Ранобэ: Выпускной в школе призраков с острова бакэнэко

Описание: Сатору Икута с самого детства мечтал стать учителем. Закончив университет, он пошёл работать в школу, но не продержался там долго и из-за определённых обстоятельств уволился. Какое-то время Сатору перебивался подработками, пока не встретился с давней подругой, которая порекомендовала ему устроиться в школу на маленьком острове.

Приехав на остров, Сатору встретил красивую мико Асахи, много кошек, а потом и своих учеников — четырёх призраков, которые не смогли отправиться на небеса. Да, его попросили стать учителем в классе призраков!

развернуть

Кол-во глав: 1-11

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Vypusknoj-v-shkole-prizrakov-s-ostrova-bakeneko/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог. Затянувшиеся весенние каникулы бывшего учителя Сатору Икуты

Якитори-бар * «Небесная сеть» располагался в пяти минутах ходьбы от единственной станции метро в одном из спальных районов на самой окраине Токио. Обычно сюда заходили только «белые воротнички», чтобы расслабиться после рабочего дня, но сегодня по непонятной причине зал, рассчитанный на пятьдесят человек, был практически полон. То и дело звучал смех, звенели стаканы и кружки, под потолком висело облако сигаретного дыма, завивающегося причудливыми спиралями. Единственный официант крутился как белка в колесе, разнося блюда с горами мяса. — Добро пожаловать! — громко сказал он. Сатору Икута вскинул голову, увидел посетителей и запоздало бросил: «Бро’пожалть!» «Сколько их там, человек пятнадцать? — подумал он, бегло пересчитав новоприбывших, и направился к холодильнику. — Разношёрстные, но сразу видно, что с одной работы. Наверное, приветствуют новичка. Или, наоборот, провожают кого-то…» Не успели они рассесться по местам, а Сатору уже разложил на сетке большую порцию курятины. — Икута-кун, — окликнул его мывший руки менеджер. — Они заказали… — Якитори-ассорти? Уже готовлю, — отозвался Сатору, не отрываясь от работы. «Это же элементарно. Такие компании почти всегда первым делом заказывают якитори, или пиво, или то и другое». — Молодец. Мне нравятся способные парни, — жеманно улыбнулся менеджер. — А что такого? Я тут с января работаю, привык уже. — Не скажи. Был до тебя один студент. Ох, как я с ним намаялся, — проворчал менеджер и хлопнул в ладоши. — Слушай, Икута-кун, не хочешь на постоянку устроиться? — Э-э, знаете… — Что, ты уже нашёл работу? Скоро увольняешься? — Нет. Пока нет. «Я и не искал-то ничего толком». — Вот и славно. Но ты всё-таки подумай. Занятость на полставки не идёт в трудовой стаж. Да и ты уже давно не вчерашний выпускник. Конечно, жить в режиме «работа-дом-работа-дом» непросто, зато я плачу неплохо. Что скажешь? — Э-э… Разговор свернул в нежелательное русло. К счастью, как раз в этот момент подошёл официант. Он прикрепил к натянутой над стойкой проволоке список заказов. «Что там? Ага, якитори-ассорти, как я и думал, а ещё сашими * ». — Менеджер, пришли заказы, надо готовить. У нас и без того сегодня суета, — сказал Сатору, решительно заканчивая разговор. Тот кивнул, развернулся и отошёл к своему рабочему месту. Сатору вздохнул и посмотрел на угли. «Хорошо, что я начал жарить заранее, и всё уже готово, иначе дел было бы совсем невпроворот». Он разложил курицу по тарелкам, крикнул официанту: «Забирай!» — и поставил новую порцию. Капли жира с шипением падали на угли, мясо источало соблазнительный аромат. Первые пару недель Сатору захлёбывался слюной, но потом привык и перестал реагировать на запахи. Он и дома почти исключил мясо из рациона, чем напугал мать. «Хотя я, наверное, тоже места не находил бы от волнения, если бы мой сын внезапно уволился, вернулся домой, а потом у него ещё и аппетит бы пропал». — Одни крылышки, три окорочка в соусе и четыре с солью! Забирай! Несмотря на то, что для приготовления разных видов якитори требовалось своё время, Сатору наловчился работать так, чтобы снимать всё сразу. Он уже на автомате раскладывал курятину на сетке, переворачивал её и забирал, отвлекаясь только на быстрые перебежки к холодильнику за продуктами. Пожалуй, он мог приготовить любое блюдо из меню с закрытыми глазами, и ничего не подгорело бы, не то что раньше, в самом начале работы. Менеджер нередко говорил, что Сатору на лету схватывает премудрости приготовления якитори. Льстил, скорее всего. Впрочем, в его словах было и зерно истины. Далеко не каждый повар научился бы так быстро и умело обжаривать мясо. «У тебя настоящий талант! Это твоё призвание! А мне вечно не хватает рук. Не тяни, устраивайся на постоянку!» — повторял он. — Призвание? — вслух проговорил Сатору и тихо вздохнул. Он с самого детства хотел стать учителем и прикладывал все усилия, чтобы исполнить мечту. Отучившись в университете, он устроился в школу и впервые поприветствовал учеников, стоя у доски и намереваясь посвятить этому делу всю оставшуюся жизнь. С тех пор прошло чуть больше года. Сатору давно уволился и сменил указку на жаровню в якитори-баре. «Видимо, моё призвание — это не обучение, а стойка, мясо и запах жира…» — Ой! Задумавшись, Сатору не заметил, как над углями поднялись всполохи пламени, и болгарский перец, часть овощного ассорти, загорелся. Юноша раздосадованно прищёлкнул языком, подхватил испорченный продукт и выкинул в урну вместе с посторонними мыслями.

Часа через два оживление спало. — Ну наконец-то можно передохнуть, — обрадованно сказал менеджер, отмывая разделочную доску, а потом взглянул на Сатору. — Сможешь ещё немного поработать? — Конечно. Менеджер кивнул, прислонил доску к раковине и, вытирая руки, ушёл вглубь бара. Недавняя компания по-прежнему сидела на местах, негромко болтая. «Они уже наелись. Если и будут заказывать, то что-нибудь по мелочёвке», — подумал Сатору. — Может, помыть посуду, пока есть время? И только он шагнул к раковине, как раздался голос официанта: — Добро пожаловать! Вы одна? Не хотите сесть у стойки? Сатору обернулся и увидел, как в зал вошла молодая женщина в розовом деловом костюме. «Кажется, я её где-то встречал…» Морщась от табачного дыма, женщина осмотрелась, как будто кого-то искала, заметила Сатору и широко улыбнулась, точно кошка, обнаружившая мышь. — Привет, Икута! Давно не виделись! — Калкан * , ты, что ли? — Не называй меня так! Я тебе не упаковка с кошачьим кормом! — Прости, само вырвалось. Безусловно, её звали не Калкан, а Карин Карубэ. Они с Сатору были одногруппниками, однако после столичного экзамена на профпригодность разъехались, чтобы жить поближе к новым местам работы, и практически перестали общаться. Так, изредка перезванивались и обменивались дурацкими сообщениями. Но в декабре Сатору уволился, разорвал контакты с друзьями, съехал с квартиры и вернулся к родителям, достаточно бедным по столичным меркам. Не то чтобы он не мог оплачивать жильё, просто не хотел натыкаться на знакомых. Проще говоря, он сбежал. А потому совсем не ожидал встретиться со старой подругой. Калкан… Карин села напротив Сатору и поставила на соседнее место большую сумку, внутри которой он заметил учительские материалы. «Похоже, у неё-то всё в порядке...» — Мне пиво и якитори-ассорти. За твой счёт, разумеется. — С чего бы? — Плата за молчание. Школьный учитель не должен подрабатывать в баре, — строго сказала Карин и, не дождавшись ответа, продолжила. — Ладно-ладно. Ты не представляешь, как я удивилась, когда узнала о тебе. — Узнала? От кого? — Кажется, от Хамаоки. Ну, помнишь, он ещё на практике убежал из класса, когда ученики засмеяли его, потому что он начал блеять и заикаться. Если мне не изменяет память, сейчас он занимается солнечными панелями… Или реновацией фасадов? Ай, неважно. Короче, чем-то связанным с домами. Так вот, он как-то зашёл сюда и увидел, как ты выносишь мусор. — Он? «Эх, вроде, подавал надежды, а сам ушёл на сторону, — вздохнул Сатору, опечалившись из-за новостей о бывшем друге… Хотя они не были настолько близки, чтобы зваться друзьями. — Впрочем, не мне такое говорить». — Запрет на подработку для госслужащих меня не касается. Я больше не учитель, — грустно ответил Сатору. — Я знаю, — кивнула Карин. — Правда? — Я же не такая дура, как Хамаока. Я позвонила к тебе в школу и обо всём их расспросила. — А теперь скажи, как всё это относится к тому, что я должен угостить тебя. — Если бы ты соврал мне, я бы развернулась и отправилась домой. «Она что, испытывала меня? Но зачем?» — удивился Сатору. — Ну, где моё пиво? — поторопила его Карин. Сатору отскочил от жаровни, метнулся к холодильнику, вернулся с бутылкой пива и, откупорив её, поставил на стойку вместе со стаканом. — Чего застыл? Наливай. — Мы не предоставляем такой услуги, — отчеканил Сатору. — Жаль, — огорчилась Карин, наполнила стакан и залпом выпила его. — А якитори? — Я не стану платить за тебя. — Знаю. Я пошутила. «Правда? Или хотела сперва всё съесть, а потом спохватиться: “Ой, я забыла кошелёк дома!”» — передразнил Сатору, раскладывая на сетке курицу. Карин не стала тянуть и сразу перешла к главной теме: — Так почему ты уволился? Сатору не ответил, лишь перевернул мясо. — Ну не молчи. Расскажи, пожалуйста! Это же была твоя детская мечта, — продолжала ныть Карин. «Калкан мне так всю плешь проест. Знаю я её», — вздохнул Сатору и, сдавшись, буркнул: — Ты же звонила в школу. — Да я там ничего не узнала. Только то, что Сатору Икута действительно работал у них учителем, но в декабре уволился. А остальное — личная тайна. Типа не суйся носом куда не следует. — Не суй. — Что? — Не «не суйся носом», а «не суй нос». — А-а. Ну да, ты же у нас типа учитель родного языка. — Бывший. — Впрочем, я догадывалась, что мне так ответят, поэтому сама пошла туда и, назвавшись независимым журналистом, расспросила учеников. «Даже так? Ничего себе», — удивился Сатору, а потом поморщился. — Прости. Я понимаю, что это неприятная тема, но я знала, что по телефону ты мне ничего не расскажешь. «Правильно думала. Если бы я хотел обсудить свои проблемы с кем-то, то не стал бы прятаться дома и молчать». — Значит так. — Карин посерьёзнела и заговорила тише. — Если верить слухам, ты встречался одновременно с двумя школьницами, и то ли одна, то ли сразу обе забеременели. В школе пролилась кровь. Одна из учениц легла в больницу, родила выкидыша и перевелась в другую школу. Вторая сделала аборт, и её отстранили от занятий. Такие дела. «Какого…» Сатору ожидал что угодно, но только не такое. От потрясения в глазах потемнело, колени подкосились. Юноша хотел схватиться за край стола, чтобы не упасть. Заметив в последний момент, что лезет прямиком в жаровню, он отдёрнул руку, но зацепил мизинцем край металлического листа и зашипел от боли. «Порезался? Фуф, нет, просто обжёгся». Он сунул руку под струю холодной воды. В рабочие часы её не выключали, коротая время. Коллега — ещё один повар помимо менеджера и Сатору — оторвался от осьминога с васаби и вопросительно посмотрел на него. — Не-не, всё в порядке. Просто жиром брызнуло, — ответил Сатору, помахав рукой. — Будь осторожнее, — пробормотал коллега и вернулся к работе. — Прости. Не сильно обжёгся? — взволнованно спросила Карин. Сатору взглянул на палец и увидел небольшой побелевший участок. — Ерунда. При работе с огнём без ожогов никуда. «Я кучу раз обжигался. Немного поболит и перестанет, нагноения не будет. Даже следа не останется». Вытерев руку, он вернулся к жаровне, переложил чуть подгоревшее мясо на тарелку и поставил перед Карин, но подруга не притронулась к еде. Она смотрела на Сатору, и, похоже, её беспокоил совсем не ожог. Сатору глубоко вздохнул, сходил к холодильнику, разложил на сетке новую порцию мяса, вздохнул ещё раз и привёл мысли в порядок. «Сейчас конец апреля, учителя должны быть очень заняты. Однако Калкан выкроила свободный вечер и пришла ко мне, а перед этим позвонила в школу и даже сама сходила туда, собирая информацию. Очевидно, ею движет не банальное любопытство, а искренняя тревога. Я не могу просто взять и послать её подальше…» — Это действительно слухи, — наконец ответил он. Карин обрадовалась… — Но не безосновательные. …А потом застыла. — Я уволился, потому что из-за меня произошёл скандал. Сатору вздохнул в третий раз и настроился вновь пережить те ужасные события.

В версии с изображениями тут находится картинка. Прошлой весной Сатору окончил частный токийский университет по направлению «учитель японского языка» и устроился в муниципальную старшую школу. Самую обычную школу — если не считать того, что её построили менее десяти лет назад из-за нехватки учебных мест — в самом обычном районе. Сатору сразу назначили помощником классного руководителя. Как он потом узнал, эту должность получали все новенькие. Вчерашние выпускники нередко расслаблялись и становились разгильдяями, вот начальство и ввело такой тест на вшивость. Молодые учителя вели уроки, как обычно, принимали активное участие в жизни класса, но не несли ответственности за детей. — Однако это не повод расслабляться, — строго предупредил классный руководитель, куратор Сатору. В старшем звене учителя прикреплялись к предмету, поэтому Сатору вёл занятия у всей школы. Со временем он стал замечать, что выделяет свой класс 1-4 куда сильнее остальных, забеспокоился и обратился к куратору за советом: — По идее, я должен относиться ко всем ученикам одинаково, но у меня не получается. Причём я понимаю, что это несправедливо, и всё равно ничего не могу с собой поделать. — Не забивай голову всякой чепухой. — Почему? — Ты же учишь детей одному и тому же? — В принципе, да… — Ну, и никаких проблем. Не волнуйся, это совершенно нормально. Ты печёшься за своих, а помощник из «один-два» — за своих. И баланс сохраняется. Скажу тебе по секрету — всё это делается для того, чтобы вы привыкали думать: «Это мои ребята». — Правда? — Да. Учитель должен любить своих учеников. И похоже, ты на верном пути. Но опять же ты прав: нельзя выделять фаворитов. Сатору показалось, будто куратор на кого-то намекает. — Вы про Васио? Ририна Васио была одной из учениц класса 1-4. Во время классного часа после линейки, когда Сатору предложил детям представиться и немного рассказать о себе, она заявила: «Сэнсэй, если у вас нет девушки, давайте встречаться». Да и потом она не раз подходила к нему с этим предложением. — Она просто балуется. Дети любят разыгрывать новеньких учителей и смеяться над ними. — И всё-таки что-то она к тебе чувствует. — Не волнуйтесь, я не стану встречаться с ученицей. Старшеклассники ещё дети. — Не обижайся, но, как по мне, ты и сам позавчерашний школьник. — Ну, если вы так считаете… — В любом случае, не недооценивай их. Они уже наполовину взрослые, поэтому способны на отчаянные поступки. Если что-то произойдёт, обязательно говори. — Хорошо, — послушно кивнул Сатору, но не воспринял предупреждение серьёзно. Он быстро привык к новой жизни. Рано просыпался, выходил из квартиры, куда переехал после устройства на работу, и шёл в школу. По дороге его обгоняли ученики, спешившие в утренние кружки. Войдя в учительскую, Сатору ставил портфель на своё место, первым делом кипятил чайник на местной кухоньке и пил чай вместе с остальными учителями, которые подтягивались к этому времени. Затем заранее готовился к занятиям, если у него был первый урок, и шёл на собрание преподавателей, где сидел и слушал — новичкам запрещалось говорить. По звонку отправлялся в класс, а в свободные часы разбирал учебный материал или выполнял мелкие поручения коллег. Только сейчас Сатору понял, что быть учителем — это не просто вести уроки и гонять чаи в прохладной учительской под кондиционером, как он думал в детстве. Это и переработка огромного количества материала, и беседы с родителями учеников, и приём различных госслужащих и рабочих, и много чего ещё. Прошло время. Форма одежды сменилась с зимней на летнюю. Ученики из класса 1-4 привыкли к порядкам старшей школы, расстались со старыми друзьями и завели новых, образовав несколько групп. И только одна девочка, Эйго Ниидзу, держалась особняком. Она ходила в школу, отлично училась, на переменах покидала класс и возвращалась только перед самым звонком. Сатору заинтересовался ею. Сперва он думал, что одноклассники донимают её, но немного понаблюдал и понял, что ошибся. Эйго сама не шла на контакт и, похоже, собиралась провести так все три года. «Не понимаю, зачем она вообще ходит в школу, — подумал Сатору. — Конечно, учителю не подобает говорить так, но большая часть того, чему учат здесь, не пригодится во взрослой жизни. Нет, я не хочу сказать, что учиться вовсе необязательно, но гораздо важнее завести хороших друзей. Безусловно, их можно найти и потом, но… как бы не было слишком поздно. Надо поговорить с ней». И он начал действовать. Однажды после уроков он заглянул в библиотеку и, заметив Эйго в гордом одиночестве, подошёл к ней. — Что читаешь? Девушка проигнорировала его. Не подняла голову, не шевельнула и бровью. Лишь перелистнула тонким длинным пальцем страницу небольшой книги. Если бы она отреагировала хоть как-то, Сатору не стал бы переживать так сильно и выделять её из коллектива. Но Эйго отвергла его. И упрямый дух молодого учителя воспылал. «Человек живёт в обществе, человек строит общество. Ведь почему оно так называется? Потому что мы общаемся», — как-то раз сказал Сатору его учитель в средней школе. Именно эти слова разожгли в маленьком Сатору желание стать преподавателем. А сейчас он увидел блестящую возможность передать его напутствие своей первой ученице. «Я должен вернуть её в общество!» Он стал заговаривать с ней при каждом удобном случае, читать те же книги и высказывать своё мнение по тому или иному поводу. Эйго не отвечала, но и не прогоняла его. Лишь упорно игнорировала. А в июле кто-то сжёг её обувь. «Этого я и боялся», — вздохнул Сатору. Школа — это закрытый социум. Десятки запертых в одном месте детей ежедневно контактируют друг с другом, испытывают напряжение и ищут, как бы его выпустить. Обычно они срываются на тех, кто никак не может влиться в коллектив, как, например, Эйго Ниидзу. Общество отлично умеет преодолевать проблемы сообща, но при этом оно беспощадно к чужеродным элементам. Удивительно, но Эйго осталась абсолютно спокойной. — В школе такое сплошь и рядом, — задумчиво проговорила она. Сатору не нашёлся с ответом. Виновника так и не нашли. Вскоре наступили летние каникулы. Сатору не отставал от Эйго. Девушка каждый день в одно и то же время посещала районную библиотеку, училась до самого вечера и уходила домой. — Вам нравится преследовать меня? — не выдержав, спросила она однажды. — Нет. Но иначе нельзя. Сатору и сам часто становился жертвой насмешек, но никто не сжигал его обувь. До сих пор он ни разу не слышал о таких проделках. — Похоже, кто-то серьёзно возненавидел тебя. Будь внимательнее. Не хочешь обратиться в полицию? — Зачем? Это была обычная шалость. Виновный поджёг первую попавшуюся обувь, он не охотился за мной. Кроме того, я ни с кем не общаюсь, меня не за что ненавидеть. — Вот именно. Не хочешь как-то изменить это? — Теперь вы будете читать мне нотацию? — У меня такая работа, — улыбнулся Сатору. — Ты думаешь, что справишься со всем в одиночку, что тебе никто не нужен. Но на самом деле это далеко не так. Когда-нибудь ты поймёшь это, но будет слишком поздно. Уж лучше я скажу тебе об этом сейчас, пока ещё можно всё исправить. — Вы проецируете на меня свой опыт? — резко спросила Эйго. Сатору заткнулся. «Ну… да». В начальной школе он был круглым отличником и свысока смотрел на менее способных одноклассников. И только в средней школе учитель объяснил ему, что так вести себя неправильно и некрасиво. Эйго, может, и не презирала других, но отгораживалась точно так же. — Я не пытаюсь запугать тебя и не предлагаю пользоваться людьми в своих интересах. Просто хочу сказать, что с друзьями веселее, — закончил Сатору неумелую речь. — Я подумаю над вашими словами, — кивнула Эйго.

Они так заговорились, что покинули библиотеку уже перед самым закрытием. Летом солнце садилось поздно, но Сатору всё равно решил проводить Эйго до дома. Он шёл по краю проезжей части, толкая велосипед, на котором приехал, а девушка шагала рядом, по тротуару. Она взяла много книг. Сатору предложил помочь и поставил пухлую сумку в корзину велосипеда. Внезапно Эйго махнула рукой в сторону большого парка и сказала, что так можно срезать. Сатору кивнул, и они свернули с оживлённой улицы на прогулочную дорожку, выложенную кирпичом. — Ниидзу, ты любишь читать. Хочешь стать писателем? — Да. Я возьму Нобелевскую премию по литературе, — не задумываясь, ответила Эйго. И после паузы добавила: — Шутка. — Э? А-а. Ну да. Замахиваться на Нобелевскую премию немного чересчур… Кхм… Но знаешь, на мгновение я поверил тебе, — честно признался Сатору. Девушка, кажется, улыбнулась. Внезапно налетел сильный ветер. Деревья зашумели. Сатору обернулся и увидел, как на город стремительно надвигаются тучи. — Будет ливень. Он всегда подкрадывается незаметно, как партизан. — Мы даже из парка не успеем выйти. «Значит, надо как можно быстрее найти укрытие». Они потрусили к выходу из парка. Снова подул ветер. Сатору оглянулся, проверяя, близко ли подошли тучи, а когда вновь посмотрел вперёд, увидел, что из-за ворот им навстречу вышла… — Васио? Ририна Васио, ученица класса 1-4. «Что она здесь делает? Она живёт совсем в другой стороне», — опешил Сатору. Внезапно Ририна бросилась на них. На бегу она сунула руку в карман и выхватила устрашающего вида нож. — Васио?! — Сэнсэй, отойдите! — закричала она, разъярённо глядя на Эйго. Не ожидавшая нападения Эйго растеряла привычное спокойствие и застыла. Её ноги задрожали, как у напуганного оленёнка. — Трусиха! — прорычала Ририна и без замаха выбросила руку с ножом. Сверкнул металл. Раздался глухой удар, за ним — приглушённый стон, а после — звон упавшего оружия. «А?!» — «Сэнсэй?!» Сатору показалось, будто ему в живот вогнали раскалённый вертел. Руки заскользили по рубашке в отчаянной попытке зажать рану. Он встал между девушками, то ли защищая Эйго, то ли пытаясь остановить Ририну. Он и сам не понял, что хотел сделать. Ноги ослабли. Упав на колени, Сатору взглянул на окровавленный нож. — А… Я… Я не хотела… Не-е-ет! — завизжала Ририна и убежала. Налетел очередной порыв холодного ветра. Упали первые капли надвигающегося ливня.

В версии с изображениями тут находится картинка. — А ты всегда выражаешься так перед человеком, который ест якитори? Ну, что в живот вогнали раскалённый вертел и тому подобное, — недовольно спросила Карин, ткнув в Сатору недоеденной куриной ножкой. — Прости. Но я не знаю, как сказать по-другому. Мне тогда было очень больно и горячо. — Ладно, прощаю, — смилостивилась Карин, откусила мясо и запила пивом. — А что случилось дальше? — Я не мог вымолвить не слова, а Ниидзу парализовало. Я её не обвиняю, не каждый день перед тобой людей закалывают. К счастью, мимо проходил человек, он и вызвал скорую… Если честно, я думал, что умру. — Рана была глубокой? — Не очень. Но я вымок до последней нитки, продрог и подхватил воспаление лёгких. Почти весь остаток каникул провалялся в кровати. Ниидзу не пострадала, только испытала шок. В больнице её сразу расспросил полицейский, потом позвонил её маме, та прибежала и отвела её домой. Васио заперлась в своей комнате, но в десять вечера вместе с отцом пришла в участок. Сатору потерял сознание по дороге в больницу и очнулся только на следующий день. Ещё через сутки он оправился настолько, чтобы разговаривать о произошедшем, и узнал все подробности. — Обувь сожгла тоже Васио? — Да. Ей не понравилось, что Ниидзу стала общаться со мной. Она подожгла обувь и оставила записку с предупреждением, но та то ли тоже сгорела, то ли затерялась, когда огонь тушили. В общем, неизвестно. — Но ты не встречался с этой Ниидзу, так? — Конечно, нет. Карин вздохнула. «Я не понял, она сейчас расстроилась или обрадовалась?» — Значит, кровь всё-таки пролилась, пусть и не в школе. Да уж, у меня от нынешнего поколения мороз по коже. Куратор сказал Сатору то же самое, и тот подумал: «Мороз по коже не от детей, а от их поступков». А ведь куратор говорил, что старшеклассники уже наполовину взрослые. В шестнадцать лет начинали бушевать гормоны, и дети могли сами стать родителями. Они влюблялись и ненавидели «по-взрослому», но пока что не умели контролировать чувства. Сатору серьёзно ошибся, приняв подкаты Ририны за шалость. Она действительно любила его, но не получила ответа, а увидев, что Сатору увлёкся Эйго (точнее, ей так показалось), приревновала его и распалилась до такой степени, что решилась на убийство. — Я и представить не могла, что ты внезапно пропал с радаров, потому что тебя ранила ученица. — То есть ты ничего не слышала об этом инциденте? «Я думал, что среди учителей давно уже всё разлетелось». — Так ведь меня отправили в самые горы, в частную школу для девочек. Там такая изоляция, что просто ух! Порой мне кажется, что я попала в прошлое. — Даже по телевизору не видела? — А это показывали? — удивилась Карин, немного подумала и согласилось. — Ну да, это должно было попасть в новости. Беда в том, что я почти не смотрю телевизор. Там счета просто сумасшедшие. Если я и включаю свой сорокадюймовик, то поиграть. — Может, тогда вообще отключишь его? — Не. Предки смотрят телевизор, и мне приходится, чтобы было о чём поговорить… Слушай, а поджарь-ка мне шейку и кожу. — Понял, одну шейку. Кожу солить? — Солить. Рассказывай дальше. — Так… Наступил второй триместр. Эйго Ниидзу хотела вернуться в школу, но родители перевели её в другую, частную, с более высоким проходным баллом, благо её оценки позволяли. Ририну Васио арестовали за покушение на убийство. Я попросил, чтобы обвинение сменили с покушения на причинение телесного вреда, и её просто поставили на учёт. Ах да, ещё её исключили из школы, и она осталась жить с мамой. Ну а я подал заявление об увольнении… — Постой. Ты попросил? — Она же ребёнок. — Какой же ты всё-таки легкомысленный, — покачала головой Карин и рыгнула. — Ну что… Я думаю, ты не сделал ничего плохого. Просто попытался ввести в коллектив необщительную девочку, а Васио понапридумывала всякого, накрутила себя и слетела с катушек. Может, не стоило смягчать наказание? — Коллеги говорили мне то же самое. И спрашивали, не боюсь ли я её мести. «И на оба вопроса я ответил “нет”». — Если бы я не увлёкся или чуть серьёзнее отнёсся к Васио, то ничего этого не произошло бы. Конечно, директор с куратором сказали, что я ни в чём не виноват, просто мне не хватает опыта… Но это не должно было так закончиться! Я сломал жизнь своим ученицам! Обеим! Поэтому и уволился. — Не понимаю. Совсем не понимаю, — замотала головой Карин. — Директор прав. Это просто несчастный случай, сопряжённый с непреодолимыми обстоятельствами, а ты жертва, с какой стороны ни посмотри… Хотя о чём это я. Ты же всегда был весь из себя серьёзный и справедливый. Терзался по каждой мелочи. Зануда, короче. — Зануда… Сатору потупился. «Я и сам догадывался, но в лицо мне такое говорят впервые». — Ладно, суть я поняла. Ученики рассказывали другое, но они просто передавали слухи. Видимо, руководство и учителя не распространялись о случившемся, но ребята видели, как Ририна подкатывала к Сатору, а тот ходил по пятам за Эйго. Они сложили это с инцидентом на каникулах, заполнили пробелы выдумками и состряпали более-менее правдоподобные версии. Естественно, наибольшую популярность обрела самая жестокая. — Икута, я рада, что ты не маньяк-педофил. Не то чтобы я сомневалась в этом… — Правда? — Разве что самую чуточку. — Эй! — Сам виноват. Ты даже в университете не обращал внимания на девушек, а ведь с тобой учились настоящие красавицы. Я, например. Значит, ты либо голубой, либо педофил. Или не так? — Хочешь сказать, я должен был влюбиться в девушку, которая напилась сётю * и захрапела в обнимку с бутылкой? — Чёрт, надо было взять тогда вино. — Не в этом дело, — хмыкнул Сатору. — Слушай, Карубэ, ты пришла, чтобы расспросить, почему я уволился? — Ну да. Я волнуюсь за друзей, — ответила Карин, немного погрустнела, но потом снова стала прежней. — Чем теперь займёшься? — В смысле? — В прямом. Вряд ли ты решил посвятить жизнь якитори, правда? Наступил новый учебный год, пора вернуться к школьной доске. Сатору промычал что-то нечленораздельное и взмахнул веером. Угли не загорелись, лишь зачадили дымом. «Сколько там до конца рабочего дня? Может, добавить новые угли?..» — Икута, — требовательно позвала Карин. — Я не знаю! — воскликнул Сатору, слабо махнув веером. — Я хотел стать таким же учителем, каким был мой преподаватель в средней школе. И вот я отучился, но… не справился. Проработал всего лишь полгода и разрушил сразу две жизни! Тут поневоле задашься вопросом: можно ли мне учить детей? Или не стоит, вдруг ещё кто-нибудь пострадает. — Э-э… Сатору сделал всё возможное, чтобы трагедия не повторилась. Но детское желание никуда не делось. Он по-прежнему хотел преподавать, хотел донести до детей то, что ему в своё время рассказал учитель, но не был уверен, что справится. «Быть хорошим педагогом очень сложно. Я не имею права продолжать». Внезапно зашумел народ. Сатору поднял голову и увидел, что та большая компания решила закругляться. Дождавшись, пока они уйдут, Карин сказала: — Икута, не хочешь поработать учителем в небольшой школе на острове? — На острове? Как в «Двадцати четырёх глазах»? — Прости, не смотрела. Это фильм про бейсбол? — Нет, это «Дети Макартура». — А, ну это одно и то же. — Карин невежественно смешала два шедевра японской литературы и фильмографии. — Если честно, я пришла к тебе именно поэтому. Слышал про город Исомаки? Сатору задумался. «Вроде мелькает что-то на крае сознания, но толком вспомнить не могу». — Там пять лет назад прошёлся тайфун, — подсказала Карин. — А-а. Тот супертайфун на северо-востоке? — Да-да, он самый. Который накрыл залив Исомаки. Мой дядя — он работает паромщиком — сказал, что в тамошней школе не осталось ни одного учителя. Вот туда в огромной спешке и ищут кого-нибудь… Ну, на самом деле, не кого-нибудь, это я так. В общем, им нужен учитель для четырёх учеников из начальных и средних классов. Не хочешь попробовать? Сатору замялся. — Это не официальная работа, поэтому платят немного. Зато тебя обеспечат всем необходимым и компенсируют расходы на проживание. А зарплату можно чуть ли не целиком положить под процент. Неплохо, а? — продолжила Карин. — Но я… — Понимаю, один раз оплошал и потерял веру в себя. Но нельзя же остаток жизни провести здесь, за курицей. Нет, правда! Знаешь, как лечат водобоязнь? Бросают в воду и говорят: плыви! Это я тебе как учитель заявляю. Она достала из сумки какую-то распечатку, на обратной стороне написала «Ватари Лайн», а снизу добавила адрес и номер телефона. — Вот, здесь работает мой дядя. На Саиносиме, ну, том острове, нет телефонов, поэтому связаться с ними можно только через дядю. Кстати, я уже рассказала ему о тебе. — Погоди, я не могу вот так сразу… — Да я же не требую ответа прямо сейчас. Обдумай, взвесь всё хорошенько. Захочешь — звони, — сказала Карин, сложила распечатку вчетверо и положила на стойку. — Если тебе интересно моё мнение, ты хороший учитель. Точнее, ты такой дурень, что тебе только в учителя и дорога. Ладно, пока! — Стой, Кал… Карубэ! — воскликнул Сатору, но Карин не обернулась. Она взяла чек, крикнула: «Счёт, пожалуйста», — как в каком-нибудь суши-баре, и направилась к кассе. Официант подошёл, чтобы забрать её тарелки, и заметил распечатку. — Забыла? — Не, мне оставила. Моя старая знакомая, — пояснил Сатору и сунул лист в карман джинсов.

↑ Якитори — блюдо японской кухни. Поджаренные на углях куски курицы на деревянных вертелах.

↑ Небольшие кусочки сырого филе рыбы, иногда мяса, подаваемые вместе с соевым соусом, васаби, ломтиками дайкона и листами растения сисо.

↑ Марка японского кошачьего корма.

↑ Японский спиртной напиток. Обычно его крепость составляет двадцать пять градусов.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Vypusknoj-v-shkole-prizrakov-s-ostrova-bakeneko/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1. Начало учебного года в школе призраков с острова бакэнэко

Через пару недель после разговора с Карин, в середине мая, якитори-бар внезапно закрылся. Неожиданностью это стало только для Сатору и остальных работников. Менеджер-то был в курсе, что доходы уже давно не покрывают расходы. — Простите. Я не смогу расплатиться с вами сейчас, но потом обязательно переведу деньги. Обещаю. Простите, пожалуйста, — извинялся он, сообщив печальную весть. — А вот если бы ты нашёл нормальную работу, то жил бы и в ус не дул, — попеняла Сатору мать, когда обо всём узнала. Сатору хотел возразить, что нормальная работа тоже может закрыться, но передумал — настроение в семье и так было невесёлым. «Ну, делать нечего, пора искать что-нибудь новенькое», — решил он и открыл журнал с вакансиями. Внезапно зазвонил телефон. На дисплее высветилось имя Карин. Сатору ответил и услышал в динамике знакомый жизнерадостный голос: — Привет! Ну что, звонил по поводу Саиносимы? — Нет. — Я так и подумала. Они меня уже достали своим «где же учитель, где же учитель», — хмыкнула Карин, сделала паузу, но не дождалась ответа и продолжила: — И так они мне надоели, что я сказала… — Погоди-ка! — воскликнул Сатору. Интуиция подсказывала, что сейчас он услышит кое-что очень нехорошее. И она не ошиблась. — …Сказала, чтобы не волновались, потому что ты приедешь в понедельник. — Это что за самоуправство?! — Ну прости. Но я уже пообещала им. — Так перезвони и скажи, что всё отменяется! — Но дядя уже заплатил мне за посредничество, и я купила новый костюм, помаду, лосьон… Нет-нет, даже не проси! «Без меня меня женила, — обескураженно подумал Сатору. — И уже успела потратить деньги. Теперь точно поздно отказываться. М-да, дела…» — И ты ещё смеешь называть себя учителем? — Смею. Но я плохой учитель, с которого нельзя брать пример, — вывернулась Карин. Сатору вздохнул. — Да не напрягайся ты так, — продолжила подруга. — Ты неправильно понял, мы с дядей ни к чему тебя не принуждаем. Поезжай туда, поговори с местными. Поймёшь, что не хочешь или не можешь, — отказывайся и возвращайся домой. Всё-таки жить на острове — это не то же самое, что жить в городе. Да и они говорят, что хотели бы сперва посмотреть на тебя. Вдруг не приглянешься. О, точно! Считай, что поедешь на собеседование. — … — Ну, как-то так. Так что поезжай, прошу. Не хочу, чтобы мои старания пошли прахом. — … — Саиносима — отличное местечко. Красивое море, вкусная еда. Но самое главное — устрицы! Целая куча свежих устриц! Бери и ешь, пока не лопнешь! Поезжай, не упрямься. Хоть развеешься, обстановку сменишь. — Ладно. — Прошу тебя. Просто скажи «да», и я от тебя отстану… А, что? — Ладно, говорю. Значит, просто съездить и всё? — Ты не шутишь?! Икута, ты мой спаситель! Я тебя обожаю! Итак, не забудь, в понедельник. У них уже всё готово, тебе нужно взять с собой только одежду и быть в порту Исомаки. Пока! — протараторила Карин и отключилась. Сатору оторвал телефон от уха и ещё раз вздохнул.

