверняка это выглядело ужасно. Я не мог себе это представить, но, должно быть, так и было. Это чувство измены, безусловно, казалось, что оно и вызвало это лицо. “Измены… правда, я… худший.” Я пробормотал и снова покачал головой. Затем я хлопнул себя по щекам обеими руками и собрался. Хорошо. Побеспокоюсь об этом позже. А пока буду плыть по течению, пока не утону. Сознательно или подсознательно, но это все, что я могу сделать для Кунагисы. “Ну, Шито-кун, почему ты здесь?” “А? Что?” Шито-кун спросил с сомнением. “Что ты имеешь в виду? Почему я здесь?” “Не отвечай, если не хочешь. Я просто подумал, что хотел бы нарушить неловкое молчание. Я просто подумал, что это странно, что ты здесь, будучи таким юным.” “Таким юным, хэ. Это сарказм?” Шито-кун молчал. Я тоже ничего не говорил, не ожидая ответа, но в конце концов Шито-кун заговорил: “Мне нравится профессор” “Профессор? Ты имеешь в виду профессора Шадо Кёйчиро?” “Конечно. Безумный Демон или кто он там для тебя, он удивительный человек. Не знаю, что там с этой Кунагисой, но ты такой же, не так ли?" Спросил меня Шито-кун. “Ты с ней потому, что она тебе нравится, не так ли?” “Нравится или не нравится… тебе это не кажется детскими понятиями, Шито-кун?” Я медленно помотал головой. “Это не так просто. Это совсем не так просто. Если бы это было так, это имело бы гораздо больше смысла.” “…” “Нет, может быть, это так просто? Может быть, это на самом деле проще. Настолько просто, что я не знаю, сложно и запутанно, потому что так просто и очевидно. Может, так и есть. Она оказалась рядом со мной, я оказался рядом с ней — это может быть что-то столь же простое, как временны́е закономерности. Знаешь, как на цифровых часах. Когда просто спонтанно смотришь и обнаруживаешь, что все цифры совпадают, хотя для этого нет никаких причин.” “Я не совсем понял.” “Наверное. Помимо этого, я хотел бы прояснить недоразумение. Я не ее любовник. Не знаю почему, но, похоже, люди так думают. Это не так. Она друг, просто друг.” “А? Вы не слишком близки чтобы просто дружить? Парень и девушка в конце концов.” “Для друзей нет такого понятия, как быть слишком близкими. И пол не имеет отношения к дружбе... Во всяком случае, я не знаю, что она чувствует, когда так говорят, но лично я не нахожу это приятным. Шито-кун, тебе было бы неприятно называться любовником профессора Кёйчиро, верно?” Шито-кун сложил руки на груди “….. было бы.” “Конечно, было бы. Все так и есть. По крайней мере, сводить все к романтике не в моем стиле,” Я вытянул руки “И мне нравится кто-то другая.” “Правда? Кто?” “Старшеклассница одной из суперэлитной школы. Она на первом году, так что ей пятнадцать Ее зовут Сайджо Тамамо, милая мальчиковатая девчонка. Я очень люблю ее. Мы часто вместе ходим есть мороженое. Она позволяет за себя платить. Она съедает мороженое, а мне остается только рожок. Ну, это издержки любви.” “….. Звучит как выдуманная история.” “Звучит, потому что выдуманная только на половину.” “Хах, да ты настоящий артист.” “А ты производитель моти. * ” “Да, да. Каждый новый год мы месим тесто!” громко сказал Шито-кун. “Почему я играю подпевалу твоим шуткам еще и в таком месте?! * “Ну, я не ожидал что ты подпевала(игра слов, straight man — натурал. И-кун не ожидал натурала.)…” Было забавно забавиться над Шито-куном Однако, казалось, что Шито-кун не нашел это забавным, поскольку он выглядел недовольным, говоря: “Прекрати, боже” “Не то чтобы ты... хм. Кстати говоря, как тебя зовут? Ты еще не говорил мне. Ты был единственным, кто не представился тогда.” Хм? Я наклонил голову. Учитывая то, что сказал Нео-сан, стало ясно, что профессор Кёйчиро уже все про нас узнал, поэтому я предположил, что, вероятно, они также знали мое имя, но, возможно, они не копали достаточно глубоко. Или они предположили, что я был просто дополнением к Кунагисе Томо, и поэтому не удосужились узнать. Независимо от того, знали ли они мое имя или нет, Шито-куну, должно быть, просто велели сопровождать Кунагису Томо и ее товарищей, поэтому он не был проинформирован. Шито-кун ранее восхищался профессором, но будет ли он чувствовать то же самое, если узнает, как его на самом деле рассматривают как союзника, который был обманут с целью обмана врага * “…” “Эй, что-то не так? У тебя нет имени?” “Ну… Хмм. Меня зовут Spooky E.” “….. Ум хм.” На этот раз IШито-кун не отреагировал прямо. Скорее холодно ответил. ”….. Хм, значит, ты хочешь сказать, что, потому что в имени есть Е, тебя зовут И-тян? И это твоя изюминка?” “Точно. Так и есть.” ”……….” “Идачи Икуё было бы достаточно” ”……………” Шито-кун, кажется, сдался и глубоко вздохнув вернулся к исходной теме “Не думаю, что ты…” “Не то чтобы ты мог понять, почему я здесь, даже если бы мне пришлось объяснить причину. Конечно, ты не можешь, ты не можешь понять это.” “Правильно. Никому не нравится, когда другие люди говорят, что понимают, что они чувствуют.….. Кстати, в апреле этого года я встретил гадалку, которая знает все о мыслях других людей.” “А? Еще одна твоя ложь?” “Это скорее абсурд, чем ложь. Хотя я не могу вдаваться в подробности. В любом случае, это человек, от которого ни Шито-кун ни кто-либо еще не смог бы утаить ни одной вещи.” “Просто мастер психологии?” Очень логичная интерпретация. Я кивнул, “Это один из способов взглянуть на это.” “Шито-кун, что ты думаешь о таких вещах?” “Что я думаю? Конечно, я ненавижу такую чушь” Шито-кун наклонил голову в ответ на мой вопрос, похоже, он не понял. “По крайней мере, не очень приятно, когда твои мысли постоянно читают.” “Нет, я не это имел в виду... Не с нашей стороны. Как ты думаешь, как такие люди себя чувствуют, зная о чем думают остальные?” “Это довольно удобно, не так ли?” ”… Удобно. ….. Возможно.” Я кивнул в ответ Шито-куну, который ответил без каких-либо колебаний. Но если бы та гадалка услышала это, то точно как ни будь съязвила. Даже со способностью гадалки читать мысли, мысли Кунагисы Томо не могли быть прочитаны. Можно предположить, что причина, по которой ум Кунагисы Томо не мог быть прочитан, заключалась в том, что он был слишком глубоким. Ее мозг обрабатывал намного больше информации, чем мозг нормального человека, поэтому было невероятно трудно понять, что происходит внутри. И именно тогда Таинственный Объект X прошел рядом с курилкой, в которой мы сидели — нет, теперь я знаю его, так что робот горничная уборщица прошел мимо. На этот раз стальной цилиндр не принял людей за мусор, а вместо этого помчался прямо по коридору. Кажется, такой робот находится в каждой исследовательском отделе. “Значит это ты сделал этого робота горничную уборщицу, Шито-кун?” “А?” Шито-кун нахмурился “Ну, да, все так. Но откуда ты услышал?” “Нео-сан.” ”-”тот ублюдок,” — Шито-кун раздраженно цокнул языком “Чертов язык без костей” “Называть старшего ублюдком совершенно неправильно. Но это все же достойно восхищения. Создать робота-горничную это действительно удивительно. Да, я предпочитаю классический тип горничной, но и не думаю, что новый тип плох.” “Прекрати говорить робот-горничная . Только Нео-сан говорит такую хрень.” Без какого-либо подобия гордости или радости, Шито-кун сказал: “Ничего,” как будто похвала за такую банальную вещь была раздражающей. “Даже младшеклассники смогут построить что-то подобное, если у них будут детали и инструменты.” “В самом деле. В этом и преимущество над классическим типом горничных.” Я кивнул в знак согласия, хотя на самом деле предпочитаю классический тип. ”…..Эй, Шито-кун, еще один вопрос про горничных.” “Что?” “Я слышал, Уцуруги-сан не покидает это место, это так?” “Остается вопрос, как это вообще относится к горничным…” Шито-кун спросил с подозрением. “Где ты это услышал?” “Эмм. Тоже от Нео-сана.” ”…..” Шито-кун застыл ”………. Дерьмо. Этот ублюдок.” “Я говорил, называть старшего ублюдком — неправильно.” “Этот ублюдок… это ублюдок. Ничего неправильного. И если ты хочешь идти по старшинству, у меня есть старшинство на Нео-сан. Я здесь дольше. Нео-сан здесь новенький, в конце концов... Да. Так в чем дело? Уцуриги-сан не сделал ни одного шага отсюда — это для тебя проблема?” “Нет, я не это имел в виду…..” Я рассеяно проигнорировал его грубые слова “Действительно, это место заполнено странными людьми. Уцуриги-сан, конечно, да и тебя тоже трудно назвать обычными, а также профессор Кёйчиро, Котари-сан, Нео-сан и доктор Кокороми. Поистине собрание интеллектуалов. Прозвище Безумный Демон , похоже, не относится исключительно к профессору Кёйчиро.” “Я обычный. Хм? Эй, ты. Ты встретил не только Котари-сана и Нео-сана, но и Миёши-сан?” “Ах, нет, не. Я просто слышал слухи о Миёши Кокороми-сан. У нее довольно красочная история человеческого и биологического анализов, так что даже я знаю о ней.” “Действительно. Ну, она довольно известна… и она работала там, где работала, до того, как приехала сюда, так что, я думаю, это не так уж странно, что ты о ней знаешь. В любом случае, я — обычный. Не только я, и все остальные обычные. Мы можем выглядеть странно с точки зрения простого человека, такого как ты, но это просто проблема с твоим восприятием.” “Хмм, может это и так... Да, это так.” Я кивнул, но было сомнительно, что Уцуриги был частью всех остальных. Однако я решил не придавать этому значения. Если бы я придавал, то, естественно, речь зашла бы о Кунагисе, а у меня не было уверенности, что я смогу сохранять спокойствие, если это произойдет. “Проблема с моим восприятием…” Это тот случай? Может быть и так. Может быть и не так. Однако, вероятно, это так. В конце концов проблема завязана на мне. Несмотря на уровень ее глубины, она становится простым, логичным вопросом. Это как закон Мерфи. Согласно которому все сложные уравнения сводятся к ответу либо ноль, либо один. “Ноль, эх…” Затем я услышал скрип дверной петли. Я повернул голову в том направлении и увидел, как Кунагиса вышла из комнаты. Она закрыла за собой дверь, повернула голову и застыла, когда наши глаза встретились. “Ах, И-тян, обнаружен!” Сказала Кунагиса, а потом она побежала. Она побежала в курилку на полной скорости, и не показывала никаких признаков замедления. На самом деле она только ускорилась, а потом прыгнула на меня. Я привык к такому поведению, и надеясь, что никто из нас не пострадает, я поймал ее. “Хехехе,” Кунагиса хихикала, обвив руки у меня за спиной, обнимая меня. “Я дома, И-тян.” Я немного поколебался, а затем ответил, “Добро пожаловать, Томо.” Мы были такими же обычными, как и всегда. На данный момент этого было достаточно. Хорошо, подумал я. ”….. Спасибо за это представление, но” Шито-кун раздраженно застонал. “Если мы закончили, давайте вернемся. Идите флиртуйте куда-нибудь еще. Мне сказали отвести вас к профессору, когда встреча закончится.” “Ты больше похож на ворчуна, чем на ассистента.” “Заткнись! Я убью тебя!” раздраженно сказал он(не то чтобы я был виноват в его гневе). Резко поднявшись, он ушел. Я пытался последовать за ним, но Кунагиса меня не отпускала, поэтому все, что я мог сделать, это встать. “Эй, Томо. Позже я позволю тебе обнимать меня, сколько захочешь, так что давай пока хватит.” “Умм. Конечно, но,” Сказала Кунагиса, и на удивление быстро отпустила меня. А потом она повернулась к Шито-куну. “Шито-тян, подожди.” “А? Почему я должен ждать? Ты хочешь и меня обнять тоже?” “Если бы.Эм, Саттян…” Кунагиса бросила на меня взгляд, а потом снова посмотрела на Шито-куна.. “Хочет поговорить с И-тяном.” “А? Что” “А? что?” Заполненный сомнениями голос Шито-куна и мой удивленный голос слились в гармонии. Голос Шито-куна был басом, а мой — тенором. Однако этот дуэт было не особенно приятно слушать. Шито-кун и я погрузились в неловкое молчание, поэтому, пытаясь прервать его, я повернулся к Кунагисе и снова спросил: “Что?” “Я сказала, Саттян хочет поговорить с И-тяном.” “Это так?” “Почему!?” Крикнул Шито-кун. Нет, скорее каркнул. “С чего бы Уцуруги-сану говорить с этим парнем ?” “На этот раз этот парень ... тебе бы стоило получить нагоняй от Сузунаши-сан” Я вздохнул, боже. “Но я согласен с Шито-куном. Томо, с чего бы Уцуруги-сану говорить со мной?” “Не знаю,” Равнодушно ответила Кунагиса “В любом случае, когда Боку-сама-тян выходила из комнаты, Саттян сказал, Ты можешь попросить парня с тухлым взглядом зайти сюда? Я хотел бы поговорить с ним наедине .” “Он сказал парня с тухлым взглядом , так? Тогда может он имел в виду Шито-куна?” “Конечно нет.” “Конечно нет.” На этот раз получился дуэт сопрано и баса. “Это очевидно ты.” “Это очевидно И-тян.” “Конечно.” “Конечно.” Я не разобрал, что они говорят и сказал, “Тихо,” тем самым прервав гам. “Давайте пока оставим в стороне мой взгляд. Почему меня звал Уцуриги?” “Я сказала, что не знаю. Не спрашивай Боку-сама-тян. Ты узнаешь, когда зайдешь к нему, так ведь?” сказала Кунагиса, указывая на дверь, из которой только что вышла “Иди и воспользуйся возможностью поговорить с ним, И-тян. Наверное, будет весело. Боку-сама-тян будет ждать здесь.” А потом Кунагиса плюхнулась на диван. Шито-кун вернулся и сделал то же самое, пробормотав, “Да что происходит, боже.” “С вами двумя действительно ничего не поделаешь. Ну, я тоже буду ждать здесь.” “Ты можешь и идти, знаешь ли.” “Я же говорил, что если я уйду, вы двое не сможете бы выбраться. Как вы думаете, почему я торчу здесь без особой причины?” “Ладно… Понял.” В любом случае, кажется, у меня нет другого выбора, кроме как пойти. Не знаю, почему меня позвал Уцуруги-сан, но у меня и правда нет выбора. Не то чтобы я этого хотел, но это то, что нужно сделать. Я шепнул Кунагисе, “Будь осторожна и кричи, если что-нибудь случится,” будучи за пределами слышимости, Шито-кун прошел через зал и остановился перед дверью. Я повернулся к Кунагисе. “Эй!” Я крикнул. “Томо, было весело говорить с Уцуруги?” “Весело!” Простой ответ. Действительно, ответ в духе Кунагисы Томо. Однако прямо сейчас, в настоящее время, мне не хватало понимания этого . Что значит в духе Кунагисы Томо? Что-то такое простое сейчас стало очень расплывчатым. Я больше не знал. Это было похоже на то, что испорченная копия начала просачиваться в оригинал. Мои мысли о Кунагисе, мысли Кунагисы обо мне. По крайней мере, Томо Кунагиса, которая сидела рядом с Шито-куном, должна быть той Томо Кунагисой, которую я знаю, подумал я, постучав в дверь и открыв ее. “Йо, приятно познакомиться.” И. Я даже еще не вошел, когда меня поприветствовал этот высокий тон. Это был голос, который мог заставить любого поверить в то, что он исходил от женщины, как фальцет. Такой голос, который нельзя было назвать мягким. Как звук заостренного клинка. Я зашел в комнату, закрыл за собой дверь и ответил тем-же, “Приятно познакомиться.” Уцуруги тепло улыбнулся. Он сидел на том стальном стуле, единственном предмете мебели в комнате. Его ноги были скрещены, он принял совершенно расслабленную позу и повернулся ко мне. Его подбородок чуть приподнялся, как будто он смотрел на меня сверху вниз, он посмотрел на меня. Нет слов. Нет ни одного слова, которое бы пришло мне на ум. ”Я хотел бы, чтобы ты не стеснялся.” Уцуриги в конце концов заговорил первым. “Почему ты смотришь на меня как заклятый враг? Прошло довольно много времени с тех пор, как я разговаривал с людьми. Я уверен, что еще ничего тебе не сделал, а? Знаешь, Шито-кун такой, какой он есть, поэтому он не хочет говорить со мной, смотреть на меня и даже не приближается ко мне всякий раз, когда мы пересекаемся, и остальные ведут себя так же. Несмотря на внешность, я очень люблю компанию. Я одинок. Так одинок, так одинок, что ничего не могу поделать. Поэтому, если изволишь, скажи что-нибудь. “Довольно много времени?” Я наклонил голову в сторону. В то же время я почувствовал, что часть моей нервозности рассеивается. По крайней мере, он казался кем-то, с кем я мог общаться. Я немного отодвинулся, сохраняя расстояние с Уцуриги, прислонился к стене и снова повернулся к нему. “О чем ты? Разве ты только что не говорил с Кунагисой?” “С Мертвой Синевой ? Ух ты,” — усмехнулся Уцуруги. Это была обыкновенная человеческая усмешка, на столько обыкновенная, что я почувствовал ее неуместность. “Ох, прошу. Я не знаю, что сказать на это. Разве ты не должен знать лучше? Или ты говоришь, что Мертвая Синева — Кунагиса Томо — человек?” ”…..” “Общение с этим — невозможная задача для любого. Это невозможно как для меня, как и для тебя, так и для всех остальных. Разве не так?” Хотя он, казалось, хотел согласия, а его глаза, казалось, смеялись, как и ожидалось, я не чувствовал даже легкомысленности за этим взглядом. Как будто он ждал, чтобы наброситься на любое слово, которое я скажу, таким было его выражение. Я беззаботно ответил: “Я так не думаю.” “Что важнее, Уцуруги-сан” “Достаточно просто Уцуруги. Кроме того, почему бы тебе не присесть вместо того, чтобы стоять там?” “На пол?” “Его часто убирают, так что он не грязный. Конечно, чищу не я, а машина, которую сделал Шито-кун.” “Я постою.” Уцуруги кивнул. Я перенес еще больше веса на стену и уменьшил нагрузку на левую ногу. Это было для того, чтобы я мог бежать в любой момент. Хоть я чувствовал, что такой необходимости не возникнет, не было никакой причины не быть подготовленным. “Уцуриги-сан, у вас было что-то, о чем вы хотели поговорить со мной?” “Я сказал, что Уцуриги будет достаточно, не так ли?” Его плечи дрожали. “Я ненавижу суффикс -сан. У тебя нет причин называть меня так, и я хотел бы сказать то же самое Шито-куну. Действительно, надоедливая вещь. Люди в Кластере всегда звали меня без каких-либо формальностей, и это было естественно.” ”…что ты имеешь ввиду под Кластером ?” я не мог не спросить. “Я слышал это название несколько раз с тех пор, как мы пришли... это другое название для команды ?” "Я думаю, что этому названию не хватает точности", Уцуриги поднял указательный палец. "В первую очередь, у нас не было названия. Таким образом, мы просто назвались так, как мы хотели. Я назвал это Кластером . Это просто стало нормальным названием этого здесь. Ну, я сделал это нормальным. Если я правильно помню, Гепард говорил Приятели . Обратный Крест (Преступление Ночного путешествия) назвал Расселом(парадокс Рассела) 3). Некоторые просто постоянно изменяли название, поэтому у нас не было ни настоящего название, ни ненастоящего название, ни чего-либо еще. Я назвал нас Кластер(Стадо) , вот и все. А Мертвая Синева назвала Командой ." Команда . Это слово высосало воздух из моих легких. "Вау, ты снова напрягся, как раз тогда, когда наконец начал расслабляться. Что-то из того, что я говорю, тебя нервирует? Если так, то я прошу прощения. У меня нет возможности много говорить с другими, поэтому я не очень разбираюсь в вежливости. Пожалуйста, не пойми меня неправильно." "Нет, я не против. Я не возражаю. Что важнее, Уцуриги-сан." "Я же сказал, звать меня без всяких почестей… Хотя… Я не жду, что все мои желания будут исполнены. Продолжай; что ты говорил?" "О чем ты говорил с Кунагисой?" Уцуриги на мгновение замолчал, услышав мой вопрос, а затем сказал: "Ты". "Ты называешь ее Кунагиса ?" "... Ответьте на мой вопрос, пожалуйста." "Я отвечу, если ты ответишь. Как насчет такого? Сначала мой вопрос, как ты обычно называешь Мертвую Синеву ? Как я когда-то называл нас Кластером , как ты ее называешь? "....." "Кстати, Уцуриги Гайске использует Мертвая Синева , когда говорит с ней напрямую. Иногда это также имеет место при разговоре с третьей стороной, но если я говорю с этой третьей стороной и ссылаюсь на нее, называю это Кунагисой Томо . Иногда я сокращаю его до Verge * , когда называю ее абстрактной сущностью. Очень редко, я говорю это . Это были обращения, которые я использую." Я не понял смысла его вопроса, поэтому немного поколебался. Однако не казалось, что у вопроса есть скрытый мотив. Тогда, возможно, это было простое любопытство. Я решил ответить честно. "Когда я говорю с ней напрямую, я называю ее Томо . Если я пытаюсь привлечь ее внимание, эй, ты . Говоря о ней с кем-то другим, использую ее фамилию Кунагиса , а при упоминании ее — она . Единственное исключение — когда я говорю с Нао-саном, старшим братом Кунагисы, если я говорю о ней, я говорю ваша сестра . Ему не нравится, когда ее имя произносят вслух." Так сказал Уцуриги, повторяя про себя: "Хм, Томо , Кунагиса , эй, ты , она , ваша сестра …" "Понятно… вот какой ты человек. Ясно, ясно, ясно." "Это был какой-то психологический тест?" Я вернул себе немного самообладания и спросил. "Ну? Какие у меня извращенные эмоции по отношению к Кунагисе?" "Это лучше оставить недосказанным. Нет, возможно, незнание — это счастье," сказал Уцуриги без всякой стеснительности. "Ну, ты довольно мрачный. Особенно этот твой тухлый взгляд." "Говорить тухлый взгляд это уж слишком. Профессор говорил, что это хороший взгляд ." "Хороший взгляд, да. Действительно, впечатляющий уровни тухлости. Когда я так с тобой говорю, это напоминает мне о Гепарде ". Уцуриги ухмыльнулся, явно довольный собой. Я не мог сказать, означало ли это, что он просто наслаждался разговором, или ему нравится наблюдать за мной, или что он только вел себя так, как будто ему нравилось, а сам не получал ни малейшего удовольствия. "… Я ответил, поэтому, пожалуйста, теперь ответьте на мой вопрос, Уцуруги-сан. О чем вы говорили с Кунагисой?" "Ты можешь себе представить, не так ли? Как ты думаешь, о чем мы говорили?" "……" "Ах, прости, прости. Все в порядке, я не Сократ. Хотя говорят, что мой нос похож на его. Тем не менее, отвечать вопросом на вопрос, чтобы заставить собеседника думать, конечно хорошо, но не в моем стиле. Я более разговорчивый тип, тип, который говорит все сам". "Это так…" "Да. Мертвая Синева сказала — я вытащу тебя отсюда ." Уцуриги сказал это с некоторой гордостью. Как будто сказанное Кунагисой было его величайшим достижением. "… и что ты ответил?" "Отклонено, конечно" Уцуриги сказал, как будто это было действительно очевидно. "Мы говорили о других вещах, но это было личное, поэтому я бы предпочел, чтобы ты вошел в положение. Ты бы не хотел знать, как я справляюсь со своими сексуальными побуждениями, верно?" Я удивился. Нет не хотел бы. "Почему ты отклонил предложение?" "Я махнул рукой и сказал: нет, нет, все в порядке ….. Не смотри на меня так. Ты не понимаешь шуток? Не нужно так смотреть." Нашел ли он это забавным, я не знал, но Уцуриги усмехнулся. Это было инфантильное зрелище, не соответствующее его белым волосам. "Тогда давай задавать вопросы по очереди. Теперь моя очередь, не так ли? Давай удостоверимся, что мы оба согласны." "… .. Тогда начинай". Я небрежно кивнул, "Но у тебя есть еще что-то о чем меня спросить?" "Да. Много о чем ". Много о чем. "Тогда как насчет того, чтобы начать с….. Ты целовался с Кунагисой Томо?" ".........". Мне захотелось уйти. "Я вот никогда". Конечно. Если бы ты сделал это с несовершеннолетней в твоем, то возрасте, это было бы преступлением. Не столько социальное преступление, сколько личностное. "Итак, как насчет тебя?" "…Да", на этот раз я ответил действительно небрежно. "И так?.." "Нет, я просто почувствовал зависть. Продолжай." "Продолжать что? Теперь моя очередь задавать вопрос, не так ли?" Я немного приподнял лицо, глядя на улыбающегося Уцуриги. "Почему ты отверг ее предложение? Ты не хочешь покинуть это место?" "Странный вопрос, как от тебя, так и от Мертвой Синевы" , внезапно заговорил Уцуриги. "Вы оба говорите ужасные, странные вещи. Я был приглашен сюда как член научного сообщества, знаешь ли. Мне платят зарплату, я живу довольно комфортной жизнью. Я не заперт здесь, как в тюрьме, плену или что-то в этом роде." "…... академические достижения профессора Шадо Кёйчиро, результаты научных исследований, которые он представил дому Кунагисы как свои собственные работы , я слышал, что почти девяносто процентов из них были фактически работами Уцуриги Гайске ". "Кто знает... Я не понимаю, о чем ты говоришь. Я никогда не слышал ничего подобного. Разве это не ложь?" хмыкнул Уцуриги. "В конце концов, в мире много сплетен о том, что кто-то ворует чужие достижения". "Если вы не заключены здесь, то, Уцуриги-сан, тогда у вас есть возможность покинуть этот исследовательский центр, нет, хотя бы седьмое отделение, так?" Я упорствовал. "Например, у вас есть лабораторное удостоверение личности, для кардридера? Ваш голос и сетчатка хранятся в базе данных?" ".........". Уцуриги молчал. А потом, с пристальным взглядом, прищурившись, он уставился на меня. Я намеренно проигнорировал это и продолжил говорить. "Вы когда-нибудь покидали это место? Я слышал, что нет….. Несмотря на то, что ваша свобода была полностью подавлена, вы все еще не хотите покидать это место?" "Ты много говоришь, парнишка ." Уцуриги закрыл оба глаза. Открыв правый глаз, он продолжил: "Ты говоришь о свободе в своем то возрасте? В возрасте девятнадцати лет ты говоришь о чем-то вроде свободы? Как грубо." "... По словам Кунагисы... нет, если точнее, по словам Чии-куна, я понял, что профессор Кёйчиро, как-то шантажирует вас, чтобы удержать здесь..." "Ха — ха! Шантажирует ! " Уцуриги громко хлопнул в ладоши. Сухой звук эхом разносился по комнате. " Шантаж — это хорошо! Это отличный способ выразить слова гепарда . Смехотворно. Очень смешно. Я никогда не слышал ничего смешнее." "….. Ответьте на мой вопрос, Уцуриги-сан" "Хахах, хе-хе. Ответить на твой вопрос? Хорошо. Я отвечу, парень," Уцуриги прекратил смеяться и медленно поднял голову. "Например… ты знаешь о такой форме жизни как свинья? Коровы или курицы тоже будет достаточно." "Конечно, я знаю о свиньях". "Замечательно. Тогда, конечно, ты знаешь, что свинья была животным, созданным цивилизованными обезьянами? Коровы и куры на самом деле не относились к таким видам, но тем не менее они очень похожи, будучи одомашненными. Одомашненными. Что ты об этом думаешь? Можешь ли ты сказать, что они, как живые существа, стали жертвой человечества?" "….. Это не так?" "Не так. Не просто не так, а наоборот. В результате одомашнивания они стали еще сильнее. Защищенные людьми, выращенные людьми, произведенные людьми, их доля среди всего мирового населения животного мира увеличилась. Живя с людьми, нет, создавая паразитическую связь с людьми, они обрели неподвижное положение в иерархии видов. Это не так?" "Это звучит как софизм". "Софизм по-прежнему является формой логики. Подобно тому, как картофель и сладкий картофель — одинаково картофель. По-твоему, сейчас мое положение действительно так плохо? Мне