Ранобэ: Волчица и пергамент

Описание: Молодой человек по имени Коул с раннего детства мечтал стать священником. Волею случая на пути юноши встретились торговец Крафт Лоуренс и его бессменная спутница Хоро, с которыми он пережил ряд захватывающих приключений.

После расставания с ними Коул провёл около двух лет, странствуя от церкви к церкви, от монастыря к монастырю в разных странах, но позже вернулся работать к Лоуренсу в Ньоххиру, на их уединённый клочок земли в дали от цивилизации. Конечно, это не значило, что паренёк отказался от мечты пойти путём служителя Церкви, ведь именно это желание обернулось витком новой истории очередного дуэта волчицы и человека.

Отправившийся в путешествие по делу, сопряжённому с Церковью и связанному с вопиющей несправедливостью, Коул обнаруживает в своей лодке Миюри, которая категорически против его отъезда.

Кол-во глав: 1-30

Примечание переводчика.

Перевод с английского: Nutmeg

Версия от 10.06.2018

Любое коммерческое использование данного текста или его фрагментов запрещено

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Volchicza-i-pergament/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка. В версии с изображениями тут находится картинка. В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка. В версии с изображениями тут находится картинка. В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Volchicza-i-pergament/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог

Дождь во время теплого сезона всегда был немного сладок. Подумала она, слизнув дождевую каплю, катившуюся по щеке.

После выполненного поручения она возвращалась домой, когда случился дождь. Он растянулся во всю ширь, как бесконечные равнины здешних мест. Капли, на столько маленькие, что почти невидимые, заливали тихие поля, и белый туман накрыл землю на столько далеко, на сколько хватало глаз. В этом безмолвном мире, она чувствовала лишь почву под ногами и биение собственного сердца. Казалось, если она продолжит стоять, то останется здесь навсегда.

Было уютно и тепло, даже хотелось вздремнуть, но, если её должны проглотить, то пусть это будет не здесь. С этой мыслью она ускорила шаг.

Промокнув, юбка потяжелела и заляпалась грязью, но её это не беспокоило. Она бежала не останавливаясь.

Как только ей начало казаться, что она попала в страшный сон, из тумана появилась деревянная хижина.

Конструкция была довольна старой и немного покосившейся, но она нашла эту причудливость притягательной. Когда они вдвоём впервые сюда пришли, эта лачужка ни на что не годилась, им пришлось тяжело потрудиться чтобы восстановить её, и под конец, она привязалась к ней, как к родной. Она не станет возражать, даже если её запрут здесь на веки вечные. И пусть, в итоге, эта покосившаяся крыша рухнет на нее, заключив в объятия, такой конец казался ей даже прекрасным.

Представляя это, она слабо улыбнулась.

Затем, как будто ее шаги были особенно слышны, этим тихим дождливым днём, дверь в хижину отворилась, и из нее вышел человек в белом одеянии. Вместе, они восстановили это место, и вдвоём вбивали последний гвоздь, сплетя руки вокруг одного молотка.

Увидев его, она радостно подняла голову и ускорила шаги. Маленькая капля упала ей в рот, она была сладкой. Как будто привлеченная вкусом, она прыгнула под свес крыши.

Было бы не страшно закрыть глаза. Она знала, что он ее поймает.

Она ринулась к нему, и даже не успев вздохнуть, сказала, «Я дома».

Оказалось невозможным услышать ответ, из-за неровного дыхания и звука биения собственного сердца, почти болезненно стучащего в ее груди.

Но это совсем не важно. Ведь ей известен его ответ.

Только недавно она поняла, что такие мысли, и есть вера.

Никого больше нет в этом туманном дожде.

С закрытыми глазами, она повторила, «Я дома».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Volchicza-i-pergament/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1

День, когда он отправился в путь, был необычайно солнечным для зимы. Голубое небо, казалось, готово унести его, а снег на земле отражал солнечный свет на столько ярко, что резало в глазах. Такие красивые, солнечные, зимние дни не часто случались в Ньоххире, деревне горячих источников, расположенной далеко в северных землях. Это был красивый, живописный день для начала путешествия, но его слегка беспокоило, что такое начало может истощить всю его удачу. Однако, когда он бросил взгляд на свой длинный, грубый походный плащ, тот напомнил ему походное одеяние священников. Тогда, он взглянул на свою удачу по-другому, ему подумалось, что такая погода без сомнения Божье благословение. Причал врезался в реку, протекавшую через селение. Хотя он оставался многолюден в межсезонье, когда гости приезжали на источники или возвращались домой, сейчас здесь было пришвартовано лишь одно грузовое судно. Лодочник, бородатый, дородный мужчина средних лет, грузил его поклажу на борт, суетясь так, как будто его посудина вот-вот пойдет ко дну. Вопреки его внешнему виду, он легко передвигался вперед и назад и быстро закончил работу. — Скоро поднимем парус! Лодочник посмотрел на него и окликнул. Вместо ответа он махнул ему рукой и, глубоко вздохнув, закинул свой мешок на плечо. Мешок оказался довольно тяжёл, поскольку был наполнен подарками от тех, кто поддерживал его. — Коул, ты всё взял? Услышав своё имя, он обернулся. За ним стоял хозяин купальни, который заботился о нём более десяти лет, а сейчас пристально осматривал поклажу, Крафт Лоуренс. — У тебя есть деньги, карта, еда, тёплая одежда, лекарства, кинжал, и трут, верно? Лоуренс, раньше широко известный, как странствующий торговец, занимался походными приготовлениями. В действительности, тот кто сейчас отправлялся в путь и близко не был столь же добросовестен, как опытный хозяин купальни, поэтому Коул полагался на него полностью. — Господин, я уверена, по крайней мере этот мешок, он проверил. В любом случае места у него больше не осталось. Женщина, ожидающая позади Лоуренса, проговорила с раздраженной насмешкой. Её звали Ханна и она заправляла кухней в «Волчице и пряности», купальне Лоуренса. — Ах да, верно, и все же. — Все в порядке господин Лоуренс. Когда-то давным-давно я отправился в путь имея при себе всего лишь одну сушёную сельдь и потёртые медяки. Коул впервые встретил Лоуренса, когда был всего лишь ребенком лет десяти. В то время он посещал городские университеты в поисках знаний, на подобие бродячего студента, хотя это было лишь на словах. По правде сказать, он нищенствовал. Не зная куда податься, Коул потратил все деньги и оказался потерянным в чужих землях без надежды на кого-либо. Затем, удача привела его к Лоуренсу, человеку, который его спас. Уже прошло десять, нет, пятнадцать лет. Всякий раз, когда он задавался вопросом, а вырос ли он с тех пор, его мучило сомнение. Казалось, Лоуренс почти не изменился, и стоял перед ним совсем как в их первую встречу, а Коулу представлялось будто он всё тот же десятилетний мальчишка. Но руки, подтянувшие подвязки на мешке, окрепли от тяжёлой работы в купальне. Прежняя детская фигура казалась крохотной по сравнению с его сегодняшним ростом, а когда-то серебристые волосы стали почти золотыми. Хорошо это или плохо, время течет так, как должно. — Ну да, это верно… Кроме того, сейчас каждый церковник признает в тебе молодого и смышлёного богослова. Я горжусь тобой, к тому же, я бы тоже мог кое-чего усвоить, благодаря твоим вечерним занятиям. — Господин, пожалуйста. Если бы вы на это решились, мне бы пришлось чаще ходить на рынок за чесноком и луком. Слова Лоуренса лелеяли сердце, но он съёжился, когда заговорила Ханна. Коул всегда садился за учёбу после рабочего дня. Более того, когда он работал над манускриптами и читал Святое Писание, ему постоянно приходилось заставлять себя держать глаза открытыми. Что бы не уснуть, он жевал сырой лук и чеснок, что заканчивалось бесконечными нотациями от Ханны, которая оказывалась без приправ для готовки. — Тем не менее, прошло более десяти лет. Спасибо, что до сих пор помогал нашему делу. Купальня стала такой только благодаря тебе, Коул. Ты, оказал нам огромную помощь, — сказал Лоуренс и протянул руки завлекая его в большие, сильные, отцовские объятия. Не встреть он тогда Лоуренса, Коул не знал, чем бы всё закончилось. Это он должен был благодарить его. — Нет, это вам спасибо… Мне жаль, что я уезжаю в такой тяжелый сезон. — О нет. Мы держали тебя здесь слишком долго. Но если ты отправишься на юг и добьешься успеха, по крайней мере дай нам знать. Лоуренс, сама квинтэссенция торговца, всегда, подбадривал Коула. — Да и … извини, что девочки не смогли прийти проводить тебя, — продолжил он, с неожиданно помрачневшим выражением. — Хоро уже попрощалась, несколько дней назад. Она сказала, что если увидит как я уезжаю, то может попытаться меня остановить. Хоро, жена Лоуренса, и временами она вела себя как старшая сестра или даже вторая мать для молодого Коула. — Она не любит, когда люди уходят. Но, может быть это мудро с ее стороны. Лоуренс сухо улыбнулся, и выдохнул ртом. — И мне жаль, что Миюри причинила тебе столько хлопот. — Эмм нет… Коул был готов возразить, но вспомнив суматоху последних дней, особенно накануне вечером, — Ну… она угрожала мне клыками, а затем, всё-таки, укусила. — О Боже. Лоуренс положил ладонь на лоб, как будто страдая от головной боли. Миюри была единственной дочерью Лоуренса и Хоро, и она постоянно выла о том, что хочет оставить горячие источники и эти дремучие земли. А когда Коул упомянул, что отправляется в путешествие, не сложно догадаться, что произошло дальше. — У Миюри и Хоро сильное сердце, но Хоро знает, когда нужно сдаться, и она обладает рассудительностью, приобретенной с возрастом. В этом смысле, Миюри, как солнце посреди лета. И хотя, она его единственная дочь, самая драгоценная для него в этом мире, её нелепые выходки, доводили Лоуренса до боли в висках. Недавно, Миюри стала поспокойнее, но будучи моложе она часто убегала играть в горы и возвращалась вся в крови. Сейчас она была в том возрасте, когда разговоры о браке уже виднелись на горизонте, а ведь с этим, тоже, нужно было что-то делать. — Я её целый день не видел. Может она в горах, дуется и плачется медведю, — сказал Лоуренс. Коул представил Миюри, цепляющуюся за возмущённое животное в его берлоге, и не смог сдержать улыбку. — Когда я окончательно обоснуюсь, то отправлю вам письмо. И тогда пожалуйста, привезите всех повидаться. — Конечно. Но если сможешь, найди где-нибудь побольше хорошей еды. Мне придётся похлопотать, чтобы у этих двоих, в дороге, не портилось настроение. — Я всё сделаю, — ответил с улыбкой Коул, в то время как Лоуренс протянул правую руку. Это был уже не тот человек, что нанял его и не тот, что спас ему жизнь десять лет назад. Это был хозяин купальни, провожавший путника. — Береги себя. — Словно, заметив нечаянные слёзы Коула, Лоуренс еще шире улыбнулся и крепче сжал ладонь. — Будь осторожен с некипячёной водой и сырой едой. — Вы тоже. Госпожа Ханна… Всего хорошего. Коул изо всех сил старался скрыть свой гнусавый голос, из-за заложенного носа, пока жал ей руку. Затем, он поднял мешок. — Эй, ты готов?!, –крикнул лодочник. Он, должно быть, внимательно следил, потому что выбрал подходящий момент. — Уже иду! — Ответил Коул, смотря на Лоуренса и Ханну. Как только лодка отчалит, скорее всего, он сможет увидеть их лишь через много лет, или уже никогда. Возможно, это последний раз, когда он смотрит на Ньоххиру и вздымающийся пар из её горячих купален. Коул не мог сдвинуться с места, как бы сильно не старался, и в этот момент Лоуренс хлопнул ему по плечу. — Иди, мальчик! Выйди в новый мир! Не ответить было бы неправильно. — Не называйте меня мальчиком. Мне уже столько же лет, сколько было вам, когда вы впервые меня встретили. Коул сделал шаг, за тем второй, о третьем он уже не думал. Когда он обернулся, Лоуренс спокойно улыбался со скрещенными за спиной руками, а Ханна скромно махала рукой. Он перевёл свой взгляд им за спины. Неохотнее всего было расставаться с Ньоххирой, и ему стало любопытно, там ли сейчас эта девчонка-сорванец Миюри. Хотелось бы ему увидеть её надутое от недовольства лицо, выглядывающее из-за дерева, но, ничто даже не намекало на её присутствие. Она столь же упряма, как её мать. Слабо улыбнувшись, он зашагал к причалу. — Ты закончил прощаться? — Извините, что заставил вас ждать. — У нас есть пословица. Нельзя сплыть вниз по реке дважды. Хотя, не то-чтобы сожаления, это плохо. Вот так, плавая каждый день на лодке вдоль тихих рек, волей не волей, приобретаешь мудрость. Глядя с пристани, Коул низко кивнул словам лодочника, и взошел на борт. — Сегодня ты здесь у меня единственный. Можешь спокойно вздремнуть, на той куче шкур, — сказал лодочник, отвязывая верёвку от причала. Услышав слова «куча шкур», в разуме юноши всплыли воспоминания, история, которую он слышал давным-давно. Молодой бродячий торговец остановился в некой деревне, и как обычно ночевал в своей повозке, до отказа нагруженной шкурами. Под шкурами оказалась прекрасная девушка, которая попросила отвезти её на родину, у неё были льняные волосы, особенно прекрасные при свете луны, а в придачу, звериные уши на голове и хвост с изысканным мехом. Она назвала себя мудрой волчицей — воплощением волка, что живет в пшенице рядом с деревней и заботится об урожае. Торговец согласился на просьбу девушки, и вместе, они отправились в путешествие. Вместе они пережили радость и грусть, разделили чувства друг друга, и жили долго и счастливо. Конец. Не способный вообразить для себя такого же счастливого расклада, Коул подошел к груде шкур, и прощупал её. Всё в порядке. Никто там не прятался. Помимо его импровизированной кровати, лодка была завалена бочками, и мешками с углём. Бочки, вероятно, были заполнены древесной смолой, остававшейся после производства угля. Смолу обычно использовали для защиты от воды и плесени. Её сильный, жгучий запах временами доносился до Коула. Шкуры добывались общинами, разбросанными по горам за Ньоххирой. Люди, живущие в тех местах, усердно охотятся всю зиму, а затем продают меха, благодаря чему они могут купить в городе необходимые вещи. Было бы накладно самим таскать товары на рынок, так что обычно шкуры свозили в Ньохирру, а затем доставляли на судах. Тоже самое касалось угля и смолы. — В этом году много мехов. — Ага, дело к счастью прибыльное. Ньоххира всегда процветала, но сейчас товары тащат отовсюду. Ты ведь знаешь, война между северными землями и Церковью закончилась несколько лет назад, так? Мечами уже очень давно никто не машет, но официальный мир принёс чудовищные перемены, — настоятельно объяснил лодочник, скручивая верёвку перед тем, как самому спрыгнуть на борт. На удивление, лодка совсем не качалась. — Как только мы отчалим, начнётся твоё путешествие. Смотря за корму, мужчина взялся за весло. Лодка медленно поплыла вперёд, заскользив по водной глади. Хоть это и был обычный для Ньоххиры зимний день, с борта лодки, знакомые виды казались совсем другими. Вполне возможно, он в первый и последний раз, видит Ньоххиру в качестве путника. Когда эта мысль неожиданно пришла ему в голову, он не смог удержаться, и сел на колени. Затем он помахал Лоуренсу и Ханне рукой, пока те смотрели с берега. — Спасибо вам! Лоуренс улыбнулся и неосознанно поднял руку. У Ханны было такое же выражение, какое она делала, когда ее стряпня удавалась на славу. И перед тем, как Коул понял это, они оба исчезли из вида. Горные реки текут быстро. — Ну что ж, ты попрощался. Теперь, время взглянуть вперед, — сказал лодочник юноше, чей пристальный взгляд был обращен к деревне. Говорил он мягким, совсем не командным тоном, как будто приободряя Коула. Немного смутившись, он натянуто улыбнулся лодочнику и посмотрел вперёд. Ах, я отправляюсь в путешествие — его окутало странное, грустное и одновременно волнующее чувство. — Минуту назад ты копошился в этих шкурах, не так ли? Там была крыса или ещё что? — Ээ? Ох … Вообще-то, я вспомнил одну историю. Затем он рассказал лодочнику о встрече бродячего торговца и духа волчицы. Такие сказки встречались повсюду, но лодочник, казалось заинтересовался. — У тебя будет полно возможностей по рассказывать детям истории, чтобы скоротать время в дороге. Это всегда хорошо, когда их много. Но начинать рыться в шкурах после того, как ты вспомнил одну из них, означает, что ты довольно суеверен для молодого человека. Лодочник никогда не поверит если Коул скажет, что эта сказка чистая правда, а если он обмолвится, что дочь этой волчицы может прятаться в этих шкурах, тот наверняка будет ошарашен. Как никак, бродячим торговцем в этой истории был Лоуренс, а волчицей, прятавшейся в его повозке, Хоро. Коул присоединился к необычному путешествию Лоуренса и Хоро, и сопровождал их в грандиозных, головокружительных приключениях, воспоминания о которых, заставляли его сердце биться в восторге, хотя многое из пережитого приводило в ужас. Но, самым поразительным для него оказались не те, будоражащие кровь события, в которые его затянул водоворот их истории. А то, что он видел находясь с ними рядом, когда они «жили долго и счастливо». Он не мог не смеяться, изумлённый их неизменным счастьем. — Так, куда ты едешь? Ты говорил Сувернер, верно? — лодочник назвал город, лежащий внизу по реке на запад, а затем по суше на юг. Город, процветающий благодаря торговле мехами и янтарём. — Я, узнаю там детали моей поездки. А после, отправлюсь в Реноз. — Ох, Реноз! Знаю я этот город. Он, стоит на большой реке, по которой непрерывно прибывают и убывают корабли! Я слышал, что там тоже множество застав. Коул это прекрасно знал. Вдоль реки, на одной из таких застав, он и встретил Хоро и Лоуренса. — Понятно. А что ты собираешься там делать? Ремесленничество? Нет, не похоже… Значит торговля? — Нет. — Коул слегка помотал головой и взглянул на небо, давая клятву тому, кто там должен быть. — Я хочу стать священнослужителем. — Что ж, не знал, что ты священник! Ну и ну. — Пока что, я только учусь, не знаю смогу ли я им стать. — Ха-ха-ха. Не говори так, а то может показаться, будто ты сам не веришь в Божью помощь. Он был прав. — Но, ты ведь знаешь, что Церковь завязала большую шумиху с королевством Уинфилд, верно? Лодочник опустил весло еще глубже в речную воду, и нос лодки повернулся, оплывая большой камень. Горы вокруг Ньоххиры были лишены открытых пространств с естественными просеками. Снег лежал на склонах высокими сугробами, а чуть подальше, за ними с любопытством наблюдал олень. — А вы о многом знаете. — Реки несут не только воду, но и сведения. Судя по всему, лодочник не случайно показал ему свою осведомлённость. Он оказался приятным человеком. На западе от сюда река впадала в океан, а королевство Уинфилд представляло из себя большое островное государство, и находилось еще дальше на юго-западе. Поначалу, оно было известно своими шерстяными мануфактурами, а позднее, развитыми верфями. Уже несколько лет минуло с начала спора между королевством и Папой, главой Церкви, надзирающим за вероисповеданием. — Говорят, что волнения начались из-за налогов, верно? Это напрямую касается тех, кто занимается перевозкой, таких как я. Об этом узнаешь, даже если не захочешь. Когда лодка плывет вниз по реке, она пересекает земли множества лордов. Каждая речная застава, которую проходит лодочник, означает уплату пошлин, а вдоль больших рек таких застав могло быть до пятидесяти, а то и больше. В некоторых местах их насчитывалось около сотни. Кроме того, хотя землевладельцы взимают пошлину только при проезде через их территорию, Церковь может устанавливать пошлины на всех землях, где господствует её учение. Что в буквальном смысле означало, весь мир. Этот сбор назывался «десятина». — Если бы мы могли избежать уплаты десятины, нам бы сильно полегчало. Более того, изначально эти деньги собирались на борьбу с язычниками. И сейчас, когда война закончена, в них нет нужды. Мы в долгу перед королём Уинфилда, за его протест. Налоги, по любым причинам, всегда непопулярны. И ни у кого не найдётся повода дурно отзываться о короле, который хочет избавиться от одного из них. — Посмотри, как Папа обращается с разумным государем! Боже, я всем сердцем на стороне короля Уинфилда…, — сказал лодочник перед тем, как неожиданно закрыть рот. Он, кажется вспомнил, что его спутник хочет стать священником, чтобы трудиться во славу Господа. — Извини. Я не собирался осуждать твои стремления. – — Нет. — Произнес Коул с небольшой улыбкой. — Я согласен с вами. — Эм? Он прищурился, но не под озадаченным взглядом лодочника, а из-за прохладного ветра, подувшего снизу по течению. — Я не могу поверить, что Папа, без обсуждения, приказал королевству запретить все религиозные обряды, чтобы принудить его платить налоги. Вероятно, от злости, пар из его рта, стал еще белее. Этот запрет стал прямым поручением Папы, он означал, что все, кто служат Церкви на этих землях, остаются без куска хлеба. — Уже как три года, в королевстве не было ни крещений новорождённых, ни венчаний между любящими людьми, ни похоронных процессий для усопших. Всё это, очень важные в жизни людей обряды, за которыми следит духовенство, а Папа прекратил их все. Я не могу смотреть, как нас вынуждают платить налоги, чтобы заработать Божью милость, это не может быть волей Всевышнего. Я невежественен и беспомощен, но… Коул взялся за деревянный крест, который всегда висел у него на груди. — Я хочу помочь исправить исковерканные Божьи заветы. Для того, чтобы спасти королевство Уинфилд, от заносчивого Папы, который, ради денег, три года пренебрегает спасением душ, и чтобы вернуть заповедям их истинный посыл, Коул будет сражаться. Вот, зачем он начал этот путь. Впереди его ждут невзгоды и страдания. Но сейчас, он уже многому научился, ему даже удалось встретить Лоуренса и его жену Хоро, изумительную пару, будто из сказки. Он способен это сделать. Тут нет никаких сомнений. Он хотел бы, подарить хотя бы немного счастья и несколько радостных улыбок этому неправильному, жестокому миру. Впившись глазами за реку, Коул повторил клятву. Господь, дай мне сил и направь меня. Он закрыл глаза и почувствовал сильный ветер, как будто ангел бил по его щекам. — Ээээх…– Когда Коул услышал за собой вздох лодочника, он словно спустился с небес на землю. Лицо Коула покраснело так, что он едва ли походил на священника. — Кхм, по крайней мере это то, чего я хочу… — Ох, а я, то уж подумал, что ты просто завидовал церковникам в Ньоххире, когда те пили и ели возле горячих источников, пока ты работал. Лодочник сказал прямо, но в его предположении, была правда. Для того, чтобы посетить такое удалённое горное место, необходимо достаточно денег на дорогу, и ремесло, которое можно оставить на несколько месяцев без серьёзных последствий. Обе возможности были у отошедших от дел глав больших торговых компаний, аристократов, чьи дела шли хорошо, и высокопоставленных церковников. — Конечно, многие хотят служить Церкви по этой причине. Но, такая цель достойна порицания… — Нет ничего необычного для священника разжиться множеством «племянников» и «племянниц». Хотя, лодочник, явно на что-то намекал, истинный смысл этих слов разделял не только он. Это было, что-то вроде, общеизвестного секрета. Священникам запрещалось вступать в брак, а без жён они не могли завести детей. Именно поэтому, вместо детей, они обзаводились так-называемыми племянниками и племянницами. Даже Папа не был исключением, одну из его «племянниц» выдали замуж в королевство Уинфилд, так что, столь порочная практика считалась общепринятой. — Я постоянно желал миру стать проще и честнее. А не тем, где даже Папа пользуется своим влиянием, чтобы набить карман. — со вздохом сказал Коул, а лодочник ответил, как бы подбирая правильные слова. — Так что? Ты хочешь сказать, что в Ньоххире, ни разу и пальцем не дотронулся до танцовщиц? — он спросил так будто, такое казалось невозможным. Коул только с гордостью ответил. — Конечно нет. — Что ж, это… Лодочник растерялся. Коул привык к таким ответам. Не многие из священников, сохраняли верность своему обету целомудрия. Одними из них были монахи, живущие далеко в горах, где даже встретить женщину, считалось не простой задачей. — Даже если бы я хотел нарушить клятву, не думаю, что смог бы, — сказал Коул с кривой ухмылкой, и лодочник, наконец, тоже неловко улыбнулся. Танцовщицы и дочери музыкантов иногда звали Коула к себе. И, хотя, они всего лишь поддразнивали его таким способом, Коул не мог с уверенностью сказать, что ему не приходилось прилагать усилия, чтобы следовать клятве. — Однако, я считаю, мы должны следовать, однажды данному слово. Пока говорил, Коул принял осанистую позу. — Хмм. Мда, — проницательно прошептал лодочник, и снова повернул нос лодки. — Говорят, мир как река. Ты не можешь плыть по ней прямо, как бы тебе этого не хотелось. — Он обернулся, и на его лице не было ни самодовольства, ни насмешки над идеалами юноши. Это был отшельник, который преодолел множество невзгод и пытался спокойно дожить свой век. — Но, повторяющиеся изгибы и повороты позволяют рыбам жить . Он вероятно провёл уйму времени в собственных мыслях плавая по рекам, потому что его слова казались достаточно глубоки. В самом деле, один известный богослов дошёл до той же правды, когда окружил себя сплошной пустотой. — Мне кажется я понимаю, что вы имеете ввиду. — Конечно, я не хочу клеветать на чьи-то убеждения. В особенности того, кто хочет стать священником. Но, если ты всё время будешь идти лишь одной тропой, о множестве вещей ты так и не узнаешь. Ты набираешься опыта, когда делаешь крюк. Коул в душе, согласился. Однако, он до конца не мог понять, куда клонит лодочник. — Эм…иными словами? Мужчина почему-то странно потёр свой нос. — Хм. Ну что ж, ты знаешь. Я вижу, что цель и дух твоего пути весьма примечательны, но…Всё же, я не думаю, что ты сильно рассердишься из-за этого, возможно я лезу не в своё дело… — Ээ? Это произошло, тотчас же после того, как он спросил. — Ладно, назад мы уже не повернём. Выходи давай, — сказал лодочник, обращаясь, в сторону где располагался груз. Но, он смотрел не на кучу шкур, а на бочки, стоящие перед ним. И затем, бэм ! Крышка бочки отлетела. — Ууупс. — Лодочник мастерски поймал крышку. Из бочки, торчала пара худых ног, обутых в грубые, походные башмаки. Не обращая внимание на беспокойную улыбку лодочника, Коул стоял с открытым ртом. — Оох! Ооооох! Раздались глухие стоны, а затем, высунувшаяся рука ухватилась за кромку подрагивающей бочки. — Пфиииююю! — Миюри?! Девочка, выпрыгнув из бочки, скатилась с горки из шкур, и с отскоком прыгнула Коулу на грудь. У неё была тонкая фигура и волосы странного пепельного цвета, с серебристыми прожилками. Чуть старше десяти лет, она всё ещё выглядела слишком юной, чтобы называться девушкой. У неё хватило сил, чтобы свалить Коула с ног, поэтому лодка закачалась вперёд-назад. Единственная причина, по которой она не опрокинулась, заключалась в сноровке лодочника. — Ах, М-Миюри, п-почему…? Слова, Ты здесь , а затем, Ты пахнешь гарью , застряли в его горле, чтобы остаться там. — Потому что! Крикнула Миюри, изо всех сил, и посмотрела не него со слезами, выступившими на глазах, из-за ужасного запаха в бочке. — Возьми меня с собой! Жаркие, как горячие источники, слёзы катились по её щекам. С неожиданным появлением Миюри, напрашивался неоспоримый вывод о том, что она и лодочник сговорились. Лодку обратно, уже не повернуть — но, со всем этим придётся разобраться позднее. Девочка, стоящая перед ним, кажется готова вот-вот разреветься, и её пепельные волосы уже зашевелились.

В версии с изображениями тут находится картинка.

У него не было выбора. Он поспешно заключил её в объятия и спрятал в руках её маленькую головку.

— Ладно, ладно! Я сказал ладно!

Успокойся!

Затем она вырвалась из его рук, и прильнула к нему лицом.

— Правда ?! Правда?!

— Да, правда, так что, будь добра, успокойся –

У тебя торчат уши и хвост!

Игнорируя его душевный крик, Миюри широко открыла глаза и удовлетворённо ухмыльнувшись, потянула его в объятия, словно волк, пожирающий свою добычу.

— Я люблю тебя, братишка! Спасибо тебе!

Звериный хвост, такого же цвета, как и её волосы, с восторгом вилял из стороны в сторону, выражая огромную радость.

Его лицо побледнело, и он посмотрел на лодочника, который сидел на корме, откупоривая маленький бочонок с вином и, слава богу, не обращал на них никакого внимания. Должно быть он был рад, что секрет наконец открылся, или, странным образом, понял намёк.

В любом случае, Коулу нужно что-то предпринять в этой ситуации. История странствующего торговца и волчицы была чистой правдой, а эта девочка, их единственная дочь. Как правило, она одевалась, как обычный человек и могла прятать и показывать свои уши и хвост, когда ей это заблагорассудится, но, когда она была взволнована или удивлена, хвост с ушами беспокойно вертелись, ненамеренно обнаруживая себя.

— Миюри, Миюри…!

— Хе-хе, хе-хе-хе… Эмм?

Даже целиком залитая слезами, она умела счастливо улыбаться.

Хорошо, когда ты столь богат на эмоции. Но, всё же, Коулу хотелось, чтобы она вела себя чуточку осторожнее.

— Их видно, они выглядывают…!

Услышав шёпот Коула, Миюри наконец спохватилась. Как кошка, умывающая свою морду, она поспешно и энергично потёрла себе голову. Её хвост тоже, сразу исчез. Слава Богу, кажется лодочник так ничего и не заметил. Коул облегчённо расслабил шею, и его голова с глухим стуком упала затылком на дно лодки.

Затем, он снова сел прямо.

— Миюри.

— Эм?

Её рот изображал притворную женскую улыбку, которую она строила всякий раз, когда его голос звучал сердито.

— Слезай.

— …Хорошо.

Но, выражение удовлетворения на её лице, сразу исчезло, то ли Миюри до сих пор не верила, что смогла спрятаться на такой маленькой лодке, то ли ей стало не по себе от того, что она нарушила мнимое обещание, этого не делать.

— В самом деле…, — сказал Коул вздыхая, и уже собирался, когда вдруг, Миюри протянула ему руку.

Вместе они собрали разбросанные по палубе шкуры и поставили бочку, в которой она пряталась, на положенное место.

Эта бочка предназначалась для древесной смолы, так что от неё несло сильным горелым запахом. Миюри пахла так, будто упала в камин с пеплом. Волчья кровь, что текла в её венах, даровала ей исключительное обоняние и, если Миюри смогла вынести такие мучения, значит она была настроена решительно.

Более того, эта девочка, дочь Лоуренса и Хоро. Она не побежала бы плакаться в медвежью берлогу потому, что её не взяли с собой в путешествие.

— И? — спросил Коул после того, как они всё разложили по местам.

— Хе-хе-хе… я убежала из дома.

Сказала Миюри и пожала плечами, изображая кроткую девочку, какой и в помине не была.

Лодку уже не повернуть. Реку, текущую сквозь скалистые горы, с обоих берегов окружали высокие утёсы, а в лучшем случае каменистые выступы. И, даже если им удастся причалить здесь, вряд ли поблизости нашлись бы подходящие дороги. Правда, путешественники могут пройти горными тропами, идущими от речных застав, построенных землевладельцами, ведь некоторые из них, как раз ведут прямо из Ньоххиры. Но, зима всё ещё крепко сковывала этот регион, повсюду лежали высокие снежные сугробы, а погода в любую минуту была готова испортиться. Одинокая девочка со столь худыми ногами не выдержит таких суровых условий. Было ясно, что сейчас они не могут отправить её обратно, поэтому Коул сел напротив Миюри глубоко вздыхая.

— Во что это ты оделась?

Как только Миюри спокойно и ровно уселась, ее лицо неожиданно озарилось.

— Правда мило? Госпожа Хелен сшила это для меня. Она сказала, что на юге все так одеваются.

Имя, которое упомянула Миюри, принадлежало известной танцовщице и гостье купален. Перед ним, сидела девочка с кроличьей меховой накидкой на плечах, в рубахе с пышными плечами, и корсете из медвежьей кожи, или чего-то похожего. Если, его знания верны, похожие наряды носили придворные несколько десятилетий назад.

Но то, что причиняло ему сильную головную боль находилось внизу.

— Жалко, что я не такая крупная, как Госпожа Хелен…хе-хе-хе, и всё же, как тебе?

Её тонкие ноги оказались обёрнуты двумя облегающими кусками льна, сшитыми вместе. Поверх них, она носила, очень короткие штаны — специально обнажая всё, что находится ниже. Она даже щеголяла грубыми походными башмаками, и не из-за практической пользы, а вероятно, чтобы подчеркнуть свои стройные ноги.

— Даже не знаю с чего начать, но так откровенно оголять свои ноги, юная девушка точно не должна.

— Ничегошеньки я не показываю. Всё прикрыто, вплоть до ногтей. — Настаивала Миюри, оттягивая тканевую вышивку, покрывающую её худые бёдра. Её движения были по странному неприличны так, что Коул невольно прокашлялся.

— Я говорю не о том, что кожа прикрыта.

Её внешний вид оказался далёк от образа простых деревенский девчонок, с их льняными юбками, простыми передниками, и заплетёнными в косички волосами.

— Во-первых, это совсем не подходит для путешествий. Тебе ведь холодно, не так ли?

— Я в порядке. Госпожа Хелен и остальные говорили, что красота — это боль! — заявила Миюри с широкой ухмылкой, но взглянув чуть внимательнее, Коул мог заметить её бледные губы и дрожащие, как у оленёнка ноги.

Он глубоко вздохнул, и потянувшись к кипе шкур, стал укладывать их ей на колени.

— Я был так рад, когда ты наконец перестала ставить ловушки для кроликов и белок, откапывать спящих лягушек и бросать их в купальню, но…

Раньше, Миюри была такой непоседой, что выделялась даже среди деревенских мальчишек. Потом, однажды, она вдруг стала более женственной, и Коул вздохнул с облегчением. Сейчас, она заставляла его волноваться уже по совершенно другой причине.

Поскольку, доставлять удовольствие гостям оставалось ключевой частью работы в купальнях, им нельзя было давать скучать. Приезжавшие гости, оказывались из тех, кто любил повеселиться, так что читать Миюри проповеди о целомудрии и аскетизме, становилось совершенно бесполезно.

Отец Миюри, Лоуренс, мог пожурить её разок другой, но, если она начинала вести себя хоть чуточку приличнее, его сердце сразу смягчалось. Миюри это усвоила и, вскоре выговоры перестали оказывать на неё хоть какое-то влияние. В придачу, недавно, она скорбным голосом, научилась выдавать фразу, «Но Папа, я думала, что это тебя только порадует…,» и всё становилось напрасно.

Её мать, Хоро, знала, что взбучки Лоуренса не шли ни в какое сравнение с её способностью заставить кого-то в страхе поджать хвост, поэтому обычно, Миюри пыталась оценить серьёзность её выражения. Однако, Хоро, которая жила на свете уже несколько сотен лет, была не из тех, кто стал бы беспокоиться из-за пары тряпок, и скорее сама интересовалась у Миюри экстравагантной одеждой.

В итоге, Коул оказывался единственным, кто был с ней строг.

— Братишка! Ты ведь сам мне сказал стараться одеваться как девушка!

Фыркнула Миюри из кучи шкур.

— Ты заходишь слишком далеко. Я это сказал потому, что ты шастала по горам одетая словно дикарка, в одной лишь набедренной повязке. Всё хорошо в меру. Ты понимаешь?

— …Ага, — уныло ответила Миюри, и отвернувшись от него, рухнула в шкуры. –Хе-хе-хе, но это ничего. Наконец-то, я выбралась из этой маленькой деревеньки, — сказала она, и вытянула руки, глядя в ясное, голубое небо.

Ему не хотелось вечно гасить её энтузиазм, но кто-то ведь должен играть эту роль.

— Когда мы доберёмся до Сувернера, мы отыщем людей и лошадей, чтобы отвезти тебя обратно.

Если они вступят в этот город, то непременно найдут множество добрых знакомых среди тех, кто торгует с купальнями Ньоххиры. Все они люди надёжные, так что он мог без опаски вверить им Миюри.

И хотя, живот Коула всё ещё сводило от неизменного наряда Миюри, похоже, она не собиралась поднимать суматоху по поводу его плана.

— Миюри?

Позвал её Коул, и она, всё ещё глядя на небо, медленно закрыла глаза и вздохнула.

— Хорошо.

Казалось, она всё поняла, но у него появилось неприятное предчувствие. Впрочем, возможно, Миюри просто ненадолго хотела оставить Ньоххиру? Но стоило ли это, той решительности, с которой она задерживала дыхание сидя в бочке, которая вполне могла сжечь ей ноздри своим ужасным запахом. Более того, всю неделю перед его отъездом она, буквально бросалась на него с зубами.

Коул подозрительно посмотрел на неё, но Миюри просто зевнула.

— Уаааахх…ах. Я начала готовиться еще до рассвета, так что очень устала…

Не важно, как сильно он переживал, это её не волновало. Для беспечной Миюри, всё было занудством. Она обладала незаурядной смелостью, и талантом засыпать в любой ситуации, как только она решала, что хочет спать. Он уже мог слышать её мягкое сопение из-под кипы шкур.

Коул облегчённо вздохнул, затем накинул еще несколько шкур на Миюри, и убрал одну с её макушки, потому что она, по-видимому, ей мешала. Когда Миюри спала, её лицо выглядело прелестно, но эта очаровательность всегда заставляла его беспокоиться.

Убедившись, что ей тепло, Коул оставил шкуры в покое.

Лодочник умело подцепил веслом ручку деревянной кружки и протянул её Коулу. Благодаря острому запаху, он мог с уверенностью сказать, что там была выпивка.

— Она пришла ко мне перед рассветом, когда я дремал.

Коул сразу понял, что он говорит о Миюри. Конечно, он не собирался упрекать лодочника за то, что тот помог ей.

— Она ревела, «Позвольте мне остаться в лодке — иначе я умру!», я не знал, был ли это обман зрения или что-то вроде того, но, когда я увидел эти золотые глаза, сияющие в темноте, я подумал, а ведь , она не шутит.

Потягивая из кружки напиток, скорее кислый, чем сладкий, Коул нервно улыбнулся. За прошедшую неделю, он на своей шкуре прочувствовал насколько решительна была Миюри, когда просила взять её с собой.

— Что ж, на этой работе частенько приходится пересекаться с беспомощными бродягами и людьми у которых есть причины скрыться. Поэтому, ты должен обладать достаточно трезвым рассудком, чтобы знать, помогать им или нет.

— Вам показалось этого достаточно?

— Ну, как никак, её спутником был строгий молодой человек. Но, он оказался еще более серьёзным, чем я мог себе представить, поэтому я беспокоился, что ты рассердишься.

Лодочник улыбался, хотя и произнёс это со вздохом. Он сделал глоток пикантного напитка и опустил плечи.

В любом случае, как только они достигнут Сувернера, он отправит Миюри обратно. Коул не знал, чего она затевала, но он должен оставаться твёрд в своём решении. Миюри всегда отличалась беззаботностью и своенравием, она была из тех девчонок, которые обычно вели себя смирно, но, если гость их поощрял, начинали плясать в откровенных нарядах вместе с другими танцовщицами. Пока она росла, то становилась необыкновенно похожей на свою мать, однако, истинное сходство заключалось не во внешности, а в мудром взгляде. В перерывах между её шалостями, эти глаза смотрели сквозь судьбу и были такими же, как у её матери, которую когда-то почитали, как мудрую волчицу.

— Однако я не ожидал, что вы окажетесь братом и сестрой. Я мог поклясться, что вы любовная парочка, но ошибся.

— Мы не кровные брат и сестра. Она единственная дочь хозяина купальни, который заботился обо мне. Когда она родилась, я слышал её первый плачь, и мне постоянно приходилось менять ей пелёнки.

Даже сама Миюри, до недавнего времени считала Коула своим старшим братом. Это по-настоящему доказывало, что Хоро и Лоуренс думали о нём, не как о простом помощнике, они считали его семьёй. Он не мог должным образом их отблагодарить.

— Что ж, я уверен, такая неугомонная девчонка скрасит твой долгий путь.

Коул планировал как можно скорее отправить Миюри обратно в Ньоххиру, хотя понимал, что до тех пор, поездка не будет тихой и спокойной.

— Я не против её неутомимости, но я хочу, чтобы она вела себя пристойно.

— Что правда, то правда, для речного потока это тоже важно.

Лодочник улыбнулся и слегка приподнял кружку, Коул в ответ поднял свою, и помолился Богу за их безопасную дорогу.

Лодка пересекла несколько речных застав, и каждый раз, останавливаясь, они платили пошлину, а их груз проверяли.

Миюри проснулась после обеда и принялась с любопытством рассматривать всё вокруг, как будто всё было новым и незнакомым, поэтому она вела себя необычайно тихо.

Когда солнце в небе стало ярче, пейзажи вокруг них тоже изменились. Хотя, их по- прежнему окружал горы, снега стало меньше, а гальки на берегах, наоборот, прибавилось. Кроме того, время от времени они замечали дороги, петляющие вдоль реки.

— Ух ты! Невероятно! — воскликнула Миюри.

Товары были кучами свалены на берегу. Должно быть, их переправляли через реку, или сплавляли дальше, к следующей заставе. На краю причала стояли вооруженные копьями солдаты, готовящие факелы для ночного дозора. Несколько человек, привязывали суда к причалу, давая понять, что сегодня они больше никуда не поплывут, в то время как остальные уже весело выпивали, сидя в своих лодках.

— Это застава лорда Хэлвиша, вторая по величине на этой реке.

Как только лодка причалила, несколько других лодочников, которые, судя по всему, были с ним знакомы, поприветствовали его.

— Вторая по величине? Значит, это вторая самая большая?

За руслом реки, они увидели два постоялых двора, где под сводами крыш, были выставлены столы и стулья, и начиналось вечернее празднество. Поскольку, стены не стесняли пространство, обстановка казалась вполне спокойной.

— Самый большой находится внизу по реке, в двухдневном переходе. Там рядом нет таких маленьких постоялых дворов. Зато, стоит величественная каменная крепость с колокольной башней, а гигантские цепи, тянутся от неё до другой башни на противоположенном берегу. Когда ты проплываешь под этими цепями, становится не по себе, будто направляешься в саму преисподнюю.

— Цепь? — Миюри казалась озадаченной. — Но ведь лодки не могут проплыть через цепи, верно?

Её замешательство, очевидно, позабавило лодочника, и она повернулась к Коулу за помощью.

– В этом и смысл, — сказал он.

— Верно. Рядом море. Они бросают цепь для защиты, тогда пираты не смогут заплыть в город из открытого моря. А ещё, они висят как предупреждение, если пираты нападут на город, то будут закованы в эти цепи и приговорены к рабскому труду.

Миюри широко открыла глаза, словно прямо сейчас цепь была над ней.

— Пи…раты…? Пираты? Вы говорите, о тех самых пиратах?!

Для Миюри, которая родилась и выросла в Ньоххире, где даже самая высока горная вершина давала возможность взглянуть только на такие же вершины, это был незнакомый мир.

В восторге, она ещё шире открыла глаза и, до боли, сжала Коулу руку.

— Ух ты! Пираты, Братишка! Пираты?! Этой самой цепью?!

Пока Миюри, на радостях, танцевала вокруг, на них с любопытством смотрели лодочники. Но, когда они догадались, что девчушка, только-только спустилась с гор, они ласково заулыбались, и словно дедушки, до обожания, любящие своих внуков, сами были готовы, в любой момент, превратиться в пиратов.

— Ух ты, здорово! Братишка ты тоже отправишься в море? Правда ведь?

— Нет, — холоднее обычного, сказал Коул. Если восторг Миюри продолжит расти, в любой момент могут появиться её уши и хвост.

И, что важнее всего, если она слишком заинтересуется внешним мире, будет сложно отправить её обратно домой.

— Пираты почти не заходят вглубь большой земли, по крайней мере я никогда об этом не слышал.

— Ну, конечно. Это, всего лишь предостережение… или, может быть, просто хвастовство, мол, наш город слишком важный, чтобы какие-то пираты дерзнули на него напасть. Каждый, кто спускается по реке, или прибывает морем, будет потрясён, увидев эти огромные цепи у себя надо головой.

Миюри энергично кивала на каждое слово и уважительно вздыхала.

— Мир очень сложный, — сказала Миюри с такой серьёзностью, что казалось, она готова завопить, «О Боже!». Тут, даже Коул не мог не улыбнуться.

Но, нельзя терять бдительность. Он должен держаться на расстоянии и владеть собой.

— Миюри, пойдём. Сегодня мы переночуем здесь.

— Ох, ээ, хорошо!

Послушно смотря на речную гладь, Миюри немного успокоилась и поспешно вытащила свои пожитки из бочки, в которой пряталась. Коул не знал, что она с собой прихватила, но, кажется, она немного подготовилась к путешествию.

— Благодарю что взяли нас на свою лодку.

— Да, чего уж там.

Миюри поняла, что настало время прощаться с лодочником. Она поправила свой мешок, на вид такой же, как у Коула, и с улыбкой, помахала ему рукой.

— Спасибо вам!

— До встречи!

В ответ на её беззаботную улыбку, лодочник помахал веслом, которым всё это время правил лодкой. Продолжая улыбаться, Миюри кивнула, а пока они уходили, она обернулась к нему, и снова помахала.

Пока они шли вдоль причала, стуча башмаками по деревянному помосту, Коул посматривал на Миюри уголком глаза. Как только, они ступили на дорогу, выложенную речной галькой, Коул, почувствовал облегчение, ощутив под ногами твёрдую почву. Пускай, путешествовать на лодке всегда удобно, постоянное укачивание слегка нервировало его. Он бросил взгляд на Миюри, чтобы проверить не страдала ли она морской болезнью, у неё было мрачное выражение лица.

— Тебя не тошнит?

Миюри взглянула на него и слабо улыбнулась.

— Нет. Мы только недавно с ним подружились… мне немного грустно.

Она принуждённо улыбнулась, и её маленькая, худенькая фигура в лёгкой одежде, сразу приобрела довольно жалкий вид.

Но, Коул не должен проявлять сочувствие. Он собрался с силами и сказал.

— В купальнях ты прощалась со множеством людей.

— Да, но… гости это гости.

– В данном случае, ты Миюри, всего лишь ещё один гость.

– . . .

Идя позади него, она подняла глаза. Лёгкая обида отразилась на её лице.