В понедельник Сатору взял билет, который получил от Карин, сел на поезд линии «Синкансэн» * и поехал на север. По дороге у юноши несколько раз возникало желание сойти на ближайшей станции и повернуть назад, но он каждый раз себя одёргивал. Он считал себя человеком ответственным, в отличие от подруги, и не мог сперва согласиться на что-то, а в самый последний момент передумать, легкомысленно бросив: «Мне перехотелось». «Карубэ и в университете была такой. Ляпала первое, что придёт в голову, а, попав в переплёт, сразу давала заднюю и ударялась в слёзы, вымаливая прощение. Потому-то её нельзя ненавидеть всерьёз. Да и ничего сделать с ней не получится». — Буду считать, что я просто еду извиняться за Карубэ, — негромко проговорил Сатору. С «Синкансэна» он пересел на поезд местной линии и уже на нём добрался до Исомаки. На станции юноша с наслаждением размял затёкшие ноги и посмотрел на часы. «Ого, целых пять часов ехал! Да уж, давно я так долго не сидел на одном месте». Миновав турникет, Сатору вышел на улицу и остановился — в нос ему ударил резкий запах морской соли. Рядом стоял небольшой памятник, судя по табличке на земле — главному герою какой-то известнейшей манги, автор которой родился в Исомаки. В городе был и музей, посвящённый ему. «Интересно. В другой раз я, может, и заглянул бы», — подумал Сатору, поправил рюкзак на спине и, сверившись с придорожным указателем, отправился в путь. К счастью, бо́льшая часть города располагалась на ровной местности. Сатору достаточно быстро спустился с холма, пересёк несколько оживлённых улиц и, сверяясь с картой в телефоне, добрался до порта в заливе Исомаки. — Так… Первый причал туда, второй причал сюда, а паром — там, да? — пробормотал он, глядя на знак и вытирая вспотевший лоб. «Уф, жарко. Я-то думал, в Тохоку * будет прохладно, может, даже снег кое-где будет лежать… Ну, строго говоря, он лежит. Вон там, на вершине горы». Сегодня в Исомаки было тепло и ясно. Сатору снял куртку, расстегнул верхнюю пуговицу толстой рубашки и немного постоял так. Поняв, что легче не стало, он снял и рубашку. Оставшись в одной футболке, юноша сложил одежду в рюкзак и зашагал к парому. До этого он если и бывал на море, то только на специальных пляжах, а вот в промышленный порт попал впервые, поэтому от любопытства крутил головой по сторонам. «Я и не знал, что порты такие большие». По непривычно широкой дороге сновали самосвалы и грузовики с прицепами, на одной площадке лежали штабеля брёвен, которые, скорее всего, ждали отправки на лесопилку, на другой стояли бетонные тетраподы * , крышу одного здания увенчивала целая гроздь дымящих труб — повёрнутый на промышленности человек пришёл бы в восторг, увидев их, — а на волноломе грохотала строительная техника. Паромный причал располагался на удивление далеко, в целом часе ходьбы. Когда уставший, вспотевший Сатору наконец добрался до него, разыскал работника и сказал, что хотел бы попасть на Саиносиму, тот огорошил его жестоким ответом: — На остров? Так тебе не сюда. — Что?! — Это дальний паром. Для контейнеров, машин, цистерн, ну и всякого такого. А на остров, который в заливе, ходит паром из порта, что в устье реки. Тебе нужно вон туда. — И он указал в сторону станции. «Какого?! — мысленно завопил Сатору. — Я что, всё это время шёл в противоположном направлении?!» — Пойдёшь туда, поднимешься немного и сразу увидишь его. — Спасибо, — вымученно поблагодарил Сатору. «Не хочу никуда идти!.. Хочу сесть прямо тут и расплакаться!.. — мысленно взвыл он. — Хотя слезами горю не поможешь. Может, такси вызвать? Не, не стоит. Сдерут три шкуры, а денег у меня и так негусто. Придётся терпеть». И он поплёлся обратно. Вернувшись на станцию, юноша остановился передохнуть, тщательнейшим образом сверился с картой, чтобы на этот раз выбрать правильный маршрут, и зашагал дальше. «Ага, магазин. Есть такой, — подумал Сатору, затормозив на перекрёстке и достав телефон. — Дальше будет бумажная фабрика. Мне надо обойти её…» — А потом только прямо. Уж на этот раз я не заблужусь! — вслух закончил он и глянул на часы. «Пять. Я рассчитывал, что к этому времени уже закончу со всеми делами и буду собираться домой. Ну, или немного погуляю, а потом буду собираться». Пройдя немного по заросшей травой дороге, он увидел впереди бетонный вал, а за ним — модульное здание, на стене которого висела вывеска «Ватари Лайн». — Неужели добрался? — обрадовался Сатору. Но как оказалось, преждевременно. Касса не работала. Судя по всему, рабочий день уже закончился. На этот раз Сатору едва удержался, чтобы не заплакать.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Всё-таки опоздал? «Итак, что теперь? Ну, первым делом нужно позвонить», — решил Сатору, вытащил телефон и внезапно услышал чей-то голос: — Это о тебе говорила Карин? Он обернулся и увидел невысокого старика в потёртой нейлоновой куртке с капюшоном. Коротко стриженные, посеребрённые сединой тёмные волосы, раскосые глаза, опущенные уголки рта, бронзовая от загара кожа. Сатору сразу окрестил его морским волком. — Да. Меня зовут Икута. А вы дядя Калкан… то есть Карубэ? Морской волк кивнул и пробасил: — Ватари. Гляжу, издалека к нам? — Да не то чтобы… — Да нет, чтобы. И ладно бы на машине, так на поезде. А к нам поезда заходят нечасто. Последние слова он пробурчал уже под нос, поднимаясь по лестнице на вал. Сатору поспешил за ним и, оказавшись на вершине, увидел реку, причал и несколько рыболовецких судёнышек. В одно из них и спрыгнул Ватари. — Забирайся. — Что? Сюда? — переспросил Сатору, спускаясь на причал. Он-то успел навоображать себе шикарный паром. — Послушайте, я не хочу быть учителем. Передайте это, пожалуйста… И точно в этот момент Ватари завёл двигатель. Раскатистое рычание заглушило конец фразы. — Чего говоришь? Не слышу! — Я отказываюсь. — А ты точно учитель? Какой-то голос у тебя тихий! Подойди ближе! — прогремел Ватари. Сатору нехотя спрыгнул на покачивающуюся палубу, сунул голову в рубку и уже открыл рот, как вдруг Ватари дёрнул какой-то рычаг, и лодка сорвалась с места. От неожиданности юноша вскрикнул, упал, не удержавшись на ногах, и изо всех вцепился в поручень, чтобы не вывалиться за борт. Когда прыгавшая по волнам лодка набрала скорость и немного успокоилась, он рискнул встать и не удержал горестный стон: причал остался далеко позади. «Я теперь даже не доплыву до него!» — мелькнула паническая мысль. — Вы куда?! Поворачивайте назад! Разве Карубэ вам не говорила? Я… — Да-да, Карин говорила, что ты, скорее всего, откажешься, — обернувшись через плечо, перебил Ватари и широко улыбнулся. — Поэтому я решил увезти тебя на остров силой. Сатору стиснул зубы и выдохнул. «Ну точно дядя Карубэ. Такой же ушлый и отчаянный. Пожалуй, даже сильнее, чем племянница. Даром что внешне они совсем не похожи». — Не бойся, не брошу я тебя там, — засмеялся Ватари. — Раз уж приехал, познакомься с детьми, поговори с ними, а потом уж решай. Больше мне от тебя ничего не надо. Сатору не хотел соглашаться, но понимал, что возражать бесполезно. Он не мог избавиться от Ватари и вернуться в Исомаки — хотя бы из-за того, что не знал, как управлять лодкой, — а потому сел на палубу и нахохлился, а заметив, что старик изредка поглядывает на него, отвернулся… — О-о!.. И не удержался от вздоха восхищения. Слева вытянулся большой полуостров, отделяющий залив Исомаки от моря. Порт и заводы остались позади. Рядом с устьем реки вода была грязной, коричневой, но дальше становилась зеленоватой с синими прожилками потоков, принесённых течением. «Экологическая обстановка, конечно, ужасная, но выглядит всё равно красиво», — подумал Сатору. Впереди, у горизонта, виднелись контуры маленького острова. И больше ничего. Лишь тёмная водная гладь. Разнежившись под тёплым весенним ветром, Сатору всего на секундочку прикрыл глаза… — Сэнсэй! Сэнсэй! — закричал кто-то. Юноша обернулся. К нему бежала, широко улыбаясь, школьница с неярко накрашенными губами и подведёнными глазами. — Нельзя бегать по коридору, — строго сказал он. Ририна Васио недовольно прищёлкнула языком. — Я хотела как можно скорее оказаться рядом с вами. «Эх, какой учитель не хочет, чтобы в него влюбилась прелестная ученица. Но нужно вовремя останавливаться», — криво усмехнулся Сатору, а потом нахмурился. Внезапно Ририна прижалась к нему. Ещё секунду назад они стояли посреди школы, а теперь оказались в парке. Хлынул дождь, бок пронзила жгучая боль. Сатору услышал страстный шёпот: — Если я не завладею вами, вас заберёт она… — …сэй! Сэнсэй! — Уа-а! — воскликнул юноша и подскочил. — Сэнсэй, ты там как? — крикнул Ватари, не отпуская штурвал. Проморгавшись, Сатору осмотрелся. Он по-прежнему был в лодке, которая направлялась на Саиносиму. Рюкзак неведомым образом оказался под животом, впившись в бок металлической пряжкой. «А, так я незаметно уснул…» — Кошмар приснился? — Ага, кошмар… Всё хорошо, не переживайте. Юноша встал и помотал головой, вытряхивая остатки сна. — Скоро будем на месте, — сообщил Ватари. Сатору поднял взгляд. Пока он спал, солнце село ещё сильнее, теперь оно практически касалось горизонта. Море весело играло золотыми бликами. Справа высилась чёрная громада острова. — Это и есть Саиносима? — пробормотал Сатору. На Саиносиме было два порта: один побольше, другой поменьше. Немного не доходя до тени острова, Ватари затормозил и свернул к большему, южному порту. Сатору взял рюкзак, схватился за борт и посмотрел вперёд. Внезапно его взгляд остановился на одной точке. — Что это там? На юге порта в море выдавался длинный волнолом. Самый его конец был окрашен в ярко-алый цвет. И на нём что-то шевелилось. Присмотревшись, Сатору понял, что это человек. Если точнее, девушка в белой рубахе и красных штанах хакама. Мико * . Она танцевала на алом волноломе, словно на сцене театра но в Тихом океане. Золотистые украшения в чёрных как смоль волосах сверкали, отражая солнечные лучи. Колокольчики в руках мелодично звенели в такт неспешным движениям, олицетворявшим, возможно, накатывающиеся и отбегающие волны. Сатору затаил дыхание. Он ещё ни разу не видел такой красоты. Кружась в плавном танце, мико, казалось, добиралась до самых потаённых уголков его души, успокаивая и в то же время вызывая непонятную тоску. Юноша пришёл в себя, только когда они причалили, и замахал руками, пытаясь удержать равновесие. Ватари спрыгнул на берег и закрепил швартов на кнехте. Потоптавшись на месте, Сатору неуверенно выбрался из качающейся лодки. Закончившая танец мико вернулась с волнолома, увидела Сатору и сперва удивилась, но потом обрадованно улыбнулась. — Вы Икута-сан? — А… да. — Позвольте представиться. Меня зовут Асахи Самура. Благодарю вас за то, что согласились приехать к нам. Она поклонилась. Асахи была красивой. Очень красивой, как будто родилась не на этом острове и, может, даже не в этом мире. Сатору остолбенел, невольно залюбовавшись её длинными волосами, на фоне которых белоснежная кожа казалась ещё белее. — Я думала, вы приедете к дневному чаю, — тем временем продолжила Асахи. — Вас что-то задержало? — Да… Да, извините. Я немного заблудился. — Заблудились? — переспросила Асахи, округлив глаза. — Какой ужас! — Нет-нет, всё хорошо. Простите, пожалуйста, что опоздал. Сатору поклонился и увидел, как к нему подошли небольшие звери. — Кошки? Три кошки — белая, полосатая и с чёрными пятнами — принялись тереться об его ноги и играться со шнурками. Внезапно белая, самая маленькая, прыгнула ему на штанину и поползла вверх. — Ой! — невольно воскликнул Сатору и дёрнул ногой. Подбиравшаяся к бедру кошка отлетела в сторону и, приземлившись на лапы, недовольно замяукала. — Оу, кажется, вы ей понравились, — улыбнулась Асахи. — Это ваши кошки? — Это мои друзья, — со смехом поправила девушка. — И раз вы им приглянулись, то вы хороший человек. — А-а… Спасибо, — неуверенно поблагодарил Сатору. Асахи погрустнела. — Вы не любите кошек? У вас аллергия? — Не в этом дело. Просто меня однажды сильно поцарапали, и с тех пор я немного сторонюсь кошек. Совсем немного. — Не волнуйтесь, эти кошки вас не поцарапают. — М-м... — Вы мне не верите? Они очень послушные, ручаюсь за них! Асахи, похоже, немного рассердилась, но тут же успокоилась. «Видимо, Самура-сан из тех людей, у которых все эмоции отражаются на лице. Это даже мило», — усмехнулся про себя Сатору. — Ну ладно. В любом случае вы наш спаситель. Мы уже не знали, как помочь детям, а тут появились вы, — продолжила Асахи, взяв белую шкодницу на руки, и вновь поклонилась. Две другие кошки дружно мяукнули — видимо, подумали, что это такая игра. — Секундочку, — поспешно проговорил Сатору. — Самура-сан, вы думаете, что я стану учителем? — Да. А разве нет? — удивилась девушка, склонив голову набок. Сатору посмотрел на окрашенное в закатные цвета небо. «Похоже, Карубэ и Ватари-сан сказали ей, что нашли учителя, и он согласился преподавать. Что волноваться больше не о чем». — Понимаете, Ватари-сан ни много ни мало похитил меня, — начал он. Старик фыркнул. — Если бы ты хотел отказаться, то просто позвонил бы. Но ты приехал. — Значит, меня обманула ваша племянница. Они принялись сверлить друг друга недовольными взглядами. — А-а… — грустно протянула Асахи. Похоже, она обо всём догадалась. Сатору сразу почувствовал себя не в своей тарелке. Ему было неприятно расстраивать красивую девушку. — А вот это уже беда. Икута-сан, вы настроены решительно? — Да, простите. — Может, передумаете? — настойчиво попросила Асахи. Сатору заколебался, но потом вспомнил недавний сон. «Нет, я не могу вновь учить детей. И никогда не смогу — не имею на то права». — Я отказываюсь не просто так. Не уверен, что справлюсь. Совсем не уверен. — Не попробуете — не поймёте, — возразила Асахи. «Вам легко говорить, вы-то ничего не знаете», — невесело усмехнулся Сатору. — У-у-у! И что же теперь делать? Где нам взять учителя? — застонала девушка, прижав к груди кошку. Та придушенно мяукнула. Видя терзания Асахи, Сатору огорчился ещё больше. Однако он не мог стать учителем. — Я ничем не могу вам помочь. Он поклонился и подошёл к лодке. Однако Ватари, капитан, даже не шелохнулся. — Ватари-сан, я хочу обратно. — Прости, но не получится. — Что?! «Они что, решили держать меня здесь, пока я не соглашусь?!» — испугался Сатору. Ватари догадался, о чём он подумал, и поморщился. — Да не, я отвёз бы, если бы мог, но солнце уже почти село, а по темноте я не пойду, даже не проси. Ну его, повылазит ещё всякая мерзость. — Мерзость? — переспросил Сатору. — А вот завтра в любое время, — проигнорировав его, продолжил Ватари. — Так что придётся тебе заночевать на острове. «А точно ли дело в этом? — засомневался юноша. — Вы совсем недавно обманом заманили меня сюда». — Икута-сан, насчёт ночлега не переживайте, — подала голос Асахи, подняв голову. — Я думала, вы пробудете у нас до конца учебного года, поэтому выделила вам комнату. И очень постаралась, чтобы вы ни в чём не испытывали неудобств. — Хм… Сатору скрестил руки и задумался. «Может, они всё подстроили с самого начала? Да нет, не может быть, не могли же они предсказать, что я заблужусь в Исомаки и опоздаю. К тому же Самура-сан выглядит порядочной девушкой. Не то что этот морской волк». — Ладно. Но только на одну ночь, — сдался он. — Большое вам спасибо! — обрадованно воскликнула Асахи, ещё раз поклонилась, а потом подняла голову и широко улыбнулась. Сатору смущённо отвернулся.

Договорившись, они двинулись в путь. Солнце уже скрылось за островом. Во владения вступила тихая ночь. Сатору, Асахи и Ватари в сопровождении трёх резвящихся кошек миновали порт, пересекли по диагонали большую площадку — скорее всего, бывшую парковку — и остановились у здания, которое могло быть как конторой, так и простым складом. — Ладно, мне сюда, — сказал Ватари. — Спасибо вам за всё. Буду рассчитывать на вас завтра, — кивнула Асахи. Морской волк толкнул дверь и исчез в здании. — Это его дом? — Нет, раньше здесь разделывали выловленную рыбу. Но цех давно заброшен, поэтому Ватари-сан занял его. Да и дети летом часто ночуют здесь. Им нравится холодный пол. «М-м, понятно». — Ну а нам на гору. Пойдёмте. Асахи достала фонарик и пошла впереди, указывая путь. Кошки тотчас принялись гоняться за пляшущим по земле пятном света. — Смотрите под ноги и не подходите к краю. Может обрушиться, — предупредила девушка. Они прошли по извилистой дороге, продираясь через заросли пуэрарии, захватившей всё пространство между домами, пересекли широкое шоссе и свернули на тропу, ведущую в лес. Вокруг завывал ветер. Сатору уже начал нервничать, когда впереди показались заросли бамбука, а за ними — крутая лестница около двух метров в ширину и десяти в высоту. — Мы пришли, — объявила Асахи и легко взбежала по ступеням. «По виду не скажешь, но она очень выносливая», — подумал Сатору, с пыхтением карабкаясь следом. Добравшись до самого верха, он увидел большое тории * . К сожалению, уже окончательно стемнело, поэтому он не смог прочитать название на табличке. За тории располагалась мощёная площадка. Слева стоял тёдзуя — павильон для омовения рук и рта, — а впереди сам храм. Самый обычный, ничем не отличающийся от других храмов по всей Японии. — Нам сюда, — сказала Асахи, указывая фонарём направо. Там, за низеньким забором, был домик с черепичной крышей. Туда-то и направилась девушка, а за ней кошки с Сатору. Мико открыла дверь, вошла в прихожую и щёлкнула выключателем. На обувной стойке сидел длинношёрстный кот. Он поднял голову и мяукнул. — Да, привет, это я. Спасибо, что присмотрел за домом. Позволь представить, это наш гость, Сатору Икута. Не приставай к нему, — сказала Асахи, поглаживая его по голове, вошла в дом и обернулась. — Прошу, Икута-сан, проходите. Извините, у меня немного не прибрано. — Прошу прощения за вторжение. Сатору оставил обувь и прошёл дальше. Сразу за прихожей была небольшая, где-то на восемь татами * комната. Скорее всего, общая. Сбоку, за сдвижной дверью-фусумой, оказалась совмещённая кухня-гостиная, а за общей комнатой обнаружился коридор с двумя ответвлениями. — Там туалет и ванная, — махнув рукой, сказала Асахи и свернула в более узкое левое ответвление. По правую руку была распахнутая фусума, по левую — стеклянная дверь, ведущая в сад. Сатору увидел там осушённый прудик, кучу палых листьев, а на ней… кошек. Множество кошек и ни одного человека. — А вот здесь, в конце, ваша… Ой! Внезапно Асахи вскрикнула, подскочила к двери и со стуком захлопнула её. — Самура-сан, что-то случилось? — недоумённо спросил Сатору. — Простите, но у меня свои маленькие секретики. «А, это её комната, что ли? Видимо, забыла прибраться. Хотя знала, что я приеду». — Сатору обнаружил изъян у идеальной мико и украдкой улыбнулся. Впрочем, Асахи, по всей видимости, заметила это, потому что надулась. Быстро подойдя к дальней комнате, она зажгла свет и сказала: — Вот ваша комната. Сатору вошёл и осмотрелся. Комната в японском стиле, на шесть татами. В одной стене окно, в другой — фусума в соседнюю комнату. Из мебели письменный стол и настольная лампа. На полу лежали футоны, а на них клубочком свернулись две кошки. — Слезайте. Это футоны для нашего гостя, — строго приказала Асахи. Кошки посмотрели на неё и недовольно скривили мордочки. — Хотите, чтобы я вас наказала? Видимо, кошки не хотели, потому что замяукали и умчались. — Простите. Они обожают спать на сухих футонах. — Ничего страшного, я не против, — покачал головой Сатору и, поколебавшись, задал вопрос, который мучил его с недавних мор. — Самура-сан, скажите… чей это дом? — Мой, а что? — Нет, а ваша семья… «Я видел только Самуру-сан и кошек. Людей как будто и нет совсем». — Их нет. — И каннуси * тоже? — Да. Только я и кошки. Сатору удивился, а потом запаниковал. — А это… ничего? — Что? — Ну, что вы будете одна с молодым парнем? — А-а! — Асахи хлопнула в ладоши. Видимо, она даже не задумывалась об этом. — А ведь правда. И что же нам делать? — Что?.. «Почему вы так несерьёзно к этому относитесь?!» — Но мне больше негде уложить вас. Так что ничего страшного. — Вы уверены? — Почему вы спрашиваете? Неужели вы злодей? — Нет! Я самый обычный скромный горожанин! — Значит, ничего страшного, — улыбнулась Асахи. Сатору вздохнул. «Никак не пойму, это она мне так доверяет или даже не видит во мне парня? — подумал он и сразу же возненавидел себя за такие мысли. — Увидел красивую девушку и сразу же губу раскатал? Приди в себя! Ты завтра уплывёшь отсюда и никогда не вернёшься. Тебе ничего с ней не светит! Да и вообще, ты уверен, что у тебя есть право встречаться с кем-то? Ты не заметил чувства девушки, с которой виделся каждый день, и довёл её до преступления!..» — Икута-сан? — Что? А, простите. Немного задумался. — Вы, наверное, устали, да? Отдохните, пока я готовлю ужин. Или вы хотите принять ванну? — М-м, да, от ванны я бы не отказался. — Значит, я сперва нагрею воду. А вы пока располагайтесь, — сказала Асахи и, поклонившись, ушла. Сатору снял рюкзак и первым делом нашёл розетку, чтобы зарядить телефон. Нажав на кнопку включения, он посмотрел на экран и заметил значок отсутствия сети. «Наверное, в доме не ловит». Он вышел в коридор, но ничего не изменилось. Тогда юноша открыл дверь и высунулся в сад, однако сеть так и не появилась. — Сдаюсь. Неужели тут нигде связи нет? «Ну ладно, одну ночь без звонков как-нибудь переживу. А пока просто заряжу телефон». Вернувшись в комнату, Сатору воткнул шнур в гнездо. Зажёгся оранжевый индикатор. Внезапно Сатору услышал за спиной шорох. — Самура-сан, это вы? Он обернулся, но никого не увидел. Тогда он подошёл к двери, выглянул в коридор и заметил котёнка, у которого определённо были предки сиамской породы. — Снова кошка… Котёнок посмотрел ему за спину и мяукнул.

Минут через пятнадцать пришла Асахи и сказала, что вода нагрелась. Сатору взял у неё полотенце, зашёл в предбанник, разделся, открыл дверь из матового стекла, сделал шаг внутрь и не удержался от удивлённого возгласа. Ванна была сделана из кипарисовика. Им же были обшиты стены. А в зарешёченном окне у потолка виднелось усыпанное звёздами небо. — Икута-сан, что-то случилось? Юноша невольно глянул на дверь и увидел за матовым стеклом знакомые бело-красные очертания. — О, простите, Самура-сан. Всё хорошо, просто тут очень красиво. Совсем как в пятизвёздочном рёкане * . — Вы преувеличиваете. Это просто старая ванная, — засмеялась Асахи. — Но спасибо за комплимент. Отдыхайте. Она ушла. Сатору в полной мере воспользовался радушием хозяйки. Через полчаса он, распаренный, пришёл в кухню-гостиную, где его ждал роскошный ужин: жаренная с мисо * скумбрия, тэмпура * из саланкса с горными овощами и сашими из морских карасей и камбалы. «Совсем как в хорошем отеле на горячих источниках!» — Простите, больше ничего не было. — Даже не думайте извиняться! Это пятнистый палтус, да? Он же дорогущий! И всё остальное тоже! Сатору рассматривал белое мясо рыбы и вздыхал. «Интересно, если бы я заказал такие блюда в Токио, сколько бы пришлось отдать?.. Нет, лучше не думать. И так понятно, что очень много!» — Правда? Но я просто поймала их… — Поймали? — Да. Я ловлю много рыбы и отдаю излишки им. — Асахи указала взглядом на кошек, возлежавших на подушечках и чайном буфете. — Неужели они питаются этим каждый день?.. «Хочу стать котом», — на мгновение подумал Сатору. Асахи оказалась отличным поваром. Ломтики сашими таяли во рту, тэмпура хрустела на зубах, но при этом была нежной-нежной. Лёгкий вкус скумбрии идеально гармонировал с насыщенным мисо. Да и суп на бульоне из её голов не было бы стыдно подавать в лучших ресторанах столицы. Энергия моря наполняла каждую клеточку уставшего тела. — Всё очень вкусно. — Спасибо. Ешьте, не стесняйтесь. «Передо мной настоящие кулинарные шедевры. Мне прислуживает прекрасная мико в фартуке поверх храмовой одежды. Я сплю? Ущипните меня!» Наливая Сатору чай, Асахи спросила: — Вы не могли бы исполнить одну мою просьбу? — Какую? — Пообщайтесь, пожалуйста, с детьми, пока вы не уехали. — Надеетесь, что я передумаю? — Не без этого, да, но не только. Хотя бы час. Или два. Этого хватит. Пожалуйста, ради детей, — попросила девушка. «Сначала уловки Ватари-сана, теперь просьба Самуры-сан. Видимо, им тут без учителя и правда очень туго. Зря я так категорично отказывался, — подумал Сатору. — Нет, я не передумал, но почему бы не поболтать с детьми. От меня не убудет». — Хорошо. — Правда?! Асахи просияла и в порыве благодарности наклонилась к Сатору. Её грудь покачнулась под одеждой. Юноша смутился и отвёл взгляд. — Д-да. Я просто обязан отблагодарить вас за вкусный ужин. — Большое вам спасибо! Ах да, они же перед вами ещё не появлялись? — А что? Они капризные? — Нет-нет, просто… — Асахи замялась. — Завтра увидите. А сегодня отдыхайте. «Интересно, что она хотела сказать?»

Вернувшись в комнату, Сатору снова нашёл на футонах кошек. — Вообще-то, это моё место. Он вынес их в коридор, задвинул дверь, убрал телефон с зарядки, расстелил футон и лёг. Было тихо, только по коридору мягко бегали кошки, и где-то вдалеке Асахи мыла посуду. — Карубэ была права. Здесь хорошо. «Свежий воздух, вкусная еда, тихие ночи и красивая мико — не жизнь, а сказка. Я тут всего лишь пару часов, но мне уже нравится. А ведь если я соглашусь стать учителем, таким будет каждый день». Сатору представил, как просыпался бы на восходе солнца и завтракал вместе с Асахи. Затем шёл бы в школу и учил наивных бесхитростных детей. На выходных весь день проводил бы с удочкой. Конечно, он до этого никогда не рыбачил, но добрые островитяне наверняка поделились бы всеми премудростями с неопытным столичным учителем. На закате он возвращался бы в храм, и подметавшая двор Асахи с улыбкой говорила бы: «Здравствуйте, Икута-сэнсэй. Ужин скоро будет». Это была бы прекрасная жизнь. Но увы, Сатору не мог поддаться на искушение. Он испортил жизнь Эйго Ниидзу и Ририне Васио, двум ученицам, поэтому не имел права на счастье. Совесть заела бы. «Самура-сан попросила меня поговорить с детьми. Надеется, что я передумаю, но я уже всё решил. Как бы они мне ни понравились, я не соглашусь преподавать… Нет, чем больше они мне понравятся, тем решительнее я откажусь. Мы с Ниидзу и Васио тоже хорошо общались, и к чему это привело? К преступлению. Я приношу одни несчастья. Не хочу, чтобы из-за меня снова пострадали дети…» «А в этом ли дело?» — внезапно раздался в голове тоненький голосок. Сатору не смог ответить.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Икута-сан, вы ещё не спите? Сатору услышал голос Асахи и, поднявшись, ответил:. — Ещё нет. Девушка приоткрыла дверь и заглянула в комнату. — Я пойду приму ванну. Если заскучаете, можете посмотреть телевизор в гостиной. В холодильнике стоит холодное пиво. Берите, не стесняйтесь. — Хорошо, спасибо. Задвинув дверь, Асахи ушла. Сатору снова лёг. Когда-то давно он был заядлым выпивохой, но уже несколько месяцев не брал в рот ни капли спиртного — заглядывавшие в якитори-бар пьяницы напрочь отбили всякое желание. Также он не курил. В университете Сатору участвовал в театральных постановках, но после окончания учёбы забросил это дело. Из увлечений у него осталось только чтение, да и то в основном школьные материалы для занятий. «Я невероятно скучный человек, — грустно подумал юноша. — Раньше я хоть как-то пыжился, развивался, старался соответствовать образу идеального учителя. А сейчас так, пустая оболочка… Хотя нет, не совсем пустая. Без лишней скромности могу признать, что неплохо научился жарить якитори». — Вот такой вот я… «И что делать дальше? У меня же совсем нет будущего…» В голову упрямо лезли невесёлые мысли. Шум Токио худо-бедно помогал отгораживаться от них, но на тихом острове им ничто не мешало бередить старые раны. — А-а, к чёрту всё! Не выдержав, Сатору дёрнул себя за волосы, вскочил на ноги и внезапно застыл. Он отчётливо услышал смех. «Хи-хи-хи». Смеялась девочка. По спине побежал холодок. «Хи-хи-хи». — Самура-сан? — неуверенно проговорил Сатору и навострил уши. «Нет, вода шумит. Самура-сан принимает ванну. Значит, это не она. Тогда кто? Почудилось? Или нет…» «Пхих!..» — совершенно отчётливо прыснул кто-то. — А, так это кошки, наверное! «Носятся по коридору. Да, точно, так и есть». Сатору на коленях подполз к двери и взялся за ручку. «А если нет? Если там никого не будет?» — Да что со мной, в самом деле?! Я мужик или где?! Мужик должен быть храбрым! Подбадривая себя, он с силой сдвинул фусума. На дощатом полу коридора мирно боролись две кошки: сиамская и американская короткошёрстная. — Ну вот, говорю же, кошки. Выдохнув, Сатору закрыл дверь и развернулся. «Устал я. Пора спать». Он расстелил футон, снял одежду, оставшись в футболке и трусах, поднял голову, чтобы погасить флуоресцентную лампу. И оцепенел. Под самым потолком, в углу, на него смотрела голова какой-то девочки. — Э-э… — протянул растерявшийся юноша. Девочка с хлюпающим звуком высунулась по живот, позволяя рассмотреть себя. Загорелая, короткие, немного растрёпанные волосы, большие раскосые глаза, футболка с длинными рукавами в полоску — самая обычная девочка. Если не считать того, что она висела под потолком вверх ногами. Склонив голову набок, девочка оглядела Сатору и облизала тонкие губы красным языком. — О-о? — О… А… А потом она посмотрела Сатору прямо в глаза. И юноша не выдержал. — Ао-о-о-о-о-о-о-о-о! Издав нечленораздельный вопль, он плюхнулся на пятую точку, потом кое-как перевернулся, на четвереньках выполз из комнаты, сдвинул в сторону стеклянную дверь — к счастью, она была не заперта, — через веранду выкатился в сад, выбежал на середину и только тогда остановился. — Что это было? — выдавил Сатору, обернувшись. «Галлюцинация. Точно галлюцинация…» — подумал он, мельком взглянул на крышу и вновь застыл. Там сидели двое: та же девочка и мальчик в штанах-чиносах. У мальчика были полупрозрачные ноги, сквозь них виднелась чёрная черепица. — Подождите, не убегайте! — позвала девочка и поднялась в воздух. Сидевшие в коридоре дома кошки разом подняли головы и замяукали. «Видят её… Значит, не галлюцинация!» — мелькнула и пропала мысль. Девочка подплыла ближе и, смеясь, перекувырнулась в воздухе. — Спасите-е-е-е-е-е-е-е-е! Сатору развернулся и со всех ног ринулся прочь. Позади раздался чей-то крик. Вроде просили остановиться. Но Сатору, конечно, не послушался. Перемахнув через забор, он затаился на территории храма. «Это священная земля! Сюда они точно не зайдут!» — подумал юноша, но преследовавшие его призраки как ни в чём не бывало пролетели над забором. — Хи-и! И Сатору опять сорвался с места, разбрасывая во все стороны гравий. Едва не падая, он сбежал по крутой лестнице и, спотыкаясь, помчался по тёмной дороге. В голове молотом стучала единственная мысль: «Бежать! Бежать как можно дальше от храма!» Камни и ветки кололи и резали ноги, но Сатору не обращал на это внимания. Его пожирал страх. Огромный всеобъемлющий страх, что если призраки поймают его, то вселятся и убьют. Вскоре он добрался до деревни. — А, точно, люди!.. На помощь! Помогите! — во всё горло завопил юноша. А потом его осенило. «Здесь что-то не так! Нет ни фонарей, ни освещённых окон. Я слышал, что в деревнях рано ложатся спать, но сейчас только девять часов. Кто-то да должен бодрствовать!» Он подскочил к ближайшему дому и забарабанил в дверь. — Есть кто? Помогите! Ответа не было. Сатору не сдавался. Может, этот дом пустовал, но соседи-то должны были услышать его! Однако его надежды так и не сбылись. Деревня как будто вымерла. — А, вот он где! — раздался вдалеке весёлый голос. Призраки обнаружили добычу. — Кх! Отлипнув от двери, Сатору опять побежал. Он беспорядочно кружил по деревне, пока наконец не вломился в чей-то сад и не забрался в стоявший без двери сарайчик. Там он сжался, стараясь стать как можно меньше, и притих. — Чего? Куда он делся? Сюда же пошёл, — беспечно проговорила девочка. «Только бы меня не нашли, только бы меня не нашли, только бы меня не нашли!..» — молился юноша. — Куда же он запропастился? Мальчик-призрак что-то ответил. Немного погодя голоса призраков начали удаляться, и только тогда Сатору позволил себе выдохнуть. — Что не так с этим островом? «И что теперь? По-хорошему надо бы вернуться к Самуре-сан, она должна помочь, но ведь призраки появились именно у неё в доме! Не-не-не, туда я больше ни ногой! Ах, как бы я хотел одним махом взять и переместиться домой, в Токио… Но куда я денусь с острова без лодки…» — Лодка!.. «В порту же стоит лодка! Там и Ватари-сан. Не то чтобы ему можно было доверять, но он хотя бы человек, а это в сто раз лучше любых призраков. — Сатору прислушался и уловил шум волн. — Насколько я помню, порт сразу за деревней». Он выбрался из сарая и крадучись пошёл к морю, то и дело оглядываясь, чтобы не пропустить появление призраков. К счастью, всё обошлось. Обогнув больницу, юноша с облегчением увидел портовый цех. В квадратном огне горела лампа, и её тусклый бледно-жёлтый огонёк сейчас показался Сатору ослепительным лучом солнца, разогнавшим обступивший мрак. Приободрённый, Сатору быстро подошёл к двери и постучал. Ватари не заставил долго ждать. — Ты? Чего тебе? — Ва-ва-ва… При-при-при… От страха у Сатору зуб на зуб не попадал. Он хотел сказать короткую фразу: «Ватари-сан, там призраки», — но язык одеревенел и не хотел поворачиваться во рту. — Ладно, заходи, не стой на пороге. Ба! Ты где себе так ноги разодрал? Сатору только сейчас заметил раны на ступнях. Ватари отвёл его в небольшой, татами на четыре с половиной, угол, отгороженный от остального цеха алюминиевыми рейками. Когда-то здесь, наверное, отдыхали рыбаки. Они-то и оставили футоны и круглый стол. За столом сидел мальчик. «Скорее всего, учится в начальной школе», — автоматически отметил Сатору. — Здравствуй. Мальчик никак не отреагировал. Вернувшийся из цеха Ватари принёс горячий чайник и чашки. Затем он заварил в небольшом чайничке на столе чай и предложил его Сатору. — Спасибо, — кивнул юноша, взял чашку и сделал глоток. Всё напряжение как рукой сняло. Ватари вновь отлучился и пришёл на этот раз с аптечкой. — Давай сюда ноги. — Прошу, не беспокойтесь. Они и так заживут. — Давай, говорю. Ватари с силой подтянул его ноги к себе и принялся обрабатывать их. Зашипела и запузырилась перекись, запахло чем-то химическим. — Это ваш внук? — спросил Сатору, взглядом указав на мальчика. — А? У меня нет внуков. «То есть кого-то из местных… Уф, хорошо. Значит, мне показалось, что деревня пустовала». — Как тебя зовут? Мальчик вновь промолчал. «Стесняется, наверное. Ну, не буду давить». Ватари на секунду поднял голову, почему-то усмехнулся и вновь вернулся к ранам. — Вот так. Он налепил пластыри, хлопнул Сатору по ноге, убрал аптечку в занимавший угол шкаф и сел за стол напротив юноши. — Ну, а теперь рассказывай, зачем ты явился ко мне на ночь глядя, да ещё и в таком виде? — Понимаете… Наверное, вы мне не поверите, но… — начал Сатору, как вдруг мальчик встал. Сатору прервался. Мальчик шагнул вперёд. Прямо сквозь стол. — Э?.. Он сделал ещё один шаг. «Неужели и он?..» — Уа-а! Сатору рванулся назад и врезался спиной в стену. Призрак мальчика прошёл через него и исчез. — Эй, держись! — крикнул Ватари, но Сатору уже не услышал его. Он как сидел, так и потерял сознание.

В версии с изображениями тут находится картинка. Острова в заливе Исомаки образовались точно так же, как и архипелаг Мацусима, один из трёх знаменитых пейзажей Японии. Когда-то давно уровень воды поднялся, море затопило землю, и на поверхности остались только самые высокие вершины. Саиносима была маленьким островом — всего лишь три с половиной квадратных километра, даже до четырёх не дотягивала. По форме она напоминала усечённую в верхней части грушу. Перепады высоты были, но взрослый человек легко мог обойти Саиносиму меньше чем за день. Храм и дом Асахи стояли в нижней части «груши», на горе Дзидзояма. Недалеко от них располагалась обзорная площадка, откуда открывался вид на море. С неё же можно было увидеть на юге совсем крошечный необитаемый остров. Он назывался Судзурисима, но не был похож на чернильный камень * . Да и никто никогда не производил их там. Никто не знал, почему острову дали такое имя. У подножья восточного склона Дзидзоямы приютилась небольшая деревенька, а чуть дальше — порт, в котором высадился Сатору. Они носили название Дзидзохама. Когда-то в порту на причале стояли десятки лодок, их владельцы спорили из-за очерёдности выйти в море. Но шли годы, население старело, детей рождалось мало, ещё меньше становились рыбаками. А жирную точку в истории острова поставил тайфун. Пять лет назад к югу от Японских островов образовалась область пониженного давления. Барометр показывал девятьсот восемь гектопаскалей * . Этот тайфун был одним из самых крупных и сильных за всю историю наблюдения. Подойдя к берегам Японии, он немного ослаб. Синоптики считали, что тайфун свернёт к востоку, но он внезапно двинулся на север, как будто вспомнил о чём-то забытом в Японии, и обрушился на неё. В Исомаки как раз начался прилив. Мчавшийся со скоростью пятьдесят метров в секунду ветер нагнал трёхметровые волны, обрушившиеся на побережье. Естественно, острова затопило первыми. В те дни на них проживало около двухсот человек. Треть из них погибла. Тайфун прошёлся по всей Японии, но наибольший ущерб нанёс району залива Исомаки, поэтому впоследствии его и стали называть «тайфун Исомаки». Сатору осмотрелся. Вчера по темноте он не заметил, что в низине остались только фундаменты. Похоже, дома не подлежали восстановлению, и жители решили окончательно разрушить их. На возвышенности здания более-менее уцелели, но буря основательно потрепала и их тоже. От деревни на север уходила целая сеть небольших троп, которые вели к центру острова, где возвышалось трёхэтажное здание со спортивной площадкой и небольшим спортзалом — начальная (и единственная) школа Саиносима. Раньше на острове была и средняя школа, но в эру Сёва * рождаемость снизилась, детей стало меньше, и среднюю школу объединили со школой на «большой земле». С тех пор ученикам пришлось каждый день кататься в школу на пароме. В плохую погоду они, конечно, оставались на Саиносиме и занимались в пустых классах начальной школы. В эру Хэйсэй * количество детей ещё больше уменьшилось, и пошли разговоры о том, чтобы закрыть и начальную школу. Однако это означало, что маленьким детям тоже пришлось бы ездить на пароме, поэтому их не стали трогать. Но ненадолго. Со временем в школе осталось всего четыре ученика. Трое закончили шестой класс и поступили в среднюю школу. И тогда было принято решение: после того как последний ученик выпустится, школу закрыть. Но этого не произошло. На остров налетел тайфун, и этот ученик, а также ещё трое — как раз последние выпускники — погибли. Побушевав, буря на следующий день улетела на восток и рассосалась. Саиносима же так и не оправилась от нанесённого урона. Большая часть жителей была преклонного возраста, они просто не смогли бы восстановить посёлок и порт. Через год после происшествия в ходе нескольких совещаний муниципалитет Исомаки переселил выжившее население на «большую землю». И никто не знал, что на острове остались призраки четырёх детей. — … Сатору оглядел школьный двор. Спортплощадку окружали деревья. В просветах между ними виднелись гора, храм, порт и далёкий синий океан. «Интересно, что чувствовали дети, когда смотрели вслед кораблю, увозящему их родных?» — И всё-таки я никак не могу уложить в голове то, что меня пригласили учить призраков, — негромко проговорил Сатору и вспомнил утренние события.

В версии с изображениями тут находится картинка. Сатору пришёл в себя только наутро. И первым же делом он услышал Асахи: — Господи, ну почему вы такие нетерпеливые? Не могли подождать несколько часов? — недовольно, строго отчитывала кого-то девушка. — Ничего не могу поделать. Мне было невтерпёж и всё тут! Да и потом, Няша, это всё из-за тебя! — звонко ответили ей. Сатору приоткрыл глаза и увидел потолок. — Хорошо, согласна, об этом я не подумала. Но нельзя же так внезапно появляться перед человеком! — продолжала Асахи. — Я был против, — вставил мальчишеский голос. — Чего-о? Что это ты пай-мальчика включил? Э-э, нет, ты пошёл со мной, а значит, мы повязаны. — Просто я волно… Следил, как бы ты чего не выкинула! Следил! — О-о, пошли отмазы. — Чего? — Того! Похоже, спорщики готовы были броситься друг на друга, когда раздался незнакомый девичий голос: — Кажется, он пришёл в себя. Сатору осторожно приподнялся — голова всё ещё немного кружилась. Пока он был без сознания, кто-то перенёс его в дом Асахи и уложил на футон в гостевой комнате. Все двери были открыты, за одной, ведущей в коридор, виднелся залитый тёплым весенним солнцем сад. На перекинутом через осушённый прудик мосту грелись кошки. «Ого, скоро полдень…» Сатору определил примерное время по положению солнца, осмотрел себя — он был всё в тех же футболке и трусах, которые после вечерних похождений пропитались потом; на босых ногах красовались пластыри, — а затем поднял голову. Футон обступили Асахи и дети. Троих Сатору уже встречал вчера. Бойкая девочка выглядывала из потолка и летала за ним по острову, хмурый мальчик был вместе с ней, мальчика-тихоню Сатору принял за внука Ватари. А вот круглолицую девочку в очках он видел впервые. Видимо, она была самой взрослой и рассудительной. Тихоня выглядел младше всех. Скорее всего, он ещё не закончил начальную школу, тогда как остальные трое уже ходили в среднюю. Четыре человека — четыре характера. И только одно объединяло их — пристальный, настороженный, оценивающий взгляд. «Я как будто попал на классный час сразу после вступительной линейки», — подумал Сатору. — Икута-сан, как вы себя чувствуете? — спросила Асахи. Юноша склонил голову набок и прислушался к себе. — Никогда не думал, что буду сомневаться, не сошёл ли я с ума. — Нет, Икута-сан, вы абсолютно здоровы, — заверила его Асахи. — Тогда кого я сейчас вижу? — Местных детей. Позвольте вам их представить. От меня по часовой стрелке: Синобу Аисака, Такахиро Судзури, Харума Сакураги и Сёко Судзури. Харума-кун ходил в шестой класс начальной школы, остальные — в третий средней. У Такахиро-куна и Сёко-тян одинаковые фамилии, но они не родственники. На Саиносиме две трети жителей были Судзури… — Стоп-стоп-стоп. Прошу, помедленнее, у меня и так в голове каша. И что важнее… — Сатору подпёр висок кулаком и глубоко вдохнул. — Мне же не приснилось, что они летали и проходили сквозь стены? На этом острове все так умеют? Вы потомки каких-то пришельцев, которые улетели в космос на рыбацкой лодке? «Боже, какую чушь я несу». — Ничего подобного! — воскликнула бойкая девочка, Синобу Аисака. — Неужели вы до сих пор ничего не поняли? Совсем дурак? — Что ты сказала?! — Икута-сан, не сердитесь. А ты, Синобу-тян, следи за языком. Если Икута-сан уедет, вы никогда не выпуститесь. — М-м… Да, не хотелось бы, — нехотя кивнула Синобу и чинно села на футон. Асахи повернулась к Сатору. — Прошу прощения за то, что они напугали вас. Честно, я хотела подготовить вас, рассказать о них в более спокойной обстановке, но, похоже, дети не выдержали. Юноша вздохнул, пытаясь разложить в голове всё по полочкам. — То есть говоря про учителя… — Да, я хочу, чтобы вы стали их учителем и выпустили их. — Но ведь они… — Да, так называемые призраки. Они погибли пять лет назад в тайфуне и с тех пор живут на острове в таком состоянии. Асахи спокойно сказала то, что Сатору не решился произнести вслух. Сатору чуть было не упал, но успел опереться на руку. — Э-э, а выпустить… — Выпустить из этого мира. «Это что, шутка какая-то?.. Нет, у меня скоро уже голова взорвётся! Вот бы снова потерять сознание. Жаль, что у меня нет кнопки выключения», — подумал Сатору, прижав ладонь ко лбу, и застонал. — Это уже ни капельки не смешно. Ну в самом деле. Я же правильно понял? Вы хотите, чтобы они отправились на небеса? — Именно-именно! — воскликнула Асахи и хлопнула в ладоши. Наверное, радовалась тому, что не пришлось ничего разжёвывать. Выглядело это очень мило, но, к сожалению, Сатору был не в том состоянии, чтобы любоваться мико. — Тогда почему вы попросили об этом меня? Я не священник, не экзорцист и даже не экстрасенс, а обычный учитель японского языка… бывший учитель. Самура-сан, небеса больше по вашей части, разве нет? Асахи погрустнела. — Вы правы… Но у меня ничего не получилось. — Самура-сан… — Я пыталась, однако не смогла повторить уникальную атмосферу школы. Внешне всё было более-менее похоже, но, как говорится, сердце не обманешь. Детям нужны настоящий учитель, настоящие уроки и настоящий выпускной, иначе невыполненный долг будет привязывать их к миру смертных вечно. — Неужели выпускной имеет настолько больше значение? В голосе Сатору проскользнули нотки пренебрежения и насмешки, однако Асахи с детьми не рассердились. Наоборот, дружно задумались. — Если честно, мы не знаем, — наконец ответила старшая девочка, Сёко Судзури. — Мы перепробовали всё, но без толку. Думаю… мы и сами не знаем, чего хотим. Обсудив всё хорошенько, мы решили, что, возможно, всё дело в выпускном. Точнее, в школьной жизни. Мы так и не окончили школу, и именно это сожаление не даёт нам отправиться на небеса. — Понятно. Более-менее, — кивнул Сатору. — Ватари-сан уже привозил нескольких учителей, но они даже не увидели детей. Если и вы откажетесь, то… Я даже не знаю, что нам останется. Прошу, помогите нам, Икута-сан, вы наша последняя надежда, — дрожащим голосом взмолилась Асахи. — Плакса-вакса-гуталин! — поддразнила её Синобу. — Тихо!.. «Ты уже не в первом классе! — рефлекторно хотел осадить её Сатору, но вовремя сдержался. — Спокойнее. Она всего лишь ребёнок». А вот Сёко не стала миндальничать с подругой: — Синобу-тян, повежливее! Сэнсэй, простите её, она не со зла. Просто у неё воспитание хромает. — Эй, ты что, дурой меня выставляешь?! — вспылила Синобу. — Так-то ты дура и есть, — вставил Такахиро Судзури, выглядящий вечно недовольным мальчик. И только самый младший среди них, Харума Сакураги, не принимал участия в разговоре. Он стоял, прислонившись к колонне, и смотрел в сад, как будто происходящее ни капельки не интересовало его. Сатору вздохнул. — Самура-сан, вы просили меня пообщаться с детьми. Что ж, я пообщался и понял. Ничего не выйдет. Нельзя научить тому, чего не знаешь. Помочь вам может только тот, кто уже вознёсся на небеса. То есть покойник. Человеку это не под силу. Поэтому я вернусь домой. Лодка стоит у того же причала, что и вчера, да? Сатору встал, вернулся к себе, собрал вещи и направился к выходу. Но, когда он проходил мимо гостевой комнаты, Асахи окликнула его: — Простите, но… лодки нет. — Э? — Я просила Ватари-сана подождать, но вы столько не приходили в себя… А у Ватари-сана работа, он тоже не мог ждать вас долго… В общем, утром он вернулся в Исомаки. — Что-о-о?! В глазах потемнело. — Прошу прощения, — ещё раз извинилась Асахи. — И когда он вернётся? — слабо спросил Сатору. — Он приплывает к нам раз в неделю. Каждый понедельник. — Понедельник… «Понедельник был вчера. Сегодня вторник. Завтра среда». — А другие лодки на остров заходят? — Заходят, но редко. В последнее время топливо слишком уж подорожало. — Получается, я… застрял здесь на целую неделю? И то в лучшем случае? — Получается, так, — беззаботно кивнула Асахи.