дали целое исследовательское отделение, подобное этому, и я могу говорить с тобой. Ты говоришь, что я в неволе, но это неважно. Есть ли в этом мире жизнь, которая на воле? В конце концов, возможность смотреть телевизор каждый день, говорить только с определенным набором людей каждый день, будучи в состоянии передвигаться, в определенном количестве мест — тоже не свобода. Я чувствую себя намного свободнее, чем такие люди. По крайней мере, мой разум намного свободнее". "Я не могу представить, что вы серьезно." "Твоя воля так думать. Я не собираюсь держать твое мнение в неволе . После этих слов Уцуриги вздохнул и продолжил: "Теперь моя очередь задавать вопрос". "Ты спал с Кунагисой Томо?" ".......... Я сейчас подвергаюсь сексуальному домогательству? " "Какая разница? Давай просто сядем и говорим, как мужчины ", — Уцуриги сделал извращенное лицо. "Между прочим, я никогда не спал с Мертвой Синевой ". "Если бы спали, это было бы преступлением", я поднял обе руки. "Я тоже". "Нет?" он казался ошеломленным. "Как? Подожди. Ты должно быть врешь." "Это правда. Я бы не стал врать о чем-то подобном. Я даже близко к этому не подходил… ну, по крайней мере, мы никогда не пересекали эту черту", я удивлялся, почему я так открыт, но продолжал отвечать. "Это удовлетворяет вас?" "Ни в коем случае. Я совершенно не удовлетворен. Это не может быть правдой," Уцуриги скрестил руки и застонал. "Ты прямой человек, не так ли? У тебя нет странных фетишей, верно? Или ты хочешь меня, прямо сейчас?" Нет. Я проигнорировал Уцуриги и задал следующий вопрос. "Другими словами, Уцуриги-сан, вы не собираетесь покидать это место?" "Это не то, что я имел в виду. Не я не собираюсь покидать это место , а у меня нет причин покидать это место . Например, я слышал, что Мертвая Синева просто живет как хикикомори в своем особняке в Киото. Ты заставил бы ее выбраться? Нет. У нее нет причин выходить на улицу. Это никого не беспокоит. Я такой же. Нет причин выходить в космос, просто чтобы узнать, что он большой, не так ли?" "Другими словами, действия Кунагисы на этот раз были ничем иным, как беспокойством об Уцуриги-сане?" "Эй, эй, не говори таким агрессивным тоном", Уцуриги слегка приподнял правое плечо, словно отшатываясь в ужасе. "Вовсе нет, конечно. Я искренне рад чувствам Кунагисы Томо. Можно даже сказать, что я тронут. И даже иначе, возможность воссоединиться с Мертвой Синевой делает меня счастливым. В этом смысле я очень благодарен вам с Кунагисой Томо за ваши действия. Спасибо." "….. Пожалуйста." Вздох. Казалось, он был прав во всем. Независимо от того, под каким углом я пытался атаковать его, он всегда рассеивал мой вектор атаки и в конечном итоге поглощал все мои попытки в своем собственном темпе. Он только выглядел как странный мужик средних лет, но он был одним из команды Кунагисы Томо. "Теперь я. Означает ли это, что Кунагиса Томо для тебя не та, кого ты можешь рассматривать как женщину, и что, хотя она является объектом привязанности, она не является объектом любви?" Ох. На этот раз он задал относительно нормальный вопрос. "Другими словами, ты не жаждешь тела лоли — Кунагисы Томо?". ".........". "Кстати, я жажду... Я пошутил, пожалуйста, не убегай. Не пытайся уйти. Конечно, я не жажду. Я на пятнадцать лет ее старше, понимаешь? Конечно, я бы так не поступил. Там, где я вырос, говорить про лоликон — просто способ приветствовать кого-то. Это так. Знаешь, если ты отпрянешь от чего-то подобного, ты не сможешь выжить там, где я вырос. Пожалуйста, прекрати смотреть меня таким подозрительным взглядом." "…" Я вздохнул. Я поклялся, что, несмотря ни на что, я никогда не поеду в то место, где он вырос, и подумал, было ли это причиной, по которой Шито-кун и Котари-сан называли его извращенцем . В этом случае страх Шито-куна был оправдан. Я переместился так, чтобы моя рука могла легко вытащить нож в моем правом нагрудном кармане. "Ты целуешься с Кунагисой Томо. Обнимаешься. Тем не менее, возможно, это просто отношений как у брата и сестры. Можно сказать, что Кунагиса Томо для тебя как сестра? Это совсем не плохо. Многие говорят, что быть младшей сестрой — величайшая похвала, которую может получить леди ". "....." "Кстати, у меня есть две младшие сестры…" "Я не хочу это слышать", — немедленно прервал я. "И обычно в Японии люди не целуются со своими сестрами. Они даже не обнимаются ". "Что? Шутишь?" Уцуриги казался искренне удивленным, поправляя очки. "Вау, я кое-что узнал сегодня. Спасибо. Рад, что мы встретились." "…" Я вздохнул. Это была не та ситуация, которой я наслаждался. "В любом случае, Кунагиса не моя сестра. По крайней мере, я никогда не думал об этом так. Она может быть существом, столь же близким ко мне, как и семья, но это вопрос расстояния". "Хм. Твое выражение, похоже, намекает на то, что тебе нет дела до семьи. Хмм. Я начинаю понимать. Это проблема." "Проблема?" Что он имел в виду под проблемой? Этот человек по имени Уцуриги был пока единственной проблемой. Я начинал чувствовать, что предпочел бы закончить этот разговор и уйти домой. То, что я этого не сделал, вероятно, можно объяснить тем, что Уцуриги входил в команду Кунагисы. Нет, я не должен говорить этого в прошедшем времени, потому что они все еще считают друг друга товарищами, и именно поэтому я стоял здесь, продолжая беседовать. Я анализировал себя. "Тогда…" — продолжил я. А потом я осмотрел эту пустую комнату. ”почему, вы называете эту комнату с ничем — своей личной комнатой?” "Ого. Ты меняешь направление атаки? Я вижу, план, чтобы заставить меня ослабить мою защиту. Да, не плохо, не плохо. У тебя такое милое лицо, но ты довольно злобен. А ты умнее, чем кажешься на первый взгляд," Уцуриги был полон радости. "Ответ прост. Мне не нравится, когда вещи пачкаются. По правде говоря, я бы даже избавился от этого стула, но если я так сделаю, меня будут считать слегка больным". "Я думаю, что вы и без этого больной." "Не, не беспокойся. Другие комнаты довольно грязные. Я не очень хорош в организации пространства, потому что моя специальность — разрушение. Я использую весь четвертый этаж исключительно для своих личных целей, но если хочешь, можешь заглянуть на третий и второй этажи на обратном пути. Мои рабочие комнаты там повсюду". "Я пас", — я отклонил предложение Уцуриги. "Я уверен, что там есть много всего секретного, так? Шито-кун бы рассердился на меня. И, возможно, именно поэтому эта комната была выбрана как место нашей встречи". "Профессор Кёйчиро говорил что-то подобное ... Хехех, он довольно строгий". Лицо Уцуруги не выражало гнева или ворчливости, чего можно было бы ожидать от кого-то, кто заключен в этом отделе. Тем не менее, я также не видел и ничего противоположенного, такого как уважение или любовь к своему боссу. На самом деле... я не мог себе представить, что думает этот человек. "Теперь моя очередь." "Пожалуйста, будьте нежны со мной". "Положись на меня", — сказал Уцуриги. "Вопрос. Насколько ты интересуешься противоположным полом? "… Да как обычно, я бы сказал", ответил я, терпя очередное сексуальное домогательство. "Разве это не очевидно?" "Хах. Я не это имел в виду," сказал Уцуриги. Не могу сказать, понял ли он, о чем я думал. "Мне очень приятно, что я могу процитировать слова бывшего члена Кластера — Двойного Кувырка . Нет ничего более приятного, чем говорить о друге, которым гордишься ". "....." Двойной Кувырок . Или, как его называет Кунагиса, Хии-тян . "Какие слова?" "Его слова по отношению к девушкам. Допустим, есть собака. Я бы не пнул эту собаку. Я бы не разбил ей голову кирпичом. Если эта собака голодает, и у меня в руке есть хлеб, я бы отдал его этой собаке. Если она виляет хвостом и идет ко мне, я бы погладил ее по голове, а если бы она легла на спину, я бы почесал ей живот. Я бы даже пустил ее к себе домой и позаботился о ней. Я бы простил, если бы она укусила меня за руку. Однако, несмотря на это, я не хочу привязываться к этой собаке . " "… У тебя довольно плохой друг, Уцуриги-сан", высказал я свое честное мнение. "Нельзя сравнивать женщину с собакой". "Хах. Гепард сказал то же самое. А потом Двойной Кувырок ответил: О, тогда ты должно быть смотришь на собак как на низшую форму жизни. Хм, так что ты принципиально предвзят. Хахах, лицемер. Боже мой, какой жалкий человек. Ты должен просто умереть. Во всяком случае, тебе нет причин жить. Ты волочишь существование, в котором твоя жизнь просто причиняет беспокойство другим людям, и только когда ты умрешь, другие расслабляются и почувствуют себя спокойно. Только быть полезным для других, будучи мертвым, на самом деле это даже хуже, чем быть собакой. Я думал, что ты гепард, но ты просто собака. Забавно. Эй, собака, принеси мне что-нибудь . Кстати, после этого у них был реслинг". "… Звучит весело." Это была история, которую было трудно комментировать, поэтому я рассеянно ответил. "Не то, чтобы мы могли чувствовать что-то называемое весельем. Ну, если Кунагиса Томо тебе не как сестра, то может как домашнее животное?" ".........". "По правде говоря, она такая же верная, как собака, не так ли? В любом случае, верная тебе . " Эти слова звучали так, словно они имели несколько смыслов. Как будто у него была уверенность в том, что у него в рукаве были скрыты какие-то карты. Это не было похоже на простой блеф. "Честно говоря, я думаю, что Мертвая Синева очень удобная вещь для тебя. В конце концов, она — прямой потомок крови Кунагиса. Ребенок из семьи, которая может финансировать лабораторию такого масштаба глубоко в горах, которая может финансировать кого-то вроде Безумного Демона . Хотя от нее и отреклись, ее влияние все еще огромно. В конце концов, у нее есть связи с ее родным братом — Кунагисой Нао, и множеством других членов семьи, которые все еще предлагают ей свою помощь. Просто благодаря ей ты можешь сказать, что твоя жизнь застрахована". "….." "А что касается ее, у нее голубые волосы, и, несмотря на ее возраст, она все еще может похвастаться очень молодым телом, и независимо от того, насколько она странная и сколько у нее причуд, она довольно милая девушка. Милая, милая девушка. Возможность делать с ней все, что хочешь соблазнительна для любого". "Однако это звучит не очень приятно", прервал я Уцуриги. "Я похож на такого человека?" "… Хехех. Даже такой человек как ты может злиться," казалось, выражение Уцуруги говорит попался . "Это потому, что ты оскорблен? Или это потому, что твои чувства к Кунагисе Томо оскорблены?" "Я не особенно злюсь. Все, что я сказал, это то, что это был не очень приятные слова". "Мне приятно. Приятно, потому что я говорю о друге, с другом этого друга, и нет ничего более веселого, чем это.... Насколько хорошо ты справляешься с компьютерами?" "Не очень", я почувствовал подозрение, когда тема внезапно изменилась. "Я брал курс по электротехнике, хотя..." "Ааа. Синева рассказывала что-то подобное. То, что ты был частью системы ER3, этого огромного исследовательского центра," Уцуриги кивнул в знак понимания. "Ясно, ясно. В этом есть смысл; тогда ты умнее, чем выглядишь." "Вы слышали обо мне от Кунагисы?" "Да. Хочешь знать, что она сказала? Хочешь знать, что сказала Кунагиса Томо?" "Нет." Уцуриги улыбнулся, как будто он что-то понял обо мне, учитывая мой немедленный ответ. Это была неприятная улыбка. "…Компьютеры — безусловно, самое самые самые превосходные устройства, созданные людьми. Я не о железе, а о программном обеспечении. Они могут следовать сложным программам на супер высокой скорости. Они делают все возможное, работают на сложном языке, отличном от человеческого, могут за пять минут достичь результата, который занял бы у людей сто. С другой стороны, несмотря на то, что компьютеры такие необъяснимые, невероятные устройства, даже обычный человек может ими пользоваться. Нажми кнопку, и компьютер выключится. Некоторые говорят, что именно поэтому компьютеры смогли процветать среди людей. Управление компьютером удовлетворяет внутреннюю тягу к перетаскиванию чего-то большего, чем ты сам, на свой уровень ". "… Я" "Неважно как, люди всегда хотят быть главнее. Теперь, заглянув в грязные желания человечества, давай вернемся к теме Кунагисы Томо. Она, без сомнения, гений . У нее максимально возможный объем оперативной памяти для человека. Не существует ни одного человека, который понял программу, которую она написала, и не был шокирован. Их красота заключается в отсутствии бессмысленности. У них нет излишков или избытков. Программы, написанные Мертвой Синевой , не имеют никакой расточительности. Не только ее программы, но и оборудование, которое она производит в качестве инженера, и материнские платы, и процессор не имеют никакой расточительности. Мертвая Синева была на другом уровне даже в Кластере ". "....." "Ты знаешь, как звали Мертвую Синеву , когда она была маленькой? Конечно, ты знаешь, ты не можешь не знать. Ее звали одним словом: савант. Очевидно, что не нужно использовать французское слово, чтобы выразить это, потому что, называете ли вы ее английским слово джениус, или японским тенай, немецким, китайским словом или на языке суахили, значение не меняется. Потому что у талантов нет национальных границ. Когда я еще был одиноким хакером, я слышал слух, что прямой потомок дома Кунагиса имела такой талант, и поэтому я вёл войну с ней. " "Войну......" "Война, война, война. Мы не очень любим друг друга, но разве мы не разделяем одни и те же чувства? Некоторые чувствуют ревность, другие преклоняются, так как каждый смотрит на нее по-своему. Конечно, даже я хотел войти в контакт с Кунагисой Томо — хотя в то время я думал о ней больше как о враге , и поэтому я пробовал по разному, но, как и следовало ожидать от синдиката Кунагиса, это было не просто. Я должен был сдаться. Вот почему, когда она сформировала Кластер и связалась со мной, я плакала от радости. Я не преувеличиваю, я действительно плакал. Смейся, если хочешь, смеяться, но взрослого старше тридцати спасла девочка четырнадцати лет". ".........". Конечно, я не смеялся. Это было не тем, над чем можно смеяться. "Нет, я искренне считаю, что это обман. Страшный обман. Подумай сам. Величайшие Умы Мира… Хе-хе, я смущусь говорить, что я сам и девять Величайших Умов Мира собрались, и то, что они делали, было просто игрой маленького ребенка. Это похоже на растрату таланта, злоупотребление талантом. Откровенно говоря — если бы все мы использовали свои таланты в более правильном направлении — мы могли бы стать как стражи справедливости, могли бы сделать эту планету лучше. Эй, ты не думаешь, что я преувеличиваю?" "Не думаю. Как вы и говорите, если бы вы все были добрыми, спасти мир было бы просто. Но это невозможно. В конце концов, это часть того, что делает гения гением. Девять из вас, из Кластера , — девять, включая Кунагису, не были отбросами. Люди в этом исследовательском центре, вероятно, такие же, и даже у гениев, с которыми я сталкивался на протяжении всей своей жизни, у каждого были свои необычные причуды. И необычные я имею в виду не только с точки зрения общества . Все они не согласовывались с миром. Гуманный гений был бы тем, кто выделяется. Я не наивен как маленькая девочка, чтобы ожидать человечности от талантливых людей". "Это дискриминация маленьких девочек?" "По крайней мере, я предпочитаю маленьких девочек мужчинам среднего возраста". "Ты говоришь обо мне? Однако, все так, как ты говоришь. У большинства гениев есть некоторые антисоциальные аспекты. Вернее, общество всегда недоброжелательно относилось к талантливым людям. Мало кто питает приятные чувства к гениям, которые могут в одно мгновение стереть все твои ценности". "… Пожалуйста, прекратите это, Уцуриги-сан", наконец, я не сдержался. "Если вы хотите что-то сказать, как насчет того, чтобы просто сделать это? Существует предел тому, сколько можно ходить вокруг да около. Этот разговор просто вытягивает все силы. Не то чтобы Гёте говорил так, но на самом деле, если бы вы были романом, я бы перестал его читать на этом самом моменте." "Ну, это позор. Вот что весело." "…". "Говоря словами Дазая Осаму, чтение книги, которая, по твоему мнению, скучна до самого конца, требует отваги. Одинокие гении всегда говорят хорошие вещи. Ты не согласен?" "… Тогда, я должен набраться отваги и иметь некоторые ожидания от нее?" "Да, иметь ожидания. Я расскажу тебе об этом во имя Зеленого Зеленого Зеленого .….. Однако, гений — хорошее слово, но я не могу не чувствовать, что оно слишком заезжено в наши дни. Подумай, это не так редко кого-то называют гением. Как ты думаетшь, кого-нибудь в этой лаборатории называли гением хотя бы раз в жизни? Даже Шито-кун и Мисачи-сан. Что тяжело, так это осознавать, что ты гений". "В чем разница между осознанием и заблуждением?" "Кто знает, может и не быть никакой разницы вообще. По крайней мере, если бы ты или я ее определяли, ничего бы не изменилось. Но даже ты знаешь разницу между предсказанием и знанием, верно? Предсказание это когда говоришь, что выпадет шестерка, и бросаешь кубик. Выпадает шесть. Означает ли это, что человек, который это предсказал, талантлив? Нет. Но если бы он знал, что выпадет шестерка, это уже другое. В этом нет никаких сомнений — действительно нет никаких сомнений, что такой человек — гений. В прошлом я предсказывал, что я гений. Но это было заблуждение. Вспоминая это, я правда смущаюсь. Но когда речь идет о Кунагисе Томо, она ужасно самосознательна, не так ли? Тебе не кажется, что она твердо осознает свой гений?" "Вас сложно сравнивать, Уцуриги-сан. Я признаю, что она гений, но…" "Ты признаешь, и я признаю. Однако, та, кто признает это больше всего, — сама Кунагиса Томо. Самосознание и осведомленность связаны с уверенностью в себе у любого живого вида, но вам не нужен я, чтобы объяснить эту теорию, верно? Если тебе нужны оценки других людей, тебе понадобится талант, чтобы видеть их чувства. Однако, чтобы получить абсолютную оценку, тебе нужно осознавать себя превыше всех. Не для того, чтобы стать гением через сравнения окружающих, но чтобы самому признать себя. Тебе не нужен мир, чтобы жить, это и значит быть абсолютным гением". "..............." "Так вот, она из такого типа гениев , но, с другой стороны, все остальное у нее ужасно. Кунагиса Томо может похвастаться беспрецедентными способностями в работе с машинами и создании приложений, но она абсолютно ничего не знает обо всем остальном. У людей с ограниченными возможностями бывает дисбаланс в таланте, как знаменитый синдром Идиота Саванта или синдром Аспергера, но ее случай на порядок выше этого. Ее инфантильная манера речи, ее мыслительный процесс. Она демонстрирует впечатляющий уровень неудач во всем, что связано с людьми. Ну и конечно же, ей не хватает эмоций . Она определенно не получает их в достаточной мере. Возможно, ей и так нормально, но она совсем не знает, как их контролировать. Таким образом, она не может читать эмоции других людей. Человеческие отношения, в конце концов, это как смотреть в зеркало. Это работает только потому, что люди предполагают, что другой человек думает так же, как и они. Ты не можешь общаться с кем-то, кто не появляется в зеркале. Ну, не то, чтобы мне стоило говорить что-то подобное, но... прости меня. В любом случае, именно поэтому этот гений Кунагиса Томо не может жить одна. Потому что она гений, она не может жить одна. И все же, потому что она так оторвана от мира, она должна жить одна. Хахах, какой забавный психо-логический парадокс," сказал Уцуриги, указывая на меня.…… Если бы кого-то подобного тебе не было, Кунагиса Томо даже не смогла бы продолжать жить. Оставляя в стороне вопрос о том, должна ли эта роль быть твоей… Чтобы Кунагиса Томо продолжала жить, она должна полагаться на тебя во всем. Если думать о Кунагисе Томо как о компьютере, то она просто фундаментальный механизм, предшествующий загрузке операционной системы. Теперь вопрос. Как ты себя чувствуешь, с гением под опекой?" "….. Вы задаете слишком много вопросов, Уцуриги-сан", сказал я, глядя вверх. "Если у вас есть манеры, вы должны задавать только один вопрос за раз или не более". "Возможно. Возможно, все так, как ты говоришь, но, возможно, ты также можешь пойти мне на уступки, не так ли? Знаешь, такие уступки — клей для человеческих отношений. Ответь мне. Как ты себя чувствуешь, владея Кунагисой Томо?" "Вы хотите, чтобы я сказал, что она моя, и я не отдам ее кому-либо еще ?" Я медленно поднял голову и посмотрел на Уцуриги. "Ну и шутка. Если вы хотите ее, можете пойти и забрать." ".........". "Вы не можете говорить за меня. Потому что даже я сам не могу говорить за себя." "Хмм. Ты имеешь в виду, что ты не будешь говорить за себя, то, что ты не можешь говорить. Во всяком случае, по собственному желанию," Уцуриги не отступал. "Ты боишься того, о чем тебе, возможно, придется говорить самому, не так ли? Ты боишься того, что случится, если ты загонишь себя в угол. Ты боишься страха. Ты не можешь не бояться за себя. Разве это не так?" "Может быть. Но что с того? Вы не имеете права говорить обо мне так. Кунагиса мне друг. Я друг Кунагисы. Разве этого недостаточно?" "Пока, конечно. Пока все замечательно", кивнул Уцуриги. "Пока все замечательно. Но ты… в конце концов, ты столкнешься со стеной. Потому что такие смутные, неопределенные отношения не могут длиться вечно. Если ты столкнешься со стеной и вспомнишь об этом, это нормально, но если ты столкнешься со стеной и умрешь, то вот и все. Ты понимаешь это сейчас? Теперь я слушаю твой вопрос." Уцуриги откинулся на спинку стула, готовясь ответить на мой вопрос. Я колебался, что спросить дальше. Нет, уже было определено, что я хотел спросить дальше. Я колебался, должен ли я это спросить или нет. Однако, в конце концов, я это сказал. "… Уцуриги-сан. О Команде ... О Кластере ." "Называй как хочешь. В любом случае, это просто название, прокси." "….. Почему что-то подобное возникло?" Я сказал. "Как вы организовали что-то вроде Команды … вроде Кластера , а затем действовали?" "… Так это ядро вопроса." Взгляд Уцуриги изменился. Те чеширские глаза, которые внешне казались улыбчивыми, казалось, полностью перевернулись, когда его взгляд превратился во взгляд кого-то, смотрящего сквозь меня. "Легко. Мне в десятки и сотни раз легче ответить на твой вопрос, чем вывернуть ребенку запястье. Действительно просто, одно предложение.….. Однако, если честно, я не ощущаю этой легкости". ".....? Что вы имеете в виду?" "Другими словами, если ты считаешь меня честным, то это предаст твои надежды. К сожалению, я не дам ответ, который бы соответствовал твоим ожиданиям. Двойной Кувырок смог бы что-то ответить, но я не могу". ".........". "Ты все еще хочешь это?" Уцуриги поправил свои белые волосы. А потом он снял свои солнцезащитные очки, положил их в карман халата и посмотрел на меня невооруженным взглядом. "Если ты хочешь, я отвечу. Но это не будет ответом из доброты. Скорее ты должен понимать, что это будет злонамеренный ответ от нас , от тех, у кого ты забрал Кунагису Томо. Даже тогда, даже теперь ты этого хочешь?" "Я хочу это услышать". Я, ни с того ни с сего, без колебания, кивнул. Моя нерешительная сторона кивнула без каких-либо колебаний. "Пожалуйста, скажите мне, Уцуриги-сан" "Потому что Мертвая Синева хотела этого". Уцуриги ответил на это одним предложением. Он ответил так просто. "Все, что мы сделали, это ждали . Мы последовали за ее словами. Она была не просто нашим лидером. Она была нашим кайзером. И мы были пешками Мертвой Синевы , ее рабами." "Ургх-" У меня подкосились ноги. Мои колени чувствовали, что они разрушаются. Мои ноги уже не могли выдержать мой вес, и я ухватился за стену. Однако даже этого было недостаточно, и мне пришлось прижать руки к стене. Мне казалось, что стена падет на меня. Нет, я просто был на грани падения. Однако что-то нужно было сделать, потому что казалось, что мое существование вот-вот закончится. "…цуриги…" Я. Я. Я. Я. Я. Я пытался сформулировать слова. "Эй! Как долго ты будешь говорить с Уцуриги-саном? Я услышал крик Шито-куна и яростный стук с другой стороны двери. "Серьезно, что вы там делаете!?" "Хе-хе…", Уцуриги пожал плечами, услышав голос, и сменил положение. Он вынул очки из своего лабораторного халата и снова надел их. Его глаза вернулись к этой фальшивой улыбке. "Хорошо, Шито-кун! Мы закончили говорить!… Хахах, наверное, пока что все. У меня все еще остались вопросы, но давай оставим это, Мистер друг Кунагисы ." "…Да, хорошо", — я приложил все силы к ногам и оттолкнул свое тело от стены. "Да, хорошо, мистер Зеленый Зеленый Зеленый " "Хехехе. Завтра приходи еще. Тогда поговорим более конструктивно. Вы останетесь здесь еще на один-два дня, верно?" "Да, ну, наверное….." "Завтра приведи свою леди-хранительницу — Сузунаши. Она кажется интересной женщиной, с которой можно поговорить." "Она треснет тебе, если ты начнешь домогаться". "Я с благодарностью ценю твое добросердечное беспокойство", Уцуриги рассмеялся, не потревоженный моим сарказмом. "Но не волнуйся. Мое тело довольно крепкое. Со мной все будет в порядке. Хехех, ну, передай всем мои наилучшие пожелания." "Всем…?" Я наклонил голову. "Кому?" "Всем. Шито-куну, профессору, Мисачи-сан и другим ребятам. Ты, кажется, встречал Котари-сана и Нео-сана." "Да. Длинноволосый и полный." "Да, да," Уцуриги кивнул. "С полнотой Нео-сана ничего не поделать, округлость — его особенность, — но длинные волосы Котари-сана могут испортить ему зрение. Обязательно предупреди его об этом, если хочешь." "Понял", сказал я, а потом пошел к двери: "Я пойду, тогда". Но затем Уцуриги снова позвал меня: "Подожди секунду". Я спросил: "Что?" не оборачиваясь. Моя правая рука уже сжимала дверную ручку. Шито-кун был по другую сторону этой двери, а Кунагиса был рядом. Кунагиса. Кунагиса Томо, которую я знаю, была по другую сторону этой двери. "Последний вопрос, мистер Друг Кунагисы". "… Странно", я не обернулся. "Уцуриги-сан начал первым задавать вопросы, поэтому было бы несправедливо, если бы Уцуриги-сан задал последний вопрос". "Тогда следующий вопрос будет за тобой, тебя это устроит? Это простой вопрос, на который можно ответить одним предложением, такой же, как вопрос, который ты мне задал. Простой вопрос. Это не займет у тебя времени." "Хух… ну, я не против. Какой вопрос?" Уцуруги помолчал несколько секунд и заговорил. "Ты…" Он спросил меня. "…..Ты…" "Ведь на самом деле ты ненавидишь Кунагису Томо, не так ли?"