— Ох…

Путешествие, это череда встреч и расставаний. Не всегда оно бывает весёлым.

Если Миюри, это поняла, значит есть шанс, что она вернётся в Ньоххиру не закатывая истерики.

И всё же, рассуждая так, его сердце сжималось от её печального вида,

— Но, лодочник продолжит плавать по реке. И, если он вернётся в деревенскую пристань, ты сможешь увидеться с ним в любое время.

Миюри подняла на Коула глаза. И когда они встретились взглядами, она облегчённо улыбнулась.

— Спасибо, братишка.

Её улыбка чуть не сбила его с ног.

Вместе, они направились на постоялый двор возле берега, и сняли комнату. Первоначально, Коул планировал остановиться в самой дешёвой комнате из возможных, но поскольку теперь, с ним была Миюри, у него не оставалось выбора. Чтобы как-то возместить расходы, в дальнейшем, ему просто нужно быть бережливее.

Коул вошёл в комнату и с облегчением поставил свои вещи на пол, а Миюри открыла деревянные ставни и выглянула наружу. Затем, она оживлённо обернулась.

— Братишка! На улице жарят мясо!

Выросшая в Ньоххире, Миюри и без того, любила вечерние застолья. Еще больше она любила хорошую еду. А, как только она достигнет совершеннолетия, то уж точно,станет неспособна сопротивляться выпивке.

Она потянула Коула за рукав, что бы он посмотрел в окно, и действительно, над костром, обставленным камнями, несколько человек, жарили роскошного поросёнка.

— Видишь? Видишь? Они жарят поросёнка. Это так здорово. Я думаю, там какой-то праздник или, что-то вроде того.

В Ньоххире было по-своему весело, но из-за расположения, глубоко в горах, тамошним товарам не хватало разнообразия. В тех землях местные жители могли охотиться на оленей и кроликов, но, так как поблизости не было свиней, жаркое из свинины казалось им заморской роскошью. Еще реже удавалось посмотреть на сам процесс приготовления такой изысканной пищи.

Не обращая внимания на охваченную восторгом Миюри, Коул думал, как бы ему убедить её обойтись сегодня ужином из сушеного мяса и варёных бобов. Но вдруг, он почувствовал на себе чей-то взгляд. Внизу, среди других, путников и ремесленников, пивших вместе, сидел человек, который смотрел вверх и махал ему рукой.

— Эй, братишка, можно хотя бы кусочек, пожалуйста? — донимала его Миюри. Тогда он взял несколько медяков из своего кошеля и аккуратно вложил ей в ладонь.

— Найди еды для нас обоих. Тут не очень много, но ты сможешь купить немного жаренной свинины.

— Ох…Хорошо.

По-видимому, Миюри сбили с току незнакомые медные монеты, которые были в ходу в здешних местах.

— Братишка, а как же ты? Ты не идёшь?

— Мне нужно помолиться, а затем я буду читать Святое Писание. Или ты хочешь присоединиться ко мне?

Миюри нахмурила лицо и спешно направилась к входной двери, стараясь держаться от Коула как можно дальше, словно опасаясь, как бы он её не остановил.

— Я скоро вернусь!

– Никакого вина.

— Ээй…

— Я сказал нет.

Миюри ничего не ответила, и, обиженная, вышла из комнаты.

Коул с раздражением вздохнул. Какое-то время он смотрел из окна за происходящим. Миюри трусцой бежала к жареному поросёнку, затем неожиданно обернулась в его сторону и помахала ему рукой. Она сразу же выделялась из толпы, и не из-за необычного наряда, который ей насоветовали танцовщицы. Миюри, сама по себе, была изумительна. Словно фигурка, озарённая по краям слабым сиянием.

Скорее всего, он видел Миюри в выгодном свете потому, что всегда лелеял её как свою родную младшую сестрёнку.

Пока Коул сухо улыбался, раздался стук в дверь.

— Войдите.

Его улыбка сразу испарилась, и он закрыл окно.

Затем, Коул открыл дверь. За ней стоял странник, который недавно смотрел на него с улицы.

В то время, как фигура странника не отличалась высоким ростом, нельзя было назвать его слишком низким. Он казался не особо крепким, но и совсем не тощим. Путник производил загадочное впечатление, возможно потому, что служил кем-то вроде шпиона.

С надетым на голову капюшоном, странник походил на юношу, но уже начавшие появляться на лице морщины, выдавали в нём довольно взрослого мужчину.

— Надо же. Не ожидал встретить вас здесь.

Коул предложил ему сесть, но мужчина замотал головой.

— Я не на долго. Извините, что заставил избавиться от посторонних.

— Ах… Эта девочка вынудила меня взять её с собой из Ньоххиры. Она спряталась прямо в поклаже. А точнее, в бочке со смолой. Я и представить себе не мог, что она способна прятаться в таком гадком месте.

– Оо? — Мужчина удивился и его плечи затряслись от смеха. — Эти бочки и вправду зловонны. Я прятался в них много раз.

Кажется, такая грязная работа, совсем не редкость. Человек, оказался посланником большой и могущественной организации, известной как компания Дива, её влияние распространялось на все северные земли. Компания Дива встала на одну сторону королевства Уинфилд, которое сейчас боролось с Папой. Компания, вероятнее всего, была нацелена на получение особых торговых привилегий, если сможет вытащить Уинфилд из кипящего котла.

Таким образом, Дива действовала в качестве посредника между королевством и теми, кто желал оказать ему поддержку, людьми подобными Коулу.

— Мне не кажется это смешным…, и всё же, почему вы здесь? Я полагал что мы встретимся в Сувернере?

— Касательно этого…, поездка в Реноз отменяется. Я здесь для того, чтобы сообщить вам об этом. Вместо Реноза мы поедем в Атиф.

— Атиф?

Так называлось поселение, возле заставы с огромной цепью, для защиты от пиратов. Как раз сегодня, лодочник рассказывал им про неё.

— Он довольно далеко от Реноза… Что-то случилось?

Поначалу, река текла от Ньоххиры немного на юг, а дальше меняла свой курс на запад. После блужданий через узкие горные цепи, она выходила на равнины, называемые Равнинами Долана и, в конечном итоге впадала в море. Реноз же, стоял дальше на юго-западе, позади горных хребтов.

— Переговоры, с кафедрой архиепископа, провалились почти сразу.

— Что…?

— Принц Хейланд хотел присутствовать лично, но поскольку, этот важный регион граничит с севером и югом, граф Лафорк станет наблюдать за переговорами вместо него.

Когда Коул был ещё ребёнком, в городе Реноз не было даже церкви, а сегодня, тамошнее вероисповедание достигло такого страстного поклонения, что его можно было назвать великим религиозным центром севера. Прошло около десяти лет с тех пор, как утвердили кафедру, которая главенствует над окрестными церквями, и уже почти десять лет архиепископ держит свой жезл.

Коул поник духом, но не из-за неудачных переговоров в Ренозе.

— К большому огорчению принца Хейланда, конечно.

Он переживал именно за этого человека.

— Не волнуйтесь. Все мы наслышаны про его стойкость, он легко не сдастся.

Хейланд принадлежал к высшей аристократии, в нём текла кровь королей Уинфилда, а посланник говорил о нём так, словно тот был ему другом. При обычных обстоятельствах, такое отношение могло быть расценено, как неуважение, но Коул прекрасно понимал его чувства. Хейланд обладал, по странному, непритязательным и прямым характером, благодаря которому, окружающие видели в нём близкого товарища.

Конечно, Коул хотел помочь Уинфилду из-за собственных убеждений, но он решился на это, когда Хейланд приехал отдохнуть в купальнях Ньоххиры и лично попросил его о помощи.

— Значит, следующие переговоры пройдут в Атифе? Но, обращаться к Атифу после Реноза . . .

— Хотите сказать, что раз в Ренозе нас постигла неудача, то можно ни на что не рассчитывать?

Коул податливо кивнул на наводящий вопрос.

— Разумеется, даже обладая кафедрой в своей церкви, Атиф относительно новый для религии город. Может это не так очевидно, но за прошедшие несколько лет, Атиф хорошо разбогател за счёт торговли, судя по всему, город продолжит расти. Если мы сможем их убедить, то обезопасим треть северного моря.

Если так считает компания Дива, держащая под контролем каждый уголок севера, значит, в правильности решения можно не сомневаться.

Кроме того, Коул понятия не имел, что Атиф разросся столь быстро. Как же долго он был оторван от жизни в этих далёких горах Ньоххиры?

— К тому же, Атиф, независимый город, все королевские короны там бессильны, так что, это не плохое место,чтобы начать. Если, они пойдут на встречу и внемлют нашим словам, другие города-государства могут последовать их примеру. Что важнее, от Атифа до королевства Уинфилд менее двух дней пути морем. Пусть, он стоит, на краю света, но на самом деле, город чрезвычайно важен.

Раньше, Коул не сомневался в своих географических познаниях, однако, мир быстро менялся. Возможно, стоило освежить себе память.

— В любом случае, от королевства Уинфилд и принца Хейланда, потребуются огромные усилия. Мы никогда не действуем в слепую, иначе, лишимся прибыли.

Коул криво улыбнулся на эти своекорыстные слова, но в правде им не откажешь.

— Господин Коул, у вас ведь тоже есть цели, не так ли? Может быть присматриваетесь к посту священника при королевской семье?

— Что ж . . .

Коул хотел возразить, но запнулся. Вместо этого, он смущённо заулыбался, признавая свои собственные амбиции.

— Нельзя сказать, что лично не заинтересован в успехе. Однако, прежде всего, я не могу смириться с откровенной тиранией Папы и своевольной трактовкой Святого Писания. Более того, я был тронут, увидев, насколько твёрд принц Хейланд в своей вере. Я, в самом деле, желаю видеть правителем человека, подобного ему. Если бы я смог помочь создать правильный путь, то был бы счастлив. И…

— И?

— Если, десятина вырастит, товары, идущие в Ньоххиру, тоже взлетят в цене, верно? А отменив её, мы сможем обезопасить прибыль Ньоххиры.

Мужчина, был поражен, улыбаясь, он хлопнул себя ладонью по лбу.

— Господин Коул, вы совсем не похожи на монахов, зарывшихся в монастырских книгах. Смотря на вас, камень падает с души. Вы твёрдо держите весы в своей правой руке, а Святое Писание в левой.

— Или, я плохо держу и то, и другое.

— Ничего, с каждым шагом хватка будет становиться всё крепче и крепче.

В конце, каждый приобретёт то, к чему стремился. Пускай, Коул и не был лишен своих собственных интересов, простое желание действовать вместе с Хейаландом играло не последнюю роль. Однако, стало бы преувеличением сказать, что он сделает это, не получив чего-то взамен.

Коул ясно помнил свой разговор с Хейландом, когда они сидели в тихой гротт-купальне, предназначенной исключительно для высокопоставленных гостей, желающих погрузиться в думы. Страсть и вера Хейланда были настоящими, а его сердце всерьёз болело за свою страну, которая встала перед лицом трудностей, рождённых прихотями Папы. С незапамятных времён, церковники, бывшие у власти и стоявшие за происходящим, зачастую оказывались их друзьями. Коул мог гордится, если всё чему он научился в жизни до сих пор, могло помочь такому прекрасному человеку.

— Я с нетерпением хочу узнать амбициозные планы принца Хейланда, — ухмыляясь сказал мужчина. — Создание Нашей книги Бога , это, даже для моего возраста, захватывающее предприятие. От вас я тоже многого ожидаю, господин Коул.

— Вы слишком добры.

Без всякой скромности, он искренне так считал, но мужчина загоготал.

— Мы позаботимся, что бы всех разместили в торговом доме компании Дива. Как и предполагалось, я обеспечу вас всем необходимым.

— Спасибо.

— Ну что ж, надо идти. Как только я запрыгну в свою лодку, направлюсь в следующий город. Принц Хейланд должно быть, уже морем, подходит к Атифу. Да хранит вас Бог.

Мужчина улыбнулся и вышел из комнаты.

Стоя перед закрытой дверью, Коул сделал глубокий вдох. Судя по всему, он неосознанно нервничал.

Он знал, что был, всего лишь, одним из многих единомышленников, и что перед ним стоит серьёзная проблема их веры. Несмотря на это, Коул чувствовал, как что-то пылало глубоко в его груди — Папа, который забыл свой долг, и королевство Уинфилд, которое выступило против него.

Коулу казалось, он никогда раньше не чувствовал в себе такого возбуждения перед лицом столь грандиозной задачи, и столь сильного желания отправиться в приключение.

Сначала он решил, что даже если его решение поддержать Хейланда в Атифе окажется излишне самонадеянным, он всё равно как-нибудь поможет. Потом –

— Эй! Братишка!

Его мысли разбились, когда он услышал слабый голос Миюри по ту сторону двери.

— Открой!

Раздались глухи пинки в дверь.

Он вздохнул и открыл её.

— Сколько раз я говорил тебе, не бить ногами в дверь?

— Ой! Ой! Отойди! Отойди!

Миюри не слушала его нотаций, а сразу ввалилась в комнату врезавшись в Коула. Её руки были заняты едой, которая каким-то образом не упала на пол, и она, в конечном итоге, смогла положить её на кровать.

— Ай, ай рукам горячо! Мне кажется я обожгла их…

Она сильно подула на ладони, а Коул всё ещё стоял, потупившись.

— Миюри? Зачем ты купила столько еды?

Он дал ей самые дешевые медные монеты, бывшие в ходу в этих местах. Двух или трёх хватило бы купить порцию еды, так что они идеально подходили для покупки нескольких ломтиков свинины и старого, высохшего хлеба.

Но, каким-то образом, Миюри обзавелась, множеством яств, завёрнутых в большие листья, и тремя кусками отличного хлеба толщиной с её бёдра. Как бы он на это не смотрел, этих денег не могло хвать, что бы купить такое количество дорогой еды. В довершение ко всему, она принесла небольшой бочонок с вином.

— Я вроде говорил никакого вина.

Миюри надула губы, как будто ей было слишком тяжело его игнорировать.

— Я это не покупала.

— Не покупала?

— Они мне это дали.

— Это не — Стой, всё это?

Затем Миюри гордо улыбнулась.

— Я ждала пока жарился поросёнок, и они попросили меня потанцевать. Когда я танцевала под музыку, все вокруг так радовались!

Она положила руки на щёки, и весело закружилась так, что сразу выскочили её уши и хвост. Миюри обожала любое веселье, и часто присоединялась к танцовщицам в купальне Ньоххиры.

Коул посмотрел на не и вздохнул, его рука коснулась лба. Затем, пока она гордо расхаживала, шелестя и махая пушистым хвостом, он остановил её, положив руку на голову.

— Миюри, отныне, ты должна быть с этим ещё осторожнее.

— А?

Сбитая с толку Миюри, выглянула из-под его ладони.

— Ох… Эм, Я думала, что, может быть, эм, взбираться на стол в башмаках была плохая идея, но…

Её уши опустились, а хвост безжизненно повис.

Коул почувствовал головокружение — она творила такие вещи?

— Но…но… Я проверила, есть ли там другие танцовщицы! Я знаю, что не должна отбирать у них хлеб!

Миюри гордо выпятила грудь, как будто говоря, что она многое знает.

Когда она присоединялась к артистам в Ньоххире, то светилась ярче всех, благодаря своей жизнерадостности и невинности.

Но затем, вместо того, чтобы заплатить настоящим танцовщицам, и, возможно, получить небольшую улыбку в ответ, гости начинали давать мясо и хлеб невинной Миюри, чтобы посмотреть, как она их проглатывает. Такое поведение, оказалось серьёзным вторжением на территорию танцовщиц, и вызвало тогда много споров. Видимо, Миюри намекала сейчас именно на эту историю. Коул отпустил её голову, сжал кулак, и легонько стукнул ей по лбу.

— Я говорю не об этом.

— …?

Миюри, протестуя, сильно надавила головой на руку.

Неожиданно почувствовав сильную усталость, Коул открыл окно и выглянул на улицу, вспоминая, что были времена, когда она его слушалась.

— Это не Ньоххира. Для девочки, опасно танцевать здесь перед пьяницами.

Недавно жарившийся поросёнок, сейчас представлял из себя лишь кучку костей. А гости изрядно выпили, и теперь, развлекали себя борьбой на руках.

На этой заставе обычно собирались лодочники, торговцы, покупающие и продающие меха или лес, и всякий простой люд, подряжавшийся таскать товары. Принимая это во внимание, народ тут встречался довольно грубый, хоть им было и далеко до наёмников.

— Опасно? — в нерешительности повторила Миюри.

— Это значит, что далеко не все мужчины будут падать на колени и протягивать цветы после того, как ты поразила их сердце прекрасным танцем.

Миюри и без того, выглядела беззащитной.

— Ах, ты об этом. Всё нормально! — Сказала Миюри и полезла за едой, лежавшей на кровати. Она развязала аккуратно связанный лист, обёрнутый, как оказалось, вокруг по-настоящему аппетитной свинины, по которой, всё ещё стекало сало.

— Госпожа Хелен меня многому научила. И мама сказала, что ценность женщины зависит от того, скольких мужчин она отвергла, — сказала Миюри, взяла в руки свинину и положила себе в рот, чтобы потом слизать с пальцев жир.

Иногда, Миюри развлекалась с детьми аристократов, а как только те уставали от горной охоты, с ними оставалось только скучать. Всерьёз или ради шутки, но многие звали её поиграть.

Привлекать мужское внимание, казалось для неё естественно. Когда Коул отчитывал её, предупреждая, что она никогда не сможет выйти замуж, если продолжит так себя вести, она попросту не слушала его.

— Честно говоря…

Возможно, девушки её возраста ничего не боятся. В этот момент, Коулу показалось, что он состарился лет на десять, нет, на двадцать, и сказал,

— Не каждый благоразумен.

Поедая свой второй кусок мяса, Миюри осела, давая понять, что, возможно, его упрёки наконец достигли цели.

— Если бы с тобой что-то случилось, уже было бы слишком поздно. Ты понимаешь, Миюри? Ты ещё слишком молода и незнакома с миром. Когда я прошу тебя быть осторожнее я не издеваюсь над тобой, а пытаюсь защитить.

Пока он бегло объяснялся с ней, Миюри положила свёрток с мясом на кровать, разломила хлеб и поместила мясо между ломтями.

Проделывая это, она наклонилась к нему задом и её пушистый, пепельный хвост замахал вперёд-назад. Как-будто, уверяя его, что — Всё в порядке, всё в порядке.

— Ты меня слушаешь?

— Агааа. Держи, это тебе.

Улыбаясь, она предложила ему огромный кусок хлеба, толщиной с её бедро. В него оказалось втиснуто довольно много мяса, и сыра.

— …Я смогу всё это съесть.

— Что? Вот поэтому ты такой тощий.

— Т-тощий…

Пускай, он не дотягивает до охотников и наёмников, но Коул всегда считал, что у него хватает мускулатуры, поэтому такое замечание было довольно обидным.

Кусок хлеба, который Миюри взяла себе, оказался значительно больше того, который она передала Коулу, он был такой огромный, что Коул почувствовал сытость лишь от одного взгляда на него.

— Глотай!

Миюри широко открыла рот и яростно вгрызлась в хлеб. Её уши и хвост блаженно покачивались — как она находит столько места в этом тонком теле.

— Боже мой…

Коул уже не знал сколько раз вздохнул за день. Он посмотрел на Миюри, поглощенную своей трапезой, и уже потом, сам принялся за хлеб. Стоит сказать, Коул немного завидовал её взгляду на мир. Наполненный удивительными вещами, красивыми видами, улыбками и счастьем.

При этом он совсем не хотел, чтобы Миюир потеряла свою невинность и смотрела на всех с подозрением. Ах, если бы он мог вырастить её такой же открытой, как она есть сейчас, не беспокоясь, что ей могут навредить.

Коли так, пусть она знает о внешнем мире как можно меньше, и тихо живёт в Ньоххире.

— Нам нужно поговорить о твоём возвращении в домой.

Когда он поднял этот вопрос, Миюри неожиданно перестала чавкать хлебом и с досадой наклонила голову на бок.

— Не играй со мной в дурака, — сказал он.

Конечно, Миюри была не на столько глупа, чтобы подумать будто он так просто смирится и возьмёт её с собой.

Как и ожидалось, затронув эту тему, её выражение изменилось, и она откусила кусок хлеба. Кажется, её примерное поведение имело место только на лодке.

— Нет. Я не вернусь назад.

— Да, вернёшься.

Когда он оборвал её одной лишь фразой, её хвост ощетинился.

— Я планировал взять тебя в Сувернер, там, мы бы смогли найти кого-нибудь надёжного, чтобы вернуть тебя домой, но планы изменились. Завтра утром, я отправлю быстрой лошадью письмо в Ньоххиру, чтобы кто-нибудь забрал тебя.

В это время года, в купальни приезжало много гостей, так что все были очень заняты. Из-за этой мысли он сам хотел привести её домой, но утомительный обратный путь, через заснеженные горные тропы, вместе с Миюри, займёт два или три дня.

Сейчас, когда нанявший его Хейланд, мог уже быть в Атифе, Коулу необходимо срочно торопиться.

— И Лоуренс и Хоро в Ньоххире, наверняка о тебе волнуются.

Скорее всего, Лоуренс сейчас находился в полном отчаянии. Вполне возможно, мать Миюри, Хоро, явится под покровом темноты в своём истинном обличии гигантского зверя, известного, как мудрая волчица, способная проглотит человека целиком.

Вообще-то, Коулу такой вариант даже нравился, поскольку Миюри слушалась только свою мать.

Но, как только эта мысль пришла ему в голову –

— Они не волнуются, — сказала Миюри, с ноткой отчаяния в голосе. Для девочки её возраста, раздражаться на вмешательство родителей в свою жизнь, считалось вполне естественно. Если он станет настаивать напрямую, она может просто заупрямиться, поэтому он пытался понять, как её убедить. Пока Коул старался найти в своей памяти нужный отрывок из Святого Писания, Миюри, держа во рту кусок хлеба, она полезла руками под рубаху.

— Экхе-хей, кхм-хм-кхм, хээм-хэм-хэм.

— Прости, что ты сказала?

Когда он спросил, то заметил, как она вытащила что-то из-под одежды.

— Хмм… Ах, вот где он!

Миюри отнюдь не была в отчаянии, она сердилась.

Она держала маленький мешочек, завязанный шнурком. На первый взгляд, в нём не было ничего особенного, но этого хватило, чтобы заставить Коула замолчать.

— Эххо…омн-омн. Я бы не смогла уйти из дома без ведома мамы.

Этот мешочек принадлежал матери Миюри. Он был достаточно мал и мог поместиться в кулаке. Хоро постоянно носила его у себя на шее. Всё потому, что в нём хранилась особая пшеница, в зёрнах которой жила сама Хоро, которая, некогда, властвовала над урожаем.

— Когда я рассказала о тебе маме, она положила немного пшеницы в мешочек и дала его мне. Она сказала позаботиться о тебе, а если он будет со мной, то я смогу защитить тебя нужный момент.

Услышав это, ему показалось, что небо и земля перевернулись.

Не ему присматривать за Миюри, а Миюри заботиться о нём?

Она уставилась прямо на него, пока Коул стоял в изумлении.

— О чём вы сейчас говорили?

От её взгляда он похолодел до мозга костей.

— Сейчас?

Это была ненужная месть, но, пока он стоял потупившись, на кончике её хвоста вздыбилась шерсть.

— Ты встречался здесь с незнакомцем!

— Ты подслушивала…

— Когда я пришла вы разговаривали в комнате, так что я просто ждала снаружи! — Хоть она и оправдывалась, наверняка навострила свои волчьи уши, чтобы послушать. — Но, не важно! Ты собираешься отправиться в какие-то далёкие земли, чтобы стать священником! Я так и знала! Ты врун!

Она оскалила клыки, которые, благодаря её волчьей крови, выступали чуть дальше, чем у обычного человека, и громко зарычала. Шерсть на хвосте ощетинилась, как лохматая щётка.

Он открыл Лоуренсу и Хоро, истинную цель поездки. Однако, посчитав, что Миюри его не поймёт, а объяснения могут всё усложнить, он сказал ей, что едет помочь своему знакомому в дальние края.

— Этот блондинчик тебя дурачит.

У Хейланда были красивые, бросающиеся в глаза, светлые волосы, что очень шло особам королевской крови.

По какой-то причине Миюри относилась к нему со слепой враждебностью. Она сама обладала волосами загадочного сочетания, пепельного и серебристого цвета, так что, возможно, воспринимала Хейланда в качестве соперника.

— Никто меня не дурачит. То, что делает принц Хейланд, чрезвычайно важно.

— Именно, что дурачат. Ты слишком мягкосердечен, и люди могут заманить тебя во что угодно.

Он мог бы принять «мягкосердечный» за комплимент.

— В таком случае, как же, по-твоему, меня дурачат? — парировал Коул, поедая ужин, который сделала для него Миюри. Если он всё расскажет этой непоседе, не дав ей шанса, то рискует измотать себя. Как и в случае с его нравоучениями, единственным выходом оставалось, дать ей возможность говорить и говорить, прежде чем она не запутает сама себя и не сдастся.

Именно так, всю прошлую неделю, справлялся он с её яростными нападками.

Но, кажется, Миюри тоже поняла эту стратегию. Она таращилась на него чавкая хлебом, и похоже набиралась сил.

— Ом-ном-ном…. Так и есть. Потому что, это странно. Ведь этот блондинчик, большая шишка в королевстве, или кто он там? Так зачем такому как, он понадобилось ехать к тебе за помощью?

Коул знал, что от природы кроток, и гордился своей скромностью. Миюри тоже об этом знала, о чём открыто ему и сказала. Коул прекрасно понимал, что должен просто принять себя таким. Но, есть вещи, в которых он не может уступить.

— Богословы и высокопоставленные церковники, которые приезжали в Ньоххиру всегда высоко меня оценивали. Может ты так не считаешь, но… — Ему было неловко хвалить себя, но выбора не оставалось.

— Хмм.

Миюри посмотрела на него прищуренными глазами, а затем фыркнула. Это не был взгляд младшей сестры, которая невинно виляла хвостом и звала его «Братишка, братишка!»

В этот раз, на него смотрела глаза строгой танцовщицы, наблюдающей за громким бахвальством пьяного гостя.

— Эм, братишка? Даже я знаю, что приезжие священники, люди важные. У важных людей есть достоинство, и это делает их великими. Ты не такой.

И это были слова ребёнка, никогда не покидавшего свою горную деревушку.

— Фух… Слушай, Миюри. Об этом есть упоминание в Писании. Однажды, Господь удостоил своими словами пророка, который вернулся в родную деревню. Его родственники сказали ему: «Ты не сомневаешься, рассказывая нам, что Господь говорил с тобой, но мы просим тебя перестать выдумывать. Мы знаем, что ты всегда был обычным ребёнком». Тогда пророк сказал своим ученикам: " Возьмите любой предмет в свою руку и поднесите близко к глазам своим. Чем ближе вы смотрите, тем хуже вы видите его истинную форму.»

С этой точки зрения, Святое Писание было наполнено мудростью. Пока Коул раздумывал над словами, Миюри сказала.

— Но ведь есть вещи, которые ты можешь разглядеть только вблизи.

— …На пример? — вздыхая спросил Коул.

Глаза Миюри хладнокровно блеснули.

— Когда госпожа Хелен и другие танцовщицы поддразнивали тебя, ты мгновенно краснел и смущался.

— Че-ео?

Ледяной кинжал метнули в него с неожиданной стороны.

— Всякий раз, когда я смотрю на это, мне становится очень грустно. Братишка, ты так много знаешь о Писании, но разве Писание научило тебя общаться с девушками?

Пока дыхание выдавало его, Миюри откусила от, уже почти съеденного, хлеба ещё один кусок и разочарованно жевала.

— Если на-то пошло, гости постарше умеют обращаться с девушками. Они знают, когда нужно вести себя застенчиво, чтобы выглядеть привлекательнее. Я думаю именно это делает человека значимым.

Даже, хорошо образованные богословы, оставались всего лишь стариками, когда купались в водах Ньоххиры и кокетничали с полуголыми танцовщицами. Коул не мог заставить себя заговорить с ними об этом напрямую, а других способой узнать, сколько племянников и племянниц было у этих мужчин, несмотря на их обет безбрачия, не существовало.

Тогда, Коул думал, что раз он строго придерживается целомудрия, то безусловно, достигнет гораздо большего чем они. Однако, Миюри считала иначе.

— Мама много раз говорила это папе. — Миюри прокашлялась и, имитируя голос своей матери Хоро, сказала. — Ты ведешь себя так, будто понимаешь всё вокруг, но ты не можешь видеть больше половины, если не понимаешь женщин! В этом мире нет ничего, кроме женщин и мужчин!

В его груди было столько боли, что он почувствовал слабость, и в этот момент Миюри нанесла окончательный удар.

— Да и потом, братишка, ты хоть когда-нибудь держался за руки с другой девушкой помимо меня?

Коул уже хотел возразить, что делал хотя бы это, но первая кто пришла ему в голову была мать Миюри, Хоро. Однако Хоро, являлась образом матери не только для Миюри, но и для самого Коула. Если он станет доказывать, что держался с ней за руки, Миюри будет кататься по полу от смеха и возможно начнёт о нём беспокоиться.

— В любом случае, я верю, что правда на стороне принца Хейланда и королевства Уинфилд, поэтому, я решил поехать, и оказать им посильную помощь. И пусть я останусь чужд с противоположенным полом, обет целомудрия только укрепит мою веру!

Он стал дерзок — никто не понимал его гордости. На самом деле, обет целомудрия часто оказывался предметом насмешек, а священники, которые ему следовали попадались редко.

Но, Коула это не волновало. Если, он не способен умереть за свою веру то, как о может двигаться вперёд?

— Вот почему …

Он уже был готов обратиться к Миюри, как она затолкала остатки хлеба в рот, облизала пальцы, и прервала его.

— Вот почему я должна быть рядом с тобой.

— Ах… Что?

— Мама тоже волновалась. Она сказала, что на тебя всегда можно положиться, но поскольку, девушки твоя слабость, будет ужасно, если ты, завершишь все свои дела, и довольный собой, вернёшься в Ньоххиру, с какой-нибудь чудной девчонкой.

— . . .

— Мама переживает, что папу кто-то надует, поэтому она не оставит Ньоххиру. Это значит, что с тобой останусь я, потому что я должна приглядывать за тобой, — с ухмылкой сказала Миюри.

Коул задался вопросом, почему улыбка Миюри казалась столь пугающей, и ответ крылся в её сходстве со своей матерью. Мудрая волчица частенько смеялась подобным образом, когда развлекала себя, обращаясь с Лоуренсом, первоклассным торговцем, который десять лет назад участвовал в суматохе, навсегда изменившей северные земли, как с ребёнком.

Миюри размахивала хвостом вперёд-назад, как волк наблюдающей за, пытающейся спастись, добычей.

Коул сглотнул, и Миюри скользнула ближе к нему.

— И я тоже переживаю о тебе, братишка. Я серьёзно.

Он был выше неё на целую голову, поэтому, когда Миюри встала рядом, она дотягивала ему только до груди.

Миюри глядела на него с широко раскрытыми глазами.

Их магия разметала все слова, которые он хотел произнести, но каким-то образом ему, всё же, удалось остаться в реальности. Хлебные крошки и кусочки сыра прилипли к её губам.

— . . .Во-первых, вытри свой рот.

— Ааа? Ох.

Она в спешке вытерла губы рукавом. Затем, взглянула на него. Её улыбка, казалась попыткой утаить раскрытую шалость.

— Ты растёшь необычным человеком…

Коул повесил голову, и Миюри встала на носки, чтобы его похлопать.

— Чшш, чшш, всё нормально. Мама сказала позаботиться о тебе. Оставь это мне.

— . . .

Миюри была вдвое младше его. Когда она родилась, Коул слышал её плачь. Он часто пеленал её. Бессчетное число раз, она забиралась к нему под покрывало, спасаясь от холода в зимние месяцы, чтобы в итоге обмочить кровать и начать рыдать, пока он всё убирал и успокаивал её.

Эта девочка, имела причины, чтобы стать такой.

Безусловно, Хоро прекрасно владела оружием, известным как женственность, так что не пришлось удивляться, когда её дочь научилась им пользоваться, вслед за матерью.

Хотелось бы ему поговорить об этом с Лоуренсом.

— Ну что, могу я путешествовать вместе с тобой, да?

Коул не понимал, почему она, вдруг, стала говорить так беспечно, но он прекрасно знал, если Хоро была на её стороне, он не сможет с ней справиться.

А Миюри отлично знала, что нужно ей.

— Конечно, я не буду тебе мешать. Я ничего не знаю о Боге.

Это определённо было проблемой, но, возможно, обладая кровью древних духов, текущей по её венам, Миюри имела право игнорировать Бога, чье существование, казалось неясным.

— Но, я, обязательно, тотчас же буду указывать тебе на всё, что ты упускаешь, мой беспечный брат.

Откуда же взялась такая уверенность? Может быть, всё та же, пресловутая волчья кровь, кровь хозяина леса.

— Ах да, братишка?

— … В чём дело? — утомлённо ответил Коул, пока Миюри неуверенно на что-то показывала.

— Ты будешь это доедать?

Она указала на почти съеденный ужин, и вздохнула.

— Вперёд.

Коул отдал ей остатки своего хлеба, и она счастливо вгрызлась в него, хотя, только недавно слопала огромную порцию. Пока Коул на неё смотрел, его лицо расплылось в невольную улыбку.

И как только это произошло, он проиграл.

— Стото-о-ии-ак? — («Что-то не так?») спросила Миюри, с набитым хлебом ртом. Тогда, Коул погладил её по голове, и указал на кресло.

— Сядь и ешь.

Миюри тихо подчинилась, и плюхнулась в кресло.

Её притворное повиновение, временами казалось ещё одним хитрым трюком. Он всё понял.

— О Господи, прошу дай мне силы. . .

Произнеся имя своего вечного спутника, Коул вздохнул.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Volchicza-i-pergament/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2

На следующий день, Коул проснулся до рассвета. Луна ещё светила, а горный воздух отдавал морозной стужей. Все вокруг, часто хвалили его, как трудолюбивого работника, который был не прочь встать спозаранку, но, по правде говоря, ему очень хотелось спать. Он лишь делал вид, что утренние пробуждения даются ему легко. Пока Коул мысленно просматривал список сегодняшних дел в купальне, ему показалось, что что-то не так. Снаружи, слышались голоса и топот шагов, над ним висел незнакомый потолок, а спал он на чужой кровати. — . . . Ах. Он вспомнил, что уехал. Когда Коул двинулся чтобы встать, он почувствовал, что в кровати есть кто-то ещё. Это была Миюри, которая только будучи спящей, отличалась хорошим поведением. Спать он её укладывал на другую кровать, так что, наверняка, она забралась сюда посреди ночи. Благодаря её телу и пушистому хвосту, под одеялом было жарко. Прошлой ночью они о многом спорили, и Коул решил, что скорее всего, Миюри хотела путешествовать с ним из-за банальной скуки, которая одолела её в Ньоххире. И пускай, она беспокоилась о нём с какой-то неохотой, само беспокойство было настоящим. Странно, но её серебристые волосы выглядели влажными, и в тоже время оставались сухими и чистыми. Если бы, он пропустил через них руку, то пряди заскользили бы между его пальцами. Хоро гордилась красиво лежащим на хвосте мехом, а гордость Миюри заключалась в серебряном цвете, который она унаследовала от своего отца. Когда он погладил её по голове, её уши дёрнулись. Однако, не было ни малейшего признака, что она проснулась. Да и, скорее всего, она не проснётся, даже если он станет трясти её за плечи. Коул слегка улыбнулся и встал из-под одеяла. Он открыл окно, за которым, не смотря на отсутствие ветра и снега, оказалось достаточно холодно, чтобы его дыхание окрасилось в белый пар. По площади, которая, как и пристань, прошлой ночью была забита под завязку, уже ходили люди. Скорее всего, они спешили уехать, чтобы попасть на утренние рынки прибрежных городов. Коул закрыл ставни, одел свой плащ, взял в руку Святое Писание, и спустился на первый этаж. Лёд в дворовом колодце оказался уже проломлен, так что он зачерпнул немного воды в кадку, вымыл лицо, и почистил зубы разломленным концом деревянной ветки, после чего, приступил к своему каждодневному чтению. Пока он, в слух, читал Святое Писание, остальные постояльцы приходили умыться и, пользуясь случаем, склоняли головы, беря благословение на грядущую дорогу. Конечно, это было всё равно что собирать воду ведром во время дождя, но Коул не возражал против искренней практичности торговцев. Хотя, Коул продолжал перечитывать Писание дольше обычного, солнце всё никак не вставало, а других дел у него, на сегодня не оставалось. Его начала одолевать скука и беспокойство. В конце концов, не желая бездельничать, он отправился на берег, помогать разгружать и загружать товары. Когда небо начало светать, Коул вернулся в комнату. — Ты слишком много работаешь, братишка . . . Ему наконец удалось разбудить Миюри, которая могла спать несмотря ни на какие помехи, и когда он перечислил всё что успел сделать за это время, она захлопотала по поводу его чрезмерного рвения. Хотя, она сидела прямо, её глаза не открывались из-за усталости. Миюри обняла свой хвост чтобы согреться и громко зевнула. — Вот что означает путешествовать вместе со мной. Сдаёшься? Её уши встали торчком, и она с усилием открыла глаза. — Н-не честно! — Всё честно. Ладно, спрячь свои уши и хвост, и иди умой лицо. Собирайся быстро, иначе я уйду без тебя. — Шшееш! Она надула щёки и распушила хвост, а затем вытащила носовой платок и другие вещи из своего мешка. Посмотрев поближе, там можно было увидеть два гребешка и три щетки. Коул не мог понять для чего ей так много. Пока он размышлял над вопросами, казавшимися сложнее тех, что ставило перед собой богословие, Миюри вышла из комнаты со странными прощальными словами. — Я пойду в купальню, приведу в порядок волосы. Когда он повернулся к ней, дверь уже закрылась. Очень скоро она прибежала обратно. — Б-братишка, а где купальни?! — Купальни? — Т-там нет ничего кроме колодца, и . . . и когда я посмотрела вниз, т-там был…, в нем был лёд…я не могу мыть волосы без ванны. Миюри была наполовину в слезах, и как священник, выслушивающий серьёзную жалобу, Коул поднял голову. После чего, он медленно кивнул, словно искренне согласившись. В Ньоххире повсюду бурлила вода из горячих источников, её было так много, что ею пользовались в любых бытовых нуждах. Миюри там родилась и выросла. Коул знал множество историй о девушках аристократках, которые впервые покинув своё родное поместье, сразу понимали, на сколько же им повезло в жизни. Но, Коул и представить себе не мог, что подобная история разыграется прямо у него на глазах. Было бы ложью сказать, что при виде этой сцены он не испытал ни малейшего садистического удовольствия. — Здесь нет купален. Это не Ньоххира. — Ох . . . — Неприятно да? Ну, коли так, ты можешь . . . — Я не вернусь! Ни за что! Миюри объявила о своих намерениях и широкими шагами, вышла в коридор. В упорстве ей не откажешь, она не позволит себе сдаться при первых же трудностях. Уход за волосами, о котором Миюри рассказала танцовщица Хелен, заключался в следующем. После того, как волосы расчёсывались в первый раз, процесс повторялся щётками с длинной и короткой щетиной, обе сделаны из лошадиной гривы, а затем, ещё раз, щёткой из свиных волос. Коулу казалось странным, что такое частое расчёсывание, не вредит волосам. В любом случае, мыть голову при таком холоде было практически членовредительством. Миюри вернулась в комнату с синими губами, и вся дрожала. — . . . Серьёзно. Он снял свой плащ и накинул на неё. — Пока ты совершала омовения, пришло письмо. Коул выбрал слово «омовения» из уважения к её решимости, помыть волосы в ледяной воде ради внешнего вида. И, конечно, он произнёс это с сарказмом, так что она язвительно на него посмотрела. — Чт-чт…что…ааа…пчхи! П-письмо? — Похоже оно прибыло лодкой из Ньоххиры. Вероятно, оно не смогло дойти до них вчера, а пережидало ночь на одной из речных застав, поэтому пришло этим утром на первом судне. За его доставку была уплачена значительная сумма, так что лодочник, который его принёс, ошибочно, посчитал это важным посланием, возможно, даже частной перепиской аристократов. — Это от Лоуренса . . . и Хоро. Коул развернул письмо, прочел содержимое, и не сдержал кривой ухмылки. Миюри, наклонив голову словно котёнок, скрутилась в плаще, который был через чур велик для неё. Коул передал ей письмо, и она загадочно улыбнулась. Несмотря на то, чтобы научить её, потребовались огромные усилия, в результате, Миюри умела читать, хотя и не лучшим образом. Письмо изобиловало грамматическими ошибками, которые давали понять, что Лоуренс в панике. Он спрашивал, всё ли хорошо с Миюри, и настаивал, что заберёт её как можно скорее, но большое Х всё безжалостно перечёркивало. Дальше, на полях, особым почерком было написано что-то ещё. — Пп-озаботься о брат...Аапчхи! — Тут написано, «Позаботься о Миюри», ответил он со вздохом, а Миюри вернула письмо, шмыгая носом и стуча зубами. — Я малость наделся, что они тебя остановят. Хоро отмела в сторону мнение Лоуренса несмотря на то, что он являлся главой семьи. Это, без сомнения, была семья сильных женщин. — Пожалеешь розгу испортишь реб… Аапчхуу! Он взглянул на Миюри, и когда она засопела, широкий оскал, обнаживший её клыки, появился у неё на лице. — Это меня нужно пожалеть. Миюри хотела было возразить, но опять громко чихнула. Написав ответ Лоуренсу и Хоро, они съели в качестве завтрака остатки вчерашнего ужина. Оставив письмо хозяину постоялого двора, они закончили свои приготовления, и отправились к берегу. Там всё ещё горел огонь, над которым Миюри высушила свои сырые волосы. Проходящие мимо лодочники улыбались, полагая, что она упала в колодец. Они рассчитывали найти судно, которое доставило бы их в Атиф. Наконец они договорились плыть на лодке груженой дровами, курами, и другим товарами, которые регулярно завозились в попутные города. Там было мало места для пассажиров, которых лодочник брал, чтобы немного подзаработать, поэтому, эта поездка и близко не была комфортной. Но, вот, солнце наконец взошло и согрело их. Миюри которая, как маленькая птичка, долго прихорашивалась позади Коула, сейчас дремала, скорее всего от скуки. Его это более чем устраивало. Коул представлял, что сейчас происходит в купальне, кто и чем занимается. Возможно, это и означало для него бросить жизнь, которую от вёл больше десяти лет. И хотя, чтобы успокоить Миюри, ему пришлось пообещать ей, что он вернётся, надежды было не много. Лоуренс и Хоро отпустили его, понимая это. Коул мог только благодарить судьбу, за встречу с такими хорошими людьми. Пока он сидел охваченный этими мыслями, лодка плыла вниз по течению. Поток был спокойным, а река широкой. Второй день их совместного путешествия, которое произошло исключительно против его воли, закончился безо всяких происшествий, а за ним последовал третий. Утром третьего дня Миюри также хотела вымыть свои волосы, но, в известно мере, она выучила урок и для начала придумала вскипятить воду на кухне постоялого двора. Однако, для неё стало шокирующем открытием, что за уголь и розжиг, нужно платить. Наверно, она и представить себе не могла, что горячая вода стоит денег. В итоге, Миюри опять помыла волосы в полузамёрзшем колодце, правда в этот раз, она приспособила подступ и закончила почти не замёрзнув. Коул с нетерпением ждал увидеть, что же она придумает в следующий раз. Вскоре, каменистые берега сменились, травянистыми склонами. Плавно покатые равнины тянулись до самых гор, которые едва виднелись в дали. Судя по всему, они достигли Равнин Долана. Наблюдая этот пейзаж, на Коула напала сонливость, но для Миюри, которая выросла среди гор, зрелище было через чур захватывающим. Она восторженно таращилась на открывшиеся виды и махала путникам, идущим вдоль прибрежных дорог. Наконец, позади покатых равнин, на вершине небольшого холма, показался город Атиф вместе с его известной речной заставой. — . . .!! Коулу пришлось приложить не малые усилия, чтобы удержать Миюри на месте. Если бы она резко встала, могли выскочить её уши и хвост. Она издала безмолвный, восторженный крик, а он постарался медленно освободить свою руку от её тесной хватки. — Братишка! Город! Вот это да, какой большой! Река! Это правда! Цепь! Похоже восхищённая Миюри забыла, как составлять полноценный предложения. Однако, Коул и сам оказался искренне удивлен, воочию увидев, как всё, о чём рассказывал первый лодочник, неумолимо надвигается на них во всём своём величие. Эта цепь была не из тех, которые используют чтобы запереть погреб — каждое звено оказалось достаточно большим, чтобы Миюри смогла просунуть через него руку. Все они были умело скованны вместе, и висели над рекой. — А вы уверены, что она не упадёт? — спросила Миюри, возвращая своё спокойствие, и лодочник с косыми плечами и усами под носом, без улыбки произнёс.

В версии с изображениями тут находится картинка.

— Она падает раз в год, а несчастные лодки, попавшие под неё, разламываются по полам и, как камни, идут ко дну. В этом году она ещё не падала, поэтому здесь опасно. Ты умеешь плавать?

Лицо Миюри передёрнулось, и она прильнула к Коулу, а затем пристально взглянула на цепь.

— Она ведь поверит тебе, так что пожалуйста не поддразнивай её

— Чтоо-о

Миюри была потрясена, а лодочник расхохотался.

— Видишь гнёзда оставленные перелетными птицами на звеньях? — указал Коул, и Миюри разинула рот, пока они проплывали прямо под цепью. — Если бы она падала, то вода смывала бы их каждый год.

— Цепь не падает, а вот помёт делает это постоянно. Так что, не стоит смотреть вверх с открытым ртом.

Миюри моментально захлопнула рот, когда услышала предупреждение лодочника.

Их лодка присоединилась к множеству других, и направилась к причалу. Судов было слишком много, так что им пришлось ждать своей очереди. Каждый разгружал здесь свои товары, а взамен, забивал палубы горами солёной сельди. Когда они наконец достигли причала, Миюри уже с безразличием глядела как рыбу грузят в лодки.

— Я так рада что сейчас вдалеке от этой рыбы. Я больше смотреть на неё не могу.

Сельдь была в изобилии, поэтому стоила дёшево. Зимой она являлась атрибутом каждого стола во всех домах, от морского побережья до скалистых гор. Сельдь кормила народ каждую зиму и в тоже время вызывала уйму жалоб своим запахом. Теперь, загрузившись, лодки будут доставлять эту рыбу во все города и селения, встретившиеся на их пути.

— Что ж, я уже чувствую этот ужасный запах…

Из-за отличного обоняния, доставшегося ей благодаря волчьей крови, Миюри испытывала сейчас тяжёлые времена. Даже обычный человек вроде Коула, мог отчетливо чувствовать запах, доносившийся из бочек, стоявших по всюду в порту.