В версии с изображениями тут находится картинка. Сатору встал точно в центр спортивной площадки и поднял телефон так высоко, как только мог. — Всё равно не ловит, да?.. «Если бы только была связь… Я бы позвонил кому-нибудь, и меня забрали бы отсюда. А у Самуры-сан нет даже стационарного телефона». «Всё-таки придётся вам учить нас. Мужайтесь», — со смехом посоветовала Синобу. И, похоже, она не шутила. Сатору где-то слышал, что сеть можно поймать и вне зоны покрытия оператора, достаточно только встать повыше. Вот он и пришёл на самую высокую точку острова — начальную школу на вершине Дзидзоямы, но там его ждало разочарование. Сунув смартфон обратно в карман, юноша вытер тыльной стороной ладони потный лоб. Он всегда считал, что на островах везде дует ветер и пахнет солью, и только на Саиносиме понял, как сильно ошибался. Естественно, на пляже были и ветер, и запах, но стоило подняться чуть выше, и всё пропадало. — Значит, неделя… Эх. У него не было причин возвращаться домой прямо сейчас, сию же секунду, но и сидеть без дела на незнакомом острове он не мог. Уныло вздохнув, Сатору опустился прямо на землю. Немного погодя он услышал какой-то шум, поднял голову и увидел, как через школьные ворота на территорию входят кошки, а следом за ними — девушка в красных хакама. — Самура-сан? — Вы пришли посмотреть на школу?.. Хотя вряд ли. Асахи в сопровождении кошек направилась к Сатору. «Невежливо будет разговаривать с ней прямо посреди площадки», — подумал юноша и предложил переместиться в тень трёхэтажного здания школы. Кошки тут же растянулись на тёплых бетонных ступенях. — Будете убеждать меня? — Нет, Икута-сан. Я вижу, что вы твёрдо приняли решение и не намерены от него отступаться. Асахи присела на корточки перед крыльцом и погладила по спине чёрную кошку. — Не могли бы вы рассказать, почему? — Не люблю призраков. Пойдёт? — Нет. Вы хотели отказаться ещё до того, как узнали, что они призраки. Кажется, с вами произошло что-то нехорошее, да? — Да. «Наверное, надо рассказать. Иначе Самура-сан подумает, что это пустой каприз». — Ну ладно, слушайте. Сатору настроился и выложил всё, что произошло с ним в школе. Асахи охнула: — Какой ужас! «Я недостоин вашей поддержки», — горько подумал Сатору, качая головой. — Видите? Я совершенно не понимаю учеников. Я не имею права быть учителем. К сожалению, я ничем не смогу помочь вам. Асахи мягко посмотрела на него. — Икута-сан, скажите, в школе же есть контрольные? — Что? А, ну да, есть. Вы это к чему? — Когда вы отдаёте работу ученику, вы говорите, что восемьдесят баллов, девяносто — это всё равно что ноль? Что должно быть сто — и точка? — Никогда. Ученики стараются изо всех сил, поэтому я хвалю их вне зависимости от оценки. — И здесь то же самое. Икута-сан, вы не набрали сто баллов в общении с ученицами, но и не остались с нулём. Вы не безнадёжный. Сатору промолчал. — Вот и всё, что я хотела сказать. Примите это в качестве извинения за то, что вы не смогли вернуться домой. Нет-нет, вы не подумайте, мы ничего не подстраивали. А сейчас позвольте откланяться. До встречи. Асахи встала, забрала кошек и ушла. Оставшийся в одиночестве Сатору сидел на ступеньках и думал: «Самура-сан сказала, что не будет уговаривать меня, и обманула. Она места себе не находит от волнения за детей и очень хочет переубедить меня. Я… Я бы очень хотел помочь ей. Но не могу…» Сатору сколько угодно мог говорить о долге учителя, о том, достоин ли быть им, однако всё это было лишь оправданием. На самом деле он боялся. Просто боялся вновь оказаться перед классом, боялся собственных мыслей.

В версии с изображениями тут находится картинка. Посидев ещё немного, Сатору встал, неторопливо подошёл к границе спортплощадки и посмотрел на море. Далеко-далеко в дымке у горизонта виднелся соседний остров. До него было чуть больше десяти километров. «Может, просто доплыть до земли?.. Сказал тот, кто и сотни метров проплыть не может, ага», — презрительно подумал Сатору. И тут он заметил на севере лодку. Сперва он не придал этому особого значения, потому что уже несколько раз за сегодняшний день видел небольшие рыболовецкие суда, проходящие мимо Саиносимы в открытый океан, но потом неизвестный капитан повернул к острову. «Что?..» Присмотревшись, Сатору увидел, что на лодке нет ни сетей, ни лебёдки, ни другого оборудования для ловли рыбы, и его словно молнией ударило. — Ватари-сан?! Но ведь Самура-сан сказала, что он будет только в понедельник!.. «Ай, потом! Быстрее! У меня есть шанс сегодня же вернуться домой!» Окрылённый надеждой, он слетел с вершины Дзидзоямы, выскочил на пристань и издал вопль отчаяния. Лодка резво убегала прочь от Саиносимы, даже кильватерный след уже рассосался. В считанные секунды она превратилась в белую точку на горизонте. На таком расстоянии Ватари уже не увидел и не услышал бы Сатору, сколько бы юноша ни кричал и ни размахивал руками. — Бли-ин! Если бы только я заметил её чуть раньше! — прищёлкнул языком Сатору. «Погодите-ка. Я спустился в порт очень быстро, значит, Ватари-сан пробыл на острове меньше пяти минут. Что он успел бы за такое короткое время?» — Забыл что-то? «Вряд ли. Пока он причалил бы, пока сходил в цех, пока обратно… А какая, собственно, разница. Он уже уплыл и не вернётся». Приунывший Сатору обернулся и… удивлённо моргнул. Он увидел человека. Не Асахи и не детей — невысокую полную женщину раза в два старше мико. Она была в блузке уже вышедшего из моды покроя и простой серой юбке, на плече несла сумку. — Ещё один призрак? «Хотя нет. Вон, пот вытирает, а призраки не чувствуют ни жары, ни холода». Об этом ему рассказали Асахи с ребятами. Внезапно женщина повернула голову в сторону Сатору, заметила его и, удивившись, остановилась. Юноша улыбнулся и помахал рукой, стараясь выглядеть как можно приветливее. Женщина слегка поклонилась в ответ.

— Значит, вы местная? — спросил Сатору. «Так вот зачем приезжал Ватари-сан — её привёз. На Саиносиме больше никто не живёт, значит, она либо из муниципалитета, либо когда-то жила здесь». — Простите, а вы?.. — Ох, извините, я совсем забыл представиться. Икута, учитель из Токио, — назвался Сатору. Насторожённости в глазах женщины сразу поубавилось. — Школьный учитель? — Да. Бывший. — Бывший? — Там всё сложно. «Не хочу рассказывать. Слишком долгая история. Зуб даю, сейчас она спросит, что я здесь делаю…» — Понятно, — кивнула женщина и замолчала. По всей видимости, ей было не интересно, что там такого произошло с Сатору. Она смотрела вперёд и думала о чём-то своём. Сатору поймал себя на мысли, что совсем недавно у кого-то видел такой взгляд. «А, точно. У того мальчика, самого младшего из призраков. Как там его…» — Скажите, вы случайно не знаете Харуму Сакураги? Женщина удивлённо уставилась на Сатору. — Да, я его мать. А вы знакомый Харумы? — Не совсем… Я видел его как-то раз, мельком. — Видели? — А, ну-у… Давно, ещё до тайфуна. Я приезжал на Саиносиму, да, — на ходу придумал Сатору. «Не могу же я сказать, что вчера из-за него потерял сознание». — Меня спрашивали об этом и раньше, когда Харума ещё был жив, — грустно улыбнулась женщина и взглянула на Сатору. — Вы сейчас ничем не заняты? — О, нет. «Я ещё нескоро найду себе занятие. Как минимум до тех пор, пока Ватари-сан не вернётся». — Знаете, мне кажется, что мы встретились не случайно. Не хотите составить мне компанию? Не волнуйтесь, я не отниму у вас много времени, — сказала мать Харумы и поправила сумку. Сатору почувствовал слабый запах ароматических свечей.

Обойдя деревню, они принялись подниматься в гору по заросшей дорожке, уходящей на север. По пути они разговорились. Мать Харумы представилась как Кадзуко Сато, и только Сатору подумал, что у них с сыном разные фамилии, как она пояснила: — Я развелась. После смерти Харумы. Юноша промолчал. В небе сияло тёплое весеннее солнце. От насыщенного запаха свежей зелени у Сатору немного кружилась голова. Кадзуко рассказывала: — В тот злополучный день мы с мужем были в Исомаки по работе… Ах да, я местная, а мой муж из Сэндая. Он работал там в офисе одной компании, потом уволился, переехал на Саиносиму, купил рыболовецкую лодку и открыл маленькую гостиницу. Мы договорились, что он будет ходить в море, а я — управлять гостиницей… У нас красивый остров, правда? А какая здесь вкусная рыба! — Да, вы правы. — Простите, я немного отвлеклась. Так вот, у нас была встреча с сотрудником турагентства. Понимаете, туристы не знали про нас, без помощи мы быстро прогорели бы, поэтому пришлось связаться с агентством, которое направляло бы к нам гостей из столичного региона. Они пообещали, что к зимним праздникам пришлют первую группу, мы подписали договор и готовились уже разъехаться по домам, как вдруг пришло предупреждение — возвращался тайфун. Мы с мужем посоветовались и решили переждать его в Исомаки. Но… Кадзуко вздохнула, всем своим видом показывая, что глубоко сожалеет об этом. — Вы можете представить себе трёхметровый прилив? — Нет. — Вода доходит до потолка, на улице бушует ураган. На крышу выходить нельзя — снесёт. К счастью, мы были в пятиэтажной гостинице, нам ничто не угрожало. — Кадзуко слегка мотнула головой, будто отгоняя приставучую мошку. — Потом погас свет. Мы сидели во тьме, и все наши мысли были лишь об одном: как там дела на острове, как там Харума. Внезапно густые заросли закончились. Сатору и Кадзуко вышли к невысокому холму. Вместо вершины у него была засыпанная гравием ступенчатая терраса, а на ней ряды надгробных камней. Кадзуко поставила ароматическую свечу перед камнем семьи Сато и сложила вместе ладони. Сатору последовал её примеру, но в голове у него вместо молитвы за покой души умершего роились мысли: «Как странно. Казалось бы, Харума-кун спит здесь, под землёй, но я видел его утром, всего лишь несколько часов назад. Его душа осталась в этом мире призраком. Значит, молиться за него — неправильно? И что вообще такое “смерть”?» — Тайфун улетел, но нам пришлось ещё ненадолго задержаться в Исомаки, — продолжала Кадзуко, не глядя на юношу. — В городе царил беспорядок, корабли не могли покинуть порт. А на следующий день с острова пришла «весточка»… В порт вынесло тела. Сатору снова промолчал. Он понятия не имел, что нужно говорить в таких случаях, но Кадзуко, похоже, и не ждала от него сочувствия или соболезнований. — Я не очень хорошо помню, что было потом. Мы кремировали Харуму… Да, точно, мы стояли в огромной очереди. Погибло столько людей… Потом приплыли обратно на остров и похоронили пепел… Наверное, уже тогда все понимали, что на Саиносиме никто не останется, хоть и не говорили этого вслух. После похорон наши с мужем отношения испортились. Он говорил, что на всё воля Божья, а я… Я не могла принять это. Я думала, что, если бы мы взяли Харуму с собой… Если бы мы вернулись домой до тайфуна… Нет, если бы вообще не переезжали на Саиносиму, ничего этого не было бы. Что зря я согласилась, чтобы муж уволился. В один прекрасный момент я не выдержала и высказала ему всё, что думала. Сказала, что Харума погиб из-за него. И он ушёл. Смерть единственного сына разделила супругов навсегда. — Сейчас-то мы остыли, но больше у нас ничего не выйдет. Харума был очень похож на меня. Я не хочу, чтобы муж смотрел на меня и каждый раз вспоминал его. Это будет очень жестоко. — Послушайте… А вы хотели бы встретиться с сыном? — неуверенно спросил Сатору. — Конечно, хотела бы. Если бы только это было возможно, — ответила Кадзуко, выделив голосом последнюю фразу. Она видела тело Харумы собственными глазами и понимала, что он уже никогда не вернётся. Однако Сатору знал, что Харума до сих пор бродит по острову. «Если хотите, то встретитесь, — чуть не сказал он, но вовремя опомнился. — Да о чём я вообще? Кадзуко-сан не видит и не слышит призраков, иначе они с Харумой-куном давным-давно встретились бы. Как я понял, она далеко не в первый раз навещает могилу». — Простите, я ляпнул, не подумав. У меня нет детей, поэтому, м-м, я не очень хорошо понимаю, что чувствуют родители, — вывернулся юноша. В этот момент в надгробие ударился небольшой камень. Как будто кто-то кинул его. — Что? Сатору поднял голову и вздрогнул. На верхней ступеньке террасы стоял Харума. Он смотрел прямо на мать, но не грустно или радостно, а со злостью, как будто совсем не хотел её видеть. — Что там? Кадзуко взглянула прямо на сына, но никак не отреагировала — не видела его. «Не то чтобы я ожидал другого, но всё равно странно. Почему я, чужой человек, вижу его, а родная мать — нет?» — подумал Сатору и ответил, не отводя взгляда от Харумы: — Нет, ничего. Кадзуко недоумённо склонила голову набок, затем присела на корточки и задула свечу. Внезапно Харума поднял достаточно крупный камень и кинул его в мать. Сатору тотчас вытянул руку и скривился от боли — заострённый конец впился прямо в ладонь, из раны выступила кровь. «А если бы такой попал в голову?!» — Икута-сан, что с вами? — удивилась Кадзуко. — Уходи! — закричал Харума, однако мать не услышала его. — Ничего-ничего, всё хорошо, — фальшиво улыбнулся Сатору. — А, в вас прилетел камень? — догадалась Кадзуко. — Э?! Сатору округлил глаза, потом увидел, как хмурый мальчуган снова наклоняется к земле, и шагнул в сторону, заслоняя собой Кадзуко. Харума раздражённо швырнул в них камень и скрылся в кустах. — Так я и думала. Как ни приду навестить могилы, в меня летят камни. Но кто их кидает и откуда? Ведь на острове больше никто не живёт. «То есть это не в первый раз? Харума-кун постоянно бросается камнями?» — опешил Сатору. Но по-настоящему его изумила следующая фраза Кадзуко: — Наверное, вы будете смеяться, но… Мне кажется, что это Харума. Сатору невольно округлил глаза и затаил дыхание. «Кадзуко-сан тоже видит его? Нет, невозможно. Сейчас Харума-кун стоял прямо перед ней, кричал на неё, но она никак не отреагировала. И она не притворялась, я уверен». — Икута-сан, с вами всё хорошо? — А-а… Да-да, всё в полном порядке, — хрипло выдавил Сатору. — Почему вы думаете, что это Харума-кун? Кадзуко отвела взгляд. — В тот день я поехала в Исомаки и выжила. Не удивлюсь, если Харума ненавидит меня за это. Я практически слышу, как он кричит: «Почему ты не спасла меня? Тебе на меня плевать?» А ещё этот переезд… Мы оторвали Харуму от друзей, от любимого футбола… — Вы… ошибаетесь… — слабо возразил Сатору, хоть и понимал, что так Кадзуко не успокоить. «Харума-кун действительно швырялся в неё камнями. И он действительно хотел сделать ей больно, прогнать…» — Ветер поднялся. Давайте вернёмся в деревню. — Да, пойдёмте, — согласился Сатору, подал Кадзуко руку, помогая встать, и бросил взгляд на кусты за спиной. Он чувствовал, что оттуда за ними наблюдают.

Они вернулись в деревню. Кадзуко остановилась перед двухэтажным зданием, стоявшем на обращённом к порту склоне горы. На воротном столбе висела табличка с подсветкой. Чёрные буквы гласили: «Гостиница “Куросио”». Когда-то здесь жили сама Кадзуко, её муж и сын. — Икута-сан, вам куда? — К Самуре-сан, — ответил Сатору. — Но на Саиносиме не было никого с такой фамилией, — удивилась Кадзуко, склонив голову набок. «Ах да, Самура-сан говорила, что приехала на остров после тайфуна. Видимо, к тому времени всех уже переселили, вот Кадзуко-сан и не знает её». — Вас познакомить? — Нет, спасибо. Не в этот раз, — с хрипотцой ответила Кадзуко и толкнула красивые ворота. Ржавые петли натужно заскрипели. В их стоне Сатору услышал эхо безмолвных стенаний матери, потерявшей семью. — Спокойной ночи. И Кадзуко исчезла в доме. Сатору развернулся и широким шагом направился к выходу из деревни. Поднимаясь по горной дороге, он не замедлялся, а шёл быстрее и быстрее. В груди бушевала буря эмоций. Наконец он вернулся на кладбище. — Эй! Выходи! Сатору уже давно был вне себя от гнева, просто сдерживался перед Кадзуко. «Нет, это надо же додуматься! Кидаться камнями в собственную мать! И не один раз, а постоянно!» — Слышишь? Хватит прятаться! Выходи! Никто не ответил. Однако Сатору знал, что Харума прячется где-то поблизости. Он чувствовал на себе его взгляд. «В таком случае придётся прибегнуть к крайнему методу». — Или же ты трус, который только и умеет, что бросаться камнями исподтишка? Тотчас кусты зашуршали, и из них вылетела сухая ветка. Ловко отбив её, Сатору развернулся. Харума стоял перед самыми кустами. Он крепко сжал кулаки и неестественно сильно выпрямил полупрозрачные ноги. — Ну наконец-то. Зачем ты это делал? Мальчик промолчал. — Злишься на маму за то, что она не спасла тебя? А ты в курсе, что это был сверхкрупный тайфун, один из самых сильных за всю историю наблюдения? Никто не был готов к нему. Ты злишься просто потому, что ничего не знаешь. Не дури. Пойми, это… — Заткнись! — внезапно закричал Харума. — Заткнись-заткнись-заткнись! Я-то всё знаю, а вот ты — ничего! Приехал тут, задрал нос, типа самый умный! Ага, фиг там! — А?! Не дав Сатору и слова сказать в ответ, мальчик ломанулся через кусты. Юноша бросился было следом за ним, но тут же остановился. В зарослях не было никаких троп, даже звериных. Призрак легко проходил сквозь препятствия, а вот живой человек так не мог. Пока Сатору топтался перед густым переплетением ветвей, Харума улетел далеко вперёд и исчез.

В версии с изображениями тут находится картинка. Разумеется, Сатору не собирался отпускать Харуму без нравоучений, и его не останавливало то, что мальчик лучше знал Саиносиму и не обращал внимания на препятствия. Пробравшись через кусты, юноша поднялся по крошащимся бетонным ступеням, пробежал по заросшим травой тропам, вернулся в деревню, позаглядывал в окна пустых домов, на всякий случай даже проверил старые горшки и кастрюли. Харумы нигде не было. Сатору сдался, когда начало темнеть. «Вечереет. Надо бы возвращаться, пока ещё хоть что-то видно», — рассеянно подумал он и по привычке направился к Асахи. Зайдя на территорию храма, он увидел свет в окнах дома, приободрённый, подошёл к входной двери, взялся за ручку и только тогда опомнился. «Точно. Наш разговор… Как неудобно показываться на глаза после такого… Может, переночевать в порту? В том цеху, где останавливается Ватари-сан. Хотя там, наверное, закрыто…» В этот момент дверь отъехала в сторону. На пороге стояла, конечно же, Асахи. — А, я… — промямлил Сатору. — Какое счастье! — Девушка прижала руки к груди. — Вас так долго не было, что я уже начала беспокоиться. Я успела заметить, что у вас не очень хорошая координация, и боялась, как бы вы по темноте не расшиблись или не упали со скалы, поэтому отправила кое-кого на поиски. — Отправили? Кого?.. — нахмурился Сатору и внезапно услышал позади дружное мяуканье. — Ой! Обернувшись, он остолбенел. К дому подошла целая толпа кошек, которые собрались, казалось, со всего острова. — Большое вам спасибо! Простите за беспокойство. Я слишком накрутила себя, — обратилась к ним Асахи. Одна из кошек издала такой звук, как будто вздохнула. — Не волнуйтесь, вы заслужили щедрую награду. Икута-сан, в кладовке в конце коридора есть кошачьи консервы. Будьте добры, принесите их, пожалуйста. Сатору ошеломлённо кивнул. Как только он вышел из кладовой с горой консервных банок, кошки всем скопом бросились на него. Они прыгали на штаны, карабкались к рукам, царапались и кусались, пользуясь полной безнаказанностью. Сатору оступился, выронил несколько банок, и кошки тут же принялись гонять их по коридору, как хоккейные шайбы. Наконец юноша добрался до кухни, разложил еду по мискам и устало выдохнул. За эти несколько минут он вымотался так сильно, что не мог даже поднять руку и стряхнуть клочки шерсти, приставшие к исцарапанным рукавам. Переведя дух, он заглянул в гостиную. — Спасибо. Ужин скоро будет, можете пока принять ванну, — сказала Асахи. Сатору кивнул и, пошатываясь, направился в ванную комнату. Там он с наслаждением скинул рубашку, пропитавшуюся потом после тяжёлого дня, и… — Икута-сан… Ой! Вошедшая Асахи вскрикнула, увидев полуобнажённого юношу. — О, простите. — Нет-нет, это я забыла постучать. В любом случае, вот, возьмите. — Она протянула комплект одежды. — Она принадлежала старшему брату Сёко-тян. Думаю, вам должно подойти. Сатору не сдвинулся с места, и Асахи погрустнела. — Вам неприятно носить одежду умершего? — Дело не в этом. Просто я тут подумал… Завтра я всё равно уеду. Может, не стоит и беспокоиться? — Завтра? — переспросила девушка, склонив голову. — Да. Сегодня приплывал Ватари-сан: привёз Кадзуко-сан, маму того мальчика, самого младшего, Харумы Сакураги. — Харумы-куна? Понятно. Значит, она снова приехала, — покивала Асахи. «Самура-сан знает о Кадзуко-сан, а Кадзуко-сан о ней даже не слышала? Как-то странно», — подумал Сатору и ответил: — Да. Завтра она уедет, и я вместе с ней. — Вот как… Асахи опечалилась ещё сильнее. Сатору вновь почувствовал себя последним негодяем на свете, расстроившим такую замечательную девушку. А потом он вспомнил об Эйго и Ририне и уже был готов окунуться в самобичевание, когда Асахи резко подняла голову. — Но вы всё равно переоденьтесь. Вы с самого приезда ходите в одном и том же, от вас уже попахивает. — Она демонстративно зажала нос. — Хорошо, — вздохнул Сатору, сдавшись.

Приняв ванну, он вытерся и натянул одежду брата Сёко. Удивительно, но она пришлась ему точно впору. Его собственные вещи тем временем крутились в барабане стиральной машины, установленной здесь же, в предбаннике. Сатору вернулся в гостиную. Там его уже ждал роскошный ужин, в котором главную роль снова играла сезонная рыба. Асахи гладила по голове короткошёрстного кота. Заметив Сатору, она улыбнулась. — Ну вот, совсем другой человек. А теперь давайте и мы с вами поужинаем. Сатору сел за низенький стол напротив неё и взял палочки. — Приятного аппетита. — Вам тоже приятного аппетита. Ингредиенты были великолепными, но и Асахи готовила превосходно. Всё получилось настолько вкусно, что Сатору ненадолго даже забыл о дневных событиях. — Итак, где же вы так вымазались? — спросила девушка, наливая чай. — Я был с мамой Харумы Сакураги. Кажется, я говорил вам, что она приехала на остров, да? — Да, она бывает здесь каждый месяц — навещает могилу. — М-м, понятно. Так вот, мы немного поговорили… И Сатору рассказал обо всём, что произошло на кладбище. — Что? Харума-кун кидался камнями?! — То есть вы ничего не знали? — Нет, конечно! Если бы я знала, то устроила бы ему такую трёпку! Нет, это надо же придумать! Кидаться камнями в родную мать! «Вопиющая грубость», — кивнул Сатору. — Может, они были в плохих отношениях? Кадзуко-сан уверена, что сын ненавидит её. — Без понятия. Я живу на этом острове не так уж и давно, — склонила голову Асахи. — Впрочем, дети могут знать больше. Внезапно из потолка высунулась девочка-призрак, Синобу Аисака. — Няша, ты тут? Школьный телек ну вообще не показывает… О, сэнсэй. Сатору уже видел этот трюк, поэтому не закричал, но всё равно вздрогнул. — Синобу-тян, заходить через потолок невежливо, — строго сказала Асахи. Синобу легкомысленно отмахнулась, сделала в воздухе сальто и спустилась в гостиную. Следом за ней показался Такахиро Судзури, вечно хмурый мальчик. — Вы вдвоём? — спросила Асахи. — Сёко уже спит, — ответила Синобу. Сатору склонил голову набок. — Призракам нужно спать? — Когда постоянно двигаешься, устаёшь. Чтобы восстанавливать энергию, нужно спать несколько часов в день. Вы что, не знали этого? — презрительно бросил Такахиро. «Так-то природу призраков никто не знает, — про себя возразил Сатору. — Ладно, как бы там ни было, Самура-сан сказала, что дети могут что-то знать про Харуму-куна. На ловца и зверь бежит». — Ответьте мне на один вопрос. Харума Сакураги был не в ладах с родителями? — Харума? Скорее, наоборот. — Ага, не отходил от них ни на шаг. — Да-да. Его папа в старшей школе был звездой футбола. Правда, профи так и не стал, но Харума всё равно гордился им. А мама у него, кажется, самая обычная. Да? — Угу, — кивнул Такахиро. — Может, ему не нравилось жить на острове? — Тоже мимо. Он обожал ходить в море на лодке, да и в гостинице добровольно помогал. — Вот как… — Так, я вообще-то по поводу телека пришла. Можно? Тот школьный хлам давно пора выкинуть на свалку. Асахи взглянула на Сатору, безмолвно спрашивая, хочет ли он посмотреть какую-нибудь передачу. Юноша покачал головой. Воспользовавшись заминкой, Синобу плюхнулась на пол, скрестила ноги и с весёлым возгласом нажала на кнопку пульта. — Призраки могут двигать предметы? К слову, Харума тоже поднимал камни, но Сатору в тот момент был так возмущён его поведением, что не обратил на это внимания. Впрочем, он не особо удивился — для него призраки мало чем отличались от живых людей. — А что не так? Да, призраки могут двигать предметы, — всё с тем же высокомерным видом откликнулся Такахиро. Юноша удивлённо качнул головой. «Похоже, Такахиро-кун невзлюбил меня. Но за что? Кажется, я ничего такого не делал… Ко всему прочему, мы познакомились только вчера». — Да заткнитесь вы. Хотите чесать языками, шуруйте из комнаты, — бросила Синобу. На жидкокристаллическом экране телевизора был футуристический город. Внезапно в его центре прогремел большой взрыв. Видимо, показывали какой-то экшен с элементами научной фантастики. — Ух! — весело воскликнула Синобу. Она вела себя как типичная пацанка. Сатору доел ужин, сложил тарелки и встал из-за стола. — Большое спасибо. Вернувшись в комнату, он лёг на пол. Спать? Рано. Заняться чем-нибудь? Так ведь нечем. Немного погодя мысли сами собой вернулись к недавним событиям. «Почему Харума-кун кидается камнями в мать? Если верить Синобу-тян и Такахиро-куну, в семье Сакураги царили мир, покой и согласие. Харума-кун сам помогал родителям в их делах, его никто не заставлял. Откуда в нём эта злость?..» — И чего я голову забиваю? Всё равно завтра уеду, — пробормотал Сатору, но, наоборот, начал думать ещё активнее. Всё его естество восстало против того, чтобы оставить загадку нерешённой. «Видимо, я не знаю пары-тройки ключевых деталей. Однако не похоже, чтобы Кадзуко-сан и дети что-то скрывали». «Я-то всё знаю, а вот ты — ничего! Приехал тут, задрал нос, типа самый умный!» — вспомнил он слова Харумы. «Тогда он был в отчаянии… Терзался». — Я бы не сказал, что он злится. «А если пойти по другому пути? Харума-кун бросался камнями не затем, чтобы навредить матери, а пытался что-то сказать? Может, у них был какой-то общий секрет, и он хотел достучаться до Кадзуко-сан, бросая камни в определённом ритме?». — Нет. Он кидается, когда мать приезжает. Пытается обратить на себя её внимание? Вряд ли. Для этого можно было бы придумать способ помягче. Не кидаться, а, например, складывать слова… «Тогда почему он именно кидает камни? Почему он выбрал способ, которым может по неосторожности навредить матери?» — Не понимаю. По коридору пробежали кошки. Одна зашла в комнату и потёрлась спиной о коленку Сатору, выпрашивая ласку. — Я тут занят, вообще-то, — проворчал Сатору, но погладил её по спине. Кошка довольно изогнулась. — Харума-кун кидается в маму камнями. Почему?.. Если бы вместо мамы была девочка, я бы предположил, что он влюбился в неё. А так… остаётся только ненависть. Кошка мяукнула. — Стоп. Только ненависть? И тут на Сатору снизошло поистине божественное озарение. — Точно! Ну точно! «Харума-кун любит мать. Любит так сильно, что не может не кидать в неё камни!» — Вот идиот! Он вскочил на ноги. Кошка с недоумённым мяуканьем откатилась в сторону, но юноша, не обращая на неё внимания, выскочил в коридор. — Икута-сан? — удивлённо окликнула его Асахи. Она смотрела телевизор вместе с детьми. — Я ненадолго! Возьму ваш фонарик, ладно? — отрывисто бросил Сатору и убежал в ночь.

Ночи на Саиносиме были очень тёмными. Большое яркое пятно света от фонаря казалось крошечной ненадёжной искоркой в непроглядном мраке, обступившем Сатору и стремящемся поглотить его. Люди давным-давно покинули остров, и, похоже, после них здесь поселилось нечто жуткое и нехорошее. Неприятную тишину нарушал лишь слабый шелест моря. В опустевшей деревне горело только одно окно — гостиница «Куросио». Неподалёку от неё на холме парил маленький мальчик. Он смотрел на дом, где жил когда-то, и думал о человеке, который сейчас был внутри. — Харума, — позвал Сатору. Мальчик резко обернулся. Видимо, он так глубоко погрузился в свои мысли, что совсем не услышал приближения Сатору. — Напугал? Прости. Надо поговорить. — А… Уа! Харума запаниковал и побежал прочь. Сатору предвидел такую реакцию, поэтому не мешкая помчался следом. Мальчик скользил по воздуху над дорожкой, не пытаясь подняться в небо или просочиться сквозь стены домов вокруг. Видимо, так растерялся, что забыл о способностях призраков. Сатору не отставал. Круг света от фонарика плясал по земле, выхватывая то куст, то камень. — Стой! Прости, что накричал днём! Беру свои слова назад! Ты не трус! Но Харума не остановился. — Ты был прав! Я ничего не знал! И совсем не подумал о твоих чувства! Прости! Сатору быстро выдохся, запнулся о край ямы и чуть не упал. Выбежав на большую дорогу, мальчик мгновение постоял, потом развернулся и понёсся в сторону, противоположную храму. Через несколько секунд он вспомнил о своей особенности и взмыл в воздух, стремительно набирая скорость. Сатору стиснул зубы и поднажал, ритмично размахивая руками. Теперь он должен был мчаться со всей мочи, чтобы не отстать. «Давно я… так… не спринтовал…» — подумал он, задыхаясь. Но Харума всё равно оказался быстрее и вскоре исчез где-то на территории школы. Подбежавший к воротам Сатору, конечно же, никого не увидел. «Смылся? Нет, он где-то недалеко. Я чувствую его взгляд. Надеется, что я потеряю его, сдамся и уйду». Юноша прислонился к воротам, отдышался, а затем медленно вошёл на территорию. — Ты здесь? Ответа не последовало. — Ты сейчас бежал и, наверное, не слышал, поэтому я повторю. Прости, что накричал на тебя днём. Ты прав, я не понял твоих чувств. Ты не ненавидишь маму и не вымещаешь на ней злость. Ты кидаешь в неё камни по другой причине, да? Сатору посмотрел на ночную школу. — Ты хочешь, чтобы мама всё забыла. Забыла тайфун, тебя. Чтобы она начала новую жизнь и перестала приезжать сюда. Асахи говорила, что Кадзуко посещает могилу сына каждый год. Она так сильно любила сына, так сожалела о его смерти, что не могла оставить его в прошлом. Материнская любовь привязала её к острову. — Ты не мог смотреть, как мама терзается из-за тебя, и начал бросать в неё камни, да? Подумал, что она перестанет ездить сюда, если поймёт, что здесь опасно. Харума пошёл на крайние меры, лишь бы освободить маму от оков Саиносимы, лишь бы она забыла об острове, где остались только мертвецы и кошки, и вернулась в нормальное общество. Лишь бы она жила и была счастлива. — Но так дела не делаются. Ты не понимаешь, что чувствуют родители. Кадзуко-сан приезжает, чтобы проведать могилу… чтобы повидать тебя, любимого сына. И никакие опасности не остановят её. Сатору прислушался к своим чувствам: Харума подобрался ближе и смотрел намного пристальнее. Влажный воздух ощутимо подрагивал. — Кадзуко-сан догадывается, что это ты кидаешься в неё камнями. Она не знает, что ты стал призраком, но подозревает, что ты ненавидишь её из-за того, что в тот день она не спасла тебя. Она чувствует себя виноватой, а что делают в таких случаях? Молча убегают? Нет. Наоборот, правда? Продолжают извиняться, пока не получат прощение. Вот почему Кадзуко-сан приезжает сюда снова и снова, всё чаще и чаще. Ты хотел отвадить маму от острова, но вместо этого лишь сильнее привязал её к нему! Добился противоположного результата! Обрёк мать на вечное несчастье! И тебя это устраивает?! — А что мне тогда делать?! Сатору обернулся. Из большой каменной колонны ворот вышел Харума. На его щеках блестели дорожки слёз. «Призрак, а плачет, — мимоходом подумал Сатору. — Тела нет, но душа осталась. Это слёзы души». — С каждым разом мама становится всё худее! Она уже похожа на бабушку! Так она скоро умрёт! Значит, она не должна приезжать сюда!.. Но я не хотел расстраивать её… И я не ненавижу её… Я её очень люблю… Сатору подошёл к нему и опустился на колени. — Не плачь. Ты же мужчина. — Но… Но ведь… из-за меня… мама… — Всё будет хорошо. — Сатору посмотрел Харуме в глаза и уверенно кивнул. — Доверься учителю.

В версии с изображениями тут находится картинка. Наступило утро. Кадзуко Сато (бывшая Сакураги) открыла глаза. Ночью она практически не спала. Как и всякий раз, когда возвращалась на Саиносиму. Морщась от головной боли, она встала, оделась. Умываясь, подняла голову. Из зеркала на неё смотрела старая уставшая женщина. «Это всё после тайфуна…» Кадзуко позавтракала чаем с хлебом, которые купила вчера в Исомаки, собрала мусор, взяла свои немногочисленные пожитки и вышла из дома. — Ой, какая кошечка. На гостиничной вывеске вытянулась кошка, нежась под лучами солнца. Кадзуко улыбнулась, но в следующую секунду поджала губы. Она не имела права радоваться на острове, где, страдая, утонул её Харума. Спустившись с холма, Кадзуко отправилась в порт. Ватари ещё не прибыл, поэтому она села на пропитанную запахами моря и соли скамейку внутри небольшого сборного домика, использовавшегося в качестве остановки, достала ежедневник и задумалась, когда сможет в следующий раз посетить остров. «Самое позднее — ровно через месяц… Нет, надо раньше». — Харума сердится… Каждый раз, как она приходила на могилу, кто-то бросал в неё камни. Кадзуко не запомнила, списала она это в первый раз на воображение или на шалости ворон, как не запомнила и того, когда поняла, что это не совпадение и не случайность. Камни летели точно в неё, но вокруг никого не было. Да и зачем воронам прилетать на необитаемый остров? Но тогда кто это делал? И тогда она обратилась к области сверхъестественного. Скорее всего, это был дух её сына, погибшего в тайфуне. Как и всякая ответственная мать, Кадзуко приняла его чувства. Она захотела заслужить его прощение и стала ездить на Саиносиму чаще и чаще. Друзья и знакомые просили её остановиться, уверяли, что никаких призраков не существует. А даже если и существуют, то они вселятся в неё и заставят покончить с собой, поэтому тем более не стоит бывать на острове. Но Кадзуко отмахнулась от их советов. В последнее время она даже начала задумываться, что не против смерти. Если это принесёт Харуме покой… — Харума… Если я тоже умру, то мы встретимся вновь. Правда ведь? — прошептала она. В этот момент послышался далёкий свист вырывающегося пара. Кадзуко убрала ежедневник в сумку и вышла с остановки. К причалу подошла лодка. Ватари встретился взглядом с Кадзуко, кивнул ей и обеспокоенно прищурился. За прошедшие пять лет они исчерпали все темы для разговора и научились понимать друг друга без слов. Женщина хотела сесть в лодку, как вдруг… — Кадзуко-сан! Кадзуко-сан! Она обернулась. К причалу бежал вчерашний юноша. Он размахивал рукой, в которой, кажется, что-то держал. — Подождите, пожалуйста, — попросила Кадзуко у Ватари и пошла навстречу Сатору. — Уф… Ура… Успел… — пропыхтел Сатору, пробежав по волнолому и затормозив перед ней. — Почему вы так торопились? Что случилось? — Я должен… кое-что… передать вам. Сделав глубокий вдох, Сатору выпрямился и протянул ей несколько листов пожелтевшей от времени писчей бумаги, разлинованной в крупную клетку. Кадзуко взяла их, развернула и округлила глаза. — Это… его?! В первой колонке было написано «Кем я хочу стать», а во второй стояло имя — «Харума Сакураги».

«Кем я хочу стать». Харума Сакураги Я хочу стать профессиональным футболистом и играть за европейскую команду. Конечно, я войду в состав сборной Японии и приведу нашу команду к победе на Чемпионате мира. Но это будет нескоро. А пока что я закончу младшую школу, поступлю в среднюю школу Исомаки Конан и запишусь в футбольный кружок. Победив в междушкольном турнире, я получу спортивную рекомендацию и поступлю в школу с футбольным уклонам в Токио или Осаке. Отучившись там, я подпишу контракт и выйду в широкий мир футбола. Профессионалом я буду очень занят из-за постоянных тренировок и матчей. У меня будет личный спонсор, меня будут показывать по телевизору. Но у меня совсем не будет времени приезжать домой. Папа с мамой будут чуствовать себя грустно, но я не сверну с пути к мечте. Поэтому я напишу эти строки сейчас, заранее.

Мама, прости меня. Пожалуйста, не плачь, когда меня не станет. Если ты будешь плакать, я буду волноваться и не смогу сосредоточиться на игре. Мама, я стану профессиональным футболистом благодаря тому, что у меня есть вы с папой. Благодаря тому, что меня учил папа, бывший футболист (он не стал профи, но для меня он всё равно лучший на свете полузащитник), благодаря тому, что ты готовила мне вкусную еду.

Когда-нибудь мне придётся завершить карьеру. Я вернусь домой и на заработанные деньги перестрою нашу гостиницу. Надеюсь, мама и папа обрадуются. Итак, стать футболистом и построить гостиницу — вот моя мечта.