2

Несколько десятков минут спустя мы с Кунагисой снова оказались в первом отделении профессора Шадо Кёйчиро. Мы с Кунагисой сидели бок о бок в одной комнате на четвертом этаже, в приемной профессора Кёйчиро. Профессор Кёйчиро находился в лаборатории на третьем этаже, и Шито-кун отправился туда, чтобы сообщить ему, что встреча Кунагисы и Уцуриги завершена . Таким образом, я был наедине с Кунагисой. Наедине с… ….. Впрочем, так ли это на самом деле? Возможно, в этой комнате были не мы друг с другом а просто я и она? ".....? И-тян?" В конце концов Кунагиса посмотрел на меня. Она смотрела на меня своими большими глазами. "Эй, И-тян. Ты в последнее время молчишь, что случилось?" "... Хм?" Я поднял голову. "А? Я молчал? Это странно. Я думал, что я страстно теоретизировал о религиозных конфликтах и ​​господстве знати в средневековой Европе". "Нет, не теоретизировал." "Нет, теоретизировал." "Нет, не теоретизировал." "Я теоретизировал!" Я не мог больше отступать. "Как потомок Наполеона, я обязан серьезно задумываться над этим. Как человек, который в конечном итоге будет править всей Европой, я должен иметь четкое представление о истории". "И-тян, Саттян что-то сказал тебе?" Она проигнорировала меня. Кунагиса казалась немного взволнованной и продолжала говорить, как будто она беспокоилась обо мне. "Но я не могу понять, почему Саттян зациклился на И-тяне." "… Нет, он не говорил мне ничего такого. Ничего особенного. Он просто спросил о том, что происходило вокруг тебя в последнее время," ответил я, притворяясь, что все нормально. "Может быть, он хотел узнать о твоем окружении с другой точки зрения? В любом случае, мне он ничего такого не говорил." "Мхммм..." Кунагиса, похоже, не успокоилась, однако кивнула. Я откинулся назад и уставился в потолок. Вентилятор вращался, приводя в движение воздух в комнате. Смотря на эту бессмысленность, на поток невидимого воздуха, пытаясь немного повлиять на него, я медленно выдохнул. Конечно, это ни к чему не привело. Не было никакого смысла. ".........". Меня когда-то спросили. Ты любишь мою сестру? Меня когда-то спрашивали. Тебе нравится Кунагиса-тян? На оба вопроса я ответил почти сразу, конечно нет . Два из двух, два раза из двух раз, я ответил так. Третий, скорее всего, приведет к тому же, и даже четвертый. И пятый будет таким же, и, несомненно, шестой. Почти сразу я покачал головой. Это все. Тем не менее Ведь на самом деле ты ненавидишь Кунагису Томо, не так ли? Я не смог ответить. Я не мог ответить. ".......... Почему." Почему я не смог ответить на этот вопрос, на этот простой вопрос, на этот вопрос, на который можно ответить одной фразой? Не было необходимости говорить правду. Не было необходимости быть честным. Потому что не было необходимости говорить правду или быть честным с этим человеком. Все, что мне нужно было сделать, это позволить этой теме пройти мимо, даже если мне нужно было лгать, и продолжил идти вперед, как всегда. Как я сделал с ней в мае. Все, что мне нужно было делать, это нести вздор. Почему….. "Отброс... как это жалко. Есть предел тому, насколько униженным может быть человек. Нет, не униженным, в этом случае это просто недостаток самосознания... да что этот отброс делает?" Должен просто умереть. Почему ты жив? "….. Это слишком жалко….." "Хм-м? Ты сейчас что-то сказал, И-тян?" Кунагиса наклонила голову в сторону. "Я не расслышала". "… Нет, я разговаривал сам с собой. Я наполовину разговаривал сам с собой. Однако нет, нет, независимо от того,” я заставил свой голос звучать энергично. "Я не хочу походить на Сузунаши-сан, но он был удивительно нормальным, Уцуриги. Я представлял себе кого-то более непонятного, такого как ты или Чии-кун." Нормальный. Обычно это должно быть преимуществом для меня. Однако... как и следовало ожидать от кракера из команды , Зеленого Зеленого Зеленого , это поистине, от всего сердца, поразительно. Уметь противостоять даже бессмыслице. "Обычно… я бы не стала так оставлять Саттяна", сказал Кунагиса демонстрируя редкие для нее колебания. "Ну, я не могу выразить это хорошо. Тем не менее, какая боль." "Боль, что?" "И-тян тоже слышал, правда? Саттян не хочет уходить отсюда." "Ааа... это. Да, он говорил так." Похоже, что он больше интересовался моими отношениями с Кунагисой. "Ты не убедила его?" "Я убедила. Я убедила, но, я убедила, но… Убеждать Саттяна — бессмысленно. Саттян не прислушивается к тому, что я говорю. У Уцуриги Гайске нет красного * — он зеленый * , зеленый * , зеленый * ". "Не прислушивается к тому, что ты говоришь... ты разве не его лидер?" "Экс-лидер. Но знаешь, несмотря на то, что мы были командой , каждый делал, что хотел... довольно удивительно, что нам действительно удавалось держаться вместе. Вот почему команда не столько распущена, сколько просто распалась. Когда талант превышает определенный порог, он становится слишком большим, чтобы с ним можно было справиться… это утомительный эпизод, который я бы предпочла не вспоминать". "Учитывая то, что ты говорила мне о Чии-куне, это, вероятно, правда…" "Ммм. Какая боль, какая боль. Боку-сама-тян чувствует слишком много боли. Это королевская боль в заднице." Как только Кунагиса формально сложила руки, дверь открылась и в комнату ворвались профессор Кёйчиро и Мисачи-сан. Это был первый раз, когда я видел профессора вблизи, у него не было внушительной фигуры, и он больше был похож на маленького старичка. Он даже использовал то, что было похоже на деревянную трость. Тем не менее, по тому, как его тело выглядит, можно сказать, что, когда он был молодым, он, должно быть, имел достаточно крепкое телосложение." Профессор Кёйчиро взглянул на меня и Кунагису, нагло ухмыльнулся и рассмеялся. "Как оно?" сказал он хриплым голосом. "Я полагаю, твоя ностальгическая встреча с другом прошла хорошо, леди Кунагиса". "Ага. Было очень весело," ответила Кунагиса с улыбкой. "Было так весело, что это было похоже на сон. Это стоило того, чтобы приехать сюда. Он сказал, давай поговорим завтра ." "Это так… это так. Это так здорово," сказал довольный профессор. "Но я бы предпочел, чтобы вы не мешали работе, леди Кунагиса. В конце концов, мы не пинаем балду так глубоко в горах. В отличие от вас, у нас нет свободного времени и денег ". "Деньги не причем, я думаю, что говорила вам раньше, что у меня не так много времени.", сказала Кунагиса. "Что важнее, профессор. Я бы хотела в ближайшее время заняться делами. У вас есть время и терпение, чтобы поговорить?" "Терпение? Конечно, у меня всегда есть терпение, когда дело доходит до молодежи". Так профессор Кёйчиро сказал, когда подошел и встал прямо перед Кунагисой, что выглядело так, будто он смотрит на нее сверху. "Однако — этот ваш опекун, ее здесь нет. Ты нормально себя чувствуешь рядом с тем ненадежно выглядящим мальчиком, Леди Кунагиса?" "Я ценю ваше беспокойство, но я не хочу участвовать в таком бессмысленном разговоре, профессор. Вы на самом деле знаете, что за человек И-тян, не так ли? ".........". Профессор Кёйчиро раздраженно цокнул языком, повернулся к Мисачи-сан и сказал: "Эй. Уйди." "Что? Но, профессор…" "Я не стану повторять. Если точнее, я сказал, исчезни ." ".........". "Хочешь, чтобы я был более точным?" "Нет, я поняла." Мисачи-сан не ответила, и как было сказано, просто поклонилась, а затем вылетела из комнаты, не издавая даже звука шагов. У нее был талант горничной, и поэтому я почувствовал, что-то изобретение Шито-куна было грешным. Кунагиса хихикнула и рассмеялась. "Как всегда, вы не думаете о людях как о людях, профессор. Почему такой профессор может заниматься искусственным интеллектом, я совершенно не могу понять ". "Не можешь понять? Я бы никогда не подумал, что леди Кунагиса скажет что-то подобное." ".........". "Хммм. Ты крайне неприятный ребенок," сказал ядовитым тоном профессор, отходя от Кунагисы. "Это лицо, эти глаза, эти губы, этот силуэт, это тело, эта улыбка, эта речь — все надоедливо". "Эй, профессор….." Я не смог удержаться. "Джентльмен не должен говорить такие слова". "Джентльмен? Ты мелкий мальчишка, ожидаешь чего-то подобного от Безумного Демона?" , засмеялся профессор. "И это не очень грубо. Леди Кунагиса не пострадает от моих слов. Она ничего не думает обо мне с самого начала. Разве не так, леди Кунагиса?" "Это подлый взгляд на вещи, профессор. Вам не нужно смотреть на это с таким извращенным мышлением." "Но это правда. Ты поняла это только посмотрев на Уцуриги Гайске, не так ли?", продолжил профессор. "Ты помнишь тот глупый вопрос. Семь лет назад, когда у меня была лаборатория на Хоккайдо, в тот день, когда ты и твой брат Кунагиса Нао посетили меня вместе." ".........". "По крайней мере, я не могу забыть тот день. Эй, парень," профессор обратился ко мне ко мне. "Эта леди, эта леди, которой было 12 лет в то время, когда она увидела плоды моего тридцатилетнего исследования, как ты думаешь, что она сказала?" "… Я не знаю. Я даже не могу себе представить." " Это действительно удивительное исследование" , заявила Кунагиса. " Если бы я не воспринимала это всерьез, это заняло бы у меня три часа — вот что я сказала". ".........". Я ясно представил эту сцену. Она улыбнется, как и шесть лет назад, и с обычным, очень обычным тоном произнесет эту фразу. Без всякого злого умысла, без какого-либо зла, без намеренья причинить боль или унизить кого-то, не думая, что профессор потратил на это тридцать лет." Безразлично раздавлен. Профессор Кёйчиро под ее ботинком. "Это не моя вина. Нао-кун не сказал мне, что профессор потратил бы всю свою жизнь на это. Так жестоко, Нао-кун. Ты так не думаешь, И-тян?" "Хммм. Тот паршивец такой же неприятный", огрызнулся профессор на человека, возглавляющего организацию, поддерживающую его. "Действительно, вы, брат и сестра, оба растоптали меня. Мне все еще снится тот день." Я посмотрел на Кунагису и прошептал: "Кстати, что тогда сказал Нао-сан?" Кунагиса простонала: "Ммм". " Не волнуйтесь, профессор. Вы должны продолжить свои исследования, не обращая внимания на мою сестру ." Она подражала манере речи Нао-сана. "Звучит нормально." "Нормально, да? Интересно, что было не так," Кунагиса наклонила голову в сторону. "Может быть, это потому, что он потом добавил, в конце концов, мы не можем позволить моей уважаемой сестре, прямому потомку родословной Кунагисы, выполнять такую ​​черную работу ?" "Несомненно." У меня не было намерения поддерживать профессора Кёйчиро, но, очевидно, ему было не очень приятно, когда его труды были растоптаны такой нелепой парочкой. "Но это было давно, профессор", — Кунагиса повернулся к профессору. "И это говорил ребенок. Вам не следует так сильно зацикливаться на этом. "Будь то ребенок или девушка, талант есть талант. Леди Кунагиса. Разве это не так?" "….. Знаете… Я пришла сюда не вспоминать о прошлом. Не думаю, что я воспринимаю профессора легкомысленно. Но в любом случае, профессор, почему мы не можем поговорить как два человека с академической историей? Отношение профессора на самом деле не отношение того, кто хочет говорить". "Это касается и тебя, ты действительно хочешь поговорить, Леди Кунагиса? Что бы ни случилось, леди хочет похитить у меня Уцуруги, не так ли?" "Похитить — плохое слово". "Но то, что хочет сделать Леди Кунагисы, именно похитить. Ты хочешь забрать одного из моих сотрудников в лаборатории." ".........". "Я не отдам его тебе". Прямо сказал профессор. "Не важно, что случится, даже если ты — леди Кунагиса, я не собираюсь отпускать Уцуриги Гайске. У меня нет ни малейшего намерения обсуждать это. Мое мнение не изменится, и мнение Уцуриги Гайске не изменится ". "В том-то и дело." Кунагиса слегка пожала плечами. "В том-то и дело. Саттян — он не из тех, кто так легко склоняется. Даже когда он был частью команды , сдерживать Саттяна было труднее всего. Я могла контролировать его, но не могла удержать, поэтому он и Зеленый Зеленый Зеленый . Саттян был единственным в команде, с кем я думала, что не смогу справиться. Что вы делаете, чтобы контролировать Саттяна, профессор?" "Ничего. Он и я просто думаем одинаково, вот и все. Наши темы исследований совпадали, поэтому мы решили работать вместе". Это была очевидная ложь. Это было ясно, учитывая разговор с Уцуриги ранее. Но, по крайней мере. "….. Было бы неплохо, если бы у нас была возможность немного более… по-человечески поговорить. Может быть, это только мой взгляд через розовые очки." "По-человечески", с сарказмом сказал профессор. "….. Однако разговор, похожий на человеческий, должен вестись с человеком, не так ли, Мисс Монстер ?" "И-тян!" Кунагиса крикнула. Не на профессора Кёйчиро, а на меня. На меня, начавшего вставать со стула. "Не двигайся." "....." "Какой смысл неистовствовать здесь? Я сейчас разговариваю." "....." "И-тян." "….. окей." "....." "Я сказал окей." "....." "Я сказал окей. Я понял." Я сел и разжал свой кулак. Я попытался взглянуть на профессора, чтобы почувствовать себя лучше, но профессор, похоже, совсем не возражал против моего взгляда и просто фыркнул: "Хммм". "Ясно. Как сказала Леди Кунагисы, он не просто капризный придурок." ".......... Полагаю так и есть." "Эй, придурок. Ты, кажется, был возмущен тем, что я не отнесся к леди Кунагисе как к человеку, но ты тоже не относишься к ней как к человеку. Придурок, ты понимаешь каково это быть стариком, на которого эта маленькая девочка смотрит свысока?" "Конечно нет", — раздраженно ответил я. Это был совсем другой тип неприятности, чем разговор с Уцуриги. "Я не хочу слышать от кого-то старше меня слова препубертатного подростка". "Конечно нет. Ты даже понятия не имеешь, есть ли у тебя талант." ".........". "Эй, придурок. Честно говоря, я немного завидую тебе," сказал профессор, убрав нотки неприязни из своего голоса. "Нет, зависть это, вероятно, немного другое. Да, с моей точки зрения, ты делаешь нечто удивительное без каких-либо проблем. Удивительный акт пребывания рядом с Кунагисой Томо." ".......... Удивительный акт". "Это удивительный акт, ты можешь гордиться собой. Даже я — одинокий человек прежде чем Безумный Демон , и я горжусь тем, что могу видеть талант в людях. Я также признаю, что эта маленькая девочка находится по ту сторону гения, и что она обладает блестящим талантом, который унижает Шадо Кёйчиро, которого когда-то тоже звали гением. Но даже при этом, хотеть быть рядом с ней — такая мысль даже близко не приходит мне в голову". ".........". "Я не смог бы этого вытерпеть. Не смог бы терпеть. Я лучше умру, чем буду рядом с этим монстром." "… Да пожалуйста" "Я не позволю тебе говорить, что ты не чувствуешь никакой неполноценности в сравнении с леди Кунагисой, парень", сказал профессор Кёйчиро. "Учитывая то, как ты сейчас реагировал, ты не какой-то бесчувственный идиот, который может жить, ничего не чувствуя касательно Кунагисы Томо". "Вы говорите что-то похожее на слова Уцуриги-сана". Хотя их мнения шли в совершенно противоположных направлениях. Зеленый Зеленый Зеленый поклонялся Мертвой Синеве как богу. Безумный Демон боялся Голубого Саванта как монстра. Хоть их мнения были на противоположных векторах, но они имели в виду одно и то же. Поскольку они оба определили меня как неспасаемого идиота, они были точно такими же. Тем не менее. "На самом деле, я устал от таких формулировок. Я не люблю стереотипы. Вы все — жалкие, как побитые рекорды. Это желание вписать людей в ваши собственные системы измерений…" "Профессор." Кунагиса прервала меня. Перебивать кого-то — редкость для Кунагисы. Но она меня перебила. "Профессор. Давайте оставим это, такие разговоры. Талант, гений, мне все равно. Я покончила с такими вещами, как обсуждение идеологий или дебаты. Давайте оставим это теоретикам гуманитарных наук, профессор. Если честно, мне жаль профессора за то, что он не имеет ника-аакого таланта, но прекратите обвинять в этом меня. Кунагиса Томо не несет ответственности за вашу некомпетентность." "Чт..." Лицо профессора покраснело от слов Кунагисы. Я тоже был удивлен. Это был первый раз, когда я видел, как Кунагиса так провоцировала кого-то. "Разве все не так? Причина, по которой вы запираете Саттяна здесь, заключается в том, что вы сами ничего не можете сделать, поэтому вам нужно использовать способности Саттяна, так ведь? Как вы заманили в ловушку и… шантажировали Саттяна, я не знаю, но, не могли бы вы перестать пользоваться навыками других людей и хвастаться исследованиями, которые вы проводили? На самом деле, меня это не волнует. От всей души, мне наплевать на вас. То, чем гордится профессор, о чем сожалеет профессор, Кунагиса Томо абсолютно ни за что это не несет ответственности. Поэтому я просто скажу одну вещь." Кунагиса Томо говорила. "Верни Саттяна". ".........". " Это то, что принадлежит мне ." ".........". " Я хочу то, что принадлежит мне, было рядом со мной . По крайней мере, будет неприятно, если он будет принадлежать такому, как вы." "… Это только твое мнение", едва успел возразить профессор. Он возразил Мертвой Синеве . "Ты выбросила его. Что плохого в том, чтобы подобрать то, что валяется на земле?" "Даже вещи, которые я выбросила. Даже вещи, которые я выбросила, без сомнения, мои . Неприятно, когда что-то что ты выбросила забирают… знаете ли. Мертвая Синева чрезвычайно жадная. Вы даже этого не понимаете...?" "… Я не отдам его тебе." Профессор повторил. "Даже если ты падешь ниц, я отказываюсь. Это мое единственное преимущество перед леди Кунагисой. Даже если оно всего лишь одно, даже если оно украдено, это то, в чем я торжествую над тобой. Я не могу допустить такой утраты." "Скучно. Так это просто зависть?" "Зависть… не могу ничего поделать, если это так выглядит, но не относись к этому слишком просто. Если бы ты знала, что я делаю на этот раз, на этот раз, даже леди Кунагиса будет шокирована ". "Ммхммм. Полагаю, это то, что может быть сложно сделать за три часа — в конце концов, даже Саттян здесь". "….. Эта дискуссия окончена". Профессор отошел от Кунагисы, а затем сел на ближайший стул. "Или, скорее, тут нет места дискуссии. Учитывая, насколько радикально противоположны наши позиции, тут нет надежды на компромисс". "Давайте не будем так быстро заканчивать. Извините, я, возможно, стала слишком эмоциональной", Кунагиса энергично улыбнулась и показала профессору Кёйчиро обе ладони. "Я извиняюсь. Кажется, профессор сегодня очень занят, поэтому завтра, давайте поговорим снова, более спокойно. У меня для вас тоже есть куча подарков." "….. Ладно. Завтра снова," сказал профессор, и хихикнул, как будто он просто что-то вспомнил. "….. Я не знаю, какого рода козырь у тебя в рукаве, но я думаю, что это будет просто тщетное усилие. Как сказала Леди Кунагиса — Уцуриги Гайске никогда не сгибает свою волю. Независимо от того, была ли эта воля навязана или нет". "….. Может быть." "Гостиница находится глубоко в лесу. Она может быть немного грязной для леди Кунагисы, но потерпи это. В конце концов, мы глубоко в горах. Шито-кун отведет вас. Он ждет в вестибюле первого этажа, так что идите к нему. Ну, увидимся завтра, леди Кунагиса." Так сказал профессор Кёйчиро, который затем развернул свой стул, как будто чтобы показать, что ему больше нечего сказать. "… Ага, завтра" Сказала Кунагиса, а потом встала со своего места и потянула меня за руку. "Пойдем, И-тян. Он сказал, что Шито-тян на первом этаже. "…… Хорошо. Понял." Я встал, как и было сказано, и вышел из комнаты, оставив профессора Кёйчиро. Кунагиса Томо и Шадо Кёйчиро. Их отношения казались такими поверхностными, но на удивление тесными. Это было бесплклюще . Нет, тесными отношения могут быть просто с моей точки зрения, или, возможно, с точки зрения профессора Кёйчиро, а самой Кунагисе, возможно, действительно все равно. И это полное отсутствие беспокойства стало еще одним ударом по гордости профессора Кёйчиро. Это было не то, что я не мог понять. Не то чтобы я хотел это понимать. Однако, к сожалению — и не только для Шадо Кёйчиро, но и для Кунагисы Томо — их слова проходили мимо друг друга. Они оба явно обсуждали разные вещи. Это можно сравнить с борьбой между маслом и водой за чашку. Не может быть никакого компромисса. Возраст и пол это тоже вид таланта. В словах, сказанных профессором, было определенное значение. ".......... Но знаешь." Зеленый Зеленый Зеленый , Уцуруги Гайске. Безумный демон , Шадо Кёйчиро. Мертвая Синева , Кунагиса Томо. Возмутительно — хотя, если бы я заимствовал слова профессора, есть три возмутительных гения принадлежащих к классу монстров, наступающих друг на друга. Если честно, я не понял, что говорил хоть кто-то из этих трех. Возможно, это отсутствие заботы о понимании было тем, что профессор Шадо Кёйчиро назвал поверхностностью . Должно быть так и есть. Быть умным — само по себе неудача. В итоге ты видишь то, что тебе не нужно видеть. В итоге ты слышите то, что тебе не нужно слышать. В конечном итоге ты узнаешь о вкусах, о которых не хочешь, и в конечном итоге ты чувствуешь запахи, которых не хочешь. Ну, это звучит хорошо, если вы собираетесь стать поваром. ".........". Все умные люди должны стать поварами. Да, это была фраза, в которой не было недостатка, если сравнивать со словами профессора Кёйчиро. Я думал о поваре на том острове. Затем, пока мы шли по коридору, в курилке сидела Узе Мисачи-сан. "Ах, Мисачи-сан!", воскликнула Кунагиса. "Мы закончили говорить с профессором. Вы наверное уже можете вернуться, я полагаю?" "Ну, что ж, спасибо." Мисачи-сан потушила недокуренную сигарету в пепельнице и встала. Она попыталась пройти мимо нас ничего не сказав, но потом, казалось, что-то вспомнила. "Ах, о Сузунаши-сан." Она начала. "Я показала ей территорию, как и было сказано, но по пути мы столкнулись с профессором Касугай и профессором Миёши, и оказалось, что они хорошо ладят друг с другом. Прямо сейчас они должно быть сидят в курилке второго этажа. Думаю, они все еще должны быть там, поэтому, если вы их ищете, пожалуйста, зайдите туда." "Спасибо." Мисачи-сан снова отвернулась, но я окликнул ее: "Мисачи-сан". "Хм, у меня есть кое-что, что я хотел бы спросить, если вы не возражаете". "Что?" "Почему, по какой причине вы работаете здесь?" ".........". Это был тот же вопрос, который я задал Шито-куну. В конце концов, Шито-кун ответил, что ты не поймешь , но что скажет Мисачи-сан... "Я предпочитаю не иметь мнения". Ясно и прямо сказала Мисачи-сан. ".........". "Если это все, то я должна идти". "….. Да. Спасибо за уделенное время." Мисачи-сан без улыбки повернулась к комнате профессора и быстро ушла. Она не колебалась в своих шагах. Возможно, она не собиралась быть дружелюбной с такими посетителями, как мы. Быть секретарем кого-то вроде Безумного Демона должно быть тяжело до истощения. В этом смысле я думал, что мы сможем разделить подобные мысли, но, учитывая этот разговор, казалось, что это не так. "Она сказала, что Неон-тян на втором этаже, И-тян". "….. Я слышал. Ну, пошли." Я попытался как можно небрежнее кивнуть, прошел мимо курилки и подошел к лифту. Я нажал кнопку вызова, а затем вошел. "Однако… завтра", — я не смог выдержать тишину и в итоге высказала свои мысли. "Мне показалось, независимо от того, сколько вы будете говорить завтра или даже послезавтра, ничего не изменится, если этот дед случайно не умрет от старости". "Ааа… ага. Примерно так и есть. У меня есть некоторые мысли на этот счет. Я объясню, как только мы доберемся до гостиницы. Кто-то может подслушать нас здесь, и мне нужно подумать о некоторых вещах. Что еще важнее, И-тян," Кунагиса посмотрел на меня. "Можно мне тебя обнять?" "….. Что?" Я заставил себя проявить небрежное отношение к внезапному поведению Кунагисы. "Ты никогда не просила такого раньше. Ты обнимала меня всякий раз, когда тебе хотелось, когда тебе было угодно." "Хм. Я просто сейчас чувствую, что так надо." "Ясно. Это чувство любовной комедии.» "Вот что", невинно улыбнулась Кунагиса. "Ну, можно? Прямо в лифте, пожалуйста." "Я не против. Подзарядка, да?" "Да", сказала Кунагиса, обнимая меня. А потом она прижала свое тело ко мне, уткнулась лицом в мою грудь и не показывала никаких признаков ослабления хватки. Несмотря на это, тонкие руки Кунагисы не беспокоили меня. Не беспокоили меня. Не беспокоили меня. ".........". Это время было только для нас с Кунагисой, время, которого у нас не было долгое время. Это было незаменимое время, такое, что я думал, что буду готов отдать что-нибудь за него. "Или, может быть, это тоже бессмыслица…" Я думал, когда меня обнимала Кунагиса. О чем говорила Кунагиса с Уцуриги? Какой разговор произошел при воссоединении бывших членов Команды ? Я не знал. Я не мог знать. Я не гений, а Кунагиса Томо и Уцуриги Гайске гении, которые могли понимать друг друга. Они были гениями гораздо гениальней чем даже профессор Шадо Кёйчиро. Тем не менее. Я не мог даже представить, о чем говорили Уцуриги и Кунагиса. Я вспоминал все, о моем разговоре с Уцуруги, не только последний вопрос. Я вспоминал абсолютно все неприятные для Уцуриги мелочи, каждый отвратительный, неприятный до глубины души вопрос. Убивающие бессмыслицу вопросы. ".........." Лифт остановился. Мы прибыли на второй этаж. Однако Кунагиса, похоже, все еще не хотела меня отпускать. Я тоже ничего не сказал и не пошевелился. Конечно, я бы не смог. Открывшаяся дверь закрылась, и какое-то время мы продолжали так проводить время. Наше время. Руки Кунагисы у меня за спиной. Руки Кунагисы обвились вокруг моего торса. Лицо Кунагиса впилось в мою грудь. Глядя вниз, я мог видеть синие волосы. И… И это маленькое лицо, которое не потеряло ни одного байта, не имело излишек ни в одном бите построения очертания полной красоты. Уцуриги связал это с наличием в памяти мощной оперативки. Однако и, вероятно, сам Уцуриги понимает, что такое отношение было немного неправильным. У Кунагисы Томо, нет, у Мертвой Синевы в ее мозговых контурах была не RAM, а ROM. Вот почему она никогда не забудет ничего из того, что она помнит, она заполнена информацией, которую никогда нельзя изменить или перезаписать. Части и целое сливались воедино в бесконечном. Это была не сила помнить. Это была сила не забывать. Были те, кто относился к Кунагисе Томо как к существу, походящему на компьютер , но я не знаю, действительно ли они так считали. Возможно, они говорили такие вещи, но в глубине души все еще думали, несмотря на это, она тоже все еще человек ? Для этого не было никаких оснований или логики, так что это могут быть просто мои надежды, окрашивающие реальность. Ну, я на это надеюсь, потому что иначе я был бы слишком жалок. Однако Уцуриги, казалось, был уверен. Тот Уцуриги Гайске, который сравнивает Кунагису Томо с устройством , поклоняется ему как Зеленый Зеленый Зеленый . И действительно, это действительно так, я думаю. Простой несущий вздор, как я, не мог знать, так ли это, но я думаю, что это действительно так. Вот почему Кунагиса Томо никогда не забудет. Она не забыла. Она не может забыть. Как она была обманута мной шесть лет назад, как я с ней обращался шесть лет назад — она ​​не может забыть. Даже если сама Кунагиса захочет забыть, она не сможет. Как я грешен, как я заслуживаю наказания. Не забудет. Помнит. И все же, она меня обнимает. Она все прощает. Как мать по отношению к младенцу. Как хозяин, укушенный собакой. Как добрая богиня. Она все прощает. "Смешно." Я пробормотал в шутку, совсем не смеясь. Уцуриги спросил, собираюсь ли я владеть Кунагисой Томо. Профессор Кёйчиро спросил о моих чувствах, когда я рядом с Кунагисой Томо. Конечно, я не могу ответить на такие вещи. Я не владею Кунагисой Томо, и я никогда не был рядом с Кунагисой Томо. В конце концов, я просто как Зеленый Зеленый Зеленый , как Гепард , как Двойной Кувырок , как и вся остальная команда — просто принадлежу Кунагисе Томо. Я тот, кто принадлежит. То, как я был владельцем, отличалось от Уцуриги и других. И то, как я принадлежу, просто более порочно, в сравнении с Уцуриги и другими, вот и все. ".........." Как может что-то владеемое ходить рядом с владельцем? "Ага. Зарядка завершена. Пойдем, И-тян." "Да." Я ответил, нормально. Ответил, я думаю. "Было бы неправильно оставлять Шито-кун долго ждать ". "Я знаю. Ахахах," Кунагиса нажала кнопку Открыть "Но Неон-чан сказала, что, вероятно, ей не удастся завязать разговор с сотрудниками лаборатории, поэтому мне интересно, почему она разговаривает с Кокороми-тян" "Кто знает", беззаботно ответил я, когда мы вышли из лифта. "Может, они нашли общую тему?"