Хотя, в этот раз он думал лишь о том, на сколько он вкусен.

— Давай попробуем сегодня вечером запеченную рыбу. На вкус она совсем не похожа на солёную.

— Аувв . . . Я хочу красное мясо.

Миюри расстроенно брюзжала на их походную еду, пока они протискивались через толпу на причале и наконец покинули порт.

— Что-то не так?

Коул взглянул на неё, пока она глядела в небо. Миюри смотрела на каменную крепость, на которой уютно примостились чайки. Впервые в жизни она видела город за пределами Ньоххиры.

— Миюри, не стой здесь, ты мешаешься.

Он потянул её за руку, и она наконец сдвинулась с места, но неожиданно, что-то ещё привлекло её внимание.

— Братишка, погляди сюда! У этого человека столько собак! — Она показала на матроса, тащившего бочку, за которым по пятам семенила целая стая дворняг. — Это собачий пастух?

— Собачий пастух?

— Ведь люди пасут овец и коз, так ведь?

Следуя этой логике, где-то на свете должен быть и собачий пастух.

— Я не много знаю о собачьих пастухах, но скорее всего в этой бочке солёная сельдь. И собаки плетутся за ней потому что, она может из неё выпасть.

— Оххх.

Чайки шумно кружили над Миюри пока она стояла в изумлении, а неподалёку, кошка свернулась калачиком на стопке деревянных ящиков. Всё было новым и волнующим в этом суматошном порту, и поэтому Миюри принялась на каждом шагу спрашивать, обо всём что видит. С восторгом прислушиваясь к каждому его слову, её глаза блестели всякий раз, когда она слышала ответ. И хотя, со временем она выросла довольно нахальной, видя её сейчас такой, напоминало Коулу открытую и милую Миюри из далёкого детства, и это заставило его расслабиться.

Однако, объяснять каждую мелочь было мало проку, им ведь ещё необходимо подготовиться к въезду в город. Для начала им нужно найти менялу, чтобы обеспечить себя деньгами, которыми можно расплатиться в городе. Коул пытался удержать Миюри, и не смотрел куда идёт, когда же он наконец решил потянуть её за собой, чтобы продолжить путь, они неожиданно с кем-то столкнулись.

— Ох, извините.

Он суетливо извинился перед девушкой в платке поверх головы. Она оказалась довольно высока, а тонкие руки тянулись из подчёркнуто закрученных рукавов. На ней висел передник, так что возможно она была дочерью судового представителя. Тусклые волосы, поблекшие из-за морской соли, шли её глазам каштанового цвета.

Её взгляд встретился со взглядом Коула, и она улыбнулась. Но, вдруг девушка молниеносно схватила его за руку.

— Вовсе нет! Я рада таким приятным людям как ты!

— Ээ?

— Ты ведь приезжий верно? Ты впервые в Атифе? Уже нашёл заезжий двор на ночь? Если ты будешь слоняться здесь без дела, зазывалы из захудалых постоялых дворов затащат тебя туда.

— Чч-Что? Эм …

Она шибко затараторила обо всём сразу. Вдруг, грудь девушки коснулась его руки. Её мягкое тело получило прекрасный уход, благодаря хорошему мясу, свежей рыбе, и морскому воздуху.

— На нашем постоялом дворе чисто и безопасно. Мы только что разгрузили свежее вино, а на наших кроватях белоснежное бельё без единого клеща или вши, любая девушка какую ты захочешь будет твоей. Не волнуйся, священникам вроде тебя тоже понравится! Все девушки благочестивые божьи агнцы, так что господь не рассердится. Просто женишься на одну ночь, а на следующий день разведёшься.

— Э-это, эм . . .

Коул сразу понял, речь идёт о публичном доме, где за определённую сумму можно обеспечить себя на ночь понравившейся девушкой. Любой портовый город, кишащий лихими, энергичными моряками и богачами, разжившимися на торговле, набит такого рода заведениями. На сей раз, девушка ещё сильнее прижалась грудью к его руке и прильнула к лицу, как будто шептала что-то на ухо. Коул не знал, что это за аромат, но он чувствовал запах сладкого свежего хлеба. Ему не удавалось смотреть ей прямо в глаза.

— Хе-хе, у тебя так мило покраснело лицо. Эй откуда ты приехал? Ты приплыл на лодке с юга? Давай, расскажешь мне о своём путешествие, когда придём постоялый двор, — сказала девушка и попыталась потянуть его за руку. Нет, я не священник, и мы планируем остановиться в другом месте — эхо этих слов тщетно раздалось у него в голове.

Пока он пытался удержаться на месте, то почувствовал, как другую его руку потянули в противоположенном направление.

— Видишь, постоялый двор прямо . . . Ах, ээ? — Пойманная овечка не дёрнулась с места, поэтому девушка неуверенно обернулась к нему. — Ох, это что, твоя дочь?

Коул оглянулся, сзади, крепко сжимая его вторую руку, стояла Миюри, и смотрела на девушку кинжальным взглядом.

— Я тебя раньше не видела. Ты с чьей территории?

Выражение лица девушки сменилось с приятного, на угрожающее. Она произнесла «территория», значит подумала, что Миюри промышляет тем же. Тем более, наряд Миюри совсем не намекал на то, что она дочь почтенного пекаря.

— Н-нет, это дочь моего нанимателя, и у нас есть свои причины путешествовать вместе. — Поспешил сказать Коул, пред тем как всё усложнится. Девушка, три раза, оценивающе взглянула на себя и на Миюри, перед тем, как наконец отпустить его руку.

— Понятно. Раз от тебя так сильно несёт серой, значит ты хорошо повеселилась в Ньоххире перед тем, как вернулась домой.

Она одобрительно кивнула. Разумеется, девушка ошибалась, но пришлось бы сильно постараться, чтобы переубедить ей.

— В таком случае, не волнуйся можешь забыть, что я только что говорила. И всё же не мог бы ты разменять мне немного денег?

— Разменять?

— Ты ведь прибыл с верховьев реки, у тебя должны быть мелкие монеты, верно?

Девушка-зазывала неожиданно сменила тему, и Коул немного забеспокоился.

— У нас давнишняя проблема, не хватает мелких денег на сдачу. Конечно, я могу предложить тебе кое-что взамен в качестве платы. Например, поцелуй в щёчку или дам тебе полежать у меня на коленях . . .

Она снова скользнула к нему, и Миюри буквально зарычала.

— Я шучу, шучу. Но всё же, не мог бы ты дать мне хоть немного? Мы действительно в трудном положении.

Вероятно, она обращалась к таким наивным путешественникам вроде них, чтобы надуть их на обмене по невыгодному курсу.

— Мне жаль, но мы, как раз, сами собирались пойти разменять деньги, — ответил ей Коул, и она больше не возвращалась к этому вопросу.

— Понятно. В таком случае, не меняй их за городскими стенами. Те, у кого нет рогожи, не имеют разрешения. Они сильно завысят цену, так что будь аккуратнее. Ты выглядишь слишком честным . . . Что ж, по крайней мере, есть кому за тобой присмотреть.

Девушка хихикнула, и пока Миюри слегка махнула ей рукой, та развернулась на каблуках. Они её больше не интересовали. Девушка осмотрелась вокруг, и намеренно столкнулась уже с другим молодым человеком, проходящим мимо. Он казался честным и покладистым, возможно приехал в город с одной из близлежащих деревень.

Их беседа ни капли не отличался от разговора с Коулом, и как только юноша был готов извиниться, она прижалась грудью к его руке и припала к уху. Коул и Миюри легко могли видеть, как этот простоватый паренёк сразу остолбенел.

Такой метод хвалили не часто, но Коул зауважал её остроумие и умение подать себя.

— Клянусь! — Послышался холодный, острый голос. — Ты ничего без меня не можешь.

Он обернулся и увидел сердитое выражение Миюри. Затем, Коул снова перевёл взгляд на юношу — девушка не слушала его беспорядочных извинений. Она схватила юношу за руку, и просто утащила за собой. Слабые станут добычей.

— Ты покраснел как помидор!

— Я не к -краснел , — взволнованно возразил Коул, но Миюри фыркнула, презрительно его разглядывая.

— Они просто немного большие.

— Э? — спросил он, и Миюри отпустила его руку, и вместо неё взяла его за ладонь. — У Миюри была маленькая ладонь, под стать её росту, плечам и талии — всё в ней казалось довольно миниатюрным. Возможно, она отпустила Коула потому, что смутилась, когда поняла какой частью тела прижималась к его руке, особенно сравнивая себя с той девушкой. Конечно, Коул не озвучил свои мысли в слух, и сделал вид, что не заметил.

А в место этого, сказал, — Но, ты спасла меня. Прими мою благодарность.

Недовольная Миюри уставилась на Коула перед тем, как неожиданно улыбнуться, подобно перевёрнутому сверху вниз знаку.

Если, они будут тут праздно стоять, другой хищник может обратить на них свои клыки. Они двинулись дальше, и Миюри, полностью насладившись портовой суматохой, заговорила.

— Эй, братишка? А для чего ты здесь? Собираешься читать проповеди на улице?

— Нет, этим я заниматься не буду. По большей части, я буду помогать принцу Хейланду.

— Как там её? Наша книга . . .

— « Наша книга Бога».

— Мы собираемся, перевести Писание на общепринятый язык.

— Ох, понятно, — сказала Миюри, но выражение её лица говорило о том, что она вообще ничего не поняла.

Коул поражённо взглянул на неё, и она захихикала в ответ.

— Святое Писание написано Церковным языком. В стародавние времена, слова пророков записывались для будущих поколений, но с тех пор, как Церковь распространила своё влияние по всему миру, очень мало священников оказались способны прочитать древние тексты. Говорят, именно тогда Господь даровал нам Церковный язык.

— Хм. А когда были эти стародавние времена? До рождения мамы?

Он невольно осмотрелся по сторонам, но успокоился, сомневаясь, что кто-то всерьёз подойдёт и спросит их.

— Хороший вопрос. Вполне возможно.

— Хм.

Её любопытство, затронуло самую странную часть истории, но, на основную суть сказанного, Миюри не обратила особого внимания. Поэтому, Коул прокашлялся и вернул разговор в прежнее русло.

— Так или иначе, Святое Писание написано Церковной орфографией, мы, обычно, такой не пользуемся. Не многие умеют читать и писать даже на традиционном языке, на котором мы общаемся ежедневно.

Лицо Миюри изобразило отвращение, наверняка вспоминая, как иногда её привязывали к креслу, чтобы заставить учиться читать и писать.

— По этой причине, лишь немногие в состоянии прочесть Писание. Так что, если ты пойдёшь в церковь, заповеди, изложенные в нём, объяснит для тебя священник, и так было очень, очень долгое время. Но, со временем, люди стали понимать, насколько скверно такое положение. Поэтому, мы хотим забрать у Церкви её исключительное право однобоко толковать истинность Божьих заветов, дав возможность людям самостоятельно читать священные тексты, и тогда, каждый сам для себя решит, что есть правда.

— То есть, « Наша книга Бога»?

— Да. Не правда ли, чудесное название?

Миюри уставилась на Коула своими красивым глазами, и произнесла.

— Братишка, ты обращаешься со мной как с ребёнком, но во многом сам ведёшь себя по-ребячески.

— Что? — спросил он в ответ, но она лишь злорадно улыбнулась.

Но, по правде говоря, мысль о том, что на пути к их заветной цели, наверняка будет полно приключений и испытаний, заставляло его ноздри раздуваться в предвкушении.

— Так ты собираешься написать книгу?

— По правде говоря, да.

Однако, перевести Писание, проще сказать, чем сделать. Оно до краёв, наполнено размытым и метафоричным языком, его толкование отличается от, привычных богословам, священных текстов. Кроме того, в нём было полно жаргона, который не использовался в повседневной жизни, поэтому переводить его будет совсем не легко.

Конечно, Коул понимал, что их стремлениям способствовала не только сердечная вера. Это было, ни что иное, как стратегический манёвр, ставший следствием надолго затянувшегося, безвыходного положения между Папой и королевством Уинфилд. Это был шанс для королевства доказать, что Папа ошибался, и выбить почву у него из-под ног. Каждый ясно видел, что проповеди и деяния Папы сильно различались, особенно, когда он, держал в руке Писание и восхвалял аскетизм стоя перед великолепным собором с гигантской колокольней. Но, поскольку люди не могли прочесть Писания, им было сложно, если не невозможно, указать на его прегрешения.

Разумеется, Церковь решительно выступала против их плана. До тех пор, пока для большинства, Писание, это набор непонятных букв, они могут ограничить число людей, имеющих к нему доступ, и неграмотный народ останется в неведении. « Наша книга Бога » могла причинить Церкви сильную головную боль.

У королевства Уинфилд, имелась серьёзная, практическая причина, пойти на такой шаг. С тех пор, как Папа приказал запереть двери в церквях по всей стране, государству пришлось дать людям право самостоятельно проводить крещения, свадьбы и молебны.

Хейланд, который придумал написать « Нашу книгу Бога », поистине обладал острой проницательностью. По-видимому, именно из-за него компания Дива решила поддержать королевство Уинфилд.

Но, справедливости ради, следует сказать, что это было последнее средство для загнанных в угол людей. Прекращение всех религиозных обрядов, оказалось ужасной мерой. Как бы не хотели близкие, лежащего на смертном одре, помолиться за его путь на небеса, сделать это, мог лишь священник. Они не могли получить божьего благословения на желанную свадьбу, важнейшее событие в жизни каждого человека. Церковь проводила венчание, поэтому даже заключить брак оказалось невозможно. Папа всё отменил, просто из своего желания собрать побольше денег. Думал ли он о жизни других? Ведь, любовь Господа безвозмездна; его заповеди не предназначались для сбора податей.

И да, Коул считал, что неправ именно Папа. Если они стерпят его тиранию, всё во что они верили в этом мире, сам Господь, и сама основа справедливости, будет отобрана у них.

— Братишка.

Пока он мысленно разговаривал сам с собой, Миюри потянул его за рукав.

— Ты меня пугаешь.

— . . .Я размышлял. Что такое?

— Мы вышли из порта. Куда дальше пойдём? В тот город на холме?

Территория вокруг порта, казалась более развитой чем сам город, видневшийся дали. Здесь стояло множество больших зданий и товарных складов, с расположенными в них торговыми или судовыми компаниями. Позади них тесно сгрудились ряды сомнительных заведений, куда девушка-зазывала утащила молодого человека. Как она и сказала, несколько человек стояло на углах улиц, без рогожи, обменивая деньги. Кроме того, здесь имелись кузницы и лесопилки, так что порт сам по себе, можно было назвать городом.

Они подошли к месту, где начиналась мощёная дорога, идущая от порта вверх на холм, отсюда, можно было увидеть размер города. Вдоль стен стояли строительные леса, визуально увеличивая их в объёме.

— Мы пойдём в город.

— Ура!

— Ура?

Коул одарил Миюри вопросительным взглядом. Она отвернулась, но он знал о чём она думала.

— Одежду и еду мы покупать не будем.

— ууу… Но я спасла тебя от хищника!

— Э-это…Между прочим, я и сам отказался.

Он прокашлялся, и Миюри нахально пожала плечами.

— Во-первых, наши средства не безграничны.

— Я и сама могу заработать деньги, танцуя в таверне.

Коул уставился на неё, а она, отойдя от него на шаг в сторону, просто снова пожала плечами. Вполне вероятно, что Миюри действительно может заработать деньги таким способом, что не могло его не беспокоить.

— Роскошь, это враг.

— Я думаю целомудрие, это враг весёлой жизни.

Он посмотрел на неё ещё раз, но в этот раз, она ответила ему улыбкой.

Обе стороны дороги ведущей от порта к городу оказались уже заставлены лавками.

На пути пророков, дьявольские искушения лежат на каждом шагу.

О Господь, прошу, защити меня.

Коул собрался с духом и снова поклялся соблюдать свой обет целомудрия.

Атиф был живописным городком, но совершенно иного рода, нежели Ньоххира.

Громкие крики раздавались отовсюду, вокруг царило оживление, будто каждый нёсся со всех ног.

— Эй, а ну прочь с дороги!

— Кто, чёрт возьми, поставил сюда эти ящики?!

— Селёдка! Покупайте сельдь! Свежая, несолёная сельдь!

— Эй вы, господин! Как на счёт кинжала для обороны? Этот клинок способен разрубить даже корову!

Кол считал, что был знаком с внешним миром, но здесь он осознал, что за десять лет многое поменялось. От такой толкотни и суеты у него закружилась голова.

— Миюри, ты в порядке?

Толпа теснила их, окутав, жаром множества тел, на обочинах улиц витал запах рыбы и крови от забитых овец и свиней, сочетавшийся с ароматом мяса, жарящегося в масле, а дым, от горящего угля, постоянно висел воздух.

Коул тревожно окликнул Миюри, как раз в тот момент, когда она доедала жаренного угря.

— Эм? — ответила она, отпрыгнув от повозки, загруженной корзинами с курами, и развернувшись погладила по голове проходящего мимо пса. Кажется, ей потребовалось совсем не много времени, чтобы привыкнуть к такому суетливому городу.

— Воу! В следующий раз я хочу попробовать вот это!

Она показала на торговую лавку с выложенными на столе кусками мяса.

— . . .Жаренный речной угорь, кровяная колбаса, рубец, что там дальше?

— Вот, маленькие жаренные крабы, очень хорошо идут с солью. Свежая запечённая сельдь оказалась намного лучше, чем я ожидал. Думаю, и селёдку не стоит сбрасывать со счетов.

Ему стало стыдно за то, что он сдался мольбам Миюри.

— Чревоугодие, один из смертных грехов. Знаешь сколько это стоит? Все мелкие деньги, которые мы привезли из Ньоххиры, закончились…

Казалось, в этом году, все торговые лавки нуждались в разменной монете, и каждый раз, когда он протягивал крупную монету в качестве платы, хозяин откровенно хмурил брови. Та девушка, просила разменять деньги не для экономии, может она на самом деле находилась в трудном положении.

— Тогда мы будем расплачиваться серебром. Если мы купим достаточно много, то нам не потребуется сдача.

— Миюри! — начал он было ругаться, а она заткнула пальцами свои уши и отвернулась.

— Ты ведь получил прощальный подарок от отца, так почему ты такой скупой.

— Ах-х.

Он всегда считал, что она игнорирует его нотации, но, как оказалось, она их тщательно запоминает, а значит, бороться с ней будет сложно. Скупость, конечно, не смертный грех вроде гнева, чревоугодия, похоти, жадности, зависти, гордости и праздности, но тем не менее, она считалась грехом.

— … Я не скупой. Это называется умеренность.

— А в чём разница?

Она спрашивала, не потому что не знала, а потому что понимала, что это заставит его врасплох. Если бы её уши и хвост торчали снаружи, то наверняка тряслись бы от радости.

Пусть, это не идёт тому, кто хочет стать священником, но Коул использовал свой козырь.

— Нет, значит нет.

Миюри фыркнула и раздражённо отвернулась, но вероятно посчитав, что на этом хватит, она перестала его изводить.

Коул оценил шансы, а затем произнёс.

— И ты наконец должна что-то сделать со своим нарядом.

— Ээ? — молча разглядывая торговые лавки, и думая, что же попросить его купить ей завтра, Миюри удивлённо воскликнула. — Что? Разве это не мило?

Наверно, это её немного задело.

— . . . Речь не о том, мило это или нет.

— Так, значит мило, правда? Отлично.

Миюри довольно захихикала, и он почти сдался.

— Может, это хорошо смотрится на тебе. — Коул решил сделать ещё одну попытку и снова заговорил. — Но такая одежда слишком выделяется. Если, мы продолжим поездку, тебе нужно будет переодеться. Я подберу для тебя что-нибудь.

Миюри всегда находила причины и оправдания, но, когда Коул говорил с ней серьёзно, она внимательно слушала.

Она ещё раз взглянула на свой наряд и опустила голову.

— Если ты настаиваешь, то я переоденусь, но…почему? Все делают мне комплименты!

— Именно поэтому.

Всякий раз, когда Коул платил за Миюри в лавках, он чувствовал на себе сверлящий взгляд лавочника. Он расхаживал с кричаще одетой, юной, возможно слишком юной, девушкой и покупал ей еду. Будь они молодыми, яркими аристократами, это была бы совсем другая история, но он попросил Лоуренса дать ему походную одежду, подходящую для священника. Такое, считалось неуместным.

Коул подробно объяснил это Миюри, и с усталым выражением на лице, она ему уступила.

— Меня не волнует, как на меня смотрят другие…, но я не хочу доставлять тебе хлопот, братишка. — Миюри вздохнула, и затем сказала, — Так как же мне одеться?

— У странствующей женщины есть два пути: монахиня или мальчик.

— Мама иногда одевается как монахиня, да? Такая длинная ряса, со множеством оборочек и тряпок.

— Даже, когда она путешествовала, много лет назад, ей очень шло монашеское одеяние.

— Значит на мне оно тоже будет смотреться.

Хоро, воплощение волчицы, живущей уже несколько веков, обладала внешностью не стареющей молодой девушки. Когда Миюри выросла, она и её мать стали похожи друг на друга как две капли воды.

— Возможно. Но, в отличие от тебя, Хоро благородна и сдержана.

— Эй!

Как раз в этом, разница между ними , сказал он про себя.

— Я хочу что-нибудь, в чём легко двигаться. И . . . я не хочу соперничать с мамой.

По-видимому, девочка была горда и тщеславна.

— Тогда мы попросим кого-нибудь в компании Дива приготовить для тебя костюм подмастерья.

— А что будет если я окажусь более симпатичным мальчиком чем ты?

Он мог только сухо улыбнуться, но Миюри унаследовала форму своего лица от матери. Мальчишеская одежда точно ей пойдёт.

К тому же, намного сложнее распознать женщину, переодетую мужчиной, чем наоборот.

— Ну тогда пошли, — сказал он

— Хорошо.

Город Атиф стоял на холме, на южном берегу реки, текущей с востока на запад. Городская площадь была самой высокой точкой холма, в типичном южном стиле, её окружали все самые важные здания, такие как церковь и ратуша. Здесь широко процветала торговля, так что, скорее всего в руководстве города сидело много южан.

Если верить тому, что Коул и Миюри слышали в лавках, торговый дом компании Дива располагается на главной улице, тянущейся от площади, и был под стать её размеру. Возможно, знающий здешние места, нашёл бы менее загруженную, окольную дорогу, но, поскольку, они здесь впервые, то шли к площади по главной улице.

Менялы, наверняка, тоже должны быть там.

— Ух ты…, — трепетно прошептала Миюри и устремила взгляд на изумительную церковь, стоящую перед ней.

Каменная крепость в порту, тоже впечатлила её, но, возможно, просто сами каменные строения оказались для неё в диковинку. Самое большое здание в Ньоххире имело три этажа и было целиком деревянным. Церковь, перед её глазами, высилась минимум в пять этажей, а колокольня и того выше. Масштабы по истине впечатляли.

— Эй, братишка… они построили это складывая камни один на другой?

— Да. Всё это требует многих трудов, но чем усерднее они работают, тем отчётливее проявляется их вера. Кроме того, возить камни предназначенные для строительства церкви, большая честь. Если ты приглядишься, сможешь увидеть, вырезанные на камнях, имена тех, кто жертвовал деньги на строительство.

— Воу . . .

— Почему бы тебе не сходить посмотреть? Мне нужно запастись мелкими монетами, которые кое-кто истратил.

Миюри медленно опустила свой взгляд с церкви на Коула, c широкой усмешкой на лице.

— Постарайся запасти как можно больше.

Она совсем не стеснялась своих желаний.

— Шучу. Я буду переживать если ты потеряешься, так что я иду с тобой.

— …

Коул посмотрел на неё, пока она стояла рядом с ним, довольная собой. Он скорее улыбался, нежели вздыхал на её беспечное поведение. Возможно, кто-то скажет, что у него не было другого выбора, кроме как улыбнуться.

Они пошли к менялам, которые сидели на соломенных рогожах, разложенных вокруг статуи Божьей Матери в центре площади. Не только путешественники, но и сами горожане непрерывно подходили к ним, чтобы разменять деньги для покупки товаров, а менялы хмурили брови и ставили на весы грузило и монеты. Вдвоём они нашли подходящего менялу и отстояв в очереди, обратились к нему.

— Я хотел бы разменять немного денег.

— Хорошо, чего нужно?

Тут нет места изящным манерам, сразу к делу. Коул поспешно достал свой кошель и вынул одну серебряную монету.

— Пожалуйста, разменяйте мне это на медяки.

— Солнечная монета, ха? Дам тебе тридцать медяков.

— Чего?!

Он невольно вскрикнул от удивления. медяком был кусок бронзы, бывший в ходу в этих местах, и на одну такую монету можно было купить ломоть хлеба или кружку эля. С другой стороны, серебряная монета с изображением солнца, считалась сильнейшей в своём роде в этой местности, и использовалась для дальней торговли, её было достаточно, чтобы семья из четырёх человек хорошо питалась целую неделю, да ещё и хватило бы на воскресный ужин.

До отъезда Коула, хозяин купальни Лоуренс, рассказал ему про обменный курс на все основные монеты, и сказал, что за солнечную монету ему дадут не менее сорока, а если повезёт, пятьдесят медяков.

Он подумал, что они хотят нажиться на путешественниках, но не успел он что-то сказать, как меняла развернул в руке свиток пергамента и прочёл содержание.

«Извещение городского совета: в виду недостатка малых монет, городской совет утвердил обменный курс между медной монетой и серебряной солнечной монетой в тридцать к одному.»

Кажется, он привык к жалобам приезжих.

— Мы ценим справедливую торговлю, но тогда у нас не останется денег для обмена. В других городах тоже самое.

Меняла свернул пергамент и положил под скамейку с весами.

— Видишь ту большую городскую церковь? Каждый побросал свои мелкие деньги в её коробку с пожертвованиями.

Не оглядываясь, он указал на церковь большим пальцем.

— Помимо всяких податей, приходится гадать что же они делают со всеми этими монетами в той коробке… Ох, так ты странствующий священник?

Несмотря на его слова, меняла совсем не раскаивался, а ухмылялся.

— Ну так что будем делать?

— Ах . . . да. Пожалуйста.

— Ладненько.

Коул дал ему серебряную монету, и меняла внимательно осмотрел её с обеих сторон, положил на весы напротив серебряной гирьки, и наконец передал ему свёрток с бронзовыми монетами. Там было точно тридцать штук. Наверняка у той девушки, и впрямь, были проблемы, а лавочники искренне не хотели давать ему сдачу.

Таким образом, поход Миюри за едой стал ещё дороже.

— Молодой человек, предупреди их, что они не должны бросать всю мелочь в эту коробку. Сегодня Церковь думает только о деньгах, деньгах и ещё раз деньгах. Королевству Уинфилд придётся постараться ради нас.

Коул мог только сухо улыбнуться, он пересыпал монеты к себе в кошель, и ушёл, оставив менялу позади.

Однако сердце Коула быстро забилось, не когда меняла осуждал Церковь, а когда он упомяну королевство Уинфилд. В откровенном недовольстве горожан он чувствовал поддержку своей миссии.

Как Церковь может спасать души тех, кого лишает средств к существованию?

— Куда дальше, братишка?

Коул с усилием ответил.

— В компанию Дивау.

Ему нужно, как можно скорее, встретиться с принцем Хейландом.

Движимый чувством цели, он зашагал по главной улице, потянув за собой, сбитую с толку Миюри.

Пройдя по большой дороге на юг от площади, они увидели несколько похожих друг на друга зданий. Первый этаж всегда отводили для разгрузки товаров, поэтому вывески красовались только на вторых и третьих этажах. Эти здания принадлежали крупным торговым компаниям, которые держали поводья городской экономики. Среди них Коул заметил знакомую вывеску компании Дива.

— Ох . . . Где-то я уже видела этот знак.

Миюри запрокинула голову.

— Он был на серебряной монете, которую мы только что разменяли.

— Ох.

Хотя, компания Дива была торговой организацией, она, ко всему прочему, сама чеканила дорогие серебряники дива , на своих собственных условиях. На лицевой стороне монеты изображался знак солнца, поэтому её часто называли «солнечная монета».

— Они могут чеканить эту монету, только благодаря стараниям твоих родителей.

Очевидно, это было последнее приключение, которое скрасило совместное путешествие торговца и духа волчицы. Коул искренне считал их удивительными людьми, но, судя по всему, сама Миюри этих чувств не разделяла.

Торговый дом компании Дива представлял из себя широкое строение, обращённое лицом к улице, где на первом этаже находились склады. Непрерывно приезжали и уезжали телеги, доверху набитые товарами, а торговцы таскали мешки, которые были больше самого Коула.

Человек, походивший на попрошайку, сутулился в углу. Он, наверняка, взамен на милостыню, следил, как бы кто чего не украл посреди этой суматохи. Помимо воров, там рыскало множество бездомных кошек и собак, бродящих по городу в надежде полакомиться поросёнком или курицей, у рассеянных хозяев.

Коул почувствовал лёгкую тоску, ведь всё это напомнило ему времена, когда он был любопытным школяром, и занимался такой же работой.

— Эй, эй, чего встали здесь! Если ждёте милостыни, то идите и попытайте счастье где-нибудь ещё.

Человек в углу, от полуголого тела которого исходил пар, прогонял их словно бродячих псов.

— Ох, пропустите меня, у меня есть послание для хозяина.

— Хэ?

— Прошу, скажите ему, что моё имя Коул Тот. Мои планы поменялись и вместо Реноза я приехал сюда.

— Хмм?

Мужчина подозрительно посмотрел на него, но, пожав грубыми плечами удалился.

Очень скоро он вернулся.

— Он дал добро. Ты кто? Приятель этой большой шишки?

Кажется, Хейланд был уже здесь.

Он поблагодарил сторожа, и они пошли дальше, вглубь складов.

Товары всех мастей громоздились высокими штабелями. Чуть подальше, покрытый скатертью, стоял стол, на столько огромный, что на нём можно было спать. Но сейчас, он был завален монетами и пергаментом, а за самим столом, зарывшись во всё это, сидел мужчина, и что-то писал. Позади него, на стене, висели громадные полотна. На них был изображён ангел необычайных размеров, которая спокойно наблюдала за работой торговцев.

Эта впечатляющая картина, тоже приковала к себе внимание Миюри, но она не испугалась и не сдвинулась с места, вместо этого, она вопросительно наклонила голову.

— Я не знала, что ангелы тоже считают деньги. Но зачем ей меч? Чтобы заставить их работать?

Ангел держала меч в правой руке, а весы в левой. Коул улыбнулся на её догадку.

— Меч означает правосудие, а весы — равенство. Хотя…с первого взгляда не скажешь, не так ли?

А то, что каждый работал так, словно его подгоняли, ещё больше сбивало с толку. Казалось, они находятся в центре пламенного очага. Коул думал сказать пару слов, про усердие, с которым приходилось трудиться в купальнях, но его работа в Ньоххире и близко не была столь изматывающей как эта. Такова была скорость, с которой двигался мир.

Коул чувствовал, как будто толстый осадок от горячих источников, осевший на него за все десять лет жизни в горах, медленно откалывался и спадал.

— Ах, господин Коул, это вы?

Куда бы они ни сунулись, везде толпился народ, но, наконец, хорошо одетый торговец окликнул его. Он оказался одет в сукно, окрашенное в странный зеленоватый оттенок, неизвестный Коулу, который сразу причислял его к высшему обществу и давал понять, что он был из тех торговцев, кто участвовал только в крупных сделках. Его усы были тщательно ухожены так, что их кончики резко загибались, словно бычьи рога. Должно быть, он укладывает их каждое утро, с помощью яичного белка.

— Я получил ваше послание и приехал сюда. Я Коул Тот.

— Хозяин нашего центрального отделения, сказал мне позаботиться о вас. Я Стефан, глава этого торгового дома.

Они пожали руки, и Стефан, который был, на двадцать с чем-то лет, старше Коула, естественно обратил внимание на Миюри.

— А эта молодая леди?

— Здравствуйте. Я путешествую вместе с моим братом, ввиду некоторых обстоятельств. Меня зовут Миюри.

Она чётко представилась, и улыбнулась так, будто от неё этого ждали. Она вела себя настолько естественно, что казалось, Стефан принял ответ не задумываясь. Такое случалось.

— Мы подготовили для вас комнату. Вы ведь не против её разделить?

— Вовсе нет. Я надеюсь мы не доставляем вам много хлопот…

— Глупости. Вы оказали нам большую честь, господин Коул.

Элегантно одетый Стефан обращался с ними в соответствии с высочайшим этикетом, так, что Миюри широко раскрыла глаза от удивления. Как бы то ни было, компания Дива была глубоко в долгу перед Лоуренсом и Хоро, поэтому они не могли обойти Коула стороной.

— Принц Хейланд уже здесь?

— Да. Принц Хейланд прибыл на лодке два дня назад, и только что закончил встречу с торговой гильдией…

Стефан замолчал, как только услышал топот множества шагов, доносящихся с проходной, люди расступались по сторонам, как будто разверзалось море. В сопровождении помощников, появился человек, высокий статус которого, сразу бросался в глаза. Его положение было очевидно благодаря пошиву одежды и окружавшей его ауры, которая отличалась от всех остальных. А может, это из-за формы лица, которое притягивало даже взгляды мужчин, или ярких, переливающихся блеском золотых волос, дававших понять, что перед вами человек благородных кровей. Можно было собственными глазами лицезреть, почему легенда о золотом баране до сих бор бродит по королевству Уинфилд.

Это был сам Хейланд.

— Ох, принц Хейланд!

Прервал сам себя Стефан, и поклонился, но Хейланд остановил его ладонью руки, как бы приказывая не утруждаться.

Затем, он повернулся к Коулу, и улыбнулся, словно увидев старого друга.

Коул поспешил последовать примеру Стефана, и склонил голову.

— Кажется, вы в хорошем расположении духа, принц Хейланд.

— А ты не изменился, мудрец Коул.

Хейланд, будучи моложе Коула, нарочито назвал его «мудрецом», своим необычным, хриплым голосом. Титул мудреца всегда даровался Церковью, и большинство из них состояли в университетах. Он никогда не мог вообразить себя с таким титулом, но, когда Хейланд обратился к нему, он почти в это поверил. Стефан и помощник Хейланда удивились, а сам Коул залился краской.

В версии с изображениями тут находится картинка.

— Вы шутите. Титул мудреца, один из самых почётных.

— Тогда к чему эти формальности?

Сказал Хейланд с дразнящей ухмылкой.

— Коул, мне далеко до твоей учёности, и мы будем полагаться на твои навыки. Но, выслуживаться передо мной, не твоя работа.

Хейланд уже говорил нечто подобное, когда они спорили в купальнях, в его словах сочеталась просьба и искренность.

Когда Хейланд упомянул об услужливости как о работе, учтивый Стефан сделал вид, что вовсе не понял о чём тот говорил.

— Хорошо. Правда, я всегда так разговаривал.

— Отлично. Хейланд улыбнулся невинной, мальчишеской улыбкой, а затем скривив её, продолжил. — А кто эта девочка? Почему она здесь?

— Шшш!

Голова Миюри выглянула из-за спины Коула, и оскалила на Хейланда зубы.

— Ха-ха, выразительная, как обычно. Господин Стефан, у нас ведь есть сахар и черничные конфеты? Я бы хотел дать ей немного.

Стефан всё это время безучастно наблюдал за ними, но, будучи здесь главным торговцем, он сразу вежливо кивнул.

— Тогда, до ужина, — сказал Хейланд и быстро удалился.

Его помощник проследовал за ним, и Коул почувствовал, как тяжелая атмосфера неожиданно спала.

Вот, что значит благородная кровь.

— Миюри, не будь такой грубой.

Миюри таращилась на Хейланда, пока он покидал торговый дом, и когда Коул обратился к ней, она надула щёки и отвернулась.

— Зато я получу конфеты.

Она заворчала с ещё большим недовольством, тогда Коул слегка ткнул её локтем в голову, и раздражённо вздохнул.

Их комната располагалась на третьем этаже. Обычно, так размещали торговцев, останавливавшихся в крупных компаниях. Здесь была всего одна кровать, так что мальчик, который их сюда привёл, предложил им ещё одну, но они не могли требовать слишком многого. Кроме того, Миюри всегда очень хорошо спала, и не особо мешала Коулу. И, безусловно, он не смотрел на неё, как на девушку.

Поэтому, вместо кровати, они попросили одежду для Миюри.

— Эй братишка?

Миюри позвала его, когда он полез в свой мешок, и вытащил оттуда несколько затёртых перьев для письма, и тяжёлую копию Писания, с множеством заметок на краях.

— Где мы сейчас? Это карта мира, верно?

Миюри стояла перед большущей картой, висевшей на стене.

Карта оказалась нарисована на цельном куске кожи, и была достаточно широкой, чтобы Миюри могла в неё завернуться. Вряд ли, её сделали из овечьей шкуры, скорее всего, здесь уместилась целая молодая корова.

— Мы где-то здесь.

Южная столица, где восседает Папа, находилась по центру карты. Если использовать её как ориентир, то Атиф будет далеко в верхнем левом углу.

— А где Ньоххира?

— Вот тут, вверх по реке от Атифа.

Он указал на край карты, прямо под бородой солнца, декорированного в виде человеческого лица.

— Ах-ха-ха. Да это край земли.

— Тем не менее, люди и там ведут такую же насыщенную жизнь.

— Ты ведь раньше тоже много путешествовал, братишка? Где ты был?

— Давай посмотрим…, — он честно отвечал на её расспросы, но любопытство Миюри казалось неисчерпаемо. Стук в дверь прервал их, и Коул облегчённо замолк.

— Миюри, перестань глазеть на карту и сходи переоденься.

Им принесли костюм, сахар и черничные конфеты, о которых Хейланд говорил Стефану.

— Воу, ух ты!

В восторг её привела, конечно, не одежда. Он почти слышал, как у неё задёргались уши и хвост, и когда Миюри рванулась вперёд, Коул быстро схватил и развернул её.

— Сможешь их съесть после того, как переоденешься.

У них была порядочная разница в росте, поэтому, когда он поднял поднос с конфетами над головой, Миюри не могла до них дотянуться. Она посмотрела на него с грустью, но, когда он замотал головой, её выражение сразу стало сердитым. Вот так, молниеносно изменившись в лице, она схватила одежду.

— Шиииш, ну сколько можно…

Попутно ворча, Миюри стала переодеваться, и когда она беззаботно стянула свою одежду, Коул, разумеется, вышел из комнаты.

— Эй? Но ты ведь постоянно видишь меня в купальне!

Голос Миюри звучал растерянно, но это не имело значения. Коул облокотился на дверь и вздохнул.

Её мать Хоро, почти никогда не стеснялась своей наготы, впрочем, этого можно было ожидать от воплощения волчицы.

Поэтому, было бы неправильно протестовать, и тем самым обнаруживать нечестивые чувства. И всё же, ему хотелось, чтобы Миюри стала добродетельной девушкой.

Однако, когда Коул увидел Миюри обнажённой, не окутанной водяным паром горячих источников, это произвело на него несколько неожиданное впечатление. В какой-то момент, острые углы её худенького и немного мускульного тела начали исчезать. И пускай, она была еще не вполне зрелой, он уже мог предугадать, что собиралось появиться.

И хотя Коул был рад, что Миюри растёт здоровой, по непонятной причине, ему становилось грустно.

— Эй, я переоделась, мой застенчивый брат!

Пока Коул ждал за дверью и рассеяно ел конфету, он услышал, её грубый голос по другую сторону двери.

Когда он вошёл, то перед ним стоял милый молодой мальчик.

— Хе-хе-хе. Ну как тебе?

— …Потрясающе. Внешний вид действительно очень важен.

При этом, отлично скроенная одежда, только добавляла сходства. Накрахмаленные штаны и зауженные рукава, безупречный, тонкий жилет, и длинный пояс, завязанный вокруг талии, превращали её в юного мальчишку, выполняющего поручения незаурядного торговца.

— А, что же мне делать с волосами? Может завязать их как ты, а?

Коул отращивал свои волосы только потому, что стричь их оказывалось слишком накладно, а космы Миюри были ещё длиннее.

— Думаю, самым лучшим будет аккуратно заплести их.

— Хорошо.

Возле стола она взяла стул и поставила рядом с Коулом, затем забралась на него и выхватила у него поднос с конфетами. Потом, Миюри села на стул, спиной к Коулу.

— Мм.

Выглядело так, будто она приказывала ему заплести ей волосы. Сил злиться у него уже не оставалось.

Коул вынул гребешок из её поклажи и начал проводить им по волосам, пока довольная Миюри набивала рот конфетами. Её мягкие пряди приятно скользили по пальцам. Их было довольно много, и ему пришлось заплести две косы, а затем сплести их вместе.

— И всё же . . . Это так раздражает.

— Ты о том, каково это, заботиться о тебе?

— Хэх-хэ! — Сказала Миюри, закинула голову назад и посмотрела на него снизу-вверх.

— Я о том, каково это, постоянно прятать свои уши и хвост, а теперь ещё скрывать то, что я девушка.

— Таков мир. А ну ка, сядь прямо.

Коул ткнул её в голову, и она послушно выпрямилась. Давненько он не заплетал ей косы, и это оказалось довольно занимательным. Миюри постоянно приставала к нему с просьбами заплести ей косу. Пока он вспоминал, когда она просила его об этом последний раз, Миюри снова заговорила.

— Эй, братишка?

— Что такое?

Коул закончил с одной косичкой и взялся за следующий пучок волос. Он снова пробежал гребешком по волосам, но Миюри больше не продолжала.

— Что-то не так? — он снова спросил, и рука которой она ела конфеты, остановилась. Она заговорила тоном, который он не смог распознать.

— А, на этой карте есть место, где я не должна прятать свои уши и хвост?

Его руки непроизвольно замерли. Коул поднял глаза, перед Миюри висела огромная карта мира. Даже такой большой город, как Атиф, занимает всего лишь один уголок карты, кажется, Ньоххира на ней вовсе не обозначена. Мир был огромен и полон нескончаемых возможностей.

А затем, до него дошло.

Возможно, это была та самая причина, по которой Миюри хотела покинуть Ньоххиру.

— Найти…

Но, слова застряли у него в горле.

Миюри, почти никогда, не разрешалось покидать свою комнату в купальне, пока наконец, она не повзрослела достаточно, чтобы понять причину. В тех же редких случаях, когда она выходила, всё кроме её лица оборачивалось в одежду. Её родители объясняли всем вокруг, что она слишком слаба и не может переносить пар от горячих источников, но, разумеется, всё это делалось ради того, чтобы спрятать её уши и хвост.

К тому времени, когда Миюри стала понимать, что к чему, её мать Хоро, рассказала ей о её происхождении, про домыслы об одержимости дьяволом, и что, если о них узнают, им придётся покинуть Ньоххиру.

Коул помнил тот день, будто это было вчера. Узнав правду, она зарыдала, прибежала к нему и спросила –

«Значит, никто не захочет быть моим другом?»

Тому, кто мечтал стать священником, было ясно, как он должен ответить: когда тебе больно, когда тебе грустно, когда тебе одиноко, если ты поднимешь глаза к небу, то увидишь своего вечного спутника. Однако, в тот раз, он сказал нечто другое.

«В конце концов, чтобы со мной не случилось, я на всегда останусь твоим другом.»

В тот день, Миюри поняла, что мир это, тёмное и холодное место, она отчаянно искала на кого положиться. Коул чувствовал, чтобы его слова проникли в её сердце, необходима уверенность, твёрже любого камня. Он всем нутром понимал, ему надо сказать ей, что он верит в неё — слова которые он мог произнести с искренним убеждением. Коул был не вправе говорить за её отца, Лоуренса, и уж тем более от имени Господа, путь к которому искал сам. Обещание остаётся твёрдым, покуда он говорит лишь за себя.

После чего, Миюри улыбнулась. «Я рада», сказала она, широко улыбаясь.

С тех самых пор, Миюри приняла свою судьбу, научилась прятать уши и хвост, и жила в Ньоххире, как нормальная (не совсем) девочка. Он считал, что она давно переболела этим, но, кажется, всё было не так просто.

— Найти . . .

Его руки, заплетавшие её волосы минуту назад, всё еще не двигались.

Коул чувствовал, что ложь и попытка утешить, могут передаться ей через его ладони.

Более того, было бы оскорбительно считать, что Миюри можно легко одурачить.

— Найти такое место, может оказаться непросто.

Пока трон Папы располагался по центру карты, миром правила Церковь. Даже в землях, где уважали местные легенды, можно было лишь гадать, смогут ли принять создание вроде неё.

— Миюри, но–

— Всё нормально, — сказала Миюри, прогнулась назад и снова посмотрела на него. — Как у мамы есть папа, так и у меня есть ты. Верно?

Её улыбка казалась взрослее чем обычно. Она намеренно ёрзала на стуле, Коул понял, что так она скрывала свою серьёзность.

— . . .Верно. Я удивлён, что ты хорошо это помнишь, ведь ты никогда меня не слушаешь.

Всегда найдутся люди способные понять, такие как Коул и Лоуренс. С ней ничего не случится, если она отыщет себе спутника вроде них.

Миюри закрыла глаза, нахмурила брови и оскалила на него клыки. Она облокотилась далеко назад, и казалось, вот-вот опрокинется, и Коулу пришлось изловчиться, чтобы не дать ей упасть. Очевидно, Миюри намеренно доверила ему поймать себя.

Её глаза по-прежнему были закрыты, а на лице выражалось относительное спокойствие.

— Тогда всё хорошо. Мы всегда вместе.

Она открыла глаза, робко улыбнулась, и села прямо.

— А теперь давай, братишка, побыстрее заплети мои волосы. Я хочу посмотреть на городские достопримечательности.

— Достопримечательности? Ты же знаешь, мы не веселиться сюда приехали, — заворчал Коул.

Хотя худенькие плечи Миюри затряслись от смеха, со спины, она по-прежнему казалась немножко одинокой. В отличие от её матери, Хоро, за её плечами нет жизненного опыта нескольких столетий. Пускай, Миюри могла любого взрослого поймать врасплох во время спора, она всё ещё юная девочка. Отныне, ей предстоит испытать множество трудностей и лишений. Коул не сможет защитить её ото всех бед, но он хотел бы сделать всё, что в его силах.

Он, как будто, аккуратно вплёл свои чувства в волосы Миюри.

Никто из них не мог вымолвить ни слова.

Они провели оставшееся время в полной тишине.

Как только Миюри закончила приготовления, они пошли увидеть Стефана и спросить про Нашу книгу Бога , но перед его кабинетом было столь же многолюдно, как в складских.

— Братишка, что это?

Перед кабинетом Стефана, располагавшимся в самой дальней части первого этажа, стояли люди разных сортов и званий, от хорошо одетых, до довольно потрёпанных, но всех их объединяло мрачное выражение на лице. Многих сопровождали слуги, а юные посыльные компании Дива, то и дело, сновали между ними, принимая поручения. Помещение было явно не рассчитано на такое количество народу.

Судя по разговорам, доносившимся до Коула, люди пришли подавать различные прошения.