— Харума… — прошептала Кадзуко. Её руки задрожали. «Он всегда был таким тихим, таким скромным. Порой я не понимала, о чём он думает, и очень беспокоилась. А он…» — Я нашёл его сочинение, когда убирался в учительской, — тихо сказал Сатору. — Я плохо знаю Харуму-куна, но уже по этому сочинению понятно, что он очень добрый мальчик. Он как спокойное море. — Да, — одними губами проговорила Кадзуко. — Вряд ли Харума-кун стал бы ненавидеть вас. — Но тогда откуда камни? Вы тоже попали под обстрел, помните? — возразила Кадзуко, повернувшись к Сатору. «О, конечно, я уверена, что мой Харума не стал бы бросаться камнями, но ведь откуда-то они летели!» Сатору широко улыбнулся. И тут неподалёку послышался стук упавшего камушка. — Вот опять. Я уверена, что это он. — Нет, это не Харума-кун. Посмотрите. — Сатору указал на крышу остановки. Оттуда слетел ещё один камень. — Идёмте, я вам кое-что покажу. Придерживая Кадзуко за плечо, юноша помог ей подняться по лестнице на волнолом. Теперь они были выше остановки и прекрасно видели, что происходило на плоской крыше. — А… Там лежал молодой полосатый кот. Он неотрывно смотрел на Сатору и Кадзуко, а потом внезапно шевельнул передней лапой, смахивая один из маленьких камней, рассыпанных по крыше, и громко мяукнул. — Это кот… — На острове редко появляются люди, вот он и пытается привлечь ваше внимание. Может, он так играл со своим прошлым хозяином и сейчас хочет поиграть с вами. — Вот как… То есть это не призрак Харумы, а кот. — Именно. Самый обычный кот-игрун. А Харума-кун не злится на вас. И если уж на то пошло, призраков вообще не существует. — Кот… Кадзуко глубоко вдохнула и… громко расхохоталась. — К-Кадзуко-сан?! — изумился Сатору. Отсмеявшись, женщина вытерла платком уголки глаз и подняла голову. — Я напугала вас, да? Прошу прощения. Всё хорошо. Да, я была неправа. Мой Харума не стал бы мстить, и я, его мать, должна была знать это лучше всех… Но почему я так ошиблась? — На вашу долю выпало слишком много испытаний, — предположил Сатору. Кадзуко ещё раз вздохнула — на этот раз спокойнее. — Да, вы абсолютно правы. — Она посмотрела на гостиницу. — Прошло уже пять лет… Всё, решено. Больше ноги моей здесь не будет. Мой мальчик покинул отчий дом и отправился в долгое путешествие. Если я буду вечно жаловаться и плакать, он никогда его не закончит. Родители не должны стоять на пути детей. Да, я больше не приеду сюда. И не буду плакать. С моря подул сильный ветер. Кадзуко прижала к себе сочинение сына, чтобы его не унесло. — Можно, я возьму его? — Безусловно. Для того его и написа… Я хотел сказать, что оно принадлежало Харуме-куну, то есть теперь оно по полному праву ваше. — Спасибо. Кадзуко поклонилась и села в лодку. Ватари посмотрел на Сатору, увидел, как тот качает головой, кивнул, отдал конец и скрылся в рубке. Лодка медленно отошла от причала, развернулась, вышла в залив Исомаки и, набирая скорость, помчалась на север. Кадзуко осталась стоять у кормы. Она прощалась с островом, на который решила больше не возвращаться. Вот промелькнули порт Дзидзохама, длинный волнолом, причал, откуда некогда отплывал её муж с рыбаками на борту. Остались позади сосны, опасно накренившиеся над морскими волнами, маленькая пещера в скале… — А! Взглянув на северный мыс, женщина невольно вскрикнула. Ей показалось, что у подножия маяка стоял маленький мальчик, очень похожий на неё. Но она моргнула, и наваждение пропало. — Это же… Хотя нет, показалось. Она отвернулась и стала смотреть на Исомаки — свой новый дом.

В версии с изображениями тут находится картинка. Сатору провожал лодку, пока не исчез белый след от кильватерной струи. — Кажется, всё получилось, — раздался голос позади. Юноша развернулся. Девушка в одежде мико тепло улыбнулась ему. И Сатору… сел прямо там, где стоял. Он так перенервничал, что теперь, когда напряжение спало, ноги отказались держать его. — Я всё ждал с замиранием сердца, когда Кадзуко-сан обвинит меня в подлоге, но вы правы. Всё получилось. Сатору солгал: в учительской не было никакого сочинения. Впрочем, он солгал не во всём. Его действительно написал Харума. Несколько часов назад. Харума переживал из-за мамы. Он хотел, чтобы она забыла о нём, начала новую жизнь, поэтому гнал с острова, однако выбрал неправильный метод и только сильнее привязал её к себе. Кадзуко вообразила, будто сын возненавидел её и остался в этом мире злым духом. Сатору же придумал, как разрешить недопонимание, и попросил Харуму написать маме письмо… точнее, сочинение о том, кем бы он хотел стать, и вложить в него все чувства к родителям, а также намекнуть им, как вести себя, когда его не станет. К счастью, в школе нашлась писчая бумага. Но она была новенькой беленькой и непременно вызвала бы подозрение. Тогда Сатору вспомнил годы, проведённые в университетском театральном кружке, и «состарил» её с помощью смеси из чёрного чая и соломенного отвара. Вообще, хватило бы и одного чая, но чай Асахи был слишком ароматным, вот и пришлось сбить запах соломой, которую Сатору натягал из татами в пустых домах. — Знаете, мне кажется, было бы быстрее свести их, а не устраивать всё это представление с сочинением, — внезапно сказала Асахи. — Я думал об этом. — И поняли, что она не поверит? — Нет, напротив. «Кадзуко-сан поверила бы. Она не видела и не слышала Харуму-куна, но он мог бы общаться письменно». — Харума-кун может взаимодействовать с реальными предметами. Если бы он взял ручку и бумагу и написал что-то такое, о чём знали только он с мамой, то даже Кадзуко-сан поверила бы. Но… Что потом? — А-а… «Тогда она точно не оторвала бы себя от острова. Боюсь, она бросила бы все дела на “большой земле” и переехала сюда. Уверен, Харума-кун потому и прогонял мать, хотя запросто мог наладить общение». — Бедный Харума-кун. — Ничего, он справится. Он сильнее, чем кажется. Налетел порыв ветра. К сидящему на земле Сатору подошёл полосатый кот. Асахи взяла его на руки и погладила по спине. Кот довольно мяукнул. — И тебе тоже спасибо. После идеи с сочинением оставалось найти логичное объяснение камням, то есть развеять кровожадного призрака безобидным туманом. И вот это была уже задача, потому что сами по себе камни не летают (и очень хорошо, что не летают). Стоявший посреди школьного двора Сатору ломал голову, пытаясь найти выход, как вдруг к нему подбежала Асахи. Оказывается, она удивилась его внезапному уходу и поспешила следом. Выслушав историю Харумы, девушка улыбнулась и предложила: «А давайте попросим моего кота сыграть преступника». В результате всё прошло как по маслу, и этот самый серый кот сейчас лежал на руках Асахи и довольно помахивал хвостом. Сатору удивлённо взглянул на него. «Я думал, кошки не слушаются людей. И порой даже не подают вида, что слушают. Максимум их можно отучить лазить по кастрюлям и лежать на плите. А уж спутать лоток с обувью и диван с когтеточкой для них плёвое дело». В самом деле, тяжело было поверить, что кот не просто услышал просьбу Асахи — пожалуйста, заберись на крышу остановки и в нужный момент скинь оттуда камни, — но и выполнил её с абсолютной точностью. «Самура-сан упоминала, что её кошки очень послушные… Но не настолько же. Кошки не бывают настолько умными. Хм… А кошки ли они вообще? На этом острове уже есть призраки, так что я не удивился бы и бакэнэко * ». — Икута-сан, вы же хотели уехать вместе с Кадзуко-сан. — До недавнего момента — да. — Сатору встал и отряхнул песок с пятой точки. — Но… Вы же не возражаете, если я ещё немного погощу на этом острове? — То есть… «Я думал, что ни на что не способен. Нет, по факту я ни на что значимое и не способен. Но всё-таки. На этом острове есть сбившиеся с пути дети. Я видел их, слышал их голоса. И я бы очень хотел хоть немного помочь им. Хоть немного пригодиться». — В таком случае добро пожаловать, Икута-сэнсэй, — улыбнулась Асахи. Кот у неё на руках громко мяукнул.

↑ Высокоскоростная сеть железных дорог в Японии.

↑ Северо-восточный регион острова Хонсю.

↑ Фигурные сооружения, предназначенные для укрепления берегов и предотвращения их эрозии. Подробнее .

↑ Служительница синтоистского храма.

↑ Ритуальные врата перед входом в синтоистский храм. Обычно красного цвета.

↑ Размеры татами — примерно 90 на 180 см. То есть площадь одного татами — около 1,62 м2.

↑ Человек, отвечающий за содержание храма и поклонение богам.

↑ Гостиница в традиционном японском стиле.

↑ Густая паста, полученная в процессе брожения соевых бобов, риса и/или пшеницы с помощью особых плесневых грибов.

↑ Блюдо из морепродуктов и овощей в кляре, обжаренных во фритюре.

↑ Судзури (硯) — чернильный камень. Инструмент, используемый в каллиграфии для измельчения туши или чернил и смешивания их с водой. Может иметь форму овала или прямоугольника с углублением посередине.

↑ Нормальное атмосферное давление — 1013 гПа.

↑ 1926 — 1989 гг.

↑ 1989 — 2019 гг.

↑ В японском фольклоре кошка, обладающая магическими способностями

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Vypusknoj-v-shkole-prizrakov-s-ostrova-bakeneko/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Перемена

Одним прекрасным вечером Сатору бездельничал в гостиной. Ну как, бездельничал. Ему нечем было заняться, вот он и расслаблялся. Закончив мыть посуду после ужина, Асахи села напротив него. — Ещё чаю? — Не откажусь, — кивнул юноша, а потом вспомнил кое-что любопытное. — Можно задать один вопрос? — Задавайте. Отвечу, если смогу. — Та гиперактивная девочка, Синобу Аисака, называет вас «Няша». А почему? — А, это… П-понимаете… К удивлению Сатору, Асахи покраснела и заметно переполошилась. — Обещаете, что не будете смеяться? — Обещаю. — …могу. — Что? — Нет, не могу. «Не могу сказать», — имела она в виду. — Если не хотите, не говорите, я же вас не заставляю. — Нет-нет! Дело не в том, что я не хочу, я… просто не могу. Сатору склонил голову набок. Полный недомолвок разговор начал немного раздражать его. Асахи схватила чашку с недопитым чаем — чаем Сатору, к слову — и сделала большой глоток. — Знаете, есть такая машина, которая перевозит бетон. — Самосвал? — Нет, у неё ещё цистерна есть, как ракушка у рака-отшельника. — А, вы про бетономешалку. — Вот-вот, она самая, — кивнула Асахи, опустила голову и тихо продолжила. — У меня не получается произносить это слово правильно. Почему-то язык не слушается, всё комкается, и выходит «няшалка». — Мешалка, няшалка, няша… Понятно, — серьёзно ответил Сатору, но… всё-таки не выдержал и расхохотался. — Э-э-э-э-эй! Вы же обещали, что не будете смеяться! Лжец! А ещё учитель называется! — негодующе воскликнула Асахи, подавшись вперёд. Она всегда держалась спокойно, с достоинством, казалась возвышенной и даже в чём-то загадочной, но сейчас вела себя, как самая обыкновенная девочка. — Ха-ха-ха!.. П-простите… Кхи… Извините! Я больше… хах… не буду… кхе… — Икута-сан! — Прошу прощения. Но я… пх… не могу остано… охо… остановиться!.. Пх-х!.. Асахи побагровела от гнева и надулась. Тут в комнату вошли кошки. Они смотрели прямо на Сатору и, кажется, были готовы кинуться на него — покарать негодяя, осмелившегося обидеть их хозяйку. Юноша мигом успокоился. — Простите, я больше не буду. — Да будет вам известно, со скороговорками у меня всё в порядке. А вот это слово почему-то не даётся. Почему?.. «Няша… Ладно, оставим происхождение. Но это прозвище само по себе очень милое», — про себя улыбнулся Сатору. — Самура-сан… — Нет. — Но я же ещё ничего не сказал. — Нет значит нет.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Vypusknoj-v-shkole-prizrakov-s-ostrova-bakeneko/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2. Летние каникулы в школе призраков с острова бакэнэко

— Итак, — начал Сатору, оглядывая класс. Ученики с любопытством смотрели на него. «Интересно, какой он? Строгий, мягкий? Главное, чтобы не был занудой», — говорили они всем своим видом. Говорили беззлобно, простодушно, как это умеют только дети. — С сегодняшнего дня я ваш классный руководитель. Меня зовут Сатору Икута. Записывается это… Сатору повернулся к доске и взял мелок. В душе пробудилось нечто такое, что он испытывал, только когда стоял перед классом. Неописуемая смесь лёгкого напряжения и чего-то приятного, щемящего. «Я снова около доски. Я вернулся в школу». Мел негромко заскрипел, оставляя на чёрной поверхности ровные белые линии. — …Так. Вообще, по специализации я учитель японского языка в старшей школе, поэтому не могу преподавать в начальном и среднем звеньях, но у нас школа неофициальная, так что к мелочам придираться не будем. А теперь давайте начнём наш первый классный час и познакомимся. Прошу. — Сатору указал на девочку, сидевшую по левую руку от него. — Ну, это… Я Синобу Аисака из третьего «Б» средней школы Исомаки Конан. Увлекаюсь фильмами, играми, аниме и мангой, — скороговоркой выпалила Синобу и со смущённой улыбкой плюхнулась обратно на стул — Пойдёт? Ух, как неловко-то… «Понимаю. Я тоже постеснялся бы рассказывать о себе людям, которые давно меня знают. Даже на станции петь, наверное, было бы легче… Но я отвлёкся». — Дальше. Теперь встал мальчик. — Такахиро Судзури, — буркнул он и сел. — И всё? — А нужно что-то ещё? — с вызовом спросил Такахиро. Сатору помедлил с ответом. — Така, прекрати, — вмешалась Синобу. — Не смущай учителя. Такахиро искоса взглянул на неё и фыркнул. «Ну всё, теперь я точно уверен, что Такахиро-кун ненавидит меня, — подумал Сатору. — Осталось понять, за что. Может, банально потому, что я чужак. А может, дело совсем не в этом. В любом случае, надо разобраться». Он добавил пункт к мысленному списку срочных вопросов и посмотрел на следующего ученика. — Сёко Судзури, — представилась девочка с длинными волнистыми волосами. — При жизни училась в одном классе с Синобу-тян. Люблю читать. Сёко сама по себе выглядела спокойной и серьёзной, а очки в строгой оправе только усиливали впечатление. Сатору внезапно вспомнил Ририну Васио. «Интересно, с чего бы? — удивился он. — Они же совсем не похожи». — Значит, вы оба Судзури? — Мы не родственники. На острове практически у всех была фамилия Судзури. «Да, Самура-сан уже упоминала», — вспомнил Сатору и кивнул. — И как же мне к вам обращаться, чтобы не было путаницы? — А зовите по именам. Всех нас, не только Таку с Сёко, — вмешалась Синобу. — У нас на острове вообще не было принято звать друг друга по фамилии. Каждый раз кринжую, как слышу «Аисака». — Что делаешь? Кринжуешь? — А? Вы не знаете, что это такое? — Ни разу не слышал этого слова. Что оно означает? — Ну, кринж — это… Короче, кринж, — безуспешно попыталась объяснить Синобу. — Это когда тебе становится неуютно, коробит от чего-то, — пришла на выручку Сёко. «Понятно», — кивнул Сатору. — Хорошо, тогда по именам. — О’кей, Сатору, по именам так по именам! — Не зарывайся, дурёха. Учителя нужно называть правильно: Икута-сэнсэй. — Да знаю я, знаю. Это я так, шутканула, — засмеялась Синобу. Такахиро злобно взглянул на Сатору, но юноша постарался не обратить на это внимания. — Харума, остался только ты. — Харума Сакураги, шестой класс начальной школы Саиносима. Приятно познакомиться, — ровным голосом произнёс мальчик. — Да, спасибо. Вчера Сатору помог Харуме решить проблему с мамой, поэтому они более-менее доверяли друг другу. «Я вижу, как он скучает. Но хорошо, что он больше не страдает, как раньше. Да, хорошо…» — Что, уже всё? Как-то быстро. Хотя да, нас же всего четверо. — Сэнсэй, а что будет дальше? Урок? — спросила Сёко. — Нет, уроки начнутся со следующей недели, потому что мне надо подготовиться. А сегодня… — Мы свободны? Ура! Сэнсэй, я вас обожаю! — воскликнула Синобу и в порыве чувств взлетела, победоносно вскинув кулак. — Так, сядь на место, — спокойно одёрнул её Сатору. Девочка состроила недовольную гримасу, но послушалась. Сатору открыл пластиковую папку и договорил: — А сегодня вы напишете контрольную. И классная комната содрогнулась от дружных воплей Синобу, Такахиро и Харумы: — Чего-о-о-о-о?! — Какая контрольная?! Мы ведь даже ещё не начали учиться! — Ненавижу контрольные… Сёко молчала, но тоже была явно не в восторге. Сатору, конечно, ждал взрыв негатива. Дети не любят контрольные. Нет, конечно, встречаются уникумы, у которых загораются глаза при этом слове, но большинство сразу начинает шуметь и жаловаться. А учитель должен продолжать занятие как ни в чём не бывало. — У вас будет пять предметов. Он раздал ребятам листы с тестовыми заданиями. — Ненавижу-у-у… Ненавижу контрольные… Ненавижу учёбу… — захныкала Синобу. — В школу ходят, чтобы учиться. Лучше не ной, а сосредоточься на заданиях. Сама же у себя время крадёшь, — посоветовал Сатору. — А зачем нам вообще учиться? — с насмешливой улыбкой спросил Такахиро. — В смысле? — Сатору нахмурился. — В прямом. Обычно учатся ради будущего, так? Чтобы поступить в хороший университет, заниматься любимым делом и всякое такое. — Ну вот, для того и… — Но мы уже мертвы. У нас нет будущего, — перебил Такахиро. И Сатору прервался на середине фразы. — А раз у нас нет будущего, зачем ради него что-то делать? Это лишено всякого смысла. Или я не прав? — Такахиро вздохнул, поражаясь глупости учителя. — Така, ну серьёзно, прекращай, — одёрнула его Синобу, но мальчик, казалось, завёлся ещё сильнее. — Хотя да, о чём это я. Школа и так на девяносто пять процентов состоит из бессмысленности и абсурда. Ладно, если хотите, чтобы я участвовал в этой вашей клоунаде, так уж и быть. Довольны, Икута-сэнсэй? — Он сделал ударение на последнем слове.

Сатору вернулся домой как в воду опущенный. Асахи, конечно, тут же принялась расспрашивать его, но юноша попросил подождать до вечера, втайне надеясь, что к тому времени подостынет и сможет обратить утреннее происшествие в шутку. Но вот они поужинали, Сатору начал рассказывать, и… как-то получилось, что он сорвался и принялся безостановочно жаловаться. — Я не смог ничегошеньки сказать в ответ! Ну что я за убожество такое… «И вдвойне убожество оттого, что вывалил всё на Самуру-сан. Ох, как, наверное, она сейчас разочаровалась во мне…» Однако девушка с тёплой улыбкой налила ему чай и ответила: — В этом нет ничего страшного. — Есть! — Правда? — Правда. Есть такая штука, как учительский авторитет. — Тогда вам надо было накричать на него. Что-нибудь наподобие «замолчи и слушай, что тебе говорит учитель». — Ну, я же не тиран. — Вот именно. Вы тоже не захотели доводить до такого, правда? Все знают, что принуждение и доверие никак не связаны. — Вы абсолютно правы… «Вот только это не отменяет того, что я не нашёлся с ответом», — возразил Сатору про себя. Конечно, Такахиро вёл себя просто безобразно — как заносчивый малец, возомнивший себя самым умным на свете. Однако он говорил правильные вещи. Обезоруживающе правильные. Все четверо детей были мертвы. Да, они вели себя как живые, иногда даже казались живее всех живых, но при этом оставались призраками. У них не было будущего, только надежда, что когда-нибудь они «выпустятся» из этого мира. Сатору снова встал к доске, чтобы претворить эту надежду в реальность. Юноша решил устроить настоящую школу, без всяких поблажек, поэтому не искал оправданий ни им, ни себе. А ведь он мог заявить: мол, я учитель японского языка, в других предметах не разбираюсь, пройдём их галопом по Европам и забудем. Но Сатору со всей ответственностью подошёл к новой для себя роли классного руководителя. Он и контрольную устроил только для того, чтобы понять, что дети знают, а чего ещё не проходили, какие темы от зубов отскакивают, а какие лучше подтянуть, и на основе результатов скорректировать учебный план. «Какой же я идиот! Я слишком увлёкся игрой в школу!» Сатору мучительно захотелось вцепиться в волосы и забиться в какой-нибудь уголок от стыда и досады. — Конечно, у них уже никогда не будет возможности применить знания на практике, — согласилась Асахи. — Но из-за этого называть школу ненужной нельзя. Вам не кажется, что делить вещи на полезные и бесполезные немногим лучше, чем утверждать, будто в мире есть только чёрное и белое, без промежуточных состояний? «Так-то оно так, но… В чём смысл занятий, которые не пригодятся в будущем? Сомневаюсь, что пустая трата времени поможет моим ученикам избавиться от сожалений и отправиться на небеса». — В любом случае, не торопитесь с выводами. Поучите их ещё немного, может, увидите какой-нибудь проблеск, — посоветовала Асахи. — Ну, если вы так считаете… — нехотя протянул Сатору. — И всё-таки мне не нравится настрой Такахиро. У него начисто отсутствует желание учиться. Ну, главное, чтобы уроки не срывал… Внезапно Асахи засмеялась. — Уж на такое Такахиро-кун точно не пойдёт. — Откуда вы знаете? Он смотрит на меня, как на заклятого врага. Хотя я ничего ему не делал. — В каком-то смысле вы и есть его враг. — Что? — Ну и ну, Икута-сан, неужели вы ничего не заметили? Вот это новость. Так вы, оказывается, невнимательный! Её слова странным образом ударили по самолюбию Сатору. — О чём вы? — Такахиро-кун влюблён в Синобу-тян. А у Синобу-тян на уме сэнсэй, сэнсэй и ещё раз сэнсэй. Вот Такахиро-кун и ревнует. — Правда, что ли? — удивился Сатору. — Но ведь Синобу не любит меня. Она любопытная, любознательная, но не более того. — О, я это понимаю, а вот Такахиро-кун места себе не находит от волнения. Ему кажется, будто «привлекательный юноша из Токио» пытается увести у него Синобу-тян, вот он и пытается выставить вас в неприглядном свете. Ах, эта юность, — мечтательно проговорила Асахи. Наверное, девушка надеялась, что её слова помогут Сатору успокоиться, но всё произошло с точностью до наоборот. «Не, я понимаю, что Самура-сан сделала мне комплимент ради красного словца, но, чёрт побери, это было приятно! М-да… Обрадовался, как мальчишка. Поди пойми, кто из нас на самом деле ходит в среднюю школу», — невесело усмехнулся Сатору, осознавая, что в вопросах любви и сам недалеко ушёл от Такахиро.

В версии с изображениями тут находится картинка. И всё-таки разговор с Асахи помог Сатору настроиться на нужный лад. Ломая голову над решением проблем, он вспомнил университет, театральный кружок, а потом и их последнюю постановку, свою любимую — бойкую комедию «Шоу должно продолжаться». В тот раз у них постоянно возникали какие-то сложности, и все, начиная с режиссёра и заканчивая свободными актёрами, носились за кулисами, пытаясь сделать так, чтобы спектакль закончился благополучно, и зрители ничего не заметили. К счастью, получилось. «Так и здесь, — рассуждал Сатору. — Школа тоже должна продолжаться. Главное, не сдаваться и постоянно искать выход, верить в счастливый финал. Правда, боюсь, без неожиданных сюжетных поворотов всё равно не обойдётся…» Одним из таких поворотов стали результаты контрольной. В среднем каждый набрал тридцать баллов, но в действительности... Лучше всех написал Такахиро — пятьдесят из ста. Сёко едва-едва наскребла на проходную оценку, а от работы Синобу у Сатору чуть не случился сердечный приступ. «Я, конечно, догадывался, что после смерти они не занимались, но это… Это же просто кошмар!» Первоначальный план отправился в помойку. Пришлось составлять новый, и в нём на первом месте стояло повторение материала из первого класса средней школы, а в случае Харумы — из четвёртого начальной. Дети не испугались настолько резкого начала занятий. В первый день они немного поныли, но на следующий сидели за партами в полном составе и горели желанием получать знания. Конечно, бывало, что они шумели и баловались, но с уроков не сбегали. Учиться скучно, но ничего не делать ещё скучнее, и они в полной мере прочувствовали это за пять лет «призрачной» жизни на острове. А потом появился Сатору — человек, который видел и слышал их, мог с ними разговаривать, и дети воспрянули духом. Ради нового общения они были готовы терпеть даже неинтересную школу. Сатору тоже чувствовал, как дети тянутся к нему. Первая неделя пролетела в мгновение ока, а потом как-то незаметно прошёл целый месяц. Сперва учитель и ученики держались настороже, присматривались друг к другу, но потом привыкли и открылись. Дети прибегали к Сатору даже на выходных, а сам Сатору чувствовал себя так, будто жил на острове и работал в школе уже несколько лет. Однако было одно большое исключение. Однажды во время урока… — Сэнсэй, у вас ошибка, — недовольно сказал Такахиро. — Где? — Не горячее кофе, а горячий. Кофе мужского рода. Теперь и Сатору заметил, что по невнимательности прибёг к новым правилам, тогда как сам объяснял старые. — А ещё называете себя учителем родного языка. — Твоя правда, — засмеялся Сатору. Такахиро фыркнул и подпёр рукой подбородок. Он единственный из четвёрки вёл себя по-прежнему: придирался к малейшим ошибкам и не упускал случая ввернуть едкое словцо. — Така, тебя здесь никто не держит. Не хочешь заниматься — иди. Мы так-то и не к экзаменам готовимся, чтобы докапываться до каждой запятой, — отчитала его Синобу и повернулась к Сатору. — Простите его, сэнсэй. Такахиро надулся. После прямого намёка Сатору и сам обратил внимание, что Такахиро постоянно крутится рядом с Синобу и всюду её сопровождает. Сёко, похоже, давно обо всём знала. На уроках она старалась как можно ненавязчивее успокоить друга и посылала Сатору сочувствующие взгляды. Харума тоже догадывался, а вот сама Синобу ничего не понимала. Более того, она недолюбливала Такахиро. И тут её трудно было винить. Мало кому понравилось бы, когда за ним хвостом ходит кто-то другой, да ещё и сопровождает каждое твоё действие колкими комментариями (хотя ему самому эти комментарии наверняка кажутся добрыми мудрыми советами). Так и получалось, что чем больше Такахиро пытался сблизиться с Синобу, тем сильнее Синобу его отталкивала. Доходило даже до того, что она в гневе восклицала: «Да ты уже меня достал! Ты что, мой папа?!» — и убегала к Сатору. После такого ревность Такахиро, очевидно, разгоралась только сильнее.

— Как-то так. И что мне делать? Одним дождливым вечером Сатору изложил свои наблюдения Асахи и попросил совета. Девушка задумчиво кивнула и протянула ему небольшую щётку. — Зачем она? — Помогите мне, пожалуйста. Асахи аккуратно села на подушечку в коридоре. Вокруг неё мгновенно собрались кошки, одна запрыгнула прямо на колени. Мико подхватила её и начала вычёсывать. Остальные тут же переключили внимание на Сатору и принялись с жалобным мяуканьем крутиться у него под ногами. Сатору вздохнул и опустился прямо на пол. Кошки тут же залезли на него. Юноша провёл щёткой по спине одной из них и с удивлением уставился на вылезший клок шерсти. Наступало лето, а вместе с ним и сезон линьки. — Эй, не царапайся! А ты слезь у меня со спины! Ай, больно! Сатору ругался, но кошки его не слушались. — Так, а ну-ка ведите себя прилично! — строго сказала Асахи. Кошки моментально притихли и даже выстроились вдоль стенки. — Такахиро-куну сейчас тяжело, — продолжила девушка, вычёсывая трёхцветного кота. Сатору кивнул, водя щёткой по спине сибирячки. Он преподавал в школе довольно долго, поэтому не терялся, когда ученики мешали вести урок. Беда в том, что из-за долгого упорного противостояния страдали не только они с Такахиро, но и весь класс. Стресс копился, копился и мог когда-нибудь выплеснуться наружу, как это произошло, например, с Ририной Васио. Влюблённые люди особенно опасны — они способны на непредсказуемые поступки. Сатору очень боялся, как бы трагедия не повторилась снова. — Понимаете… Кое-что не даёт мне покоя. — И что же? — Синобу не ходит за мной хвостом и не сравнивает меня с Такахиро. И на этом фоне реакция Такахиро кажется… чересчур бурной. — Он же призрак. — И что? — Призраки — это души умерших людей. У них нет тела, поэтому можно считать, что у них вся душа наружу. Вот они и реагируют острее. — Душа наружу… «То есть ребёнок, у которого и без того бушуют гормоны, становится ещё более эмоциональным?» — Думаю, стоит принять меры. Если отрицательные чувства станут слишком сильными, случится нечто нехорошее. — Нехорошее? — Да. А для кого и несчастье, — подумав, добавила Асахи, но не стала вдаваться в детали.

Сатору и сам понимал, что надо решать проблему, но не знал, с какой стороны подступиться. Сперва он хотел как можно меньше контактировать с Синобу, чтобы не давать Такахиро лишних поводов для ревности, но ничего не получилось. В маленьком классе бо́льшая часть уроков проходила в режиме индивидуальных занятий. Синобу училась неважно, так что Сатору волей-неволей приходилось проводить с ней много времени. Да и она сама часто подзывала его: — Сэнсэй, я не понимаю, как делать это. Объясните, пожалуйста… А вот это? А здесь? А тут?.. Сэнсэй! Сэнсэй! И каждый раз Такахиро испепелял учителя взглядом. Мотивация и желание учиться — это прекрасно, но сейчас Сатору был им совсем не рад. И тогда ему в голову пришла идея: «А пусть Такахиро и подтянет её!» В последнее время мальчик получал только хорошие и отличные оценки. Вероятно, так он пытался обратить на себя внимание Синобу и показать, что он ничуть не хуже Сатору. Его рвение пришлось как раз кстати. «Если они начнут заниматься вместе, то станут ближе, Синобу пересмотрит свои взгляды и, может, даже проникнется ответными чувствами к Такахиро. А я наконец-то вздохну спокойно, — рассуждал Сатору. — Да, великолепный план. Лучше и придумать сложно». Но всё обернулось полным провалом. — Да что тут непонятного? Ты совсем тупая? — Чё?! Просто ты учить не умеешь! Ай, достал! Сэнсэй, сэнсэй! Я не понимаю, как решить вот это… А, так? Понятно! Такахиро, конечно, попытался помочь, но сделал это с таким видом, будто оказывает огромное одолжение. Естественно, Синобу не выдержала. В итоге расстояние между ними только увеличилось, и всё ещё больше запуталось. А время неумолимо текло вперёд. Июнь подходил к концу. Однажды утром Сатору проснулся и почувствовал резь в животе. Он постарался скрыть недомогание от Асахи, но девушка сразу заметила перемену в его поведении. — Икута-сан, вы сегодня неважно выглядите. Как вы себя чувствуете? Не хотите взять выходной? — Нельзя, — категорически отказался Сатору. Он был единственным учителем на острове, поэтому не мог бросить детей. «Как гласит народная мудрость: взялся за гуж, не говори, что не дюж», — напомнил он самому себе. Вот только Асахи имела в виду не физическое, а душевное здоровье, однако Сатору этого не понял. — Но… — Со мной всё хорошо. Благодарю за заботу. Он встал из-за стола, собрал посуду и отнёс в раковину. На тарелке осталась ещё половина яичницы. Девушка открыла рот, собираясь что-то сказать, но Сатору отвернулся, не желая продолжать разговор. Он обулся и вышел из дома. Небо скрывала плотная завеса серых туч. Воздух был тяжёлым, влажным. Асахи вышла в прихожую. — Икута-сан, пожалуйста, возьмите зонт. — В прогнозе погоды сказали, что дождь будет днём, я успею. — Но… — начала Асахи, однако Сатору не дал ей договорить и ушёл. Он пересёк площадку перед храмом, спустился по лестнице, свернул на дорожку, ведущую к школе, и начал подниматься в гору. Обычно за бамбуковой рощей, окружающей храм, на него налетал приятный морской ветерок, однако сегодня было тихо. Юноша подумал было ослабить узел галстука, но потом понял, что так пустит влажный воздух под одежду и сделает только хуже, и тяжело вытер пот со лба. В общем, минут через двадцать Сатору добрался до школы в ужаснейшем настроении. Немного отдохнув в учительской, он глянул на часы и поплёлся на урок. Уже перед самым классом он случайно бросил взгляд на окно, увидел своё отражение и сокрушённо покачал головой. «Нет, так никуда не годится». Сатору привёл себя в порядок, постарался нацепить на лицо приветливое выражение, открыл дверь и поздоровался: — Доброго всем утра. — Доброе утро, — тотчас ответила Сёко. — И вам тоже, — откликнулся Харума. Такахиро, как обычно, промолчал, лишь наградил Сатору недовольным взглядом. «Этот мальчишка у меня уже в печёнках сидит», — подумал юноша, сдерживая рвущийся на волю вздох, и осмотрел класс. — Синобу нет? Она ничего не говорила? Все промолчали. «Видимо, не говорила». — Сатору бросил взгляд в коридор, в сторону медкабинета, где и обитала Синобу. Раньше, ещё до смерти, она жила в двухэтажном доме неподалёку от порта, но тайфун разрушил его, поэтому девочка, став призраком, перебралась в школу. Она всегда приходила в разное время — могла заявиться в класс раньше всех или залететь перед самым звонком, — но никогда не опаздывала. Сатору забеспокоился. — Пойти посмотреть, как она там? — пробормотал он и положил учебник на стол. — Сэнсэй, вам не кажется, что это уже чересчур? — подал голос Такахиро. — Или вы бегаете за всеми опоздавшими? Мы что, в детском саду? Это её вина, пусть будет на её совести. Видимо, он снова хотел поставить учителя на место, однако Сатору услышал вместо логичных доводов нытьё дующегося мальчишки. «А сам-то, наверное, места себе не находишь от волнения. Не думаю, что призраки болеют, но с Синобу что-то определённо случилось», — хотел возразить он, но не смог — слишком устал. Погода с самого утра вытянула из него все силы, а тут ещё Такахиро нарывался на очередной спор. И накопившееся недовольство вырвалось наружу. — Если ты любишь Синобу, признайся ей уже, а не со мной бодайся. Так будет намного быстре… е… «Чёрт!» Но было слишком поздно. — А?.. Э?! Такахиро покраснел от кончиков ушей до самой шеи, принялся хлопать ртом, как выброшенная на берег рыба, и размахивать руками, будто жонглировал невидимыми мячиками. — Прости, — извинился Сатору, но мальчик, кажется, его не услышал. Растерянно оглядываясь, он посмотрел на Сёко и Харуму и промычал что-то нечленораздельное: — Д-д-д-дыа ни… ничёяне… Сёко мягко улыбнулась. — Такахиро-кун, мы давным-давно знаем, что ты влюблён в Синобу-тян. — Что?! А потом в класс просочилась сама Синобу. — Простите, опоздала! Вы ещё часный класс не начали? Я успела?.. А что это у вас тут происходит? — Она опустилась на пол и подошла к Такахиро. — Ты чего красный такой? Заболел? Она хотела прижаться к его лбу своим, чтобы измерить температуру, но Такахиро неожиданно завопил и оттолкнул её. Синобу пролетела сквозь стол и остановилась только у доски. — Эй, какого?! Что я сделала?! — У призраков не бывает температуры! Дура-а-а-а-а-а-а-а-а! — прокричал Такахиро, старательно не глядя на неё, развернулся и, размазывая слёзы по лицу, пулей вылетел из класса прямо через стену. — А-а?.. — растерянно протянула Синобу. — Что это было? Сёко и Харума неловко улыбнулись, а Сатору вздохнул. — Думаю, сегодня у вас будет самообразование.

В версии с изображениями тут находится картинка. Выйдя из школы, Сатору бросил взгляд на тучи, которые стали ещё темнее и опустились ниже. «Может ливануть в любую секунду. А синоптики обещали только после обеда… Надо поскорее найти Такахиро, пока не началось». Он отправился в деревню. Как и Синобу, Такахиро тоже остался без дома и ночевал в пожарной части на склоне горы. К слову, Сёко повезло больше, её дом не пострадал, а Харума раньше слонялся по деревне и спал в пустых домах, но после недавнего случая с мамой решил вернуться в «Куросио». Однако в пожарной части никого не было. — И куда он делся? — пробормотал Сатору. Он продолжил искать, хотя уже и без особой надежды. «Наверное, это их местный обычай — убегать в трудный момент, — раздражённо подумал он, а потом одёрнул себя. — Нет, зря я на них наговариваю. Харума убежал с кладбища, потому что я, не разобравшись, накричал на него, а Такахиро… Я бы на его месте сделал то же самое». — Зря я сорвался. Нехорошо получилось. «Такахиро сам заварил эту кашу, но и моя вина тут есть. Нельзя раскрывать чужие секреты ни при каких обстоятельствах. Особенно любовные. Конечно, вешаться от такого никто не станет, но, насколько я знаю, мальчишки могут от смущения закрыться дома и начать прогуливать школу, и в итоге вся их жизнь пойдёт под откос… Эх, всё-таки я не учитель, а горе луковое… — Он грустно повесил голову, но в следующую секунду резко поднял её. — Так, а ну-ка не раскисать! Если я опущу руки, кто поможет Такахиро? Других учителей на острове нет, переложить ответственность не на кого». — Такахиро, ты меня слышишь? Если слышишь, выходи! Я хочу извиниться! — кричал Сатору, шагая по деревне и надеясь, что мальчик просто забился в какой-нибудь угол. — Такахиро-о-о! Пожалуйста, не прячься! Умоляю! Он пересёк всю Дзидзохаму с севера на юг, заглянул в портовый цех и на стоянку. Пусто. — Хм-м… «Пора возвращаться. Кроме Такахиро, есть ещё три ученика, которым нужно моё внимание». Сатору развернулся и пошёл обратно к школе. В этот момент с неба начали падать первые капли. — Так, а вот это мне уже совсем не нравится. Он побежал. Дождь постепенно усиливался. На рубашке Сатору к пятнам и полоскам пота добавился узор крупных точек. «Так я до нитки вымокну, пока добегу. Надо зайти домой, взять зонт», — решил Сатору и свернул к храму. Взбежав по лестнице, он миновал тории. До входной двери оставалось около полусотни метров, и тут хлынул настоящий ливень. «Не успею!» И недолго думая юноша нырнул под спасительный козырёк храма. — Фуф… Он смахнул с лица прилипшую чёлку, перевёл дух, обернулся и обомлел. Когда происходит что-то грандиозное, говорят «небеса разверзлись». И сейчас это выражение подошло бы как нельзя кстати. Сатору практически не видел тории, хотя до них было чуть больше десяти метров. — Ну и дождина, — пробормотал он под барабанный грохот капель о крышу, сел на деревянную ступеньку и неосознанно коснулся живота — вспомнил тот злосчастный день. «Наверное, я никогда больше не буду любить дождь. Благо он должен скоро кончиться. Надо не прозевать момент и бежать в дом, а то вдруг снова зарядит». Сатору сел поудобнее, чтобы при необходимости рвануть с места в карьер. Приглушённо заскрипело дерево. Но не внизу, а где-то сзади. Юноша поднялся, заглянул в зал для молящихся и невесело усмехнулся. Сбоку, у стенки, сидел мальчик. Он сжался в комочек, обняв колени и привалившись спиной к стене. Гравитация не действовала на призраков, им не нужно было опираться на что-то, чтобы сохранять позу, однако здесь вступали в силу привычки. Услышав шаги, мальчик поднял голову. — А… Сатору вздохнул, глядя в красные заплаканные глаза. — Прости, что выдал твою тайну. Я присяду? Такахиро промолчал. Впрочем, он, кажется, не возражал против компании. Сатору неуверенно подошёл к нему, опустился рядом и прислонился к перилам. — Мы с Синобу всегда были вместе, — неожиданно заговорил Такахиро. — Ходили друг к другу в гости, вместе играли, ужинали, принимали ванну и ложились спать… Конечно, с начальной школы мы стали мыться раздельно. Иногда к нам присоединялась Сёко, но она была немного младше и слабее, не поспевала за нами, поэтому мы с Синобу в основном были вдвоём. Бегали по всему острову, плавали с утра до вечера. Помню, как-то раз решили пожарить рыбу и устроили пожар. Ух, как нам тогда влетело. — Завидую, — невольно обронил Сатору. — Сэнсэй, вы же из Токио, да? Это я вам ужасно завидую. — Зря. Это только в телевизоре Токио весь такой большой, яркий, оживлённый. А вот я, например, жил в обычном спальном районе. Сером, мрачном, да ещё и на самой окраине. — М-м, — протянул Такахиро. Видимо, это было ему не особо интересно. — Мы с Синобу были как братья. Именно братья. Я старший, а она младший… с шилом в одном месте. С козырька над входом в храм падали крупные капли воды. Всё реже и реже… — А потом мы пошли в среднюю школу и впервые надели форму. В Исомаки Конан мальчики носят пиджак и брюки, а девочки — матроску. Я впервые увидел Синобу в юбке. И во мне… что-то поменялось. В тот момент загорелый «брат» стал девочкой. — Синобу осталась прежней: носилась, шумела и приставала ко мне. А я уже не мог играть с ней так же, как раньше. И когда одноклассники смотрели, как она бегает, внутри у меня всё кипело. — Ты ревновал. Такахиро кивнул и, покраснев, тихо-тихо добавил: — И вот так я понял, что л… люблю её. — Ну вот, у тебя уже готово отличное признание. — У меня ничего не получится. Ещё недавно мы мылись в одной ванной и спали под одним одеялом. И если я сейчас скажу… что люблю её… и предложу встречаться… А-а-а-а-а-а! Он поднял взгляд к потолку и закричал. «Одни хлопоты с тобой», — усмехнулся Сатору. — Нет, я хотел признаться. Пообещал самому себе, что обязательно сделаю это до того, как мы пойдём в старшую школу, но постоянно откладывал. Сперва до школьной поездки, потом до летних каникул, экзаменов в старшую школу или ещё какого-нибудь волнительного события. В общем, надеялся, что судьба сама подкинет подходящий момент. — Очень неразумно с твой стороны, — неосознанно озвучил свои мысли Сатору. — Молчали бы, а. — Такахиро косо взглянул на него и вздохнул. — Но так-то да, вы правы. Надо было не искать оправдания, а взять себя в руки и признаться. Пока мы ещё были живы. Он сделал небольшую паузу. — На нас редко налетают тайфуны, а если и налетают, то слабенькие, вот все и расслабились. Когда пришло предупреждение, никто не заволновался, даже не подумал, что хорошо бы эвакуироваться. Кто-то предложил на всякий случай пересидеть ночь в клубе. Сейчас-то я понимаю, что не стоило соглашаться. — Такахиро посмотрел вдаль. — Тётя Таэ… А, вы же её не знаете, да? Тётя жила рядом с рыбным цехом, но у неё болели ноги, поэтому она не смогла прийти в клуб. Взрослые готовились к тайфуну и были заняты, поэтому Синобу решила сходить посмотреть, как там тётя. Такахиро снова вздохнул. — Она надела дождевик и посмотрела на меня. Наверное, хотела, чтобы я пошёл вместе с ней. Но я остался — постеснялся… да и, если честно, не воспринимал тайфун всерьёз. Синобу ушла. Но она так и не добралась до тёти Таэ. А я… — Мальчик прервался и посмотрел на колени. «Хм, а ведь, кажется, я читал об этом в какой-то газете, — внезапно вспомнил Сатору. — Как же та статья называлась? «Тёмная сторона убежищ»?.. Ладно, неважно. Там говорилось, что во время тайфуна местные жители укрылись в клубе, а его похоронило под оползнем, и все погибли. А не было ли в списке жертв, случаем, ученика средней школы?» Он спросил о своём предположении у Такахиро. — Был-был, — горько усмехнулся мальчик. — Даже умер глупо. Я до сих пор думаю, что если бы пошёл с Синобу, то… — Ты не виноват в её смерти. Никто не виноват. Это было стихийное бедствие. — Да знаю я. Но всё равно… Может, если бы я был рядом, мы бы спаслись. Помогали друг другу, и нас не смыло бы. «Такахиро думает, что, если бы был более решительным, то Синобу осталась бы жива. Нет, он уверен в этом. Уверен, что она погибла из-за него. Вот почему он тянет с признанием сейчас», — понял Сатору. — Почему я такой бесполезный? Почему такой безответственный? Неудивительно, что Синобу влюбилась в вас. Вы старше, красивее… — О-о, нет, тут ты не прав, — перебил Сатору. — Ни разу не прав. Синобу не влюблялась в меня. — Но… — Неужели ты думаешь, что Синобу судит людей по внешности? — Ну… Нет, она не такая. Однако… Он до сих пор колебался. — Ладно, Такахиро. Сейчас я расскажу тебе свой самый большой секрет. Я ещё никому о нём не говорил. — Секрет? — Ага. На самом деле… Сатору прервался, настороженно осмотрелся и пригнулся как можно ниже. Такахиро, проникшись духом тайн, рефлекторно сделал то же самое. — На самом деле, когда я знакомлюсь с девушкой, то первым же делом обращаю внимание на её грудь. Мальчик мгновение молчал, а потом громко фыркнул. — Я уж думал, это и правда будет какой-нибудь важный секрет. Вы с таким торжественным видом говорили. А это-то… — Не, я серьёзно! Я остался на острове не только из-за вас. Ещё и потому, что положил глаз на Самуру-сан. Сатору сказал неправду, однако Такахиро, похоже, принял его слова за чистую монету, потому что кивнул и с заговорщицким видом ответил: — О да, у неё грудь что надо. — Вот-вот! Национальное сокровище Исомаки, вскормленное щедрыми дарами Куросио. — Но мне кажется, она слишком большая. — Так это и хорошо! Признайся честно, ты хотел бы, чтобы у Синобу грудь была чуточку больше, а? — Ну… — Давай, не ломайся. — Ладно, не стану отрицать. Они посмотрели друг на друга и хмыкнули. — Сэнсэй, почему мы обсуждаем всякие глупости? — Потому что мы мужчины. Такова наша суть. От средней школы и, наверное, до самой смерти все мужчины любуются женской грудью. — Правда? — А то. Итак, думаю, мы всё прояснили. Синобу не любит меня, а я не люблю её. Ты себе всё навыдумывал. — Но… — Понимаю, тебе нужно время. Но запомни одно: я тебе не враг. И-и… Хотя я не помогу вам с Синобу сойтись, но за советом можешь обращаться в любое время. Такахиро поднял голову. — Обычно в таких случаях говорят: «Положись на меня». — Ага, говорят. Вот только… я и сам в любовных делах не особо разбираюсь, — нехотя признался Сатору. И Такахиро наконец-то засмеялся в голос. Дождь кончился. Ветер погнал тучи прочь. Небо начало проясняться, и в разрыв между серыми, напитанными влагой облаками робко заглянуло яркое солнце.