3

"Ну, да, называй это ER-программой или как угодно, но это все еще просто школа, так что в конце года есть тесты, ну знаешь, нужно сдать экзамены, иначе тебя выпрут, если ты понимаешь, о чем я." Яркий, веселый женский голос. "Ммммм", последовал голос Сузунаши-сан. "Тогда, конечно, Иноджи тоже должен был пройти этот тест". "Да-да, верно. Если хочешь знать, что это за тесты, они худшие. В них есть сто проблем, собранных по каждому предмету, но на них есть только шестьдесят минут. Нужно набрать шестьдесят баллов, чтобы пройти. Можно подумать, что это легко, просто услышав про проходной балл, но эта сотня проблем… от проблемы номер один до проблемы номер сто, каждая из них достаточно трудна, чтобы занять больше одной минуты.". "Хахахах, я вижу, к чему все идет", произнес громкий преувеличивающий голос Нео-сана. "Итак, за отведенное время нужно найти и выбрать только те проблемы, которые можешь решить ? Это должно быть тест на навыки наблюдения и принятия решений . В Японии никогда бы не додумались до этого; Программа ER соответствует своему названию". "Да, да, в основном все так. Другими словами, шестьдесят баллов — не минимум. На самом деле, это то, что можно назвать идеальной оценкой . В этой сотне есть проблемы, которые не получится решить, поэтому тест составлен так, чтобы было нельзя получить сотню". "Какая коварная система." Сузунаши-сан "Какой-то по-настоящему подлый учитель составлял этот тест". "Да. Создание теста сложности S-класса в ситуации, когда провал означает отчисление, мне бы и в голову такое не пришло, но там было много сумасшедших учителей. В любом случае, как ты думаешь, что Обезьяний Разговор * . И-кун сделал?" "Естественно было бы то, что он в любом случае набрал идеальный результат", Нео-сан. "Получение идеальной оценки, когда она не должна быть идеальной. Этот мальчик, кажется, из тех, кто делает что-то такое же нелепое, как это." "Нет, ноль тоже звучит правильно", Сузунаши-сан. "Бунт против учителя, сдача пустого листа бумаги." "Хуху. Звучит хорошо. А Котари-тян, что ты думаешь?" "Не знаю", быстро ответил Котари-сан. "Но если бы я представлял концовку, то он выбрал одну проблему, которая не должна быть решена, правильно ответил и пропустил все остальное, так бы поступил парень, которым он кажется". "Ухухуху. Ну, все. Вы все трое дали мне три разных ответа, и смотрите, они все правильные!" гордо сказал голос, а затем раздался звук удара по столу. "Нео-сан сказал, что это тест на наблюдательность и умение принимать решения , но это также тест на понимание. Этот парень, как и предполагал Котари-тян, ответил на самый сложный вопрос и сдал бланк с пропущенными девяносто девятью вопросами." ”…..” ”…..” ”…..” "Сюрприз, сюрприз, это идеальная оценка , которую искал составлявший тест учитель . Они решили, что проходят учащиеся, способные ответить на самый сложный вопрос, несмотря ни на что . Независимо от всего остального — другими словами, не было никакого смысла отвечать на другие вопросы с самого начала. Вы в принципе не можете решить одну эту проблему и не решить другие. Но, все, что нужно было сделать, это решить эту проблему. Он так и сделал и вместо того, чтобы тратить усилия, потратил все шестьдесят минут только на одну проблему". Достижение максимального результата с минимальными усилиями. Это было искомое решение. "Ясно. Довольно запутанная ситуация. Выглядит намного проще, чем решать шестьдесят проблем, на которые можно ответить. Таким образом, у Котари-сана и у меня были правильные ответы — хотя несмотря на понимание, нельзя сделать такое без невероятной уверенности. Решите проблему, представив себя в шкуре создателя . Я полагаю, это фундаментальная мысль." Нео-сан. ”однако, ответ этой прекрасной леди не был учтен, не так ли?” "Ага. И именно поэтому с Обезьяним Разговором так сложно справиться ", небольшая пауза. " тот единственный ответ, который он дал с такой большой уверенностью, был неверным". А потом она в одиночку рассмеялась. Не изменилась. Не изменилась. Не изменилась ни в малейшей степени. Ни разу не изменилась. С того времени как она дразнила меня во время моего пребывания в Программе ER, Миёши Кокороми-сан, или, вернее, Миёши-сенсей вообще не изменилась. "Ну, в конце концов, они признали его понимание теста, так что он прошел — никто другой не справился с этим безумием" " — Кокороми-сенсей. " Я понял, что, если оставить ее одну, она расскажет то, что лучше не говорить, и вышел из тени коридора в курилку. В курилке находилась высокая, во всем черном, Сузунаши Неон-сан в дальнем правом углу, огромное тело Нео Футуары-сана в дальнем левом углу, перед ним Котари Хинаёши-сан, чьи длинные черные волосы скрывали половину его тела, а справа спереди… справа спереди была Миёши Кокороми-сенсей. Короткие светлые волосы и очки, которые заставляют задуматься, не слишком ли велики линзы. На ней висел огромный белый лабораторный халат, явно большой для нее, ее руки скрывали рукава, а сама она была настолько мала, что бессмысленно было бы сравнивать ее с Сузунаши-сан. Ее внешность была такой, что ее можно было принять за играющую в доктора среднеклассницу. Хотя она, вероятно, не играла в такое , когда была в средней школе. Потому что в начальной она уже получила диплом профессора по биологическому анализу. Миёши Кокороми. Ее звали Кокороми * , но ее опыт(и ее радости, и ее хобби) были прямо противоположными, поскольку она специализировалась на том, чтобы полностью разбирать биологические формы, разбивать их и исследовать. Она настолько искусна в своем ремесле, что преподавала в чрезвычайно крупной исследовательской организации, отделе программных проектов системы ER3. И теперь, в исследовательском центре Безумного демона Шадо Кёйчиро, ей был предоставлен третий отдел, и она была номером два в этой организации. И... и она была моим преподом. Конечно, все, кто вас учили, подпадают под категорию преподавателей. "-Хехех." Кокороми-сенсей ухмыльнулась, как озорная малолетка, совершенно не тянет на свой возраст двадцати семи лет. Нет, с тех пор прошло три года, поэтому ей должно быть за тридцать. Однако ее лицо, на котором не было никаких следов косметики, выглядело так, как будто оно принадлежало молодой девушке. "Йо, Обезьяний Разговор. Неожиданное воссоединение," Кокороми-сенсей сверкнула мне знаком мира. "Что теперь, что сейчас, у тебя странный вид, будто ты видел Фуэру Вакамэ-куна(прим . сушеные водоросли ) впервые в жизни. Как дела, мой ученик?" "По крайней мере, до сих пор я чувствовал себя намного лучше. Да, действительно, неожиданное воссоединение, мой преподаватель", ответил я, чувствуя, что мои глаза избегают Кокороми-сенсея. "Сенсей, вы тоже выглядите хорошо, здоровой, и, как обычно, и неизменной, и такой, и такой, действительно, от всего сердца………. худшей." По дороге сюда, так как я узнал, что Уцуриги был в плену в этом исследовательском центре Безумного Демона Кёйчиро, так как я обнаружил имя Миёши Кокороми среди информации, предоставленной Чии-куном, беспокойство, которое я чувствовал все время, попало в яблочко. Тонкая надежда на то, что это кто-то просто с таким же именем, была разрушена здесь и сейчас. "Я только что рассказывала Сузунаши-сан о твоих героических поступках. Истерическая жизнь или около того, какой ты веселый парень. А что теперь, я слышала..." Сенсей встал с дивана и ловко заговорил с сигаретой в губах. "Ты выпал из Программы? Как расточительно ты поступил! Да что у тебя там в голове?" "… Сенсей тоже покинула Систему. Поэтому вы здесь, не так ли?" "Ух ты, похоже, ты не хотел, чтобы я оказалась здесь? Хехех". Сенсей обняла меня за плечо, как старого приятеля. "Но знаешь, я не ушла по собственному желанию, ты. Они просто уволили меня." "Невозможно быть уволенной с того места и остаться живой…" Но этот человек. Но этот человек способен превратить невозможное в возможное. "Ну, думая об этом сейчас, я тоже могла расточительствовать, знаешь. Я слышала слухи, знаешь, с верхушки Системы, Дураки Морей, они сказали, что один из них умер и осталось пустое место, или что-то в этом роде. Если бы я крутилась рядом, возможно, я была бы той, кто заполнит ее." "Конечно нет. Есть много кандидатов,” я сохранял спокойствие и болтал. "Через сарафанное радио я слышал, что может быть выбран другой японец. Сайто что-то там... какое-то странное имя." "Шутишь, обычная девчонка, как я, не сможет быть Дураком Морей." Сэнсэй сказала и засмеялась "Хехехех", а затем хлопнула меня по спине снова и снова. "Ях. Ты это все еще ты, это приятно." ".........". "Но в самом деле, это все же удивительно," экстравагантно сказал мне Нео-сан, все еще плененный Кокороми-сенсеем. "Я полагал, что ты был не просто случайным парнем, но я определенно не ожидал, что ты окажешься студентом из этой программы ER. Котари-сан, как я и говорил, да?" "Ты ничего не говорил". Холодный ответ Котари-сана. Его руки были сложены, и он говорил, я здесь только потому, что ходил с вами, я бы предпочел вернуться в свой отдел . Он был таким апатичным и отчужденным, но среди этих людей я почему-то чувствовал себя ближе всего к нему. "Так неприлично. Но нам не стоит говорить об этом при Оогаки-куне. Он хотел войти в Программу, но не смог. Профессор остановил его?" Нео-сан ухмыльнулся и продолжил. "Но в самом деле, почему ты покинул программу ER? Система ER является предметом восхищения для нас, академиков". ".........". Система ER. Срывая покровы, это частная исследовательская организация со штаб-квартирой в Хьюстоне, штат Техас, США. В некотором смысле ее можно сравнить с Исследовательским центром Безумного Демона Шадо Кёйчиро, но они находятся в совершенно разных масштабах. По сравнению с ER, не пытаясь оскорбить профессора Кёйчиро, но можно сказать, что подобного рода сооружения, расположенные у черта на рогах, вполне могут просто и не существовать. То, что собирает от одного края света до другого, каждую специализацию каждой академической области, подобно тому, как музеи собирает свои экспонаты, а затем обучает их день и ночь, как своего рода культ Научной Религии и фанатичное культовое общество — это система ER. И воспитание молодых людей, выполняемое этой экстримальной исследовательской организацией — программа ER. И, говоря прямо, чтобы избежать недоразумений, это было похоже на специализированную исследовательскую школу . Не буду подробно описывать свое прошлое и тому подобное, но я участвовал в этой программе, начиная со второго года обучения в средней школе, и примерно в этот новый год вылетел из Программы аж в Японию. И это подводит нас к настоящему моменту, но в первые два года из примерно пяти лет, которые я провел там, меня обучала эта маньячка-извращенка, Миеши Кокороми-сенсей. Ее личность и прошлое, по правде говоря, я предпочел бы не описывать. Начнем с того, что героического поступка, о котором сейчас услышала Сузунаши-сан и другие… человеком, который подготовил такой невероятно ненормальный тест, была не кто иная, как Кокороми-сенсей. Я считаю, что этого достаточно, чтобы описать ее. Вот почему, когда я услышал, что Кокороми-сенсей покидает Систему и возвращается в Японию, я кричал от восторга. Я и другие студенты, которые были также связаны опекой Кокороми-сенсей, в тот вечер заняли целую комнату и устроили большую вечеринку. Я не люблю такие мероприятия и обычно отклоняю приглашения, но даже я участвовал в этом. Я не просто участвовал, но даже выпил водки, чтобы отпраздновать уход Кокороми-сенсей. Она навестила меня, когда я был госпитализирован из-за острого отравления алкоголем, Кокороми-сенсей зловеще пророчествовала: "Знаешь, мы, вероятно, снова встретимся, так что давай снова будем друзьями", затем оставила меня с надписью маркером, хотя у меня даже не было гипса(нужно ли говорить, кто это сделал?), а затем покинула больницу и Америку. И вот ее пророчество сбылось. "Ну, знаешь, я сказала это, когда мы расстались, но я не думала, что мы действительно встретимся снова. Сенсей довольна! Очень довольна! Эйфорически!" "Да, я чувствую, что тоже расплачусь от счастья". Ну, половина этой фразы не была ложью. Все мои старые раны начали болеть, и я действительно чувствовал, что расплачусь. Я скинул руку сенсея и сказал Сузунаши-сан: "Ну, пойдем". "Шито-кун, вероятно, устал ждать нас внизу. Если мы не поторопимся, он станет очень грубым." "Верно", кивнула Сузунаши-сан, вставая. "Ну, Миёши-сан. Спасибо за интересный разговор. Я многое узнала." "Не, не, у меня есть еще много чего рассказать тебе. Я буду в третьем отделе, так что если хочешь, приходи, пока вы здесь", Кокороми-сенсей легкомысленно рассмеялась. "Эй, эй, если у тебя есть вопросы, как в старые добрые времена, спрашивай сенсея, когда захочешь". "Я пас", сразу ответил я. "И сэнсэй, вероятно, все равно занята работой". " Работой , эх…" Сенсей слабо рассмеялась. Ахх, это смех. Этот смех, которым она смеялась всякий раз, когда объясняла, как вставить скальпель во что-то. "Но знаешь, если ты это считаешь за работу , не думаешь ли ты, что жизнь слишком легкая? Хмм?" ".........". "Ну, у нас, вероятно, есть много чего, чтобы наверстать упущенное, но мы можем сделать это, только когда у нас обоих будет время, только вдвоем". "Наверстать? Мне нечего наверстывать," я позаимствовал слова Кунагисы и направил их сенсею. "Мне нечего вам сказать". "Прозвучало одиноко. Если бы это было правдой." Сенсей не сдвинулась с места, продолжая хихикать. "Хорошо, мы тоже пойдем, Котари-сан. Профессор снова будет нас ругать." "Он будет ругать только тебя." Нео-сан подколол Котари-сана, Котари-сан кратко ответил ему, и они оба покинули курилку, проходя мимо меня. Нео-сан экстравагантно поклонился всем, а Котари-сан вообще никак не отреагировал. Действительно, они были парой противоположностей. Хотя, несмотря на это, не похоже, что они были в недружественных отношениях. Затем я вспомнил слова Уцуруги. "Гм, Котари-сан" "….. Что?" он обернулся с возбужденным голосом. "Что ты хочешь?" "Вам стоит подстричься". ".........". Котари-сан отреагировал так, будто ему только что сказали какой-то код, а затем после некоторого молчания "не твое дело", казалось, отрезал меня вместо его волос. А затем он встал в линию с Нео-саном и направился к коридору у лифта. "Ну, я тоже пойду. Знаете, не могу заставлять Касугай-тян ждать." Касугай-сан, верно. Мисачи-сан говорила, что Сузунаши-сан разговаривает с профессором Миёши и профессором Касугай , но здесь была только сенсей. Предполагая, что странная пара прошла мимо и присоединилась к разговору впоследствии, куда ушла Касугай-сан? "Касугай-тян сказала, что скучно слушать истории об этом непонятном парнишке , и вернулась на третий этаж в одиночестве". Сенсей сказала, почувствовав мое любопытство. Да, я пока не знаю, как она выглядит, но, исходя из этого, Касугай-сан казалась обычным человеком. Конечно, я не знаю, так ли это, но надеюсь. "Что ж, давайте достанем немного саке к следующей встрече. Ладно. До тех пор, всего хорошего!" А затем сенсей ушла, оставив только Сузунаши-сан и меня в курилке. Сузунаши-сан раздавила в пепельнице сигарету, которую уже выкурила до фильтра, а затем повернулась ко мне, говоря: "Иноджи". "Нет проблем со встречей с сиром Уцуриги?" "Я бы не сказал, что нет проблем, но по большей части все прошло так, как Сузунаши-сан, вероятно, и представляет, без особых отличий". "Мм", кивнула Сузунаши-сан. "Это по большей степени позитивно. Хорошо, хорошо. Ну, а я пошла сюда. Хотя стоицизм Мисачи-сан поставил меня в тупик." "Вы не можете назвать это стоицизмом. Стоицизм будет плакать. Так что ты думаешь, оглядевшись вокруг? '" "Что я думаю? — Я понятия не имею, что тут происходит. Ну, не знать, что происходит, было весело. Но знаешь, это было похоже на прогулку по чужой стране. Эй, Иноджи," сказала Сузунаши-сан. "Знаешь… Ао-тян и сир Уцуруги, они правда умнее профессора Шадо Кёйчиро? Если спрашивать меня, осмотревшись вокруг, мне было бы сложно так сказать." "Не стоит судить людей по внешности, хотя это может быть глупо говорить это тебе", пожал я плечами. "Кто знает. Эта серая тема. В конце концов, насколько умных людей нельзя сравнивать количественно… не имея в виду тот экзамен, о котором вы тут говорили". "….. Если возникает проблема, это может быть связано с их поколениями". Сузунаши-сан пробормотал со странной уверенностью. Шадо Кёйчиро — шестьдесят три года. Уцуриги Гайске — тридцать пять лет. И Кунагиса Томо — девятнадцать лет. Нет смысла сравнивать их. В конце концов, каждый человек жил в разные эпохи, и особенно в случае последней, Кунагисы Томо, можно ожидать большого роста в будущем. Хотя можно ли сказать, будет ли Кунагиса действительно расти, это отдельный вопрос. "Тебе не кажется, что разница в эпохе важнее, чем талант Иноджи?" продолжала Сузунаши-сан. "В конце концов — когда речь заходит о том, в какую эпоху мы жили, из трех профессор, сир Уцуриги, Ао-тян, Ао-тян была явно самой везучей. У нее уже есть все, что ей нужно. Это так же, как если бы она вытягивала руку в камень ножницы бумага после всех остальных". Те, кто должен очистить путь, и те, кто просто идет по этому пути. Что проще, и что дает больше результатов, не нужно думать, чтобы дать ответ. Очевидно, что тому, кто следует, всегда проще… Ну, этот аргумент безусловно имеет свои достоинства. Тем не менее. "Все не так просто…", по крайней мере, выслушав два разговора ранее, я не мог поверить в такое. С одной стороны, то, что Сузунаши-сан сказала — правда, но это была не полная правда. "… Знаете, мы, нормальные люди, не можем понять проблему между этими тремя. Я думаю, нам лучше не думать об этом". "Может быть. Итак, Иноджи. Где Ао-тян? Я ее не вижу, ты спрятал ее в кармане?" "Ааа… я отправил ее на нижний этаж. Подумал, что было бы неправильно оставлять Шито-куна в ожидании слишком долго." "Хм, отослал ее", — повторила мои слова Сузунаши-сан. "…Другими словами, ты можешь зайти так далеко, что даже оставишь свою драгоценную, драгоценную Ао-тян в руках Шито-куна, чтобы Ао-тян не слышала о твоем прошлом". "….. О чем ты говоришь, Сузунаши-сан?" в шутку ответил я, продолжая идти. "Кунагиса знает все о моем участии в программе ER, о том, как я перешел ей дорогу системе ER. В любом случае, брат Кунагисы представил меня им, так что, разве это не очевидно?" "Но ты скрываешь от Ао-тян то, что ты там сделал ". Это было убедительно. Мои ноги немного подкосились. "... Ты что-нибудь услышала от сенсея?" "Услышала… если бы услышала, было бы намного проще", Сузунаши-сан встала рядом со мной. Она направила свой взгляд прямо вперед, избегая зрительного контакта со мной. "К сожалению, все, что я слышала от Миёши-сан, это забавные истории. Знаешь, она, наверное, понимает. Кажется, что у нее язык без костей, но она всегда уходит от важных тем. Ее беззаботность, вероятно, просто маска. У тебя есть настоящий преподаватель, Иноджи." "Спасибо тебе", я заставил себя сыграть клоуна. "Твои похвальные слова слишком велики, чтобы я мог их принять". "Я не хвалила тебя, хотя. Я ничего не услышала. Но Иноджи, у тебя есть то, о чем ты не хочешь, чтобы кто-то слышал, не так ли? Ао-тян, и я тоже. То, что ты скрывал существование сенсея до сих пор, является доказательством." "Ой, да ладно. У меня просто все это вылетело из головы. Это совсем не доказательство." "…. Некоторые люди могут считать сокрытие своего прошлого и тому подобное крутым, но, по крайней мере я думаю, что это глупо". "… Я не собирался выглядеть круто" "Да, верно. Поэтому я не буду сейчас спрашивать. Я понимаю, что ты чувствуешь, и я думаю, что тебе не обязательно рассказывать все это, даже Ао-тян. Каждый, и ты, и я, и даже Асано, должны жить, неся бремя своего шкафа со скелетами. В этом плане ты не особенный. Ты не особенный в любом случае. Вот почему," Сузунаши-сан сделала шаг впереди меня. "Пожалуйста, перестань предавать то, что тебе дорого". ".........". Предатель. Предательство. … Сузунаши-сан. "И это конец лекции." Сузунаши-сан обернулась и похлопала меня по голове. "Хорошо, давай поторопимся. Шито-кун и Ао-тян должно быть заскучали". "….. В самом деле." Я медленно кивнул. И продолжил идти вперед. И я подумал, что действительно хорошо, что Сузунаши-сан в этот раз сопровождает нас в поездке. Мы воспользовались лифтом и прибыли на первый этаж. Как только мы появились, Шито-кун крикнул на нас. "Вы опоздали! Вы на черепахе что ли ехали? Я что, Отохимэ? Не заставляй меня давать вам таматебако! * " "Правильно, И-тян", на этот раз даже Кунагиса согласилась с Шито-куном. "Опоздали, опоздали. Боку-сама-тян могла умереть со скуки." "Простите", быстро извинился я. "И, Шито-кун, где гостиница?" "Ух, этот ублюдок заставил нас ждать все это время и просто извиняется одним словом. Ахх… Я сам там почти не был. Я просто отвожу туда гостей. Она, кажется, за деревьями. Возле стены. Мы все называем ее Особняком с привидениями ," зловеще сказал Шито-кун, а затем бросил мне ключ. "Вот ключ. Там три комнаты, так что пользуйтесь ими как хотите ". "Спасибо. Ну, я приму душ и буду ждать." "Хорошо. Я приду, как только закончу с работой, так что будь готов" Крикнул Шито-кун. "Прекрати! Хватит шутить! Я убью тебя!" "И-тян, это было вульгарно….." "… Мразь" Все холодно посмотрели на меня. Я пытался поднять им настроение, и это то, что я получил. "Боже, какая тупая шутка... Хорошо, пошли." Открывая дверь, Шито-кун следовал протоколам, мы прошли через двор отдела и мы продолжили углубляться в объект. Кап. Капля воды коснулась моего носа. Я поднял голову, было похоже, что небо собирается заплакать. Через несколько часов будет сильный дождь. Я смутно думал, что человеческая неудача, вероятно, аналогична тому, как степь облаков, прорезающая как люди к людям, как небо к небу, как капли дождя к каплям дождя .