— Скоро смена сезона, у всех на носу крупные расходы.

Здесь были жители из близлежащих деревень, которые пришли взять взаймы денег, чтобы пополнить свои запасы, истощившиеся за прошедшую зиму, другие, из ремесленных гильдий, желавшие получить закупочную льготу повыше. Здесь оказались даже заморские торговцы, приплывшие чтобы продать сувениры.

Зима на юге затягивалась в этом году, и сейчас, время вновь сдвинулось с мертвой точки. Северным городам и деревням, где зимой замерзали порты, а дороги становились непроходимыми, тоже нужно пополнить опустевшие погреба для предстоящих празднеств и весенних посевов.

Смена сезонов никого не обходила стороной, но это не значит, что товары распределялись равномерно.

Поэтому люди приходили в крупные компании, вроде Дивы, в надежде получить хотя бы малейшую поддержку.

— Каждый хочет его увидеть? Такой важный человек, и вышел встретить тебя, братишка?

— Ты передумала на счёт него?

— Ага. Представляю, как мама с папой выкручивались в таком невероятном месте.

Миюри ему улыбнулась, и Коул улыбнулся ей в ответ.

Несколько мгновений спустя, она радостно сказала, — Не дуйся, братишка.

Между разговорами, Коул поймал одного из мальчишек объяснил ему зачем они здесь. В обычной ситуации они бы просто дождались своей очереди, но как бы он ни старался определить, порядка нигде не наблюдалось. Группа мужчин, определённо чужестранцев — с парчой, обёрнутой вокруг голов, золотыми украшениями на шее, и потемневшей от солнца кожей — подошли сзади, когда их пригласили в кабинет.

Что это, деньги? Власть? Влияние?

Бог не накажет Коула, если он воспользуется влиянием Хейланда, также, как и связями Лоуренса и Хоро.

Мальчик протиснулся сквозь толпу и вошёл в кабинет, чтобы, довольно быстро вернуться.

— Все пришли очень неожиданно, поэтому им придётся рассматривать множество прошений.

Коул не мог их винить. Всё это, следствие межсезонной суеты.

— В таком случае, мы пока соберём людей и инструменты. — Будущий священник объявил о своих намерениях, и, прежде чем уйти: — Траты лягут на нас?

— Мы оплатим все ваши расходы, господин Коул.

— Примите мою благодарность, –ответил Коул, затем глазами дал сигнал Миюри, и они покинули переполненное здание.

Снаружи оказалось шумно, когда над головой нет крыши, количество свежего воздуха кажется бесконечным.

— Ухты, братишка ты это слышал?

Как только они вышли, это было первое что сказала Миюри.

— Они сказали, что оплатят наши расходы. Ведь, теперь тебе не придётся беспокоиться о своих сбережениях.

— За едой мы не пойдём.

— Эм, почему?

— Оплата расходов, это знак уважения. Мы должны показать, что заслуживаем его. Если, мы постоянно будем требовать оплатить нам уличную еду, как ты думаешь, что они о нас подумают?

— Эм…, что мы голодные…

— …

Он почувствовал, как нечто на подобии головной боли надвигается на него, но, через мгновение прошло.

— Умеренность не ограничивается лишь деньгами. Это моральный долг держать себя в руках и не позволять своим капризам управлять тобой несмотря на то, что ты хочешь есть, пить, или купить, — сказал он. Затем Коул неожиданно сделал упор на разнице между умеренностью и скупостью.

— Быть скрягой, не означает ограничивать себя, это значит поглощать всё вокруг с целью наживы, — в данном случае, монеты. Ты понимаешь?

Однажды Коул услышал, что проповеди просвещают и себя и других, но сейчас он в первый раз наблюдал это своими глазами.

— Наверное, да…

Миюри пристроилась с боку от него, и казалась расстроилась ещё больше.

— То есть, ты не можешь ничего получить от умеренности, верно? Тогда к чему она?

— Ах.

Это был не из тех вопросов который она задавала, чтобы сбить его с толку. Коул мгновенно понимал, когда Миюири выражала искреннее сомнение. Кроме того, её простой вопрос оказался направлен в самую суть.

К чему? Для чего?

Разумные, на первый взгляд, ответы готовы были сорваться с его языка, но все они казались неправильными.

Пока он блуждал глубоко в своих мыслях, на него чуть не наехал фургон. Та, кто схватила его за рукав и всем своим весом потянула его назад, оказалась Миюри.

— Братишка, ты болван!

— Извини.

Но извинялся он совсем не за фургон. Он сожалел, что не мог ответить на её простой вопрос.

Важность быть во всём сдержанным, безусловно, указана в Писании, и преподносится как добродетель, но, в тоже время, многие вещи, которые признаются правильными, там не написаны. Когда он размышлял, почему же умеренность считается необходимой частью праведной жизни, то ему казалось, что настоящей причины не существовало. А если бы и существовала, то только одна.

— Потому что, возможно, это просто кажется правильным.

Миюри одарила его сомнительным взглядом.

— Я знаю, что некоторые люди не могут следовать ей, но даже они, скорее всего, понимают саму благость умеренности.

— …

Он снова задал себе вопрос, не обратив внимания, как сомнение на лице Миюри сменилось беспокойством.

Возможно, неправильно гнаться за идеей, просто потому что она есть.

Ему вспомнился, некий древний философ, сказавший, что добродетель, это нечто естественное.

— И всё же, если это так, что же станется с обетом целомудрия . . .?

Свадьба, всегда повод для празднества, но священники старались подавлять естественное желание, следовавше за ней.

Естественно ли, быть свободным от желаний?

Кто может согласиться с тем, что целомудрие, это естественно?

— Хмм . . .

Когда кто-то принимает определённые явления за норму, на его пути могут встретиться невообразимые вещи, способные поставить эту норму под сомнение. Пока Коул стоял посреди улицы в размышлениях, кто-то потянул его за рукав.

Миюри была готова расплакаться.

— Братишка . . . Я больше не буду такой эгоисткой, пожалуйста прости меня . . .

— Что? — ответил он, когда Миюри яростно в него вцепилась. Коул не знал, что она имела ввиду, скорее всего Миюири подумала, что он продолжал стоять на месте в ответ на её желание купить еды. Он посмотрел на повисшую на нём Миюри, и в его голове мелькнула мысль.

Может быть в следующий раз она возьмёт его за руку.

— Ох, наверно, я слишком много думаю, — сказал Коул, и положил ладонь Миюри на голову, потрепав её волосы, чтобы успокоить. Но из-за неожиданного вопроса, его разум метался по кругу, словно птица неспособная найти дерево, чтобы сесть.

Несмотря на свою тревожность, и неудобство, ему стало довольно любопытно, куда же птица в итоге направится.

Город разделялся на районы, с площадью по центру, так что любой, кто потерялся, мог выйти к ней ориентируясь на колокольню, которую можно было заметить отовсюду. План города впечатлял своей продуманностью.

Коул шёл первым, а Миюри тащилась позади, и по поводу еды больше не заикалась. Наконец, они пришли в ремесленный район. Как и следовало ожидать, в портовом городе вроде Атифа, было множество плотницких мастерских. Под их кровлями непрерывно пилили, строгали, и намазывали на брёвна густую чёрную смолу. Коул думал, что Миюри, прятавшаяся в бочке из-под смолы, будет вертеть носом от знакомого запаха, но она внимательно наблюдала за работой.

— Так вот как они её используют.

— Она нужна для защиты от воды и плесени. Когда корабли везут товары в отдалённые земли, или готовятся к боевому походу, то они используют её для сохранности мяса, чтобы оно не портилось в дороге.

— Хмм. У неё дымный запах, так что, может оно будет хорошим на вкус.

Понятно, так вот как ты на это смотришь , подумал Коул.

Они пошли дальше, пока не вышли к улице, где выделывали меха. Первые этажи мастерских не имели стен, там кожевники занимали дублением шкур и выделкой кожи.

На столах, аккуратной линией, лежали, тёплые на вид, шкуры горностая. Коулу стало любопытно, какой же аристократ мог позволить себе купить такие.

Продолжив путь, они дошли до торговой лавки, на стене которой, висела здоровенная коровья шкура, которую хозяин, видимо, использовал вместо вывески.

— Они из этого сделали ту карту?

Миюри обнюхала шкуру, и человек в лавке, до этого игравшийся с ручкой бритвы, заметил их.

— Вы что-то хотели?

— Мы наверняка сможем продать его собственный мех, –прошептала Миюри на ухо Коулу, от чего ему пришлось подавить улыбку. Парень и правда был жутко волосатым ремесленником, одинаково большой, как в длину, так и вширь, идеальное подобие человеко-медведя.

— Не часто можно увидеть вместе молодого священника и посыльного из компании Дива. Вы ищите бумагу для письма?

Коул слегка ткнул кулаком по голове непослушную Миюри, а затем прокашлялся и ответил.

— Мне нужна бумага, чернила, пергамент, и тальк.

Тальк нужно будет втереть в неровный пергамент, чтобы разгладить его.

— Отлично, предоставьте это мне! …сказал бы я вам, да, только вчера мы получили крупный заказ на пергамент, а закончили его только на половину.

Кожевник-медведь пожал плечами, дотянулся до пергамента на столе, и взмахнул им.

— Мне нужно сделать из вот такого куска, пять листов. При том что, обычный мастер может сделать не больше трёх.

Он мимоходом похвастался своими навыками, но пять листов действительно впечатляли. В отличие от бумаги, делавшейся из старых тряпичных лоскутов, пергамент выделывался из шкур животных поэтому, то, на сколько тонко резалась шкура, целиком зависело от умения мастера.

— Другие мастерские, тоже заняты подобными заказами? — спросил Коул и медоведоподобный кожевник, потупившись, уставился на него перед тем, как взорваться могучим смехом.

— Должно быть ты из большого города. Единственные в округе, кто занимаются пергаментом и бумагой для письма, это наша мастерская и наша гильдия. Как ни крути, но Атиф, не из тех городов, где тысячи нотариусов, постоянной заказывают пергамент.

— Понятно . . .

Если так, то что же случилось?

Простонал Коул, и кожевник-медведь казалось, что-то неожиданно понял.

— Обожди, раз уж мы заговорили, тот вчерашний заказ, должен быть доставлен в компанию Дива.

— Что?

— Да, всё верно. Теперь я вспомнил. Пришло сразу несколько хорошо одетых ребят, и попросили всю бумагу, что у нас была . . . Я был так счастлив, когда мы продали пергамент, что аж забыл об этом.

Новость о том, что хорошо одетые люди скупили всю имеющуюся здесь бумагу для компании Дива, навела Коула на один единственный вывод.

Как только это пришло ему в голову, худой, пожилой мужчина с белой бородой, полная противоположность медведоподобному кожевнику, вышел из лавки.

— Ох, покупатели, понятно.

— Эй, Хозяин, а кто были те ребята, что сделали вчера большой заказ?

— Ах? Твоя голова может думать лишь о том, как хорошо ты способен нарезать кожу, да? У тебя так никогда не получится вести дела. Заказ был от Уинфилдских аристократов.

Значит это был Хейланд.

— Серьёзно? Что ж эти островные дворяне здесь забыли?

— О Господи… Разве я не говорил тебе, хоть иногда, показываться на собраниях гильдии? Их королевство и Церковь грызутся из-за десятины, помнишь? Королевство считает эти налоги глупостью, а тот аристократ, его глашатай. Он приехал, чтобы убедить Церковь Атифа сотрудничать вместе. И кажется, сначала он хочет сблизиться с горожанами, поэтому проводит встречи с каждой гильдией. Именно там я был всё утро.

— Ох. Хех . . .

Медведоподобному было явно неинтересно, он смотрел вниз, беспечно разглядывая бритву. Наблюдая за ними, Коул больше проникся к бородатому старику.

— Хех ? Это всё что ты можешь сказать? Идиот. Если этот аристократ преуспеет, мы больше не будем платить церковные налоги.

— Ух, это было бы здорово. Говорят, что Папские пиры сплошное расточительство. Хорошо, если бы на не пришлось больше платить за их роскошь.

Это звучало довольно грубо, но сказанное медведоподобным, вероятно разделяли все горожане.

— Но как это связано с заказом?

Пока тот стучал лезвием бритвы, бородатый старик без колебаний саданул его по голове. Это был крепкий удар.

Затем, старик повернулся к ним лицом, щурясь так, словно смотрел на солнце.

— Раз ты пришёл вместе с мальчиком из компании Дива, значит ты приехал помочь этому аристократу?

— Ох, да.

— Мда. Я знал о королевстве уже давно, но сегодня, на собрании я узнал столько нового. Особенно о том, что наследник Хейланд прекрасный человек. Он мечтает о вещах, которые я не мог даже вообразить, — сказал старик. Глубоко поклонившись, он пожал Коулу руку и улучил возможность также взять за руку Миюри.

— Мы, люди простые и, честно говоря, никогда не думали, что Церковь или королевство, как-то связаны с нами. Но я и представить себе не мог, что Писание может быть переведено на наш язык, и что нас попросят заглянуть в самую суть слов Господа. Как же это чудесно.

Пока старик говорил, его язык начал заплетаться.

— Простите меня… В любом случае, хоть с нас и достаточно попов и безмерной церковной роскоши, мы не в том положении, чтобы давать отпор. Это портовый город. Только Господь знает, когда случится кораблекрушение. Если нам прикажут прекратить все религиозные обряды, корень городской жизни зачахнет. Обычной храбрости, недостаточно отправить корабль в чёрное как смоль море, чтобы погибнуть там от холодных зимних ветров. Корабли не перестают тонуть. Если ты живёшь в этом городе, то, кто-то из твоей семь обязательно связан с морским ремеслом.

После того, как провалились переговоры с кафедрой в Ренозе, появилось более чем достаточно причин, перенести взор на Атиф. Местные жители, постоянно вырезали на носах кораблей изображения ангелов или Божьей Матери, и давали им имена святых для защиты во время плаваний. Любой, кто видел в порту пойманный улов трески и сельди, мог догадаться, что здесь огромное число рыбаков. Кроме того, здесь было совсем не так как в тихих и тёплых прибрежных городах на юге. За этим городом простиралось серое, ледяное море, у упавших в него за борт не было шансов выжить.

— Оказать помощь в таком деле, это действительно честь для нас. Как видите я уже настолько стар, что могу полагаться только на мастерство этого медведя.

Судя по всему, каждый кто смотрел на этого кожевника, видел перед собой медведя. Миюри наклонила голову, пытаясь сдержать смешок.

— У нас есть знакомые писари, с которыми мы уже поговорили, так что по поводу копий, можете не волноваться. Как только вы добьётесь успеха в переводе, мы сделаем их как можно больше, и тогда все узнают, как смешна и нелепа эта Церковь.

У горожан, подобно старику, не было причин сомневаться в Божьей защите. Они были всего на всего, недовольны порочностью узких церковных кругов, тех кто являлся наместниками Бога на земле.

Коул снова понял, всё что делает королевство Уинфилд, было отнюдь не варварство, а необходимость.

За всем этим лежал мир, в который он верил.

Истинное учение Господа, вот к чему стремился Хейланд

— Давайте вместе сделаем всё что в наших силах, — сказал Коул, крепко пожав руку старика в ответ.

— Миюри, теперь ты понимаешь на сколько поразителен принц Хейланд?

Он задал Миюри этот вопрос на обратном пути из мастерской, на что она кивнула, хотя и неохотно.

Оставшуюся часть дня, они немного погуляли по городу. Какое-то время они осматривали перестраивающиеся городские стены и смотрели с холма на серое море перед тем, как вернуться в торговый дом.

Этим вечером, их пригласили на ужин, который давал Стефан, где Хейланд был в качестве почётного гостя. Всё это время разговор шёл на отвлечённые темы, однако, когда Коул посматривал по сторонам во время ужина, то чувствовал, как в учтивости Стефана по отношению к Хейланду, проскальзывает нечто иное нежели лесть.

— Возможно. Когда я говорил с жителями, все казались очень удивлены, что я остановился в торговом доме компании Дива. Очевидно, господин Стефан, делит свой город с Папой, понимаете. И благодаря поставкам товаров, имеет с ним прочные связи. Это невероятно, что он дал пристанище такому человеку как я, выступающему против Церкви. Господин Стефан неохотно позволил мне остановиться здесь лишь потому, что так ему приказала компания. Торговцы, вроде него, всегда беспокоятся о прибыли больше, чем о добродетели. Даже если отменят десятину, Церковь всё равно потеряет в доходах, и тогда, упадёт число сделок, что и тревожит господина Стефана.

После ужина, Хейланд позвал их в свою комнату. Во время самого ужина, Коул больше беспокоился о том, как бы сохранить улыбку на лице, поэтому совсем не помнил, что он ел. Миюри же, нагло наелась до отвала, и по началу даже не хотела уходить, сказав, что не может двигаться, но, когда она узнала, что в комнате её ждут конфеты, она бессовестно пошла следом.

— Получается, компания Дива не единодушна, — сказал Коул.

— Такая большая компания, всё равно что государство. Было бы невозможно привести всех к общему согласию, не говоря уже о том, что все они торговцы. Они вертятся по кругу словно флюгеры на крыше.

Лоуренс, которого Коул безмерно уважал, был бывшим торговцем, поэтому Коул улыбнулся и просто оставил эту колкость в стороне. — Однако, когда я пришёл в ремесленную мастерскую за бумагой, и услышал их историю, я лишний раз убедился, что запрет всех религиозных церемоний, действительно ошибка.

— Я тоже удивился, общаясь с городскими гильдиями, их ответы кардинально отличались от тех, что я слышал в Ренозе. Словно, я стал для них спасителем.

Хейланд проговорил шероховатым голосом и улыбнулся, поднося вино к губам.

— Хотя изначально эта земля принадлежала язычникам, город основали южане, которые прибыли на корабле и поселились здесь. Они страшились мира за внешними стенами и верили, что в глубинах этого моря живут чудовища, с которыми человек не может справиться. Бог почитался здесь, как нигде. Стоит сказать…

Хейланд мягко прищурился, подпёр ладонью подбородок и положив руку на подлокотник своего кресла, стал наблюдать за Миюри. Она не проявляла ни малейшего интереса к учению Господа, а трепетно держала поднос сушёных сахарных яблок и чавкала над ними. Изобилие сахарных фруктов было связано со множеством богачей, которым нужно было развлекать себя во время скучных морских путешествий.

— Большинством людей движет материальная выгода. Они не могут вынести налоговое бремя.

Хейланд играючи следил за Миюри, которая пошла за ними, как только услышала, что здесь будут конфеты. — Ты ведь видел городские стены, которые сейчас перестраивают? А мощёная дорога, идущая от порта, разве не впечатляет?

— Это прекрасный город.

— Точнее сказать, этот город отчаянно хочет стать прекрасным. Они задыхаются под тяжестью пошлин, которыми их обложили. Ведь, для такой деятельной жизни, которую показывает Атиф, он не очень богат.

Эти сведения наверняка предоставила компании Дива.

— Более того, у города довольно молодая кафедра, она занимает довольно низкое положение в Церкви. Что ещё важнее, здешний архиепископ никогда не назначался в церковь богатого города.

Высшие сановники, подчас, улыбаются до ужаса хладнокровно.

— Он набирает влияние и считает, что все деньги, проходящие через Церковь, принадлежат ему. Но, в то же время, горожане говорят, что он трудолюбив.

Алчность и страстное служение Церкви — два стремления, которые не укладывались у Коула в голове.

Хейланд посмотрел на него и тихонько засмеялся.

— Коул, ты тоже должен выглядывать за границы своего книжного мира.

— . . . Простите.

— Я к тому, что у длинного меча есть свои преимущества, но ты не сможешь использовать его в качестве кинжал.

Хейланд налил в бокал ещё вина, и заговорил.

— Я уверен, он не видит разницы между церковью и собственным домом. С одной стороны архиепископ целиком посвятил себя своим священным обязанностям, но с другой стороны, он считает церковь своей собственностью и глубоко погряз в себялюбии. Вероятнее всего, он даже не считает это себялюбием. Но, со стороны всё довольно очевидно. В конце концов, они говорят, что самая богатая женщина города, это жена архиепископа.

— Это . . .

— Конечно, официально она ему не жена, но каждый это знает. Как говорится . . .

Хейланд пожал плечами.

— Бесчестно нападать на меня, как на незаконнорождённого ребёнка.

Связи с женщинами в обход своих жён, были совсем не редкостью среди аристократов и представителей королевского рода, тоже самое касалось и священников, поклявшихся оставаться одинокими. Это ни для кого не секрет.

Так всё и было.

— Однако, здешний архиепископ провернул это дело не вполне успешно. Мой отец был вынужден жениться на племяннице Папы или вроде того, но истинную любовь люди видели между ним и моей матерью. И даже с моей точки зрения, он довольно обаятелен.

Слова Хейланда были намёком, но Коул понял, что тот хотел сказать.

— При этом, архиепископ так предан своему долгу, что за частую перегибает палку. Разумеется, прибегать к силе для него необходимо, но кажется он не всё понимает. Он строг к непостоянству и прелюбодеянию, и народ задаётся вопросом, имеет ли он на это право, учитывая его собственное поведение. Когда он восхваляет скромность, никто не способен слушать его без улыбки.

Тот медведоподобный кожевник, тоже говорил, что трапезы в церкви были непомерны.

— И в тоже время они признают страсть, с которой архиепископ выполняет свою работу, когда скорбно читает псалмы по усопшим, радостно венчает будущих супругов, со слезами на глазах крестит новорождённого. Именно поэтому люди хотят наконец избавиться от этих двояких чувств, которые они испытывают к Церкви. Церковники по странному двулики. Они живут в распутстве, с деньгами, полученными от тяжёлых поборов с народа, и в тоже время, когда речь заходит об их священных обязанностях, на них можно положиться.

— Дело не в том, что люди не хотят их уважать.

— Или точнее, как говорит Господь, они хотят их любить. Но, возможно, «уважать» всё же лучше. — Хейланд улыбнулся.

Как только вера устремится в нужном направлении, мир станет чище.

— Именно поэтому идея «Нашей книги Бога» , так хорошо принята народом. Некоторые уже докучают мне просьбами показать им хотя бы часть, того, что уже написано.

— Когда я пришёл в мастерскую за бумагой и чернилами, тамошний хозяин усердно подбадривал меня.

Хейланд улыбнулся и дал сигнал своему гофмейстеру, ожидавшему в углу комнаты. И, молодой человек, примерно того же возраста, что и Коул, окружённый аурой государственного слуги, передал ему связку пергаментов.

— Мой отец согласился с планом с самого начала и сейчас по всей стране собирает праздных священников, чтобы те несли в люд Божьи заветы. Они не могут есть, если нет работы, и поэтому отец предстает перед ними в благоприятном свете, так что, кажется, всё идёт хорошо. Однако, живущие в своих башнях из слоновой кости, испытывают некоторые неприятности, когда дело касается простонародного языка. Они страстно желают услышать учёных мужей с иными взглядами.

Он не сказал «мудрецов», но, всё-таки Коул почувствовал неловкость услышав слово «учёный».

Как будто поняв его чувства, Хейланд тихо хихикнул.

— Коул. Я тоже признаю в смирении добродетель, но от того, кто заговорит первым, во многом зависит, как на тебя станут смотреть окружающие.

Он хотел, чтобы Коул гордился собой.

— Я уделю этому внимание.

Хейланд облегчённо улыбнулся.

— Перевод идёт хорошо, главы, которые успели перевести написаны на этом пергаменте, но тебе тоже придётся поработать. Когда я отправлю его на родину, он окажет там большую помощью.

Пергамент внушал трепет, и в тоже время сулил грандиозные возможности. Коул собрался с духом и взял его в руки. Перевод писания на всеобщий язык откроет людям глаза, можно по праву назвать это одним из сражений за исправление смехотворности Церкви. Когда Коул представлял, как пергамент станет его щитом и мечом, тот казался намного тяжелее.

— Я понимаю, — с силой ответил он, и Хейланд удовлетворённо улыбнулся.

— И я ожидаю, что ты будешь усердно работать, за все конфеты, что съела эта юная леди.

Хейланд добрым взглядом наблюдал, как Миюри слизывала сахар со своих пальцев над пустым подносом. Когда они оба посмотрели на неё, державшую пальцы во рту, даже она казалось, немного сконфузилась.

— Единственные кто так делал в моём присутствии были шуты, защищённые своим положением, и их дочери.

— Приношу искренние извинения…Миюри!

Коул прикрикнул на Миюри, и она пригнулась с дерзким видом.

— Нет, всё в порядке. Мы серьёзно рискуем в борьбе против власти. Власть ослепляет людей, и они теряют способность мыслить. Не говоря уже про их манеру рассказывать небылицы. Я не лгу, когда говорю, что ожидаю от тебя великих свершений. Так…ты умеешь читать?

В ответ Миюри, потупившись уставилась на Хейланда.

— Книги. Не Церковный текст.

— Ах да, немного, — ответил за неё Коул, и Хейланд повеселел.

— Ясно. В таком случае, я понимаю, что всё это довольно скучно для такой юной леди как ты, но я бы хотел, чтобы ты взглянула на Писание. Я уверен, ты смогла бы подчерпнуть некоторые истины, которые находятся далеко за рамками нашего понимания.

Миюри приняла слегка горделивое выражение, но Хейланд, вероятно, её переоценивал.

— Это вовсе не лесть. Я чувствую в ней кое-что. Хозяйка купальни, где я останавливался была такой же… Возможно, она из какой-то выдающейся семьи?

Коул вздрогнул, услышав рассуждения Хейланда. Если уж родословную Хоро и Миюри называть выдающейся, то можно сказать, что она, в буквальном смысле, оставалась за пределами человеческого понимания. Присутствие сверхъестественных созданий в устоявшихся семейных сказаниях, позволяли себе только самые знатные из множеств королевских семей.

— Видишь, братишка? Люди видят, видят.

Однако, Миюри выпятила грудь, совершенно не чувствуя его тревогу. В ней не было и намёка на скромность.

— Ха-ха-ха. Эта юная леди, понимает, как работает этот мир.

Если бы она не прятала хвост, он вилял бы сейчас из стороны в сторону.

— Не принимай это за чистую монету, — предупредил её Коул, но Миюри никак не ответила.

— Хорошо, я не стану проверять. Ведь об этом упоминается в Писании.

Тайна рано или поздно становится явной.

Коул не считал, что при данных обстоятельствах подобное правило принесёт пользу.

— И я уверен в тебе.

Он слышал о Хейланде, как о человеке, стоящем над всеми остальными, дрессирующим своих вассалов. Не то что бы он сам, презирал Хейланда, как представителя знати, но, если Коул не будет напоминать себе, что они с Миюри другие, то их проглотят целиком.

Конечно, сам Хейланд был обаятельной личностью, и было бы действительно чудесно, стань Коул священником, со своей собственной кафедрой. Однако, ему хотелось помогать в таком деле, по возможности, не имея личной заинтересованности. Ведь, на кону нечто гораздо большее, нежели собственная выгода.

— Так, изменим же мир.

Провозгласил Хейланд и высоко поднял бокал вина.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Volchicza-i-pergament/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3

В ночь после того, как он получил пергамент с переводом Писания, Коул едва спал. Он, прикованный, сидел за столом, поглощённый чтением перевода, время от времени справляясь с оригиналом. Коул был полон интеллектуального вдохновения, постоянно удивляясь толкованию и словесным оборотам. Он смутно припоминал, как Миюри раздражалась, потому что не могла уснуть из-за яркой свечи, но в какой-то момент всё же затихла. Вдруг, Коул услышал стук колёс по мостовой, от проезжавшей снаружи повозки. Ему показалось, что он читал всё это время, но, скорее всего, не выдержал и уснул, потому что на его плечах оказалось накинуто одеяло. Коул взглянул на кровать, там свернувшись калачиком, спала Миюри. Она казалась недовольной. Уснувши за столом в неизменной позе, на холоде, он чувствовал себя как сухая ветка. Коул медленно размял мышцы, и решив ненадолго вздремнуть, забрался в кровать. Когда он почувствовал под одеялом тепло от Миюриного тела, то сразу расслабился и мгновенно заснул. Проснувшись, он вскочил в неожиданном страхе и сожалении. — Я забыл про обед! Солнце было уже высоко в небе, и благодаря оттенку солнечного света, он мог сразу сказать, что завтрак в купальне уже закончился, и следовало готовиться к обеду. Коул сразу почувствовал холодный пот и необходимость извиниться перед Лоуренсом, который наверняка тяжело работал над приготовлениями. Причитая на то, что нарушил своё правило никогда не спать допоздна, соблюдавшееся на протяжении нескольких лет, он встал с кровати, и в этот момент понял – — . . . Доброе утро? — Миюри, сидевшая за столом, расчёсывая свои волосы, недоумённо поприветствовала его. — Ах … Да, мы же не купальне… Он мог слышать звуки городской суеты за открытым окном. А также, слабый солёный запах. — Ты и вправду любишь работать, братишка. Миюри улыбнулся в изумлении. — Ох, а пока ты, господин соня, спал, нам пришла посылка. Обычно, за долгий сон ругали Миюри, поэтому сейчас она наслаждалась своим шансом уколоть его. Не стоило ожидать, что она его разбудит. Не было никаких сомнений что, проснувшись и найдя его спящим, её переполнило злорадство. Он не забыл проверить своё лицо и одежду, Миюри вполне могла над ним подшутить. Затем, он взглянул на посылку и его сонливость мгновенно испарилась. — Миюри, отойди. — Чт-а –? Он взял свёрток, лежащий возле двери и с глухим стуком, поставил на стол. Прогнанная Миюри недовольно уселась на кровати. — Этого достаточно что бы… Внутри лежали стопки тряпичной бумаги и огромное количество свитков овечьего пергамента. Чернила практически лились через край, а пишущих перьев казалось достаточно, чтобы сделать крылья и улететь в небеса. — Ты собираешься всё это использовать сам, братишка? Миюри, сидела на кровати со скрещенными ногами завязывая волосы и выглядела поражённой. — Нет, вместе с нами будут работать писари… Миюри, кто-нибудь приходил? — Хмм, ах да, кто-то приходил и спрашивал тебя, но, когда я ответила, что ты спишь, они сказали «хорошо, мы подождём». — Это они! — произнёс он и был готов выскочить из комнаты одним прыжком, когда Миюри обратилась к нему. — Ах, эй, братишка! А как же завтрак?! — Купи, что хочешь! — сказал он, и вышел из комнаты. Рабочий день в компании Дива уже давно начался, и вокруг было столь же многолюдно, как вчера. После того как Коул объяснил всё проходящему мимо мальчику-посыльному, тот отвёл его в угол складских помещений, где праздно сидели несколько мужчин. Когда они его заметили, то поднялись так, словно прилагали громадные усилия. Все они оказались ссутулившимися, и с намотанной повязкой на правой руке. У каждого через плечо висел потёртый мешок, а их одежда была так заляпана, будто они пробирались сюда через болото. Их испачканные лица вполне сочетались с одеждой. Для тех, кто не знал, кто это, они казались, всего лишь, обнищавшими путниками или крестьянами, спасающимися от из своей деревни, обременённой тяжкой податью. Однако, так же как наёмники, гордящиеся своей чудовищной силой, могут быть покрыты кровью своих жертв, писари, покрыты чернилами. И хотя, тела этих людей выглядели истощёнными, глаза их светились ярко. — Мы надеемся, оказать посильную помощь в исправлении Божьих заповедей. — Разумеется. Огромное спасибо, что пришли. Коул пожал руку всем трём и поблагодарил их за приезд в Атиф. — Но, разве вы не заняты в это время года? — Ха-ха-ха. Должны быть. Однако, мой главный нотариус поручил мне приехать. — Я из податной гильдии в порту. — Я из совета городской библиотеки. Те, кто умел читать и писать высоко ценились, те же, кто умел переписывать книги, считались бесценными. Такая работа была сложнее чем можно себе представить, и учили этому так же, как покаянию в монастырях. Такую задачу возложат далеко не на всех, а тех, кто смогут её выполнить без жалоб и с непоколебимым упорством, действительно было совсем немного. Скорее всего, Хейланду пришлось прошерстить все канцелярские мастерские, чтобы собрать этих писарей, а значит, они наверняка знали своё дело. Учреждения, из которых их вытянули, должно быть сильно загружены. — Всё же, помогая принцу Хейланду, и поддерживая королевство Уинфилд, наши господа надеются, что конечная выгода перевесит наше отсутствие на службе. В конце концов, десятина касается всех. Было бы совсем не странно для одного, двух мастеров вроде меня заработать своё состояние, когда налоги исчезнут. — И, судя по всему, крупные ремесленные гильдии решили разослать своих подопечных, чтобы распространять идеи принца Хейланда и собирать деньги под носом у Церкви, когда потребует время. Однако, из-за особенностей нашей работы, у нас совсем не много возможных работодателей. Если мы не внесём свой вклад, а десятину впоследствии отменят, то в городе нам не станет места. — Да и потом, всем просто на просто интересно, что же написано в текстах. Им недостаточно оправданий Церкви, они хотят знать, что же на самом деле говорит Господь. Судя по ответам писарей, план Хейланда шёл хорошо. Коул чувствовал невероятный восторг, когда представлял, как же мир сможет измениться. — Принц Хейланд говорил, что вы очень сведущий богослов. — Пожалуйста, научите нас. — Ох… а…. ох нет, совсем нет. Большая честь для меня. Кажется, Хейланд везде его хвалил, но возможно, это всего лишь блеф, чтобы вдохновить людей. Хейланд был не только аристократом с прекрасным характером. — Так, так, впервые я встречаю священника, который принял смирение в качестве добродетели. — И вправду, воодушевляет. Похоже, это тоже часть стратегии Хейланда, поэтому Коул мог только сухо улыбаться, стоя перед охваченными благоговением писарями. Но потом, возникла проблема, обеспечить писарей местом для работы. Торговый дом компании Дива представлял из себя несколько разных зданий, соединённых между собой коридорами, все они казались настолько большими и запутанными, что можно было заблудиться без карты. Даже, при наличии такого пространства, каждое помещение оказалось забито людьми, и в конечном итоге они решили использовать комнату Коула и Миюри. — Миюри, на, подержи. Они отодвинули кровать и всю мебель к стене, а из других комнат принесли столы. Комната неожиданно превратилась в нечто между копировальным цехом и церковью, и только Миюри сидела на кровати, обняв колени. — И так, где же пергамент, который мы будем переписывать? — Он здесь. Пожалуйста разделите работу между собой. — Я надеюсь вся орфография проверена? Ведь я не умею читать. Не было ничего необычного для писаря оставаться неграмотным. Буквы, это рисунки, и тот, кто может их срисовать, способен выполнять работу. За частую это даже поощрялось, поскольку, в таком случае, они могли наиболее точно воссоздать оригинал. Проблема заключалась в том, что любые ошибки тоже с точностью копировались. — Я запомнил всё, что мне удалось обнаружить… Если писарь не мог читать, то он был не в состоянии понять, какая часть текста уже исправлена. Разумеется, марать заметками пергамент с переводом было неправильно. И пока Коул ломал голову, над решением проблемы, мужчина достал из своего мешка подушечку с булавками и сказал, — Вот пожалуйста. Втыкайте булавки в слова с орфографическими ошибками, а мы будем ориентироваться на них и исправлять. — Отлично. Коул зауважал практичность мастера. Он быстро стал втыкать булавки в лист пергамента, предназначавшийся для писаря. В это время, двое других, оборачивали тканью свои запястья и доставали маленькие подлокотники, которые, судя по всему, они обычно использовали в работе. Писари и вправду, напоминали воинов, готовящихся к обещанному сражению. Вскоре, они закончили свои приготовления. — Ну что ж, давайте вдохнём в Церковь новую жизнь. Сказал один из них, и каждый начал делать своё дело. Когда Коул был уже готов вернуться к своей работе над переводом, он заметил, что Миюри нигде не видно. Потом, он вспомнил как она спрашивала его про завтрак. Наверняка, она всё утро ничего не ела, пока ждала что он проснётся. Коул быстро вышел из комнаты, и увидел в коридоре Миюри, которая облокотилась на оконную раму, и вперив взгляд во двор, кормила маленьких птиц. — Миюри. Услышав его голос, птицы неожиданно разлетелись. — Ух, животные действительно тебя не любят, братишка, — как-то по волчьи сказала Миюри, и вгрызлась в хлеб, который только что клевали птицы. — Твой завтрак… Где ты достала хлеб? — Я немного потанцевала на улице и заработала его. Кажется, она на него немного сердилась. — Это шутка. — Я знаю, и всё же – — У меня у самой есть походные деньги. Вот, это тебе. Прервав его, она потянулась в мешок, свисающий у неё в руке и вытащила оттуда крошащийся, сухой хлеб и вяленое мясо. — Они называют это сухое печенье, его едят моряки. Оно такое жёсткое, что зубы сломаешь. Она осклабилась, показывая свои клыки. Хлеб определённо был жёстким, но беспокоило его не это. — Эх, Миюри, мне нужно работать, так что . . . — Я знаю. Будет странным, если я останусь с тобой в комнате. Миюри сама вынудила его взять её с собой, так что, если она поймёт, что ей здесь не место и покорно вернётся в Ньоххиру, то облегчит Коулу работу. — Во всяком случае, у тебя это на лице написано. — … — Но, домой я не вернусь. Она озорно улыбнулась и выпятила грудь на замершего Коула. — Теперь я понимаю, как чувствуют себя госпожа Хелен и другие, когда дразнят тебя, братишка. Как бесстыдно , подумал он, глядя на неё, и Миюри сделала шаг назад. — Все вокруг заняты, так что я найду себе работу. По счастью, я подходяще одета. Также, как и вчера на ней был костюм мальчика-посыльного, принятый в компании. Однако, на голове красовалась её обычная причёска, что совсем не вязалось с нарядом. — Раз так, ты должна привести волосы в порядок, — сказал он, а затем добавил, — Я заплету их тебе. Возможно, Миюри специально не заплела волосы сама. — Хе-хе. Хорошо! Она радостно улыбнулась и приблизилась к нему. Коул чувствовал, что Миюри обращается с ним как ей вздумается, но после секундных размышлений, решил, что до тех пор, пока она в хорошем настроении, это не имеет значения. В то время, как он заплетал ей волосы, мимо несколько раз проходили носильщики с товарами и мальчишки, занимавшиеся уборкой, все она таращились на них, сбитые с толку странным зрелищем, гостя, заплетающего волосы своему посыльному. Коул определённо смущался, и только беззаботная Миюри была довольна, и ни на что не обращала внимание. В последующие несколько дней, Коул оставался сосредоточен только на своей работе. В переводе, который ему передал Хейланд, нужно было внести кое какие исправления, для Коула это был бесценный опыт. Святое Писание переводилось в Уинфилде, и сам перевод продвинулся далеко вперёд, поэтому если бы Коул стал переводить самостоятельно, то непременно возникли бы разночтения. Задача внушала трепет и благоговение. В любом случает, Коул обладал свободой действий и ничего не терял, поэтому делал так, как считал нужным. Писари тоже были людьми умелыми, и количество бумаг, которые Коул получал от Хейланда, увеличивалось. Без декорирования страничных полей, они могли писать по пять страниц в день. Из тринадцати глав Писания, Хейланд передал им манускрипты первых четырёх, и количество копий постоянно росло. Каждый раз, когда писари заканчивали главу, Хейланд брал её и передавал местному дворянству и аристократам-землевладельцам за городской чертой. От горожан тоже приходили запросы, а через день после передачи первых двух глав, все ремесленные гильдии затребовали копии для себя. Действия Хейланда безусловно помогали, но очевидно, в городе, уже давно созрела почва для подобного исхода. Атиф омывало холодное море, а вверху по реке стояли горы, покрытые глубоким снегом. Если верить ремесленникам, до недавних пор, со стороны бушующих северных морей, нападали пираты. Природа за внешними стенами не располагала к беззаботной жизни, и весь город жаждал Божьих заветов. Такая обстановка позволяла Коулу трудиться допоздна, несколько ночей подряд, без устали. Когда-то, он целиком посвящал себя учёбе, в которой, до этого самого дня, никто не видел необходимости. Коул умел превозмогать трудности и не испытывал с ними никаких проблем, до тех пор, пока его усилия приносили пользу. Каждый день, писари уходили на закате, но, он продолжал работать. Поскольку Коул всю ночь сидел с зажжённой свечой, Миюри не выдержала и вынудила его выйти из комнаты. Не имея другого выбора, он ставил в коридоре кресло, большой деревянный ящик, и закутывался в одеяло, чтобы лучше сосредоточиться на переводе. Миюри, взяла за правило злиться по этому поводу, но вероятно, она просто мёрзла одна по ночам. Когда он просыпался, то едва мог открыть глаза, даже засыпая Коул с улыбкой размышлял о Святом Писании, над которым работал даже во сне. В Ньоххире, Лоуренс понимал его как никто, но работа в купальнях казалась бесконечной. А здесь, была жизнь, которую Коул так долго ждал. Единственное, что нарушало его привычный порядок вещей, как в Ниоххире так и в Атифе, была Миюри. Как только она заканчивала свою работу посыльного, то возвращалась в комнату и в деталях рассказывала о том, что произошло этим днём. Когда он отвечал равнодушным бормотанием, она наконец затихала, ставила кресло позади него и начинала читать Писание. Скорее всего потому, что тогда он искренне отвечал на её вопросы о переведённом тексте. Однако, по мере того, как продвигалась его работа, в Миюри всё больше росло беспокойство за его здоровье. Впрочем, это было вполне естественно, учитывая, что еду, которую она оставляла для него утром, оказывалась нетронутой, даже когда она возвращалась домой. Обычно, Коул был тем, кто ругал Миюри за её образ жизни, но сейчас их положение полностью поменялось. Она перестала выгонять его по ночам за дверь, а вместо этого, начинала тащить его в постель, как только догорала свеча. Должно быть, со стороны это выглядело забавным. Коул даже подумал, что будь у Миюри младшие брат или сестра, она могла бы стать им хорошей старшей сестрой. Всё же, Коул знал, что Миюри тяжело понять его болезненную страсть к работе. Как-то раз, оторвав его от стола и затащив в кровать, она сказала. — Эй братишка? Могу я тебя спросить кое-что? Коул хотел ответить, но, когда попытался заговорить, сильно закашлялся, наверно потому, что уже давно не пользовался голосом. — О чём? — спросил он наконец — Почему ты так одержим Божьими заповедями? Возможно, Миюри хотела просто упрекнуть его, но на самом деле, это был ключевой вопрос. — Гхе-гхе . . . Хм. Разве я никогда не говорил тебе? — Нет…Это немного пугает. Миюри прижалась к нему и крепко схватила за руку под одеялом, вероятно она боялась, что он может вернуться к своему письменному столу пока она спит. На самом деле, несколько раз ему действительно случалось выскакивать сонным из кровати, когда он придумывал подходящий перевод для какого-нибудь слова, которое от него ускользнуло. Но подумав, Коул не вспомнил ни единого случая, когда бы он говорил с Миюри о своих мотивах. Они о многом говорили, когда были детьми, так что это казалось довольно странным. — Понятно… Правда, это сложный вопрос. И я вряд ли смогу ответить на него в двух словах. — Расскажи мне. Если я останусь довольна, то зажгу для тебя две свечи перед тем, как уснуть. Хорошо бы поработать на часик дольше, с ещё одной свечой. И, если он сможет объяснить, почему так привязан к Божьим заветам, что ж, это будет прекрасная возможность открыть Миюри глаза на его уроки. Разглядывая тёмный потолок, Коул медленно собрался с мыслями и открыл рот. — С начала я не верил, ни Божьим заветам, ни самой Церкви. — Серьёзно?! — прокричала Миюри прямо ему в ухо. Она была искренне удивлена, как когда впервые узнала, что за пределами горячих источников Ньоххиры, вскипятить воду стоит денег. — Да, серьёзно. Деревня, в которой я родился, была домом для так называемых язычников. Мы поклонялись красивым источникам и гигантским деревьям, а «богом» для нас являлась огромная лягушка, оберегавшая нашу деревню, предания о которой передавались из поколения в поколение. — Лягушка? — О ней была легенда. Возможно, она и вправду существовала давным-давно. Мать Миюри, как никак, была воплощением гигантской волчицы. — Вот там я и родился, так что, по правде говоря, я никогда не думал изучать Церковные догмы. Ирония в том, что я решился на это, когда мою деревню собирались сжечь их рыцари. Он наконец вспомнил, почему никогда не рассказывал об этом Миюри. История была не из весёлых. — Деревни в округе, исчезали одна за другой, разумеется, мы не могли ничего поделать. Не зависимо от того, как много мы молились нашему богу, помощь не приходила. Взрослые мужчины готовились сражаться до самого конца, а женщины и дети собирались уйти, и никогда не возвращаться. Может быть, подобное происходит в мире и по сей день, но в те времена, это случалось постоянно. Миюри хранила молчание, и даже, ещё сильнее сжала ему руку. Её плечи съёжились, как будто она пожалела, что спросила его. — И вот, в конце концов, совпадение за совпадением позволили деревне остаться нетронутой. Она стоит до сих пор. Миюри явно стало легче. — Однако, на то время, весь север, включая мою деревню, назывался языческими землями. Они оказались втянуты в войну. — . . . Только Ньоххира была в безопасности, так? В те времена, древние земли Ньоххиры назывались раем истинных верующих посреди языческих земель. — Правильно. Поэтому независимо от того, нападёт ли Церковь на нашу деревню снова или нет, я понял, что есть только один способ защитить её. Мне нужно самому стать в Церкви влиятельным человеком — сказал он, и Миюри явно растерялась. Даже он знал, что такое решение выглядело довольно незамысловатым. — В то время, я… я был гораздо невежественнее чем сейчас. Все мои идеи были просты, но в тоже время практичны. А может, просто нахальны. Вот почему, хоть я и штудировал Божьи заповеди, моя вера основывалась лишь на силе и свирепости самой Церкви. Люди вокруг меня, учились только потому, что хотели получить хорошую должность в будущем, и не собирались всерьёз читать проповеди. Университетский город был довольно суетлив, там собирались сведущие люди, признанные Церковью мудрецами. Учёба требует много денег, а в местах, где есть деньги, всегда множество жуликов. Там он лишился всех сбережений, влез в долги, и в итоге, бежал, спасая свою жизнь. Это был ужасный жизненный опыт, но благодаря ему, Коул находится сейчас здесь. — Но всё же, видимо, у меня был подходящий характер, потому что мне нравилось изучать Божьи заветы. Перед тем, как я это понял, они стали моей плотью и кровью, и когда я усвоил их, учёба, сама по себе стала доставлять мне удовольствие. Но несмотря ни на что, чувство под названием вера, не проникала в моё сердце. Всё потому, что мир был слишком неразумным и неопределённым, чтобы я мог нести эти непоколебимые истины. В день, когда его деревня стояла на краю гибели, катастрофу предотвратили лишь ряд счастливых случайности, и тогда пришло понимание, что божественная лягушка, в которую они верили, существовала только в легендах их деревни — ему казалось, что в этом мире нет ничего определённого. Коул верил только в одну истину, в этом мире побеждает сильнейший. — Эти идеи полностью преобразились, когда я встретил двух необычных странников. — …маму и папу? — Верно. Миюри казалось, обрадовалась, услышав такой комплимент. Её хвост, которым ночью она пользовалась как грелкой, зашуршал под одеялами, и защекотал его. — Но… почему? Разве после встречи с мамой ты не думал, что Бог этой Церкви, вымысел? Кроме того, нельзя с уверенностью сказать, что не существовало ещё более могущественного бога. Но, вера Коула была совершенно другого сорта. — Ты правильно мыслишь. Но, кое-что упускаешь. Богословские беседы о существовании Всевышнего на небесах, действительно были важны, но твои родители научили меня, что в этом мире есть вещи, в которые я смог поверить всем своим сердцем. — …Я не понимаю. Её хвост недовольно задёргался под покрывалом. — Если предположить, что на земле существуют непоколебимые истины, не думаешь ли ты, что их узы, это одна из них? Казалось, Миюри поразилась такому вопросу. Затем, после недолгого раздумья, она, почему-то, слегка нахмурилась. — Может и так. Мама и папа близки до неприличия. — Так вот, как она это чувствовала, будучи их дочерью. — Но как это связано с Божьими заветами? — Что ж, давай посмотрим, — сказал Коул и закрыл глаза, вспоминая грандиозные приключения, в которых участвовал с того момента, как встретил Лоуренса и Хоро. Эти захватывающие и порой страшные времена, пережив которые, он остался способен смеяться. — Несмотря ни на какие опасности, с которыми им приходилось сталкиваться, даже когда всё казалось безнадёжным, они никогда не отпускали руки. Потому что знали, что их чувства друг к другу, единственная несомненная в этом мире вещь. — … Миюри ничего не ответила, скорее всего, ей было неловко слышать такие истории о своих родителях. — Когда я смотрел на них, то думал, пока у тебя есть что-то, во что ты веришь, ты преодолеешь любые трудности. А затем я узнал, что это «что-то», определённо существует. Тогда, я осмотрелся вокруг, и наконец понял, вера чрезвычайно необходима, чтобы выжить в нашем холодном мире. Верой могут быть чувства к любимому, преданность своей организации и господину, которому служишь, или даже, не столь похвальные, убеждения сквалыг. Однако, у них есть одна общая черта, они становятся сильными благодаря своей вере. — И в тоже время, я с горечью осознавал ничтожность и бессилие, потому что, однажды, тоже был таким. Коул больше не мог и не хотел охватить всю глубину своего отчаянья, окружившего его тогда. Одиночество иссушило его до основания, как недуг, затягивающий, ещё живого человека, в смертельную бездну. — Но потом, в первый раз, суть Божьих заветов заструилась по моим жилам. Господь всегда с тобой . Когда Коул наконец это осознал, то почувствовал, как свинцовое небо разверзлось над его головой. — Когда я понял значение «Господь никогда не оставит тебя», мне почудилось, словно тёплый водопад неожиданно омыл меня. Он думал, что Миюри станет смеяться над такой метафорой, но она, на удивление, не стала. На против, Миюри сжала его руку ещё крепче и уткнулась ртом в плечо, словно желая укусить. — Я… понимаю. Когда ты сказал, что всегда будешь моим другом, я почувствовала тоже самое. Миюри проговорила так, будто дулась на что-то, возможно ей стало стыдно. Она вспомнила время, когда её мать, Хоро, рассказала ей о волчьей крови, текущей в её венах. — Если у меня получится стать священником, я смогу дарить тепло всему миру, всем людям, дрожащим от холодного одиночества. В час отчаянья, мне повезло встретить Хоро и Лоуренса, но на свете есть множество менее удачливых людей. И, я понял, что могу стать тем, кто принесёт удачу таким людям. Любовь господа бесконечна, и, если ею поделиться, её не станет меньше. Для этого, ему следует как можно яснее понять Господа. Коул должен суметь противостоять всевозможным сомнениям. Благодаря своей сильной вере, он целиком посвящал себя учёбе, жуя сырой лук, чтобы отвадить сонливость. — Эм…, — в замешательстве произнесла Миюри, и Коул немедленно извинился за свою, слишком бурную, речь. — Прости, за резкость. Но всё же, я думаю именно так. — Нет, не в этом дело… Я просто удивилась, что у тебя действительно есть причина для учёбы. Я была уверена, что мой братишка просто немножко странный. — Ээ? Коула это слегка уязвило, и когда он оглянулся на Миюри, то мог с уверенностью сказать, что она озорно улыбалась сквозь темноту. — Но, сейчас я понимаю. Ты действительно странный, если так серьёзно об этом задумываешься, и ты никогда не отвечаешь, когда госпожа Хелен и другие танцовщицы флиртуют с тобой. — Миюри. Он понизил голос чтобы отругать её, но Миюри с удовольствием продолжила. — И кажется я немного понимаю почему ты оставил деревню. Я всё сомневалась, почему ты так сердишься, на Папу из-за сбора каких-то налогов… Он разрушает, что-то очень важное, не так ли? Так оно и есть. Её вывод оказался столь точен, что Коул хотел вскрикнуть от радости. Папа обратил Божьи заветы, предназначенные для спасения людей, в инструмент своей алчности. Коул не мог этого простить. — Как жаль, что я не могу выразить всего моего счастья, что ты наконец поняла меня. — Что? Тогда обними меня, как раньше, когда я была маленькой. Повзрослев, Миюри превратилась в точную копию своей матери, Хоро, а вскоре, подыскивать себе украшения стало нравиться ей гораздо больше, чем гоняться в горах за животными. Когда он подумал, как же она выросла, ему стало тоскливо. Однако, внутри, она всё ещё оставалась ребёнком. Коул улыбнулся, и обнял её. Она хихикнула в ответ. — Эй, братишка? — Что? — Когда Мама сказала мне о моих ушах и хвосте, а я заплакала, почему ты не рассказал мне о Боге? Этому разговору суждено было дойти до этого вопроса. — Ну, понимаешь . . . — Даа? Если сейчас он ей соврёт, Миюри будет без конца над ним издеваться. Коул решил избавить себя от такого исхода. — Ведь, даже я никогда не видел Бога. — Мм? — Но, я здесь. Ты можешь видеть меня, дотронуться до меня, поговорить со мной. Вот почему. Это…ну…не согласуется…со слугой Господа… Трудно найти что-то более постыдное. Должно быть, весь Церковный обман появлялся из таких вот ситуаций. Пока он с уверенностью думал, что Миюри встревожится, она ни с того ни с сего проговорила. — Просто обними меня ещё раз. — Что? — Ты можешь видеть меня, потрогать меня и поговорить со мной, так? Давай, пока я не растеряла всю свою веру! Он сделал так как приказала принцесса. То ли из-за тяжёлой работы или благодаря её пресловутой способности, Коул вскоре услышал похрапывание доносящиеся из-под его рук. Она всегда свободна, как вольная птица. Хотя Миюри выглядела довольно худенькой, его руки быстро устали её обнимать. Она уже не маленькая девочка. Он осторожно отпустил руки стараясь её не разбудить, и вздохнул с облегчением. Коул снова посмотрел на её спящее лицо, и его губы невольно расплылись в улыбку. Возможно, стоило добавить невинность этого спящего лица в копилку вещей, в которых, в этом мире, можно не сомневаться. Это было лицо, вдохновившее его усердно работать следующим днём. Ежедневные молитвы и размышления Коула продолжались, пока копии манускрипта распространялись по городу, Миюри наконец дошла до того места, где остановился сам Коул. Она не могла не вмешиваться в процесс, нарочно подгоняя его работать быстрее и быстрее, но Коул и сам стремился закончить как можно раньше. Когда он наконец завершил перевод седьмой главы, то почувствовал будто вдохнул глоток свежего воздуха.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Все основные заветы, найденные в Писании, содержались в первых семи главах, остальные, рассказывали о путешествиях пророков, которые несли по миру Божье слово, и воспоминания их учеников. Конечно, перевод Коула был только предварительным, многое понадобится скорректировать, но основная идея должна быть изложена ясно.