В версии с изображениями тут находится картинка. Июль принёс с собой по-настоящему летнюю жару. Однажды Сатору открыл дверь, собираясь идти на работу, вышел на крыльцо… — Сэнсэй! Доброе утро! — поздоровался Такахиро с улыбкой, которая своим сиянием могла затмить, пожалуй, даже солнце. — Ага, доброе. Третий день подряд… Такахиро, ты вовсе не обязан ждать меня перед домом каждое утро, — вздохнул Сатору. Он успел сотню раз пожалеть о том, что согласился помочь. «Нет, безусловно, я рад, что он наконец-то принял меня, да и я сам разрешил обращаться за советом в любое время, однако… Это уже чересчур». После разговора в храме Такахиро словно подменили. Он стал открытым, улыбчивым и даже чуточку надоедливым. Сатору всё чаще хотел напомнить мальчику, что он не друг, а учитель, с которым нужно соблюдать правила приличия. — Как же могу вас не ждать, когда в школе Синобу? Не можем же мы при ней обсуждать то, как ей признаться. «Справедливо». — Ну что, сэнсэй, вы пораскинули? Придумали что-нибудь действенное? Такахиро уже пару дней подходил с этим вопросом, и Сатору каждый раз ссылался на то, что ему надо хорошенько пораскинуть мозгами. Видимо, терпение мальчика иссякло. — Может, подаришь ей что-нибудь? Девочки любят подарки. — А по какому поводу? — Разве для подарка нужен повод? — Ну конечно. Какой смысл дарить просто так? Это как минимум странно. — Странно? — протянул Сатору, склонив голову набок. — А я всегда так делал. У Такахиро дёрнулся глаз. — Да, странно. Очень странно. Синобу сразу поймёт, что я влюбился в неё! — Ну и хорошо. Ты же этого и добиваешься. — Это да, но… — Такахиро замялся. — Но нет. Надо придумать что-то другое. — Хм… Сатору задумался. К несчастью, на маленьком острове и дороги были короткими, поэтому они вскоре добрались до школы. — Приветики! — раздался бодрый голос сверху. Юноша поднял голову и увидел, как из окна класса ИЗО на третьем этаже наполовину высунулась Синобу, махая рукой. — Что-то вы в последнее время парой ходите. Замышляете что-то, а? Такахиро вздрогнул и заметно переполошился. Сатору искоса взглянул на него и усмехнулся. — Ага, угадала. Замышляем подтянуть кое-кого, а то этот кое-кто имеет все шансы остаться на дополнительные занятия на летних каникулах. — Нет, только не допы! — Не хочешь допов — учись, — с лёгкой улыбкой посоветовал юноша и хотел продолжить путь, но, осмотревшись, увидел, что Такахиро уже маячит у входной двери. — Ты чего? — Я… растерялся. Я не знаю, что отвечать, когда она говорит со мной. Все мысли сразу путаются. То есть он убежал от Синобу. — А ты точно хочешь признаться ей? — засомневался Сатору, имея на то все основания.

В версии с изображениями тут находится картинка. Сатору закончил уроки пораньше, и они вместе с Асахи — и, разумеется, кошками — отправились в порт. Каждый понедельник Ватари привозил им из Исомаки еду, предметы быта и другие вещи, которые нельзя было достать на острове. То есть всё, кроме рыбы — её ловила Асахи с волнолома. Но есть одну рыбу нельзя, иначе питание получится несбалансированным. Если бы с Ватари что-то случилось, и поставки прекратились, жить на Саиносиме тотчас стало бы невозможно. — О, вон он! — воскликнула девушка, увидев идущую к просвету между волноломами лодку. Они спустились на берег и подошли к причалу ровно в тот момент, когда Ватари привязывал швартов. — Добрый день! — поздоровалась Асахи. — Здоро́во, ребята. Отменная сегодня погодка, скажу я вам, — кивнул морской волк и, хитро улыбнувшись, начал переносить вещи на волнолом. Сатору бросился помогать — перекладывал груз с земли на тележку. Ватари привёз множество картонных коробок с летней одеждой, кошачьим кормом, кошачьими игрушками, кухонными принадлежностями, если верить неровным надписям на боках, а также увесистые десятикилограммовые мешки с рисом. Асахи тем временем следила за кошками, которые прыгали по коробкам, обнюхивали их, пытались попробовать на зуб и залезть внутрь. По непонятной причине все коты и кошки обожают забираться в коробки и сумки. — Ах да, сэнсэй, я ж так и не поблагодарил тебя, — сказал Ватари, опуская очередную коробку. — Спасибо, что взялся учить детишек. И это… прости, что я увёз тебя тогда. — Ничего, я уже не сержусь. Сатору не обманывал. Сперва он, естественно, злился на Карин и Ватари из-за радикальных методов убеждения, но потом проникся к ним благодарностью за предоставленный шанс начать всё с чистого листа. К тому же он остался на острове по своей воле. — О-о? Это хорошо. На Карин тоже не обижайся. Это я заставил её уговорить тебя. Сатору кивнул. — Кстати, Ватари-сан, можно задать один вопрос? — Ну? — Почему ради детей вы были готовы даже человека похитить? Вы ведь не родственники. — Потому что я вижу их. Всегда видел. — И только? То есть вы помогаете призракам просто потому, что видите их? — удивился Сатору. — Да, дурилка, только поэтому, — вздохнул Ватари. — Я знаю их с тех пор, как они под стол пешком ходили. Я же перевозил тех троих в среднюю школу в Исомаки. А потом они внезапно умерли и стали призраками, навечно привязанными к острову. Вот ты, сэнсэй, смог бы бросить их? — Нет… Простите, не подумал. — Не, это ты извини. Ты-то уж точно ни в чём не виноват. — Ватари распрямился и закурил. — И почему я, дряхлый старикан, которого костлявая уже заждалась, выжил, а детишки должны были умереть? Сатору не знал, что ответить, но Ватари, кажется, его об этом и не просил. Он набрал полные лёгкие дыма, выдохнул его и потушил ещё не выкуренную сигарету. — Ну, как-то так. Ладно, хорош грустить, сэнсэй, работа не ждёт. Вон нам ещё сколько кидать. — Ага. Ватари действительно привёз больше вещей, чем обычно. Наступило лето, надо было одеться полегче, да и в школе много чего не хватало, в том числе канцелярских принадлежностей. — М? А это что? Сатору поднял одну из коробок и нахмурился. Сверху стоял росчерк, похожий на размашистую письменную «е» — единственное обозначение, которое, однако, не проливало свет на тайну. — «Е»? Что значит «е»? — тоже удивилась Асахи. «Ватари-сан в рубке. Спросить у него? Нет, быстрее будет посмотреть». Сатору хотел открыть коробку. Как вдруг… — Нельзя! — Уо! Кто-то оттолкнул его. Юноша подался вперёд и чуть не упал в море, но сделал пару шагов, изогнулся в немыслимом пируэте, как будто посреди танца, и каким-то чудом устоял. — Икута-сан, вы не ушиблись? — спросила Асахи. — Нет. Что это было? Он обернулся и увидел хмурую Синобу. — Синобу, ты чего толкаешься? — А того! Не суйте нос в чужие вещи! Вам никто не разрешал! — Вещи! Эти, что ли? — Кому говорю, нельзя! Синобу выхватила у Сатору коробку и полетела прочь. — Куда?! Синобу, стоять! А извиняться ты не собираешься?! Девочка остановилась, крикнула через плечо: «Извините!» — и умчалась. — Да что это с ней? На шум выглянул Ватари. — Чего у вас тут случилось? — Синобу случилась. Сатору рассказал ему, что произошло. — А-а. Ну да, это её. Там же написано «с», то есть «Синобу» — «С»? А было похоже на «е». — Ну извини, что пишу как курица лапой. — Ладно, неважно… Лучше скажите, что внутри. — Не могу. Секрет. Сатору нахмурился. — Не волнуйся, сэнсэй, там нет ничего опасного или неприличного. Даю слово, — заверил его Ватари. — А ты уважай право учеников на личную жизнь.

В версии с изображениями тут находится картинка. После этого дня Синобу немного изменилась. У неё появилась какая-то тайна, явно связанная с той коробкой, и девочка упорно хранила её. На все вопросы она отвечала уклончиво и старалась побыстрее свернуть разговор или перевести его на другую тему. Впрочем, она осталась такой же энергичной и жизнерадостной, поэтому Сатору не волновался за неё. Ему не нравилось кое-что другое. Синобу стала чаще опаздывать. Конечно, никто не оставил бы её на второй год из-за прогулов — что там, Сатору даже журнал не вёл, — однако тенденция настораживала. Да и, раз они решили устроить настоящую школу, нужно было посещать её аккуратно. — Если совсем забросишь учёбу, я всё расскажу Ватари-сану и уговорю его раскрыть, что ты там прячешь, — пригрозил Сатору. — Хорошо-хорошо, не буду. — Очень надеюсь. Впереди триместровые контрольные, так что пощады не жди. Напишешь плохо — будешь всё лето ходить на дополнительные занятия. И я конфискую ту коробку. — Нет, только не это! Смилуйтесь, сэнсэй! «Ну, я сомневаюсь, что она занимается чем-то плохим. Пока что можно просто понаблюдать. А вот что делать с Такахиро?..» Такахиро не мог признаться Синобу прямо, потому что считал себя виноватым в её смерти. Синобу же сама не догадывалась, что он влюблён в неё, и его чувства оставались безответными. «Я рад, что мы с Такахиро поладили, но, если честно, это мало приблизило нас к цели. Пока Такахиро занимается самобичеванием, он никогда не выпустится. Подозреваю, он и призраком стал только из-за своих неоднозначных чувств к Синобу. Короче говоря, краеугольный камень здесь — чувство вины. У Харумы, кстати, было то же самое. Пока он терзался и действовал силой, ничего не менялось, но стоило разобраться в чувствах и, главное, донести их до мамы, проблема решилась. Думаю, в случае Такахиро нужно работать по схожей схеме. Если он найдёт в себе силы признаться Синобу и она ответит взаимностью, то чувство вины исчезнет, и всё наладится. Беда в Синобу — ей нет никакого дела до романтики». — Надо сделать так, чтобы Синобу обратила внимание на Такахиро, — решил Сатору. «В прошлый раз мы попробовали воздействовать прямо на неё, но ничего не получилось. Значит, теперь будем привлекать внимание через посредника». И он предложил Такахиро подтянуть Харуму. — Вот смотри, это так, а это так. Просто, правда? — Угу! Спасибо, Такахиро. Однако их снова ждал провал. — Сэнсэй, ну я правда не понимаю, как это решать! А-а-а, не хочу на допы-ы-ы! Синобу была готова волосы рвать от отчаяния, а на Такахиро не смотрела. Будущее сулило неутешительные перспективы… Сатору неоднократно порывался сдаться и сыграть по сценарию неразделённой любви, но каждый раз переубеждал себя не опускать руки: «В любовь нельзя играть в одиночку. Дело не сдвинется с мёртвой точки до тех пор, пока у Синобу не появятся ответные чувства. Такахиро надо быть немного понапористее». Но время шло. До триместровых контрольных осталась всего неделя, а Такахиро по-прежнему не набрался смелости признаться. Сатору начинал понемногу терять терпение. Как-то раз он вошёл в класс и увидел только трёх учеников. — Синобу снова опаздывает? «Расслабилась, опять зачастила. Ну ладно, всё равно я ничего не могу с этим поделать», — вздохнул юноша и подошёл к своему столу. Но вот закончилась перекличка, прошёл чисто формальный классный час, а Синобу по-прежнему не появилась. Тут уже Сатору заволновался. — Я же правильно понимаю, что призраки не болеют? — Вы правы, — кивнула Сёко. Как-то ему объясняли: призраки — это воплощения душ, поэтому они не болеют и не умирают, но устают от накопленных чувств и спят, чтобы расслабиться. «Синобу в последнее время не такая активная, как обычно», — вспомнил Сатору. — Готовилась к контрольным до поздней ночи и проспала? Сёко, пожалуйста, сходи посмотри, как она там… А, нет, лучше ты, Такахиро. — Э-э?! — изумился мальчик и подался назад. «Нет, дружок, тебе определённо недостаёт смелости», — вздохнул Сатору. — Такахиро-кун, это же отличный шанс подкатить к ней, — подбодрила его Сёко. Точнее, хотела подбодрить, но Такахиро только сильнее испугался. «Как же тяжело с подростками», — подумал Сатору и сказал вслух: — Так, давай-ка, иди. Наконец Такахиро переборол себя, встал, открыл дверь и, выйдя, закрыл её за собой. «Кроме экстренных случаев, никаких просачиваний. Заходите, как положено», — гласило одно из правил, установленных Сатору. Двери существуют для того, чтобы через них входить и выходить. Попадать в помещение другим способом невежливо и невоспитанно. Однако Такахиро вышел правильно не потому, что строго соблюдал это правило, а из своеобразной хитрости — он всеми силами пытался отсрочить свидание с Синобу. — Ох, одна морока с ним, — вздохнул Сатору. — Ладно, давайте начнём урок.

Дом семьи Аисака смыло приливом во время тайфуна, поэтому Синобу жила в школе. Кабинет директора заменял ей гостиную, медкабинет — спальню. Она использовала и другие помещения, но чаще всего — зал для собраний, потому что там висел большой телевизор. «Всегда хотела посмотреть его. Ещё с началки!» — говорила она. Такахиро плёлся, едва переставляя ноги. Но школа была маленькой, он в два счёта добрался до конца коридора, завернул за угол и оказался перед медкабинетом. «Здесь… Здесь спит Синобу!» — внезапно осознал он, и несуществующее сердце подпрыгнуло к самому горлу. Подняв чуть дрожащую руку, мальчик сосредоточился на кулаке. Это требовалось для того, чтобы взаимодействовать с предметами. Затем он глубоко вдохнул — призракам не нужно было дышать, такой ритуал помогал хоть немного успокоиться — и постучал. — Синобу, ты не спишь? В ответ — молчание. Такахиро стукнул ещё раз, уже сильнее, и открыл дверь. Школа закрылась несколько лет назад, однако в медкабинете до сих пор стоял запах дезинфицирующего средства. Впрочем, у призраков всё равно не было обоняния. — Синобу, ты спишь? — спросил Такахиро, подойдя к одной из кроватей, колыхнул окружавшую её занавеску и тотчас понял, что за ней никого, но на всякий случай всё равно сунул голову внутрь. Итак, Синобу куда-то ушла. Но куда? Может, в зал для собраний? Девочка обожала фильмы, особенно те, где постоянно кто-то за кем-то гоняется, стреляет и взрывает. Она даже откопала в одном из домов старый DVD-проигрыватель и притащила его в школу. Наверное, она засмотрелась и уснула прямо там. Такахиро поднялся на третий этаж и замер на пороге зала. Синобу не было и здесь. Более того, судя по пыли, она даже телевизор не включала. Вернувшись в коридор, мальчик задумался. — Ну и куда она делась? А, точно… На прошлой неделе, когда они с Сатору шли вместе с школу, Синобу окликнула их из кабинета ИЗО. «А ведь сэнсэй не ведёт у нас рисование. Да и при жизни Синобу состояла в кружке лёгкой атлетики. Что она тогда там забыла?» Кабинет ИЗО располагался совсем рядом, на том же этаже. Добравшись до него, Такахиро не стал стучаться, просунул голову через дверь, полагая, что не найдёт подругу и тут… — А… …И застыл. В косых солнечных лучах танцевали мириады пылинок. Стены и пол были покрыты разноцветными пятнами красок. Около окна выстроились несколько пошарпанных парт. А на самой целой, в пятне света, спала она. Такахиро, затаив дыхание, любовался ею, внимательно рассматривал каждую черту лица, знакомого с самого детства, скользил взглядом по непослушным чёрным волосам, которые с того самого дня не выросли ни на миллиметр. Потом он обратил внимание на парту. Вокруг Синобу безмолвными сторожами выстроились декоративные фрукты, грубые фигурки людей, старые бюсты, модели геометрических фигур. Рядом лежали две стопки бумаг: поменьше — копировальной и побольше — простой. — Домашка? Не, не похоже. А что? Заинтересовавшись, Такахиро просочился в класс. Синобу проснулась. — О… Их глаза встретились. Такахиро запаниковал, но тут же взял себя в руки, понимая, что ничего плохого не сделал.

— М-м? Така? — пробормотала Синобу, потирая лицо. — Д-доброе утро. «Первым делом поздороваться. Потом…» — Уроки уже начались, а тебя нет. Сэнсэй волну… «Сэнсэй волнуется. Тебе нехорошо?» — хотел спросить Такахиро, но девочка перебила его: — П-погоди! Ты чего вошёл без спроса?! — А почему я должен спрашивать разрешение, прежде чем войти в какой-то кабинет? Так-то школа тебе не принадлежит. Такахиро хотел сделать шаг навстречу, но Синобу завопила: — Не-е-е-ет! Не подходи! Не смотри! Не смотри, кому говорю! Она покраснела, замахала руками и попыталась спрятать парту. — Почему? Такахиро остановился, но шею вытянул, пытаясь разглядеть, что она скрывает. — Потому что я так сказала! Синобу схватила один из бюстов и кинула его. Гипсовый Агриппа * пролетел сквозь Такахиро, не нанеся ему никакого вреда, упал на пол, и его хмурое лицо раскололось. Мальчик отвлёкся, и Синобу коршуном набросилась на него. Призраки не проходили сквозь призраков, поэтому Такахиро с криком вылетел из класса, миновал коридор, внешнюю стену и остановился только на улице. Немного оправившись от удара, он развернулся только для того, чтобы увидеть, как из стены наполовину высунулась разъярённая Синобу. — Чего ты постоянно лезешь ко мне и задираешься?! Ненавидишь меня? Типа я тупая, ничего не понимаю и только мешаю? Ну ладно! — Да не ненавижу я тебя… — Знай же, Така! Синобу подняла голову как можно выше и закричала. — Я тебя терпеть не могу! — ?!

Её вопль, конечно, слышали и в классе на первом этаже. Сатору поднял взгляд к потолку и сокрушённо вздохнул. — Да уж, дела, — с понимающим лицом покивала Сёко.

В версии с изображениями тут находится картинка. Контрольные закончились. К огромному удивлению Сатору, Синобу сделала всё, а вот Такахиро отдал чистый лист, без единого ответа. Видимо, шок оказался настолько сильным, что мальчик не мог думать ни о чём, кроме брошенных в гневе слов подруги. Он весь как-то съёжился, замкнулся в себе, даже выглядел прозрачнее обычного. Синобу тоже притихла — понимала, что сильно обидела Такахиро, однако мириться не спешила. Вызвавшаяся прощупать почву Сёко передала её ответ: «Умру, а извиняться не стану. Ой, погоди, я ведь уже мертва». «И из-за чего они поссорились? Но самое главное — как всё исправить?» — ломал голову Сатору. А время шло. Наступил август. Летние каникулы постепенно подходили к концу.

Однажды Сатору, изнемогая от жары, вернулся с дополнительных занятий. — С возвращением, Икута-сан, — поздоровалась Асахи, стиравшая бельё в саду. — Да, добрый день, — кивнул юноша. Он первым же делом отправился в ванную, снял мокрую от пота рубашку, умылся холодной водой, переоделся в чистое и прошёл в гостиную. На низеньком столе его ждали ячменный чай и арбуз. — О-о! «Вот за это спасибо!» Обрадовавшись, он вгрызся в холодную хрустящую мякоть, которую щедро посолил. Сатору слышал, что в некоторых регионах арбузы посыпали сахаром, но сам он признавал только соль. В этот момент на стол запрыгнул рыжий полосатый кот. Он посмотрел на Сатору и мяукнул. — Чего тебе? Арбуз хочешь? Кот снова мяукнул, всем своим видом выражая согласие. — Ни разу не видел, чтобы коты ели арбузы, — пробормотал Сатору, но жадничать не стал и отломил кусочек, который ещё не успел посолить. Кот набросился на арбуз. — Вкусно? — Мяа-ау. Немного погодя в гостиную вошла Асахи, тоже с арбузом. — Ой, а мы уже начали, — виновато проговорил Сатору. — Очень вкусно! — Жарко сегодня, не правда ли? Ешьте, не стесняйтесь. У нас их ещё много, — улыбнулась девушка, села напротив, с благодарностью приняла солонку и посолила арбуз. — Как дела в школе? Точнее, у Такахиро-куна? — Никак. В американских комедиях в такие моменты обычно пожимали плечами. Синобу обвиняла Такахиро в том, что он смотрел на неё свысока и насмехался, но мальчик ни о чём подобном даже не думал. Наоборот, он заботился о ней, как умел, просто стеснялся и многое делал неправильно, а в кое-чём вообще ударялся в крайности. — Если бы только они не были призраками… «Если бы они были обычными детьми, всё было бы намного проще. Время излечивает раны. Синобу с Такахиро забыли бы старые обиды и потом со смехом вспоминали о них, как о простом эпизоде из счастливого детства, — размышлял Сатору. — Однако у них нет будущего. Когда-нибудь им придётся покинуть этот мир. Да что уж там, Самура-сан говорила, что они давным-давно отправились бы на небеса, если бы не оставшиеся дела. Призраки не принадлежат нашему миру. Здесь они страдают и в конце концов превращаются в нечто ужасное. Нужно решить проблему, пока не стало слишком поздно…» Зазвенел ветряный колокольчик. — Как там продвигается ваша задумка? — спросила Асахи, нарушив тишину. Грызть гранит науки круглыми сутками было невыносимо тяжело, поэтому Сатору всеми силами искал способ развлечь учеников. Он даже порывался устроить какую-нибудь экскурсию, пытаясь сымитировать школьную поездку, но ничего не получилось. Дети сказали, что могут удаляться от острова максимум метров на двадцать, а потом им навстречу как будто начинает дуть очень сильный ветер. Оставались только кружки и внепрограммные занятия. Но что можно делать на маленьком безлюдном острове? Уже наступили летние каникулы, а Сатору так ничего и не придумал. — Да никак. У нас тут и экскурсии-то никакой не устроить. И как быть? — уныло вздохнул юноша, глядя, как по боку стакана медленно стекает капелька конденсата. — Самура-сан, может, у вас есть идеи? Асахи немного помолчала. — Как насчёт огорода? — М-м… — протянул Сатору. Рыжий кот спрыгнул со стола и развалился на прохладном полу. За домом был небольшой огородик, на котором Асахи выращивала кое-какие продукты, в том числе и арбузы, которые они сейчас ели. «Конечно, огороды — это стандарт среди стандартов, — согласился Сатору. — Но вот какая заковырка: призраки не чувствуют вкуса, то есть дети не смогут насладиться урожаем. Половина мотивации коту под хвост». — Ладно, я ещё подумаю и до Обона * решу, — наконец сказал он. Колокольчик снова зазвенел, как будто насмехаясь над Сатору, отложившим дело на потом. А новые проблемы появились уже на следующий день.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Сэнсэй! Сэнсэй! Самура-сан! Сэнсэй! Кто-то надрывно кричал и барабанил в стеклянную дверь. Вырванный из глубокого сна Сатору недовольно замычал и посмотрел на будильник. Половина пятого. Только-только рассветало. — Ну и кого принесло в такой час? — проворчал он, выбрался из-под одеяла и, шлёпая босыми ногами по холодному полу, вышел в коридор. Из своей комнаты выглянула и Асахи. Она уже была одета в традиционный костюм мико и причёсана. — Доброе утро. — Доброе. Вы только встали? — Да, а что? — Не, ничего, просто подумал, что вы отлично выглядите, — сделал комплимент Сатору. Асахи почему-то вздрогнула и побледнела. — Самура-сан, всё хорошо? — Да-да, конечно!.. Пойдёмте быстрее. Кажется, это Сёко-сан, — поспешно сказала девушка, меняя тему. Сатору встревожился, однако новая порция стуков и криков вымела лишнее из головы. «Сейчас важнее Сёко». В прихожей он сунул ноги в сандалии и сделал уже шаг к двери, как вдруг сквозь неё просочилась девочка в очках. — Уй! — Ай! Они столкнулись лбами… точнее, пролетели друг через друга. Сатору зашатался и сел на порог, а Сёко по инерции пролетела полкоридора и поспешно вернулась. — Прошу прощения, сэнсэй. Я вошла не по правилам. — Ничего-ничего. Случай, похоже, экстренный, всё нормально. Что случилось? — Да, точно! Сэнсэй, Самура-сан, идёмте быстрее! У нас ЧП! — в панике закричала девочка. Сатору так торопился, что выбежал из дома, даже не переодевшись. В городе его непременно арестовала бы полиция за разгуливание по улице в пижаме, но на покинутом острове этого можно было не опасаться. Сёко ракетой помчалась к деревне. До тайфуна она никогда не могла похвастаться выдающимися физическими данными, зато после смерти летала и взаимодействовала с предметами лучше всех. Видимо, способности призраков не имели ничего общего с прижизненными. Наконец девочка опустилась на вершине холма, перед большим домом, построенным в западном стиле. Здесь она жила. Сёко просочилась прямо сквозь дверь. Сатору и Асахи вошли следом, и юноша сразу же услышал тоненькое мяуканье. Сбросив обувь, он вбежал в гостиную и застыл. Посреди комнаты стояла большая бельевая корзина. В ней, на мягких полотенцах, лежала страшно обгоревшая, местами до самой кожи, сиамская кошка. — Самура-сан! «Она не должна этого видеть!» — мелькнула мысль, но было слишком поздно. Асахи увидела кошку, и её глаза задрожали от набежавших слёз. — Как так?.. — прошептала она. «Что с ней случилось? Пожар? Нет, это потом!» — Нужно оказать ей первую помощь. Самура-сан, у вас есть чем? Дрожащая девушка кивнула. — Да, в кладовке лежит ветеринарная аптечка. Там должно быть что-то от ожогов. — Понял, сейчас принесу. А вы побудьте с ней. Сатору сбегал домой, нашёл коробочку с рисунком кошачьей лапки на крышке и вернулся к Сёко. Асахи уже взяла себя в руки. Она разложила содержимое аптечки перед собой и принялась обрабатывать ожоги. Прошло около часа. — Шерсть обгорела сильно, но сами ожоги, к счастью, не такие страшные, как показалось на первый взгляд. Других ран и травм я не нашла. Девочка сильная, выживет. Сейчас главное — покой, — заключила мико, нежно глядя на кошку. Та спала, перевязанная бинтами. Остальные коты и кошки, окружившие их плотным кольцом, принялась радостно фырчать и мяукать. — Так, а ну-ка не шуметь! Рядом с больными нужно вести себя тихо. Даже если это кошка, — строго сказал Сатору. Асахи хихикнула. Это была её первая за сегодня улыбка. — Кажется, и вы научились понимать их. — Ну, общие мысли улавливаю, — неопределённо качнул головой Сатору и посмотрел на Сёко. — А теперь рассказывай, что произошло. Где ты её нашла? — Прямо здесь. На рассвете я услышала какие-то звуки, вышла посмотреть и увидела её на крыльце. Бедняжка страшно обгорела, но я не умею лечить кошек, поэтому просто завернула её в полотенце и побежала за вами. — Значит, ты нашла её уже такой… «Итак, ожоги. Где она могла найти огонь? Пожалуй, только на кухне Самуры-сан. Но дома мы обязательно заметили бы её. Значит, где-то в другом месте». — Поброжу-ка я по окрестностям, — проговорил Сатору. Обуваясь, он заметил в прихожей огнетушитель, взглянул на этикетку — срок годности пока не истёк, но уже приближался — и, немного подумав, захватил его с собой. На Саиносиме давно никто не жил, однако часть линий электропередачи до сих пор функционировала. Возможно, какой-нибудь кабель замкнуло, и вспыхнул пожар. Сатору обошёл деревню и не нашёл никаких следов огня. Даже гарью и той не пахло. Немного посмотрев на ясное утреннее небо, он решил заглянуть в порт. «Ого. Огнетушитель вроде маленький, а такой тяжёлый, — поражался он про себя, а потом внезапно остановился. — А это что?» В порту, на причале для моторных лодок, у самого спуска к воде, чернела горка неизвестного происхождения. Воняло горелым и чем-то спиртным. Вокруг валялось множество пустых банок из-под пива. — Костёр? — пробормотал юноша, признав в непонятной кучке угли. — Барбекю? «Кто-то приплыл на остров, развёл костёр и принялся жарить мясо. Кошка подошла слишком близко и обгорела». — Нет, исключено. «Все коты и кошки Самуры-сан очень умные. Мне иногда кажется, что на самом деле они бакэнэко. Они никогда не полезли бы в огонь…» — Сэнсэй, — внезапно позвали его. Сатору обернулся и увидел Сёко и Харуму. — Сэнсэй, — повторил Харума и поднял голову. Он мелко дрожал, как будто сильно замёрз. — Сэнсэй, простите. Я… Я не смог остановить их. — Остановить? — удивлённо переспросил юноша и невольно подался вперёд. — Ты что-то видел? Мальчик испуганно вздрогнул, но потом глубоко вдохнул и посмотрел в глаза Сатору. — Да. Ночью на остров приплыли незнакомые люди. Это они бросили кошку в костёр.

Став призраком, Харума взял привычку бродить по острову ночью, но этой весной на Саиносиме появился учитель, который помог ему справиться с проблемами и найти в себе силы вернуться домой, в гостиницу «Куросио». С ночными прогулками пришлось завязать, иначе Харума рисковал проспать школу. Впрочем, бессонница по-прежнему навещала его — дома то одно, то другое напоминало мальчику о семье, об оставшейся в прошлом жизни. Вот и сегодня Харума вспомнил, как однажды постояльцы захотели порыбачить ночью. Харума тоже хотел отправиться с ними и пробрался в лодку, которую снарядил отец, но родители нашли его и отругали. Мальчик вышел на балкон и, глядя на море, заново переживал события того дня. Часы показали десять вечера. Внезапно во тьме моргнул крошечный огонёк. Он быстро приближался и вскоре вошёл в порт, миновав волноломы. Харума сразу признал лодку. «Ватари-сан? Но он ещё ни разу не приплывал так поздно». Охваченный любопытством мальчик полетел к берегу. Очень скоро он понял, что лодка принадлежала не Ватари. Порыскав немного по порту, она подошла к пристани для крупных рыболовецких судов и остановилась. В пятно света от прожектора, закреплённого на борту, выпрыгнуло несколько человек. — Ух, ну и темнотища. — Тут точно никого? — Да точно, точно. Все сдохли в тайфуне. — А призраки есть? Эй! Парящий Харума вздрогнул, когда через него прошёл холодный луч фонаря, однако никто его не заметил. — Дебил! Чего орёшь?! — А ты что, испугался? — Не-а. — Вот ещё. По порту разнёсся громкий гогот. Их было четверо: двое парней и две девушки. Смоля сигареты и подсвечивая себе фонариками, они побродили по порту, позаглядывали во все углы. Не обошли стороной и цех. — Чёт такое чувство, будто тут до сих пор кто-то живёт. — О-ой, как мне стра-а-ашно! — притворно взвизгнул кто-то. И снова все засмеялись. Нагулявшись, они вернулись к лодке, вытащили на берег мангал, угли, мясо и термоконтейнер, в котором оказалось несколько сортов пива, разожгли огонь и принялись жарить барбекю. Вскоре по порту распространились аппетитные запахи. Сняв мясо с огня, молодёжь принялась увлечённо поедать его, активно налегая на пиво. Опустевшие банки бросали прямо здесь. Немного погодя один из парней, крашенный под блондина, встал. — Пойду отолью. — Да чё ты? Вон, тут до моря два шага, — откликнулся другой, бритый. — Ты больной? Где ешь, там и ссышь? — Так мы похавали уже. — Завались. Судя по невнятной речи, они уже изрядно опьянели. Видимо, начали гулять ещё на «большой земле». Крашеный зашёл за цех. Через несколько секунд ночную тишину огласили его вопли. — Тебя там что, призрак схватил? — захохотал Бритый, но, услышав в ответ лишь грохот, притих и немного напрягся. Наконец показался Крашеный. В руках он крепко держал кого-то маленького. Когда он подошёл ближе, стало видно, что это сиамская кошка. — И что это? — Да я только ссать начал, как эта тварь бросилась на меня! — Э-э… Прямо туда? — Нет, там всё пучком. Прыгнула откуда-то и разодрала лицо и руки. Больно, блин! — И зачем ты поймал её? — А хуле нет. Надо показать этой тварине, кто тут царь природы. — Ой, бедняжка, — захихикала девушка с пирсингом в губе. — Ну и, как её? — Дай сигарету, — приказал Крашеный. Вторая девушка, с проколотой бровью, сунула ему в губы зажжённую сигарету. Крашеный глубоко затянулся. — Плохую девочку надо наказать. Сейчас я тебя прижгу… А хер там! Гори, паскуда! И с весёлым хохотом изо всех сил швырнул кошку на раскалённую сетку мангала. Жир с мяса тотчас прилип к шерсти и загорелся. Огонь мгновенно охватил маленькое тельце. По инерции кошка отскочила, упала на пристань и пылающим факелом убежала со всех лап. А молодёжь смотрела ей вслед и гоготала…

— Простите… Я просто смотрел и ничего не сделал, — пробормотал Харума, сжавшись и втянув голову в плечи. Он был белее простыни и трясся, как будто стоял на трескучем морозе. Он очень боялся. — Ты ни в чём не виноват. Спасибо, что рассказал правду, — мягко сказала Асахи. Они вшестером (не считая многочисленных котов и кошек) сидели в гостиной у неё дома. Из порта Сатору, Сёко и Харума вернулись к Сёко, а потом вместе с Асахи и обгоревшей кошкой переместились к мико. По дороге Сатору попросил девочку разбудить и привести Такахиро с Синобу. После того как все собрались, Харума снова рассказал о ночном происшествии. Оно потрясло воображение. Бедная кошка пострадала не от природной катастрофы, а от рук человека. Очень злого и жестокого человека. Сёко успокаивающе обняла Харуму, однако мальчик по-прежнему дрожал как осиновый лист. «Ничего странного, — подумал Сатору. — Я не удивлюсь, если Харума впервые встретил человека, который не просто бросает кошек в огонь, а ещё и ржёт при этом». — Как?.. Как можно пойти на такую жестокость? — грустно проговорила Асахи. Сатору не знал, что ответить. Повисло угрюмое молчание, а потом Харума сказал то, что повергло всех в ещё большее уныние: — Они сказали, что вернутся. — Плохо. Я бы позвонил в полицию, но на острове нет ни одного телефона, — нахмурился Сатору. «А мобильники не ловят». Смотревшая на кошку Синобу встала и зловеще засмеялась. — Вернутся? Вот и замечательно. У Сатору побежали мурашки по спине. Асахи резко подняла голову. — Никакого негативного настроя! — Няша, ты чего?! Они поджарили твоего друга! — Я знаю. И я благодарна, что ты готова заступиться за него. Но я запрещаю. Рано или поздно ненависть задушит тебя, и ты не выпустишься из этого мира. — Ты есть ты предлагаешь мне сидеть на попе ровно и смотреть?! Ну уж нет! — Я согласен, — вставил Такахиро. — Самура-сан, вы, наверное, скажете, что мы не должны мстить, однако тот, кто отворачивается от зла, тоже не попадёт на небеса. — Именно, — добавила Сёко. — Я не настолько хочу выпуститься, чтобы ради этого бросать друзей в беде. Харума поддержал друзей энергичными кивками. — Р-ребята… — Асахи заколебалась. Сатору усмехнулся. — На этот раз они правы. Молча терпеть насилие — это не благодетель, а раболепие. — Он посмотрел на детей. — Однако это не означает, что злодеям нужно платить той же монетой. — А как тогда? — О, я расскажу и покажу, как баловались в своё время мы. — Юноша широко улыбнулся. — Итак, начнём наш факультатив!

В версии с изображениями тут находится картинка. Через три дня, субботним поздним вечером отморозки в том же составе приплыли на остров. С трудом причалив в порту, они выбрались на берег и разожгли костёр. — Блин, дров маловато, — пробурчал Бритый. — Так иди и найди, — откликнулся Крашеный. — Найди… Мне чё, веток наломать? Они ж гореть не будут. — Да какие ветки? Вон, смотри. Крашеный повёл фонариком в сторону. Там, у забора, стоял небольшой склад, в котором хранились рыболовные снасти. — О, точняк! Ты гений! Побитый ветрами и непогодой склад развалился от первого же натиска. Довольно глядя на обломки, парни засмеялись. — Блин, ну и развалина! Они набрали досок, вернулись и бросили их в огонь. Сухое дерево занялось мгновенно. Молодёжь гуляла и веселилась, распивая тюхай * . То и дело раздавались взрывы смеха. Они даже не подозревали, что за ними пристально следят с воздуха. — О, о, ты только глянь на них, — холодно сказала Синобу. Парням и девушкам было по двадцать лет плюс-минус несколько годов, но ей они казались намного младше. — Как дети, ей-богу. — Ты права. Самые настоящие дети. На них даже злиться глупо, — кивнула парившая рядом Сёко и печально вздохнула. — Если бы мы не умерли, нам было бы столько же… Девочки неловко замолчали и подумали об одном и том же: «Почему всякие уроды выживают, а мы… Нет, хватит! Таких мыслей возникать не должно! Нам уже никакая жалость не поможет». Кроме того, у призраков были свои преимущества. — Синобу, Сёко, — окликнули их, и девочки обернулись. К ним подлетели Харума и немного погодя — Такахиро. Такахиро взглянул на Синобу и сразу отвернулся, та тоже старательно отводила глаза. Они до сих пор не помирились. — Как обстановка? — спросил Такахиро у Сёко. — Вот, полюбуйся. Я тут поэкспериментировала, они не видят и не слышат нас. Что сэнсэй? — Цитирую: «Развлекайтесь». — Превосходно! Ручаюсь, он в нас не разочаруется! И Сёко засмеялась. Тихо, зловеще — так, что мороз шёл по коже.