↑ тестомес, почти глиномес

↑ в английской версии употребляется слово straightman, означающее человека в комедийном дуэте, который говорит реплики, которые дают комику возможность шутить. А straight man означает натурала

↑ хочешь обмануть врага — обмани друга?

↑ англ . — край, граница. Dead Blue - Мертвая Синева пишется на японском как Синева Грани Смерти

↑ Остановка. Какая-то очередная японская игра слов. Япона мать, знали бы вы, как сложно их переводить

↑ неразрушимый

↑ нечистый

↑ бессмертный

↑ Несущий вздор

↑ видение души

↑ это все отсылки на Урасима Таро

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4: Мягкий смех и ночное нападение

В версии с изображениями тут находится картинка.

День 1 (4) Мягкий смех и ночное нападение

0

Трагедия не тогда, когда что-то случается. Когда чего-то не случается, это трагедия.

1

То, что профессор Шадо Кёйчиро назвал слишком грязным для Леди Кунагисы , то, что ассистент Оогаки Шито назвал особняком с привидениями — вовсе не преувеличения. Во всяком случае, они выразились невероятно точно. Это здание лучше называть заброшенным, а не гостиницей. Казалось, его никогда ремонтировали с самого момента постройки. Оно скорее могло быть построено в качестве эксперимента для исследования затвердевания бетона. Это здание, стоящие глубоко в лесу, могло быть только поводом для страха. Было бы странно, если бы в этой гостинице не было призраков. Конечно, наша группа состояла из Сузунаши Неон и Кунагисы Томо, которые обе не проявили никакой реакции, или скорее даже наслаждались. Сузунаши-сан сказала: "Боже, эта гостиница кажется вполне уместной здесь. Хотела бы я ее сфотографировать, Асано была бы в восторге," ей казалась настолько натерпелось войти внутрь, что она тянула меня за рубашку, что заставило Шито-куна искренне испугаться. Заброшенное здание, которое называлось трехэтажной гостиницей. Мы должны были остаться на втором этаже, тут были три комнаты, расположенные рядом с лестницей. Кунагиса заняла первую, Сузунаши-сан вторую, а я третью. Учитывая внешний вид, я не думал, что стоит ожидать многого от интерьера; Тем не менее, на самом деле он был относительно хорош. Относительно экстерьера, конечно. Если бы мы привезли сюда одну чрезвычайно привередливую горничную, она, наверное, сошла бы с ума, высвободив весь накопившийся стресс, — вот о чем я рассеянно думал. Мы закончили наш запоздалый ужин, затем отмыли свои души, приняв друг за другом ванну по очереди (Сузунаши-сан→ Кунагиса→ Я. К тому времени, когда я вошел, воды почти не осталось, потому что Кунагиса плескалась), а затем, после полуночи, мы втроем собрались в комнате Кунагисы. Она валялась на кровати, Сузунаши-сан почти задремав прислонилась к стене, а я прислонился к двери, удивляясь, почему пижамой Сузунаши-сан было китайское платье. "Хммм. Хммм хммм хммм" Какое-то время Кунагиса стонала. "Действительно, что же делать…" "Что делать, ты имеешь в виду с Уцуриги?" Эта темя всплывала в нашем разговоре много раз за ужином, а также, когда Сузунаши-сан принимала ванну. Это был вопрос, на который не было найдено никакого ответа. На него никогда не будет ответа. И я сказал, "Ничего не поделать, не так ли?" То же самое я сказал во время наших предыдущих обсуждений. "Если бы препятствием был только профессор Кёйчиро, это было бы одно, но если сам Уцуриги не собирается уходить, то невозможно его вытащить." "В том-то и дело, поэтому я и в затруднении. Ах, черт возьми. Боку-сама-тян ненавидит быть в безвыходности." "........." Уцуриги, очевидно, сказал Кунагисе. Действительно, находясь здесь, я оказываюсь в таком положении, что подчиняюсь профессору Кёйчиро. Это рабочее место похоже на помойку по сравнению с тем, которое было, когда ты была лидером, когда меня окружали такие участники, как Гепард и Двойной Кувырок. Но это было потому, что ты и они имели неизмеримый талант, так что это место не так плохо. Профессор Кёйчиро занимается интересными мне вещами. Разве этого недостаточно? В конце концов, две головы лучше одной. Это был действительно разумный ответ. Это был действительно слишком разумный ответ. Разумный на столько, что не мог быть правдой. "Саттян не из тех, кто говорит что-то подобное, он, должно быть, скрывает что-то важное," Кунагиса перевернулась на кровати. "Не знаю, что, но Саттян точно что-то скрывает." "Это, вероятно, как-то связано с той уверенностью профессора Кёйчиро. С тем непоколебимым доверием," сказал я. "Однако, неважно, что скрывает а что не скрывает, в любом случае Уцуриги не собирается покидать то здание, верно? Допустим, нам каким-то чудесным образом удастся вытащить Уцуриги отсюда. Но тогда нам придется пойти на компромисс с профессором Кёйчиро, так? Учитывая разговор ранее, я не могу не думать, что это также невозможно. Фраза "упрямый старик" идеально ему подходит, поэтому это даже дважды невозможно. С одним невозможным еще можно иметь дело, но двумя? Ничего не поделаешь." "Невозможно и невозможно… хорошо, касательно профессора Кёйчиро ты прав. Саттян всегда был непредсказуемым, но я уже подготовила способ справиться с этим. Но я не думала, что он на самом деле все еще обижается на Боку-сама-тян. Что за злопамятность. Кунагиса изогнулась на кровати. Я бы сказал, что она извивалась, это выглядело довольно жутко. Или, скорее, это был первый раз, когда я видел, как кто-то двигался, корчась на спине. Кунагиса покопалась в своих вещах, а затем достала какой-то круглый футляр с диском и бросила его мне. Я поймал его правой рукой. Конечно, я не являюсь приводом для компакт-дисков, поэтому я не мог прочитать его содержимое, просто поймав, так что спросил Кунагису: "Что это?" "Насколько я знаю, изучив электротехнику в программе ER, могу сделать вывод, что это круглый диск". "Ага… хорошо, если бы ты не мог сделать такой вывод, тебя ждала бы тяжелая жизнь." "CD-ROM. Хм… так вот почему ты сказал куча подарков и завтра ?" Другими словами, козырь Кунагисы. "На самом деле, это не именно CD-ROM, и-мен-но." Кунагиса взмахнула рукой вверх-вниз. Казалось, она просила его вернуть. Я бросил футляр обратно, как фрисби, но Кунагиса не схватила его рукой, а поймала лицом. "....." "....." "....." "....." "Больно." Ну конечно. "Значит, ты хотела обменять содержимое диска на Уцуриги Гайске. Тем не менее, данные, которые могут быть сжаты в менее чем 700 МБ, и интеллект Уцуриги Гайске, бывшего члена команды или бывшего члена кластера… Профессор, наверное, не пойдет на такую сомнительную сделку." "Информация — это не количество, а качество, И-тян. Если тебя вводят в заблуждение цифры, ты можешь пострадать, во многих отношениях. Забудь про 700 МБ. Был один гениальный техник, который вверг весь мир в электронную тьму всего одной 16-байтовой программой." " Зеленый Зеленый Зеленый ?" "Даже Саттян не сделал бы что-то на столько ужасное. Саттян знал меру… только знал, но все же знал. Но это никогда не беспокоилось о мерах. Тот, кто сделал это, не был частью команды . Скорее, это было похоже на крайнюю противоположность." Выражение лица Кунагисы на мгновение превратилось во что-то очень унылое. Это было то же выражение, которое она показывала, когда имела дело с Уцуриги Гайске, когда она встречалась с профессором Шадо Кёйчиро. " Это не хакер или кракер, не какая-то материальная проблема. Знаешь, И-тян, в этом мире есть те , кто по незначительной прихоти, без какой-либо причины, от крошечной мысли, без малейших усилий могут растоптать всю планету. Те , для кого логика, теория, тактика и стратегия, которые используют обычные люди совершенно бесполезны. А тот , кто намного превосходит Кластер, существует - нет, когда-то существовал . Существо, называемое Пустынным Лисом …" Я почувствовал, как холодный ветерок пронесся по комнате. Однако, прежде чем я смог понять, что это было просто мое воображение, Кунагиса вернулась к своему беззаботному тону и выражению лица, она, возвращаясь к делу сказала: "хорошо, оставляя это в стороне…" "Но И-тяну все равно не о чем беспокоиться. Этот диск вполне качественный, а также вполне объемный. Это называется C3D. Это носитель с объемом памяти 140 ГБ. Его пока еще не производят для практических целей… но это, вероятно, просто вопрос времени. В любом случае, у него есть много-много памяти, без потери единого байта. Чии-кун и Атян помогли мне." "Так та подозрительная активность , которой ты занималась, пока сидела у себя в комнате, заключалась в этом," я кивнул. "Ясно… козырь. Конечно, это что-то необычное. Тогда этого действительно может быть достаточно для обмена на интеллект одного гения." В конце концов, это произведение искусства, созданное тремя бывшими членами команды с нуля. На самом деле я ничего не понял и никогда ничего такого не видел, но если бы понимающий человек увидел это, если бы ученый, специализирующийся на информационной инженерии или математической теории, увидел бы это, он бы увидел информацию , ради которой стоит все бросить. И это пакет беспрецедентных размеров, целых 140 гигабайт. Даже упрямство профессора Кёйчиро может… "Тогда, о чем ты беспокоишься? Если у тебя есть этот диск, то первая проблема может быть уже решена." "Ага. Но И-тян, наверное, понял, поговорив с профессором. Я упомянула об этом, пока мы шли, чтобы повидать Саттяна, не так ли? Что профессор продвинулся еще дальше." "Ты говорила что-то подобное," я смутно вспомнил что-то об обязанностях ученого, его образе жизни или о чем-то подобном. "И?" "Ну, вот что, вот что," вздохнула Кунагиса. "Боку-сама-тян была небрежна, очень небрежна. Сейчас нет смысла говорить об этом, но я подумала, что что-то было не так. Кто-то вроде Шадо Кёйчиро, это не сарказм, И-тян… Оставив в стороне мом слова, когда мне было двенадцать, прямо сейчас Боку-сама-тян на самом деле считает, что профессор делает нечто удивительное, но непонятно, почему кто-то вроде Шадо Кёйчиро так одержим интеллектом Саттяна. Профессор достаточно гениален и без этого, и он не из тех, кто заинтересован в чести, статусе или чем-то таком." "Но уровень гениальности Уцуриги выше, чем у профессора, верно?" "Это не вопрос высокого или низкого. Более высокий уровень — не то, как устроен гений. И ты, наверное, хорошо понял это из разговора ранее, но этот человек весьма горд, верно?" "Верно, но…" или, скорее, я почувствовал, что такое отношение больше склоняется в сторону ненормального. "… Ну так что?" "Люди с большой гордостью, у них много проблем, но это та область, где им можно доверять." "Хм. Ну, я бы согласился с этим…" Действительно, кто-то, кто заботился о чести или статусе, вероятно, не прятался бы так глубоко, глубоко, глубоко в горах. Это относилось не только для профессора, но и для всех других исследователей. "Однако тогда почему профессор Кёйчиро так зациклен на Уцуриги…" Если, просто если, причина, которая ими движет не настоящая. Что тогда делает профессор, идя на такое бесчестье? "Это было мило, когда он исследовал искусственный интеллект и возможность искусственной жизни… но я вижу, он, без сомнения, Безумный Демон ." Кунагиса неожиданно села и посмотрела на меня. "И-тян, для начала, как ты думаешь, что такое демон ?" ".....? Демон, ты имеешь в виду дьявола, верно?" "Ага. Это один из способов взглянуть на зло. Это, безусловно, один из способов. И-тян может сказать, что это правильно. Но в мире информационной криптографии, где живет профессор, это слово имеет другое значение. Демон это процесс , который ждет и внимательно наблюдает за определенным состоянием , и ждет и ждет и ждет и ждет, а потом, когда выполняется какое-то условие, он исполняет предварительно сконфигурированную функцию.….. возможно, Профессор, с момента встречи с Боку-сама-тян, нет, даже до этого, ожидал такого шанса. Безумный демон — безумный процесс. Хорошо сказано. Преимущественно психический и логический образы мышления у Саттяна гораздо лучше". "........." Кунагиса сказала это очень серьезным тоном, но я совсем не понял, о чем она говорила. Говорить каждый о своем — похоже, это тот случай. Тревога Кунагисы до меня не дошла. Я никак не мог понять, чего она боялась. Однако, несмотря на это, нельзя было ошибиться сказав, что все может обернуться к худшему. "Я не совсем понимаю, но…" сказала Кунагиса. "Этот шанс, который наконец появился, тот шанс, та возможность, которая наконец появилась, когда ему исполнилось шестьдесят три года. Обменяет ли Профессор его на один или два из таких диска — на самом деле сомнительно". "Значит ли это, что то, что делает профессор, имеет большую ценность, чем содержание этого диска, созданного Командой , Кластером ?" "Это не так. Я гарантирую, что с точки зрения стоимости этот диск, вероятно, намного дороже. Так бы решили сто из ста человек, и был бы тот же результат, если увеличить это число до тысячи. Но определить разницу в абсолютном и относительном значении сложнее. Говоря словами профессора, один ученый посвятил всю свою жизнь, целую жизнь этому исследованию. Я думаю, что оно незаменимо, его нельзя обменять ни на что." "В самом деле? Я бы мог не согласиться,” я подверг сомнению слова Кунагисы. "Не думаю, что ученый скажет такую ​​романтичную вещь. В конце концов, дело в достижении результата и отказе от всего остального, верно?" "Боже, Иноджи. Странно так говорить. Вся профессия ученого — романтизм, не так ли?" Сузунаши-сан, которая, как я думала, уже видела десятый сон, внезапно нарушила свое молчание включившись в разговор." "Не будучи романтиком, никто не мог бы додуматься до чего-то на столько идиотского, как запуск ракеты на луну, например. Получение отличных оценок на экзаменах, в конце концов тоже просто мальчишеские мечты, не так ли?" "Мечты…" Это действительно может быть так, как сказала Сузунаши-сан. Я подумал об одном ученом, с которым познакомился в апреле этого года, и ответил кивком на слова Сузунаши-сан. Однако я не мог себе представить, чтобы старик Шадо Кёйчиро был на столько прост. Он был далек от такой простоты, невероятно мерзкий человек. "Знаете, я подумала, что, это меня не касается, поэтому старалась молчать, но этот разговор неправильный, Иноджи, Ао-тян," продолжила Сузунаши-сан. "Иноджи, прежде всего, ты сказал, допустим, нам каким-то чудесным образом удастся раньше, но это не та проблема, которую ты можешь взять в свои руки, верно? Почему Иноджи говорит о воли сира Уцуриги?" "Нет, это вырвано из контекста…" "Ха, вырвано из контекста. Какая удобная фраза," сухо рассмеялась Сузунаши-сан. "А потом, Ао-тян…" "Эм?" Кунагиса повернула шею к Сузунаши-сан. "Боку-сама-тян сказала что-то странное?" "Что-то странное… нет, может быть, более странно, что кто-то вроде меня будет поучать такую умную девушку, как Ао-тян, но я все равно скажу," Сузунаши-сан на мгновение остановилась. "Эй, Ао-тян, я просто думаю, сам сир Уцуриги говорит, что не хочет покидать это место, не так ли? Если сэр Уцуриги чувствует себя здесь хорошо, то почему ты хочешь вытащить его? Если ты думаешь о его спасении , тогда это просто эгоизм. Если сир Уцуриги хочет остаться здесь по собственному желанию, тогда вы просто мешаетесь." "Но Сузунаши-сан," я не смог сдержать себя и ответил Сузунаши-сан. "По словам Чии-куна, профессор Кёйчиро его шантажирует… или что-то такое . И, основываясь на нашей беседе с профессором, я чувствую, что должно быть так и есть. Это означает, что Уцуриги здесь удерживают. Другими словами, прежде физического заключения в седьмом отделении, он прикован к нему невидимой цепью. Тогда, в таком случае я не могу назвать это его собственной волей." "Сир Уцуриги говорил Ао-тян или И-тяну, пожалуйста, помогите мне или хотя бы показывал это своим поведением? Если так, я бы поняла. В таком случае даже я постаралась бы помочь. Говоря словами Асано, человек должен показывать свое понимание, это то, что сейчас стоит сделать." Сказала она, а затем уставилась прямо на нас. "Однако сейчас вы двое не правы. Совершенно неправы. Абсолютно неправы, так неправы, воюете не в ту сторону. Так неправы, так неправы... Этот… как его там? Чии-кун? Вы узнали о сире Уцуруги в крайнем случае , от Чии-куна, получили помощь от Аттяна, составили план , прибыли сюда, в исследовательскую лабораторию Шадо Кёйчиро. Теперь, Иноджи, в каком месте, по твоим словам, желания сира Уцуриги Гайске ложны? Или, может быть, Ао-тян хочет сказать, что, поскольку они когда-то были друзьями, она смогла понять, о чем думает сир Уцуриги?" ".........." "Сузунаши-сан, ты заходишь слишком далеко." Кунагиса замолчала, я заметил это и повернулся к Сузунаши-сан. Однако Сузунаши-сан мне не возразила, вместо этого ответила "На самом деле, недостаточно далеко." "Не достаточно далеко," и на этот раз Сузунаши-сан повернулась исключительно ко мне. "Сир Уцуриги на самом деле хочет покинуть это место. Допустим, он действительно хочет уйти, но есть причины, по которым он не может. Давайте предположим так нашим личным и предвзятым суждением. Однако, несмотря на это желание, он остается здесь заключенным ? Это то, что он делает. Тогда я думаю, что вы должны уважать его решение." "Уважать...?" "Уважать. Потому что взрослый человек даже отбросил в сторону свою собственную жизнь, единственную жизнь, чтобы остаться здесь, верно? Он подчиняется кому-то, кто менее талантлив, чем он, но он не против этого, не так ли? Тогда разве это не хорошо? Нет никакой причины, чтобы вмешиваться. Похоже, вы где-то ошибаетесь, поэтому я поправлю вас, но сир Уцуриги не ребенок. Во всяком случае, вы двое прожили всего половину его…" Сузунаши-сан указала на меня и Кунагису. "Вы двое — дети". Дети. Это правда. До тех пор, пока нам на это не указали, я забыл, что и я, и Кунагиса Томо, вместе с ее детской внешностью, были просто детьми. Дети девятнадцати лет и плюс минус еще пара месяцев. "Ага." Через некоторое время Кунагиса кивнула. У нее было серьезное выражение, которого я никогда раньше не видел. "Думаю, что то, что говорит Неон-тян, правильно. Я действительно думаю, что то, что говорит Неон-тян, правильно. И, честно говоря, даже Боку-сама-тян не стала бы вмешиваться, если Саттян действительно считает, что все в порядке." "Хм?" Сузунаши-сан широко раскрыла глаза. "Что ты имеешь в виду?" "Я имею в виду, что если Саттян что-то скрывает, то это его дело. Боку-сама-тян не намерена вмешиваться в дела Саттяна больше, чем нужно. Но, Неон-тян, проблема здесь в профессоре Кёйчиро. С целью Безумного Демона профессора Шадо Кёйчиро." "….. что ты имеете в виду?" на этот раз спросил я. "Конечно, профессор кажется кем-то с кучей дел… но под целью ты подразумеваешь, что профессор что-то замышляет?" "И-тян, ты не думаешь, что это странно? Что в этом огромном учреждении всего шесть исследователей? Добавьте помощника Шито-куна, и получится всего семь. Когда Боку-сама-тян вместе с Нао-куном были на Хоккайдо, там было по меньшей мере тридцать исследователей." "Ну, я думал, что это странно, но разве это просто не означает качество превыше количества?" Этот вид исследовательской деятельности отличается от спорта тем, что подсчет только больших чисел незначителен. На самом деле, много людей вызывали бы замешательство и заставляли вещи терять ясность. "Да, точно, точно. Итак, И-тян. Ты не думаешь, что причина номер один наличия малого количества сотрудников заключается в том, что это способствует хранению секретов?" "Я понимаю, но… этот объект сам по себе выполняет достаточную работу для сохранения секретов, не так ли? Есть ли смысл сокращать количество людей?" "С другой стороны, ты мог сделать вывод, что профессор делает что-то, что требует секретности, не думаешь?" "… Ты выглядишь так, будто поняла что-то." "Ага. Просто предположение, хотя." Кунагиса сделал паузу. "Но, знаешь, ты должен бы догадаться, думая о чем-то таком. Учитывая архитектуру и расположение этого объекта, и исследователей, которые здесь собраны — Котари Хинаёши, Нео Фуруара, Миёши Кокороми, Касугай Касуга, если учесть все это вместе с информацией Чии-куна, а затем выполните некоторую умственную математическую работу, можно понять, что это, вероятно, так." ".........." "Причиной Удержания Саттяна, Уцуриги Гайске, здесь не является совместное исследование, и не необходимость в его помощи. Профессор Кёйчиро не рассматривает Саттяна как исследователя . "не… исследователь?" "То, что профессор использует способности Саттяна из-за отсутствия собственных — было неверным предположением. Профессор никогда бы так не сделал. И-тян, то, что профессор Шадо Кёйчиро замышляет," Кунагиса. Посмотрела на меня с отчаянным, цепким взглядом. "Это создание ультра-гуманоидной догмы используя самого Зеленого Зеленого Зеленого Уцуриги Гайске в качестве тестового тела ."