Кроме того, Коулу удалось закончить работу в срок. Хейланд, который носился вокруг, закладывая основу своего плана, наконец, только вчера, начал настоящие переговоры с архиепископом в церкви.

Из того, что Коул слышал вокруг, ему казалось, что весь город полностью встанет на сторону королевства Уинфилд. Церковь, зиждущаяся на уважении горожан, а также их пожертвованиях, никак не могла проигнорировать их желания.

Первые семь глав переведённого Писания, которые содержат основные заветы, безусловно послужат им подспорьем.

Сердце Коула переполнялось восторгом, когда он думал, насколько горожане жаждали Божьих заповедей.

Этот мир, совсем не пропащий. То, что было правильным, оставалось правильным, и путь к правде продолжится.

Спустя долгое время после того, как писари, в сумерках, разошлись по домам, Коул сумел, каким-то образом, почувствовать последние лучи света, отражавшиеся от крыши на другой стороне улицы.

— Братишка! Ты закончил?

Миюри была единственной, кто открывала дверь без стука.

Когда Коул обернулся, то почувствовал будто видит её лицо в первые за долгое время.

— Разве ты не сказал, что закончишь сегодня?

— Я закончил, только что.

— Славно, славно.

Он не мог не улыбнуться, на её родительское отношение. — Ты уяснила себе хоть немного, что такое тяжёлый труд?

— Конечно. Я каждый день делала столько всего. Я была нужна всем и везде. Но больше всего меня поразило, на сколько много разных дел нужно сделать.

Когда Коул проверил, что чернила на пергаменте, высохли, его сердце успокоилось, глядя на довольную Миюри.

— Ты знаешь, торговые компании, это водяные колёса, двигающие мир.

— Правда, там масса скучной и утомительной работы.

— Так и должно быть.

— Знаю, но… когда я считала монеты упакованные в эти ящики, их там было столько! С ума можно сойти! Там так много денег, что я потратила весь день пересчитывая их, до тех пор, пока руки не почернели, но я получила лишь крохотную, крохотную, часть!

Сейчас, Коул вспомнил, что как-то ночью, её раздражал запах от рук. Ему показалось, что она хваталась за рыбу или что-то подобное, но оказалось она пахла монетами.

— Но, это странно.

— Странно? О чём ты?

— Менялы отправляли меня выполнять их поручения, но они не пользовались этими деньгами.

— Может быть, они оставили их для кого-то ещё или хотели использовать для крупных сделок. Возможно, на вывоз.

— На вывоз? Ты имеешь ввиду продажу в другие города? Но ведь, здесь все жалуются, что нет мелких монет.

— Если есть место, где в них нуждаются больше, чем здесь, значит продать их туда, окажется гораздо выгоднее. Это обычное дело.

— Хех. мудрёно всё это.

Коул хотел похвастаться, что когда-то давно, во время перевозки монет, он обнаружил чудовищную махинацию, но передумал, поскольку посчитал такое бахвальство, ребячеством.

— В любом случае, я не хочу этим заниматься. Работать в порту веселее.

— В порту? — спросил он, и глаза Миюри загорелись.

— Они так высоко нагружают большие корабли товарами, что потом, ты взбираешься на самый верх и сбрасываешь всё носильщикам внизу. В порту столько кораблей, что они постоянно теснят друг друга, когда качаются на волнах! Особенно сегодня, когда приплыл какой-то узкий и длинный корабль, похожий на стрекозу. Он пришёл на закате и хотел пробить себе путь, но они не знали здешних обычаев, в итоге все беспрерывно кричали друг на друга!

Миюри фыркнула, выпятив грудь. Она вела себя словно опытный посыльный, и уже считала себя членом компании Дива. Она отличалась честностью и энергичностью, возможно именно это помогло ей легко влиться в такое место.

Когда Миюри упомянула о корабле, похожем на стрекозу, то вероятно имела ввиду один из тех быстрых судов, что не полагаются на ветер, а двигаются благодаря вёслам, торчащим по каждому борту.

Оставив эту мысль в стороне, Коул на мгновение представил Миюри взбирающуюся на гору ящиков в шумном порту.

— Эм… Разве это не опасно?

— Ага, многие попадали в море. Я единственная кто не упала.

Миюри произнесла это с гордостью. В Ньоххире она прекрасно бегала от ручья к ручью, и играла рядом с ледяными порогами. Разумеется, она прекрасно умела плавать.

Но проблема лежала не в этом.

— Сейчас я забочусь о тебе вместо Лоуренса и Хоро. Если ты пострадаешь, как мне быть?

— Ох, я знаю. Если я испорчу товар, кому-то придётся нести ответственность.

— …

Он тяжело вздохнул. Она помнила, что ей рассказывали госпожа Хелен и другие танцовщицы, хотя и не вполне понимала.

— Я имел ввиду несколько иное, но… в целом ты права.

— Серьёзно?

Как только она это произнесла, послышалось коровье мычание.

— Важнее всего, что я голодна. Ох, ты ведь закончил работу, значит можешь прогуляться?

Прошедшие несколько дней, Коул питался, не выходя из комнаты. По всей видимости, Миюри хотелось попробовать чего-то нового, чего нельзя найти в Ньоххире, но можно было отыскать в загруженных районах города. Однако, когда становилось очевидно, что Коул не сдвинется с места, она послушно просила кого-нибудь из компании купить ей еды, а потом начинала жевать её прямо в комнате.

— Да, да, отлично. Давно я не разминался, такое чувство, что если я останусь здесь, то превращусь в камень.

— Честно говоря, я много раз думала, что ты уже помер.

Миюри загоготала, и вдруг, подняла голову будто что-то неожиданно поняла.

— Ох, братишка!

— Что такое?

— Раз мы идём на улицу, тебе нельзя выходить в таком виде — сказала она. Коул осмотрел себя, но, с тех пор как он покинул Ньоххиру, в его наряде ничего не изменилось.

Он положил руку на щёку, проверить нет ли чего у него на лице, но Миюри покачала головой.

— Избавься от своей рясы.

— Что?

– Просто сними!

Он сделал как она сказала и снял плащ, а Миюри внимательно осмотрела его с ног до головы перед, тем как простонать.

— Ты всё равно на него похож . . .

— Миюри? О чём ты вообще говоришь?

— Братишка, наклони голову.

Переспрашивать оказалось утомительно, поэтому он сделал как ему сказали и опустил голову. Она грубо взъерошила ему волосы.

— … Миюри.

— А теперь…? Ох! Вот так может сработать!

Потом, оглядевшись вокруг, она открыла банку с чернилами, окунула туда кончик мизинца и провела по его щеке тонкую линию. Тоже самое она проделала с другой щекой, и сделала шаг назад, чтобы оценить.

— Ладно, неважно.

— Миюри.

В его голосе уже слышалось раздражение, но Миюри не дрогнула, уперев руки в боки, она выпятила грудь.

— Сейчас опасно ходить вокруг, разодетым как священник.

— … Что?

— Все, работяги сейчас на взводе.

Когда ночной занавес накрыл заходящее солнце, глаза Миюри угрожающе сверкнули в сумерках.

— В перерывах на отдых, я собирала всевозможные сведения у горожан. Я усердно работала.

— Всевозможные…?

— Мы ведь разделяем обязанности! Ты много трудишься за столом, но ты не знаешь, что происходит снаружи. Так что, я твои глаза и уши! Разве это не главное в приключениях?

Коул лишь потупил взгляд, и выражение Миюри сменилось настоящим разочарованием.

— Ты ведь не думал, в серьёз, что я работаю для развлечения, просто потому что мне скучно, не так ли?

— Нет…

— Шееш! Понятно, вот почему я говорю, что ты никуда не годишься! Ты понятия не имеешь, что замышляет этот блондинчик.

Разумеется, Коул не считал, что люди такого высокого статуса, вроде Хейланда, действовали из простых побуждений.

Однако, полное недоверие, которое Миюри испытывала к нему, казались ему за гранью.

— Ты и вправду видишь лишь четверть всего мира, братишка.

— Даже не половину?

Мир состоял из мужчин и женщин. Очевидно, женщин он не понимал, так что оставалась только одна половина. Даже если он с прискорбием примет себя таким, откуда же возьмётся эта вторая половина?

Тогда выражение Миюри стало тревожным и немного печальным, и она сказала.

— Ты видишь в людях только хорошее.

Эта невинная и наивная девочка порой копала очень глубоко.

— Но люди, не свёрток доброты. Верно?

Это была горькая правда. Если Миюри, будучи вдвое младше него, приходилось говорить ему такое, значит он и вправду видел лишь четверть мира.

Пока Коул безучастно глядел, она положила свои тёплые руки поверх его.

— Но, я и представить не могу чтобы ты причинил кому-нибудь вред, братишка.

Он посмотрел на неё, и девочка, постоянно совершавшая всевозможные пакости, захихикала.

— Так что, я буду защищать тебя. Я буду смотреть туда, куда не смотришь ты, и сделаю все, чтобы ты не оступился со скалы.

На секунду Коул подумал, до чего нахально она звучит, но Миюри спасла его от проезжающего мимо фургона, когда он целиком ушёл в свои мысли.

Ему не удавалось придумать ничего в ответ, однако, оставаться безмолвным было ниже его достоинства.

— Тогда, на что же я должен смотреть своим узким зрением?

Миюри одарила его косым взглядом перед тем, как раздражённо замотать головой.

— Разве нет на того, от кого ты не можешь отвести свой взгляд?

Произнесённая фраза звучала несколько странно, но Миюри слишком гордилась собой. Эта разница казалась ему забавной, и Коул невольно улыбнулся.

— Конечно.

— Конечно!

Она ухмыльнулась, оскалив зубы. Затем, уткнувшись лбом в его руку,

— Вот почему . . .

— Эм?

Её голос стал приглушённым, и Коул не смог ничего расслышать, но, когда он попросил повторить, она отпустила его руку.

— Самое главное, я голодная!

Ему показалось, она сказала ему нечто важное, но в тоже самый момент, она почесала об него свой нос. В любом случае, он действительно не мог отвести от неё взгляд.

— Не ешь слишком много.

— Не волнуйся.

Как обычно, она ответила уклончиво.

Миюри быстро вышла из комнаты, а Коул последовал за ней, с лёгкой, досадной улыбкой на лице.

Атмосфера ночного Атифа, отличалась от той, которую излучал город днём.

Она больше походила на Ньоххирский праздник с мясом и выпивкой.

Но, в отличие от сонной деревни горячих источников, крепкие, мускулистые мужчины сидели на скамейках, выставленных вдоль дороги, и создавали непрерывный шум-гам на всю округу. Очевидно, это были простые работяги; носильщики в доках, плотники, резавшие древесину большими пилами, или мастеровые заплетавшие ужасно толстые канаты, которыми привязывались к пирсу самые крупные корабли. Мужчины, пропитанные солью и выпивкой, обладали пронзительным смехом и громким криком, раздававшимся по всюду.

Тут, Коул мгновенно понял, что заблаговременная предосторожность Миюри, была как раз кстати.

— Так, что будет делать архиепископ?

— На утреннюю молитву явился только дьякон. У них поджилки трясутся от одного упоминания лорда Уинфилда.

— Нет, нет, архиепископ и лорд Уинфилд всё это время совещались в церкви.

Каждый обсуждал Церковь и королевство Уинфилд, а точнее Хейланда. Кто-то просто наблюдал за событиями, а кто-то выражал открытое презрение к Церковным налогам, и называл Хейланда спасителем.

Коул и Миюри наблюдали за гуляками, проходя мимо. В продуктовых лавках, которые оставалась открыты, даже после заката, Коул купил хлеб с ломтиком трески, глубоко прожаренной в масле. Должно быть, Миюри заработала немного карманных денег днём, потому что она вытащила несколько монет из своего кошелька и купила сосиску.

— Если бы я вышел в своём плаще, я бы точно не смог поесть.

Он представил, как пьянчуги ловят его и загораживают дорогу, спрашивая на чьей он стороне.

— Внешний вид очень важен.

Вот видишь? Безмолвно спросила Миюри наклонив голову. Коул улыбнулся и кивнул в ответ, слегка подтолкнув её голову локтем.

Пока они стояли на углу улицы, и ели хлеб и смотря на прохожих, Коул понял несколько вещей.

Он догадался, о чём говорили и о чём беспокоились эти люди. У некоторых из них имелись копии с переводом Писания, который они показывали всем остальным. Они издавали благоговейные крики, как будто заявляя, что наконец получили всё что им нужно, чтобы победить Церковную недобросовестность.

Конечно, эти люди были пьяны, поэтому Коул не мог принимать их слова и поступки за чистую монету. Однако, он мог видеть пределы их ожиданий. Если все эти горожане были на его стороне, значит желания Хейланда определённо станут явью. Учитывая всё происходящее, архиепископ не сможет проигнорировать требования простого народа. Он должен будет исправить ошибки, затем присоединиться к ним, и поднять голос против Папы.

— В этом случае у нас может получиться добиться справедливости.

Начавшись с Церкви Атифа, это движение перекинется на другой город, затем на следующий. Коул не мог сдержать восторга, когда представлял, как его труд станет этому способствовать.

Стоя на углу улицы, он оглядел город взором полным надежды, а Миюри, облокотилась на стену, слившись с городским пейзажем, и отщипнув свой хлеб, вздохнула.

— Справедливость…справедливость?

— В чём дело? Ведь каждый стремится идти правильным путём, как принц Хейланд?

После того, как Коул задал вопрос, Миюри безучастно посмотрела на него, перед тем как закивать подбородком, как настоящий посыльный.

Ему захотелось узнать, что она имела ввиду. Он повернул голову в сторону, куда она указала, и увидел шумную компанию, сидящую вдоль улицы на скамейках, в виде перекладин.

— Ха-ха-ха!

— Сюда, сюда, о, гляди, гляди!

Коул слышал насмешки на фоне собачьего лая. Пьяница держал в руке вяленое мясо и дразнил бездомную дворнягу, что само по себе не редкость. По городу бродило множество животных.

— Сюда, это мясная десятина! Поди и съешь!

Весельчак швырнул мясо, собака рванула за ним сломя голову и съела кусок. Собравшиеся вокруг, гогоча наблюдали за представлением. Затем Коул заметил в собаке некую странность.

Кто-то обернул кусок ткани вокруг её шеи, сделав её похожей на священника.

— Батюшка барбос! Пожалуйста отведай и хлебную десятину!

Каждый раз, когда собака глотала еду, компания покатывалась со смеху. На лице Миюри отобразилась полуулыбка, тем временем Коулу улыбаться вовсе не хотелось.

Это было явное глумление над властью.

— Они ведут себя так со вчерашнего дня. В Ньоххире я видела пьяных и неуправляемых людей, но эти совсем другие. От такого немного… не по себе.

Миюри закончила есть хлеб и смахнула крошки с одежды.

— Сегодня днём, приехал пастор, из церкви на острове неподалёку. Там зрелище тоже оказалось не из приятных.

— На чём он прибыл?

Собака с радостью получила свою еду. Чем сильнее она виляла хвостом, тем громче хохотала весёлая компания.

— Мне кажется, есть правило, что на парусах кораблей важных Церковных сановников, церковная эмблема не закрашивается. Тогда, каждый сразу смекает, что за человек на борту. После чего, все ликуют и рукоплещут.

Он взглянул на Миюри, и увидел мрачное лицо. Её выражение не соответствовало истории.

Или, может, Миюри предпочла бы, что бы пастор не приезжал?

Когда Коул так подумал, симпатичный мальчик вздохнул.

— Его никто не встретил. Люди из компании так мне сказали. Очевидно, его вызвали помочь архиепископу, но тогда ему придётся бороться с этим блондинчиком. Каждый это понимал, а поскольку город враждебен к Церкви, они приветствовали его мнимым ликованием и рукоплесканием. Ведь, развернуть корабль они не могли. Поэтому, когда пастор сошёл с трапа, он побледнел и заколебался. Как будто понял, что прибыл не в самое удачное время.

Злоба.

Злоба, подогревающая борьбу с Церковным авторитетом.

— Никто его по-настоящему не приветствовал, а ведь его и растерзать могли, вот ведь жуть. По-моему, Пастор хороший человек. Он покидал порт так, словно бегством спасался.

Не каждый обладает привилегией почивать на лаврах. Это правда, даже для архиепископа Атифа. Ведь, он со страстью отдавался своему святому долгу, и не был всецело плохим человеком.

— Я здесь уже несколько дней работаю, и заметила, что на самом деле, никого не волнуют детали. Я не знаю, это сложно объяснить, но, кажется, что до тех пор, пока есть на что можно злиться, они не остановятся. Все с ума сходят, и говорят, «Как смеют они отбирать у нас наши деньги!». А когда я спрашиваю, действительно ли настолько тяжела церковная десятина, они смеются и говорят, что никогда её не платили.

Невозможно чтобы все без исключения, простые работяги, были обязаны платить такой налог. Десятина взыскивалась с крупных компаний, при пересечении застав, или с земельного дохода. Безусловно, в определённый момент Церковная десятина, влияла и на простых людей, но для них самих прочувствовать этот эффект было бы довольно сложно.

— Эй, братишка. Ты знаешь, во что веришь. Ты действительно получал удовольствие от работы, и был сосредоточен на своём переводе, поэтому я ничего не говорила.

В глазах, смотрящих на него, оказалось столько искренности, какую он никогда раньше в них не видел.

— Копии твоего перевода расходятся по рукам, и похоже с тех пор, как они ими обзавелись, можно оскорблять Церковь, как угодно.

— Перевод не для того был…

— Кажется, теперь совсем не имеет значения, что ты думаешь или, что там написано.

Такие мелочи, как слово Божье, не имели значение. Даже торговцы, застав его за ежедневным чтением, полагали, что это к удаче, и склоняли перед ним головы, чтобы взять благословение. Это считалось естественным.

— Поэтому тебе действительно нужно быть осторожным. Этот блондинчик знал, что так случится.

— Это…

— Из его рта льётся один елей.

Только половина от половины мира.

Он уставился на Миюри, но не смог ответить. Когда Коул отвел взгляд, то опять увидел собаку, наряженную в священника. Был ли он слишком наивен? Но ведь вера, невинна. Если, невинность и наивность, это плохо, то что ему делать?

Коул, определённо, не считал, что Хейланд действует исключительно из праведных побуждений. Однако, он был уверен, что их путь стремится к справедливости.

Сейчас, его охватило чувство неопределённости во всём.

Коул отчаянно хотел прочесть Писание.

— Миюри.

— Эмм?

Произнёс он, наблюдая за собакой, которую приманивали под громовой хохот.

— Давай вернёмся в торговый дом.

Коул переводил Писание, не ради этой злобы. Он не хотел глумиться над Церковной властью. Он просто хотел указать на противоречия, а затем исправить их.

Разумеется, эта пьяная компания не могла говорить за всех, и Коул не мог представить себе, что Хейланд подстрекал их. Но всё же, случившееся заставило его осознать, что он действительно видел лишь четверть всего мира.

— Хорошо

Коул ожидал, что Миюри начнёт протестовать, желая купить побольше еды, но она с легкостью согласилась.

Она оттолкнулась от стены и уже готовилась шагнуть, но, вдруг, развернулась и посмотрела ему в глаза.

— Хочешь я возьму тебя за руку?

Коул напряжённо трудился на благо своих идеалов, а затем, обнаружил в горожанах внезапную ненависть. Возможно, разочарование было слишком заметно на его лице. Миюри дразнила его, чтобы убедиться, что он в порядке.

Сейчас, он не мог с уверенностью сказать, кто из них двоих старше.

— …Не моя вина, если я заблужусь, — сказал он.

— Эй!

Миюри потянула его за собой, и они пошли обратно.

Миюри шла быстро, наверно потому, что хотела поскорее вытащить его из грубой городской атмосферы. Пускай она была шумной, эгоистичной, и иногда говорила столь ужасные вещи, приводила его в оцепенение, она всё равно оставалась доброй девушкой.

Коул продолжал размышлять.

Если Миюри была такой хорошей, значит, можно найти и других хороших людей.

Коул знал, как только начинаешь сомневаться в мире, остановиться уже невозможно, он понимал, что на свете есть плохие люди. В сущности, Коул встретил Лоуренса после того, как его обманул жулик.

Поэтому, в то время, когда некоторые высмеивали Церковную власть, просто из желания поднять себе настроение, большинство людей прочтут перевод Писания, и смогут понять, как добродетели, так и прегрешения Церкви. По крайней мере, ему хотелось в это верить.

Коул и Миюри вернулись в торговый дом и поднялись на третий этаж, пробираясь между людьми, которые всё ещё работали там в такой час.

— Можешь делать что хочешь, но сегодня ты должен основательно выспаться! Хорошо?

— Да, да.

Когда Миюри забухтела на него, он улыбнулся ей и открыл дверь. Запах чернил вновь окутал Коула, заглушая в сердце тревогу, вызванную уличными волнениями.

То, был аромат знаний и порядка.

— Но, я хочу умыться перед сном. Кстати, Миюри, ты пахнешь грязью, так что пожалуйста сходи за водой –

Пока Коул говорил и зажигал свечу, он наконец заметил, что Миюри остановилась в дверном проходе.

— Миюри?

Она не ответила ему, и тут, он увидел, как Миюри задрожала, появились её уши и хвост. Затем, принюхиваясь, она вошла в комнату и закрыла дверь.

Коул подумал, что это какая-то шутка, но, как будто ведомая невидимой струной, она прошла прямо и остановилась перед столом.

— Миюри.

Это был не вопрос, а призыв. Рукопись перевода, которую он только закончил, лежала ровно на столе. По всей видимости, с тех пор как они ушли, в комнате ничего не изменилось.

— Пока нас не было, сюда кто-то приходил. Причём, их было несколько.

Так или иначе, Миюир не шутила, нельзя игнорировать её ощетинившийся мех на ушах и хвосте.

Кроме того, комната не запиралась. Любой мог войти и расхаживать как ему вздумается.

— Украли что-нибудь?

Коул перевернул свёрток пергамента, и поднёс зажжённую свечу поближе, чтобы проверить. Однако, число страниц и почерк совпадали.

— С виду всё в порядке . . . Возможно, кто-то заходил прочесть из чистого любопытства?

В компании служили пылкие верующие. Наверняка до них дошли слухи, что перевод вот-вот будет готов, и они захотели прийти и взглянуть на него лично, а поскольку в комнате никого не было, из нетерпения, решились прочесть его самостоятельно.

Пока Коул обдумывал такой вариант, Миюри, которая склонилась над столом, чтобы его обнюхать, выпрямилась и потёрла свой нос.

— Не знаю. Всё что, я могу сказать, кто-то здесь был. Если бы я была волчицей, как моя мама, то смогла бы сказать кто именно, — ответила Миюри с сожалением и чихнула.

Хотя она могла по желанию прятать и показывать свои уши и хвост, превращаться в гигантского волка, как её мать, она не умела. Возможно, причина крылась в её человеческой крови.

— В любом случае, тебе нужно быть осторожней, хорошо?

— Я буду. Но, мне кажется, ты чересчур сомневаешься в людях, не думаю, что это разумно.

Со сложенными на груди руками, Миюри плавно покачивала хвостом, хмурясь на Коула, пока тот её убеждал.

Наконец, она вздохнула и пожала плечами, как будто сдаваясь.

— Ладно, я пойду достану горячей воды…В случае чего, воткни мой кинжал в пол и подопри дверь рукояткой.

— Если нам предстоят такие трудности, тогда я пойду с тобой.

Она звучала сердито, и Коул взял этот вариант себе на заметку.

Он вставил свечу, в подсвечник и уже собирался выйти из комнаты.

— Ох, кто-то поднялся на третий этаж. Я похоже, на шаги Льюиса, — сказала Миюри, когда дёрнулись её уши. Вероятно, так звали другого посыльного, с которым она подружилась пока работала. Пока Коул думал, что это удачный шанс попросить принести им воды, Миюри резко спрятала свои уши и хвост. Через несколько мгновений раздался стук в дверь.

— Извините, что нарушаю ваш покой.

Раздалось, правильное приветствие. Этот человек, вряд ли был из тех, кто заходил и хозяйничал в комнате, пока их не было.

— Войдите, — ответил Коул. Дверь открылась. На пороге стоял мальчик, на два или три года старше Миюри.

— Простите меня. Господин Хейланд просит вас.

Когда мальчик произнёс это имя, Коул подумал, что возможно, приходил сюда именно Хейланд. Как его наниматель, он имел право читать перевод в любое время, когда захочет. Кроме того, вряд ли он шибко задумывался о том, что входит в комнату простолюдина без разрешения.

— Очень хорошо. Мы скоро будем, — ответил он, и мальчик склонил голову, в знак почтения. Коул видел, как тот заглянул внутрь комнаты. Сдержанное выражение мальчика озарилось улыбкой, и он помахал рукой.

Но, Коул был достаточно добр, чтобы не заметить.

Они закрыли дверь, и Миюри, заулыбавшись, облокотилась на столы, за которыми ранее сидели писари.

— Это был Льюис?

— Ага. Мы вместе ходили в порт, и он дважды упал в море.

Коул не знал наверняка, улыбалась ли она потому, что они были близки, или потому, что она вспоминала, как глупо он свалился в море. Возможно, всё вместе.

— Что ж, Я пойду к Хейланду, так что…

Коул нарочито замолчал.

— Я тоже иду.

— На этот раз, там может не оказаться никаких сладостей.

— Ничего. Если ты будешь меня кормить слишком часто, мой нюх может притупиться.

На самом деле, Хейланду нравилось давать Миюри конфеты, он, словно, приручал в горах осторожного зверя.

— Только не груби.

— Ладно.

Миюри отошла от стола и первой вышла из комнаты.

Коул был уже готов последовать за ней, когда неожиданно обернулся на письменный стол.

Разве правильно вот так оставлять переведённую рукопись?

— Братишка?

Миюри позвала его из коридора, и после недолгих колебаний, он решил взять рукопись с собой.

В любом случае, он должен сообщить, что закончил перевод вплоть до седьмой главы.

— Извини, что заставил ждать.

— Ага. В прошлый раз я ела чернику и яблоки, думаю, что груши, следующие в очереди.

Коул улыбнулся её ненасытности и зашагал вперёд, пока Миюри предвкушала, грядущие лакомства.

Но, в конце длинного коридора, куда не мог достать свет от свечи, стояла кромешная темнота.

Осторожность никогда не повредит.

На пути к Хейланду. Коул несколько переосмыслил своё мнение.

Хейланд позвал их поздно ночью. Более того, он начал свои переговоры с архиепископом всего день назад.

По-видимому, у него имелось множество причин вызвать их.

— Ах, вот вы где.

Как только они вошли в его покои, Хейланд поприветствовал их из-за стола, накрытого ослепительно-белоснежной скатертью. На ней стояла еда, кажется, уже остывшая.

— Мне жаль; мы гуляли по городу.

— Всё в порядке. — Хайланд криво улыбнулся, играясь с ножом. — Я не очень голоден.

Он положил нож, и откинулся на спинку кресла.

— Я уверен, вы измотаны после переговоров. Пожалуйста не сдерживайте себя.

— Измотан… Я думаю это не-вполне верно. Скорее не здоров или расстроен.

Выбранные Хейландом слова, не сулили ничего хорошего, касательно переговоров.

— Неужели, даже с поддержкой горожан, архиепископ всё ещё упрямится?

Затем, Хейланд издал лёгкий смешок.

— Поддержка горожан, хах?

Коул мог сказать, что стоящая позади него Миюри, поникла духом. В улыбке Хейланда проглядывала лёгкая насмешка. Однако, она предназначалась не для них.

— Я тоже так думал. Но, шум наводят лишь низший сословия.

Носильщики в доках, рыбаки, поденные рабочие.

— Такие как они, способны лишь на кровавые бунты. Сегодня, вызвали пастора, чтобы оказать поддержку архиепископу, но когда он пришёл в церковь, то сполз на пол. Человек оказался так напуган, словно побывал на поле боя.

Вероятно, это был пастор, о котором ранее рассказывала Миюри — тот, кого встречали в порту фальшивым ликованием и рукоплесканиями.

— Знаешь, как теперь они на меня смотрят? — простонал Хейланд, устало рассевшись, перед давно остывшей едой. — Они думают, что я пытаюсь спровоцировать гражданскую войну и присоединить этот город к королевству.

— Что?

Это не имело никакого отношения к борьбе между королевством Уинфилд и Папой.

— Ты в курсе, что некоторые распространяют перевод Писания по городу и всюду размахивают им? Из-за этого, архиепископ кричал на меня, заявляя, что перевод подделка и на самом деле это провокационный памфлет, цель которого, спровоцировать народ на мятеж.

— Нет . . .

— Конечно, каждый поймёт, что перевод настоящий, если прочтёт его. Я даже показал пергамент архиепископу. Но, как только они предположили, что символ Церковной власти может привести к революции, все влиятельные люди города заколебались. Ведь если он прав, то поддерживать меня, значит перейти на сторону бунтовщиков.

Хейланд говорил в самоуничижительной манере, а его слабая улыбка была полна боли.

К тому же, обходительность Стефана, который управлял этим торговым домом, скорее была средством держать Хейланда на почтительном расстоянии, нежели проявлением искреннего уважения. Они здесь торговали, и для них совсем не выгодно вступать в борьбу с Церковью.

Размышляя в таком духе, Коул почувствовал, что догадался, кто мог проникнуть в комнату во время их отсутствия, чтобы прочесть перевод рукописи. Должно быть компания Дива, подослала кого-то, проверить, не пишет ли Коул, какой-нибудь революционный памфлет.

Хейланд глубоко вдохнул перед тем, как медленно и протяжно выдохнуть.

— На моей родине, благодаря Папе, всё больше и больше людей, на каждом отрезке своей жизни, лишаются поддержки Господа. Ведь, дело не в том, что мы не верим в Бога. И, мы не стараемся использовать происходящее как повод, чтобы захватить территорию других государств. Мы всего лишь недовольны тем, как Папа ставит на одни и те же весы Божье покровительство и деньги. Я не понимаю…, как может он не осознавать такую простую истину.

Хейланд сжал кулак так, что тот затрясся над столом. Коул понял его смятение, и тоже сжал кулаки.

Однако, когда Хейланд наконец расслабил руку, на его лице отобразилось смущение.

— Или, он просто пытается вывести меня из себя. Когда ты начинаешь злиться, ты проигрываешь. Особенно это касается переговоров.

Хейланд взял напиток, сделал маленький глоток, и проговорил.

— Тоже самое было Ренозе. Тамошний архиепископ выставил всех своих сторонников, кого мог, и они бросали в меня любые оскорбления, какие хотели. Когда такое происходит, даже самые скверные события, которые с тобой когда-то случались, уже не кажутся слишком неприглядными.

Церковь не могла силой избавиться от Хейланда, поэтому, они прибегли к тирании большинства.

— И потому, Коул. Я должен кое о чём тебя попросить.

— Меня?

— Я хочу найти хотя бы ещё немного союзников. Я не уверен использует ли архиепископ туже стратегию завтра, но я хочу, чтобы ты находился рядом со мной во время переговоров.

Коул уже готов был ответить на такую неожиданную просьбу, когда Хейланд, улыбкой, остановил его.

— Может случится, что я спрошу у тебя совета, касаемо богословия, но я не прошу тебя говорить много. Мне просто нужно, чтобы ты был там, ради чувства собственной гордости. Я сказал ему, что ты молодой состоявшийся словесник, который водится с известными богословами. Вполне достаточно, если ты просто будешь стоять со строгим выражением лица. Архиепископ никогда не станет допытываться до твоего знания Святого Писания. Они получают посты не благодаря пониманию Божьих заветов, а зарабатывают их за счёт изворотливости в светском обществе.

Судя по всему, Хейланд сформировал такое впечатление после личного общения с церковниками, а не просто из предубеждений.

— И пусть даже архиепископ никогда не читал Писания. Это портовый город. Он может знать имена известных священников, которые проезжали здесь на пути в Ньоххиру или обратно. Если мы упомянем их имена, и в особенности станем говорить так, будто у тебя есть наставник, то возможно, священники примут тебя за равного известным богословам.

Коул чувствовал себя, как чучело, пытающееся отогнать птиц от свежих полевых ростков, но он продолжит делать всё, что в его силах, до тех пор, пока может помочь.

— Я действительно не хочу прибегать к такой странной стратегии. Однако, кажется, что тот чудесный мир, где люди признают свою собственную глупость, когда слышат правду, существует только в книгах.

Хейланд, казалось, истощён этой пропастью между идеалами и реальностью.

Но, при упоминании о книгах, Коул вспомнил, что в его собственных руках есть целый свёрток идеалов.

— Кстати, касательно перевода, я закончил предварительный вариант, вплоть до седьмой главы.

— Ох!

Лицо Хейланда неожиданно засияло, от чего Коул безмерно обрадовался.

— Я уверен, что его требуется отредактировать, но думаю, основные идеи переданы хорошо.

— Нет, нет, спасибо тебе за тяжелую работу.

Коул передал ему пергамент, и Хейланд пробежался по тексту ласковым взглядом.

— Мм…Ах, это хорошо.

Естественно, это были лишь пустые слова, но Коул позволил себе немножко гордости в качестве награды.

– Извини, у меня нет времени прочитать всё. Сколько уже скопировано?

— Около половины седьмой главы. Только сегодня закончил оставшуюся часть, так что думаю, смогу сделать копию к утру. Я отдам её писарям, и когда мы покажем эту часть Церкви, они продолжат переписывать.

— Благодарю за такую расторопность. Сможешь сделать это для меня?

— Разумеется.

После того, как он взял у Хейланда пергамент обратно, Коул почувствовал надежду в что их тяжёлая работа не пройдёт зря, и они смогут достигнуть цели.

— Это историческое событие, первый шаг к тому, чтобы обеспечить Писанием грамотных людей, способных понять, что есть правда. Я рассчитываю на тебя, Коул.

Он принял поощрение Хейланда, и вышел из комнаты.

В конечном итоге Коул провёл всю ночь при свечах, но Миюри не злилась. Она не прогоняла его, а напротив тихонько читала перевод сидя позади, пока он переписывал манускрипт. В нём мелькала мимолётная надежда, что у неё наконец проснулся интерес к Божьим заветам. Возможно, она оказалась раздосадована тем, что ему снова дали работу, а может, из-за того, что её игнорировали, или потому, что она просто недолюбливала Хейланда.

Неожиданно, она положила голову ему на плечо, показывая своё недовольство.

Обычно непоседливая девочка, смогла дочитать весь перевод, не сказав ни слова.

Потом Миюри подняла голову, потянулась, и зевнув, стала проверять, как много ему ещё осталось. Как только она увидела, что работы, ещё непочатый край, она встала и безмолвно, направилась прямиком в кровать.

Коулу подумалось, что Миюри всегда делала только то, что ей нравилось. Судя по всему, она немного сердилась. Послезавтра, он должен уделить ей сколько-нибудь времени.

Когда эта идея пришла ему в голову, он был поражён своим собственным потворством, но теперь, оно стало непреодолимой привычкой.

Коул представлял, что, если им придётся расстаться, он не только больше не сможет работать в купальне, но и в его собственном сердце появится небольшая пустота.

Коул закончил переписывать последнюю часть перевода, когда над городом уже висела полная тишина.

Будучи соратником Хейланда, он не мог позволить себе зевать посреди рабочего дня, поэтому лёг спать, и быстро уснул согретый Миюриным хвостом. Но, Коул всё равно встал на рассвете. Миюри, которая только пошевелилась, когда солнце поднялось над горизонтом, была полна возмущения, когда услышала, что он проснулся так рано. Но, Коул оказался так взволнован предстоящими событиями, что не мог снова уснуть.

Наконец, пришли писари, и Коул передал им копию оставшегося перевода. Как только они закончили, он сказал им раздать копии любому, кто их попросит. Он же, возьмёт оригинальный манускрипт с собой на переговоры, в церковь.

— И почему ты так одета?

На Миюри красовался её обычный наряд, который был на ней с самой Ньоххиры, разве что, добавилась накидка на плечи. Вроде бы, прошло всего несколько дней, а она, будучи облачённой женское платье, уже выглядела повзрослевшей. Возможно, сказалась её работа посыльным в компании.

— Почему? Потому что, если я приду в церковь одетой, как посыльный, это плохо скажется на нашем деле, верно? Мы ведь говорили об этом вчера.

Даже если, компания Дива намеревалась поддержать Хейланда, Стефан, который управлял этим торговым домом, не хотел перечить Церкви. Кроме того, многих беспокоило, что народные волнения лишь попытка захватить город.

Миюри верно мыслила, но Коул чувствовал, что она пользуется этим аргументом, как оправданием.

– А остаться в комнате и подождать, как хорошая девочка, ты не хочешь?

— Нет! Я уже прочла Писание. Не думаю, что узнаю что-то новое, если продолжу бегать посыльным.

— Это потому, что я способен видеть лишь четверть мира? — сказал он. Глупо уставившись на него, Миюри рассмеялась.

— Ага.

— Честно говоря, я не знаю, что на это скажет господин Хейланд.

В его словах проскальзывала лёгкая надежда, но, когда они вошли в покои Хейланда, всё прошло на удивление гладко.

— Выглядит не вполне подходяще, но, если ты снимешь корсет, наденешь простые штаны, и завяжешь пояс вокруг талии, то будет довольно сносно. Ты сойдёшь за судебного помощника. Пока мы здесь, я могу достать шляпу с гусиными перьями. У тебя очень ухоженное и открытое лицо. Тебе пойдёт любое выражение.

Хейланд только слегка удивился, но, когда она оделась и грубо завязала волосы на затылке, Коул согласился, что выглядела она так, будто действительно работала помощником знатного дворянина.

— Смотрится величаво.

— Именно.

Когда Хейланд с ней согласился, Миюри гордо фыркнула.

— В таком случае пойдёмте. Утренняя месса закончилась, народ наверняка уже выходит из церкви и возвращается к работе.

Для Хейланда и его помощников, подготовили карету, а Коул и Маюри пошли пешком. Дороги всегда переполнены людьми, и если им повезёт, то на своих двоих они доберутся куда быстрее кареты. Кроме того, так, они смогут гораздо лучше прочувствовать настроения в городе.

От вчерашнего уличного разгула не осталось и следа, город Атиф мерцал под лучами солнца. Когда Коул смотрел по сторонам, он почти поверил, что вчера видел лишь плохой сон.

За исключением официальных мероприятий, останавливать карету перед церковью, считалось дурным тоном, поэтому Хейланд подъехал с торца. Там стояли молодые дьяконы, с завёрнутыми рукавами, и красными, от долгого мытья, руками.

Они чистили церковные стены, рваными тряпками.

— Доброе утро. Архиепископ внутри? — спросил Хейланд, и один из дьяконов, который на вид казался лишь немного старше Миюри, с только начинающей расти бородой, вытер руки и молча открыл заднюю дверь. Это была грубая железная дверь, способная при необходимости остановить атаку врага.

— Извините нас.

Хейланд прошёл перед дьяконами и те, опустили глаза, но, когда за ним проследовали его помощники и сам Коул, они смотрели на них открыто. Группа вошла в тусклую церковь, и задняя дверь с грохотом захлопнулась позади них. Миюри прошептала ему.

— Они явно нам не рады.