На этот раз Крашеный с компанией были без мангала. Сажа и жир оттирались крайне неохотно, поэтому они не стали себя утруждать — пусть даже на кону стояло их собственное веселье — и ограничились гамбургерами с картошкой фри. Возле костра стоял раскладной столик, на нём — несколько коробок, банки с напитками и бумажные стаканчики. Всё как на образцовом пикнике. Внезапно один из стаканчиков покачнулся и, расплёскивая содержимое, упал на землю. — Ты чего творишь?! Я даже не успела попробовать! — возмутилась Губа, повернувшись к Крашеному. — А чё сразу я? Я его не трогал. Он упал сам, пока ты не смотрела, не? — Нифига! — Да чё ты пристала? Подраться хочешь? А?! — Тихо-тихо, спокойнее. Это был ветер, просто ветер. Вот, держи, — влез Бритый и сунул Губе охлаждённый тюпай. Девушка хмуро посмотрела на него, открыла рот, собираясь дать ему гневную отповедь, но передумала и молча приложилась к банке. Повисло неловкое молчание. И тут во тьме раздалось громкое мяуканье. Дёрнувшись, Крашеный обернулся и раздосадованно сплюнул. Там стояла кошка с длинной белой шерстью. — Снова кошка? — Ой, какая миленькая! Ты, наверное, поесть хочешь? Вот, держи. Бровь с радостью сменила тему и, присев на корточки, протянула кошке кусочек солёного огурца из гамбургера. Она их терпеть не могла. Кошка подбежала, понюхала… неожиданно зашипела и с рычанием вцепилась в руку. Девушка пронзительно завизжала и, отмахнувшись, отшвырнула от себя кошку. Та ловко перевернулась в воздухе и приземлилась на все четыре лапы. — Сати! — воскликнул Крашеный, подбежав к ней. Постанывая, Бровь осмотрела руку. На пальцах остались отметины от зубов, из неглубоких ранок выступили капли крови. — Тварь! Убью! — прорычала она сквозь стиснутые зубы и бросилась было на кошку, как вдруг споткнулась и растянулась на бетоне. Ошалело помотав головой, она встала и недоумённо осмотрелась, не замечая, что к короткому топику и мини-юбке пристал песок. — Сати, ты как, не ушиблась? — обеспокоенно спросил Крашеный. — Это же не ты мне сейчас подножку поставил? — А? Ты головой стукнулась? Рядом с тобой никого не было. Ты сама упала. Бровь удивилась ещё больше. Кошка насмешливо мяукнула, развернулась и потрусила к деревне. — А, забей! Ребята, помогите мне! Давайте поймаем эту паскуду и кинем в море! — Я с тобой! — тут же вызвался Крашеный. — Мне она ничего не сделала, — ответила Губа. — А я слежу за костром и за лодкой, — добавил Бритый. — Предатели! — зло бросила Бровь и бросилась в погоню. Крашеный — за ней. Они мчались по дороге. Свет от фонариков беспорядочно метался по земле. Кошка взбежала на холм, остановилась на перекрёстке дорог и посмотрела на преследователей, затем громко мяукнула и побежала дальше. Любой давно догадался бы, что их намеренно заманивают куда-то, но Бровь с Крашеным сгорали от жажды мести и ничего вокруг не замечали. Наконец они добрались до вершины горы, где стояла школа. Кошка перескочила через полуразрушенный бетонный забор и скрылась из виду. Пока преследователи нашли ворота и попали на территорию, её уже и след простыл. — Ну, и куда она делась? — пропыхтела девушка. Нездоровый образ жизни и пагубные привычки дали о себе знать — дыхание со свистом вырывалось из груди, сердце колотилось где-то в районе горла, ноги дрожали и подгибались. Если бы не жгучий гнев, она давно упала бы на полдороге. Крашеный выглядел не лучше. Послышались шаги. Парень с девушкой синхронно обернулись и не удержались от вскрика. К ним спиной стояла девочка. Белая блузка, розовая юбка, белые колготки и такие же кроссовки, рюкзачок — обычная школьница, разве что одета немного старомодно. Важно другое. Как она смогла подойти незамеченной? Впрочем, Бровь тут же выкинула эти мысли из головы. — О, девчонка. А тот дебил заливал, что остров необитаемый, — пробормотала она, и тут из-за плеча девочки высунулась знакомая мордочка. — Слушай, это твоя кошка? Девочка кивнула. — Твоя кошка подрала меня. Сильно-сильно. И я хотела бы, чтобы твои родители оплатили мне лечение. Где они? В ответ — молчание. — Эй, ты меня слышишь? Поначалу Бровь пыталась быть вежливой, но быстро потеряла терпение, схватила девочку за плечо и попыталась развернуть к себе. Одежда колыхнулась, потеряла форму и упала. Кошка побежала к школе и исчезла на полпути. — А?.. — Она… пропала? Бровь с Крашеным остолбенели. «Девчонка только что была здесь. А теперь от неё осталась лишь одежда. Она как будто… испарилась…» Но на этом всё не закончилось. Рюкзак задрожал, крышка откинулась. Изнутри вылетели тетрадь и старый карандаш. Тетрадь раскрылась, карандаш прикоснулся остриём к чистому листу и начал выводить буквы: «Горячо. Больно. Шёрстка горит». — Ч-ч-что это такое?! «Вас ждёт то же самое». — Это кошка?! Та кошка?! — проговорил Крашеный, стуча зубами. Внезапно в центре школьного двора вспыхнул огромный костёр. А потом… Раздалось многоголосое мяуканье. Нервы у ребят не выдержали. Истошно вопя, они помчались прочь.

Тем временем Бритый и Губа пытались выломать дверь в цех. После того как Крашеный с Бровью погнались за кошкой, Бритый начал приставать к Губе. Та была не против, но предложила найти какой-нибудь укромный уголок. «Вдруг они скоро вернутся и увидят нас с тобой. А я этого не хочу», — сказала она. Они начали искать подходящее местечко и вспомнили про цех. Он был давно заброшен, но предыдущие хозяева наверняка оставили если не кровать, то хотя бы диван. «Ключа, правда, нет, но это фигня. Пару раз дам по двери, и она слетит. Всё равно заброшка, никому уже не нужна», — рассудил Бритый. Он толкал дверь плечом, налетал с разбега и пинал, но та не поддавалась. Губа нашла большой камень. — Давай разобьём окно. — А давай. Так даже быстрее, — легко согласился Бритый, взял камень, обошёл цех и, найдя подходящее окно, уже замахнулся, как вдруг… Перед самым носом что-то промелькнуло и тихо ударилось о землю. — М? Парень посмотрел под ноги и вздрогнул, когда на голову и плечи закапало что-то мокрое. Сунув камень под мышку, он вытер шею и уставился на ладонь. — Ты чего? — Да тут что-то капает. Губа посветила фонариком, и они увидели, что пальцы Бритого были измазаны в вязкой липкой субстанции. — Что это, лосьон какой-то? Сверху? Девушка направила луч света на карниз и… коротко взвизгнула. — Чего… А-а! Бритый посмотрел туда и тоже не удержался от крика. На крыше сидел кот. Чёрный-чёрный, точно олицетворение самой тьмы, огромный — одна только голова была в метр шириной. Глаза сверкали всеми цветами радугами и вращались в орбитах, обводя парня с девушкой грозным взглядом. Широкая пасть была усеяна неровными, но очень острыми зубами. С кончиков клыков падали вязкие капли слюны. — Б-б-бакэнэко… — пролепетала Губа, неуверенно шагнула в сторону и чуть не упала. — У-успокойся, — выдавил Бритый, изо всех сил стараясь выглядеть храбрым. — Никаких бакэнэко нет. Он не настоящий! Он швырнул камень и попал точно в цель. Морда смялась, затрещало дерево. «Ну я же говорил!» — Э, ты там, спускайся! Я тебя за такие приколы в море кину! — крикнул он. Но никто не появился. Несколько мгновений стояла напряжённая тишина, а потом… кот зашевелился и с громким мяуканьем, напоминающим жуткий хохот, взлетел. Он поднялся в небо, потом резко пошёл на снижение, сделал круг над пристанью и вернулся к цеху. И всё это время он не переставал смеяться. Бритый и Губа смотрели на него, затаив дыхание. Они до последнего надеялись, что это чья-то шутка, и высматривали тончайшие нити, с помощью которых невидимый кукловод управлял марионеткой, но ничего не нашли. Кот летал по-настоящему. И так могли только настоящие бакэнэко, верные фамильяры ведьм. Внезапно он замер, посмотрел на Бритого с Губой… «Он сейчас сожрёт нас!» …Взмыл вверх и растворился во тьме. — Ч-ч-что это было? Он же летал, мне не показалось?! — А мне откуда знать? Губе и Бритому казалось, будто внутри всё заледенело от страха. — Эй, народ! На берег вернулись Крашеный и Бровь — мертвенно-бледные, дрожащие. — О, это вы? Ну что, нашли? А у нас тут… — На этом острове творится какая-то чертовщина! — Она исчезла! Исчезла-исчезла-исчезла! — Да не вопи ты! Кто исчезла? — Девчонка! А рюкзак летал сам! — В школе был огонь! Нас хотели убить! — Что? Вы тоже видели что-то странное? — Тоже? То есть и вы?.. — Не гонишь? — Ни разу. Повисло молчание. Пожалуй, самое неприятное, самое тяжёлое молчание на их памяти. А потом тишину разорвал грохот. Казалось, кто-то пнул пустую бочку. Крашеный с остальными вздрогнули. Грохот прозвучал снова. Потом ещё раз, ещё, ещё… Он становился громче, быстрее, нагнетал ужас. Казалось, скоро он сольётся в единый гул, и тогда придёт смерть! Но он стих так же внезапно, как и появился. И на смену ему пришёл крик. Резкий, неприятный, полный ненависти крик десятков кошек. Это стало последней каплей. Парни и девушки не разбирая дороги ринулись к лодке. — С дороги! — проревел Бритый, отпихнул вырвавшуюся вперёд Бровь, запрыгнул на борт и сел за руль. — Отвяжи верёвку! Он запустил мотор. Вспыхнул прожектор, залив порт ярким светом. — Да не копайтесь вы, дауны! Давайте быстрее! — Заткнись! Я пытаюсь!.. Готово! Давай, гони! Выжми всё из этого гнилого корыта! Вперемешку с отборной руганью, но они всё-таки справились с концом. Бритый схватился за руль, запустил винт, и лодка начала стремительно удаляться от берега. Но, выйдя на середину бухты, она дёрнулась и замерла. — А?! Ты чего затормозил?! — Это не я! Оно само! — Движок сдох? Сейчас?! Нет, всё было в порядке. Топлива хватало, двигатель выдавал максимум оборотов, стрелка спидометра показывала правильное значение. Однако винт лишь баламутил воду, как будто кто-то невидимый удерживал корму железной хваткой. — Проклятие?! Это проклятие?! — Это всё из-за тебя! Ты поджёг кошку! — Ты тоже смеялась! Брызжа слюной, они начали валить вину друг на друга. Возможно, всё закончилось бы дракой, но тут опять раздался кошачий вой. — А… А… Бровь обессиленно опустилась на дно, под ней начала расплываться тёплая лужа. Губа зажала уши и завопила: — Нет! Нет! Я не хочу! — Мама! Мамочка! — голосил блондин. — Простите нас! Мы больше не будем! Пожалуйста, не убивайте нас! — рыдая, кричал вцепившийся в руль Бритый. — Пощадите! Я больше никогда не буду мучить животных! И дедушкину лодку брать без спроса тоже! Если я вернусь живым, то буду работать! Обещаю! Не убивайте меня! Ну пожалуйста! Умоляюу-у-у-у! Вдруг невидимая сила исчезла. Лодка пролетела по воздуху несколько метров, словно выпущенная из лука стрела, и плюхнулась в воду. Фонтан брызг окатил всех четверых. Бритый выкрутил обороты до упора. Лодка промчалась между волноломами, вышла в залив и взяла курс на Исомаки.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Получили! Так вам и надо! — закричала вслед лодке Синобу, победоносно вскинув кулаки. — Как мы их, а! Вы слышали, как они вопили? Особенно этот блондинчик с мамочкой! — Да, было весело. Я так не смеялась с самой смерти, — согласилась Сёко. Сверху подлетел Такахиро с чёрным бакэнэко, и они все вместе вернулись к полыхающему костру. Там их уже ждали Сатору, Асахи, Харума, а также целая толпа котов и кошек. — Вы молодцы! — похвалила Асахи. — Классно сработано! Я и не рассчитывал на такой успех! — поддержал Сатору. — Ну так! Это же испытание храбрости от настоящих призраков. Успех был гарантирован! — гордо ответила Синобу, похлопав чёрного кота по голове. Как правильно догадался Бритый, бакэнэко был ненастоящим. Сатору призвал весь свой театральный опыт, нарисовал несколько схем, с помощью детей сколотил деревянный каркас и обтянул его тканью. Управляли им Синобу и Такахиро, слюни сделали из водорослей комбу, а мяуканье изображали настоящие кошки. — Слаженность на высшем уровне. Сразу видно — лучшие друзья! — сказала Асахи. Такахиро с Синобу неловко переглянулись и тут же отвернулись друг от друга. Сатору усмехнулся. Его факультатив преследовал две цели. Первая — это, конечно же, проучить мерзавцев, а вторая — примирить проблемную парочку. «Я специально доверил им кота в надежде, что они вновь подружатся, но как-то не срослось…» — Харума, ты тоже молоток, — одобрительно кивнул он. Мальчик смущённо поёжился и взглянул на рюкзак и девчачью одежду, которые держал в руках. — Я больше никогда не оденусь как девчонка. — Но ты был таким милым! — с жалостью возразила Сёко. Именно Харума изображал школьницу. Призраки легко хватали и двигали предметы, пинали небольшие камни — достаточно было сосредоточиться на определённой части тела. Логично было предположить, что если они сконцентрируются на себе целиком, то станут полностью осязаемыми и смогут носить одежду. Сатору попросил детей попробовать себя в роли девочки, и у всех получилось, причём на удивление просто. Окончательный выбор пал на Харуму, потому что он больше всех подходил по телосложению к Ханако * — именно её образ Сатору взял за основу и немного расстроился, когда хулиганы не узнали знаменитого призрака. Лодка застряла посреди бухты, потому что все четверо дружно удерживали её на одном месте. В общем, ночное испытание храбрости завершилось успешно. Разумеется, без мелких огрехов не обошлось, но результат был потрясающим. — Ладно, гасим костёр и по домам, — сказал Сатору. — Ну не-е-ет! Я хочу ещё поиграть! У нас же каникулы! — заканючила Синобу. — И я! — тотчас присоединился к ней Харума. Такахиро и Сёко промолчали, но, судя по лицам, тоже были не против. «Ладно, пускай. Всё равно они сейчас так взбудоражены, что не уснут», — смилостивился Сатору. — Хорошо. Но только немного. — Ура! Дети очень обрадовались. Они немного посидели вокруг костра, поболтали о разных пустяках, потом устроили догонялки с кошками, затем ещё что-то придумали… Сатору же лежал на бетонном пирсе и смотрел в усыпанное звёздами небо. К нему подсела Сёко. — Красиво. — Да, очень… Но я не люблю звёздное небо, — внезапно призналась она. — Почему? — Потому что сразу вспоминаю… — Девочка сделала паузу. — Из-за тайфуна подстанция в Исомаки сломалась. И у них, и у нас много дней не было света. По ночам царила кромешная тьма, было видно только звёзды. Очень красивые звёзды. И внезапно я поняла, что наша Земля, звёзды — весь мир живёт сам по себе, а мы для него — незаметная пыль. Никто и не обнаружит, если человечество вдруг исчезнет. Это прекрасно и в то же время жестоко… Сатору вытянул шею и взглянул на Сёко. «Кажется, я понял, почему она кажется самой взрослой». — Не стесняйся, говори. Я же ваш учитель, выслушаю. — Спасибо, но мне уже легче. — Точно? — Да. Если честно, жить было больно, но всё кончилось. Сейчас мне хорошо, сейчас рядом со мной ребята, Самура-сан, вы. Я счастлива. Счастлива так, как не была при жизни. — М-м… «Вот и хорошо. Я рад, что могу хоть немного помочь им. Большего счастья учителю и не надо», — подумал Сатору. И тут… Ночную тишину прорезал громкий вопль. Кричала Синобу. Когда Сатору проверял в последний раз, они с Харумой и кошками перекидывали мяч на волноломе. Но сейчас там стояли только Харума и кошки. И они смотрели на море. — Что там? Что у вас случилось? — на бегу прокричал Сатору, а, оказавшись у края волнолома, застыл. — Это ещё что?! Синобу парила над водой в нескольких метрах от них. У её ног покачивался на волнах мяч — видимо, ускользнул в процессе игры, — но девочка даже не пыталась поднять его. Она боролась с чем-то похожим на чёрные пеньковые верёвки, которые вырвались из моря и связали её ноги. — Что это такое? — ошарашенно повторил Сатору, протёр глаза, но странное видение не исчезло. Более того, очертания верёвок выглядели зыбкими, расплывающимися, как будто они не принадлежали этому миру. — Сэнсэй… — проговорил Харума, подавшись вперёд. — Нет, назад! Опомнившись, Сатору остановил мальчика, а сам начал спускаться на тетрапод, неуклюже вцепившись в него одной рукой — другой он держал фонарь. — Сэн… сэй! — жалобно простонала Синобу. — Держись! Я сейчас! В этот момент из моря вылетели новые верёвки и стегнули юношу, словно кнуты. Удар можно было сравнить с наскоком регбиста в полной экипировке. Сатору с криком полетел в воду. — Сэнсэй! Погрузившись в море с головой, Сатору всплыл, тряхнул головой, вытер лицо и осмотрелся. Чёрные верёвки уже опутали Синобу по пояс. — Нет! Не надо! Мне страшно! — кричала побледневшая девочка. Она билась изо всех сил, но верёвки постепенно утягивали её. И что-то подсказывало: если не избавиться от них, случится страшное. — Пустите её! Не трожьте мою ученицу! Сатору поплыл к ним. Но странное дело, он оставался на одном месте, как сильно ни грёб. В ледяной воде тело стремительно коченело. «Сейчас лето, не должно быть так холодно, — мелькали мысли на краю сознания. — Здесь творится какая-то чертовщина, и я попал в самый её центр!» На краю волнолома появился Такахиро. — Сэнсэй, вы чего тут… Синобу?! Он округлил глаза, увидев связанную подругу, но тут же сбросил оцепенение, подлетел к ней и попытался вытащить. Часть верёвок отпустила Синобу и вцепилась в него. — Что это такое?! Оно… вошло в меня! Верёвки проникли Такахиро под кожу и распались узором, напоминавшим сеть кровеносных сосудов. Вот только выкачивали они не кровь, переносящую кислород и питательные вещества, а саму энергию существования. Мальчик бледнел и истончался на глазах, но даже не думал сдаваться. — Така… беги… — прошептала Синобу. — Совсем дура?! Никуда я не убегу! Больше я тебя не брошу одну! — Така… — Хватило одного раза! На этот раз я спасу тебя! Обязательно спасу! И эти странные верёвки мне не помешают! Такахиро взревел и попытался взлететь вместе с Синобу. Ему удалось отвоевать несколько сантиметров… но появились новые верёвки и оплели их. — Синобу! Такахиро! Держитесь, я сейчас! — закричал Сатору. Дети отозвались слабыми стонами. Непонятное явление стремительно лишало их сил. «Неужели они так и сгинут?!» — подумал Сатору, стиснув зубы. А потом раздался чистый мелодичный звон. Верёвки дёрнулись и немного обмякли. Юноша резко развернулся. На волноломе стояла девушка в белой рубахе и красных хакама. Колокольчики звенели в такт её движениям. — Самура… сан? Асахи мимолётом улыбнулась Сатору, а затем посмотрела на Синобу, нет, на верёвки. — Отпустите детей. Не берите на себя новые грехи или только отсрочите избавление. Верёвки зашелестели, заизвивались, точно змеи, вдруг вытянулись и бросились на Асахи со всех сторон. — Самура-сан! — Что ж, это ваш выбор. Девушка вытянула левую руку в сторону моря, а правую отвела назад параллельно ей. Казалось, она натянула невидимый лук, секунду помедлила и раскрыла пальцы. Звякнули колокольчики, свистнула несуществующая тетива — и верёвки разом остановились, сворачиваясь кольцами. Асахи послала вторую стрелу, затем третью, и только тогда верёвки отпустили Синобу с Такахиро. Сёко тотчас подхватила их и вернула на волнолом. Сатору самостоятельно взобрался на тетрапод, бросил взгляд через плечо и увидел, как верёвки, мучительно извиваясь, скрываются в море. Мико выдохнула и вытерла пот со лба.

Вернувшись домой, Сатору первым делом отправился под душ. Пока он смывал морскую соль, Синобу и Такахиро более-менее оправились и уже не выглядели такими бледными и вялыми. — Прошу прощения. Я недосмотрела и подпустила их слишком близко, — извинилась Асахи, когда все собрались в гостиной. — Самура-сан, что это сейчас было? — Так называемая «мерзость». — Мерзость? «Я уже слышал про неё! Кажется, от Ватари-сана. Да, точно, он тогда ещё отказался везти меня ночью, сославшись на эту самую мерзость». — Это души людей, одержимых отрицательными чувствами. — Злые духи, что ли? — Не совсем. Злые духи, мстящие призраки — всё это души людей, которыми движут чувства, сохранившиеся ещё с тех времён, когда они были живы. Но если душа проникается этими чувствами после смерти и они оказываются слишком сильными, то она превращается в мерзость. Личность безвозвратно стирается, остаётся только ненависть. Обратного пути нет. Мерзость может бродить по земле несколько лет, а может и несколько столетий. И её жертв ждёт та же участь. — То есть та мерзость… Это были те люди, которые погибли в тайфуне? — Может быть. А может быть и нет, — ответила Асахи, склонив голову набок. — Когда души превращаются в мерзость, уже не важно, как они умерли. Я знаю только одно: от любви такими не становятся, они преисполнены скорби. Сатору кивнул, показывая, что всё понял. — Значит, мы чуть было не пропали? — спросила Синобу. — Да. Если бы не Такахиро-кун, она, скорее всего, затянула тебя. Но вас двоих оказалось пленить не так-то просто. А там и я подоспела. — Понятно… Синобу искоса взглянула на Такахиро. Мальчик сидел, подперев щёку рукой, и хмурился. — Больше она не появится? — Сомневаюсь. Я неплохо подстрелила её. Вряд ли она осмелится снова подойти к острову. И Сатору, и дети дружно выдохнули. — Да уж, напряжённый выдался денёк. Что-то я устал. — Сейчас я приготовлю вам что-нибудь. Асахи встала и надела фартук. Дети поняли, что пора расходиться по домам, поднялись и гуськом потянулись в прихожую. Внезапно Сатору в голову пришла одна мысль. — Такахиро. Мальчик нехотя обернулся, но всё-таки подошёл. Сатору нагнулся к его уху и шепнул: — Если думаешь признаться, сейчас самое время. Такахиро от неожиданности подскочил к самому потолку. — Но я же… — Полное ничтожество, потому что весь такой из себя крутой полетел на помощь и тоже попался, да? Конечно, мерзость прогнала Самура-сан, а ты только выиграл немного времени. Но! — Сатору сделал многозначительную паузу. — Это твои мысли, а не Синобу. «Я практически уверен, что она считает спасителем именно Такахиро, ведь он рискнул жизнью, бросившись ей на помощь». — Не принижай себя. Сегодня ты был настоящим героем. Давай, возьми себя в руки и признайся ей. Такахиро ничего не сказал. Но, разворачиваясь к двери, он уже был полон решимости. Немного погодя из кухни вернулась Асахи. — У нас есть остатки тунца и отядзукэ * . Будете? — Конечно! С удовольствием! Сатору пересел за стол и взял палочки. — О чём вы говорили с Такахиро-куном? — Простите, но это только между нами, мальчиками. — Ой, как жалко, — засмеялась Асахи.

↑ Марк Випсаний Агриппа — римский государственный деятель, живший в I веке до н. э.

↑ Японский трёхдневный праздник поминовения усопших. В большей части страны проводится с 13 по 15 августа.

↑ Японский алкогольный напиток. Готовится из сётю с добавлением газированной воды и лимона (традиционный вариант) или любого другого наполнителя.

↑ Она же Туалетная Ханако. Призрак из японских городских легенд. Считается, что Ханако появится, если в туалете громко прокричать её имя.

↑ Варёный рис, залитый зелёным чаем, бульоном даси или горячей водой.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Vypusknoj-v-shkole-prizrakov-s-ostrova-bakeneko/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Перемена

Однажды в конце летних каникул Харума жонглировал мячом во дворе своего дома. Безусловно, он уже никогда не стал бы футболистом, но тренировки не забросил. Нет такого правила, что после смерти все занятия отменяются. А если и есть, человеческие правила призраков не касаются. «Жаль, конечно, что нас всего шестеро, даже в мини-футбол не сыграть, но самому с собой тоже весело, — размышлял Харума, набивая мяч, а потом обратил внимание на громкий стрёкот цикад. — Интересно, откуда они взялись? Прилетели с большой земли? За несколько километров? Или же это потомки цикад, которые жили здесь до того, как вода поднялась, и образовался наш архипелаг?..» Он так задумался, что даже упустил мяч и, погнавшись за ним, заметил в заливе какое-то движение. В порт вошла какая-то лодка. «Ватари-сан? Нет, сегодня не понедельник. Кто-то из бывших жителей?..» Харума поспешил в порт и, добравшись до берега, обомлел. На Саиносиму снова заявилась та компания хулиганов. «Мало вам показалось? Отомстить вздумали? Ну я вам сейчас отомщу!» — рассердился Харума. В самый первый раз он перепугался не на шутку, но в недавнем испытании храбрости понял, что они и сами были трусами, поэтому больше их не боялся. Мальчик чувствовал, что сейчас и сам справится с ними, без помощи Сатору или Такахиро с девочками. Однако никто не собирался мстить. Настороженно оглядываясь, готовые при малейших признаках опасности дать дёру, хулиганы кое-как причалили, высадились на остров и принялись выгружать из лодки кошачьи консервы. Самые разные — от продававшихся по скидке до самых дорогих. Соорудив что-то вроде пирамиды, они повернулись к горе и дружно сложили руки перед грудью. — Пожалуйста, не проклинайте нас! Просим! — Просим! Они глубоко поклонились, прыгнули в лодку и очень быстро уплыли. В порт пришла стая кошек. Их вожак, сиамская кошка — та самая, которая пострадала в огне, — запрыгнула на пирамиду, уселась, подставив солнцу отросшую шёрстку, и победоносно мяукнула.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Vypusknoj-v-shkole-prizrakov-s-ostrova-bakeneko/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3. Культурный фестиваль в школе призраков с острова бакэнэко

— Ну всё, я пошёл. — Хорошего вам дня! Привычно попрощавшись, Сатору вышел из дома и на площадке перед храмом внезапно обернулся. Асахи по-прежнему стояла в дверях. Встретившись с ним взглядом, девушка широко улыбнулась и помахала. Сидевшие рядом с ней кошки замяукали: «Давай, человек, топай уже, а то опоздаешь». — Да-да, знаю, — слабо усмехнулся Сатору, спустился по лестнице и свернул на дорогу, которая вела к школе. Каникулы давно закончились, приближался октябрь, однако солнце до сих пор пекло по-летнему. Синоптики, конечно, обещали скорые дожди, но как-то в это не верилось. Небо было синим-синим, без единого облачка — как в рекламе какого-нибудь курорта. «Чёрт! — выругался Сатору и ослабил узел галстука. Легче не стало. — Хоть бы ветерок какой для приличия подул, что ли…» Впереди, на перекрёстке, его уже ждал Такахиро. — Привет. Ты чего здесь стоишь? — Доброе утро, — вежливо ответил мальчик. — Вас жду. Хотел бы посоветоваться. Сатору, не выдержав, засмеялся. Он сразу понял, о чём пойдёт речь. Такахиро дожидался его на «учительском» пути, а не на «ученическом» — значит, хотел избежать лишних ушей. Если точнее, ушей одной конкретной девочки. После той памятной ночи он всё-таки набрался храбрости и признался Синобу в любви. Подробностей Сатору не знал, но, судя по ситуации в классе, всё прошло более чем успешно. — Хочешь поцеловать её? — с хитринкой спросил он, надеясь застать Такахиро врасплох. — Н-нет! — воскликнул мальчик, покраснев, как варёный рак. — Тогда что случилось? Снова поссорились? — Как бы да, но как бы и нет. «Ого. Это уже интересно», — подумал Сатору и жестом предложил Такахиро обсудить проблему по пути. — Сэнсэй, Синобу недавно была у вас дома? — Вообще, это не мой дом… Ладно, неважно. Нет, не была. Ни разу с начала триместра. — Может, она приходила к Самуре-сан, пока вас не было? — Нет. — Вы уверены? — Абсолютно. Самура-сан обязательно рассказала бы. — Ну да, — кивнул Такахиро. — Значит, она всё-таки обманула меня. — Ты про что? — Да я уже столько раз приглашал Синобу погулять после уроков, а она отмазывается. То у неё домашка, то куда-то сходить надо. Я предлагал помочь с уроками и сходить вместе, а она: «Да отстань ты от меня! Ты что, сталкер? Или тебе время девать некуда?» — О да, сталкер из тебя вышел бы что надо. — Я вообще-то серьёзно… — Прости. То есть Синобу обманывает тебя и чем-то втихаря занимается, а тебя это беспокоит. Напрямую спрашивать пробовал? — «Отстань, упёртый» и так далее. Сатору усмехнулся. — Мне кажется… она не любит меня, — серьёзно признался Такахиро. — Знаешь, выкинь-ка ты это из головы. — Но… — Не нокай, не запряг. Если я говорю выкинуть — выкинь. Я не знаю, что делает Синобу, но в тебе и впрямь есть эта надоедливость. Потому-то она тебя и недолюбливает. — Неправда! — Если бы. Вот тебе прогноз: продолжай в том же духе, и она бросит тебя уже к Хэллоуину. Даже до Рождества не дотерпит. — К Хэллоуину? То есть в октябре? Но это же совсем скоро! — изумился Такахиро. Сатору засмеялся. — Прости. Не хотел так пугать. Но ты правда слишком сильно волнуешься. Чересчур недоверчивых и настойчивых никто не любит. Будь спокойнее, рассудительнее. И да, секреты тоже нужны. Я понимаю, что ты хочешь знать всё о той, кого любишь, в конце концов такова наша человеческая природа, но без тайн жизнь станет скучной и пресной, как кусок картона. — Правда? — Правда. Такахиро что-то промычал. Было видно, что он не согласен с доводами, но и возразить ему нечего. — Хотя мне и самому любопытно, чем там занимается Синобу, так что я попытаюсь разведать. — Серьёзно?! — Но тебе я всё равно не скажу. Учись уважать личную жизнь. — М-м… Ну ладно, — кивнул Такахиро. Так, разговаривая, они подошли к школе. — Сэнсэй! Така! Утречка! — закричала Синобу. Она снова была в кабинете ИЗО. — Доброе утро. Постарайся сегодня не опоздать, — предупредил Сатору и скосил взгляд вбок. Такахиро стоял, опустив голову и бормоча под нос: — Она первым окликнула сэнсэя, а не меня… — Такахиро… «Трудный ребёнок».

После уроков Сатору остался поработать в учительской. Прошла почти половина учебного года, оценки детей стабильно росли. Надо было пересмотреть план занятий. Сатору пару раз брал работу на дом, но там его постоянно отвлекали кошки, а здесь были рабочие компьютер и принтер. Компьютер старенький, без доступа к Интернету, но для работ с текстовыми редакторами и таблицами его хватало с лихвой. Через несколько часов, когда на горизонте наконец-то замаячил финиш, Сатору позволил себе сделать перерыв. — Ну, можно передохнуть маленько. М-м… Он с наслаждением потянулся. Затёкшая спина отозвалась приятным хрустом. Выкинув из головы все рабочие мысли, Сатору посидел немного с закрытыми глазами, потом отодвинул стул, наклонился и вытащил из сумки небольшой бордовый мешочек. Растянув горловину, он втянул носом металлический запах, живо напомнивший о детстве, и достал алюминиевую коробочку с обедом. Его вчера вечером приготовила Асахи, когда узнала, что Сатору сегодня задержится. На крышке под палочками лежала сложенная записка. Развернув её, Сатору увидел: «Икута-сэнсэй, спасибо вам за ваши огромные старания!» — и в конце рисунок, в котором с огромной натяжкой угадывался котик. «Видимо, рисовать Самура-сан не умеет, — улыбнулся Сатору и внезапно задумался. — А кто вообще такая Самура-сан?..» Мико. Отличный повар. Мастер рыбалки. Наконец, просто очень красивая девушка. Трудно было понять, сколько ей лет. Сперва Сатору думал, что Асахи старше него, но потом выяснилось, что она ещё совсем молодая. Она умела разговаривать с кошками… Хотя нет, наверное, это кошки, то есть бакэнэко, понимали человеческую речь. Как Сатору и Ватари, она видела и слышала призраков, а также обладала загадочной силой, позволившей ей вырвать детей из объятий мерзости и прогнать её. Интересно, это врождённая сила или приобретённая? Если приобретённая, то где она научилась такому? В общем, не человек, а загадка. На самом деле, многое Сатору мог узнать, просто спросив, но не делал этого. Не из благородства, не из уважения к чужим секретам, нет. Он боялся. Разобравшись в себе, юноша понял одну простую вещь. Он любил Асахи. Влюбился в неё с первого взгляда ещё тогда, на волноломе. А за несколько месяцев совместного проживания чувство только окрепло. Сатору хотел больше узнать о ней, но не решался спрашивать. Вдруг она обиделась бы или, что хуже всего, разозлилась и отстранилась бы от него? В своей жизни Сатору уже встречался с девушками, но никогда не был инициатором отношений. Всякий раз его приглашали в компанию, а там всё как-то само собой получалось. Поэтому он не знал, как правильно признаваться в любви. — Если Такахиро узнает об этом, то сперва засмеёт за все те советы, а потом убьёт, — вслух проговорил Сатору, усмехнувшись, снял крышку и приступил к позднему обеду. Внезапно его взгляд упал на записку. «Икута-сэнсэй… Не Сатору-сан и даже не Икута-сан. Выходит, я для неё всего лишь учитель», — грустно подумал он и сморгнул непрошенную слезинку.

Сатору проснулся от странного холода. «Я что, задремал? Ну да, похоже на то. Помню, как поел, потом вернулся к работе, а потом… Потом не помню. Интересно, сколько я проспал?..» Он сонно осмотрелся. Компьютер давно перешёл в спящий режим, монитор автоматически погас. На потолке ярко светились люминесцентные лампы, а за окном господствовала ночь. «Вот чёрт! Это же как я разоспался?!» И тут раздался странный звук. Что-то пищало, жужжало и шуршало через равные промежутки времени. «Принтер?..» Сатору обернулся и увидел девочку-призрака, которая жила в школе. — Синобу? Что ты тут делаешь? — А-а-а! Синобу от неожиданности закричала и подскочила так высоко, что пролетела через потолок и скрылась на втором этаже. Листы бумаги, которые она держала в руках, естественно, не смогли последовать за ней и разлетелись по всей комнате. Поднявшись со стула, Сатору подошёл к принтеру и поднял один из листов. — Манга? — Нет! Ворвавшись в учительскую, Синобу оттолкнула его и вырвала страницу. Вот только она безнадёжно опоздала. Пол вокруг них был усеян листами, исписанными знакомым почерком. — Это ты нарисовала? — А-а-а-а-а-а! Не смотрите, не смотрите, не смотрите-е-е-е-е! — завопила Синобу, катаясь по полу. И тут послышались новые голоса: — Икута-сан, это вы? — Сэнсэй, вы здесь? Дверь открылась, и в учительскую вошли Асахи, Сёко и Харума. А через пару мгновений прямо сквозь стену просочился Такахиро. — Синобу, это ты кричала? Всё в порядке?! Что случилось?! И все застыли. — Э-э… Чего? — пробормотала Сёко, глядя на Синобу, лежавшую на полу. Сатору пожал плечами.

В версии с изображениями тут находится картинка. Повинуясь прихотям судьбы, пути двух человек и четырёх призраков пересеклись в этот вечер в учительской. Сёко и Харума собирали разлетевшиеся страницы. Синобу сидела на полу и плакала, а Такахиро растерянно крутился вокруг неё. И только Асахи тепло улыбалась, как, впрочем, и всегда. Сопровождавшая её пятнистая кошка громко мяукнула, и это послужило своеобразным сигналом к началу разговора. — Что вы все здесь делаете? — спросил Сатору. — Я хотел уточнить кое-что по домашке, но Самура-сан сказала, что вы ещё не вернулись, — ответил Харума. — Вас столько не было, что мы забеспокоились и пошли искать вас, — добавила Асахи. — Я гуляла. Увидела, что Самура-сан и Харума-кун идут в школу, и присоединилась к ним, — сказала Сёко и посмотрела на Такахиро. — Неважно, что я тут делаю, — пробурчал он и отвернулся. «Ну, с тобой-то как раз всё ясно. Ты пришёл к Синобу, услышал её крик и помчался сюда», — усмехнулся про себя Сатору и взглянул на Синобу. — А ты? — Ну нет, сэнсэй! Это вы что забыли в школе поздно вечером? Ещё залегли и затаились! Как трус! — резко воскликнула девочка, шмыгая носом. — Вообще-то я не прятался. Просто задремал. — Задремали… — обескураженно повторила Синобу и вздохнула. — Синобу, это ты нарисовала? — спросила Сёко, приподняв пачку листов. — Ага. Ужасно получилось, да? — недовольно откликнулась Синобу. — Я такого не говорила. Сатору взял у Сёко рисунки. — А что, очень даже ничего. — Ой, вот только не врите. И вообще, чего вы читаете?! Отдайте! — Эй! Синобу вскочила, выхватила у Сатору мангу и взлетела к потолку. — Я не вру. Я действительно так думаю. — Честно? — Да. Совсем как у профи. Дашь ещё почитать? Девочка немного поколебалась, но всё-таки поверила ему и, спустившись, протянула манускрипт. Сатору снова пролистал его. Синобу нарисовала сёдзё-мангу * о трёх подругах из средней школы. Одна из них любила старшеклассника, с которым ходила в один кружок, но боялась признаться, а две другие активно подталкивали её к решительным действиям. В конечном счёте девушка нашла в себе силы и начала встречаться с тем парнем, однако тёплые отношения с подругами оказались под угрозой. — Н-ну как? — спросила Синобу, сидя по-турецки на полу и не решаясь взглянуть прямо на Сатору. — Нарисовано отлично. Даже замечательно. Не просто красиво, а ещё и живо. — Да. У главной героини постоянно меняется выражение лица. Это так мило, — добавила Асахи. — Правда? То есть она не странная? — Нисколько. Говорю же, уровень профи. — Ну да, ну да, уж учитель японского про это всё знает, — фыркнула Синобу, но тотчас улыбнулась. Как говорится, доброе слово и кошке приятно. Вдруг улыбка исчезла — будто лампочку выключили. — Если честно, я всегда хотела стать мангакой. Знаете того знаменитого мангаку из Исомаки? Когда-то очень давно я получила от него автограф и с тех пор стала его горячей фанаткой. — Да? А я и не знал, — пробормотал Такахиро. — Я же скрывала ото всех, а то засмеяли бы, — пояснила Синобу. — Ну, знаете, пацанка, а читает сопливую мангу для девчонок, и всякое такое. — Я бы не стал смеяться, — тут же заверил её Такахиро. — И ты не пацанка. Ты это… очень милая. Синобу смутилась. — Така… Ну не перед всеми же! Воздев глаза к потолку, она встала… неожиданно крутанулась и мощным пинком вышвырнула Такахиро из учительской. — Блин, что с ним не так?! Постыдился бы хоть! — Ну-ну, успокойся. Он ведь не со зла. — Как раз-таки поэтому оно и прозвучало как насмешка, — негромко возразила Сёко. Все были вынуждены согласиться. — Волны смыли мой дом, а вместе с ним, естественно, и мои рисовальные принадлежности, поэтому после смерти я не занималась этим, а тут вдруг захотела. Пришлось попросить деда Ватари, чтобы он привёз всё необходимое, — продолжила Синобу. Сатору вспомнил, как однажды Ватари привёз коробку, подписанную её именем. Видимо, в ней и лежало «всё необходимое». «Не зря она тогда выхватила её и умчалась как ошпаренная». Тут в комнату вернулся Такахиро. Синобу тотчас подобралась и заняла боевую стойку, но через мгновение опустила руки. — Хотя я уже всё равно не стану настоящим мангакой. Это и есть моё сожаление. — Синобу… Ты это, не унывай, — попытался подбодрить её Такахиро. — Вот именно, Синобу-тян, нет, Аисака-сэнсэй. Мы все будем твоими читателями, — поддержала его Сёко. Синобу улыбнулась, но явно неискренне. Ей было приятно услышать тёплые слова поддержки, но внутренне она понимала, что заветная мечта так и останется мечтой. Внезапно Сатору пришла в голову блестящая мысль. — А почему не сможешь-то? Сможешь. — Что?! — Э-э, сэнсэй, я сильно сомневаюсь… — Вы головой не бились? Синобу так-то уже мертва. — Ну и что? — В смысле? — Смотрите, кто такой мангака? Тот, кто рисует мангу, правильно? И если манга интересная, читателям без разницы, кто её нарисовал. Человек, призрак, да хоть кошка! Все округлили глаза. Да, Синобу была мертва. Но она могла держать в руке перо и придумывать сюжет — то есть создавать мангу. Все условия были выполнены! — Но Синобу понадобится редактор, её попросят встретиться, чтобы обсудить какие-нибудь вопросы, и так далее. Как быть с этим? — Что-нибудь придумаем. У меня есть знакомый писатель, так вот он рассказывал, что все эти встречи проводил по телефону, а с редактором увиделся лично только через полгода после дебюта. — Мне кажется, это уникальный случай, — спокойно возразила Сёко. — Может быть. Но давайте пока не будем загадывать так далеко. Пускай Синобу дорисует мангу и отправит её на конкурс новичков. Я практически уверен, что она пройдёт. Вряд ли в издательстве сидят спиритисты, которые сразу поймут, что это нарисовал призрак. А даже если узнают, то нет правила, запрещающего участвовать умершим. — А ведь вы правы… Но… Если всё получится, мою мангу напечатают в журнале, да? Однако… — бормотала Синобу, мечтательно глядя в потолок, а потом резко покачала головой и задрожала. Там, в грёзах, она бежала навстречу заветной цели по дороге, на которую её вывел Сатору. Друзья обступили её плотным кольцом. — Сёко, Така, Харума… — Попытка — не пытка. — Ага. Синобу, ты обязательно победишь. — Не сдавайся! — Ребята… — прошептала Синобу и решительно кивнула. — Сэнсэй, я снова попытаюсь достичь мечты! — Ага, а я буду болеть за тебя, — откликнулся Сатору. «Какой же я учитель, если не поддержу свою ученицу?» — Так, ну всё, мотивации выше крыши! Я рисовать! Девочка вскочила на ноги, оттолкнулась от пола и полетела к кабинету ИЗО, где всегда рисовала. — Синобу! — Подожди, я с тобой! Такахиро и Харума поспешили за ней. — Вот нетерпеливые, — усмехнулась Сёко, забрала у Сатору манускрипт и вышла из учительской правильно — через дверь. — Успеха тебе, — прошептал Сатору, посмотрев в сторону класса ИЗО. — Призрак-мангака… — задумчиво проговорила Асахи, а потом просияла. — Ах да, есть же такие книги, которые публикуют после смерти писателя! — Мне кажется, у нас немного другой случай.