2

Настало время для философии, занавес второй. Согласно тому, что я слышал от Кокороми-сенсея, среди ученых-биологов общеизвестно, что самой сильной формой жизни на Земле, без сомнения, являются бактерии. Бактерии существуют повсюду и обладают способностями к распространению, чем любые другие формы жизни. Если считать, что способность бактерий к размножению равна единице, то даже тот, кто совершенно невежествен, осознал бы, что люди будут оцениваться как 1/100 000 000 000 000. Это число, которое является синонимом нуля. Другими словами, с точки зрения бактерий, люди могут и не существовать. Тем не менее, бактерии не имеют интеллекта. Я не могу быть уверен, что они не обладают интеллектом, потому что я никогда не получал опыта бытия бактерии, но полагаю, что могу сделать такой вывод. И если вы думаете с такой точки зрения: люди, без сомнения , обладают интеллектом. Следовательно, можно сказать, что люди превосходят бактерии как формы жизни. Когда и где вы сможете найти бактерию, использующую компьютер, чтобы наслаждаться интернетом ? это вопрос, который естественно возникает. Я думаю, что это прекрасный способ взглянуть на вещи. Независимо от того, являются ли культура и изобретения, сделанные человеком следствием интеллекта, ведущим к добру и злу… нет, поскольку они ведут добру и злу , они должны быть признаны ценными. Тем не менее, я думаю, что это означает, что это все просто будет идти по тому же пути, что и парадокс энергосбережения. Например, если бы я должен был написать приложение на языке C, я сначала пошел бы в книжный магазин, купил книгу про C, прочитал ее, а затем включил питание компьютера, и неловко и нерешительно набирая код написал его. Тогда, с другой стороны, что будут делать Кунагиса Томо или Уцуруги Гайске, хакеры, которые были частью команды ? Они просто возьмут и напишут приложение. Как это делать, что делать, они не думают о таких вещах. Это как езда на велосипеде. Так работают ветераны. Они даже не думают. В конце концов, причина, по которой хорошая память не равна гению, заключается в том, что существуют вещи за гранью памяти, подобные этой. Им даже не нужно осознавать свои действия. Но независимо от того, насколько они меня превосходят, они могут делать то же, что и я. Есть ли на самом деле превосходство, когда человечество чтобы выжить, объединяется культурой, обществом и технологиями, а бактерии просто берут и живут? Конечно, у меня нет ни малейшего намерения смотреть с почтением на самые маленькие формы жизни. В данном случае я задаю вопрос не о самом разуме, а о причине разума. Не важно, насколько умелым мастером вы становитесь, вы все равно продолжаете делать то же самое, тогда чего вы ожидаете? "Такие вопросы следует задавать, как только вы станете действительно умелым мастером, поэтому жалкие люди, подобные мне, говорящие такое просто жалеют себя. Философия окончена". Я пробормотал, а затем открыл глаза. Было далеко до утра. Место внутри исследовательского центра Шадо Кёйчиро, кирпичное пространство, окруженное исследовательскими отделами, я сидел здесь один. Когда я вышел из комнаты Кунагисы, вернулся в свою и лег спать, то итоге не уснул, у меня было слишком много вещей, о которых стоило подумать, поэтому, не в силах уснуть, я выбрался из гостиницы и пришел сюда. Дождя еще не было. Тучи, кажется, дразнили, показывая, будто он начнется в любую минуту… В любую минуту. Днем было довольно тепло, но как только наступила полночь, как и следовало ожидать, из-за горной циркуляции воздуха, стало довольно прохладно. Я подумал, почему ты вышел, несмотря на такой холод ? И продолжил тащиться вперед. Внезапно я повернул голову. Я оказался у третьего исследовательского отдела. Третий исследовательский отдел. Другими словами, обитель Миёши Кокороми. Я задался вопросом, спала ли эта маньячка, рассекающая людей. Кто знает, в этих зданиях не было окон(но в гостинице они были), поэтому невозможно было определить, горел ли внутри свет. ".........." Исследователи, которые читали лекции в Программе ER, приезжали со всех концов света, и поэтому уроки велись на всех языках, но из носителей японского языка там была только Кокороми-сенсей. Таким образом, как японец, и в то же время как человек, приехавший из региона Кансай, я стал своего рода медиумом и в итоге много общался с ней. Конечно, было много японских студентов, как я (и иностранцы, которые понимали западно-японский диалект), но большинство из них выбыли из Программы. Прозвище, данное Кокороми-сенсею, которая вынуждала одного молодого таланта за другим вылетать из Программы, было Ранним Жнецом . Кстати, прозвище, данное мне, единственному ученику, который не вылетел из обучения благодаря Кокороми-сэнсэя, было Харакири Мазохист . ".... хм?" Теперь, когда я вспомнил об этом, я чувствую, что мне дали более ужасное прозвище. "….. Ну, действительно, в итоге мы снова встретились в таком месте…" Предполагалось, что эта поездка станет воссоединением Кунагисы и Уцуриги Гайске, но в конечном итоге она воссоединяет меня. Я вспомнил слова Сузунаши-сан. Слова, которые Сузунаши-сан сказала мне сразу после воссоединения с сенсеем. И Сузунаши-сан была совершенно права. Я не хочу рассказывать Кунагисе, чем я там занимался. Вероятно, по той же причине, по которой я не хочу знать, что это за команда Кунагисы, Уцуриги и остальных. "Я чувствую, что в последнее время я стал действительно противным человеком… всегда ли я был таким?" Другими словами, это может означать, что земля из-под моих ног была выбита. В этот момент я услышал рычание животного. Я напрягся и огляделся, однако ничего не увидел. Снова откуда-то я услышал рычание, реверберирующий голос, нет, звук. На мгновение моя концентрация ослабла. В этот момент оно , нет, они прыгнули на меня. Один сзади, один впереди. "!" Конечно, я был сбит с ног. Я рухнул на кирпичную плитку правым богом вниз и сильно ударился левой рукой. Я смог немного смягчить падение, но, я не мог быстро встать. Нет, даже если бы я мог, они бы не позволили мне. Они придавили меня с огромной силой, а затем — лизнули мое лицо. ".........". И тогда я понял. "….. собака?" Собаки. Две черные собаки размером со среднеклассника. Они зарычали , после того как облизали мое лицо. Слюна упала мне на лицо, и, честно говоря, это было необычайно неприятно, но они прижали меня к земле передними лапами, так что я не мог двигаться. Я мог только позволить им делать то, что им захочется. Ясно, я не мог их видеть, потому что у них был темно-черный мех сливающийся с темнотой, и причина, по которой я не мог понять, откуда исходило рычание, была в том, что они рычали из разных мест… Я спокойно думал, будучи попираемым собаками. "---- и." Голос. На этот раз я услышал человеческий голос. Я не мог разобрать, что он произнес, поэтому немного приподнял голову и повернул ее в направлении голоса. Из-за темноты я не мог ясно видеть, но мог сказать, по крайней мере, что там кто-то стоял. "Прекрати" Это была женщина. Она сказала это ужасно холодным, но удивительно ясным голосом. Услышав это, две собаки отошли от меня. Они быстро побежали туда, где она стояла. Я наконец был освобожден и положил руки на землю, чтобы подняться, покачал головой и рукавом вытер слюни с лица. Когда я посмотрел на свою грудь, я обнаружил четыре отпечатка собачьих лап, как вы можете видеть, это было еще жальче, чем жалко. "Извини за это," сказала она тем же холодным голосом. "Я не думала, что кто-то будет ходить тут в полночь, поэтому я не прицепила их к поводку. Я смиренно извиняюсь, вот так." Она говорила без интонации. Это немного сложно объяснить, но ее произношение и голос были такими ясными, как у певицы, и поэтому слова было совсем не трудно разобрать." "........." Я медленно встал и подошел ближе к ней. "… не, я не против" "Странный мальчик, чтобы сказать, что ты не против несмотря на то, что на тебе так много слюней." Она немного хихикнула. А потом она подошла ко мне и вытерла лицо носовым платком, который вынула из кармана. Я чувствовал себя странно смущенным (в том смысле, что я сам могу вытереть свое лицо), но все, что я мог сделать, это позволить ей делать то, что она хотела. Позволяя ей делать то, что она хотела, я заметил. Лабораторный халат. Другими словами, это означает, что она исследователь. Я имею в виду, что это была не школьная форма или что-то в этом роде, и я не думаю, что есть какое-либо обязательство всегда носить эту одежду в исследовательском центре, но, как показалось в этом исследовательском центре в Кёйчиро, все исследователи имели привычку носить лабораторный халат. Это значит, этот человек. "….. да. Так гораздо мужественнее," сказала она причудливые слова, больше подходящие старухе, и убрала носовой платок обратно в карман. "Я Касугай, Касуга, но ты, наверное, уже знаешь. Ты Кунагиса Томо, о ком столько разговоров?" "Нет. Непонятный парень." "Ах, сопровождающий мальчик, который вернулся в Японию. Теперь, когда ты упомянул это… твои волосы не голубые. И ты мальчик. Ты мальчик, верно? Мне жаль. Я не смогла разобрать из-за темноты." Она кивнула и протянула ко мне правую руку. Казалось, она предлагала ее пожать. Я немного поколебался, но пожал. Две огромные собаки блуждали у ног Касугай, словно рабы. Теперь, когда я снова посмотрел на них, издалека, я подумал, что у них восхитительные морды. Какой они породы? Они выглядят как доберманы, но мне казалось, они слишком большие для них. Они были в один или два размера больше, чем сенбернары или пиренеи. Принимая во внимание их размер, они могут быть даже смешанными породами, но у этих двух, казалось, был своего рода элегантный вид. "Я думаю, что гулять в такое время довольно опасно," сказала Касугай-сан строгим тоном после расставания наших рук. "Это исследовательский центр с некоторыми конфиденциальными данными. Разве ты не предпочел бы не рисковать лишний раз? Или у тебя были какие-то дела?" "Да, ну…." Я заикаясь ответил. "На самом деле, я пытаюсь вспомнить это прямо сейчас." "Пытаешься вспомнить?" "У меня плохая память, поэтому я забыл, почему я покинул гостиницу." "Я вижу, несмотря на твой вид, ты любишь шутить. В конце концов, ведь ты ученик Миёши-тян." Касугай-сан засмеялась одними губами: "Ухуху." Я не шутил или что-то в этом роде, но ничего хорошего не произошло бы, если бы я попытался убедить ее, ответив что-то вроде: "Нет, правда. Моя память как ноль, так что в основном она пуста. Я отброс. Иногда я забываю свое имя. Забываю это еще ладно, но иногда я помню его неправильно. Ну, в этом случае моя память не равна нулю, она отрицательна. Когда я учился в начальной школе, я подписал тест именем девочки, сидевшей рядом со мной, а затем неправильно ответил на все вопросы, из-за чего она получила ноль, вот насколько я глуп." Я чувствовал, что лучше казаться шутником, чем дураком, поэтому просто сказал "возможно." "Вы выгуливаете своих собак так поздно ночью?" "Мне нравится ночь. Тройняшки тоже любят ночь. Или, по крайней мере, больше, чем день." "Тройняшки?" Я посмотрел на собак у ее ног еще раз. Одна, две. Их было только две, если считать в десятичной системе. "Они тройняшки?" "Да. Ты ненавидишь тройняшек?" "Нет, я люблю тройняшек. Но один пропал?" "Один болен и сейчас под присмотром… точнее, если честно, над ним проводятся эксперименты," сказала Касугай-сан, не пожимая плечами и не оставляя намеков на шутку. "Эти двое ждут своей очереди. Мне нужно, чтобы они были здоровы, поэтому я тренирую их." Касугай Касуга. Биология животных, психология животных, молекулярная биология животных. В то же время ученый, в отличие от профессора Кёйчиро, Уцуриги, Котари-сана или Нео-сана, занимавшихся техникой или теорией физики, разумом или уравнениями, да, во всяком случае, она больше похожа на специалиста по изучению человека — Кокороми-сенсей, другими словами, ученого, который специализируется на формах жизни . По ее мнению, все животные не являются питомцами или объектами привязанности, а скорее объектами экспериментов. Я посмотрел на двух собак еще раз. Вероятно, это просто тот случай, когда мои собственные чувства затуманивают мой взгляд, но эти двое у ног Касугай-сан были не просто элегантными, но казались так же жалкими. "Кстати, что вы все делаете так глубоко в горах?" Касугай-сан сказала со все еще отсутствующей интонацией. "Не похоже, что вы пришли сюда, чтобы повидать на старых знакомых, или чтобы посмотреть, как поживает профессор." "Кто знает," я поднял обе руки в воздух и притворился дурачком. "Я пришел просто за компанию. Вам придется спросить это у самой Кунагисы, потому что я не знаю." "Я думаю, что попытка вытащить Уцуриги-сана отсюда — невыполнимая задача." ".........." Я сделал паузу, подняв обе руки. "Одержимость профессора Уцуриги-саном ненормальна. Что бы ни думал этот старик. И что бы я ни делала." Сказала она, повернулась ко мне спиной и посмотрела вдаль. То, что лежало на пути ее взгляда, да, седьмой отдел. Исследовательский отдел, в котором находится Уцуриги Гайске. "…… Какими исследованиями занят профессор, Касугай-сан не знает?" Я вспомнил, что Кунагиса сказала ранее, и спросил Касугай-сан. "Исследования. Исследования..." Касугай, казалось, слегка улыбнулась на мой подбор слов. "Профессор действительно занимается исследованиями? Может быть, он не проводит никаких исследований. Потому что то, что делает профессор Кёйчиро, больше похоже на войну, чем на исследование. Но я не смогла бы ответить, если бы меня спросили, что это за война." "… хух?" Я вообще не понял. Касугай-сан снова посмотрела на меня и сказала: "Что важнее," "Если быть точнее, я не знаю, чем я тут занимаюсь, вот и все. Я здесь делаю абсурдные и неразумные вещи каждый день, каждый день без отдыха, как лошадь в колеснице." "Вы…" "Я", Касугай-сан кивнул глубоко, мудро. "Я. На чем в этом мире зациклен этот старик." ".........." Казалось, что тема движется в довольно неприятном направлении. Говоря об этом, Шито-кун был довольно груб по отношению к Нео-сану, но казалось, что слова Касугай-сан по отношению к профессору Кёйчиро не были наполнены таким же злым умыслом. Тем не менее, она не жаловалась или не причитала. "Собаки." Внезапно Касугай-сан сменил тему. "Ты любишь собак?" "….. не особенно. Я не люблю или ненавижу. Собаки — это животные, верно?" "Да. Существует легенда, что животные тяготеют к людям, которые их любят. Учитывая, что они тяготеют ко мне, это должно быть правдой." "Кто знает. Я никогда не изучал психологию животных." "Ммм. Что ж, эта область относительно незначительна в научных кругах," почему-то Касугай-сан обольстительно улыбнулась мне. Я не понял зачем. "В результате, я заперта глубоко в горах." "Заперты…?" "О, боже мой, что за язык. Как небрежно с моей стороны. Похоже, у тебя есть возможность заставлять других людей ослаблять свою защиту. В любом случае, пожалуйста, забудь, что я сказала, мальчик." И тогда она вернулась в норму. "Да. Кажется, у тебя есть время, поэтому давай проведем его за разговором." Как только она это сказала, Касугай-сан дала какой-то приказ двум собакам. Они быстро ответили, и одна пошла за Касугай-саном, а другая пошла за мной, а затем обе легли . "Не нужно тут стоять, присядь, мальчик." Сказала Касугай-сан, и она действительно села на спину черного пса. Это огромное тело действительно идеально подходило для того, чтобы быть диваном, но это было зрелище, которое, вероятно, не понравится борцам за права животных. ".........." Я обернулся, и черная собака позади меня обвиняющим взглядом посмотрела на меня. Что я должен делать? "В чем дело? Не скромничай, садись. Это в основном дикое животное, поэтому оно мягкое и удобное. Не беспокойся, у этого малыша крепкое тело. В любом случае, ты не особенно любишь собак, так?" "Нет, спасибо за беспокойство, но, к сожалению, у меня болезнь, я умираю через две секунды, если сижу на спине собаки." "Ммм. Подходит тебе," Касугай-сан покрутила пальцем. В ответ собака, которая была позади меня, быстро встала и пошла направо к Касугай-сан. Касугай-сан, естественно, оперлась на нее локтем. "Кажется, это никому не нравится. Я думаю, что это то же самое, что подушка из перьев. Я думаю, что все нормально, если животное мертво, но не в порядке, если живо." "Ну, я просто боюсь быть укушенным." "Не волнуйся. С этими двумя еще не экспериментировали, поэтому они добрые. Над третьим сейчас ведутся эксперименты, поэтому я не могла бы гарантировать безопасность. Да, если честно, я много раз слышал о тебе от Миёши-тян." "Хах," этой извращенке лучше не говорить то, чего не следует. К сожалению, я не могу доверять языку без костей Кокороми-сенсея так же, как и Сузунаши-сан. "Что вы слышали от моего уважаемого мастера?" "В основном всякую чепуху. Но из того, что я услышала от Миёши-тян, я не могу не почувствовать, что твои действия сейчас кажутся странными. Ты проделал такой путь чтобы пытаться помочь Уцуриги-сану. Я надеюсь, что помочь — это правильное слово. Но ты не из тех парней, которые так поступают, верно?" "Это довольно откровенная грубость… несмотря на мои вил, я довольно активен, понимаете? Я пишу стихи в своем дневнике каждый день," я пожал плечами. "Однако, что касается проделанного пути , как вы сказали… Меня ничуть не волнует помощь Уцуриги-сану. Кунагиса — единственная, кто думает об этом, а Сузунаши-сан намеревается оставаться нейтральной стороной, а с моей стороны, честно говоря, мне действительно все равно." "Ммхмм." "И я исполнял такую спасательную операцию всего месяц. Одно дело, если я хочу спасти милую девочку, но я не собираюсь делать что-то дикое, чтобы помочь мужчине средних лет. На этот раз я намерен стать наблюдателем." "Наблюдатель. Хорошее слово." Касугай-сан улыбнулась. В отличии от Кокороми-сенсея, ее улыбка полнилась соблазнительной красоты взрослой женщины. "Наблюдатель — хорошее слово. Наверное, самое лучшее слово. Хорошие слова никогда не исчезают." Эти слова, лирично произнесенные Касугай-сан, застряли во мне, но я также чувствовал, что их источником может быть какой-то известный иностранный фильм. "Эй, парень. Нео-сан, Котари-сан, а также Миёши-тян, похоже, убеждены, что ты любовник Кунагисы Томо, но на самом деле это не так?" "Наконец-то я встретил того, кто это сказал," я пожал плечами. "Люди здесь, все они открывают свои рты и сразу же воображают о любви. Это невыносимо, честно. Не только люди здесь, а большинство людей.” "Я их не виню. Когда юноша и девушка одного возраста настолько дружны, все смотрят на них сквозь призму такого рода." "Одного возраста… говоря об этом, умственно Кунагиса слишком молода, а я стар." "Стар. Миёши-тян говорила, что его зрелость остановилась на втором году средней школы ." Второгодка средней школы — тринадцать лет. В каком возрасте я встретил Кунагиса Томо? Шесть лет назад. ".........." "Но все еще любовники. Неприятное слово. Любовники — это неприятное слово. Наверное, самое неприятное из слов. Противные слова никогда не исчезают." На этот раз все было сказано так, что трудно было бы угадать цитируемый материал. "Ты разделяешь любовь?" "Кто знает? Я никогда никому не нравился." "Распространенные слова. Однако достаточно умные люди не годятся для любви по многим причинам. Это как тупик эволюции. В этом смысле я думаю, что профессор Кёйчиро потрясающий." "В каком месте?" "По своей сути талант не массовая вещь. Во всяком случае, это было бы разрушительно. Ты понял это будучи в системе ER3 — гении, которые оставили свое имя в истории, как правило, сияют своим гением в свои десять или двадцать." "Да, ну да." Было много уважаемых людей, которые были вписаны в историю в более позднем возрасте; однако время, когда их можно было назвать гениями , было до тех пор, пока им не исполнилось около тридцати, а после этого они жили на опыте гения . Другими словами, они прожили остаток своей жизни, используя остаточный выхлоп своего гения. Дело не в том, что нет примеров того, как кто-то провел всю свою жизнь, будучи гением , но в этих случаях он просто умер молодым. Причиной того, что Кунагиса Томо и Шадо Кёйчиро не очень хорошо ладят, может быть как раз в этом. Разговор с Сузунаши-сан на втором этаже первого исследовательского отделения — я подумал о разнице поколений . Тот, кто когда-то был гением , и тот, кто гений сейчас , — эта разница является решающей. Профессор, которому демонстрируют гения, которым он когда-то был. Кунагиса, которая демонстрирует гений, который она однажды потеряет. Живя в разные эпохи, появляется ли такая большая разница между людьми одного рода? Если так — человек, расположенный по середине. Уцуруги Гайске. Он сейчас гений ? Или он когда-то был гением ? "Однако, несмотря на свой возраст, профессор продолжает стараться. Даже если его продуктивность рождается из разрушения, это все равно невероятно." "Но даже так —" Я чуть не сболтнул то, о чем Кунагиса говорила ранее, но в последний момент мне удалось сдержаться. Слегка улыбаясь моей реакции, Касугай-сан наклонила голову в сторону и сказала: "Ммм, на этот раз мы оба чуть не проболтались." Она оставалась такой же изысканной, как и всегда. "Кажется, мы могли бы наслаждаться разговором и не говоря об этом, поэтому давай вернемся к теме. Хорошо, что мы оба согласны, что ты и девушка из семьи Кунагиса не любовники, но," продолжала говорить Касугай-сан, не останавливаясь. "Похоже, ты и девушка из семьи Кунагиса так же и не особо друзья. Потому я думаю, что мой вывод неверен?" "Какое сильное мнение… но это будет зависеть от определения дружбы." "Наверное. Было глупо задавать такой вопрос без всякого определения," Касугай-сан слегка кивнула. "Однако тут не так уж и много вариантов. Вероятно, максимум шесть. Или три, а может больше." "Приязнь, неприязнь и безразличие." "Боже. Ты хорош в словах. Но в конечном итоге это похоже на бросание кубика * . Вот почему преданная любовь и все такое — просто иллюзии. Не то чтобы я говорила, что все это совпадения или случайности." "Согласен с этим, по большей части." "Боже, боже, мы думаем одинаково. Я немного удивлена. Но, может быть, это тоже совпадение?" "Кто знает… даже если это совпадение, это не плохое совпадение." "Не плохое. Я рада, если ты говоришь это честно," слегка рассмеялся Касугай-сан. "Шесть вариантов. Я сказала это, не задумываясь, но в этом есть вкус." "…..Так или иначе у меня нет шести вариантов. Если подумать, я с рождения и до сих пор, я чувствую, что никогда не выбирал." "Может быть, как я." Касугай-сан ответила почти сразу. Я посмотрел на нее с сомнением, но у нее все еще было простое выражение, как будто она ничего не думала об этом. "Да. Даже в том случае, если мы предполагаем, что есть только шесть вариантов, независимо от того, существует седьмой. Потому я думаю, что независимо от того, какие есть варианты, всегда есть возможность не выбирать ." "Выбрать не выбирать… как психологически(противоречивый парадокс)." "Да. Я ненавижу выбирать и решать. Учитывая то, что говорила Миёши-тян и что я слышала ранее, это, вероятно, так. Ты можешь быть таким же, наверно." "Действительно," согласился я, "Если честно, это проще всего." Да, Касугай-сан кивнула. Не выбирать. Не выбирать. То, что мне сказала секретарь профессора Кёйчиро Мисачи-сан — я предпочитаю не иметь мнения , это может подходить и для меня, и для Касугай-сан. "Правильно. Я тоже так думаю — о, боже," Касугай-сан замолчала, а затем встала со спины собаки. "- дождь." Я посмотрел вверх. Казалось, тучи наконец достигли своего предела. Капли, которые могли быть описаны как морось, падали с неба. Касугай-сан погладила по спине двух собак по очереди. "Было бы нехорошо, если бы эти малыши простудились, так что я вернусь в свой исследовательский отдел до того, как польет. В конце концов, мне все еще остается гора невероятно сложной работы." "Звучит тяжело." "Работа должна быть тяжелой, я думаю. Ты тоже так думаешь?" — сказала Касугай-сан, а затем подошла ближе. Я подумал, что она может хочет еще раз пожать мне руку, но, похоже, нет, поскольку она сделала еще два шага ко мне, затем крепко взяла мою голову обеими руками. А потом она уставилась на меня. "... .? Касугай-сан? Чт-" — о вы делаете, хотел я сказать, но потом Касугай-сан высунула такой длинный язык, что, казалось, он не подходил ее маленькому рту, а затем этим языком облизала мою щеку. Теплое, сырое ощущение жизни напрямую прошло мозг. ".....!" Я инстинктивно, в порыве, который можно было назвать жестоким, толкнул Касугай-сан, а затем отскочил назад примерно на три метра. "Что. Вы. Делаете. Неожиданно." "….. ты сказал, что не против, если собака так делает, поэтому я подумала, как насчет человека." "Я абсолютно и точно против." "Ясно. А жаль. Я прошу прощения," извинилась Касугай-сан. "Прошло много времени с тех пор, как я встречала парня, поэтому я не могла с собой ничего поделать." Не могла с собой ничего поделать . "Парня. Еще я могла бы спросить тебя." "Что…" "Хотел бы ты пойти на этих двух ногах в мой исследовательский отдел вместе со мной, а затем в мою спальню и заняться сексом?" "… Пожалуйста, не спрашивайте такие безумные вещи." "Это безумие?" "Это безумие." "Нет?" "Нет." "Даже если я согласна на все, что ты хочешь?" "........." Нет, я же не задумываюсь над этим? Однако я вижу, что причина, по которой ее высказывание было столь ясным, несмотря на отсутствие интонации, должна была быть в этом длинном языке. Думая, что было бы очень плохо, если бы это предшествовало чему-то другому, я сказал: "Вокруг много других мужчин." "Как Котари-сан или Нео-сан." "Кто-то с длинными волосами и кто-то толстый, не считаются, я полагаю." Принцесса Касугай небрежно сказала что-то брутальное. "Тогда как насчет Шито-куна? Этот молодой парень, как свежий фрукт, созревший для сбора." Я попытался перенаправить разговор. "Хммм. Юзе-чан уже наложила на него руки." Уже занят. "Тогда Уцуриги-сан. Он довольно хороший человек." "В самом деле?" Касугай-сан наклонила голову, ее интерес, казалось, пробудился. "Уцуриги-сан никогда не покидает своего исследовательского отдела, поэтому я никогда его не видела. Конечно, я видела результаты его исследований по почте и тому подобное, и я чувствовала благоговение и воодушевление от них, но я не настолько извращена, чтобы сексуально жаждать информации." Я подумал, что в тот момент, когда она попыталась наложить руки на несовершеннолетнего, с которым она познакомилась впервые, она уже извращена едва или почти извращена, но я этого не сказал. Хм, Касугай-сан, она не казалась такой, как выглядела. Я думал, что, возможно, люди, которые слишком много учатся, в какой-то степени сходят с ума, но этого я тоже не сказал. "Хорошо, подумай об этом в любом случае, пожалуйста. Что ж, тогда ты должен поскорее вернуться назад. Было бы плохо, если бы с твоим телом что-то случилось так глубоко в горах. Понимаешь, я специализируюсь на животных, а Миёши-чан на людях, но только мертвых. Пока-пока." Касугай-сан склонила голову и пошла к четвертому отделу. Две черные собаки последовали за ней, как фамильяры. Это было похоже не на прогулку, а на то, что они были ее телохранителями, подумал я рассеянно. Я потер облизанную щеку и повторил за Касугай-сан. "Поскорее вернуться…" Означало ли это вернуться в гостиницу или это вернуться домой? Я сейчас не мог определить. Я, который не постиг ни одного процента огромности исследовательского центра Шадо Кёйчиро, не мог определить, что именно это значило. Постепенно моя одежда стала мокрой от дождя. В любом случае, мне нужно вернуться в гостиницу, и я, развернувшись на каблуках, направился в густой лес. "Однако я и не думал, что смогу встретиться с Касугай-сан," сказал я себе, прогуливаясь по лесу, который уже начинал казаться жутким. Если подумать, если я гулял час, сейчас было бы около трех часов ночи. "Возможно, это одно из совпадений…" Некогда товарищ Мертвой Синевы , Зеленый Зеленый Зеленый , без особой причины, работал ни где, как в исследовательском центре Безумного Демона Шадо Кёйчиро, которого, как оказалось, финансировала семья Кунагиса и сопровождавшим Кунагису Томо в путешествии был я, и мой учитель Миёши Кокороми-сенсей работает в этом исследовательском центре в качестве научного сотрудника. Говоря об этом, к тому времени, когда мы прибыли в эту лабораторию, был вечер, не прошло еще шести часов после прибытия сюда, и только сейчас я закончил встречаться со всеми в этом учреждении. Действительно, почему я притягиваю неудачи. "… Ааа, теперь вспомнил" Мои ноги остановились, и я застыл посреди пути под моросящим дождем. "Верно… Я еще не встретил всех на объекте …" Еще один . Еще один, есть возможность , что в этом учреждении есть еще один человек. Я не знаю, какой процент может быть у этой вероятности, но если есть какая-либо возможность, я не могу стоять на месте. Если есть вероятность, даже если математически эквивалентная нулю, для меня это не имеет значения. Во-первых, почему я покинул гостиницу в этот час. Это было не только потому, что я не мог спать. Чтобы встретить Касугай-сан? Чепуха. Я не сверхчеловек, чтобы предсказать нашу встречу. Да. Я оставил гостиницу, чтобы подтвердить . Я вспомнил, что был еще один, и я вышел на улицу, чтобы подтвердить, что это не просто догадка. "теперь, ", я медленно закрыл глаза, а затем открыл. "Это второе пришествие человеческой неудачи…..?" То, что я почувствовал, когда мы шли в седьмую палату, чтобы встретиться с Уцуриги. Я все еще чувствую это. Я до сих пор чувствую, как он смотрит мне в спину. Это влажное чувство, когда за тобой наблюдают откуда-то издалека, когда за тобой наблюдают откуда-то издалека, когда за тобой наблюдают откуда-то издалека, за тобой наблюдают откуда-то издалека, такое отвратительное, неописуемое чувство. Нет, это даже нельзя назвать чувством, так как это больше похоже на грязное, грязное настроение. Это взгляд. " Выходи… Мистер Нарушитель . Или я должен называть тебя Зерозаки Итошики?" сказал я. "Если ты продолжишь так убегать и прятаться, твоя мужественность понизится." "Я не беспокоюсь о мужественности." Прямо за мной. В буквальном смысле она была прямо позади меня. В нескольких миллиметрах, нет, в нескольких микронах, когда она стояла позади меня. Она существовала прямо позади меня, в этом невероятно маленьком пространстве, где я до сих пор не слышал ее дыхания или даже биения ее сердца. "....." Это… это близко. Не осознавать, даже когда она была в такой близости, что в ее ругах были моя жизнь и смерть. Я не мог отскочить или даже обернуться. Или даже, я был настолько ошеломлен, что мое тело замерло. Чтобы подтвердить ее внешность, все, что я мог сделать, это ждать, пока она выйдет передо мной. Джинсы и кожаные ботинки на шнурках, которые казались слишком крутыми для леди. У нее была грубая рубашка, покрывающая ее верхнюю часть тела. А на ней она носила джинсовую куртку, которая, казалось, была сделана из того же материала, что и ее штаны. У нее были длинные волосы, они были заплетены с обеих сторон ее головы. Предположительно ее очки не выполняли никакой реальной функции, и, конечно, джинсовая кепка для охоты. Кепка была слишком глубокой, и поэтому я не мог видеть ее глаз. Мое тело дрожало. Нет, мое тело даже не дрожало. Не было даже желания сопротивляться. Не было даже никакого страха. Не было ни шока, ни растерянности, ни ужаса. Я был ужасно спокоен. Я был вынужден быть ужасно спокойным. Это чувство, это чувство дежавю. Это чувство противостояния сильнейшему представителю человечества. Дождь становился все сильнее и сильнее. Становилось трудно видеть, что впереди меня. Но это не имело значения прямо сейчас. Это совершенно не имело отношения к нынешней ситуации. По сравнению с этим чувством, если бы дождь продолжался вечно, это все равно было бы тривиальной проблемой. "Исследовательский центр Безумного Демона Шадо Кёйчиро," сказала она не подходившим к обстановке легким тоном. "… в любом случае, состояние этого места точно такое же, как и на кладбище, полным мертвецов." ".........". "Не думаешь ли ты, что есть несколько вещей, столь же непристойных, как мечты старшего? Не думаешь ли ты, что взгляд старшего, который завидует простому ребенку, вопит о жалости? Как видение, которое цепляется за мир после смерти — такое неприличное, жалкое, грустное, жалкое, корыстное, корыстное, жалкое, неловкое и такое жалкое, что я не могу на это смотреть." ".........." Я не мог реагировать. Я был полностью подавлен. Она улыбнулась и сказала: "Тем не менее, этот дождь хорош, не так ли?" а затем натянула козырек назад на глаза, а затем, как лесная фея, — жутко засмеялась. "Как будто это намекает на путь, по которому ты пойдешь, какой фантастический дождь. Хуху, это само по себе превосходно." "- ты," "Я представляю тебе свое настоящее имя, Ишимару Кута, — с этих пор рада с тобой познакомиться." ↑ очередной понский каламбур.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5: Запоздалое начало