— Должно быть злятся, что им приходится делать сегодня лишнюю работу, — ответил Хейланд.

— Разве уборка, плохая привычка? — спросил Коул.

— Это зависит от того, что они убирают.

Кол в ответ наклонил голову, а Миюри прошептала ему на ухо, — тухлые яйца.

Его взор невольно обратился к ней. На улицах, позади церкви, совсем не было лавок, и по ночам там становилось малолюдно. Коул мог с лёгкостью представить недовольство тех, кто не поленился притащить сюда тухлые яйца. С точки зрения Церкви, именно Хейланд подстрекал этих людей, поэтому, он и его спутники чувствовали себя нежеланными гостями.

Они шли, быстрым шагом, прямо вперёд. И вовсе, не из-за наглости или дерзости, просто им не хотелось, чтобы их остановили, или заставили ждать где-нибудь неопределённое время, если они вежливо спросят дорогу.

Внутри церковь казалась просторнее, чем снаружи, каменные сооружения поистине впечатляли. Огромные, импозантные, алые гобелены свисали со стен, а вырезанные из камня подсвечники, образовывали ровные ряды — само воплощение роскоши. Ночным освещением, наверняка, служил пчелиный воск, а не сало.

Когда они наконец добрались до места, Хейланд без колебаний распахнул двойную дверь.

Затем, он шагнул внутрь и заговорил

— Доброе утро. Хвала господу, за то, что я могу вновь вас сегодня лицезреть.

Перед ними отрылось широкое помещение с высоким потолком. Это был вытянутый зал, где по центру располагался очень длинный стол, каких Коул никогда не видел, за ним без проблем могли разместиться двадцать человек. Вдоль стен стояли деревянные полки и прямоугольные сундуки тонкой работы, а над ними, на облицованных стенах, висели изображения ангелов, всего двенадцать, и каждое, крупнее тех, что он видел в компании Дива. Даже приёмные залы самых крупных торговых домов не могли похвастаться таким богатством.

В зале было семь пасторов, сидящих за столом, все в пурпурных робах изумительной вышивки, а также два секретаря с развёрнутым перед ними пергаментом. Во главе стола, под большим Церковным крестом нарисованным на стене, в расшитой золотом мантии, сидел архиепископ.

Позади них, в ожидании, стояли два или три камергера. Это были либо дьяконы, выполнявшие необычные для себя поручения, пока изучали Божьи заветы, либо светские секретари, которые работали в канцелярии Церковного совета. Без сомнения, если все они разом завопят, любые аргументы, независимо от их весомости, окажутся тут же сметены.

— Слава, тебе, Боже, — монотонно пропел архиепископ, но его лицо оставалось угрюмым. — Вы привели большую свиту.

Он немедленно начал атаку, но Хейланд мягко улыбнулся, и сел в кресло, которое для него выдвинул слуга.

— Чем больше людей, тем теплее станет этот зал.

Всё ещё хмурый архиепископ, громко выдохнул ноздрями.

— Кстати, сегодня, наконец завершился перевод седьмой главы Писания. Я бы хотел поделиться с вами этой рукописью.

Хейланд дал сигнал, и стоявший рядом слуга, взяв пергамент, передал его священникам.

Среди священников не было ни одного дружелюбного лица, но, ожидавшие камергеры вежливо представили документ архиепископу.

— Возможно, вместо того, чтобы слушать меня, вы взгляните на манускрипт самостоятельно, и гораздо лучше убедитесь в том, что это не революционный памфлет. Разумеется, Господь не поощряет конфликтов, а мы на стороне гармонии.

Архиепископ перевернул страницу перед собой и поднял глаза.

— Могу я это прочесть?

— Конечно.

Голос Хейланда, звучал слегка оживлённо. Коул, тоже немного удивился. Он был уверен, что архиепископ даже не взглянет на перевод. Архиепископ быстро пробежал первую страницу, со вниманием читая каждое слово, затем перевернул на вторую. Он читал с любопытством и в тишине.

Пока архиепископ читал, никто, из приблизительно тридцати человек, в зале, не произнёс ни единого слова. Время от времени, чьи-нибудь случайные движения или кашель, нарушали эту тишину. Взгляд архиепископа оставался сосредоточен на пергаменте.

Коулу показалось странным, что тот читал вторую страницу неестественно долго.

— Что-то не так?

Когда Хейланд заговорил, архиепископ перевернул вторую страницу и продолжил читать третью. Какое совпадение, что он закончил именно в этот момент. И снова, он долго тянул не мог завершить третью страницу.

Коул взглянул на Хейланда и заметил, что его профиль застыл в гневе.

Наконец, Коул понял, что их дурят.

Архиепископ подозревал, что перевод Писания, это лишь памфлет, предназначенный подбить народ к мятежу, и вот, чтобы доказать свою невиновность, они дали ему прочесть его. Таким образом, он должен был дочитать его до конца, но архиепископ не видел в этом нужды. Ведь, если переговоры сорвутся, проигравшим окажется Хейланд.

Просить читать быстрее, было совершенно бессмысленно, а если они начнут в открытую злиться на его медлительность, архиепископ получит то, чего желает.

У него появится прекрасный повод для празднования, если они встанут с кресел и уйдут, признав поражение. Переговоры застопорились, не успев начаться, архиепископ изначально не собирался ничего слушать. Слова Хейланда оказались слишком точны — они сидели в этих креслах не потому, что штудировали заветы Господа, а благодаря своей пронырливости среди светского общества.

В помещении было тихо, но атмосфера стояла угнетающая. Хейланд сохранял достоинство, и положив одну руку на стол, пристально смотрел на архиепископа. Как будто, следил за крысой, готовой улизнуть, если он отведёт взгляд.

Однако, Коул не знал как можно выйти из такой патовой ситуации. Он не мог себе представить, что архиепископ прочтёт всё до конца. Они не могли ничего потребовать от него, и не могли встать и уйти. Их поймали в ловушку.

Коул вспомнил неудачу в Ренозе. Должно быть тогда, архиепископ поступил с Хейландом точно так же. Этот юноша, был равен Коулу в богословских спорах, но также, как и Коул, он не привык к враждебности общества.

Понимая положение, Коул стыдился и сердился от того, что ничем не мог помочь.

Когда ему стало интересно сколько времени уже прошло, он услышал звон колокола, раздававшегося снаружи. Звук был похож на церковную колокольню, сигнализирующую, о наступлении полудня. Это привело Коула к мысли, что независимо от такого, насколько тупиковая сложилась ситуация в зале, снаружи время течёт своим чередом, и люди продолжают жить своей обычной жизнью. Возможно, Хейланд на это и рассчитывает.

Когда опустится ночь, снова наступит тревожное и опасное время. Пьяный люд станет наряжать собак в священников, и высмеивать их авторитет. Тем временем, кажущиеся рассудительными торговцы, держа в руках куриные ножки и обрывки переведённого Писания, будут есть своё мясо и плеваться оскорблениями в адрес Церкви.

И всё же, сейчас, в торговом доме компании Дива, писари продолжали копировать и рассылать перевод. Здравомыслящие горожане, прочтут его и немедленно поймут, всю беспочвенность Церковной тирании. Тогда, они станут забрасывать яйцами не чёрных ход, а главные ворота. Как только народ поднимется, чтобы вернуть Церковь на праведный путь, Хейланд будет ждать нужного момента, чтобы обнажить свой меч для последующих переговоров.

Подумав, Коул начал понимать в чём состоял план архиепископа. Скорее всего он ставил на полностью противоположный исход.

Согласно историям, которые слышала Миюри пока выполняла для компании чёрную работу, буйные работяги бранились, просто потому что могли. Это не имело никакого отношения к праведной вере или непосильной десятине, не дающей им разогнуть спину. Учиняемые ими беспорядки, были ничем иным, как временной прихотью, а если из неё ничего не выйдет, они, всего на всего, переключат своё внимание на что-то другое.

Зима сменялась весной, и самый загруженный сезон быстро приближался. В компанию Дива придут множество просителей. Вскоре, календарь заполнится весенними празднествами и религиозными церемониями, и архиепископу придётся проводить их в соответствии со своими Церковными обязанностями, тогда у него не будет недостатка в поводах, чтобы отсрочить переговоры.

Религиозная работа, как соль — присутствие Церкви было неотъемлемым условием каждодневной жизни, особенно в межсезонье и во время важных общественных событий. Если цели Хейланда каким-то образом воспрепятствуют этой работе, несомненно, появятся те, кто возжелают ему зла. Сама первопричина, страданий народа Уинфилда, было полное прекращение религиозных обрядов.

Поднимут ли люди голос протеста или захотят вернуться к повседневной жизни?

Коул тихо размышлял в нервной, гнетущей атмосфере. Это борьба за мир, в который он верил. Народ увидит, что есть правда, и встанет на её защиту. По крайней мере, они с Хейландом надеялись на такой исход.

О, Господи , молился Коул.

Но, он не знал на сколько правильно было молиться за то, чтобы архиепископ, слуга Господа, оказался неправ. Небо и земля перевернулись, у него кружилась голова. Как сказал лодочник, река никогда не течёт прямо.

Конечно, кто-то с упрёком заявит, что мир, место суровое и непростое, но Коул по-прежнему, где-то в глубине души, продолжал ощущать теплоту своей незамысловатой жизни в Ньоххире.

Время текло так медленно и болезненно, что казалось вовсе исчезло. Ни Хейланд, ни архиепископ не говорили ни слова, поэтому никто не предложил сделать перерыв. Время шло, и свет, проникавший через окно, с краю от высокого потолка, падал уже на другую сторону зала.

У Коула уже болели ноги и поясница, похоже, каждый из присутствующих чувствовал себя точно также. Причём не только стоящие, но и сидящие в креслах. Долго сидеть, тоже вредно для тела. Пожилые священники были заметно измотаны. С другой стороны, позади Хейланда стояли сплошь молодые люди, включая его самого. Камергеры за спинами священников тоже были юнцами, стало складываться впечатление, что партия Хейланда имела преимущество в состязании на выносливость.

Коул волновался за Миюри, но у неё всегда хватало сил бегать по горам, поэтому она кое-как держалась. Но, когда в голове Коула пронеслась мысль, что в следующий раз она может не прийти, он почти улыбнулся.

Наконец, лучи света, пронзавшие потолочное окно, стали продолговатыми и насыщенными. Когда Коул предположил, что все сейчас размышляли о наступавшем вечере, громкий звук эхом пронесся по залу. Старый священник упал лицом на стол.

— Отец!

Камергеры собрались вокруг и вынесли его. Дверь в зал открылась, и царившее напряжение спало, словно рухнула плотина, перекрывавшая речной поток.

Архиепископ, наблюдавший за случившимся, поднял глаза от пергамента, и заговорил.

— Мы не можем продолжать встречу при подобных обстоятельствах. Я ещё не закончил читать этот перевод, а по сему, давайте продолжим завтра.

Не только священники почувствовали облегчение. Помощники Хейланда, включая Коула, сделали глубокий выдох.

Но затем –

— Ночь долгая, так что я подожду пока вы закончите, — решительно объявил Хейланд. Лицо архиепископа напряглось, и слова застряли в горле. Его соратники священники, почти инстинктивно, посмотрели на него в поисках указаний.

Уважение переполняло Коула. Хейланд определённо не был капризным аристократишкой.

Всё это время он ждал, пока соперник даст слабину.

Хейланд внимательно смотрел на архиепископа, как будто заявляя, что скорее готов пройти через ад, чем отступить. Поняв это, архиепископ онемел.

Однако, его священники оказались уже на пределе своих, как физических, так и душевных сил. Более того, мгновение назад они расслабились, утешая себя, что день завершился. Фактически, они не могли снова собраться с силами. Роли поменялись.

Возможно, Архиепископ недооценивал Хейланда. Как никак, он казался слабым, тщедушным дворянином, воспитанном в роскошном поместье. Благодаря своим тонким чертам лица, он даже выглядел женственно, в нём определённо не было ничего грубого. Но, при этом, он обладал упорством, которое по достоинству оценил бы даже охотник, и озорством торговца, умевшего перехитрить своего оппонента.

— Кхэм . . .гхм . . .

Архиепископ закряхтел, его пробил пот, но, он тоже оказался человеком, заслужившим своё место в могущественном кресле.

— Да… действительно. Мы должны завершить начатое.

Он уставился на Хейланда кусающим взглядом, не желая проигрывать. Возможно, именно так смотрит человек готовый затянуть другого за собой в могилу. В лицах священников читалась безнадёжность, но пойти против слова архиепископа они не смели.

Затем, тщательно обдумав ситуацию, Хейланд заговорил.

— Но для начала, почему бы нам немного не подкрепиться?

Сначала Коул подумал, что такой ход приободрит их противников, но когда он взглянул на выражения лиц священников, то понял. Их чувства явно склонялись в пользу Хейланда. Они видели в нём спасителя.

Архиепископ, признав поражение, болезненно кивнул.

— Гхм . . . В таком случае, принесите нам хлеб и питьё. Лавки должны быть ещё открыты.

Камергеры наклонили головы, и вышли из зала. Хейланд обернулся к Коулу и заговорил с живой улыбкой.

— Вы тоже, идите и помоги им.

Было ясно, что он не обращался с ними как со слугами, но предложение, дававшее возможность размяться и немного отдохнуть, оказалось замаскировано под приказ.

Однако в этом сражении на стойкость, телохранители отказались покинуть Хейланда и ответили, — При всём уважении. — Если их господин должен пройти через муки, значит они последуют за ним.

— В таком случае, все остальные, сходите за едой.

Они целый день стояли на одном месте, Коулу казалось, что колени и спина больше ему не принадлежат.

Миюри тоже спотыкалась, и Коул поддерживал её худенькую фигуру.

— Ты в порядке?

— … Я хочу помыться.

— Я тоже, — ответил он с лёгкой улыбкой. За дверью каждый разминал свои колени. В подобных совместных действиях, не было друзей и врагов. Хоть между камергерами и спутниками Хейланда оставался намёк на горечь, все они чувствовали симпатию друг к другу.

Никто не хотел, чтобы их видели на улицах, идущими вместе, поэтому камергеры воспользовались задней дверью, в то время как товарищи Хейланда вышли через главные ворота. Коул и Миюри также должны были сами купить себе еды, но у Миюри так болели ноги, что они решили, для начала, немного отдохнуть в углу коридора.

— Это было ужасно.

Миюри сидела на штабеле деревянных ящиков, вдоль проходной, и улыбаясь говорила.

— У этого блондинчика и правда противный характер.

Коул невольно оглянулся вокруг, но рядом никого не оказалось. Дьяконы, которые с занятым видом носились по церкви, вероятно ушли в главный зал, на вечернюю молитву. Кроме того, он уловил некое уважение в её словах.

Как будто, Хейланд произвёл на Миюри определённое впечатление.

— Окажись на его месте ты, братишка, ты бы сдался до того, как старик, дошел до третьей страницы.

Не говоря уже обо всех этих священниках, душевные переживания, которые наверняка, тоже легли бы на его плечи. Да, он действительно не осилил бы такую ношу.

— И, что планируют эти ребята? — задумчиво произнесла Миюри.

Его меньше беспокоила её едкая манера речи, нежели то, кого она имела ввиду.

— Эти ребята?

— Блондинчик и старик. Как никак, у них у обоих был шанс победить.

— Я тоже об этом подумал.

Хейланд ожидал народного гнева, в то время как архиепископ дожидался, когда люди потеряют к борьбе всякий интерес.

Когда Коул поделился с ней своими мыслями, Миюри рассердилась.

— Видишь, братишка, ты в этом совсем плох.

— П-плох, почему?

Миюри закинул ногу на деревянный ящик и упёрлась подбородком в колено. Она выглядела, как главарь детской банды, готовый выложить свой план, о том, как одержать верх над детьми из соседней деревни.

— Ты хороший стрелок, ты непреклонен, поэтому охота на оленя с луком и стрелами тебе подходит. Но ты никуда не годишься если речь идёт о капканах и стадной охоте.

Коул понятия не имел с чего она вдруг об этом заговорила, но она была права. Он иногда брал свои лук со стрелами, и отправлялся в горы, чтобы добыть оленя. Знакомые охотники хвалили его за успехи. Однако, когда в горах охотилась Миюри, они начинали раздражаться, считая это посягательством на свою территорию. Всё потому, что она ловила столько белок и кроликов, что могла лишить их всякого барыша от добываемых шкур.

— То, как ты охотишься с капканами, говорит насколько ты скверен.

— . . . Скверен?

— Ты ставишь множество капканов, а затем загоняешь в них добычу преследуя её по задуманному пути.

Миюри блестяще с этим справлялась, в отличие от Коула. Он ничего не знал ни о беличьих тропах, ни о том, как кролики возвращаются в свои норы. Коул тратил уйму времени, стараясь охватить всю картину целиком.

— Всё потому, что ты добр и честен.

Миюри улыбнулась.

— И блондинчик, определённо, что-то замышляет, ведь очевидно, что старику не к кому обратиться. Вчера, того человека освистали и застали врасплох, помнишь? Вот что присуще охотнику. Такое не могло произойти случайно, безо всякой подготовки.

— И что? — спросил он, и Миюри пожала плечами.

— Этот блондинчик знает, что для того, чтобы переломить ситуацию и заставить старика сдаться, потребуется нечто более весомое, чем простая решимость. Если не сегодня, так завтра.

Его разум окунулся в темноту.

— Не может…быть.

Возможно, эти волнения, порождающие ненависть, произошли совсем не случайно.

Подумав, что Хейланд способен пойти на такое — обесценить Церковный авторитет, Коул, от шока, потерял дар речи, в то время как, Миюри едва поглядывала на него с грустью.

— Не важно насколько ты добр к этому миру, это не значит, что мир должен быть добр к тебе.

Коул вспомнил как расчёсывал ей волосы, стоя перед картой, сейчас у Миюри было такое же выражение

Тогда, она пыталась скрыть свои звериные уши, хвост, и пол. Не имело значение, на сколько интересен ей внешний мир, он всегда будет безжалостен к ней.

Миюри уже поняла это много лет назад, когда была ещё ребёнком.

— Блондинчик знает, что через несколько дней, в городе грянет бунт, это объясняет его уверенность. Зато потом, братишка, — Миюри смотрела прямо на него.

— Вот, что странно.

— Странно? Что может быть более странным чем…?

— Ты ведь тоже помнишь, не так ли? Разозлить кого-то, довольно легко, гораздо труднее, успокоить.

Миюри неожиданно ухмыльнулась, и Коул слабо улыбнулся в ответ. Он помнил, как много сил уходило, чтобы справиться с Миюри, когда её что-то заводило.

— Да . . . верно.

— Думаю, и у старика есть собственный план. Он тоже прячет что-то в своём рукаве. Правда я понятия не имею, что это может быть. Твой план слишком беспечен. Это всё равно, что рыбачить без наживки, надеясь, что какая-то рыба случайно проглотит крючок. Вот почему, у него должна быть определённая стратегия, чтобы справиться с сумасшедшей толпой.

Её слова звучали через-чур правдоподобно.

Как архиепископ, так и Хейланд, оба несли тяжелое бремя. Они не могли позволить себе, безмятежно ждать. Коул не хотел думать, что, для подобных целей, Хейланд намеренно создал в городе столь мрачную обстановку, но в этом имелся логический смысл. Тогда, что же архиепископ? Чего он ждёт?

— Если мы разгадаем план архиепископа, тогда сможем помочь принцу Хейланду…

— Ну, по крайней мере, мы наверняка знаем, что ты, разгадать его не сможешь.

Коул нахмурился, и она ответила, — Это значит, что ты хороший человек.

Её комплимент совсем не поднял ему настроения. После поддразниваний, Миюри встала с ящика, и взяла его за руку, слабость в её ногах уже прошла.

— Я голодная.

— Ладно, ладно.

На площади они купили себе еды, а поскольку в церковном зале пища, скорее всего застрянет у них в горле, они быстро расправились с ней в стороне от церкви. Сумерки ещё не наступили, хотя небо обернулось в красный киноварь, и медленное спокойствие, после окончания рабочего дня, опустилось на город. Самые нетерпеливые лавочники, уже начали закрываться, а в кабаках стали зажигать фонари перед входом, и расставлять жаровни со столами.

Но, как только солнце сядет, город полностью изменится. Тут же, тёплый, яркий, жизнерадостный день уйдёт прочь и настанет, холодная, беспорядочная, освещаемая факелами, ночь.

Судя по всему, с наступлением вечера Хейланд, никуда не уйдёт, поэтому ночью начнётся настоящая борьба.

— Ты наелась?

Миюри кивнула, облизывая подушечку большого пальца.

— Я не против, если ты невзначай улизнёшь, коли тебе станет плохо, — напомнил он ей и Миюри нахально расправила свои узкие плечи.

— А ты, постарайся не упасть в обморок, когда кто-нибудь тебе нагрубит, братишка.

С таким отношением, с ней всё будет в порядке.

Тогда, они снова вернулись в церковь, чтобы сделать всё, что в их силах ради возвращения истинных заветов Господа.

Когда они вернулись в совещательный зал, в воздухе витала добродушная атмосфера, возможно благодаря перерыву на обед. Пожилой священник, потерявший сознание ранее, всё ещё оставался бледен, но сидел в своём кресле. Большинство камергеров стояли на своих местах, поэтому Коул и Миюри слегка занервничали, когда вошли в зал. Можно сказать, что они пришли среди самых последних.

Но, когда Коул заметил, как архиепископ читает оставшуюся часть пергамента, переворачивая страницы, его охватило изумление. Что за переворот в чувствах здесь произошел?

Коул не мог себе представить, что архиепископ настолько увлёкся догматами Святого Писания, что был не в силах оторваться от манускрипта. Гораздо правдоподобнее казалось, что он стремился как можно быстрее перейти к следующему шагу, чтобы не позволить своим подопечным священникам, окончательно упасть духом, если испытание на стойкость продолжится.

Вопрос был в том, каков план?

Стратегия Хейланда стремилась использовать поведение толпы. Однако, Коулу не хотелось думать, что Хейланд сам, напрямую, агитировал её, как сказала Миюри, но так или иначе, у него было достаточно причин, чтобы поступать так. Как только наступит ночь, именно архиепископу придётся уступить перед лицом разъярённой толпы, хулящей на площади имя Церкви.

Чего же желал архиепископ?

Можно не сомневаться, каждый из здесь присутствующих хочет перехитрить другого. О чём думали ангелы, глядя на них с прекрасных гобеленов? Возможно, они считали, что всё это зашло слишком далеко.

Пока Коул размышлял, камергеры, стоящие позади священников, посмотрели вокруг и пересчитав всех присутствующих, закрыли дверь в зал. Со стороны казалось, будто они запечатали помещение чтобы, не дай Бог, миазмы из зала, не просочились наружу.

Снова нависла тишина, и архиепископ продолжил читать. Он не просто водил глазами по страницам, а явно, вчитывался в написанное. Будучи одним из переводчиков, Коул естественно нервничал. Какой абзац архиепископ читал сейчас? Что он думает о качестве перевода? Принесёт ли пользу, хоть что-то, из того, чему он научился за всё это время?

Оказывается, подавить амбиции совсем не просто.

Наконец, Коул стал потихоньку понимать чувства архиепископа, который отчаянно цеплялся за привилегированное положение в этом великолепном соборе, несмотря на то, как далеко он отступил от Божьих заветов, и независимо от того, какие толки ходили вокруг.

Вряд ли, мысли Коула, приходили в голову престарелым священникам, но, глаза архиепископа неожиданно замерли, на одной из строк пергамента. Он ещё раз перечитал предыдущую строчку, как будто что-то привлекло его внимание.

Перечитав её ещё раз, архиепископ стал указывать на строчку, рядом сидящему священнику, стало понятно, что он не просто пытается тянуть время. Священник посмотрел на указанное место, и выпучил глаза. Затем он показал это соседнему священнику.

Коул отчаянно хотел узнать, какую часть текста они обсуждают, и почему.

Судя по месторасположению в кипе пергамента, эту часть, без сомнения, переводил он.

Коул встал на носки и облокотился вперёд, пытаясь разглядеть и получить хотя бы намёк на ту строчку, которую они сейчас показывали друг другу. В мгновение, когда он увидел содержание пергамента, скользнувшего по столу, по его спине пробежала дрожь. Почерк был точно его. Он сглотнул, понимая, что все эти высокопоставленные и могущественные люди, сейчас читали слова, написанные им.

Охваченный непостижимым возбуждением, Коул обнаружил, что его тело, подсознательно подалось вперёд. Миюри потянула его за одежду и наступила на ногу, а Хейланд слабо улыбался ему через плечо.

Коул ощущал себя так, будто был единственным ребёнком в этом зале.

Всё это время пергамент передавался из рук в руки, и в конечном итоге вернулся к архиепископу.

Он аккуратно положил его на другую стопку бумаг и прокашлялся.

— Я удивлён, что это и есть тот самый перевод Святого Писания, за которым следит весь мир.

Каждый в этом зале понял, что архиепископ не пустословил.

Хейланд вежливо ответил. — Мы желаем, чтобы хотя бы, кто-то из мирян знал Божьи заветы. Я уверен, вы поняли, что манускрипт совсем не предназначен будоражить народ.

Архиепископ медленно кивнул в ответ.

— Я надеюсь вы не возражаете если я спрошу, кто тот человек, который перевёл это? Полагаю, известный богослов королевства Уинфилд?

В этот момент Коул почувствовал, как волосы Миюри, заплетённые сзади, ощетинились, точно также, как иногда щетинился мех на её хвосте. Не возникало сомнений, что почерк на пергаменте, передававшимся по столу, принадлежал Коулу. Эту часть переводил он.

— Нет, вот этот молодой словесник был тем, кто работал над фрагментом текста, который вы сейчас держите.

Хейланд представил его, и Коул выпрямив спину, как можно выше, поднял глаза. Не способный выдержать на себе взгляды всех священников, Коул обратил взор на Церковный крест, висевший перед ним на стене. Казалось, Господь Бог благословлял его за всё, чему он научился, даруя ему некий смысл, в этом великом храме, служившим обителью его заветов.

— Понятно. И вы были тем, кто попросил этого юного словесника, сделать перевод?

— Так и есть. Мы, в королевстве Уинфилд, не хотим оставлять заветы Господа только для себя, и Бог, определённо, желает того же.

Хецланд нанёс первый удар, но архиепископ пропустил его мимо.

— Мм. Хорошо, раз это результат тщательного, взвешенного решения принца Хейланда, а также королевства Уинфилд, то ничего не поделаешь.

Архиепископ выглядел удивлённым, но Коул не мог понять значения его слов.

Он едва видел выражение Хейланда, стоящего перед ним, а поскольку, тот сохранял хладнокровие, значит всё понимал.

Пока Коул думал об этом, серьёзный вопрос прозвучал из уст архиепископа.

— Очень хорошо, могу я считать, что ответственность за написанное здесь, лежит на наследнике Хейланде и королевстве Уинфилд?

Что-то явно было не так.

Хейланд казался обеспокоенным, потому что поведение архиепископа, вышло за ожидаемые рамки.

Существовала только одна причина, из-за которой он мог сказать такое, после прочтения пергамента. Здесь оставалось широкое поле для обсуждений, потому что переводить слова и выражения Святого Писания, означало наделять их особым значением. Однако, судя по словам Хейланда, архиепископ Атифа, вероятно, никогда подробно не читал Писание. Может быть он, всё же, собирался проверить их на знание заветов?

Возможно, это могли быть какие-нибудь тривиальные ошибки, но Коул отказался от этой мысли. Нет, он перепроверял всё бессчётное число раз. Там не должно было остаться ничего, к чему можно легко придраться.

Один из камергеров поднёс пергамент Хейланду. С такого близкого расстояния, Коул мог сразу сказать, что почерк принадлежал ему. Это был тот фрагмент, где пророк воздавал хвалу Господу. И там нет места для интерпретаций или метафор.

Кажется, Хейланд, тоже смог, с первого взгляда сказать, о чём повествует данная часть перевода, и особо не вчитываясь, передал пергамент Коулу.

— Разве здесь что-то не так?

Коул взял у него пергамент, и стал читать начало каждой строчки. Ошибок не было, как он и ожидал. Пока он просматривал собственный текст, Коул вспомнил свой восторг и счастье, вечную борьбу со сном посреди ночи, и постоянную боль в спине, пока писал его.

Но, Миюри потянула его за одежду.

Она дотянулась до листа, смотря не на буквы, а на сам пергамент.

— Вот здесь…

Миюри начала говорить, но архиепископ заговорил примерно в тоже время.

— Четвёртая строчка с конца — разве это не трогательный отрывок из оригинального Писания, который множество раз восхваляет Господа?

Четвёртая с конца?

Он начал читать в обратном направлении.

Вдруг, Коул невольно воскликнул.

— Что?

Он почувствовал, как Хейланд обернулся, но сейчас ему было не до него. Он не мог поверить своим глазам. Коул потерял равновесие, и ощутил, как желчь подступила к горлу.

Что это было?

— Коул, что-то не так?

Он не мог даже отвести взгляд. Хейланд встал с кресла и выхватил у него пергамент. Затем, его мгновенно передёрнуло, и он поднял глаза. Человек, который провёл весь день, не дрогнув во время душераздирающего испытания на стойкость, сейчас трясся с головы до пят.

Но смотрел он не на Коула, а на архиепископа.

— Нет…Что? Как …?

Он нашёл подходящее слово. Действительно — как?

Невозможно, чтобы он сделал эту ошибку. Пассаж, который должен был воспевать Господа, описывал его, в виде свиньи, и вся его мудрость оказалась заменена ничем иным, как свиным хрюканьем.

— Тут нет повода для удивления; почерк совпадает. Нет сомнений в том, что юный словесник написал эти слова, под вашим руководством.

При этих словах, архиепископа, Хейланд с болью посмотрел на пергамент в своих руках. Почерк действительно совпадал.

Он, с ужасающей точностью повторял руку Коула.

Только демон, прокравшись под покровом ночи, желая развеять свою скуку, был способен написать эти строки.

Затем –

— Братишка, от него пахнет, теми писарями.

Услышав Миюри, Коул всё понял.

Он просил трёх писарей, сделать копии. Один из них не умел читать. Однако, это только указывало на его искусные навыки. Почему? Потому что буквы для него, были словно картинки, которые требовалось идеально срисовать, чтобы хорошо выполнить работу.

В дальнейшем, обладая способностью копировать любой почерк, они могли с лёгкостью подделывать самые разные документы, попросту меняя слова. Волк способен обернуться в овечью шкуру. Кто-то проник в их комнату. Всё это оказалось спланированно. Предостережение Миюри сбылось.

Коул глубоко сожалел, что не проверил всё тщательнее, но теперь было слишком поздно.

— Ты должен винить только тех, кто использовал этот бесчестный подлог, Коул.

В этот момент Хейланд обратился к нему. Их глаза встретились, и юноша кивнул.

— Кто-то мог подменить страницы во время перерыва, пока мы не видели. Мы были недостаточно осторожны.

Если бы пергамент подменили вчера, то риск попасться был бы гораздо выше. В таком свете, предположение Хейлада, казалось гораздо вероятнее.

Боль отдавалась в груди Коула, но Хейланд помог облегчить его тревогу и заставить думать яснее. В любом случае, сейчас не время для самобичевания.

И хотя, факт, что их одурачили становился неоспорим, он не мог понять, ради чего идти на такую очевидную уловку. Поскольку подлог не вызывал сомнений, было бесполезно доказывать, что Коул это не писал. Более того, такое оскорбительное обвинение, казалось столь откровенно намеренным, что выходило за всякие рамки.

Неужели архиепископ просто хотел, таким образом, потянуть ещё время? Но, что из этого выйдет, если выяснится, что подобное, стало предметом спора? Вместо того, чтобы посчитать Хейланда и Коула сумасшедшими, горожане, вероятнее всего, подумают, что архиепископ плетёт какие-то бесчестные интриги.

Ему представлялось, что всё выльется в полностью противоположный для архиепископа результату.

Думается, если это и может к чему-то привести, то . . .

Когда он нашёл ответ, кровь отхлынула от его лица.

— Тех, кто написали этот отрывок… — архиепископ возвысил голос.

— …уместно назвать еретиками, не так ли?

— Что?

Когда Хейланд воскликнул, двери зала распахнулись.

За ними, стройными рядами, стояли солдаты городского гарнизона.

— Не сопротивляться! Вы обвиняетесь в написании, и распространении крамольных текстов.

— Невозможно!

Как будто, крик Хейланда стал сигналом, его телохранители схватились за эфесы своих мечей. Но, они не вынули их из ножен, потому что, сделав подобное в обители Господа, они немедленно заклеймили бы себя предателями.

Подозрение в ереси.

Теперь, Коул видел, к чему стремился архиепископ, но оставалось кое-что, чего он не до конца понимал. Гарнизон, не мог действовать без приказа городского совета. Совет такого вольного города, как Атиф состоял из местных дворян и влиятельных торговцев. Разве они уже не высказали свою поддержку Хейланду в его непростом деле?

Если он что-то неправильно понял, значит где-то должен быть, последний, утерянный кусочек всей картины.

Между тем, разгадка, неожиданно появилась прямо перед солдатами.

— Т-ты . . .

Хейланд сглотнул, а Коул даже не поверил своим глазам. Священники и архиепископ, встали со своих кресел и положили руки на грудь, оказывая дань Господу. Человек, в конце своих средних лет, облачённый в абсолютно белые робы, появился среди стражников. На его ризе красовался Церковный крест ярко-малинового цвета. Тому, кто носил эти робы даровалась свобода действий, и гарантировалась защита и безопасный проход через любые владения, любого правителя.

Всё потому, что в мире существовала лишь одна сила, имевшая власть над этим человеком, Божье слово.

Он странствовал по миру, обладая всей полнотой власти, доверенной ему Папой — наместником Бога на земле; это был Папский викарий.

— «Именем Папы, в дальнейшем объявляется –

Он говорил чётким, тяжёлым голосом, не признающим пустой болтовни, и держал в руке лист пергамента.

— «Мы признаём идеи, распространяемые королевством Уинфилд, ересью, вся литература, что не была ниспослана Господом, считается запрещённой. Папа Анмел Дэзер семнадцатый, сто семнадцатый Папа Святой Церкви.»

С такого расстояния Коул не мог рассмотреть, была ли печать на пергаменте настоящая или нет.

Однако, если Папский викарий, подделал официальный указ, то целью Церковной инквизиции стал бы Архиепископ.

Скорее всего она подлинная.

— Именем Господа, все сообщники Хейланда, объявляются арестованными.

Солдаты заполнили зал. Телохранители Хейланда приготовились защищаться, но он остановил их взмахом руки. Выбора не оставалось. Они были в меньшинстве, и, если дело дойдёт до драки, они проиграют, как только дерзнут вытащить свои мечи, уж не говоря о том позоре, который станет пятном на репутации Хейланда. Кровь, по истине, самый красноречивый рассказчик.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Когда солдаты приблизились, с верёвками в руках, Хейланд моментально оценил выражения на их лицах. По совести, они всё ещё оставались на его стороне, но, появление викария, лишило их всякого выбора.

Изменить ход событий, можно было лишь одним способом, продолжать оставаться невиновными.

— Бог на стороне справедливости.

Их взяли под стражу, и пока выводили из зала, Хейланд произнёс эти слова, предназначавшиеся архиепископу. Архиепископ мрачно отвёл взгляд, а затем, неожиданно одарил викария льстивой улыбкой.

Коула и Миюри, тоже забрали солдаты и вывели через задний ход, где всех погрузили в фургоны.

Их не сопровождал конвой, чтобы не дать горожанам повода начать бунт, в случае если их заметят.

Фургоны ехали довольно долго, учитывая, что город совсем не большой. Солдаты, не стеснявшиеся показывать своё расположение Хейланду, посадили Коула и Миюри в один фургон, возможно потому, что она цеплялась за него всю дорогу. Коул хотел взять её за руку, но не мог, поскольку его собственные руки оказались связаны за спиной.

Фургон в дороге, гремел и трещал. В определённый момент Коул почувствовал, как мощёная дорога сменилась на грунтовую. Когда они наконец остановились и вышли, то оказались в окружении, полей и садов.

— Мы… покинули город? — Тихо спросила Миюри. Только одно приходило на ум Коулу, когда он представлял, как узников увозят в безлюдное место. Более того, земля оказалась идеально вспахана.

Но, когда он оглянулся, стараясь успокоить колотившееся сердце, то увидел городские стены, выглядывающие за деревьями. Само собой, они не станут, так внезапно, казнить их прямо в городе.

— Входите.

Когда солдаты потянули за верёвки, и повели их в обход фургонов, Коул почувствовал облегчение.Они оказались в огромном поместье, принадлежавшем, скорее всего, городскому аристократу, такие не часто можно увидеть в сельской местности.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Volchicza-i-pergament/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4