В версии с изображениями тут находится картинка. Синобу взялась за дело со всей ответственностью. Она и раньше не филонила, но рисовала тайком, лишь для себя. Профессиональные мангаки, конечно же, так не работали. После того как секрет раскрылся, девочка решила больше не тратить посмертное время впустую и снова бросить вызов не исполненной при жизни мечте. Бросить по-настоящему. Целью она выбрала любимый журнал сёдзё-манги, который аккуратно, каждый месяц, покупал Ватари. Этот журнал ежегодно проводил конкурс для начинающих авторов, последним сроком подачи заявления был конец октября. Похоже, Синобу давным-давно составила в голове план произведения, потому что всего лишь через неделю принесла Сатору раскадровку и основные наброски. Они уселись в гостиной — к ним также присоединились Асахи, хозяйка дома, и Такахиро, которого Синобу захватила с собой для храбрости, — и принялись смотреть. Место действия — горы в окрестностях Киото, время — эпоха Хэйан * . Принцесса народа бакэнэко влюбилась в одного юношу, выкрала его из столицы и стала всячески склонять к свадьбе. Юноша упорно сопротивлялся и при любом удачном случае пытался сбежать, но безуспешно. Через некоторое время в горах появился о́ни * . Он чуть было не съел юношу, но принцесса спасла его, хоть и сама пострадала. Юноша понял, что принцесса искренне любит его, напал на они и убил его. Как потом выяснилось, он был известным столичным оммёдзи * . В конце юноша с принцессой поженились и жили долго и счастливо среди бакэнэко. — Ну как? Пойдёт? — нервно спросила Синобу. Сатору негромко промычал что-то нечленораздельное. Он не разбирался в технических тонкостях манги, но как читатель нашёл её очень интересной. «Персонажи выглядят живыми. По принцессе бакэнэко сразу видно, что она в своей сути кошка. История простая и понятная. Опять же — хэппи-энд. Вот только…» Его напряг один момент. — Послушай… Этот юноша — вылитый я. — А принцесса как две капли воды похожа на меня, — недоумённо добавила Асахи. — Так я же с вас и срисовывала! — с готовностью призналась Синобу. — Зачем мне что-то выдумывать, когда под боком есть такая замечательная пара? Ладно вам, не придирайтесь. Они только внешне похожи, характеры совсем другие. — Ну, как бы да, но… — Что-то не устраивает? — Стесняюсь я. В театральном кружке Сатору много раз выступал на сцене и то так не смущался. «Вероятно, это потому, что на бумаге я получился раза в полтора красивее?» — Может, всё-таки изменишь лица? Историю не трогай, только лица, — попросила Асахи. — Не, тогда я вряд ли успею к дедлайну, — отказалась Синобу. — Тем более, что персонажи у меня в голове уже закрепились именно такими. — Уж вам-то, главным героям, грех жаловаться, — пробурчал Такахиро. — Меня вон вообще они сделали. Напавший на принцессу демон действительно был похож на него. Сатору усмехнулся. — Ну, тогда ладно. — Икута-сан! — вскричала Асахи. — Самура-сан, простите, но не противьтесь. Пожалуйста. Ради моей ученицы. — Сатору посмотрел ей в глаза. Девушка застонала, явно не желая соглашаться. — Пожалуйста! — с жаром попросила Синобу. — Эта манга поможет мне выпуститься! Я почти уверена в этом! И мико сдалась. — Хорошо, уговорили. Я не против. — Ура! Ну всё, тогда я рисовать! Синобу схватила наброски, подскочила и, даже не попрощавшись, убежала. — Эй! Сэнсэй, простите! Синобу, подожди! Там же дождь, рисунки намокнут! Оберни их! Такахиро так спешил, что оставил входную дверь нараспашку. Усмехнувшись, Сатору встал, вышел в прихожую, закрыл дверь и вернулся в гостиную. Асахи чинно сидела перед телевизором. Она мельком посмотрела на Сатору и тут же отвела взгляд. Повисло неловкое молчание. В манге их персонажи нежничали друг с другом, поэтому юноша с девушкой, оставшись наедине, сразу смутились. — Я… — начала Асахи. — Д-да?! — воскликнул Сатору. Его голос сорвался на фальцет. Мико от неожиданности вздрогнула, но потом хихикнула. — Мы с вами занимаемся такой ерундой. — И правда. Так что вы хотели сказать? — О, ничего такого. Просто подумала, что пора бы приготовить обед. Асахи пошла на кухню, повязала фартук поверх белой рубахи, присела перед холодильником и заглянула внутрь. Сатору смотрел на неё и чувствовал, как в груди разливается приятное тепло. А затем вспомнил историю Синобу. Юноша и принцесса бакэнэко поженились и счастливо зажили в горном домике. «А какой финал ждёт нас с Самурой-сан? Такой же или… другой? Дети скоро выпустятся, у меня больше не будет причин оставаться на Саиносиме. И у Самуры-сан, наверное, тоже». — Икута-сан, что вы будете: осьминога или кальмара? — Давайте кальмара. «Было бы замечательно, если бы дети не выпустились… — подумал Сатору и тут же проникся к себе отвращением. — Нет, нельзя даже мысли допускать о таком!»

В версии с изображениями тут находится картинка. Закончив с раскадровками, Синобу принялась заполнять фреймы. Все картинки уже были у неё в голове, оставалось только перенести их на бумагу… И вот тут начинались определённые сложности. На этом этапе исчезал творческий аспект, уступая место не особо тяжёлой, но однообразной и утомительной работе. Это была настоящая проверка на терпение. Синобу рисовала, практически не позволяя себе отдыхать. Она внимательно смотрела на бумагу и концентрировалась до предела — все линии должны были лечь так, как она задумала. К тому же ей, призраку, приходилось сосредотачиваться ещё и на карандашах с перьями, чтобы удерживать их в руке. В общем, девочка выматывалась намного сильнее живых мангак. При этом она не забывала про занятия. Видя, как она устаёт, Сатору предложил устроить небольшие каникулы, но Синобу отказалась: — И школа важна, и манга важна. Не переживайте, я справлюсь. И Сатору уважал её решение. Чтобы хоть как-то помочь ей, он закрывал глаза на то, что девочка засыпала прямо на уроке. Разумеется, друзья поддерживали её не меньше — конспектировали за неё и будили по утрам. Так прошло чуть больше двух недель. Наступил последний понедельник октября. — Готово! — воскликнула Синобу, проведя заключительный штрих на последней странице, и глубоко выдохнула. Последние четырнадцать дней она как будто бежала марафонскую дистанцию на полной скорости. И добралась до финиша так быстро, что сама не поверила в это. «Надо же… Такое я, наверное, больше ни разу в жизни, точнее, в смерти повторить не смогу. Даже из-под палки. Не, ну, после такого может получиться только шедевр! А до дедлайна ещё целая неделя, у-ух!..» Уверенность в себе и приятная усталость пьянили Синобу, точно крепкий алкоголь. Отложив страницу, девочка подтянула к себе специальный конверт для участников и вписала имя и адрес получателя. «Тушь высохнет, и я всё уберу», — лениво подумала она и пробормотала: — Как же я устала. Сколько там времени? О, как раз успею немного вздремнуть… Она встала из-за стола. За окном выл ветер, предрассветное небо хмурилось тяжёлыми тучами, скрывающими звёзды. Того и гляди мог начаться дождь. Вспомнив злосчастный тайфун, Синобу вздохнула. «В прогнозе, конечно, сказали, что ночью тайфунов не ожидается, и, хоть давление и низкое, вот там, над Исомаки, кажется, даже проясняется, но лучше перебдеть, чем недобдеть». Она переложила манускрипт на стол, который стоял у примыкавшей к коридору стены, и накрепко заперла все окна. — Ну вот, теперь точно ничего не промокнет. Потушив свет, девочка вышла из кабинета, долетела до медпункта, юркнула под одеяло и мгновенно заснула. А через час остров содрогнулся от мощного землетрясения.

Сатору проснулся и сразу же почувствовал неладное. Через пару секунд фусума застучала в пазах. Будильник запрыгал по полу, точно обезумевший. Со стола соскользнули распечатки, которые юноша приготовил для занятий, а следом за ними — настольный коврик. За стенкой упало что-то тяжёлое. Во всём доме замяукали кошки. Толчки закончились так же внезапно, как и начались. Сатору откинул одеяло, кое-как сдвинул покосившуюся дверь, выскочил в коридор и с громким криком: «Самура-сан! Самура-сан!» — подбежал к комнате Асахи. Не дождавшись ответа, он рванул фусума в сторону, увидел лежащий на полу шкаф, под ним — край красных хакама и побледнел. — Самура-сан! — Я тут. Что случилось? — раздался спокойный голос позади него. Сатору обернулся так резко, что чуть не упал. Асахи с чёрным котом на руках проговорила как ни в чём не бывало: — Тряхнуло так тряхнуло. Икута-сан, вы… — Вы целы! Как я рад! — перебил Сатору и крепко обнял девушку. Асахи сперва удивилась, но потом нежно улыбнулась и похлопала Сатору по спине. — Да, всё хорошо. Я без проблем переношу землетрясения. — Самура-сан… — Сатору выдохнул и только сейчас понял, в каком положении находится. — Ой! П-простите! — Он густо покраснел и поспешил отойти. Сердце колотилось так, будто хотело проломить грудную клетку и вылететь на волю. — Я… Я это… Не хотел… — Было неожиданно, — признала Асахи. — Но не неприятно. — Самура-сан… — начал Сатору. «Нет, это подождёт. Вдруг землетрясение ещё не закончилось…» Но потом он посмотрел Асахи прямо в глаза и ощутил жгучее желание снова обнять её, провести рукой по шелковистым волосам, прикоснуться к нежным губам. Он потянулся было к девушке, как вдруг… — Сэнсэй! Самура-сан! — Вы там живы? — Давай, залетай. Это же землетрясение, нас не наругают. На улице послышались голоса Харумы и Сёко. Сатору опомнился и резко отдёрнул руку.

Вчетвером они уселись в гостиной и включили телевизор. К счастью, электрические сети уцелели. По новостям передали, что эпицентр землетрясения находился восточнее Исомаки. Силу толчков в заливе Исомаки оценили в четыре балла. Признаков надвигающегося цунами не было. Инфраструктура практически не пострадала, о жертвах пока никто не сообщил. — Кажется, обошлось, — с облегчением выдохнул Сатору. Тут пришёл Такахиро. — Доброе утро. Как ты там, не сильно переполошился? — с улыбкой спросила Сёко. Землетрясение никак не могло навредить призракам, разве что испугать. Однако Такахиро хмуро взглянул на подругу и ничего не ответил. — Ты чего? Что-то случилось? — У меня-то нет. А вот у Синобу…

Добежав до школы, они вместе поднялись прямо в кабинет ИЗО. Всё было покрыто разноцветными пятнами. В воздухе стояла удушливая вонь. — Это… масляные краски? — пробормотал Сатору, зажав нос. Сидевшая на полу Синобу обернулась, и юноша заметил у неё в руках листы бумаги, покрытые всё той же краской. — Я подумала, что надо бы защитить её от дождя… И тогда… — невпопад проговорила она и беспомощно замолкла. Впрочем, Сатору и так понял, что произошло. Из-за землетрясения стоявшие в шкафу банки с краской упали, раскрылись, и их содержимое растеклось по всему кабинету. — За что?.. За что нам, именно нам, всё это? Я только что закончила… Никому ещё не показывала… А? Почему? Почему?.. — Прости, — рефлекторно сказал Сатору, и Синобу удивлённо посмотрела на него. «А, ну да, чего это я. Это же не я устроил землетрясение, и не я поставил банки в шкаф…» Краска осталась после учителя ИЗО, когда-то работавшего здесь. После тайфуна он уехал на «большую землю» и оставил некоторые вещи на острове, в том числе все рисовальные принадлежности. Сатору извинился, потому что вспомнил свои недавние мысли. «Было бы замечательно, если бы дети не выпустились… Дожелался, умник?! Вот, значит, какой ценой ты хочешь построить своё счастье?! То есть тебе всё равно, что твои же ученики будут сожалеть о чём-то вечно, что их души будут страдать, словно в аду, да?! Ты беспросветный эгоист, Сатору Икута, вот кто ты такой!» — корил он себя. — Может, получится отмыть? — предложила Асахи и тут же добавила. — Хотя, наверное, не получится, да? Синобу уныло кивнула. — Ладно бы немного, я бы поправила. Но такое… Сатору беспомощно опустил голову. Синобу переложила мангу, потому что боялась дождя… а если точнее, тайфуна. Однако судьба посмеялась над ней и на этот раз преподнесла сюрприз в виде землетрясения. Почему мир такой жестокий? Неужели эти дети недостаточно страдали? Неужели кому-то не хватило их жизней, и он решил растоптать ещё и скромные мечтания? «Я не умею бороться с судьбой. Не знаю даже, возможно ли это…» Внезапно Сёко, Такахиро и Харума вышли вперёд. Сатору подумал, что они хотят обнять Синобу и утешить, но нет. Харума собрал банки с краской и отнёс их в раковину, Такахиро, вооружившись шваброй, отмыл пол, а Сёко усердно оттёрла тряпкой парты. — Вы… чего? — Как это «чего». Будем перерисовывать. Листы испачкались, но сама-то история никуда не делась. У тебя остались чернила и бумага? — спросила Сёко, красиво раскладывая на парте карандаши, перья и пузырьки с тушью. — Сколько до дедлайна? — Тридцатое октября — последний день, когда можно будет пометить марку и отправить письмо, то есть у нас в запасе пять дней, считая сегодняшний, — посчитала Сёко, садясь на стул. — Синобу, одна ты работала две недели, а вчетвером мы и за пять дней управимся. — Давай, говори, что нам делать. Мы же в этом деле не шарим. Харума с Такахиро тоже заняли свои места. — Ребята… — дрожащим голосом проговорила Синобу, поднявшись на ноги. В треснувшей душе вновь затеплилась искорка надежды. Сатору так растрогался, что чуть не заплакал. «И всё-таки я никчёмный учитель. Пока я тут убиваюсь, остальные готовы действовать. А ведь это я должен направлять их!» — Позвольте и мне помочь, — робко вызвался он. Дети дружно посмотрели на него. — В смысле «позвольте»? Само собой разумеется, вы будете помогать. Времени нет, поэтому я буду использовать всех. И вас, и даже кошек, — заявила Синобу, вытирая глаза. Работа закипела. Синобу занялась набросками. Она восстанавливала их по памяти, а не делала с нуля, поэтому управлялась намного быстрее. Остальные тем временем постигали азы рисования. Сегодня они впервые прикоснулись к карандашам и перьям и поначалу не могли даже провести прямую линию. Конечно, вскоре они с грехом пополам усвоили самые основы, но даже так работали в несколько раз медленнее Синобу. И только Асахи осталась не у дел. — Простите. У меня всё в порядке с каллиграфией, а вот рисовать… — Ничего, Няша, будешь помогать нам с другим. Но даже впятером они рисковали не успеть к сроку. И тогда Сатору принял волевое решение. — Школа закрывается до тех пор, пока мы всё не доделаем. Уж насколько Синобу была упрямой, она и то не стала возражать. — Спасибо вам. Всем вам. Это были по-настоящему адские пять дней. Все сидели в кабинете ИЗО круглыми сутками и рисовали, рисовали, рисовали. На второй день закончились скринтоны. — Нет тонов, рисуйте так! — в полном отчаянии закричала Синобу. Вечером третьего дня Сёко внезапно расхохоталась. — Сёко уже помешалась! — запаниковал Харума. — Да нет! — засмеялась девочка. — Просто я подумала, что вот так работать всем вместе очень весело. Я всегда хотела остаться в школе с ребятами на всю ночь. Готовиться к культурному фестивалю и всякое такое. — А-а. Ну да, ты права, — согласился Такахиро. — У вас есть время смеяться?! За работу! — сердито закричала Синобу. На четвёртый день Сатору уснул прямо за партой. Он проснулся от ужасной боли в ногах и, поспешно опустив взгляд, увидел кошек, которые сосредоточенно вонзали в него когти. Синобу не соврала: она привлекла и кошек. И вот наступил вечер пятницы. — Готово… На этот раз точно готово, — прохрипела Синобу. — Ура… — простонал Сатору. Синобу устало, но очень радостно улыбнулась. — Сэнсэй, спасибо вам. И вам, ребята. И вам, мои милые котики. Она положила манускрипт в конверт и тщательно запечатала его. — Вы славно потрудились. Всё, отдыхайте. Теперь моя очередь, — сказала Асахи. По правилам конкурса участники должны были отослать свои работы из местных почтовых отделений не позже тридцатого октября. На Саиносиме не было почты, поэтому Асахи попросила Ватари приплыть сегодня на остров, забрать письмо и отправить его из Исомаки. И Ватари с самого полудня ждал их в порту. — Вот, держи. Синобу отдала конверт и с опустошённым видом опустилась прямо на пол. Харума и Такахиро выглядели не лучше. Сёко, самая крепкая среди них, пока держалась, но и она тоже была на пределе. — Я всё сделаю. Асахи уже хотела выйти из кабинета, но Сатору окликнул её: — Стойте, я с ва… «С вами», — хотел сказал он, но не услышал собственного голоса. Только сейчас юноша обратил внимание на странные слабость и жар во всём теле. Он неуверенно сделал шаг, упал и потерял сознание.

— У-ух… Открыв глаза, Сатору увидел знакомый потолок. Он лежал в своей комнате на шесть татами, к которой давно привык с весны. Было сумрачно, за окном завывал ветер. В гостиной приглушённо бормотал телевизор. Кажется, диктор говорил, что осенний дождевой фронт накроет всю восточную Японию, и предупреждал насчёт молний и сильных порывов ветра. — Вы очнулись? — раздался мягкий голос. Повернув голову, Сатору увидел в дверях Асахи. Девушка держала поднос со стаканом воды и лекарствами. — Я… Ух… Юноша попытался встать, но почувствовал сильное головокружение и опустился обратно на подушку. Асахи быстро подошла к нему. — Вы потеряли сознание из-за высокой температуры. Видимо, переработали и подхватили простуду. — Что с мангой? — С ней всё замечательно. Я отдала конверт Ватари-сану, а он отнёс его на почту Исомаки. — Понятно. «Ну и хорошо», — выдохнул Сатору, а вслух посетовал: — Я так ничем и не помог. — Вы уверены? — Уверен. Я ничего не сказал Синобу в утешение, не придумал, как ей помочь. Всё сделали ребята. А я, учитель, взрослый человек, просто стоял и смотрел… — Да, вероятно, — согласилась Асахи. — Но научили их этому вы. — Что?.. — Именно благодаря вам они не мешкая бросились на выручку подруге. Вы научили их этому, и они вняли вашим урокам. Или я что-то не понимаю? «Да нет, наверное, вы правы. Буду рад, если всё так и есть», — подумал Сатору. — Надеюсь, она победит. — О, даже не сомневайтесь. Любые старания вознаграждаются. — Это да, — кивнул Сатору. — А теперь немного отдохните. Асахи протянула лекарство, Сатору послушно выпил его, лёг и практически сразу захотел спать. — Асахи… сан? Последнее, что он увидел, — приближающееся лицо девушки. И ещё юноше показалось, будто лба что-то коснулось.

↑ Сёдзё — жанр, целевой аудиторией которого являются девушки-подростки.

↑ 794-1185 гг.

↑ Человекоподобный демон из японской мифологии.

↑ Человек, практикующий гадания, изгнание злых духов и защиту от проклятий.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Vypusknoj-v-shkole-prizrakov-s-ostrova-bakeneko/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Перемена

Сатору проснулся утром и увидел за окном ясное небо. Воздух был чистым и свежим. Казалось, недавний шторм унёс с собой и летнюю жару, и влажность. Пользуясь долгожданной хорошей погодой, Асахи развешивала постиранные вещи в саду. Белые простыни колыхались в дуновениях лёгкого ветерка. Кошки порывались прыгнуть на них, но девушка ловила их и строго отчитывала. Вот она заметила вышедшего на галерею Сатору и радостно, открыто улыбнулась. — Доброе утро, Икута-сан. — И вам доброе утро. — Кажется, вы полностью выздоровели. — Да. Благодаря вам. Тут желудок Сатору заурчал, и Асахи засмеялась. — Я сейчас. Юноша почувствовал разливающееся в груди тепло. Он был счастлив. А потому слова вылетели сами собой: — Самура-сан… Нет, Асахи-сан. — Секундочку. Сейчас я всё развешу и приготовлю завтрак. — Нет, я про другое. Можно задать вам один вопрос? — Какой? — М-м… Когда дети выпустятся, я уеду. — Да. — Асахи-сан, вы тоже покинете остров? — Конечно. — Тогда… Не хотите отправиться со мной в Токио? — Икута-сан… Асахи замерла, потом медленно пересекла небольшой садик и подошла к Сатору. Её щеки порозовели от смущения. — Асахи-сан… Сатору вытер вспотевшие ладони о пижамные штаны, положил руки девушке на плечи и хотел её обнять, как вдруг… она широко улыбнулась и врезала юноше в живот. — Уй! А-Асахи-сан… Что вы… Снова взлетел кулак — и последовал новый удар. А потом ещё и ещё. Асахи принялась методично избивать Сатору. Юноша попытался убежать, но не смог. Тело внезапно отказалось повиноваться. Как будто на него навалилось что-то тяжёлое… Вот мико размахнулась и заехала ему изо всех сил. Сатору зашёлся в немом крике. А потом… Проснулся. — А?.. Он снова лежал под одеялом в знакомой комнате. — Сон? «Это был всего лишь сон. Ужасный кошмар», — облегчённо выдохнул он, а затем обратил внимание, что странная тяжесть никуда не исчезла. Во всём были виноваты уютно свернувшиеся на нём кошки. А две самые наглые устроили у него на животе жаркую потасовку. — Ах вы… бакэнэко! — закричал Сатору и сдёрнул одеяло. Кошки скатились на пол и с насмешливыми криками разбежались кто куда.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Vypusknoj-v-shkole-prizrakov-s-ostrova-bakeneko/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4. День святого Валентина в школе призраков с острова бакэнэко

Год заканчивался. По телевизору шёл Песенный турнир Красных и Белых * . Сатору в тёплом халате поверх свитера сидел за котацу в окружении лениво развалившихся кошек. Из кухни вернулась Асахи. — Икута-сан, ваша соба * . Она поставила на стол поднос с двумя небольшими глубокими тарелочками, над которыми поднимался пар. Кошки мгновенно почуяли рыбный запах бульона кацуобуси, дружно подняли головы и замяукали. — Это мне, а не вам, — строго сказал Сатору и, отодвинув самых наглых, взял тарелку. — Вот это вам. Асахи подняла над головой пакетики с кошачьими вкусняшками, пахнущими валерианой. Кошки мгновенно окружили её и подняли настоящий гвалт. Девушка разложила лакомство по стоявшим в коридоре мискам и запрыгнула под котацу, нечаянно коснувшись ногой ноги Сатору. Юноша невольно вскрикнул. — Ой, простите. Я холодная, да? — Нет-нет, ничего, — промямлил Сатору. Хотя воскликнул совсем не от холода. — Ну хорошо… Тогда с Новым годом вас. — И вас. Они улыбнулись друг другу, взяли палочки и принялись за собу. Втянув в рот длинную лапшу, Сатору подумал, что сейчас не помешало бы ситими * … — Прошу. — Асахи протянула ему баночку. — Спасибо. Сатору приправил собу и с удовольствием продолжил есть. В Песенном турнире выступил последний исполнитель, и наступило время подсчёта очков у каждой команды. Кошки доели лакомство, вернулись в комнату и разлеглись на своих любимых местах — на котацу и перед телевизором. Обычно их прогоняли со стола, но сегодня, в такой особенный день, сделали исключение. Сатору погладил чёрного кота, прижавшегося к нему. Кот довольно прищурился, а вместе с ним и Асахи. Год заканчивался как нельзя более мирно. «Давно я не был так доволен», — лениво подумал Сатору. Ему на колени запрыгнула кошка. Она была горячей, как бутылка с водой. Сразу захотелось спать. И тут… — Сэнсэй, Няша, вы дома? — закричала Синобу у входной двери. — Да, заходи! — громко ответила Асахи. В гостиную вошли дети. Возглавлявшая процессию Синобу увидела Сатору, который вместе с кошками растянулся на котацу, и сокрушённо покачала головой. — О-о, тяжёлый случай… И как это понимать? Режим «максимум лени»? — Ой, а сама как будто на выходных не такая. Не могу же я круглые сутки быть учителем. — Так-то оно так, но в присутствии учеников расслабляться нельзя. Справедливо. — Тогда жди. Сейчас переоденусь. Сатору доел собу, сходил к себе в комнату, вернулся. Детей уже след простыл. — Вот нетерпухи. — Просто они не хотят тратить ни одной секунды зря. Пойдёмте. Они с Асахи вышли на улицу, и Сатору сразу втянул голову в плечи. «Конечно, ночью в самый разгар зимы и должно быть холодно, но не настолько же. Интересно, сколько сейчас градусов? Может, вернуться за шарфом? Нет, тогда меня точно засмеют. Тут идти-то два шага». Подсвечивая себе фонариком, они направились к храму. Дети практически сразу разбежались по округе. — Смотрите, не потеряйтесь! — рефлекторно крикнул Сатору. На самом деле он не особо-то и беспокоился за учеников. Видимо, у него уже началась профдеформация. — Не потеряемся, — заверил его Такахиро. — Сэнсэй, вы чего такой недовольный? — А с чего бы ему быть довольным, — вставила Сёко. — Сэнсэй наконец-то остался с Самурой-сан наедине, а тут мы набежали. «Ничего подобного! — возмутился Сатору. — Хотя… Нет, наверное, так и есть». Невесело усмехнувшись, он поводил фонариком по сторонам. Они с детьми остановились у подножия лестницы храма, а Асахи поднялась по ступеням, внимательно осмотрела верёвку и потянула за неё. Гулко зазвонил большой колокол. — Сэнсэй, который час? — спросил Харума. Сатору взглянул на наручные часы. — Ещё пять с половиной минут. Они решили встретить Новый год прямо здесь. — Кстати, а какому богу здесь поклоняются? — А что? — Хм, Самура-сан вообще об этом говорила? — Не знаю. Ай, да неважно всё это. Когда осталось десять секунд, дети начали обратный отсчёт: — Десять! Девять! Восемь! Семь! Шесть! Пять! Четыре! Три! Два! Один!.. С Новым годом! — Поздравляю с Новым годом. — Да. И я вас поздравляю. Сатору и Асахи спокойно улыбнулись друг другу. А потом пришла пора новогодних желаний. Дети по очереди подошли к храму и сложили ладони перед грудью. — Что загадал? — Стать футболистом, когда перерожусь. — А я — мангакой. — Вы чего! Нельзя говорить, а то не сбудется! — воскликнул Такахиро. — Это правда? — спросил Сатору. Асахи покачала головой. — Исполнится желание или нет — зависит от самого человека. Тут Сёко озорно улыбнулась. — Такахиро-кун, а что ты загадал? Переродиться и снова быть с Синобу? — Чего?! Нет, конечно! — воскликнул Такахиро, переполошившись, и все сразу поняли, что именно это он и загадал. — А ты, Сёко? — Секрет. — Эй, так нечестно! — Вот именно! — Колись давай! — Не-а. Хитро улыбаясь, Сёко наотрез отказалась признаваться. Из-за этого веселье немного поугасло. Асахи решила переключить внимание детей на что-нибудь другое и вынесла из храма старую коробку. — Ну что, хотите погадать? — О, да, самое время! Синобу первой подлетела к коробке, за ней — все остальные. В конце Асахи протянула коробку Сатору. — Не надо. — Давайте-давайте. И юноша не смог противостоять её улыбке. Сунув руку в щель, он нащупал единственный оставшийся клочок бумаги, достал его и развернул. — Большая удача. — И у меня. — И у меня. — У меня тоже. — Да, то же самое. Предсказания были одинаковыми. Впрочем, чему тут удивляться, ведь их написала Асахи. Разве она могла пожелать им чего-то другого? — Ну вот, и как теперь испытывать удачу? Все переглянулись и засмеялись. Действительно, улыбающийся котик — хотелось надеяться, что это всё-таки котик, — у каждого на бумажке никак не мог принести несчастье.

В версии с изображениями тут находится картинка. Сатору регулярно проводил дополнительные занятия на зимних каникулах, да и просто виделся с учениками каждый день, поэтому даже не заметил, как начался последний триместр. Однако настроение в классе ощутимо изменилось. На первый взгляд, дети вели себя, как обычно, однако то тут, то там раздавались взволнованные шепотки и шушуканья. Они как будто с нетерпением ждали чего-то и в то же время боялись. Сатору понимал, что с ними случилось, и в начале февраля, сразу после годовых контрольных, наконец-то озвучил невысказанные мысли вслух: — Ну что, вы решили насчёт выпускного? В то же мгновение класс окутала гробовая тишина. Выпускной. Дети понимали, что церемония будет не совсем обычной. После неё они не выйдут во взрослую жизнь, а покинут этот мир навсегда. — Итак? Первой ответила, как и всегда, Синобу: — Мне казалось, мы давно готовы… Но теперь я как-то не уверена. — Вот да, — согласился Такахиро. — Я бы ещё походил в школу, — вздохнул Харума. «Да я бы тоже ещё поучил вас, — признался Сатору. — И поучил, и сам поучился бы. Мне понравилось жить так…» — Нет, так не пойдёт, — сказала Сёко, решительно отметая упаднический настрой. — Уже то, что мы остались в этом мире, неправильно. Конечно, я понимаю вас. Я и сама хотела бы ещё пожить, но так нельзя. Дело не в том, хотим мы выпуститься или нет. Мы должны сделать это. Иначе мы навсегда зависнем здесь. Именно решимости нам и не хватало. Дети опустили головы и задумались. Разумом они понимали, что Сёко права, что вечно веселиться нельзя и конец был предопределён с самого начала, но сердце умоляло подождать ещё немного. Сатору кашлянул. — Я же не говорю вам выпускаться прямо сейчас, сию же секунду. Всё подумайте, взвесьте, настройтесь. И, когда будете готовы, мы проведём церемонию. Ему ответила тишина. Ученики не возражали, но и не соглашались. Они просто растерялись. — На сегодня всё, вы свободны. — Встать. Поклон. Дежурный Харума медленно поднялся и монотонно дал команду классу. Сатору собрал листы с ответами на контрольную и пошёл к выходу. Перед самой дверью он обернулся. Дети не сдвинулись с места. Они так и продолжали смотреть в пол с отсутствующим видом.

В версии с изображениями тут находится картинка. Первую половину февраля Сатору не находил себе места от волнения. Он переживал, может быть, даже сильнее своих учеников. В мае прошлого года Карин рассказала ему о Саиносиме и должности временного учителя. Сатору приехал на остров — точнее, его увезли обманом — и узнал, что здесь уже очень давно не жил никто, кроме четырёх детей, да и те были призраками. Сперва он хотел вернуться домой, но потом передумал. С тех пор прошло, нет, пролетело в мгновение ока чуть меньше десяти месяцев. «Но каких десяти месяцев? Справился ли я? Был ли хорошим учителем для Харумы, Синобу, Такахиро, Сёко? Или я смог бы дать им больше, если бы лучше старался?» — спрашивал у себя Сатору. — Икута-сан, не принижайте себя. Вы замечательный учитель, — говорила ему Асахи. Однако Сатору не успокаивался. «А вдруг я настолько никчёмный, что мои ученики не смогут выпуститься?» — со страхом думал он. И вот в понедельник… Только Сатору вошёл в класс, Синобу громко закричала: — Сэнсэй! Не успел он и глазом моргнуть, как дети окружили его. — Ч-что случилось?! Сатору сразу заметил, что за выходные их задумчивость и отчуждённость бесследно исчезли. Все четверо заговорщицки подмигнули друг другу и хитро улыбнулись, как будто задумали устроить большую шалость. — Сэнсэй, вы знаете, какой сегодня день? — А? Какой? «А ведь правда, какой? Не выпускной, для него ещё рано. Результаты контрольных я уже раздал. Все написали хорошо. Вступительные экзамены им сдавать не надо, на работу устраиваться — тоже. Интересно… А какие ещё дни могут быть в феврале?» Синобу и Сёко не выдержали и шагнули вперёд… — Давай! И дружно протянули Сатору то, что прятали за спинами. Сёко — мешочек с шоколадом, перевязанный красивой ленточкой; Синобу — открытку, на которой был изображён симпатичный юноша и красовалась надпись: «Сэнсэй, спасибо вам!» — Это от нас. — Конечно, парни друг другу на Валентинов день ничего не дарят, но… Пусть это будет в знак нашей благодарности, ладно? — сказал Такахиро и протянул тёмно-зелёный галстук. — А это от меня. Харума вручил булавку для галстука, сделанную из ракушки. — Вы сами это сделали? — Извините, что так тяп-ляп. — Я такого не говорил. Спасибо большое! — поблагодарил Сатору, прижав к себе подарки. Синобу подошла к нему на шаг и торжественно объявила: — Сэнсэй, мы решили выпуститься. Сатору широко округлил глаза. — Точно? Вы уверены? — Какая разница, уверены мы или нет. Мы с самого начала поставили себе такую цель. — Конечно, не очень хотелось бы. В школе весело. Но так надо. Дети переглянулись и дружно кивнули. — Сэнсэй, спасибо. Благодаря вам мы наконец-то пойдём дальше. — Ну что же вы делаете… — прошептал Сатору, стиснув зубы и изо всех сил сдерживая подступившие слёзы. — Зачем вы так рано? Подождали бы до выпускного… У-у… Ученики смущённо заулыбались.

Вернувшись домой, Сатору рассказал Асахи о случившемся. — Ну что, я была права? — спросила девушка, широко улыбаясь. — Икута-сан, у вас заниженная самооценка. Будьте увереннее в себе. Вы прекрасный человек! — Вот только в прошлом я допустил огромную ошибку. — Ну и что? Вы думаете, одна ошибка перечёркивает все ваши достоинства? Вот уж вряд ли. Кроме того, я сразу поняла, что вы очень хороший. А я знаю толк в людях. И в котах тоже. Трёхцветная кошка у её ног требовательно мяукнула, и Асахи усадила её себе на колени. — Кстати, я тоже приготовила вам шоколад, вот только… — Что? — Стоило мне на секунду отвернуться, как эти мордочки всё съели. — А?! «Но ведь шоколад для кошек — смертельный яд! — переполошился Сатору, а потом опомнился. — Ах да, это яд для обычных кошек. А бакэнэко, наверное, всё равно, что есть: яд или амброзию». Кошка на коленях Асахи мяукнула с самым что ни на есть ехидным выражением на морде. Сатору, скрипя зубами, уставился на неё. «На сямисэн бы тебя пустить * !» — Поэтому вместо шоколада я исполню одно желание, — продолжила Асахи. — Желание? То есть любое? — В пределах разумного, разумеется. Сатору сглотнул. «Спасибо, кошачий бог! Обещаю, что при первой же возможности посещу ваш храм и сделаю подношение. Валериану, или что вы там любите». — Я даже не знаю… Что бы загадать? — протянул он. На самом деле Сатору знал, что хотел бы попросить, но не мог решиться. — Можно не сейчас. Главное — пока вы не уехали. Ах да, кошечек я вам не отдам. Ни одну. И она обняла кошку. Сатору усмехнулся. «Нет, не бакэнэко мне нужны». Тут в дверь позвонили. — Кто бы это мог быть? — Я открою. Асахи хотела встать, но Сатору остановил её, вышел в коридор, открыл дверь и увидел на пороге Сёко. Девочка держала миску, в которой лежали нож и электронные весы. — О, сэнсэй. — Что случилось? — Да вот, брала посуду у Самуры-сан, чтобы сделать шоколад. У меня-то всё увезли. Сатору недоумённо склонил голову набок, а потом всё понял. Уехав с острова, семья Сёко, очевидно, забрала с собой все кухонные принадлежности. Сёко заглянула внутрь дома. — Неужели я помешала вам? — Ничего подобного, — возразил Сатору. — Простите, я уже ушла. Вот, передайте, пожалуйста, Самуре-сан. Девочка отдала ему миску, развернулась и хотела убежать, как вдруг Сатору невольно воскликнул: — Сёко, стой! Однако Сёко уже бежала к храму. В прихожую вышла Асахи. — Икута-сан, кто это был? — Я ненадолго. Держите. — А? Икута-сан? Сунув миску Асахи, Сатору выбежал из дома. «Да она же чуть не плакала!» Он догнал Сёко ещё на территории храма. — Сёко! Девочка остановилась, обернулась и удивлённо посмотрела на него. — Мы так и не поговорили. Давай пройдёмся, — пригласил Сатору. Мгновение подумав, Сёко кивнула и неторопливо направилась к лестнице. — А как же Самура-сан? — У нас с ней ничего не было, — успокоил её Сатору, шагавший следом. — Но хотелось бы, правда? Может, помочь? — хитро улыбнулась девочка. Видимо, словесные провокации были её лучшим оружием. Впрочем, Сатору не растерялся. — Это ты уговорила всех? — Да. Они хотели, чтобы школа продолжалась, но ведь это эгоизм чистой воды. Мы уже умерли, а у вас вся жизнь впереди. Мы не имеем права привязывать вас к себе… И уж тем более проклинать и вселяться. Я сказала остальным, что нельзя отплачивать злом за добро, и они всё поняли. — Могла бы как-то помягче завернуть. — А иначе никто не согласился бы. Все любят вас, сэнсэй. Очень любят. Сатору представил, что, скорее всего, произошло, когда он в тот день вышел из класса. Синобу, наверное, закатила истерику. Такахиро тоже распереживался. Он только притворялся рационалом, но чаще всего действовал на эмоциях. Харума, самый маленький из всей четвёрки, расплакался. И только Сёко терпеливо, не торопясь убедила их в том, что они должны выпуститься. А потом предложила отблагодарить Сатору за всё и сделать ему подарки на День святого Валентина. Так дети во всех подробностях вспомнили десять месяцев, которые они провели вместе, и сумели разложить чувства по полочкам. «Хорошо, что Сёко такая умница», — подумал Сатору, а потом внезапно нахмурился. — А сама-то ты как? — Простите? — Ты поддерживаешь Синобу, распутываешь чувства Такахиро, присматриваешь за Харумой, даже помогаешь некомпетентному учителю. Ты добрая и заботливая. — Спасибо, — улыбнулась Сёко, и Сатору улыбнулся в ответ. — Сёко Судзури, ты миротворец. Терпеливая, внимательная — настоящая старшая сестра. Однако… не жертвуешь ли ты собой? Не отказываешься ли от своих желаний? — Что вы! Я забочусь обо всех, потому что хочу так. Я не заставляю себя. «Возможно, так оно и есть…» Сёко постоянно помогала всем и искренне радовалась, когда проблема решалась. Так почему же она совсем недавно чуть не плакала? Почему Сатору никак не мог избавиться от необъяснимой тревоги? — А может, на самом деле ты хочешь чего-то, просто отказываешь себе? — … — Если так, не держи всё в себе. Будешь обманывать cебя — точно не выпустишься. — Я же говорю, у меня всё хорошо, — настойчиво сказала Сёко. Сатору вздохнул. Такой ответ, естественно, его не убедил. — Ну хорошо, сэнсэй. Я расскажу вам свою историю. Они спустились с лестницы и свернули на дорожку, ведущую к деревне. — Скажу сразу, мне не нравилось жить. Я хотела поскорее умереть. Сёко говорила спокойно, но Сатору видел, как тяжело ей было вспоминать прошлое. — Моя семья была самой богатой на острове. Население уменьшалось, рыбаков тоже становилось меньше, но нас это почти не затрагивало. Мой дедушка, глава рода, был старостой деревни. Он обладал огромным влиянием, был очень строгим… нет, настоящим тираном. Девочка сделала небольшую паузу. — Однажды дедушка заболел. Его положили в больницу, но вскоре выписали, и он вернулся домой. Папа с мамой предложили ему на всякий случай перебраться в комфортабельный дом престарелых в Исомаки, но дедушка отказался и решил лечиться на дому. Маме пришлось ухаживать за ним. У дедушки всегда был тяжёлый характер, но после болезни он стал ужасно раздражительным. Он каждый день кричал на маму и довёл её до того, что она сама слегла. Теперь ухаживать за дедушкой стала я. После учёбы я должна была сразу возвращаться домой, поэтому в средней школе у меня не было друзей. Я всё время была одна. Сёко вздохнула и покачала головой. — Мне было тяжело. Я всем сердцем ненавидела этот проклятый остров, где нельзя было даже спрятаться нормально. Не один и не два раза я молила небеса, чтобы дедушка поскорее умер. Тайфун спас меня. Они добрались до подножия горы. Впереди показалась деревня и стоящий особняком двухэтажный дом в западном стиле. — Мы шли к убежищу, когда я внезапно подумала: «Хочу, чтобы ветер унёс меня далеко-далеко, в неизведанные земли». — Как в «Волшебнике Изумрудного города»? Сёко кивнула. — Глупо, правда? Я тотчас опомнилась, но поскользнулась, упала… и очнулась уже призраком. Представляете, что я почувствовала, когда узнала, что я теперь навсегда привязана к острову и не могу никуда уйти? Сатору не ответил. — Выжившие уехали, а мы остались. Сперва мы были совсем одни, но потом появились Самура-сан и Ватари-сан. Они уже пригласили вас. Ну а остальные вы знаете. Сёко остановилась посреди дорожки, развернулась и открыто улыбнулась Сатору. — Этот год стал для меня по-настоящему счастливым. Я была вместе с ребятами, с Самурой-сан, с вами, ходила в школу, болтала о всяких пустяках, играла после занятий, делала дома уроки. В общем, жила как самая обычная школьница. Я как будто увидела чудесный сон. Внезапно налетел порыв ветра, и где-то в роще выше по склону застучал бамбук. — Поэтому, сэнсэй, мои прижизненные желания… мои сожаления давным-давно исчезли. Правда. После смерти я обрела счастье, а большего мне и не надо… Сэнсэй?! Почему вы плачете?! — Сёко… Ты такая благородная… Нашла счастье в обычной жизни… Ты не знаешь, что такое жадность… — проговорил Сатору, шмыгая носом. — Как некрасиво. У вас есть салфетки? — Ага, кажется, где-то были. Сатору пошарил в карманах, достал бумажные салфетки и высморкался. — Так вы, оказывается, сентиментальный человек? — Сам в шоке. Наверное, расчувствовался в преддверии вашего выпуска. — Ага, теперь вам ещё и о выпускном беспокоиться. «Это точно», — усмехнулся Сатору. — Ну так что, Сёко, не будешь всё усложнять, как это любит Такахиро? — Не волнуйтесь, не буду, — гордо ответила девочка. Сатору кивнул и внезапно чихнул. — Не стоило вам выходить без куртки. Возвращайтесь-ка, пока не заболели. — Угу. «Самура-сан, наверное, тоже волнуется. Надо идти домой», — согласился Сатору. — Тогда пока. Увидимся в школе. — Да, до встречи. И Сатору лёгкой трусцой побежал к храму.