В версии с изображениями тут находится картинка.

День 2 (1)

Запоздалое начало

0

Человек выглядит не таким, какой он есть. То, как человек выглядит как, как он выбран.

1

Оказалось, дождь прекратился, пока я спал. Шесть часов утра. В небе все еще было достаточно много облаков, и восходящее солнце не выглядело обнадеживающе. Однако, как минимум, было достаточно света, чтобы разглядеть горизонт невооруженным глазом. Я стоял на крыше гостиницы, один, и отдавал себя ветру. То что я отдавал себя ветру звучит круто, но реальность заключалась в том, что я просто медленно давал своей сонливости исчезнуть. На черепичной крыше было много луж. Я, без особого смысла, наступил в одну. Очевидно, что вода разлетелась в разные стороны. Мои туфли и штанины промокли. Я посмотрел на них немного, но в конце концов мне стало скучно, и я поднял ногу из лужи. "… умри." Я пробормотал, и внезапно левой рукой вытащил нож из скрытой кобуры моей куртки. Тонкий, действительно настолько тонкий, что можно подумать, что смотрите сквозь него, нож, врач даже смог бы использовать для небольших операций. Просто слегка взмахнув им, я получил ощущение разрезания воздуха. Я продолжал взмахивать второй, третий раз. Это было подражание Миико-сан, что-то вроде разнонаправленных взмахов. Я не пытался что-то порезать, просто махал лезвием и это давало мне освежающее чувство очищения того, что в моем сердце. "Ого, Айкава- сан," я прекратил и пробормотал. "Этот клинок действительно что-то." Даже у человеческой неудачи * был такой. Учитывая, что это нож с коротким лезвием, им может быть трудно нанести смертельную рану, но такая легкость и простота в использовании были своего рода чудом. Если подумать, это был первый раз, когда я действительно размахивал им с тех пор, как Айкава-сан подарила его мне, но я подумал, что он действительно может пригодиться, кивнул и попытался убрать нож в кобуру. И тогда я пришел к мысли, что нет необходимости использовать нож левой рукой. Я не левша и не правша. Если я должен сравнить, моя левая рука просто немного сильнее. Однако, поскольку сила ножа заключается в его скорости, не было необходимости использовать его левой рукой. На самом деле, возможно, нож следует держать в правой в качестве поддержки? В конце концов, в мире больше правшей. Таким образом, тот факт, что карман для кобуры с ножом был удобнее для использования левой рукой, так как располагался на правой стороне, доказывал, что этот нож предназначен для поддержки, не так ли? Ножи — ну, не только ножи, но и любое оружие, если его держать, привлечет внимание людей. Это, конечно, относится к атакуемому, но то же самое относится и к атакующему. Если эту мысль перевернуть, то она будет означать, что люди думают, что если они держат оружие, они в безопасности. Этот нож великолепен, но на него не стоит полагаться. Я подумал об этом и снял куртку, переместил кобуру, снова вставил нож, а затем снова надел куртку. "…так или иначе, это все только для того, чтобы почувствовать себя лучше….." Или, возможно, для развлечения. Я не могу отрицать, что в этом признании есть немного самоуничижения. Странности этого исследовательского центра уже было достаточно, чтобы подорвать мое настроение, но к этому добавилась Миеши Кокороми-сенсей, а потом и Ишимару Кута….. Хм, Ишимару Кута… Честно говоря, когда я получил нож от Айкавы-сан, я думал, что не будет повода его использовать, и даже если бы такой случай представился, я подумал, что он все равно будет бесполезен в моих руках, но, может быть, все же лучше иметь его, чтобы чувствовать себя лучше, чем вообще без него. "Это очень опасное хобби, Иноджи. Вместо павшего снисхождения, ты идешь на лезвия снисхождения * Внезапно сзади раздался голос, и я удивленно обернулся. Я предположил это основываясь на голосе и манере говорить, но в любом случае была Сузунаши-сан. Она, видимо, все еще не переоделась и все еще была в китайском платье. Возможно, она только что проснулась, потому что вместо контактных линз на ней были очки в черной оправе. "… Доброе утро, Сузунаши-сан. Вы проснулись?" "Я дружу с солнцем с самого рождения. Знаешь, я просыпаюсь довольно рано. Да, доброе утро, Иноджи," Сузунаши-сан несколько саркастически улыбнулась. "Утренняя тренировка с ножом? Пытаешься развить такой навык? Иноджи, я могу представить тебя кое каким людям, если хочешь." "Я пас," словно убегая от Сузунаши-сан, я переместился к забору, обвивающему края крыши. "Я просто хотел немного подвигаться. Зарядка с утра пораньше важна. Мне почти двадцать, верно? Мне нужно потренироваться, прежде чем усталость, накопленная за мои подростковые годы, настигнет меня." "Я могу помочь, если ты хочешь потренироваться. Я могу быть спарринг-партнером," сказала Сузунаши-сан, похоже, не шутя. "Ну? Где Ао-тян?" "….. не то чтобы мы всегда были вместе. Хотя, похоже, все это неправильно понимают. Кунагиса обычно сидит взаперти, верно? И вдобавок ко всему, она живет в Широсаки. На самом деле у нас небольшой коэффициент встреч." "Ну, да, когда дело доходит коэффициента встреч, ты, наверное, чаще сталкиваешься с Асано. Вы соседи и все такое." Сузунаши-сан сказала это, а затем потянулась. Исходя из этого, выяснилось, что она пришла на крышу не из-за меня, а просто потому, что хотела размяться. После выполнения комплекса упражнений на растяжку Сузунаши-сан закурила, а потом сказала: "Эй, Иноджи." "Когда я училась в начальной школе, я читала интересную книгу. За свою жизнь я прочитала бесчисленное количество книг, но это была единственная, которая мне показалась интересной." "А? Что за книга?" "Да. Если ты спрашиваешь, был интересный детективный роман. Он содержал около пятисот страниц, но последняя половина была пустой. Я была удивлена, я не узнала, чем все закончилось." "Это была опечатка." "Но это было интересно. Это было действительно удивительно," Сузунаши-сан достала зажигалку и прикурила сигарету. Она выглядела очень круто, но ее китайское платье портило все впечатление. "….. но это касается и кино, не только книг. Если ты знаешь, что продолжительность фильма составляет два часа, то всегда можно определить, на каком моменте ты находишься. Если ты смотришь фильм один час, ты находишься на отметке в один час, но если ты находишься на последних пяти минутах, ты, вероятно, смотришь кульминацию. Это по-своему удобно. Фильм, не закончится на середине, если это, конечно, не неправильный фильм или что-то в этом роде." "Так ты пытаешься сказать… жизнь отличается, Сузунаши-сан?" "Близко, но не совсем." Сузунаши-сан предложила мне сигарету и спросил: "Куришь?" но я покачал головой и отказался. "Другими словами… например, если ты смотришь голливудский фильм, а героиня не появляется в фильме час, или нет похищения, или захвата здания, или пришельцев или чего-то еще, ты же думаешь, что когда-нибудь произойдет?" "Нет." "Читая детективный роман, и ты заканчиваешь читать половину, но никто так и не убит, а детектив еще даже не появился, сможешь ли ты назвать это детективным романом?" "Нет." "Но в этом смысле жизнь отличается," повторила за мной Сузунаши-сан " Что-то должно произойти в ближайшее время , или что-то должно скоро закончиться , такого рода предчувствие… или, скорее, возможности это измерить, в жизни не существует. Итак, теперь, когда мы добрались до этого момента, я доберусь до момента, до которого я и хотела добраться. То есть, Иноджи, что ты собираешься делать с Ао-тян?" "… Собираюсь делать? Что ты имеешь в виду? Это довольно неожиданно," я наклонил голову в сторону, ведя себя так, будто не понял, что имелось в виду. "У меня нет никаких намерений или чего-то в этом роде." "У тебя университет, а ты преодолел весь этот путь для встречи с сиром Уцуриги и сиром Кёйчиро… что ты делаешь?" "Это очень фундаментальный вопрос, но я тоже этого не знаю. Я даже не хочу думать о том, что я делаю. Или, Сузунаши-сан, ты можешь объяснить все, что делаешь?" "Возможно, я не смогу объяснить причину, но я и не делаю ничего парадоксального. Не путай разум и парадокс, Иноджи. Хахах, может быть, был сложный способ объяснить?….. Иноджи, я не могу поверить, что мальчик не захочет обнять любимую девушку, если она прямо перед ним." ".........." Я не мог даже отступиться от слов Сузунаши-сан. "Конечно, это твое личное дело, Иноджи, но твоя жизнь не продлится вечно. Я думаю, что ты должен позволить другим людям заботиться о тебе иногда. В противном случае ты многое потеряешь." "… Ты говоришь так, будто я недоверчив к людям." "Ты абсолютно недоверчив. Ты никогда никому не веришь, не так ли? Но ты знаешь, например, Иноджи, ты мне нравишься. Асано тоже находит тебя милым. Вот почему она пришла ко мне и просила меня сопровождать вас двоих. Я не думаю, что нужно говорить, что Ао-тян тоже любит Иноджи. По крайней мере, ты это понимаешь, не так ли?" "Шито-куна и Уцуриги тоже… любовь, ненавидит и прочее, мы не дети, как ты думаешь." Я знаю, что не должен даже возражать. Я знаю, что Сузунаши-сан права. Однако я не мог не ответить. Нет, это даже не возражение, а просто, как дующийся ребенок. "Только потому, что тебе нравится другой человек, где гарантия, что он никогда тебя не предаст? Не так сложно подружиться с кем-то, кого ты ненавидишь. Честно говоря, ты можешь перестать об этом? Постоянные разговоры симпатиях и ненависти просто приводит к неприятностям." "Это не еда, поэтому я думаю, что нормально говорить о том, чтобы любишь и ненавидеть." "Это то же самое, что и еда. Человеческие отношения. Люди, которые чувствуют их вкус, находят его восхитительным." "Не могу поверить, что ты действительно так думаешь," Сузунаши-сан не поддалась возражениям. Словно имея дело с ребенком-драчуном, она медленно говорила мне. "Это просто мысль, но ты когда-нибудь выплевывал наружу, свои чувства от жизни? Эмм. Ты называешь это чепухой или как?" ".........." "Я думаю, тебе стоит немного больше говорить то, о чем ты на самом деле думаешь, тебе так не кажется?" "… Я ничего не отвечу. В конце концов, я молчаливый персонаж." "Как хочешь. Это твоя защитная стена. Или, может быть, твой последний оплот гордости? Тогда какая дешевая стена гордости. Возможно, ты думаешь, что обманываешь этим людей, но на самом деле выглядишь довольно глупо, просто чтобы ты знал." "Не могла бы ты прекратить это, пожалуйста" я не сводил глаз с Сузунаши-сан, когда говорил. "Я не в настроении слушать лекции Сузунаши-сан. Я сыт по горло, спасибо. Настолько, что если бы я наклонился вперед, они бы наверно полезли наружу. Мне и так есть много над чем подумать." "Много над чем, эх... об Ао-тян, о себе ты, об Ао-тян, о себе, я полагаю?" "Это неправильно?" "Я не скажу, что это неправильно. Я просто не скажу этого, но думаю, что это неправильно. Сейчас ты такой же, как местные исследователи." "Что ты имеешь в виду?" "Возвел вокруг стену, никто не знает, что там за ней. Знаешь, Иноджи, я буду честна, мы, под мы я имею в виду нас, обычных людей, не являющихся особенными, таких как ты и Ао-тян, а также профессор Кёйчиро и сир Уцуриги, мы боимся того, чего не знаем . Потому что мы не знаем." Страх неизвестного. Страх, который профессор Кёйчиро испытывает по отношению к Кунагисе, такой же? "… Бояться неизвестного это инстинкт для выживания. В этом нет ничего такого." "Но тебе нравятся вещи, которых ты не знаешь , верно? Ты любишь ситуации, которые непонятны, расплывчаты и абсурдны, не так ли?" Тянет к неизвестному. Поклонение, с которым Уцуриги Гайске относится к Кунагисе, подпадает под это определение? "Да не особенно… ничего такого." "Тебе стоит научиться врать получше. Ты можешь обмануть других, но не меня." "Монахи в процессе тренировок говорят другие вещи." "Я уже монах. Мне не нужно заниматься тренировками, потому что в этом нет необходимости. В любом случае, тебе нравится неопределенное и неизвестное. Это, вероятно, почему ты позиционируешь себя таким же неопределенным… но знаешь, хотя бы совсем чуть-чуть, ты не думаешь, мог бы быть ближе к нам?" "Я и так близко," сказал я. "Но у меня ведь тоже есть ограничения. Кажется, что у всех и каждого есть какие-то ожидания от меня, и, конечно, я бы тоже хотел их оправдывать, но я не могу, если у меня нет возможности. Поэтому говорить кому-то вы не оправдали моих ожиданий , — это всего лишь надоедание." "Что это за нерешительное желание общаться с людьми?" Сузунаши-Сан неожиданно сказала. "Ненавидеть людей, которые все еще хотят быть людьми — выходит за рамки человеческого эгоизма." "Что?" "Если ты действительно думаешь, что люди раздражают, ты можешь просто стать горным отшельником, как я. Так тебе было бы проще, не так ли? Ты мог бы жить в одиночестве. Пессимисты просто должны быть пессимистичными, как и им и полагается, должны просто взять и уйти куда ни будь. Не думай, что я холодная только потому, что говорю такие вещи. Но люди, которые могут жить в одиночестве, могут также жить одни. Все сильные люди так поступают." "Так вот почему сильные люди так редко встречаются. Забавная теория. Довольно скачкообразно, но не парадоксально, ясно, забавно," я кивнул с презрением. "Однако я слабый человек. Я трус, который ненавидит людей." "Иноджи. Ты можешь прекратить ныть?" Сузунаши-сан проигнорировала мои слова. "Что ты имеешь в виду под прекратить?" "Делать вид, будто ты во всем виноват, и никто другой. Тебе нравится самоуничижение? Мне не нравится такой способ мышления. Иноджи, я устала говорить об этом, так что иди сюда." "Что ты собираешься сделать?" "Ударить тебя." Нет идиота, который бы подошел, услышав это. Я стоял на месте подняв обе руки в ответ. Она увидела это и сказала: "Ладно, ладно." "Я не буду бить тебя, так что иди сюда." Я услышал это, почувствовал облегчение и подошел. Она ударила меня "….. больно." "Ударь сломанную вещь, чтобы она заработала." "У меня болит голова от всего того, о чем я уже думаю… пожалуйста, избавь меня." "Ммм. У тебя болит голова?" Она потянула меня за волосы. "Не волнуйся. Это просто царапина." ".........." "Вот." Сказала Сузунаши-сан, и отпуская, ударила меня по щеке. Это был не сильный удар. Я отступил на два или три шага и остановился. "По крайней мере, ты не кажешься мне таким слабым." "… Что ты думаешь обо мне — это твое личное дело." "Ты можешь жить один. Ты достаточно силен. Ты достаточно силен, чтобы не цепляться за других....... но, с другой стороны, есть реальная проблема, которая заключается в том, что ты мог бы лучше ладить с людьми, понимаешь?" "........." "Мне просто кажется, что ты намеренно терпишь неудачи." В апреле, окруженный гениями. В мае, вместе с однокурсниками. В июне, лицом к лицу со школьницей. Каждый раз я терпел неудачу. Но были ли эти неудачи действительно неизбежными? Или, может быть, я действительно все понимал и, несмотря на это, выбирал неправильный путь? Страх успеха, страх победы. А теперь июль. В исследовательском центре Безумного демона Шадо Кёйчиро. Собираюсь ли я опять потерпеть неудачу? "… Пойду разбужу Кунагису." Сказал я, а затем отвернулся от Сузунаши-сан, как будто убегая. Сузунаши-сан не остановила меня. Она, наверное, думала, что этого достаточно. И это было так, как это было. Этого было достаточно, чтобы пробиться через меня. "Боже….." Этот человек действительно любит читать лекции. Тем не менее, все говорят, что я мазохист, который любит их слушать, так что это может быть большей проблемой. Я пришел к комнате Кунагисы и постучал в дверь. Однако ответа не последовало. Она, вероятно, все еще спала. Прошлой ночью она легла довольно рано (для Кунагисы), наверное, потому что она устала от долгой поездки. Кунагиса не была особенно вынослива. Я тихо открыл дверь и вошел в комнату. Как и ожидалось, Кунагиса спала на кровати. На ней была мятая пижама, половина одеяла свалилась с кровати. Она спала с беззаботным лицом, с выражением полной беззащитности. Я подумал, какой она по-настоящему счастливый человек. Счастливый человек. Счастливый человек. Она счастлива? Я подошел к краю кровати и присел. Я осторожно вытянул руку и дотронулся до голубых волос Кунагисы. Это было действие, которое не имело особого смысла, но в любом случае я это сделал. Потом я немного поиграл с волосами, а затем поднес пальцы к щеке Кунагисы. "… Если подумать, Уцуриги говорил что-то подобное обо мне." Тем не менее. Однако Сузунаши-сан. Ты не знаешь обо мне всего. Есть секреты, которые я не могу рассказать , которых она не знает. Насколько я искривлен, насколько я безобразно грешен, она не знает. Я не хочу, чтобы мне читал лекции кто-то, кто этого не знает, и я не хочу, чтобы кто-то знал. Ведь тот, кому я не доверяю, это не кто-то другой, это я. "Действительно меланхолия… Черт возьми, этот парень в порядке?…" Я пробормотал, как будто комментировал себя о стороны, а затем я поднес палец к губам Кунагисы. Я повернул палец, словно лаская губы. А потом, подумав, я переместил руки, на этот раз к ее горлу. Я дотронулся до верхнечелюстной артерии и почувствовал ритм жизни Кунагисы Томо, а затем. А затем я шлепнул Кунагису по щеке. "У...?," Кажется, Кунагиса проснулась. "..... А? И-тян? Ух?