– Оставайтесь здесь, и ждите дальнейших указаний. Они вошли в особняк. Телохранителей Хейланда увели в подвал, в то время как его самого и остальную свиту, включая Коула и Миюри, повели наверх. Пока они шли через длинные коридоры, их опять разделили. Здесь им снова повезло, и Коула поместили в одну комнату с Миюри. Он не был уверен, намеренно ли это сделали. Видимо, Миюри достаточно громко и часто называла его «братом», чтобы её могли услышать солдаты. В любом случае, их запястья освободили от верёвок и затолкали в комнату, похожую на те, что бывают в дешёвых постоялых дворах. Кроме кровати, стола и стула, там не оказалось никакой мебели. Миюри явно такого не ожидала. Наверняка, она представляла, как их бросают в кишащую крысами каменную темницу с протекающим потолком. — А ведь они обращаются с нами, будто мы важные люди. Коул потёр, только, что развязанные руки, и открыл ставни, за которыми оказались железные прутья, какие можно встретить во всех темницах. Вдалеке, виднелись высокие здания и городская колокольня. Казалось, они стояли очень далеко, но не из-за опустившихся сумерек и невозможности определить расстояние, а потому, что Коул был измождён. Он пытался представить, как горожане, услышав про их арест, во всеобщем порыве врываются в церковь, чтобы спасти их. Но, в это слабо верилось. Коул попробовал схватиться за прутья и потрясти, но те, даже не скрипнули. Вход, тоже оказался необычным. Дверь, представлявшая из себя деревянную решётку, висела на мощных металлических петлях. Наверняка, сделано это было для наблюдения за заключённым, чтобы избежать неожиданного нападения или побега. Он, осмотрел стены, и заметил на них нацарапанные слова. «Во славу нашего знамени!». «О духи великих героев, хвала вашей справедливости». «Я убью этого ублюдка, при первой же возможности». — все они были выгравированы влиятельными людьми, заточёнными сюда давным-давно. — Те писари были предателями, — сказала Миюри, потирая запястья. — Извини, что не послушал тебя. — А ведь я предупреждала…, хотела бы я тебе сказать, но блондинчик прав. Сейчас это не имеет значения. Так уж вышло, что целью оказался Коул. — Что теперь будем делать, братишка? — спросила Миюри, понизив голос, так что он звучал раздражённо и одновременно наиграно. Возможно, она старалась воссоздать одну из тех многочисленных приключенческих историй, которые часто слышала. — Хоть Папа и обвинил нас в лжеучение, не думаю, что нам сразу отрубят головы. Скорее всего, сначала инквизиторы нас допросят. — А-а, я знаю об этом. Это когда они привязывают ведьм к столбам и сжигают их, верно? Наверняка, она слышала об этом от гостей в купальнях. — Они не сделают ничего варварского, иначе, слухи быстро расползутся, особенно учитывая, что здесь принц Хейланд. И всё же, Коул до конца не мог поверить в эти обвинения. Обычно, еретичеством признавалось, что-то по-настоящему серьёзное. Большая сила, способная поднять на уши весь регион, не преклоняющая колени перед Церковью, и не поддающаяся на уговоры, выплёскивающая ярость до тех пор, пока не выдохнется окончательно. Оглянувшись на историю, можно ясно заметить, что к обвинениям в ереси прибегали, когда было необходимо подавить крестьянские бунты. Именно поэтому, многие феодалы внимательно следили за порядком на своих землях, особенно, с тех пор как, начались переговоры между королевством Уинфилд и Папой. Малейшие волнения могли спровоцировать Папу на ответную реакцию. Хейланд приехал в Атиф, как представитель своей страны, поэтому назвать его еретиком и взять под стражу, было равносильно объявлению войны королевству Уинфилд. Кроме того, Коул не мог выкинуть из головы мысль, что всё это ужасный фарс, спланированный архиепископом. — Так или иначе, если мы не выпутаемся из положения и Папский викарий окажется прав, то планы Хейланда обратятся в пыль. О Господи… Коул зашагал по комнате, стараясь найти решение. Не вставая с кровати, Миюри раздраженно сказала. — Братишка, может мы о себе должны сначала подумать, а потом уже об остальных? — Разумеется, но . . . — Тогда, как мы отсюда выберемся? Ускользнём ночью? Или расправимся с охраной? Если бы её уши и хвост не оказались спрятаны, они стояли бы торчком от возбуждения. Живя в Ньоххире, она начиталась слишком много приключенческих романов, и теперь, наверняка, отчаянно пыталась совместить реальность и вымысел. С другой стороны, им действительно нужно что-то предпринять. Самые надёжные связи, на которые они могли положиться, это их отношения с компанией Дива. Пока Коул пытался придумать, как дать компании знать, что их заточили в этом особняке, где-то в коридоре, открылась решётчатая дверь. Послышалось эхо приближающихся шагов. Видимо, кого-то уводили из другой комнаты. Коул задержал дыхание и выглянул через деревянную решётку. Он увидел Хейланда, идущего по коридору в окружении солдат. Его руки были всё ещё связаны, а сам он выглядел удручённо. — Мм? Эй, подождите. Хейланд заметил их, и что-то сказал страже. Стражники остановились, и с напускным безразличием отошли назад. — У нас много сторонников. Ещё рано сдаваться. Хейланд улыбнулся им сквозь решетку. Но, улыбка быстро исчезла. — Извини, это моя вина, что ты оказался здесь. — Вовсе нет. Но всё же, что происходит? Я поверить не могу, что нас в самом деле обвиняют в вероотступничестве. Не уж то, всё это, часть плана архиепископа? — Хотелось бы мне в это верить, но судя по тому, что говорят солдаты, всё по-настоящему. Корабль прибыл в порт, прямо перед тем, как мы взяли перерыв, после чего, тут же был собран городской совет. А дальше, ты сам видел. Судя по всему, архиепископ знал о приезде викария и Папском указе. Вот зачем, он тянул время. — Н-но взять и арестовать тебя, означает, что Папа… — Всё верно. Он определённо намерен воевать с моей страной. Скорее всего, меня заставят раскрыть имена всех моих сторонников на материке. Коул потупил взгляд, и Хейланд закрыл глаза. Кажется, муки совести страшили его гораздо сильнее, нежели предстоящие пытки. Во всяком случае так казалось Коулу. — Есть кое-что, чего я тебе не сказал. Произнёс Хейланд, и с достоинством, присущим не то его благородному происхождению, не то характеру, посмотрел Коулу прямо в глаза. — Наша конечная цель, создать новую Церковь. По началу, Коул не мог поверить. Уже три года как королевство Уинфилд лишено всякой религиозной деятельности. Сколько же людей, всё это время молили Господа о заступничестве? Услышав слова Хейланда, Коул, наконец, понял почему Папа среагировал столь сурово. Если он позволит такому крупному королевству, как Уинфилд создать свою собственную Церковь, совсем не сложно предугадать, что вскоре, за ним последуют остальные страны. У Папы, не осталось иного выбора, кроме как действовать первым. — Папа каким-то образом узнал об этом. Но теперь, когда он нанёс удар, у нас есть отличный повод, дать сдачи. Произнеся это, Хейланд, медленно опустился на одно колено, склоняя голову. — Я искренне сожалею, что не сказал тебе. Я не хотел предавать это огласке, какое-то время. Папа отправил в королевство несколько кардиналов. Покуда они там, не думаю, что он начнёт войну. Впрочем, он может попытаться застать нас врасплох… Они попали в ловушку, напоминавшую паучью сеть, и теперь ждали пока их съедят. — Мы не знали, на сколько ты разделяешь наши идеи, поэтому я не мог рассказать тебе. К сожалению, теперь, единственное что я могу сделать, это принести свои извинения за всё что случилось, ведь мы обманули тебя. Бывший торговец Лоуренс, а теперь хозяин купальни, сказал бы, что смиренный поклон ничего не стоит, ведь для любого уважающего себя торговца, кланяться как можно чаще, считалось просто необходимостью. Однако, Хейланд, совсем другое дело. Человек королевского происхождения, для которого склонить голову, было жестом чрезвычайно значимым. — Принц Хейланд, пожалуйста хватит. Я прекрасно знаю на сколько опасно то, что мы затеяли. Но сейчас, нам нужно найти выход из положения. Спустя время, Хейланд всё же поднял голову. — Именно поэтому, у меня есть к тебе просьба. — Просьба? — Да. Но на этот раз, наша юная леди будет определённо не в восторге. Коул отвел взгляд от пытавшегося улыбаться Хейланда, и увидел, как Миюри смотрит на того, с нескрываемой злобой. Таким же взглядом она одарила девушку, пытавшуюся затащить его на постоялый двор. Миюри с самого начала, не доверяла Хейланду. Она была убеждена, что он что-то скрывает. И хоть, она и оказалась права, Коул, оглядываясь на положение Хейланда, понимал почему тот повёл себя таким образом. В конце концов, Коул, всего лишь помощник в купальнях Ньоххиры. Никто не обязан был рассказывать ему все секреты. — Но прежде всего я хочу кое-что прояснить. Со времени нашего разговора в Ньоххире, ситуация изменилась. То, что мы будем делать теперь, не останется без ответа Папы. Помогать мне, означает присоединиться к королевству Уинфилд. Ты ведь понимаешь, что это значит? Всё это, выйдет за рамки простого недовольства политикой Церкви, теперь они станут настоящими борцами с властью и авторитетом Папы. Папа был гласом Господнем на Земле, а Церковь, которую он возглавлял, учила основам праведной жизни и доносила их до людей по всему миру. Её переполняли противоречия, там свирепствовали порок и самоуправство. И всё же, люди непрерывно шли в церковь, вносили пожертвования и уважали своих священников. Всё это продолжается уже более тысячи лет. Этот непоколебимый порядок, не перестаёт расширяться, последние десятилетия прошли под знаменем кровавой борьбы с язычниками, на севере. И хотя война постепенно затихла, причина, по которой она прекратилась, заключалась в победе Церкви. Множество стран оказались разрушены, а государи, лишены своих земель. И вот, королевство Уинфилд, намерено сражаться против этой гигантской организации. — Предстоит опасная, тяжёлая, и скорее всего, долгая борьба. Но, я хочу, чтобы ты вообразил. — Вообразил…? — Да. Своими собственными руками, мы можем основать новую Церковь. Церковь, где священники проповедуют в согласии с Писанием, которое доступно каждому. Несправедливость и самоуправство, в большинстве своём, исчезнут. Исчезнут проблемы, которые мы не могли решить и старались не замечать. Именно поэтому я обратился к тебе, а не к этим выжным священникам, сидящим в купальнях словно варёная репа. Мы хотим создать новый мир. Мир без обмана и лжи. Другие сразу зададутся вопросом, возможно ли это. Однако, всё что им нужно сделать, прочесть Писание. Ведь первые пророки вступили на языческие земли, обладая ещё более размытыми и витиеватыми знаниями, нежели сегодняшняя Церковь. — И это не просто мечта. У нас есть настоящая возможность победить в этой борьбе. Хейланд огляделся по сторонам, затем, ещё ближе склонился к решетчатой двери и понизил голос. — Наше королевство, это всё же остров. Отправить большую армию, даже в северные земли, оказалось не просто, а ведь это часть материка. Но важнее всего, что у нас достаточно рыбных промыслов, и мы умеем строить отличные корабли. Папа торопится потому, что боится, как бы мы не успели подготовиться. Видя количество рыбы, привозимое в Атиф, Коул всё понимал. Рыбы, пойманной в северных морях, всегда оставалось много, не смотря, на то, что она доставлялась даже жителям самых отдалённых деревень. Хейланд настаивал, что их положение отнюдь не безнадёжно, у них есть шанс выйти из схватки победителями, и его слова звучали убедительно. У них было всё, что нужно. Осталось лишь взяться за дело. — Коул, мне нужны твои умения, — сказал Хейланд. — Когда всё закончится, поверь мне, я воздам тебе за твои заслуги. В новой Церкви, обязательно найдётся место, достойное тебя. Хейланд хотел дать Коулу должность в новой Церкви. Юноша даже не смог найти в себе силы отказать. Оказаться среди главных пасторов, означало нести избавление множеству людей. Сама мысль о новой Церкви, которую создадут Хейланд и королевство Уинфилд, будоражила его воображение. Если это случится, люди наконец получат возможность прикоснуться к истиным Божьим заветам. Однако, одна вещь Коула всё же беспокоила. — Принц Хейланд, я хочу вас кое-что спросить. — О чём же? В некотором смысле, этот вопрос мог прозвучать для Хейланда как предательство. И всё же, нельзя так просто взять и изменить убеждения, которых так долго придерживался. — Новая Церковь создаётся, чтобы свергнуть старую? Хоть Церковь и полна недостатков, нельзя сказать, что у неё нет положительных сторон. И Коул совсем не хотел разрушать её до основания, наоборот, он хотел заменить гнилые сваи её фундамента. — Я совсем не хочу этого. Если мы создадим новую Церковь, старая может изменить свои взгляды. Но, если мы ничего не предпримем, она может остаться на вечно, в её нынешнем виде. Глаза Хейланда переполняли эмоции, но это была не злоба. Ему вспомнилась покорная улыбка архиепископа, с которой он льстиво смотрел на Папского викария. Совсем не легко изменить мир. — Разумеется, я надеюсь на самый лучший итог, мир, где люди смогут выбрать, какая Церковь им больше по душе, новая или старая. — . . . вы говорите так, словно не верите, что такое возможно. — Проблема совсем не в вере. Это политика. Мы должны сделать всё, что в наших силах, чтобы такого не произошло. Но, кто-то должен сделать первый шаг. Взгляд Хейланда буравил до мозга костей. Опасности неизбежны. Но, ведь когда-то Коул ушёл из своей деревни, не обращая внимания ни на какие опасности. Неожиданно, он вспомнил, как покидая родной дом, в глубине души чувствовал, что в этом мире есть вещи, достойные чтобы в них верить. — Что я могу сделать? После того как Коул это сказал, он услышал: — Нет. Миюри, стоявшая позади и слышавшая весь разговор, прервала его. Затем она протиснулась между ним и Хейландом, отталкивая Коула в глубину комнаты. — Нет, он не будет. Братишка, таким как тебе, не помогает. — М-миюри?! Коулу удалось устоять на месте и удержать её. Сила, с которой она отталкивала его, подтверждала серьёзность её намерений. — Всё, хватит… — Нет, ты должен выслушать, маленькую леди. Сначала, Коул не понял, кто произнёс эти слова. Позади Миюри, стоял Хейланд и улыбался. — Я не хочу обманом или угрозами заставлять людей присоединяться ко мне. Всего этого я испытал с лихвой при королевском дворе. Мягкая, словно женская, улыбка Хейланда, совсем не сочеталась с его холодным, как стекло взглядом. — У меня было столько некровных братьев. Но те, кто стояли рядом со мной или дорожили чувствами других, либо погибли, либо отправлены в ссылку. Те, что остались, не более чем тараканы, отказавшиеся умирать. Коул, слышал о бесконечной кровавой борьбе между высшей знатью. Это соперничество становилось ещё безжалостнее, когда речь заходила о наследстве. Как только Коул понял, с какой позиции Хейланд смотрит на мир, ему стало ясно откуда он так хорошо сведущ в вопросах богословия. В нём не было ничего напускного. Оно поистине стало для него лекарством для исцеления душевных ран. Возможно поэтому, Хейланд, всегда так по-доброму говорил с Миюри и давал ей сладости, несмотря на её грубые манеры. — У меня есть собственные причины найти путь к Господу, похожие на те, из-за которых, ты так хочешь остановить своего брата. — … Миюри, вдруг, остановилась и замолкла. Неужели Хейланд знал, причину её упорства? Затем принц посмотрел вдоль коридора, и поняв, что время пришло, встал и быстро заговорил. — Коул, компания Дива, явится за вами. Когда они придут, попроси их найти способ помочь мне. Если всё останется как есть, из меня сделаю заложника. И тогда, королевство Уинфилд окажется в невыгодном положении, а без меня, наши недруги, могут прогрызть себе путь к новой Церкви и помешать её созданию. Однако, Хейланд принадлежал к королевской семье, у людей такого статуса, есть достаточно возможностей найти себе сторонников. Коул не понимал, почему компания Дива, станет спасать их, а не Хейланда. — Дива, не придёт за мной, не взвесив, на чаше весов, все за и против. Хейланда и компанию Дива связывала общая выгода. Как только Уинфилд станет одерживать верх над Папой, Дива получит множество торговых привилегий. Вот почему, компания поддерживала с ним отношения и поселила его в своём торговом доме. Исключительно из личной выгоды. Чтобы спасти Хейланда, объявленного Папой еретиком и арестованного по решению городского совета, компания Дива нуждалась в достаточной, для столь рискованной операции, компенсации. — Т-тогда, мы дадим знать о вас королевству… Коул хотел было возразить, но Хейланд остановил его и по-доброму улыбнулся. — Меньше всего я доверяю своей семье. Если бы я полагался на них, меня бы уже давно убили. Коул был поражён. — Если им случится, договариваться с Папой о заложнике, а точнее, обо мне, то вероятнее всего, они сделают меня первым мучеником нашей новой Церкви. Они смогут избавиться от соперника при дворе, и одновременно взыскать народную поддержку. Никто не упустит возможность убить сразу двух зайцев. Именно поэтому у меня нет иного выбора, кроме как положиться на вас двоих. Ваши глубокие связи с компанией Дива, совершенно не зависят от потерь и прибылей. Мгновенно, Коул понял почему Хейланд выбрал в Ньоххире именно его. С компанией Дива, Хейланда связывал исключительно вопрос выгоды, но Коул и Миюри, дело совершенно другое. Они, семья тех, кто стоял за кулисами успеха этой компании, поэтому Дива обращалась с ними соответствующим образом. Вот почему, тогда, в Ньххире, Хейланд так хладнокровно рассчитал, что чтобы ни произошло, Коула и Миюри все равно спасут, не смотря на отсутствие какой-либо пользы. И, когда ему самому будет грозить опасность, он непременно, воспользуется их влиянием. Коула, такой расчёт, совсем не огорчил. Его вовсе не обескураживало осознание того, что их используют. Во многом, из-за скорбного выражения лица Хейланда, которое оказалось наполнено такой болью, словно он сам ужасно сожалел о содеянном. И всё же, не надеясь на помощь своей семьи, Хейланд прибыл в этот приморский город, где в погожий день, с крыши городской колокольни, едва можно было разглядеть берега Уинфилда, чтобы сражаться за свою родину. Хейланд замолчал, стоя здесь, он, как будто полностью отдал себя в руки судьбы. Прежде чем Коул успел что-то сказать, Хейланд отошёл от двери, и пошёл вдоль коридора, а солдаты поспешно проследовали за ним. Разум Коула переполняли бесчисленные мысли, ему казалось, будто его голова вот-вот лопнет. Перед ним громоздилась целая гора проблем, о которых в Ньоххире, он не мог и подумать. Честно говоря, он не знал даже с чего начать. Но, больше десяти лет назад, он стоял бок о бок с торговцем, который смело смотрел в лицо любым трудностям. Что бы сделал Лоуренс на моём месте? Как бы там ни было, Коул должен начать с тех проблем, что стоят прямо перед ним. — Миюри. Она хранила молчание с того мгновения, как Хейланд каким-то образом понял, что ею движет. Как и Хейланд, умалчивающий о некоторых вещах, Миюри тоже что-то скрывала. Коул позвал её и, будто вернувшись к реальности, она тут же отшатнулась от него. Судя по всему, от неожиданности, у Миюри подкосились ноги, и ударившись спиной о решётчатую дверь она с глухим стуком опустилась на пол. Коул хотел было ринуться к ней, но под её взором, остался на месте. И если бы её взгляд оказался пронзительным или враждебным, он смог бы его выдержать. Но сейчас, Миюри готова была разрыдаться. — Т-теперь мы станем с…спасать этого блондинчика? Сначала, Коул подумал, что Миюри просто пытается добиться желаемого, рыданиями, как и много раз до этого. Но, он находился с ней рядом с самого первого её крика. Коул всегда мог определить, на сколько она серьёзна. Его голова разрывалась, от искренности её слёз. — Миюри. Он снова назвал её имя, и со вздохом сел на пол. Довольно давно, не опускался Коул на уровень её глаз. Раньше он частенько, вот так, читал Миюри нотации, когда она не хотела его слушать — Я не могу исправить твой озорной характер, но ты унаследовала от Хоро свой ум и проницательность. Кроме того, я прекрасно знаю, что ты по-настоящему добрая. И вот теперь ты говоришь, что не хочешь помочь Хейланду, даже после того, как узнала в каком он положении? Или ты считаешь ложью, всё что он сейчас сказал? В ней исчезла, обычная для неё, тяга к спорам, она выглядела потерянной. Её волосы ощетинились, казалось, ещё чуть-чуть я она расплачется. — Миюри, твои уши. Она быстро придавила уши руками и свернулась калачиком, словно желая спрятаться, чтобы её никто не нашёл. Коул понимал, что у неё явно были причины так реагировать, но как ни старался он не мог их угадать. Несмотря на то, что она проигнорировала его вопрос, Коул привык иметь дело с проблемными существами, которые не считают нужным объяснять почему, они избегают давать ответы на его вопросы. Более того, в отличие от вездесущего Бога, Миюри, совершенно точно, находилась прямо перед ним. — Ты вела себя так, с тех самых пор, как принц Хейланд остановился в нашей купальне. Миюри продолжала съёживаться в клубок, будто старалась защищаться от сыпавшихся на неё палочных ударов. — По началу, мне казалось, ты дулась из-за того, что я завязал с ним отношения. Она полностью закрылась, и Коул больше не мог разглядеть её лица. — Но, ты продолжаешь так себя вести даже сейчас, а значит твои капризы здесь не причём. Как корни деревьев спрятаны глубоко в земле, так и Миюри прятала, что-то глубоко в душе. — Есть нечто важное, что заставляет тебя так жестоко обращаться с попавшими в беду людьми и их великими целями? Наблюдая за Миюри, Коул видел, что она сама в себе запуталась, и потому страдала. И тем не менее, она не хотела, чтобы он помогал Хейланду. Коул искренне не желал прибегать к подобному способу, когда имел дело с Миюри, но других средств у него не оставалось. — Почему ты хочешь помешать мне исполнить мою мечту? Сквозь просвет между руками, которые охватывали голову, её взгляд пронзил Коула. Миюри широко открыла глаза, всё её тело напряглось как у загнанной в угол добычи, а губы крепко сжались. Тело съёжилось на столько, что готово было исчезнуть. И вот, наконец, её последняя линии защиты рассыпалась. Тогда, появились, полные гнева, глаза Миюри. — Если ты…если ты так хочешь знать, я тебе скажу…Хорошо? Коул не ожидал, что она захочет дать сдачи, поэтому отступил. Её руки, только недавно прикрывавшие голову от мнимых ударов, сейчас, казалось сдерживали, что-то, что готово было вырваться наружу. Он представлял, как она станет оправдываться, и в итоге расплакавшись расскажет всё, что её мучает. Он же, сердечно выслушает её и тихонько упрекнёт. Ему и в голову не пришло, что она ответит ударом на удар. Пока Коул, всё ещё молчал, по непонятной для него самого причине, Миюри снова произнесла, — Хоть, тебе это точно, точно не понравится, ну и ладно. Было ли её поведение чётко продумано? Хотела ли она оскалить на него клыки в надежде, что он уступит ей? Коул находился в крайне странном положении, где непонятное поведение Миюри казалось не самым тревожным из всех тех проблем, которые его окружали. Хейланд взят в заложники, перевод Святого Писания запрещён Папой, а их самих посадили под замок. Если так пойдёт и дальше, рухнет не только их план даровать людям подлинные Божьи заветы, сама их дальнейшая жизнь и возвращение в Ньоххиру ставилось под сомнение. Но, Миюри, казалось, совсем не лгала. Коул верил ей. Она опустила руки убрав их с головы, и протяжно вздохнув, не отрываясь посмотрела на него сердитыми глазами, как будто, обвиняя его во всём. Словно занавес, опустилась тишина, похожая ну ту, что они испытали в церковном зале. И, именно Миюри разорвала её своими клыками. — Я совсем не хочу мешать тебе. Она говорила медленно, а он внимательно слушал, и совершенно не предполагал, что она скажет дальше, настолько натянуто она говорила. — Но даже у меня…есть то, чего я не хочу потерять. Обычно, слово скромность, совсем не подходило Миюри, и раз уж, она говорила нечто подобное, значит, шутки в сторону. Она замолкла, не отрывая от него взгляда. Так, можно сидеть и смотреть друг на друга весь день. Но, несмотря ни на что, они должны спасти Хейланда, чтобы исполнить мечту Коула, либо ради самого Хейланда, либо ради всех тех, кто с нетерпение ждёт, когда им откроют глаза на истинного Бога. Коул глубоко вздохнул и заговорил. — Я выслушаю тебя. — и с гордостью, обычно присущей старшим братьям, добавил. — Несмотря ни на что, я как-нибудь это решу. Волосы Миюри раздражённо затрепетали. Перед тем как Коул успел, что-то добавить, он почувствовал, как губами она произнесла, «дурак». — Как только ты спасёшь блондинчика, ты ведь станешь священником, верно? — Верно. Ты ведь и раньше из-за этого злилась. То есть…Только не говори, что… Коул всё понял. — Только не говори, что всё это потому, что, став священником, я сделаюсь врагом тех, кого считают одержимыми дьяволом? В Святом Писании, было множество историй, о пророках, сражавшихся с демонами. Но, Коул считал, что правильно растолковал их для Миюри. Что бы не случилось, он всегда будет её другом. — Я не настолько бескомпромиссный. Ведь, если смотреть на мир, с мыслью что каждое создание на земле, творение Господа… — Нет. Я вовсе не об этом. Меня совершенно это не волнует. Понимаешь…если, ты станешь священником, то не сможешь… Миюри фыркнула, и её глаза налились слезами, а из-под одежды появились уши и хвост. — . . .ты не сможешь… — Что? — Жениться! Тебе нельзя будет жениться! — выкрикнула она, и всё что было в голове у Коула, мгновенно рассыпалось в прах. — …Ох… Что? — потрясённый, он переспросил. — Я? . . . На ком? Он не смог бы найти слов, чтобы описать выражение лица Миюри. Она, вероятно, вообще не представляла, что делать. Прежде всего Миюри решила успокоиться. Она посмотрела через дверную решётку, а затем, зажмурившись, потёрла лицо ладонями, и снова заговорила — Видишь, вот почему я не хотела ничего говорить! Она больше не держалась за голову, вместо этого, Миюри обняла колени, и обиженно отвернулась. Надув щёки и выпятив губы, она глухо колотила по полу хвостом. Хотя, обычно, её лицо краснело от гнева, Коул понял, что сейчас она просто смущалась, а ещё то, что он был полным дураком. — Эм… — Что? Он чувствовал жар, словно его бросили в раскалённую печь. — С-серьё…Нет, эм, к-как…давно? Инстинктивно решив, что, если он скажет, «Серьёзно?», она вполне может перегрызть ему глотку. В последний момент он спросил иначе. — . . . Я не знаю. Ему показалось, как, уткнувшись в колени, она пробормотала, — Дурак, откуда я могу знать? Разумеется, Коул прекрасно знал, что Миюри к нему сильно привязана. Она так липла к нему, что даже её отец, Лоуренс, начинал переживать. Коулу это казалось довольно милым, и он, безусловно, дорожил таким отношением. Но, он никогда не смотрел на неё, с романтической стороны. И вот, теперь, многое стало на свои места. То, как она высмеивала его обет целомудрия, как подтрунивала над ним самим, как намеренно спряталась в той пропахшей бочке, в наряде, который специально хотела ему показать, и конечно, её невероятное упорство, поехать вместе с ним — всё, неожиданно, стало понятным и очевидным. Именно поэтому, Миюри видела в Хейланде врага. Хейланд, словно пришелец из чужого мира, пришёл в её дом и забрал Коула в неизвестные земли. Затем, как и предупреждала Миюри, он оказался в мучительном положении. Учитывая, сущность его мечты, он никогда не сможет дать Миюри то, чего она желает. В тоже время, последнее чего ему хотелось, это ранить её. Куол очутился в ловушке между, двумя истинами, не способный ни на что решиться. Он стыдился своей восторженной речи о справедливости и тому подобных вещах. Если перед ним вставала личная проблема, он не мог просто взять и отмахнуть её от себя, словно какой-то пустяк. Коул понял, каково было Миюри, противостоять грандиозным планам Хейланда, и сохранять баланс на чаше весов, имя за пазухой одну лишь любовь. Теперь, проблема заключалась в том, в какую сторону качнутся эти весы, и даже сам Коул не имел об этом ни малейшего понятия. В богословии существовала масса бесполезных, метафизических загадок, таких как, сколько ангелов может станцевать на кончике иглы. Но обыденные, житейские вопросы, о том, кто и кем любим, оказываются гораздо сложнее. Замечание Миюри, о его способности видеть лишь наполовину, оказалось ужасно точным. Теперь, Коул знал правду, но поделать уже ничего не мог. Всё что ему приходило в голову, это сказать ей, насколько он ничтожен, и что ей стоит поискать себе более достойную пару. Но даже он знал, насколько жалко это будет выглядеть. Но затем, как будто, насквозь видя его сердечные муки, Миюри издала громкий вздох. Девочка, вдвое младше него, смотрела на Коула краем глаза. — Это не важно. Я знаю, что для тебя, я всего лишь горностай, любящий носиться по горам и полям. Она была мила и шустра. Горностаи определённо обладали редкими качествами, таким как умение забираться в амбары и рыскать там в поисках еды, что непременно походило на Миюри. — Но, мне кажется, если бы я не сказала тебе сейчас, сам бы ты никогда не догадался, но это ничего. Как только ты спасёшь этого блондинчика, то, в любом случае оставишь меня и отправишься в королевство Уинфилд, так ведь? Потому что, когда начнётся война, станет опасно, и всё такое. Миюри резко встряхнула головой, чтобы спрятать свои уши, затем, убрала хвост, и встала. Её не получится обмануть. Коул не мог найти ни одной логической причины чтобы взять её с собой в Уинфилд. Как только начнётся война, остров окажется под осадой, невозможно представить себе, тех ужасных последствий, которые будут их ждать, если они потерпят поражение. — Да…ты права. Миюри взглянула на него боком, и фыркнула. — Ты мне нравился! Дурак. Она произнесла это в манере, так подходившей её возрасту, что невозможно было не умилиться. — Ну? Что всё-таки происходит? Миюри умела быстро сменить тему, если хорошо высыпалась. Или она просто понимала, что если они продолжат так стоять, то ничего не изменится. Так же, как и Коул который знал её с самого рождения, Миюри смотрела на него с благоговением с тех пор, как открыла глаза. Но, он чувствовал, как между ними образуется очень тонкая грань. Коулу казалось, что этот барьер, заглушает её привычный голос, сковывает, и даже высасывает сердечную теплоту, лишая её всего того, что было дорого ему. И всё же, жалеть об этом, слишком эгоистично с его стороны. Жизнь, есть путешествие, а путешествие всегда наполнено чередой встреч и расставаний. — Эм…если принц Хейланд прав, значит господин Стефан из компании Дива собирается вытащить нас от сюда. Затем, нам придется договариваться. — И ты уверен, что у тебя получится? — хладнокровно спросила Миюри, хотя Коул предпочёл бы, чтобы она вцепилась в него с горячими слезами на глазах. — Вовсе нет. Дива, как никак, торговая компания. Если мы не найдём, что им предложить, наши просьбы и слушать не будут. — Почему не сказать им, что, если они не спасут блондинчика, то мы умрём? — Да, это тоже пришло мне в голову, но разве такое возможно? Я слышал, что истории, о том, как люди убивали себя, откусив язык, лишь выдумки. У него не было с собой даже кинжала. — … Я вообще не хочу делать ради блондинчика что-то подобное. — Сдаётся мне, господин Стефан, уже догадывается, что мы захотим освободить принца Хейланда. А если мы будем упорно настаивать, нас просто засунут в мешки и отправят обратно в Ньоххиру. Тогда господин Стефан, с чистой совестью заявит о выполнении всех своих обязательств. Нам нужно, предложить им что-то , что заставит их обсуждать условия. Компания Дива, всегда ищет прибыли. Взывать к вере и совести, было абсолютно бессмысленно. С другой стороны, Коул знал, как только речь зайдёт о конкретных потерях и выгодах, они станут слушать очень внимательно. Это единственные ценности, которые признают торговцы. Однако, у Коула не было ни идей, ни материальных средств, способных заинтересовать Стефана. Ни гроша за душой. — О Боже . . . Он взялся за крест, висящий на шее и простонал. Миюри безучастно наблюдала за ним, но, на этот раз, не пыталась хулить ни Бога, ни веру. Коул опять сделал глубокий выдох и готовился снова перебрать в голове все доступные варианты. — Если мы собираемся спасти блондинчика, то я смогу это сделать, — равнодушно сказала Миюри. — Каким образом ты…? Миюри вздохнула, и пошарив под рубахой, вынула маленький мешочек, завязанный шнурком. Тот самый мешочек с пшеницей, который ей дала её мать, Хоро. — Разве я не говорила тебе, что до тех пор, пока он со мной, я смогу помочь тебе в нужное время? — Только не говори, что… Хоро, воплощение волчицы, живущая в пшенице, она могла свободно менять своё обличие, превращаясь из молодой девушки в гигантского волка. Но у Миюри никогда не получалось перевоплощаться в волчицу. Коул посмотрел на неё с широко раскрытыми от изумления глазами, и Миюри проговорила с невероятной болью на лице. — Я очень много тренировалась … так что, если у меня не получится, мама устроит мне взбучку. Существовали легенды о львах, сбрасывающих свой молодняк в бездонные овраги. Возможно, волки не сильно от них отличались. — Но, это только потому, что я хочу защитить тебя, а не помочь блондинчику. Ясно? Я делаю это ради твоей мечты. Ведь, когда люди вроде тебя лишаются своей цели, они становятся настолько подавлены и раздавлены, что им остаётся лишь медленно угасать. На это тяжело смотреть. Я не хочу, чтобы в маленько деревне, вроде Ньоххиры, жил такой горемыка. Уж лучше следуй своим мечтам и занимайся глупыми проповедями в каких-нибудь далёких краях. Понятно? Миюри сказала это нарочито снисходительным тоном, но выражение лица ясно говорило о том, что эти слова предназначались для неё самой. Будучи романтической натурой, она вряд ли захотела бы воспользоваться своим главным козырем при подобных обстоятельствах. Без сомнения, она представляла себе, как превращается в волчицу, в отчаянной и безвыходной для них ситуации, вроде той, когда рыцарь нападает на дракона, чтобы освободить принцессу. И всё же, Миюри держала в руках инструмент, способный открыть дверь, и она собиралась помочь ему, несмотря на нежеланный итог. Осознав, на какую жертву она идёт, Коул смог наконец оценить насколько она привязана к нему. Глаза Миюри наполнила решимость, как будто ей предстояло выдержать суровое испытание. Коул, внимательно посмотрел в них и сказал, — Я понимаю. Миюри. Спасибо тебе…правда. Её лицо исказилось болью, но она надменно отвернулась. — Я не против…только если, ты ещё раз подумаешь над тем, чтобы влюбиться в меня. Она смотрела на него крем глаза, но Коул не мог понять в серьёз она или нет. Возможно, всё вместе, в таком случае у него не было выбора, кроме как воспринять это как шутку. — Я тут подумал. Ты очень эгоистичная, но хорошая и добрая девочка, которая может спасти людей. — Эй! Само собой, Миюри рассердилась, но в тоже время ей было обидно. Её уши и хвост, так и остались под одеждой. Коул мог с уверенностью сказать, что она приняла у себя в голове твёрдое решение. Он сделал тоже самое. — Только, что мы будем делать после того, как всех освободим и выберемся отсюда? Просто побежим? Я не могу возить на себе людей как мама. Видимо, Миюри не могла перевоплощаться в столь же огромного волка, способного проглотить человека целиком. Самым правильным, было сбежать в королевство Уинфилд морем, но раздобыть лодку, достаточно крепкую чтобы пересечь пролив, казалось нереальным. Кроме того, чтобы управлять таким судном, требовалось много людей. Пусть, на земле живут духи и демоны, но даже они изо всех сил стараются приспособиться к миру людей и остаться незамеченными. Общество, созданное человеком, оказалось слишком сложным, и одна лишь грубая сила, бесполезна против него. — Я хочу переправиться на корабле в королевство Уинфилд. — В таком случае, я должна куснуть за ягодицу, госп…ди…, то есть этого Стефана? Я уверена, что он может нам хотя бы найти корабль. Посыльный в компании, должен обращаться к Стефану «господин». — Нет…Даже, если мы заставим его достать нам судно, мы ни за что не сможем уйти от архиепископа и викария незамеченными, так, что это не сработает. Господин Стефан ни в чем не виноват, если дела пойдут плохо, пострадать может сама компания Дива. Фургон, который привёз нас сюда, всё ещё здесь, так что давай попробуем уйти на нём. Мы сможем уплыть в Уинфилд из любого города, в котором у принца Хейланда есть связи. Что касается тебя, мы отправим в Ньоххиру письмо и попросим Хоро и Лоуренса тебя забрать. — …Хорошо. Значит сначала вытащим блондинчика и его друзей. Сейчас очень удачное время, солнце уже зашло. За оконной решёткой, Коул видел слабое сияние, исходящее от города, благодаря которому отчётливо различались силуэты высоких зданий. — Тогда, пошли. — Ладно. Миюри развязала мешочек полученный от Хоро, вынула оттуда несколько пшеничных зёрен и положила в рот. Она проглотила их словно горькие пилюли и неожиданно посмотрела на Коула. — Братишка. — Что такое? — …Отвернись. Миюри казалась сконфуженной. Хоть она никогда не стеснялась оголяться перед ним, видимо превращение в зверя, дело совсем другое. У Коула не было причин возражать, поэтому он повернулся спиной, и смиренно закрыл глаза. Однако, неожиданно вспомнив, что на ней казённая одежда он обернулся, сказать ей об этом, когда перед ним уже стоял волк серебристого цвета. – …Я не разрешала тебе поворачиваться. Мне хотелось, сначала привести себя в порядок… Миюри всегда беспокоилась за свой внешний вид, поэтому сейчас сверлила Коула своими ярко-красными глазами. И хоть, она была значительно меньше Хоро, обычные лесные волки, по сравнению с ней, казались карликами. Случись ей встать на задние лапы, она бы с лёгкостью превзошла Коула в росте. — …Я просто хотел напомнить, что ты не сняла одежду. – Она же порвалась, так? Лохмотья платья валялись вокруг неё. Мешочек с пшеницей лежал на полу, и Коул подобрав его положил в карман своей рубахи. – Я рада, что ты не испугался. — Я множество раз видел Хоро в её истинном обличии. – Я знаю. Она говорила, что тебе очень нравился её хвост. Коулу стало крайне неловко, и он прокашлялся. — Кроме того, священники не боятся волков. Однажды, древний святой, Хайро, успокоил буйство одного свирепого волка, вынув из его лапы острый шип, и в последствии стал называться покровителем охоты и животноводства. На фресках и гобеленах его всегда изображают рядом с волком. – Подобная манера убеждать, твой самый главный недостаток. Её хвост хлестанул Коула по лицу. – А что мы будем делать с моей одеждой, которую я оставила в торговом доме? — Кхм-кхм…твоя одежда? Я отправлю им письмо, чтобы они её прислали. – Ну, тогда ладно. В любом случае, мне больше не перед кем в ней красоваться. Она язвительно посмотрела на него, и ему оставалось только отступить. – Шучу. Это не твоя вина. Тогда чья это вина? Пока он решал, стоит ли ответить ей этим вопросом, Миюри затряслась. А затем, чтобы отвлечь себя, схватила зубами решётчатую дверь. – Грррр . . . Её особый, громкий рык, сопровождался, треском расщепляющегося дерева. Она разломила дверь словно кусок мягкого сыра. – Пфу! Потом она дёрнула головой, и железные петли со скрипом оторвались от стены вместе с дверью. Миюри, лапами вытащила из пасти щепки, застрявшие между зубов, и обернувшись, взглянула на Коула. – Не хочешь меня похвалить? — Ты молодец. – И всё? — сказала Миюри. Она медленно приблизилась к нему и стала чесать жёсткий загривок своей шеи. Очевидно, она требовала, чтобы он погладил её. Хоть перед ним сейчас и стоял внушающий трепет волк, внутри оставалась всё та же Миюри. И, несмотря на свои, довольно крупные размеры, её нельзя было назвать огромной, поэтому ему ничего не мешало ходить с ней вместе прямо по городу. На мгновение, он даже представил, как Миюри сидит рядом с ним, пока он читает проповедь, держа в руке святое писание. Коул начал гладить её по спине, стараясь, как бы стереть из памяти эту картину. — Какой красивый мех, — задумчиво произнёс он, и Миюри повернув к нему свои красные глаза, оскалила зубы. Можно было с уверенностью сказать, что она удовлетворённо улыбалась. — У нас ещё много работы. – Оставь это мне. Махнув хвостом, она беззвучно проскользнула в коридор, несмотря на свои размеры. После заката, в коридоре стало совсем темно, что создавало особенно сюрреалистичную картину. Миюри, принюхалась к полу, и без колебаний зашагала вдоль прохода. Вдруг, она бегом ринулась за ближайший угол, и Коул сразу же услышал крик. Вскоре раздался ещё один крик, и Миюри вернулась, держа в пасти кольцо с нанизанными на него ключами. — . . .а что со стражей? – Вкусные. Коул невольно взглянул на её пасть, в поисках следов крови. – Как только мы столкнулись друг с другом, я лизнула ему лицо. Думаю, он услышал шум и решил проверить . Даже, самый суровый наёмник, побледнеет от страха увидев в темноте, перед собой, волчью пасть. – Большинство солдат убежали из особняка. Она приподняла голову, и стала принюхиваться. – Кажется, комната блондинчика наверху. Когда Миюри сказала «наверху», чувство облегчения разлилось по его телу. Коул считал, что если Хейланда держат в подвале, то уж наверняка пытают. — Тогда пошли. Быстро и тихо, Коул последовал за Миюри, пока она шагала вперёд, опустив голову к полу. Он беспокоился, не слишком ли опрометчиво, так смело идти вперёд, но коридоры оказались пустыми, во всём поместье не было слышно ни звука. Когда она взобралась по лестнице, Коул услышал приглушённые вопли и рычание, доносящееся сверху, но они быстро затихли. Когда он поднялся наверх, то увидел стражников, лежащих на полу без сознания. Рядом лежал фонарь, со всё ещё горящим фитилём, который Коул подобрал, чтобы иметь хоть какой-то источник света. Миюри была уже в конце коридора, сидя неподвижно перед одной из комнат. Когда на неё упал свет от фонаря, она показалась ещё больше похожей на статую. — Та самая? Он прошептал, указывая на дверь. Миюри один раз махнула хвостом, и резко кивнула головой в знак одобрения. Коул приложил ухо к двери, и услышал за ней голоса. Возможно, Хейланда допрашивали именно сейчас. — Я постучу в дверь, а когда они выйдут, займись стражей. Вместо ответа, Миюри поднялась на все четыре лапы и шагнула вперёд, готовая прыгнуть в любой момент. Однако, уже поднеся руку к двери, Коул неожиданно замер. Миюри кинула на него вопросительный взгляд. — Принц Хейланд может очень удивиться, увидев тебя такой. Она ждала, что он скажет дальше. — Но, я в любом случае, не дам тебя в обиду. Миюри медленно закрыла свои красные глаза, и приняла первоначальную позу. Коул глубоко вздохнул и несколько раз ударил костьми пальцев о дверь. — У нас есть срочные вести! Чрезвычайно важные! Он снова постучал, делая вид, что очень спешит. Вскоре, Коул почувствовал смятение по другую сторону двери, и после ещё нескольких стуков, он услышал, как кто-то встал со стула. Как только открылась дверная задвижка, Коул и Миюри всей силой навалились на дверь. — !! Всё произошло в считаные секунды. К тому времени как Коул заглянул в комнату, Миюри уже пригвоздила стражника к полу, своей лапой. — Принц Хейланд. Он прошёл мимо Миюри, и вошёл в комнату, где Хейланд наконец отошёл от шока. — К-Коул? — Я рад что вы в порядке. Мы пришли за вами. В промозглом помещении не оказалось никакой мебели, за исключением простого столика посередине, на котором стояли две чашки. Хейланд даже не был связан. — Мне это снится? Миюри послушно стояла позади двери. Свет, спадавший на неё от фонаря, превращал её очертания в некое подобие изысканной картины. — Господь ниспослал мне это животное, чтобы помочь вам. Справедливо говоря, Коул не далеко ушёл от правды. Хейланд понимающей кивнул, и встал с кресла, хотя всё ещё казался растерянным. И все же, он был отважным и умным человеком. Как только его удивление спало, Хейланд без опаски, внимательно рассмотрел Миюри, что-то привлекло его внимание. — Эти красные глаза… По спине Коула пробежали мурашки, однако Хейланд замотал головой. — Нет, я не стану спрашивать. Когда-то наше королевство, тоже поклонялось золотому барану. В изобилующем овцами, королевстве Уинфилд, издревле существовала легенда об огромном баране покрытым золотой шерстью. Если бы Колу сказал Хейланду, что этот баран, однажды, встретился им на пути, он бы непременно расхохотался. — Кроме того, я рос среди мерзавцев. И многое могу сказать по одни лишь глазам. Хейланд бесстрашно подошёл к Миюри и протянул руку. — У тебя добрые глаза. Миюри, немного сконфузившись, опустила голову и позволила Хейланду её погладить — Ну что ж, я спасён благодаря чуду. Значит Господь желает, чтобы я завершил свою миссию. — У меня есть ключи. Надо освободить ваших товарищей и уходить из города. Затем, мы найдём корабль в другом… Увидев выражение Хейланда, Коул остановился на середине фразы и закрыл рот. На его лице не было радости от произошедшего чуда или следов раздумья о предстоящем побеге. Вместо этого, оно выражало героическую решимость. — Я не могу покинуть город. Уходи с моими товарищами, Коул. Все они, хорошие люди, посвятившие себя моему дому. — Как же…, но…принц Хейланд, почему? — Когда вы поднимались сюда, вы видели стражу? Коул удивился не столько неожиданному вопросу, сколько ощущению, что Хейланд уже знал ответ. — Во всём поместье нет стражи, потому что всех их отправили в центр города. Ведь люди из компании Дива ещё не появлялись? У них попросту нет времени спасать нас. Тем, кто собрался на площади, приказано выдать имена всех, кто поддерживал королевство Уинфилд. Коул оглянулся на Миари, и она посмотрела на солдата, лежащего без сознания возле двери. — Судя по всему, на городской площади собралось множество недовольных Церковью, и они держат в руках перевод Святого Писания. Торговые и ремесленные гильдии, с которыми у меня был уговор, начали бунт в точно запланированное время. Конечно, некоторые из них, воспользовались не самыми приятными методами, чтобы повысить накал напряжения среди горожан, но то яркое зарево, что ты видишь сейчас, это пламя народной ненависти. Они могли наблюдать зарево прямо из окна. На вершине городского холма пылал огонь. В тоже время, Коул был рад, что Хейланд не собирался поощрять святотатства, подобные тем, что он видел ночью на городских улицах. Коул не ошибся в своих суждениях. Хейланд стоял выше всех этих людей, он следовал праведным путём. — Горожан гораздо больше, и по началу за ними будет преимущество. Но как бы там ни было, с одним лишь высоким духом, подогреваемым несколькими зачинщиками, не выстоять против дисциплинированных солдат. Они дойдут до мёртвой точки, а затем, когда поймут, что из этого ничего не выйдет, тут же разбегутся. Множество раз я видел, как крестьяне и ремесленники расходились посреди мятежа потому, что завтра утром им снова нужно идти работать. Если в ту минуту, когда спадёт напряжение, солдаты примутся за дело, всё рухнет в считанные секунды. Нескольких человек схватят, и завтра их тела будут висеть на городских улицах в качестве предупреждения. Так всегда случается. Хейланд был аристократом и землевладельцем. Он много знал, и о народных восстаниях, и о том, чем они заканчиваются. — Выпивка и всеобщее настроение подтолкнут большинство из них, и лишь не многие, станут бороться с искренним позывом. «Мы глас справедливости. Люди, стремящиеся найти истинного и честного Бога, в которого можно верить.» Но, как только беспорядки утихнут, и они увидят гниющие трупы своих товарищей, болтающиеся на виселицах, то сразу подумают, Хейланд не пришёл, никто из королевства Уинфилд не явился поддержать нас. А затем, жизнь вернётся на круги своя. И в результате ничего не изменится, всё из-за их неудачи. — Народ, вероятно, всё ещё считает, что я на переговорах с архиепископом. Люди восстанут, чтобы помочь мне. А если они узнаю, что в церкви меня нет, что я убежал самым первым, кто после этого станет меня слушать? — Но. — Послушай, если я пойду туда, архиепископ и викарий смогут обвинить меня в разжигании бунта. Я уверен, такой исход для архиепископа наиболее удобен, тогда ему не придётся жестоко наказывать горожан. Он не хочет терять своё положение здесь. Вот почему я… И далее, Хейланд заявил о своих намерениях. — Я должен выйти на площадь и осудить архиепископа. Я должен показать, что именно я лидер этого восстания. Извини, что тебе пришлось пройти через все эти трудности, чтобы освободить меня, но… Он закончил свою речь, так, словно это была шутка. Разумеется, смеяться никому не хотелось. — …А потом, они казнят меня. Папа уже признал его еретиком и объявил войну. Как только Хейланд встанет во главе толпы, дороги назад не будет. Примет ли архиепископ его требования и перейдёт на его сторону, выступив против Папы? Если нет, тогда он казнит Хейланда, объявив миру, что Папа не пойдёт на уступки. Как только Хейланд появится, народная ненависть, не испарится, пока полностью не выплеснется. — Ты считаешь, я не смогу его убедить? Хейланд улыбался, но Коул не мог найти в себе силы ответить. Молодой человек лишь замотал головой. Он молился, чтобы благородная решимость и убеждения Хейланда достигли тех, кто сможет ими проникнуться. — Конечно, сейчас, когда здесь Папский викарий, я был бы рад иметь ещё пару сторонников, но… Что ж, так гораздо лучше, нежели страдать под пыткой. В конце концов, я хочу сам решить, когда мне умереть. В дальнейшем, хоть мои братья и ужасные люди, я уверен, они смогут правильно воспользоваться ситуацией. Не сомневаюсь, у них получится превратить мою смерть в целое театрально представление из показной скорби и притворных слёз. — произнёс Хейланд безжизненным тоном. Когда Коул представил, какую жизнь всё это время вёл Хейланд, и как он переживал за Святое Писание, его сердце сжалось. Увидев выражение Коула, на Хейланда лице засияла тёплая, счастливая улыбка. — Ну, пора спешить. Наверняка, кто-нибудь уже пустил слух, что я сбежал. — Тогда я с вами! Сказав это, Коул неосознанно подался вперёд, но Хейланд, вытянув руку, толкнул его в грудь. От неожиданности, Коул споткнулся, опрокинулся назад и упёрся спиной в мягкий, густой мех. Миюри не дала ему упасть, и через плечо, зарычала на Хейланда. — Слышишь Божьего посланника? Что ж, кажется, теперь я могу идти. Рубиновые глаза Миюри, были полностью обращены к Коулу. — Даже если ты возьмёшь с собой эту волчицу, это лишь раздует пламя беспорядков. В следующий раз, распугать стражу, окажется недостаточным, для достижения цели. Тебе нужно быть готовым убить и быть убитым. И, даже в этом случае, всё будет зависеть от удачи, сможешь ли ты защитить себя или нет. Коул, я не хочу, чтобы ты замарал руки кровью. Мне, также не хотелось бы, увидеть кровь на такой красивой шерсти, — сказал он. Миюри ничего не сказала, а лишь посмотрела на Хейланда. Он знал, что от него, она слышать ничего не желает. Затем, Хейланд, неловко улыбнулся Коулу. — Коул, прости за все неприятности. — Нет, не надо…А -ах да, ведь теперь мы можем попросить господина Стефана помочь тебе – — Коул. Хейланд говорил точно также, как Коул, когда ему приходилось убеждать Миюри. — К сожалению, Стефан и компания Дива, на стороне архиепископа. Человек, лежащий сейчас на полу, сказал мне, что архиепископ узнал о Папском указе раньше времени, благодаря компании Дива, чей корабль доставил сообщение. Так что, не стоит ожидать от них помощи, — сказал он. Коул вспомнил о корабле похожем на стрекозу, о котором ему вчера, рассказывала Миюри. Она сказала, как корабль зашёл в порт, на закате, протиснувшись между другими судами, и устроив настоящую сумятицу. — Вероятно, Стефан заключил некое соглашение с архиепископом, ради получения особых привилегий. В их сотрудничестве определённо лежит денежная выгода, иначе нельзя объяснить, почему Дива действует вместе с церковниками, в то время. как весь город настроен против них. Поэтому, мне не верится, что Стефан станет помогать нам. Скорее, он разошлёт своих подопечных во все гильдии, чтобы заставить их глав успокоить народ — « Вы официально должны поддержать Церковь, в ином случае мы больше не станем вести с вами дел» . Ремесленники, слишком уязвимы, для подобных угроз. Они пойдут на всё, лишь бы тебе не удалось скрыться. И да, не делай глупостей. Они знают откуда ты приехал. Один неверный шаг и несчастья обрушатся на Ньоххиру. Ведь ты этого не хочешь? — … Закончив объяснения, Хейланд сделал глубокий вдох, и посмотрел на Миюри. — Позаботься о нашем слуге Господа. Сейчас таких встретишь не часто. — Уууу . Миюри завыла по волчьи, и Хейланд остался доволен. — Я благодарен Богу за то, что встретил вас. Это была беззаботная, ласковая улыбка. Они не могли так просто показать Миюри всем вокруг, поэтому Коул и Хейланд решили сами освободить остальных своих товарищей, которых держали в поместье. Как только все собрались, Коул заметил, насколько их, всё-таки, мало. Поскольку, Хейланд и так был не из тех, кто любил окружать себя большой свитой, доверять он мог совсем не многим из них. Они тоже хотели последовать за ним, и разделить его судьбу, но он отказался. Хейланд не взял с собой никого, за исключением нескольких телохранителей. Они знали, отговаривать его совершенно бесполезно. Фургон, который их сюда привёз, стоял рядом с конюшнями, и, хотя тот был довольно мал, если кто-то из них сядет на козлах, все они вполне смогут в нём поместиться. Возница может переодеться в стражника, взяв одежду у связанного солдата. В этом случае, к ним не возникнет подозрений, когда они станут въезжать в город в такой поздний час. Миюри отправилась в дозор к городским стенам, и наверняка уже ждала их там. Зарево, над холмом в центре города, всё багровело, и уже переливалось тёмно-малиновым оттенком. Говорят, что перед тем, как догореть, пламя свечи начинает светить ярче. У них не оставалось времени. — Что ж, принц Хейланд…до встречи… — Да, я надеюсь на это. Хейланд стоял возле конюшен, с улыбкой наблюдая, как фургон с его соратниками, покидает поместье. Затем, он отвязал лошадь и повёл её к главным воротам. — Ты тоже иди. Коулу испытывал горечь и боль, от того, что не мог найти причины отказаться. — Перевод Святого Писания, должен остаться у тебя в голове. Сделай всё возможное, чтобы противостоять Папе и его окружению. До тех пор, пока у него есть перо и чернила, Коул может воссоздать перевод, сколько угодно раз. У него получится исполнить волю Хейланда. — Ну, мне пора. Хейланд схватил руку Коула, и вложил в неё поводья, затем развернулся на каблуках. Он обменялся парой фраз со своими телохранителями, переодетыми в стражников, и одним прыжком вскочил на лошадь. Не оглядываясь назад, Хейланд пришпорил коня, и ускакал вместе с телохранителями. Ничего не оставив за собой, Хейланд просто исчез за поворотом. Это был его последний жест, предназначенный убедить Коула не горевать о нём. – Братишка . Неожиданно, из тени появился серебряный волк. От испуга, лошадь чуть не рванулась в перёд. Коул с усилием натянул поводья, удержав её на месте. Миюри вернулась после своего дозора возле городских стен, и потёрла большой нос и шею об его лицо. Видя, что Коул замер на месте, она медленно произнесла. – Пойдём домой. Он посмотрел на неё, и Миюри одарила его мрачным взглядом. Её красные глаза говорили ему, что Хейланда уже нельзя спасти. Разве Господь не протянет руку столь страстному слуге? — Почему я…такой беспомощный? Коул, стараясь сдержать слёзы, с жаром, так схватился за крест на своей груди, что тот был готов расплавиться. Его знания оставались лишь на бумаге, у него нет силы, какой обладала Миюри, он не был аристократом вроде Хейланда, он не владел талантами Лоуренса и Хоро, великих искателей приключений, с которыми раньше путешествовал. Он лишь одинокий мечтатель, фантазирующий об идеальном мире, и ничего больше. — Почему…Почему …? И вот, наконец, из его рта раздались всхлипы. Вдруг, что-то резко толкнуло Коула в живот. Перед его глазами небо и земля поменялись местами. От неожиданности он не почувствовал никакой боли, а когда открыл глаза, увидел перед собой ряд острых зубов. – Ты хочешь стать Богом? Миюри смотрела на него, полными слёз глазами. – Хейланд так много благодарил и восхвалял тебя, что тебе самому становилось неловко. Это была непритворная похвала. Иногда они приходили и слушали, как ты сосредоточенно сидел за переводом. Вот почему, Хейланд говорил, что ему тоже придётся усердно потрудиться, это и есть, та самая, Божья воля, которую ты желал узнать. Коул и понятия не имел. – Вот почему, я делала всё, что ты мне говорил. Ты поддерживал тех, кому не на что было опереться в этом мире. Разве не этим занимаются достойные священники. Впервые она назвала Хейланда по имени. Миюри, ткнула его носом в щёку, словно пытаясь запихнуть ему в голову свои слова. – И ты совсем не беспомощный, братишка. Мама однажды сказала мне кое-что. На свете есть множество вещей, с которыми ничего нельзя поделать, даже обладая большими клыками и когтями. Так что, найди кого-то, кто тебе дорог . И я нашла. Её левая лапа тяжело давила ему на грудь. — Гх-гх?! – И этот кто-то, сказал, нет. Она давила, так сильно, что он, в самом деле, не мог дышать. Коул схватил её за переднюю лапу, и Миюри наконец подняла её. – Ньоххира не так сложна, как остальной мир, и там прекрасные горячие источники. Это было довольно убедительное заявление, учитывая, что Миюри там родилась и выросла. – Братишка.