Сёко ещё долго смотрела ему вслед и сдвинулась с места, только когда учитель скрылся из виду. После тайфуна её дедушку положили в больницу Исомаки, где он скончался. Сёко никогда не любила родной дом. В нём она чувствовала себя, как в тюрьме. Однако после смерти она сумела оставить грустные воспоминания в прошлом и даже научилась смеяться над ними. Время лечит даже самые тяжёлые раны. Сейчас она понимала, что дедушка был одиночкой. Он не мог никому открыться и копил всё раздражение в себе. Может быть, пост старосты тяготил его больше всего прочего. И Сёко сперва была такой же, но потом у неё появились друзья, Асахи и Сатору. Жизнь после смерти наполнила её небывалым счастьем и позволила окончательно распрощаться с прошлым. Так что Сёко ни в чём не соврала Сатору. Вот только она не понимала одного. Как это тяжело — отпускать счастье.

В версии с изображениями тут находится картинка. Снег шёл с самого утра. Мягкий, как вата, он падал на землю и тихо таял. Сатору стоял у открытой входной двери и думал: «Снежинки рождаются так ненадолго, и отведённое им время пролетает так скоро… Мы точно такие же снежинки. Казалось бы, мы живём десятки лет, но на самом деле эти годы — всего лишь пыль у подножия горы мироздания…» — Икута-сан, всё хорошо? — спросила Асахи. — Ага, — ответил Сатору, обернувшись. — Просто мы собирались сегодня порепетировать выпускной, и вот что-то я задумался… — Да, скоро же выпускной, — кивнула девушка и тоже посмотрела на снегопад. Выйдя из дома, Сатору открыл зонт и уже хотел идти в школу, как вдруг услышал громкое мяуканье. Из-за двери выбралось несколько кошек. Они принялись кружить вокруг Сатору, а одна даже повисла на папке с документами. — Прекратите сейчас же! Вот вернусь и поиграю с вами, — строго сказал юноша, однако нарвался на протестующее мяуканье. — Кажется, они хотят с вами, — заметила Асахи. Чёрная кошка громко заурчала, как будто пытаясь сказать: «Вот-вот!» — Кошки — в школу? — усомнился Сатору. — А вы устройте день открытых дверей. «День открытых дверей? Зимой? Да и зачем, собственно? Сегодня не будет уроков. Мы быстренько пробежимся по церемонии и разойдёмся. Хотя… А почему бы, собственно, и нет?» — Ну ладно. Только не мешайте, — смилостивился Сатору. И кошки тотчас разбежались по округе. Они как бы гуляли сами по себе, но в то же время держали курс по направлению к школе. — Хорошего вам дня. — Ага, и вам тоже. И Сатору вместе с кошками пошёл на работу.

— Знаете, я тут подумал… А зачем вообще репетировать выпускной? — спросил Такахиро по пути в спортзал. — В смысле? — Это же не контрольная и не экзамен, а простая церемония. Ну запнёмся мы, замешкаемся, забудем слова — ничего же страшного. Мы всё равно выпустимся. Весь смысл в том, что мы будем чувствовать в тот момент. Мне кажется, правильнее было бы вообще без репетиций. — Однако будет лучше, если всё пройдёт гладко. — М-м… — По правде говоря, в средней школе я думал точно так же. — Да? Значит… — Ничего это не значит. Не пытайся увильнуть от работы. Они подошли к спортзалу. Стоило только открыть тяжёлые, с трудом поддающиеся двери, как изнутри пахнуло пылью и плесенью. Сатору тут же задержал дыхание. — Вы что, ни разу не убирались здесь? — Так ведь у нас не было физры, вот мы сюда и не заглядывали. — Давайте-ка проветрим тут всё. Откройте окна. Дети поставили стулья и взлетели к высоким окнам. Всё-таки у призраков были свои преимущества — например, им совершенно не требовались лестницы. Сатору, прикрывая лицо ладонью, тоже хотел внести свой вклад в проветривание, как вдруг заметил, что один из учеников по-прежнему стоял у входа и отрешённо смотрел вдаль. — Сёко, что с тобой? Тебе нехорошо? Девочка заморгала так, будто только что проснулась. — Что? А, нет, простите. Просто немного задумалась. — Точно всё хорошо? — Конечно. Просто нахлынули чувства. Ну, что скоро конец и всё такое. — А-а… Сатору совсем недавно думал о том же самом. «А на выпускном эти чувства станут только сильнее. Только бы не расплакаться». Сёко полетела к дальней стене и открыла большую дверь, через которую когда-то вносили спортинвентарь. В зал ворвался холодный ветер, а вместе с ним — игравшие во дворе кошки. Задрав хвосты, они подбежали к Сатору и принялись усиленно тереться об него. — Ай! Холодно! Слезьте с меня! Однако кошки вскарабкались по его ногам и принялись лезть под пиджак. Видимо, для них люди зимой были просто ходячими грелками. Проветрив зал, Сатору и дети вооружились швабрами и принялись отмывать пол и сцену. Всё утро ушло только на то, чтобы привести спортзал в порядок. — Так, микрофон нам не понадобится, флаг есть… А, стоп, флага нет. В школе осталось неплохое оборудование, однако флаг куда-то делся. Видимо, его по какой-то причине увёз персонал. Ну а флага средней школы Исомаки Конан, куда ходили Синобу, Такахиро и Сёко, тут никогда и не было. — А он вообще нужен? — усомнилась Синобу. — Да зачем, — сказал Такахиро. — Я же не из средней Конан выпускаюсь. И если на аттестате будет стоять её название, мне будет как-то… не по себе, что ли. — Тогда какой аттестат тебя устроит? — Очевидно, нашей школы. А, ну да… Они только сейчас поняли, что у их школы не было названия. — Без паники, сейчас всё будет. — Синобу скрестила руки на груди и задумчиво замычала. — О! Раз это школа Икуты-сэнсэя, то пусть так и называется — школа Икута! — Вогнать в краску меня решила? А других вариантов нет? — Школа призраков Саиносима, — негромко предложил Харума. — Школа призраков… — задумчиво повторил Сатору. «А что, неплохо. И, что самое главное, точно отражает суть — четыре призрака и их учитель-человек». — Отлично, мне нравится. Пусть будет школа призраков Саиносима. Такахиро, Синобу и Сёко дружно кивнули, а Харума смущённо улыбнулся. После уборки они наконец-то приступили к репетиции. На расставленные перед сценой стулья тут же запрыгнули кошки. — Я же говорил вам не мешать, — вздохнул Сатору, спуская их обратно на пол. — Так, давайте начинать. — Они вышли в коридор. — Пойдёте строем. Харума, ты у нас самый младший, поэтому будешь первым. Остальные — в алфавитном порядке * . Сатору построил их в колонну и дал отмашку. Харума уверенно вошёл в зал, Синобу держалась сразу за ним, а вот Сёко замешкалась. — Сёко, не тормози, — сказал замыкавший Такахиро. — А, да. Она сделала пару шагов и внезапно остановилась в дверях. Такахиро чуть не врезался в неё и едва успел отскочить. — Сёко, что с тобой? — спросил Сатору. Девочка не ответила. Она опустила голову, поэтому лица было не разглядеть, но было видно, как она дрожит. — Всё-таки тебе нехорошо? Сатору подошёл к ней. Свистнул рассекаемый воздух. Юноша отлетел и снёс стулья. — Сэнсэй! Сэнсэй, вы целы?! — Ага… Что это было? Держась за грудь, Сатору опёрся об упавший стул, кое-как поднялся и оцепенел. — С-Сёко? Вокруг неподвижной девочки извивались странные чёрные нити, похожие на щупальца актинии. Зрелище ужасало и завораживало. Кошки с громкими криками разбежались. — Сёко… — Нет, Харума, назад! — закричал Сатору, но опоздал. Нити взметнулись, переплелись друг с другом и превратились в тонкие верёвки, которые мгновенно опутали мальчика и потащили к Сёко. — Харума! — Гх… — Это же… Однажды они уже видели чёрные верёвки, способные касаться призраков. — Мерзость! Она выползла из моря?! — Нет! — закричал Такахиро. — Сэнсэй, это не она! Это Сёко! Сёко превращается в мерзость! — Что?!

В версии с изображениями тут находится картинка. Сёко обмякла. В её теле появились трещины, из которых тянулись чёрные нити. Переплетаясь, они становились тонкими верёвками. Душа Сёко «распускалась» и перерождалась мерзостью. — Но почему?.. Мерзость — это душа, поглощённая сильнейшими отрицательными чувствами. Но Сёко искренне хотела выпуститься. Какие у неё могли остаться сожаления? — Я позову Няшу! Синобу полетела было к двери, однако одна из чёрных верёвок схватила её за лодыжку. — Синобу! Такахиро попытался вытащить её, но и сам попал в плен. Верёвки опутали их и потянули к Сёко. — У-у… — А-а! — Синобу! Такахиро! Сёко, прекрати! Зачем ты это делаешь?! Ты не хочешь выпуститься?! И тут Сёко наконец-то разомкнула губы. — Нет, — ответила она глухо, словно со дна глубокого моря. — Я не хочу выпускаться. Я не хочу, чтобы всё закончилось. Я наконец-то обрела счастье и не хочу терять его. Сатору остолбенел. — Сёко… Да, Сёко избавилась от старых проблем, но школа подарила ей долгожданное счастье, а вместе с ним и новые сожаления. — Боже мой! — Нам ещё рано заканчивать. Вы же согласны, ребята, правда? Сэнсэй… я… хочу… учиться дальше! — Сёко! — Сэнсэй, бегите! Сатору едва увернулся от устремившихся к нему верёвок. От удара на полу осталась большая выбоина. — Сёко, сдурела?! Ты же убьёшь сэнсэя! — воскликнул Такахиро. — Конечно. Я и хочу убить его, — ответила Сёко с жуткой улыбкой. — Что? — Сэнсэй тоже должен стать призраком. Тогда он останется на острове и будет учить нас. И мы будем вместе! Все вместе! Всегда-всегда! Чудесно, не правда ли? — закричала она и внезапно побледнела. — Нет! Я больше не хочу! Не хочу быть одна! Не хочу грустить! Не хочу никого терять! Она вскинула руки и послала чёрные верёвки опутать Сатору. На этот раз юноша попался. Верёвки впились ему в грудь, не давая дышать. — С-Сёко… — Икута-сан! В этот момент через боковой вход вбежала мико. Вокруг неё крутились те самые кошки, которые недавно умчались прочь. Выходит, они решили позвать Асахи. — Самура… сан… — Икута-сан! Держитесь, я сейчас! Асахи подняла левую руку. Зазвенели колокольчики, запела тетива нематериального лука. Сёко закричала, и тонкие верёвки, тянущиеся от её плеч, опали. Мико выстрелила снова, освобождая детей от пут. — А-а-а! — Сёко-сан, возьми себя в руки! Ещё немного, и процесс превращения станет необратим. — Замолчите! Я не буду выпускаться! Не отдам сэнсэя! Верните всех! Температура в зале резко упала на несколько градусов. Из Сёко вырвалось несколько особенно толстых верёвок, которые снова связали детей. Те закричали, но очень скоро замолкли и бессильно поникли. — Синобу! Такахиро! Харума! — Не волнуйтесь, сэнсэй, и не голосите. Я не причиню им вреда, иначе мы не сможем ходить в школу. — Сёко-сан! Остановись! Прошу! — взмолилась Асахи. Девочка повернулась к ней. — А зачем? Вы же и сами хотели бы остаться с нами. А для того сэнсэй должен умереть, разве нет? — Сёко-сан! — Нет, молчи! Молчи-молчи-молчи-молчи-молчи-молчи-молчи! С каждым возгласом из Сёко вырывалось всё больше и больше чёрных верёвок. Её личность растворялась и превращалась в мерзость. И чем больше она утрачивала себя, тем туже стягивались путы. «Она так и правда убьёт меня!» — Икута-сан! — Асахи подняла лук. — Сёко-сан, отпусти всех. Иначе… я уничтожу тебя! — В смысле «уничтожите»?! Что вы хотите с ней сделать?! — воскликнул Сатору. — Уничтоженная душа исчезает… навсегда, — ответила Асахи, не опуская оружие. — Но так нельзя! Надо придумать что-то другое! — Надо! Но я не позволю ей убить вас! — решительно отрезала мико и посмотрела на Сёко. — Сёко-сан, это последнее предупреждение. Ты хочешь исчезнуть? После стольких лет? Неужели ты сдашься всего в одном шаге до цели? — А хоть бы и так! Мне всё равно, что со мной случится! Я исчезну что так, что так! И девочка расхохоталась. Её голос дрожал и менялся, к нему примешивались какие-то потусторонние нотки. Горло чернело и распадалось на отдельные узелки. Теперь верёвки тянулись не только из рук и ног. Сёко вся превращалась в них, становилась мерзостью. С треском и шипением её сожаления искажали душу, меняли её, превращали в нечто неправильное, неестественное. Асахи грустно вздохнула. — Понятно… От твоей личности практически ничего не осталось. Она натянула тетиву и уже хотела выстрелить… — Стойте! — воскликнул Сатору. — Икута-сан?! — Дайте… Дайте мне немного времени… — хрипло выдавил юноша. — Какое время?! Вы же лучше всех понимаете, что его нет! Асахи была права. Верёвки туго стягивали Сатору, но, что страшнее, они уже начали проникать внутрь него. Юноша не знал, съедят ли они его изнутри или превратят в своё подобие, но в одном он был уверен — Сатору Икута перестанет существовать. — Ладно, но если я увижу, что ничего не получается, то выстрелю, — сказала Асахи, продолжая держать Сёко на прицеле. Сатору благодарно кивнул ей и повернул голову к Сёко. — Послушай… Ты же меня слышишь? Девочка не ответила. — Прости. Я ужасно тупой. Я не видел, что тебя гложет. В прошлом я точно так же не заметил чувства одной ученицы, и всё закончилось трагедией. Я решил, что недостоин быть учителем, и на какое-то время отошёл от дел. Но потом я прибыл на Саиносиму, познакомился с вами и подумал, что, возможно, у меня получится хоть чему-нибудь научить вас, хоть немного помочь вам… — … — И я решил попробовать ещё раз. Надеялся на этот раз сделать всё как следует, но ничего не вышло. Я снова допустил ту же ошибку, и пострадала уже ты. — … — Знаешь, Сёко, я тоже был бы не прочь остаться здесь с вами. Что уж там, я хотел, чтобы вы не выпускались. — … — Видишь? Даже я, взрослый человек, не устоял против искушения. А вы ещё дети. Если отбросить в сторону красивую мишуру, все эти слова про выпускной, рай, жизнь на небесах, останется голая неприглядная правда — вы просто исчезнете. Снова умрёте и вкусите горечь разлуки. Это больно. И всегда было больно. — … — Так что никакой я не учитель, а полная бесполезность. Прости, ты мучилась и страдала из-за меня. Извини. Пожалуйста, извини меня. Если бы у вас был хороший учитель, он, наверное, сразу всё понял бы и помог тебе. — Нет… — прошуршала Сёко. — Сёко? — Неправда… Вы не бесполезность… Икута-сэнсэй… Сэнсэй… Вы замечательный учитель. Если бы не вы, я бы так и не познала счастье. Вы — лучший учитель! Не называйте себя бесполезным! Я… А-а! Я вас!.. Девочка надсадно застонала и выпустила всех. Сатору не устоял на ногах, упал, но тотчас же вскочил и обернулся. Сёко пришла в себя и снова стала прежней… Да не тут-то было! — Сёко! Она опустилась на колени и сжалась. Из тела вырвалось несколько толстых верёвок, которые связали её. Превращение в мерзость не остановилось, а, напротив, ускорилось. — Но… почему?.. — прошептал Сатору. Асахи грустно покачала головой. — Слишком поздно. Отрицательные чувства стали сильнее Сёко-сан. Они пытаются поглотить её. — Нет! Надо спасти её! Сатору хотел подбежать к Сёко, но она закричала: — Не подходите! Если приблизитесь, оно и вас захватит! Вы станете мерзостью! — Сёко… — Простите меня. Похоже, выпускного мне не видать. Но хорошо, что только мне. Сэнсэй, спасибо. Благодаря вам я никого не убью. Девочка встала, пошатываясь. — Я должна уйти, пока ещё соображаю. Ребята, забудьте обо мне и выпуститесь. Сэнсэй, позаботьтесь о них. Она глубоко поклонилась и, видимо, окончательно потеряла контроль над собой. Верёвки плотно опутали её, сформировав нечто вроде кокона. Асахи с болью в глазах отвела взгляд. Сатору же… кивнул и зашагал вперёд. — Сэнсэй, вы чего?! — А ты думала, я покорно соглашусь и отпущу тебя?! — Сэнсэй! — Икута-сан, не надо! Верёвки поймали Сатору и потащили к кокону. Юноша не сопротивлялся, ведь он добивался именно этого. — Сэнсэй? Почему?! — послышался голос Сёко. «В ней ещё осталась крупица сознания!» Приободрённый, Сатору сказал: — Если мой ученик пытается уйти из школы, я, очевидно, постараюсь всеми силами остановить его. — Сэнсэй… Но… — Уже поздно? Кто сказал? Ты пришла в себя, значит, и личность вернуть сможешь! Я — ваш классный руководитель! Я отвечаю за всех вас и выпущу только всех вас! Я никого не отдам! Сатору схватился за пеньковые верёвки. — Сэнсэй! Нет! Не надо! Толстые верёвки яростно забились, пытаясь вырваться, а потом проникли под кожу. Руки ожгло, точно огнём, однако Сатору не отступил. — Нет, надо! Я больше не позволю моему ученику оступиться! — Оступиться?.. Я оступилась?.. — Именно! Бей меня, кричи на меня, но я верну тебя! — Сэнсэй… Сэнсэй, простите меня! Я ошиблась! Кокон со скрипом задрожал. Похоже, Сёко пыталась выбраться. Однако отрицательные чувства не хотели выпускать её. Взвившись кнутами, они обрушились на Сатору. — А-а-а! На этот раз страшнейшая боль чуть не сломала юношу. Но, когда он был готов сдаться, его поддержали чьи-то маленькие тёплые руки. — Сэнсэй, держитесь! — Харума?! Не только он. Такахиро разорвал верёвки, проникшие в Сатору, а Синобу точными пинками разогнала нападавших. — Сёко, ты дура! Мы же договорились, что будем все вместе! Как мы можем уйти, оставив тебя! — Синобу-тян! — Сэнсэй, давайте! Тяните! С помощью детей Сатору вплотную подобрался к кокону, раздвинул верёвки и увидел Сёко. Девочка висела внутри, словно бабочка, попавшая в паутину. Она была совсем близко. — Сэнсэй! — Да, я тут! — Сёко, сейчас может быть немного больно! Сатору храбро сунулся в кокон и схватил Сёко. Девочка прижалась к нему. Она дрожала. Боялась. Боялась собственных ошибок. «Всё хорошо, я с тобой. Учитель с тобой». — Сатору обнял её. Остальные дети схватили его за пояс. — Давайте! И-и раз! И потянули на себя. Сёко закричала. Кокон с треском разорвался, и все, отлетев, покатились по полу. Но верёвки мерзости не успокоились. Со свистом они бросились в атаку, собираясь вернуть Сёко. Но тут зазвенели колокольчики. Свистнула тетива, и полчище верёвок вздыбилось, точно волна, налетевшая на препятствие. Асахи выстрелила снова, и только тогда мерзость начала таять. Её как будто разорвала на куски невидимая сила. Сатору ещё какое-то время ошеломлённо смотрел на поле битвы и опомнился, только когда услышал над ухом громкое мяуканье. — Сёко, ты как? Девочка смотрела на свои руки. Чернота растворялась, узлы исчезали, и они снова принимали человеческий вид. — Всё, можно не волноваться, — сказала Асахи, не скрывая удивления. — Произошло настоящее чудо. Сёко вскинула голову. Сатору кивнул ей, друзья тоже. — Сэнсэй… Ребята… Я… Я!.. Простите! Простите меня! И она расплакалась. Сатору ласково погладил девочку по голове. — Ты молодец.

↑ Ежегодное музыкальное конкурсное шоу, проводимое в предновогодний вечер. Участники — наиболее популярные в Японии музыканты уходящего года — разбиваются на команды «Красных» (женщин) и «Белых» (мужчин).

↑ Национальное японское блюдо — длинная лапша из гречневой муки.

↑ Он же ситими-тогараси — перец семи вкусов. Смесь нескольких видов перца, белого и чёрного кунжута, водорослей нори, семян конопли, тёртого имбиря и жареной апельсиновой цедры.

↑ Сямисэн — трёхструнный японский музыкальный инструмент. Традиционно корпус обтягивается кошачьей либо собачьей кожей.

↑ Согласно японскому алфавиту годзюону, слоги с-ряда идут перед слогами т-ряда, поэтому Такахиро стоит последним. Однако н-ряд предшествует й-ряду, поэтому Си-но-бу (しのぶ) стоит первее С(и)-ё-у-ко (しょうこ). В таких случаях вот эта маленькая кана ё (ょ) считается полноразмерной. Прим. перев. (по настоянию редактора)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Vypusknoj-v-shkole-prizrakov-s-ostrova-bakeneko/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Эпилог. Выпускной в школе призраков с острова бакэнэко

После неудавшейся репетиции прошла неделя. Всё это время Сатору не вставал с постели. Синяки и ссадины давно зажили, однако мерзость выкачала из него немало жизненной энергии. — Это было крайне неразумно с вашей стороны. Вы чуть не погибли! — рассерженно сказала Асахи, которая ухаживала за ним, а потом тепло улыбнулась. — Но я рада, что вы выжили. Честно. И Сатору сразу понял, что все риски стоили того. Дети навещали его каждый день и всячески старались подбодрить. Правда, они частенько увлекались, и Сатору казалось, что его выздоровление только затягивается. Больше всех шумела, конечно же, Синобу. Она как раз получила письмо с результатами октябрьского конкурса мангак. Её произведение номинировали на награду. — Да ладно! Серьёзно?! Ура! Ну всё, мечта сбылась, теперь и умереть не жалко! — Ты уже мертва, — холодно осадил её Такахиро, но Синобу парила в воздухе с довольной улыбкой до ушей и ничего не слышала. — Рядом с больными шуметь нельзя, — строго сказала Сёко и вытолкала её из комнаты. Синобу не сопротивлялась. Уже в коридоре она во всё горло завопила от радости — кошки поддержали её дружным мяуканьем, — вылетела в сад и принялась нарезать круги по нему. Такахиро поспешил к ней. В комнате воцарилась тишина. Харума и Асахи незаметно ушли, осталась только Сёко. Девочка немного посмотрела в окно, на друзей, и проговорила: — Сэнсэй. — Что? — Если мангу Синобу-тян напечатают, прочитайте её за нас. — Обязательно. Я даже два журнала куплю: один для чтения, другой на память. Сёко глубоко вдохнула и села в почтительной позе рядом с Сатору. — Сэнсэй, пожалуйста, простите меня. Ещё немного, и я сделала бы непоправимое… — Главное, что ты выучила урок. Дети ошибаются, а взрослые поправляют их — это абсолютно нормально… Эх, хотел завернуть что-нибудь эдакое, но, видимо, мудрые изречения — не мой конёк. Не стоит и пытаться, — засмеялся Сатору. — Ты как, нормально? — Да. На этот раз я готова выпуститься. Да, мы исчезнем, но останется память, останется счастье. Правда же? — Правда. «Хорошо, что она всё поняла». Сатору прикрыл глаза.

И вот так наступило восьмое марта — день икс.

В версии с изображениями тут находится картинка. На север весна приходит поздно. В начале марта ещё холодно, мороз колет кожу. Однако солнце уже светит ярко, всеми силами пытаясь прогнать зиму…

— На церемонию приглашаются выпускники! — громко объявила Асахи. Построившиеся в колонну ученики прошли через двери спортзала, пересекли залитые мягким солнечным светом квадраты напротив окон и остановились возле своих мест. Они заметно переживали. — Прошу садиться. Они дружно сели. — Торжественная церемония вручения аттестатов выпускникам школы призраков Саиносима объявляется открытой! — провозгласила Асахи и взглянула на Сатору. Сатору не спеша подошёл к трибуне и окинул взглядом небольшой спортзал. Дети сидели на стульях перед самой сценой. Рядом с ними стояла Асахи. Сегодня она в честь праздника накинула поверх костюма мико тонкую шёлковую шаль, расшитую золотыми узорами. На дальней половине зала расположились кошки. Они чинно сидели, выстроившись рядами, как самые настоящие гости… Если бы. Они развалились так, будто это был праздник в их честь. Асахи посмотрела на учеников. — Для вручения аттестата приглашается Харума Сакураги. — Я! Харума встал и зашагал по ступеням на сцену. Он так перенервничал, что не замечал, как наступает правой ногой на воздух. Хорошо, что он был призраком, а то упал бы. Встав перед Сатору, он вежливо поклонился и выпрямился. — Не напрягайся так. — А-ага. «Не агакай, а расслабься», — улыбнулся про себя Сатору и взял с трибуны написанный вручную аттестат. Конечно же, его, как и все остальные, подготовила Асахи. — Харума Сакураги, вы закончили курс обучения в школе призраков Саиносима, и сегодня, восьмого марта ~~~~ года эры Хэйсэй * , я, классный руководитель Сатору Икута, с гордостью вручаю вам этот аттестат. Поздравляю. Харума неуклюже принял документ обеими руками, кивнул, развернулся и дёрганно, словно робот, вернулся на место. — Синобу Аисака. — Да-да, я тут! В отличие от Харумы, Синобу ни капельки не нервничала. Вскочив на ноги, она легко взбежала на сцену. — Синобу Аисака, вы закончили курс обучения в школе призраков Саиносима… и так далее. Поздравляю. Девочка с улыбкой схватила аттестат. — Спасибо! — Так, веди себя прилично, — одёрнул её Сатору, на что Синобу показала язык. — Ты специально? — Ага! Что-то вне внезапно захотелось получить последнюю взбучку. «Чего?.. Ну ладно, ты довольна, а это главное». — Сёко Судзури. — Я. Сёко спокойно поднялась на сцену. — Сёко Судзури, вы закончили курс обучения в школе призраков Саиносима… и так далее. Поздравляю. Девочка приняла аттестат с опущенной головой. — Сёко? — Простите, но… Нет, не надо, а то я заплачу. И она убежала. — Такахиро Судзури. — Я. Такахиро, естественно, выполнил всё идеально: твёрдым шагом подошёл к Сатору, отточенным движением взял аттестат, развернулся и собрался идти на место. «Вот так и надо вести себя на торжественной церемонии, — одобрил Сатору и усмехнулся. — Хотя ему не идёт». Внезапно мальчик обернулся. — Сэнсэй, помните, я как-то задал вам один вопрос? — Какой из? — Я спросил, зачем учиться, если мы всё равно мертвы. Мы ещё тогда поссорились. — А-а… Такахиро тогда ревновал Синобу к Сатору и всячески пытался дискредитировать учителя. — Кажется, я нашёл ответ. Мы ходим в одну школу и занимаемся одним делом, то есть скрепляем наши узы. И это очень важно. Сатору кивнул. Честно говоря, прошлой весной он не понимал этого. Вероятно, Асахи пригласила незнакомого учителя именно для того, чтобы он пронёсся по острову свежим ветром и объединил детей вокруг себя. Новые узы помогли и Сатору. Благодаря им он, образно говоря, переродился. Юноша скосил взгляд и увидел, что Асахи широко улыбается ему. Такахиро спустился со сцены. — А сейчас слово предоставляется Икуте-сэнсэю. Сатору откашлялся. — Никогда не любил выступать со всеми этими торжественными речами… — Сэнсэй, давайте! — тотчас выкрикнула Синобу. Сатору грозным взглядом утихомирил её и заговорил: — Я живу на этом острове уже год… точнее, десять месяцев. И они пролетели в мгновение ока. В самом начале я считал себя пустышкой, никуда не годным учителем, хотел отказаться и уехать домой. Сейчас я очень рад, что не поддался тому порыву. Он перевёл дыхание. — Скажу честно, мне не хватило времени. Я хотел бы рассказать вам много чего ещё. Мне бы год, нет, два… Но в то же время я понимаю, что, скорее всего, мне целой жизни не хватит, чтобы научить вас всему-всему. Наш мир огромен, никто не в силах постичь все его тайны. И в этом нет ничего страшного. Пусть не все, но хотя большую их часть я бы открыл вам с огромным удовольствием. И… кажется, меня понесло куда-то не туда. — Сатору усмехнулся. Дети же смотрели прямо на него и боялись пропустить хоть слово из последней речи. «Какие же они у меня всё-таки…» В глазах защипало, в глубине носа засвербело, но Сатору титаническим усилием воли сдержал слёзы. — Жизнь и учёба имеют много общего. В них нет места концу, нет места идеалу. Мы, люди, рождаемся несовершенными и несовершенными умираем. Поэтому мы помогаем друг другу. И я, неопытный учитель, стою здесь, сегодня, только благодаря вам. Я собирался учить вас, но в итоге сам стал учеником. Спасибо. Я рад, что мне достались такие ученики. Я горжусь вами. Голос предательски дрогнул. Сатору набрал полную грудь воздуха и закончил: — Сегодня утром, перед тем как идти сюда, мы с Самурой-сан разговаривали о реинкарнации. Люди умирают, перерождаются и встречаются уже в следующей жизни. Они не помнят о прошлом, но их узы сохраняются навечно. Значит, и мы с вами, быть может, когда-нибудь увидимся снова. Нет, мы обязательно увидимся! Даже смерть не в силах разорвать то, что связывает людей! Обещаю, что мы когда-нибудь встретимся, а потому я сегодня скажу вам не «прощайте», а «до свидания». Поздравляю с окончанием школы! Он сошёл со сцены и глубоко выдохнул. Асахи чуть заметно улыбнулась ему. В школе больше не было учащихся, поэтому старшеклассники не выступали с напутственной речью, а выпускники — с ответной. — Поём «Почтительно взирая» * , — провозгласила Асахи. Сёко пересела за пианино, открыла крышку и кивнула, показывая, что готова. Остальные дружно встали. Зазвучала музыка, и все запели: — Почтительно взирая… на вас, учителя… Голос невольно задрожал. Сатору проучился в общем счёте шестнадцать лет и уже несколько раз пел эту песню — и как провожающий, и как выпускающийся. Но только сегодня его сердце сжималось от наплыва чувств. Он украдкой огляделся и увидел, что у детей глаза были на мокром месте. «Я тоже, наверное, выгляжу не лучше». После песни церемония закончится. Настанет время попрощаться и расстаться. Слёзы сами собой наворачивались на глаза. Наконец Сатору не выдержал и заплакал. Дети тоже. Однако они не перестали петь. Пусть всхлипывая, пусть проглатывая слова, но они продолжали до самого конца. Пианино смолкло. Сёко вернулась на место. — Торжественная церемония вручения аттестатов выпускникам школы призраков Саиносима объявляется закрытой, — объявила Асахи. И в тот же самый момент… — Сэнсэй! — Сэнсэ-э-эй! Дети вскочили со стульев, налетели на Сатору, обняли его и повалили на пол. Вообще, они должны были снова построиться в колонну и вернуться в класс, но это начисто вылетело у них из голов. — Сэнсэй! Сэнсэй! — Икута-сэнсэй! Даже обычно сдержанная Сёко и важничающий Такахиро плакали, прижимаясь к Сатору. Придавленный юноша кое-как выпростал руки и крепко обнял своих учеников. — Ребята… — Сэнсэй, мы же ещё увидимся в следующей жизни? — Конечно. Я буду ждать. Когда переродитесь, ходите в школу как следует и отучитесь все три года. И обязательно приходите повидать меня. Я буду преподавать до самой смерти и ждать вас столько, сколько понадобится. — Сэнсэй! Плакали дети, плакал Сатору. Они не хотели расставаться, но твёрдо верили, что когда-нибудь встретятся снова, верили в связавшие их узы, поэтому ни о чём не сожалели и не горевали, лишь изливали свои искренние чувства. Внезапно дети засветились. — Это же… Пришло время прощаться. Сатору вытер слёзы, встал сам и поднял учеников. — Сэнсэй. — Сэнсэй… — Не плачьте. Это же не конец, а новое начало. Верно я говорю? — Абсолютно, — кивнула Асахи. — Всё в этом мире циклично. После выпускного идёт поступление. После конца — начало. Не грустите. Гордо поднимите голову и идите дальше. Дети переглянулись и дружно сказали: — Сэнсэй, больше спасибо! В ту же секунду окутывавший их свет усилился. Все четверо как будто превратились в миниатюрные солнышки. Сатору было больно смотреть на них, но он терпел и не отворачивался. Классный руководитель провожал своих учеников до самого конца. Асахи взмахнула колокольчиками, неизвестно когда появившимися у неё в руках. Сияние стало ещё сильнее. Дети оторвались от пола, превратились в большой пучок света, взлетели, пройдя сквозь крышу, и исчезли На полу остались лежать только четыре аттестата. Сатору выбежал из спортзала, задрал голову, но уже ничего не увидел. — И всё-таки это было слишком быстро. И только готовившееся к приходу весны небо услышало его.

В версии с изображениями тут находится картинка. Прошла ночь, наступило утро. Стояло полное безветрие. В небо поднимался дым, как от ароматической палочки. Сатору жёг аттестаты в маленьком костерке на площади перед храмом. Кошки грелись около огня. Вот стрельнули сосновые шишки, использовавшиеся для растопки, и они от испуга подпрыгнули. Сатору смотрел на вертикальный столб дыма и молился, чтобы дети на небесах получили свои аттестаты. Костёр очень быстро прогорел, и юноша залил его из заранее наполненного ведра. — Вы уже всё? — А, Самура-сан. Кошки тотчас подбежали к Асахи и принялись ластиться. Некоторые перевернулись на спины. Девушка присела и погладила их по мягким животам. — Итак, я своё отработал. — Да. Большое вам спасибо, — улыбнулась Асахи, подняв голову. Сатору кивнул и отвёл взгляд. Ученики выпустились. Больше ему было нечего делать на Саиносиме. Пришла пора поговорить о будущем, но юноша никак не мог настроиться. «Не могу же я вечно откладывать этот разговор, в конце-то концов!» — Самура-сан… Какие у вас планы? — У меня? — Да. Я, э-э… Если ничего срочного и… ну, если вы не против, то… Не хотели бы вы отправиться вместе со мной в Токи… Внезапно Асахи встала и приложила палец к губам Сатору. — Прошу, ни слова больше. — Самура-сан?.. Что?! Сатору округлил глаза. Тонкий палец, рука, костюм мико — всё источало слабое свечение. — Неужели и вы тоже?! Асахи кивнула. — Простите, что скрывала это от вас. «Нет, этого не может быть!» — раз за разом повторял про себя Сатору, но понимал, что на самом деле ещё как может. Асахи с самого начала показалась ему не совсем обычным человеком. Но, в отличие от детей, она не летала и не проходила сквозь стены, поэтому Сатору ничего не заподозрил. Он действительно считал её единственным живым человеком на острове. Изображать что-то особенное довольно сложно, а вот обыденные вещи — совсем просто. Девушка улыбнулась и куда-то пошла. Сатору поспешил следом, ничего не спрашивая. Они пересекли площадь, и юноша сразу услышал, что Асахи передвигалась совершенно бесшумно. «То есть она специально имитировала шаги!» — Только Ватари-сан знает, что я призрак. Дети — нет. Хотя, может, Сёко-тян догадывалась. «Очень может быть. Ни за что не поверю, чтобы на таком маленьком острове не знали, кто когда умер», — согласился Сатору. Асахи кивнула, словно прочтя его мысли, и продолжила, глядя вдаль: — Я умерла не пять лет назад, а намного раньше, задолго до того, как родились дети. Призраком я жила в храме и не хотела показываться людям, но потом… я увидела детей, которые остались одни на острове, и не смогла бросить их. Спустившись по лестнице, девушка направилась к деревне. По дороге к ним с Сатору присоединилось множество кошек. Они вышагивали важно, задрав хвосты — словно провожатые. — Икута-сан, я давно знаю о ваших чувствах. И я была очень рада услышать ваше приглашение. Было бы просто замечательно, если бы мы могли уехать отсюда вместе. Вскоре они добрались до деревни. Запахло морем. Вдалеке кричали чайки. — Но я уже умерла, а разговаривать с мёртвыми — странно. В любом случае, я не смогу отправиться с вами. — Самура-сан… — Я умерла, так и не узнав, что такое любовь. Поэтому я хотела влюбиться и хотела, чтобы кто-то полюбил меня. Вот что привязывало меня к миру живых. Вы же избавили меня от сожалений. Поэтому… — Самура-сан! — не выдержав, закричал Сатору. «Какого чёрта? Узнала, что значит любить, что значит быть любимой, и поэтому должна исчезнуть? Где логика?!» — Почему?.. Неужели ничего нельзя сделать? Асахи миновала деревню и остановилась только в порту. К ней подошла одна из кошек. — На День святого Валентина вы разрешили мне загадать любое желание. И я хотел попросить, чтобы вы были со мной. — Я бы исполнила его, но не могу. Простите. Девушка светилась намного ярче, чем когда они вышли из храма. Дети вознеслись сразу после выпускного. Асахи могла исчезнуть в любой момент, но она изо всех сил удерживалась в этом мире. Ради Сатору. — Самура-сан… Как так… Сатору сильно прикусил губу. Во рту распространился солоноватый привкус крови. Внезапно Асахи развернулась и прильнула к его груди. — Самура-сан… — Не плачьте. Алая бусинка крови капнула ей на грудь… пролетела насквозь и с тихим стуком упала на землю. — Помните, что вы сказали на церемонии? Мы расстаёмся не навсегда. Даже смерть не в силах разорвать узы, что связывают людей. Сатору промолчал. — Надеюсь, мы встретимся в следующей жизни. Нет, я уверена в этом. Я найду вас раньше, чем дети, и сделаю вам своим и только своим! Асахи хитро засмеялась, но в уголках её глаз блестели жемчужинки слёз. Сатору обнял её, зарылся лицом в мягкие волосы и глубоко вдохнул. Асахи негромко охнула, как будто ей стало щекотно. Немного погодя они отстранились, посмотрели друг на друга. Неизвестно, кто первым закрыл глаза. Губы Асахи были очень холодными, безжизненными. Сатору отдал бы душу за то, чтобы разделить с ней половину отведённых ему лет, но, к сожалению, это было невозможно. Девушка коснулась языком прокушенной ранки. Нежную кожу ожгло болью, но болью приятной. Сатору сильнее прижался губами, как вдруг ощущение волос исчезло. Они отстранились. Вдалеке послышался свист вырывающегося из клапана пара. Между волноломами прошла лодка. Она аккуратно причалила. Из рубки показался Ватари. Увидев Сатору и Асахи, он глубокомысленно кивнул. Видимо, мико рассказала, что сегодня будет его последний рейс на остров. Сатору услышал у ног мяуканье и опустил взгляд. Рядом стоял его рюкзак. Видимо, кошки принесли его из дома. — Ну же, идите. Иначе у меня точно появится новое сожаление, — сказала Асахи, окружённая кошками. — Я была счастлива весь этот год с вами. — Самура-сан! Сатору в последний раз обнял её. — Когда-нибудь мы встретимся снова. И тогда… — Да. Обязательно. Этих слов было достаточно. Вытерев слёзы, юноша поднял рюкзак и залез в лодку.

Сатору стоял на корме и смотрел на медленно удаляющийся остров. Здесь он прожил целый год. Год, полный впечатлений и воспоминаний. Асахи провожала его с края волнолома. Внезапно она начала танцевать. Чёрные, как вороново крыло, волосы описали круг в воздухе. Колокольчики мелодично зазвенели, и их музыка зазвучала над морем. Это была колыбельная усопшим. Это была песнь ободрения живым.

↑ 1989 — 2019 гг.

↑ «Аогэба тотоси» — песня, которую традиционно поют на выпускных в Японии.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Vypusknoj-v-shkole-prizrakov-s-ostrova-bakeneko/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие

Все имена, названия и события в произведении вымышлены, любые совпадения с реальными людьми, названиями и событиями случайны.

В моей книге на север региона Канто пять лет назад обрушился супертайфун. В теории это нереально, но только в наши дни. Некоторые говорят, что если начнётся глобальное потепление, то в ближайшем будущем такое станет возможным. Интересно, это правда?.. Хотя их «ближайшее» будущее исчисляется сотнями лет. Я думаю, война людей и природных катаклизмов будет продолжаться вечно. Горе и несчастье всегда будут сопровождать нас, мы не можем избавиться от них. Однако в наших силах свести их влияние к минимуму. Какие бы беды ни происходили, кое-что они никогда не смогут разрушить. И это кое-что поможет нам выдержать любые невзгоды. Это маленькое невидимое сокровище, которое кто-то называет узами, а кто-то — любовью.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Vypusknoj-v-shkole-prizrakov-s-ostrova-bakeneko/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Друзья, если Вам понравилась книга, и работа нашей команды по созданию электронной книги

Поддержите Нас символической оплатой, даже если это будет 0.1$ / 1RUB или кликните на рекламу на сайте.

Нам будет очень приятно осознавать, что проделанная работа принесла Вам пользу, и наша команда старались не зря.

Поблагодарить авторов и команду. (ссылка на раздел поддержать проект https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/)