….. Утро." "Утро." Я снова шлепнул Кунагису по щеке и сказал: "Уже утро." "а… уже? Я думала, что спала всего пару минут," Кунагиса потерла глаза. "Странно. Я в последнее время чувствую, будто не сплю совсем." "Твой организм, наверное, наверстывает упущенное. Ты продолжаешь заставлять себя работать. Хочешь отправиться в путешествие куда-нибудь, отдохнуть? Типа отпуска, точно, например в Монголию. Не в такое жестокое место, как это." "Это хорошая идея ... но я бы никогда так не сделала, это звучит утомительно." Кунагиса соскользнул с кровати и сказала: "Заплети мне волосы." Я кивнул и начал собирать волосы Кунагисы в хвост. Ее волосы стали длиннее с тех пор, как мы воссоединились, хотя не знаю, стригла ли их Кунагиса. "Томо, ты не стрижешься?" "Хмм… Если я подстригусь, И-тян не сможет больше заплетать мне волосы. Так было бы одиноко," Кунагиса поджала губы и сказала. "Но скоро станет очень жарко." "В твоей комнате всегда работает кондиционер…" сказал я, а потом вспомнил. "Кстати говоря, профессор Кёйчиро и Уцуриги оба упомянули об этом, но ты изменила прическу?" "Хм-м? Ах, ага. Изменила." "Хм..." Кунагиса встречалась с профессором Кёйчиро семь лет назад. В последний раз она видела Уцуриги два года назад. Однако, когда я встретил ее снова, Кунагиса казалась такой же, какой она была всегда. Тогда, какой путь проделала прическа Кунагисы? "Хорошо. Конский хвост готов." "Спасибо. Боку-сама-тян милая?" "Милая, милая" "Опять влюбился?" "Опять влюбился, опять влюбился." "Любишь Боку-сама-тян?" "Люблю, люблю." Я отвечал дважды каждый раз, а затем сказал: "Хорошо, пойдем завтракать?" "Давай сначала поедим, а потом подумаем о делах." "Правильно," Кунагиса кивнула и встала. "Ага. И о том, что убедить…" "Кого?" Я спросил обратно. "Ты имеешь в виду Уцуриги или профессора Кёйчиро?" "Ага. Проблемы нужно решать по одной. Как ты думаешь, кого было бы легче убедить, И-тян?" Сложный вопрос. Я чувствовал, что оба были одной и той же проблемой, но я также чувствовал, что они совершенно разные. Я немного подумал, а затем ответил: "С точки зрения простоты, профессора Кёйчиро, наверное." "Уцуруги выглядит легкомысленно, но он довольно упрямый. Или, может, скорее эгоистичный, чем упрямый. Он может сразиться с тобой за право быть большим эгоистом. Вы оба делаете только то, что хотите, и говорите только то, что думаете. Вы оба ведете себя так, будто ничего, кроме вас самих, не имеет значения. Я не знаю, почему он так упрям​, но в этом смысле я чувствую, что с профессором Кёйчиро может быть проще вести разговор." "Ну, не считая, что Боку-сама-тян эгоистична, ты прав насчет Саттяна. И-тян стал лучше относиться к людям. Но, И-тян, это все еще просто точка зрения в духе если дело дойдет до драки , я думаю, что профессор Кёйчиро тоже не так прост. Помнишь, что я сказала прошлой ночью? Шедевр, созданный одним уважаемым ученым за всю его гордую жизнь. Возможно, шедевр — это преувеличение, но, оставив это в стороне, я думаю, пытаясь заставить кого-то сдаться…" "Есть способ, способ, который договориться с профессором Кёйчиро, но не с Уцуриги. Ты могла бы обратиться к Нао-сану." "Ааа… понятно," Кунагиса кивнула после паузы. "Понятно… отрезать источник финансов? Тогда, конечно, профессору придется освободить Саттяна... ты это имеешь в виду?" "Тебе не нужно быть такой честной. Достаточно просто угроз. Это было бы достаточно эффективно, не так ли?" В конце концов, посторонние лица обычно никогда не допускаются в помещение, где выполняется такая секретная работа. Я подумал, что даже то, что профессор допустил вторжение Кунагисы, выражало страх профессора перед ее семьей. Конечно, было бы невозможно прекратить финансирование этой исследовательской лаборатории, просто попросив Нао-сана, Кунагису Нао. Это все было так сложно, что я даже не мог себе представить, и даже секретарь генерального директора, Нао-сан, не мог ничего с этим поделать, а Нао-сан в любом случае не такой мягкий человек, чтобы приносить эмоции в работу. Я не называю его бессердечным, но он не чувствовал сильной привязанности к чему-либо. Однако такая угроза эффективна только потому, что она никогда не будет выполнена . "Есть и другие способы, не заимствующий силы Нао-сана. Чии-кун… нет, он в плохих отношениях с Уцуриги, так что не сработает. Предположим, что с Хии-тяном тоже не получится. Несмотря на это, Уцуруги не единственный кто что-то понимает в кракинге , верно? Тогда ты могла бы угрожать чем-то вроде уничтожения результатов полученных исследовательской лабораторией, если Уцуриги Гайске не будет уволен . Это тоже сработало бы. Учитывая содержание исследований, вероятно, к этому объекту существует сетевое подключение, несмотря на его расположение в горах. Профессор, наверное, прекрасно знает, что стена бесполезна против команды ." "Хм. Понятно… но все это звучит довольно коварно." "Не готова к такому?" "Не, я не это имею в виду. Я просто подумала, что И-тян не из тех, кто предложит подобное." "Я коварен. По сути," я слегка кивнул. "ты должна была знать это давным-давно, верно?" "Я не это имела в виду. Я имела в виду, что И-тян редко показывает свою коварную сторону Боку-саме-тян." "Да… действительно." "Что-то случилось прошлой ночью?" Спросила меня Кунагиса, глядя на меня не обвиняющим взглядом, а скорее пустыми глазами. Она была очень проницательна. И это усугублялось отсутствием какой-либо логики. Я покачал головой и сказал: "Не совсем." "Тем не менее, у меня есть дела в университете и неполный рабочий день, поэтому я просто хочу покончить с этим как можно скорей, вот и все. Вот и все." "Хм. Звучит как вранье," Кунагиса подозрительно посмотрел на меня. "И-тян врет как дышит. Друзья, которым ты не можешь верить, когда хочешь — такая боль." "В самом деле. Я не вру." "В любом случае. Я поверю И-тяну, даже если это ложь." "… Ну, в любом случае, это были ультиматумы … или, скорее, последние оплоты. В конце концов, нам придется сразиться с профессором, прежде чем положиться на семью Кунагиса или бывших членов Команды ." И самой большой проблемой будет то, удастся ли договориться с профессором Кёйчиро. Кунагиса, будучи Кунагисой, бесполезна, когда речь идет о переговорах и компромиссах, просто помеха бесполезная во всех отношениях. В этом случае задача выпала бы на несущего вздор, но в этом случае у меня слишком мало козырей. Даже самые благосклонные оценщики не смогли бы оценить мои шансы на победу хотя бы в 35%. Другими словами, это было бы похоже на лучшие из матчей высшей лиги. С такой точки зрения это звучит не так уж странно, но реально никто никогда не вступит в игру с такими шансами. "Ага. Давай еще поговорим с Неон-тян об этом." "Звучит хорошо." Я положил руку на Кунагису, а затем покинул ее комнату. Я пошел прямо в комнату Сузунаши-сан, но когда открыл дверь после того, как постучал, я был удивлен увиденным. В комнате было три человека. Одной из них была, конечно, Сузунаши-сан. Она уже переодела китайское платье и была в своем темном костюме. Она также поменяла очки на контактные линзы. Она прислонилась к стене с обеспокоенным выражением лица. Одного из двух других я узнаю. Тем не менее, это было все еще неожиданное лицо, — это был Нео-сан, который сидел на кровати. Однако сейчас у него не было его насмешливого выражения, у него также было обеспокоенное лицо. ".....?" И последний, это лицо я никогда не видел прежде. Лысый… или, скорее, скинхед с черными солнцезащитными очками, которые были бы более уместными в фильме о китайской мафии. У него было красивое лицо, но его прически(из-за отсутствия лучшего слова) и полного отсутствия выражения лица было достаточно, чтобы я решил быть настороже. Его поза была похожа на позу актера в исторической драме. Учитывая, что он был в лабораторном халате, он должен быть исследователем, однако..." "... а...?" Я уже встретился со всеми исследователями прошлой ночью. Тогда кто этот лысый человек? Кто он? Предполагаю, что в информации Чии-куна нет ошибок. Кто этот человек, сидящий рядом с Нео-саном? "Доброе утро." Нео-сан приветствовал меня, когда я стоял в дверях. "Ты хорошо выспаться прошлой ночью?" "….. да…. хотя я бы не сказал, что здесь было очень удобно," я нерешительно кивнул. "Ну, достаточно, чтобы я не беспокоился." "Это хорошо. И в свое время… хуху," Нео-сан усмехнулся. Однако это не было сказано его насмешливым тоном, а скорее непоколебимо тяжелым голосом. "Я как раз собирался позвать тебя. Верно, Котари-сан?" "Я не знаю." Таинственный красавчик, который коротко ответил. Подождите, сейчас, Нео-Сан — "Котари-сан?" Я не сразу понял. Этот таинственный красавчик посмотрел на меня с неудовольствием и сказал: "Да." "Что. Хотел что-то спросить?" "....." Я сделал шаг назад. А потом столкнулся с Кунагисой, который стояла позади меня. Кунагиса не могла видеть комнату, поэтому просто странно вскрикнула, как животное, "Урю?" Котари Хинаёши-сан. Раньше он был покрыт волосами и усами, как какой-то монстр из книги. Даже я не смог преувеличить свое удивление в этой ситуации. "….. Почему? А? Подожди, что, подожди, что, подожди. Ммм… прошу прощения, я в замешательстве." "Ты сказал подстричь волосы." Сказал Котари-сан своим низким голосом. Это полное отсутствие эмоций определенно указывало на то, что это был он, несмотря на то, что он не был похож на себя. Он отстриг все эти потрепанные длинные волосы, нет, побрился и даже побрил усы. Это из-за того, что я сказал? "Какая еще могла быть причина?" кратко ответил Котари-сан. "Возьми ответственность за свои слова." "....." Вах… Я не это имел в виду… Будучи застигнутым врасплох, я сказал: "Так вам больше идет. Вы выглядите великолепно." Конечно, даже если бы это было не так, я не был настолько бесчеловечным, чтобы сказать: "Не важно, раньше вам шло лучше. Жаль, что вы все отстригли." Котари-сан не отреагировал на мою похвалу и просто молча отвернулся. Я посмотрел на Сузунаши-сан, которая смотрела на меня с выражением "посмотри, что ты наделал." Действительно, у меня нет слов. "Хахах. Ну, это довольно удивительно," Нео-Сан хлопнул в ладоши и сказал. "У Котари-сана такое красивое лицо. Говорят, что женщины меняются, когда подстригают свои волосы, но это относятся и к нам, мужчинам. Действительно сюрприз. Этим утром. Совершенно неожиданно. Возможно, если бы я стал лысым, я тоже мог бы оказаться красивым." "Конечно нет." Разговор между ними был таким же, как и всегда. За исключением того, что Нео-сан продолжил на этот раз темным тоном: " … на самом деле, если бы не сложившаяся ситуация, я бы посмеялся." "….. сложившаяся ситуация?" Я повторил слова Нео-сана. "Что вы подразумеваете под ситуацией? Что-то случилось?" "Хорошая интуиция, студент из программы ER," сказал Нео-сан. "Я только что говорил об этом с этой прекрасной леди." Я снова посмотрел на Сузунаши-сан. Она кивнула: "Так и было." "Иноджи. Кажется… ну, я не знаю, как это объяснить, но случились некоторые неприятные вещи." "Неприятные вещи." Что это значит. Неприятные вещи , из-за которых бы Нео-сан и Котари-сан стали идти всю эту дорогу до гостиницы рано утром означало, что это касалось профессора Кёйчиро или Уцуруги… нет, может быть, это случилось прошлой ночью? Может быть, кто-то видел это. Я подумал и приложил руку к щеке. ".........." Нет, я не говорю о том, когда меня лизнула Касугай-сан. "Ага," Сузунаши-сан кивнула. "Помнишь тот инцидент, который заставил тебя и Асано подружиться сразу после твоего переезда в феврале? Как он..... нет, даже хуже ." "… еще хуже ?" Я даже не мог представить себе такую ​​ситуацию. Я оглянулся на Нео-сана. Нео-сан глубоко вздохнул и встал с кровати. "Ну, говорят, что один раз увидеть лучше, чем сто раз услышать… давайте отправимся в седьмой отдел," Нео-сан прошел мимо меня, почесывая голову. "Сегодня я впервые зашёл туда, ну… вроде как впервые. Интересно, это карма или что-то еще?" "Седьмой отдел... что-то случилось с…?" Я начал спрашивать, но Нео-сан, похоже, вернул прежнюю яркость, и сказал преувеличенным тоном: "Короче говоря." "У нас есть очень печальная новость, которую мы вам передаем."

2

Это зрелище было похоже на поклонение чему-то божественному. Я видел это бесчисленное количество раз. Я видел такое бесчисленное количество раз. Я видел такое зрелище, которое заставляет нервы неметь, а ваши мысли замерзать, бесчисленное количество раз. В прошлом месяце и в позапрошлом месяце, и за месяц до этого я видел такое. Тем не менее, несмотря на это, меня это зацепило. Зрелище, которое не вызвало ни капли восхищения, ни капли волнения, лежавшее развалясь в комнате. Это было что-то вроде произведения искусства, предназначенного для показа кому-то. Произведение искусства, предназначенное для показа. "…Уцуриги, Гайске….." Тело Уцуриги было распято на белой стене. Не было смысла описывать это словами. Это был просто труп. Это было не что иное, как труп. "....." Оба глаза, смеющихся и острых, потухли. В глазницах, в которых они размещались, были ножницы из нержавеющей стали. Полуоткрытые лезвия ножниц были горизонтально воткнуты в обе глазницы. Воткнуты почти до рукоятки, так что почти точно дошли до мозга. Даже этого было достаточно, чтобы доказать отсутствие жизни, но это еще не все. Во-первых, рот. В безобразно раскрытом, во рту, который был распахнут, так что было сразу ясно, что он не был открыт для того, чтобы дышать, был нож, который можно было описать только как грубый. Грубый нож, из-за которого нож, воткнутый в грудь, был похож на игрушку. Его глубоко вонзили, как ножницы в глазницы, он пронзил заднюю часть горла и даже в стенку позади. И грудь. Как будто операция на сердце, мышцы и ребра были разрезаны. Оттуда виднелись внутренности. Мерзкая сцена, заставляющая людей инстинктивно хотеть отвернуться. Заставить людей вновь признать, что люди — просто сгустки мяса и крови. Просто мешки с мясом, забитые сырьем. Желудок. Порез от сердца шёл к пупку. Как таковые, внутренние органы, которые были освобождены от тесных уз плоти вывалились оттуда. Перемешанные и скользкие. Светло-черные сосуды торчали так, как будто привлекали к себе внимание. Острый запах пропитал всю комнату. По крайней мере, даже дети, которые ненавидят овощи, увидев это, не смогут есть мясо некоторое время. Ноги. Они были вывернуты и сломаны до такой степени, что никто не смог бы различить первоначальную форму. Здесь и там торчали кости, и это было невыносимо. Это было еще не все, такие же ножи, как тот, что во рту, пробивали бедра. Распятый. Окровавленный Уцуриги Гайске. Белые волосы и оранжевые солнцезащитные очки у его ног, лабораторный халат, залитый красным, эти вещи были единственным , что говорило о том, что это было тело Уцуриги Гайске, потому что все остальное было изуродовано до неузнаваемости. И что делало все еще более странным. У этого тела не было рук . Они пропали без вести. Это заставляло тело Уцуриги выглядеть еще более неестественным, рукава лабораторного халата, просто висящие безвольно, придавали еще больше ужасных ощущений. Это было нелепо. Действительно нелепо. Прежде чем думать, что это бесчеловечно, оставалось непонятно, в чем смысл этого, в чем смысл этого зрелища. Просто расчленить тело было гораздо удобнее. Какое смысл может иметь его уничтожение, уничтожение, и еще раз уничтожение? Распятый. Весь пол комнаты был окрашен в красный цвет. Не нужно объяснять, что это кровь Уцуриги. Некоторые места уже высохли и почернели от окисления. Это было ужасное зрелище, как будто каждая капля крови, которая была в теле Уцуриги, вытекла. Тем не менее, все смотрели не на пол, а в сторону уничтоженного тела Уцуриги и стены позади него. На эту белую стену. Та стена была белой. Там были слова были написаны кровью . Огромные буквы, как будто последнее украшение для тела Уцуриги Гайске, как будто последняя работа по украшению этого зрелища, излагали кровавую фразу. Конечно, это было не послание от мёртвого. Понятно, от преступника, который создал это зрелище… да, это было послание от преступника. Местами было трудно читать, но смысл можно было понять. Послание было написано на английском языке. Ты просто смотри, 『 'МЕРТВАЯ СИНЕВА 』 '! «.........». 『Заткнись и смотри, Кунагиса Томо. 』 Я. Я посмотрел на Кунагису. Я посмотрел на Кунагису, стоящую рядом со мной. Однако, я застыл. Кунагиса Томо. Смотрела на вид перед ее глазами. На своего бывшего товарища, друга, ради которого она приехала сюда, чтобы спасти, человека, с которым она только вчера воссоединилась, распятого перед ней. В ее глазах отражался Уцуруги Гайске, Зеленый Зеленый Зеленый , распятый на стене, с ножницами в глазницах, ножом во рту, выпотрошенной грудью и изуродованными ногами. Читая сообщение, оставленное для нее преступником. И смеясь. Кунагиса Томо смеялась. Счастливо. Как будто она столкнулась с тем, чего она хотела. Как будто она только что получила то, чего хотела. Без каких-либо следов невинности, без кусочка радости, неописуемой улыбкой. Как будто заворожена этим зрелищем. Как будто утешена этим зрелищем. Как будто в восторге от этого зрелища. Это было определенно Кунагиса Томо, которую я не знаю. Мертвая Синева, которую я не знал. Я не знал эту вещь. Когда оно говорило с профессором Кёйчиро. Когда оно воссоединилось с Уцуриги. Не было ничего подобного. Наконец, в этот момент я постепенно начал понимать истинный смысл слов Уцуриги, которые он сказал мне вчера, прежде чем лезвие воткнулось в его рот, этот человек знал о другой Кунагисе Томо. Возможно, через некоторое время я действительно все понял. Однако в этот момент переключатель определенно щелкнул. Переключатель, для меня и для Кунагисы Томо, который объявил слишком запоздалое начало, был включен через шесть лет. В конце концов, начало начал не было началом конца, а скорее концом начала. Начинается ли конец позже начала, не ясно. Грань * и Бактерия * стояли там, словно глядя друг другу в глаза.

↑ Зерозаки Хитошики

↑ Очевидно, очередная игра слов, которой в английской версии, с которой делается перевод, нет никакого объяснения."

↑ Мертвая Синева пишется как Синева Грани Смерти

↑ Зеленый Зеленый Зеленый пишется как вредоносная бактерия

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие автора

Заранее извиняюсь, что привожу цитату не из первых уст, а в переводе Нацумэ Сосэки, но Фридрих Шлегель как-то сказал: «Настоящий гений обязан весь день слоняться без дела, без цели, не прилагая никаких усилий». Я прочитал этот афоризм ещё будучи ребёнком, но особого энтузиазма он у меня не вызвал. Нисио Исин, автор этой книги, уже имеет опыт написания рассказов об островах, на которых собираются гении, но в этот раз он решил поведать о считающихся «гениями» исследователях. Говорят, что в человеческой истории половина всех людей были преступниками, а другая половина — гениями, и если честно, такое количество «гениев» несколько утомляет, но сильнее всего утомляет их образ жизни, а не их количество. Если рассказывать об их жизнях в биографической литературе, то безусловно, в их словах нет ни грамма лжи. Однако, если рассказывать об их жизни в прозе, то всё становится с точностью наоборот. Многие «гении» потерпели неудачу во взаимоотношениях с семьёй, друзьями, возлюбленными, полны соперничества и враждебности по отношению к своим сверстникам, ужасно одиноки, цепляются за свои привычки, имеют дурной характер, не умеют обращаться с деньгами и являются законченными эгоистами. Ничего общего с счастьем. Впрочем, само собой разумеется, талант не имеет ничего общего с характером, и «гений» не является синонимом «святого». Талант заменяет людям усилия, так что сего ещё ждать от людей, которые живут исключительно за счёт своих талантов? Достичь высот и найти своё человеческое счастье независимо от чего-либо — вот свет надежды для простого человека, такого, как автор этой книги, так что я не считаю что само слово «гений» должно быть по умолчанию наполнено уважением. В этой книге фигурируют трое человек, названных гениями: Кунагиса Томо, Шадо Кёичиро и Уцуриги Гайске. Кунагиса Томо — преступница, Шадо Кёичиро — властный старик, Уцуриги Гайске — разрушитель. У всех троих есть личность, которая не имеет ничего общего с их талантом. Они, не ожидая похвалы и отвергая критику, пытаются изучить мир, захватить мир и, в конце концов, разрушить его. Чувствуя полную свободу действий, без единого слова бессмыслицы, они готовы безжалостно уничтожать всё, что их окружает. Безусловно, они гении, но с ещё большей уверенность можно сказать, что они слишком человечны. Таким вот получился четвёртый том серии, «Психологический (часть 1): Убийца бессмыслиц, Уцуруги Гайске». Редактор, Ота Кацуси-сама, в этот раз заботился обо мне вдвое больше, чем раньше, а take-сан, отвечающий за иллюстрации, проделал вдвое больше работы. А вы, уважаемые читатели, если хотите, можете сделать паузу в этом месте, либо продолжить наслаждаться следующей частью, «Психологический (часть 2): Маленькая песенка узника» * .

Нисио Исин ↑ 曳かれ者の小唄 (Hikaremono no Kouta) дословно переводится как «Маленькая песня того, кого тянут». Словом «хикарэмоно» называли узников, которых тащили на верёвке за лошадью. А само выражение в целом описывает ситуацию, когда этот узник демонстративно напевает что-либо, чтобы показать, что ничего не боится. А слово «Кота» помимо «маленькой песенки» является именем героини, которую вы можете наблюдать на обложке следующей книги.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Zaregoto/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Друзья, если Вам понравилась книга, и работа нашей команды по созданию электронной книги

Поддержите Нас символической оплатой, даже если это будет 0.1$ / 1RUB или кликните на рекламу на сайте.

Нам будет очень приятно осознавать, что проделанная работа принесла Вам пользу, и наша команда старались не зря.

Поблагодарить авторов и команду. (ссылка на раздел поддержать проект https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/)