Последнее слово, звучало совсем не по-доброму.

Он знал, что, если сейчас не ответит, своим молчанием сделает ей ещё больнее. Мужчина, который отвергнул прекрасную девушку вроде Миюри, по крайней мере должен сам стать достойным человеком.

Он встал, и стряхнул пыль с одежды. Сделав это, Коул наконец заметил, что шнурок, на котором висел крест, оторвался.

— …

Он чувствовал на себе взгляд Миюри и сухо улыбнулся.

— Нет, я не выброшу его.

– Ох, очень жаль.

Если Коул отречётся от Бога, то у него не останется причин следовать обету целомудрия.

Вполне возможно, если он выбросит Церковный крест, Миюри даже может рассердиться или расстроиться.

— Давай вернёмся. На мне лежит обязанность защищать тебя и в безопасности вернуть обратно в Ньоххиру.

– Ооо, ты собираешься защищать меня?

Миюри, довольно зашмыгала носом вокруг его талии.

Стараясь от неё увернуться, он достал из кармана одежды свой кошель, чтобы положить туда крест.

— Мне кажется, Господь покарает меня, за то, что я кладу его рядом с монетами…

– Нет, не покарает, думаю он будет счастлив.

— Зачем ты говоришь такие в…

– Что? Разве Церковь не собирает кучу денег? Когда меня отправляли в храм по поручениям, я видела коробку с пожертвованиями, набитую монетами до краёв. На ней тоже было изображение ангела с весами, которое висит в торговом доме.

Когда они встретили посланника компании Дива, он говорил, что-то о Святом Писании в одной руке и весах в другой. Возможно, в компании Дива, это излюбленная тема для обсуждений.

— Я уже говорил тебе, что весы олицетворяют равенство, а меч, правосудие.

– Серьёзно? Я думала это инструменты, для вытягивания денег из карманов горожан.

Мечом угрожают, а весами взвешивают монеты. Её неучтивые слова, хоть и были ему не по нраву, ясно давали понять, что она имела ввиду. Одна картина может вдохновить на множество толкований.

Разумеется, постоянно переполненная коробка с пожертвованиями, не добавляет Церкви популярности. Но церковники тратят пожертвования раздавая милостыню и на разные благие дела внутри самой Церкви. Эти деньги, так или иначе, возвращаются городу. Поэтому, по внешнему виду нельзя делать однозначных выводов…и пока Коул продолжал размышлять, его словно ударило обухом по голове.

Деньги возвращаются городу?

Но, разве всё, что происходит в Атифе не говорит об обратном?

– Братишка?

Коул снова погрузился в пучины размышлений, но голос Миюри вернул его к реальности.

И тут, он вспомнил. Весы.

— Менялы…

– Ээ?

Когда эта мысль пришла ему в голову, все звенья, выстроились в единую цепь. Основная причина, по которой Коул приехал сюда, заключалась в его нежелании принять столь бесстыдную жажду Папы к деньгам.

Зрение Коула, на мгновение, размылось, и когда он пришёл в себя, то почувствовал, как Миюри придерживает его.

– Братишка? Прости, я куда-то тебя ударила?

Подставляя свой бок, она не давала ему упасть, а её шея и хвост обеспокоенно обвили Коула с обеих сторон.

Но, он не мог ответить сразу. Мысли так крутились в его голове, что Коул и вздохнуть не мог.

— Пожертвования… Ангел с весами и мечом…компания…Дива…

Картина в его голове стала приобретать ясные очертания.

Церковь и Компанию Дива, связывала общая выгода, и потому, компания поддерживала Церковь. Но что, если об этом станет публично известно? Пусть, они заключили между собой, всего лишь, рядовой договор, его, всё равно, возможно истолковать по-разному, исходя из сути сделки. Как и сказала Миюри, даже ангел может быть похож на жадного демона.

Если они расскажут, о подобном варианте развития событий, Стефану, он наверняка побледнеет лицом. Учитывая обстановку и царящие сейчас настроения, горожане, без сомнения, выплеснут всю свою ненависть на компанию Дива, и тогда, она не только понесёт огромные денежные убытки, но и, вполне возможно, её торговый дом сожжёт разъярённая толпа. Продолжит ли Дива поддерживать архиепископа перед лицом такой угрозы?

Лишившись поддержки Дивы, архиепископ, скорее всего, тоже пойдёт на попятную. Даже, обладая Папским указом, пергамент не может соперничать с мечом. Кроме того, между Атифом и Папским престолом огромные расстояния. Если, Папа не способен вовремя спасти архиепископа от виселицы, то его власть здесь ничего не значит.

Изображение ангела с весами и мечом, приобрело теперь ещё одно значение.

Прибыль или жизнь.

Им нужно попытаться.

Они не могут оставить Хейланда, даже несмотря на его просьбы. Для священника, сдаться, считалось куда более непростительным, нежели для торговца, ведь они посвятили свои жизни одиночеству для того, чтобы познать Бога, которого никто никогда не видел.

– Братишка.

Миюри назвала его имя, и повернувшись к ней он увидел прищуренный глаза полные негодования.

– У тебя жуткий вид.

— Я просто размышлял.

– Мне нравится твой сердитый взгляд. И даже, когда ты волнуешься.

Неловко было слышать такое от волчицы. И вдруг, кое-что пришло ему в голову.

— Миюри, ты ведь специально пыталась меня разозлить, не так ли?

Миюри просто обвила хвостом вокруг его затылка и ничего не ответила.

— Честно говоря… И всё же, твой эгоизм иногда бывает на руку.

– Серьёзно?

— Если бы мы не пошли тогда купить еды, думаю я бы так ничего и не заметил. Теперь понятно… Думаю, мне нужно иногда отрываться от книг, и периодически выходить в город.

Когда он увидел её недоумённый взгляд, то подумал, насколько выразительной подчас может быть волчья морда.

— Да, и всё что ты видела и слышала в городе. Действительно, в дороге, две головы лучше одной. Особенно, если ты способен видеть лишь четверть всего происходящего.

Затем, Коул встал и сказал, — Всё же, есть кое-что, что мы можем сделать, для спасения Хейланда. У нас ещё есть силы сражаться за наши идеи.

– Авв…

Миюри, всего-навсего, пожаловалась, но её мех так ощетинился, что заставил лошадь занервничать.

— У нас нет времени. Ты сказала, что не можешь везти на себе людей, как Хоро, это правда?

В глазах Миюри блеснула ухмылка.

Холодный ветер, резал уши, словно нож. С другой стороны, руки, которыми Коул держался за жёсткий мех, вспотели. Он вцепился в спину Миюри, которая промчалась сквозь пригороды Атифа, и в мгновение ока влетела в заброшенный жилой квартал, ничуть не потеряв в скорости. С невероятным упорством, она перепрыгивала через ящики, телеги, сушившееся на верёвках бельё, и всё, что могло встретиться на дороге. При каждом повороте, она делала огромный прыжок, и Коулу казалось, что они вот-вот влетят в стену, но он старался об этом не думать. Он верил, Миюри знает, что делает.

Когда, наконец, она замедлилась, они были всего в нескольких переулках от торгового дома компании Дива. Словно гром и молния, до них доносилось эхо народного недовольства. В порядке ли Хейланд, среди всего этого хаоса, творившегося в городе, вот что волновало Коула.

Когда Коул слез с Миюри, из её широко открытой пасти исходил пар, белее чем, тот, что источают горячие источники.

— Ты в порядке?

– Я хочу ещё побегать.

— …Думаю, расстояние отсюда до Ньоххиры, будет в самый раз для тебя.

Её мощные клыки блеснули злобой.

— Постарайся спрятаться.

– Аавв…

Конечно, это был не прямой ответ. Она холодно пронизывала его взглядом красных глаз, как бы спрашивая, зачем ты это сказал?

— Я шучу.

Миюри ткнула его носом.

– Братишка, мне совсем не нравится, как ты себя ведёшь. Что ты задумал?

— Ничего. Я лишь нашёл способ донести до господина Стефана, насколько неправильно он поступает.

– Что ты собираешься делать?

Когда она спросила, Коул сбросил с себя плащ, в котором можно было безошибочно определить священника.

— Ты и принц Хейланд научили меня, что, если смело о чём-то заявить, это прозвучит убедительно.

– Эм?

Миюри вопросительно наклонила голову на бок, и Коул прошептал ей на ухо свой план.

Затем, она вдруг оскалила клыки и завиляла хвостом.

— Ну, что думаешь?

– Думаю это идеальная ложь, для такого честного паренька, как ты.

Нет, это была не ложь.

Они просто воспользуются их замешательством и заставят действовать так, как им угодно.

Подумав немного, Коул почувствовал, что Миюри на него дурно влияет, но это его совсем не огорчило.

Коул постучал в заднюю дверь торгового дома компании Дива и где его сразу же спросили, кто он таков.

— Я Тотт Коул, остановился здесь в качестве гостя.

Прямо в двери открылось маленькое окошко, в котором показалось знакомое лицо. Это был Льюис. Он высунулся из окошка с мрачным выражением, которое тут же сменилось облегчением. Вокруг царили народные волнения, поэтому он наверняка опасался поджигателей или воров, могущих воспользоваться беспорядками.

– С возвращением. Я рад что вы живы-здоровы.

Вряд ли Льюис знал, что всё это время они находились под стражей, откуда только-что сумели сбежать. Он немедленно открыл дверь.

Коул вошел, а Льюис вежливо поклонился, и тут же замер, увидев то, что шагало позади Коула.

— Где господин Стефан? — спросил Коул, но Льюис не мог двинуться с места, и лишь его глаза посмотрели на него. Видимо, Льюису казалось, что, если он дёрнется, его сразу же съедят.

— Всё нормально.

Коул мягко улыбнулся и погладил Миюри по голове. Она хрипло прорычала и махнув хвостом, опустила голову, словно собака.

Льюис был явно огорошен.

— О-он в кабинете…

— Спасибо.

Поблагодарив его, Коул пошёл дальше, а Льюис растерянно сполз на пол.

– Я что, настолько страшная?

Наверно, ей не понравилось такое обращение, но она пихнула его носом, как будто прося не отвечать.

В огромном здании стояла тишина. Возможно, им так мерещилось, из-за шума на улице, а может, компания затаилась, чтобы скрыть своё соглашение с Церковью.

— Вот мы и пришли.

Коридор перед кабинетом, всего за день до этого, наводнённый народом, теперь оказался пуст. По обеим сторонам двери висели подсвечники с восковыми свечами замысловатой формы, освещавшие коридор.

Коул глубоко вздохнул и постучал.

— Господин Стефан.

Но, ответа не последовало. Коул посмотрел на Миюри, и она принюхалась к двери. Он, определённо, был в кабинете.

— Господин Стефан, это я, Тотт Коул.

Если Стефан, был связан с Архиепископом, то прекрасно знал, что Коул не должен сейчас находиться здесь. По другую сторону двери, Коул почувствовал недоумение и замешательство. Когда он уже был готов сам потянуть за ручку, то услышал голос изнутри.

— Войдите.

Голос был твёрд и прекрасно подходил человеку, заведующему торговым домом.

— Спасибо.

Коул открыл дверь и вошел.

Гигантская карта висела на стене, точно такая же находилась в комнате, где они остановились. Но в отличие от покоев Коула и Миюри, стена напротив, была заставлена огромными стопками и свитками пергаментов. Скорее всего, это были бумаги о торговых привилегиях, всевозможные разрешения, и, разумеется, поручения о платежах, за баснословное количество самых разных товаров. По сравнению с ними, Святое Писание, предназначенное облегчить людям их тяжкую жизнь, выглядело не столь массивным. Но как никак, крупной компании всегда требовалась масса бумаг, чтобы оставаться на плаву и извлекать прибыть.

Стефан сидел за большим столом, в углу кабинета.

— Не уж то, это и вправду вы…Значит сведения, что принц Хейланд на площади, тоже… Ээ?

Увидев, как Миюри проскользнула в кабинет, Стефан, похоже, испугался сильнее Льюиса.

— Вы верите в чудо Господне? — сказал Коул, стоя рядом с Миюри. Стефан открывал и закрывал рот, но из него не раздалось ни единого звука. Тот, кто должен быть в темнице, стоял сейчас перед ним, вместе с огромным волком.

Что это, разве не чудо?

— Пожалуйста успокойтесь. Я здесь не для того, чтобы наказывать тех, кто повернулся спиной к Богу.

Ложь, непростительна, тем, кто посвятил себя Господу. Вот почему, Коул не лгал.

Миюри просто оскалила клыки и зарычала.

— Однако, я хочу нести людям Божьи заповеди.

Сразу, после слов Коула, Стефан резко возразил.

— К-королевство Уинфилд обвиняется в вероотступничестве! Перевод Святого Писания, над которым ты кропил, запрещён! По-моему, довольно очевидно, кто из нас больше предан Божьему слову!

Видимо, он кричал потому, что прекрасно знал, насколько постыдны принятые им решения.

— А горожане знают об этом?

В первые секунды, Стефан казался обескуражен. Но, умелых торговцев не просто застать врасплох. Он мгновенно ударил в ответ.

— Да, знают! Именно поэтому они подняли такую суматоху! Бери пример с королевства Уинфилд, говорят они! Я не верю! Они понятие не имеют, что это значит. Они не способны охватить величие Папы и красоту Церкви!

Стефан бросался пустыми словами, словно отчаянно пытался убедить сам себя. Возможно, он принял вызов. Стефан узнал о Папском указе благодаря шпионской сети компании Дива, затем бросил Хейланда, и присоединился к архиепископу. Но, вопреки ожиданиям, горожане не испугались Папы.

Предположения Хейланда оказались верны. Народ устал от Церковной тирании.

И всё же, Стефан отказывался сдаваться. Он молился за победу архиепископа, тогда они смогут продолжить взаимовыгодные отношения.

— Кстати, я слышал, что вы и архиепископ, родом из одного города.

Стефан перестал кричать и резко замолчал.

Сейчас, он оказался поражён сильнее, чем, когда впервые увидел Миюри.

— Кажется вы заключили с Церковью множество сделок.

— Э-это…это, ну и что? В городе, об этом знает к-а-ж-д-ы-й.

Он так сильно трясся, что становилось забавно. Но, Стефан не был дураком. Должно быть, он считал, что столь глубокие связи с Церковью, могут погубить его, если сама Церковь окажется под ударом.

— Может и знают, но видели ли они?

— …В-видели? Видели что?

Хейланд был прав, когда советовал ему, временами, отрывать взгляд от книг.

— Этот торговый дом взвешивает пожертвования, которые собирает Церковь. Скорее всего, вы переправляете их в другие города, где требуются мелкие монеты, верно?

Наверное, для этого Миюри отправляли считать монеты.

— А вдруг, монета собиралась в качестве десятины?

— Т-т-ты…что — ?

— Возможно, это была приемлемая сделка. Но если вы, всем сердцем, так считаете. Почему бы не рассказать об этом горожанам?

— Чт…?

— Пусть они увидят штабеля ящиков, под завязку набитых деньгами, и вспомнят Церковные проповеди, славящие аскетизм.

— Ох...

— Даже когда, люди её собственного города, отчаянно нуждаются в монетах для повседневной жизни, Церковь, горами, отправляет их в другие города, ради личной выгоды. Если, народ узнает об этом, продолжит ли он и дальше считать Церковь своим другом? Кроме того, архиепископ уже заработал себе репутацию неумеренного чревоугодника.

Тоже самое, было с переводом Святого Писания. Как только люди увидят это своими глазами, к ним сразу придёт озарение.

— Умеренность, господин Стефан. Церковь определённо многое потеряет. Но ведь, они сами забрали себе слишком много. Многие поступки церкви, просто нельзя оправдать. Господин Стефан.

Коул ещё раз назвал его имя и прокашлялся.

— Вы читали перевод Святого Писания?

Жирная капля пота упала с подбородка Стефана.

Однако, на лице главы торгового дома компании Дива, не было и намёка на оцепенение. Он отчаянно обдумывал положение. Точно также, он скрупулёзно просчитывал ситуацию после получения сведений о Папском указе, перед тем, как продать Хейланда. Но, обстоятельства изменились, когда они смогли сбежать из тюрьмы. И всё же, Стефану требовалось финальное действо, из-за которого, Хейланд и приготовился к смерти.

Вот для чего, Коул пришёл сюда вместе с Миюри, он прекрасно понимал всю опасность.

— Вы можете оценивать прибыль сколько угодно, но…

Наверняка, Миюри чувствовала нависшую в кабинете атмосферу, поскольку гордо стояла на четырёх лапах.

Коул совсем не умел показать себя перед девушками, но привык это делать перед Богом.

Он поставил на себя.

— Как вы думаете, почему, о ком-то вроде меня, так заботливо печётся могущественный глава компании Дива, держащий в своих руках весь север?

Стефан вероятно думал, что Коул всего лишь странствующий священник, которых часто встречал в городе. Но за ним, стоял серебряный волк, и он даже, каким-то образом, сбежал из тюрьмы.

Человек, не знакомый с деталями, задастся вопросом, почему глава компании Дива поддержал королевство Уинфилд, и почему он приказал Стефану, так гостеприимно обращаться к Коулом.

Стены компании, были расписаны изображениями ангелов, держащих меч и весы.

Учение о Едином Боге, не ложь.

— Господин Стефан.

Стефан, который был почти на два десятка лет старше Коула, ошарашенно сидел в кресле, прямой как струна.

Наверное, именно так выглядит человек услышавший свой окончательный приговор.

— Вы ведь поговорите с архиепископом, не так ли?

Однако, когда он поднял голову, Стефан всё ещё колебался. И тут, Коул понял, он и архиепископ поделили город. Возможно, дело было совсем не в потерях и прибылях.

— Мы не хотим истребить Церковь. Пусть, с архиепископом сейчас много проблем, я слышал, как искренне он предан своим обязанностям. Я уверен, что он останется на своём посту и впредь, и горожане хотят того же.

Человек счастливо плачет перед крещением и свадьбой. Хейланд возможно не согласится с такими словами, но скорее всего они правдивы. Губы Стефана дрожали, но вдруг, он расслабился, словно невидимая цепь, оплетавшая его, неожиданно разорвалась. На мгновение, Коул подумал, что он ослабел.

— … Я…понимаю.

В конце концов, Стефан беспокоился за архиепископа. Даже столь матёрый торговец, не был лишён простого человеколюбия, и заботился не только о деньгах.

— Тогда, как можно быстрее пошлите гонца, или сами поговорите с архиепископом. Если солдаты навредят принцу Хейланду, это рассердит Господа.

Стефан так молниеносно встал с кресла, что оно чуть не опрокинулось.

Затем, стараясь не приближаться к Миюри, он, почти прижавшись к стене, проскользнул к выходу, и пока Стефан проходил мимо, Коул не забыл снова обратиться к нему, и добавить –

— Храните наше существование в тайне. Бог всегда наблюдает за нами.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Стефан оглянулся, его глаза, вот-вот, зальются слезами, он быстро кивнул несколько раз, и стремительно вышел из комнаты. Дверь осталась приоткрытой, и Колул мог слышать, как он отчаянно кого-то звал.

Если такой крупный, городской воротила, как Стефан, изменил своё решение, можно было не сомневаться, архиепископ к нему прислушается.

Поскольку, церковник получает свой пост из рук таких-же людей, а не благодаря служению Господу, то он должен смотреть на это событие, как на новшество будущего мира. Но, возможно, такие мысли звучат слишком обнадеживающе.

В кабинете снова настала тишина, однако Коул не мог заставить себя успокоиться.

— …Думаешь всё получится?

Миюри перевела взгляд своих красных глаз с двери на Коула.

– Я больше переживаю, как бы ты не превратился в демона, братишка.

Таким образом она отвечала, да.

– Но, если ты сомневаешься, почему бы нам самим не пойти в церковь? Если дела пойдут плохо, я могу съесть их, а потом убежать, наверное.

Он был не прочь так сделать, но Хейланду это не понравится, да и вряд ли у них получится такое провернуть.

Коул, каким-то образом, смог перехитрить Стефана, но на то, чтобы объяснить толпе происхождение Миюри, у него не хватит времени. Хейланда назвали еретиком, и, если все увидят, как он сбегает верхом на громадной волчице, у них навсегда окажутся связанны руки.

Поэтому Коул решил делать то, что умел.

— Давай помолимся.

Он находился здесь только по воле Хейланда, благородство которого, не мог не уважать простолюдин. Несмотря на его угрюмое лицо, Миюри не ответила, а почесала свою шею задней лапой.

Такое беззаботное поведение, скорее напоминало Коулу собаку, нежели волка.

– Важнее всего, мы должны забрать мою одежду, пока есть время.

— Ээ? Ах да, разумеется.

Возможно, ему стоило научиться быть таким же спокойным и невозмутимым, как Миюри, вместо того, чтобы попусту тревожиться и переживать. Он уже и так сделал всё, что мог.

Убедившись, что поблизости никого нет, Миюри, как обычно, решительно зашагала вниз по коридору. Они направились в свои покои.

В комнате, до сих пор, витал запах чернил и пергамента. Их не было всего несколько часов, но им казалось, что они не заходили сюда уже очень давно. В конце дня, такое место подходило им гораздо больше, чем жестокий внешний мир, даже если Коул видел всего лишь четверть этой жестокости.

Коул криво улыбнулся и заметил, как Миюри плюхнулась на пол, перед сложенной в углу комнаты, стопкой одежды.

— Что-то не так?

– …ага.

Её хвост лежал, распластавшись по полу, и она заговорила, не оборачиваясь.

– Может быть, я должна её выбросить.

— Что?

Одежда выглядела довольно крикливо, а если выражаться Церковным языком, развратно. Однако, на Миюри наряд смотрелся действительно хорошо. Всё же, Коул помнил, как она радостно надела его на себя, чтобы покрасоваться перед ним. На нём частично лежала вина, за её тоскливое выражение.

– Ох, но это не твоя вина, братишка. — Сказала она через плечо, как будто прочитав его мысли , — Дело не в том, что…я просто… не могу надеть её, теперь.

— Ээ?

– Когда я показала тебе пшеницу, то сказала, что воспользуюсь ей, когда у нас не останется другого выхода, так?

Аккуратно прижав друг к другу лапы, Миюри повернулась к нему мордой.

– Я не такая, как мама. Маме тяжело даётся прятать свои уши и хвост, но ей гораздо проще превратиться в волчицу. Я другая. Вот почему, я оставляла это на самый крайний случай.

— Нет…

Пускай ей удалось превратиться в волчицу, но это не значит, что она может вернуться в свою человеческую форму. Коул знал, что именно, она имеет ввиду, и побледнел лицом.

Даже если они вернутся в Ньоххиру, она не сможет продолжать жить в купальне в обличие зверя. У неё не получится оставаться с людьми.

Как она могла пойти на такое, ради него?

— Р-разве… разве нельзя что-то сделать?

Он бросился к ней, и серебряная волчица, с болью прищурив глаза, опустила голову.

Как будто, чем больше страдал он, тем сильнее страдала Миюри.

— Не делай такое лицо, братишка. Я рада, что смогла поучаствовать в таком приключении, о которых часто рассказывали мама с папой.

Эти слова глубоко ранили его сердце. Миюри, добрая девочка, она не стала рассказывать Коулу о последствиях, а просто сделала всё возможное, чтобы он смог достигнуть заветной цели. Он так стремился исполнить свою мечту, что не обращал на неё внимание.

Несмотря на то, что Коул не ответил на её чувства, Миюри пожертвовала собой ради него. Все его сожаления и ненависть к себе, оказались лишь потворством собственным прихотям.

Нельзя описать словами, что Коул сейчас переживал, он мог только обвить руками её шею.

– Братишка…, — прошептала тихо Миюри , — Ты знаешь, всё же, есть способ превратить меня обратно в человека.

Он поднял голову на Миюри, которая терпеливо на него смотрела.

— Какой? Прошу, скажи!

– Но, я не хочу больше видеть, как ты страдаешь.

— Миюри, я и представить себе не могу, что может заставить меня страдать ещё сильнее!

Миюри закрыла глаза и оскалила зубы. Это была неловкая улыбка.

– Я рада, что ты так думаешь.

— Миюри!

Коул произнёс её имя, и после некоторого молчания, она открыла глаза и повернулась к нему.

– Ты уверен?

— Конечно. — всё ещё сомневаясь, Миюри опустила взгляд перед тем, как снова, медленно поднять глаза. — Вспомни, обещание, которое я дал тебе.

Коул, её друг. В этом он был убеждён больше любого верующего.

Миюри, ради его блага, открыла дверь в мир, которого не желала.

И теперь, настал черёд Коула. Сколько бы горя ему не предстояло испытать, он сделает всё возможное.

Её красные глаза внимательно наблюдали за ним. Они не изменились, с тех пор как она, ещё совсем маленькая, прибежала к нему с зарёванным лицом, узнав, что не похожа на других людей.

Затем, рубиновые глаза закрылись, словно она собиралась уснуть.

– Такое случалось во многих сказках.

— … Сказках?

– Да. Множество старых историй…Даже ты рассказывал, что в твоей деревне существовала легенда о большой лягушке, верно? Эти истории, должно быть, действительно происходили, в древности.

Что правда, то правда. И яркий этому пример, история её матери, Хоро.

– Вот почему… ты знаешь…

Она открыла глаза и посмотрела на пол. А затем взглянула на него, словно затравленный щенок.

– Ведь именно принц, должен снять заклятие с принцессы, правда?

— Это…

Он прекрасно понимал, к чему она клонит. Но такое священное действо, нарушит обет целомудрия, который он дал.

Миюри тут же отвернулась.

— Нет, ты ведь мечтаешь стать священником, братишка. Я не стану заставлять тебя.

— Маюри.

Коул посмотрел прямо на неё. И хотя, её целиком покрывал густой мех, а большую пасть наполняли острые как лезвия зубы, она всё ещё оставалась Миюри, той самой девочкой, которую он знал с самого рождения.

Если это поможет вернуть её, то его смущение перед Богом не имело никакого значения.

— Тогда, ты сможешь стать прежней?

– …Да, но –

— Очень хорошо.

– Братишка?

Если, сейчас он засомневается, то скорее всего Миюри уже никогда не поверит ни единому его слову. Нет, даже хуже, она больше никому никогда не поверит. Он не хотел представлять себе, как разочарованная в людях Миюри, с холодным взглядом произносит, «Всё это пусты разговоры» . Ему бы не хотелось, чтобы она знала, что на свете есть нечто, во что стоит верить. В эти неприкосновенные узы, представляющие из себя самое прекрасное, что есть в жизни.

Теперь понятно, что чувствовал Хейланд когда направлялся, в церковь, на верную гибель , подумал Коул. Поступки должны зиждиться на вере.

Миюри дала понять, что она готова.

– Братишка…Спасибо.

Даже если её рот, полный зубов, внушал робость, Миюри оставалась собой. Ничего не изменилось в его милой младшей сестре.

Затем, он положил руку ей на нос и приблизился лицом.

— Ох, подожди, эм, братишка . . .?

— Что такое?

– Эм… Я стесняюсь, так что, не мог бы ты, закрыть глаза? Да, и руки твои мне мешают, … можешь меня отпустить?

Миюри снова посмотрела на него щенячьими глазами, её уши осунулись, а хвост безжизненно висел. Она была уже взрослой девушкой.

Когда эта мысль снова пришла ему в голову, Коул, вдруг, сам засмущался.

Коул прокашлялся, а затем отпустил Миюри, и закрыл глаза.

— Так хорошо?

— Да.

Его не волновало, наблюдает ли за ним Господь, до тех пор, пока он способен вернуть Миюри человеческое обличие, и они смогут жить в Ньоххире, как прежде. То, что он намерен сделать, не нарушит клятву. Ведь это необходимо, для спасения человека, здесь нет места похоти. Кроме того, даже пророки целовали в лоб и руки, одержимых дьяволом, чтобы исцелить их. Так что, это было… Но затем, в рассуждения Коула, закрался неожиданный вопрос.

Поцелуй в лоб или в руку? А нужно ли вообще целовать в губы? На свете, определённо, существовало много сказок в которых принц, целуя принцессу в губы, разрушает, наложенное на неё проклятие. Но можно ли называть случай с Миюри, проклятием?

Что-то не так. А что Миюри сказала в самом начале?

Есть способ превратить меня обратно в человека.

Коул прокрутил в голове её точные слова, и сразу понял.

Она так и не сказала, как именно снимается заклятие в сказках!

— Ах –

Он открыл глаза, и увидел Маиюри, уже вернувшуюся в человеческое обличие. Она не хотела, чтобы он заметил, поэтому откинула волосы назад и, вытянув лицо, расставила ноги и руки в стороны, приняв странную позу.

Когда их глаза встретились, она лукаво ухмыльнулась и бросилась на него. Коул увернулся в сторону, и услышал, как она стукнулась головой об пол, позади него.

— Уууууввв…

Коул сразу вспомнил, что, когда закрыл глаза, Миюри ответила ему своим обычным голосом.

Кроме того, если она уже тренировалась вместе с Хоро, значит способна превращаться обратно.

— Оуу, промахнулась.

Миюри не стыдилась, и не пыталась скрыть свою наготу.

Коул не знал, злиться ему или нет.

Он встал и сказал,

— Миюри!

Она пожала плечами и закрыла лицо ладонями, но Коул мог видеть, как Миюри улыбается сквозь пальцы.

— Я всего лишь сделала тоже самое, что и ты, несколько минут назад.

Она не соврала, а лишь позволила ему неправильно истолковать сказанное.

Коул не мог найти в ответ ничего убедительного.

— Гхмм…

— Но ты не лгал, когда сказал, что всегда будешь моим другом. Я сейчас заплачу, — сказала она, с яркой улыбкой на лице, и от его недовольства не осталось и следа.

Для Коула не было ничего радостнее, чем осознавать, что Миюри наконец поняла значение его решимости.

— Кстати, ты слышишь? Там, на площади, кто-то радостно кричит.

— Ах, что? Эй Миюри!

Виляя своим пресловутым хвостом, она встала, подбежала к окну и распахнула его.

Свет с городской площади упал на её руки и ноги.

— Кажется всё прошло хорошо, братишка! Бра…

Коул набросил свой плащ ей на голову.

— Уши. Хвост. И ты, девушка, как-никак, будь сдержанной!

Миюри высунула голову из-под плаща и раздражённо накинула на себя.

У него, вдруг, закружилась голова, видимо он через-чур рассердился или слишком устал за последние несколько дней.

— Пшш, ты всегда такой вредный.

— И чья же это вина…?

— Ох, всё идёт хорошо! Я слышу голос блондинчика.

Не обращая внимания на его ворчание, она облокотилась на подоконник, выглянула наружу, и навострила уши.

Однако, этот восторг станет концом их приключения. Миюри вернётся в Ньоххиру, а Коул, вместе с Хейландом, отправится в королевство Уинфилд. И всё же, их расставание не будет мучительным, скорее напротив, его ознаменует этот невероятный успех.

— Ах да, эй, братишка, ведь теперь, ты сможешь заслужить всеобщее признание!

Миюри несколько перегнула палку, говоря такое.

В этом нет необходимости. Здесь, Хейланд высокородный аристократ. Он был искренне рад, что всё хорошо кончилось.

— Эй, братишка… братишка?

Он был искренне рад…

— Братишка, ну хватит уже, ты в порядке?

Коул лишился сил, и качался из стороны в сторону, но Миюри поддержала его. Она была непослушным сорванцом, но, когда обстоятельства требовали, на неё можно было положиться.

Теряя сознание, Коул не чувствовал никакой тревоги. Он полностью расслабился, словно нежился в купальне.

Миюри вечно потакала ему, и вот, он сдался. Наконец-то, всё закончилось.

Подумав об этом, Коул почувствовал слабый запах серы, и остатки его напряжения исчезли на руках Миюри.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Volchicza-i-pergament/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Эпилог

Несколько бессонных ночей Коул переводил Святое Писание. Как только работа оказалась закончена, ему выпало пройти через мучительные переговоры в церкви, где он простоял на ногах весь день. Затем их заключили в тюрьму, из которой они тут же сбежали. После чего, ради борьбы за свою мечту, ему пришлось дать перед Стефаном представление всей своей жизни. И наконец после того, как Миюри сыграла с ним свою самую злую шутку, от которой кровь ударила в голову, успех Хейланда, помог ему резко вздохнуть с облегчением. Даже самый прочный канат вскоре порвется, если повесить на него столь тяжёлый груз. Чего уж говорить о такой тонкой нити. После продолжительной лихорадки, сопровождавшейся полубредовыми снами, Коул наконец очнулся, и с удивлением узнал, что проспал три дня. – Я думала ты никогда не очнёшься. Сказала Миюри, сидя рядом с кроватью, готовая вот-вот расплакаться. Коул смутно припоминал, как она ухаживала за ним. Он вытащил руку из-под одеяла и потянувшись, крепко схватил её маленькую ручку. Она смутилась, но выглядела счастливой. – Где принц Хейланд? Услышав вопрос Коула, прежнее выражение Миюри тут же исчезло. – Я не знаю. Ох, кстати, пока ты спал, я читала Писание, и знаешь что? Я нашла кое-что невероятное. И…, и… хочешь узнать, что? Миюри начала радостно щебетать, но Коул осмотрел комнату и удостоверившись, что в ней больше никого нет – – Нет, сейчас важнее, где принц Хейланд. Ему хотелось узнать, что произошло. Коул был рад, что они в безопасности, но что на счёт Папского викария? А вдруг, война всё же началась, тогда нельзя терять ни минуты. – Шшшш, братишка! Миюри потянула его за руку, когда он вдруг услышал шаги и голоса, доносящиеся за дверью. – Принц Хейланд! Вы даже не успели позавтракать и причесаться! – Мне всё равно! Услышав голос Хейланда, Коул попытался подняться, но Миюри толкнула его обратно в кровать и накрыла лицо одеялом. – Миюри, ты чего? – Не смотри. Ты не должен видеть. – Ээ? Пока они пререкались, дверь отворилась. – Коул! – Хейланд позвал его, и он скинул одеяло. Хейланд, с улыбкой, ринулся к кровати. Коулу казалось, он всё ещё спит. – Ох, ты выглядишь гораздо лучше. Голоден? Мы можем принести всё, что попросишь. К сожалению, у меня не хватит сил отблагодарить тебя за всё! Хейланд не успел до конца одеться и уложить волосы, и выглядел всё также, непритязательно. Сейчас, он стоял перед ним открытым и непритворным. – Ах, прости что пришёл навестить тебя в таком виде. Когда я услышал, что ты очнулся, то сразу захотел увидеть. Он откинул назад свои красивые, длинные, золотистые волосы и улыбнулся.

В версии с изображениями тут находится картинка.

И тут, Коул заметил грудь Хейланда.

– Братишка, ты куда смотришь?

Коул удивлённо оторвал взгляд. Хейланд, казалось, наконец понял в чём дело.

Но, он – она, лишь смущённо улыбнулась.

– Только не говори, что заметил только сейчас?

Будучи в Ньоххире, они общались с Хейландом сидя в грот-купальне, где пар от горячего источника целиком заполнял пещеру, делая её больше похожей на баню, нежели на обычную купальню. Он не понимал почему Хейланд так тщательно прикрывала себя одеждами. Коул решил, что это привычка, присущая людям из высшего общества.

Внешний облик, чрезвычайно важен.

Он сам сказал Миюри, что у странствующей женщины есть два выбора, одеться монахиней или мальчиком.

– Видишь, разве я тебе не говорила? Ты ни-и-и на что не обращаешь внимание, братишка.

Хейланд посмотрела на Миюри, а потом снова на Коула.

– Ты… Нет, ты по-своему хорош, непревзойдённый слуга Господа.

Пока Коул, пытался понять, считать ли ему эти слова за комплимент или нет, Хейланд прокашлялась и тактично сменила тему.

– Важнее всего, что город Атиф перешёл на нашу сторону. Архиепископ сдался. Он, конечно, не обещал нам стать верным союзником, но я уверена, против воли горожан он больше не пойдёт.

– Правда?!

– Да. Как только Стефан передумал, архиепископ посчитал, что оставаться на стороне викария с каким-то куском пергамента, совершенно бесполезно. Судя по всему, он действительно растерялся, когда узнал, что народ не испугался недовольства Папы. Архиепископ сказал викарию, хочет от Папы дополнительной помощи, и отправил его обратно. У викария не было выбора, оставаться в Атифе, значит ставить под угрозу свою жизнь. А потом, архиепископ объявил, что прислушается к народному гневу. Не знаю, сдержит ли он слово, но, думаю он принял это близко к сердцу. Стефан, который кружил повсюду как летучая мышь, сейчас сидит словно пёс, с поджатым хвостом.

Неожиданно для Коула она озорно улыбнулась.

– В любом случае, об этом вскоре узнают все. Но как только сведения о случившемся дойдут до Папы, он возьмётся за дело серьёзно. Это ещё не конец.

– Это начало.

– Да. Отсюда, мы начнём свой путь и исправим все ошибки.

Пока Коул смотрел на счастливую Хейланд, он понял почему раньше не замечал в ней девушку. Когда она говорила о своей мечте, то была сродни невинному ребёнку, чей пол не имеет значения.

– Я хотела сказать тебе, после того, как ты поправишься, но раз так… мы собираемся отправиться в следующий город. Я хочу воспользоваться полученным преимуществом и завлечь на свою сторону все города континента, благоволящие королевству Уинфилд.

Она уже размышляла, что произойдет, когда начнётся война.

– Конечно, я хочу поехать с тобой.

– Спасибо, и…

– И, на счёт этого.

Миюри была единственной, кто могла так грубо прервать Хейланд.

– Я читала Писание, пока ты спал, братишка. И много спрашивала у людей о священниках. Я даже спросила эту блон… принцессу Хейланд. Она сказала, что нет никаких проблем.

О чём она вообще говорит? Коул посмотрел между Миюри и Хейланд.

Словно старшая сестра, смущённая поведением своей озорной младшей сестрёнки, Хейланд виновато и в тоже время очаровательно улыбалась.

– Я не вернусь в Ньоххиру.

– Миюри, мы уже…

Коул избрал для себя духовный путь. Он не мог ответить на её чувства. Ничего не изменить, и Миюри с этим смирилась.

Но она не пошла на попятную. Напротив, Миюри злорадно ухмыльнулась.

– Умеренность, братишка. То, что ты любишь.

– Умеренность?

– Ага. Твоим мечтам я мешать не буду. Но об этом в писание ни слова.

– . . . о чём?

– Мм. Священник не должен предаваться мирским и телесным желаниям. Они обязаны стремиться к умеренности. Но, здесь ничего не сказано о мирянах, неравнодушных к священникам.

– . . .Ээ?

Хейланд, стоя возле кровати, тихонько хихикнула.

Миюри сунула Святое Писание Коулу под нос.

– Если не веришь, прочти сам. Теперь понимаешь, братишка, умеренность.

Коул не был уверен, что она имеет ввиду.

Миюри скрестила на груди руки и гордо проговорила.

– До тех пор, пока ты не положил на меня глаз, ничего страшного не случится.

– . . .

Он проглотил язык. Его поразило подобное толкование Писания.

– Твоей вере придётся пройти испытание, братишка.

Она уверенно улыбнулась.

Коул обладал пергаментом с начертанными на нём Божьими заветами. Чего у него не было, так это гордости, присущей старшим братьям.

Он приложил к голове Святое Писание, обшитое овечьей кожей, и закрыл глаза. Сейчас он похож на овцу в овечьей шкуре.

– О, Господи . . .

– Звал меня?

Коул не нашёлся что ответить, даже из простой гордости, и уж тем более, он никогда не сможет объяснить, почему, вдруг, почувствовал такое облегчение.

За закрытыми глазами, его воображение рисовало шаловливо виляющий, серебристый хвост.

Судьба барана, всегда пристально следить за волчьим хвостом.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Volchicza-i-pergament/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие автора

Прежде чем уснуть, возьмите в руки книгу, откройте любую страницу, посмотрите на милых зверюшек, и уж затем спокойно засыпайте. Я хотел себе такую книгу, поэтому я написал её сам. Это Исуна Хасэкура. Конечно, я шучу, и всё же, писать о такой весёлой девочке, как главная героиня, оказалось сплошным удовольствием. Но, даже меня удивило, как именно я решил, какой будет наша героиня, Миюри. Всё потому, что, когда я писал первую короткую историю к восемнадцатому тому «Волчицы и пряности: весенний журнал» , являющуюся продолжением предыдущей серии книг, я не описывал её напрямую, и понятия не имел, что она будет из себя представлять. Миюри начала приобретать форму, в тот самый момент, когда я, вскользь, изобразил её в письме, которое она вместе с Коулом, отправила своим родителям. Это тяжело объяснить, но, я чувствовал, как будто Миюри уже там, по другую сторону письма. Очень много странностей , так я думал про себя, когда начал писать эту книгу. Кстати, для тех, кто благодаря этому рассказу, в первые погрузился в мир Волчицы и пряностей : поскольку книга называется Новая теория волчицы и пряностей , главный герой, Коул, появляется в середине оригинальной истории, в качестве молодого мальчика, а Миюри, дочь двух главных героев серии. Это тот же самый мир, а сам рассказ берёт начало, спустя поколение. Я говорил уже много раз, но повторюсь, что эта книга может понравиться даже тем, кто не читал предыдущую серию. И тем не менее, пожалуйста прочтите первую историю тоже. Я уверен, зная её, вам станет гораздо интереснее! Кроме того, я надеюсь детально доработать этот мир, так, как не мог сделать этого в первой истории. Я в предвкушении создать то, для чего не имел возможностей раньше. И, думаю вы мне в этом поможете! Я чувствую, в себе смелость начать новую серию книг, поэтому считаю необходимым написать совершенно другие истории, и также как Миюри строит свои проделки, я планирую множество своих. Если, вы увидите их где-нибудь на свете, пожалуйста улыбнитесь мне. Что ж, до встречи на страницах следующего тома. Исуна Хасэкура

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Volchicza-i-pergament/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог

Рассвет ещё не наступил, он пробирался к колодцу во дворе сквозь ночную мглу почти наощупь. Последние несколько дней он был прикован к постели, давно ему не приходилось вставать так рано. Торговый дом, в котором он остановился, был теперь наполнен богатыми торговцами, но этим утром он вышел во двор первым. Взяв шест, прислонённый к краю колодца, он проломил намёрзший за ночь толстый лёд. Мучительно ледяной пузырившейся водой умывал он лицо, сбривая с него свою сонливость словно ножом. Вытирая лицо, он полной грудью вдохнул прохладный воздух, затем посмотрел на звёздное небо и улыбнулся, ощутив себя сейчас столь освежённым. Затем он опустился на колени на мёрзлую землю. Он не нуждался в какой-нибудь подстилке вроде шерстяного коврика. Страстность его молитвы Богу помогут вытерпеть боль и холод. Спокойная обстановка всегда побуждала его к молитве, но по мере того, как светлело небо, стали появляться ранние пташки среди торговцев. Задержись он здесь, без сомнения, нашлось бы немало людей, просивших его помолиться за процветание их дел. Было бы совсем излишним снова слечь от этого. Своевременно завершив дела во дворе, он вернулся в свою комнату и приготовил бумагу и чернила. Ему надо было написать письмо, хотя по правде оно уже запоздало. Он писал тем двоим, что заботились о нём с детства. Не скрывая подробностей своих путешествий, он написал о неприятной ситуации, когда он со своей спутницей угодил в ловушку в одном портовом городе. У тех двоих имелись острые уши, новости о таком большом волнении скоро дойдут до них. Он полагал, что им будет спокойней поскорей узнать о произошедшем в деталях. И всё же он тщательно подбирал слова, излагая правдиво, но осторожно. Причина была проста: он сейчас заботился о единственной дочери своего покровителя и легко представлял его лицо, полное беспокойства за её безопасность. Он написал, что их дочь, почти достигшая возраста замужества, не пострадала. Упомянул, как проявилась в заботе о нём её девичья натура, когда его свалило с ног переутомление. Добавил, что, оставаясь большой обжорой, себялюбкой и любительницей подразнить, она очень помогла ему как своим мужеством, так и умом. Затем ... Его рука вдруг остановилась. Во время суматохи несколько дней назад ему открылся секрет, что их дочь скрывала годами. Её мама уже тоже знала, невнимательными оказались лишь мужчины. Её отцу, надо думать, нужно было знать это, но перо не трогалось с места. Дело в том, его дочь любила одного молодого человека - того самого, который сейчас путешествовал с ней. Её отцу могло представляться, что она путешествует с волком. Упомянутый молодой человек, конечно, не имел неподобающих намерений и был уверен, что вряд ли в нём усомнятся, но раскрытие этого секрета может вызвать ненужное беспокойство. Посомневавшись ещё немного, он, в конце концов, решил пока умолчать. Кажется, мы сможем продолжить наше путешествие. Пусть Бог присмотрит за вами. Завершив этим письмо, он подписал своё имя: Тот Коул . Он собирался дать подписать и их дочери Миюри, но она, увидев письмо, непременно попытается изменить его. Одна мысль об этом сулила кучу хлопот, которую он хотел избежать. Он запечатал письмо, решение скрыть тайну Миюри обременило его чувством вины.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Volchicza-i-pergament/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1

Когда взошло солнце, громко зазвонил церковный колокол. Этот звук оповещал об открытии рынка и начале нового дня. Конечно, ремесленники и торговцы занимались своими делами задолго до колокола, но старались делать это незаметно. После колокола уже не нужно было понижать голос или ограничивать деятельность просчитыванием ходов в голове. Несмотря на середину зимы окна в каждом доме были открыты, и даже отпрысков знатных семей, слишком много выпивших прошлой ночью, поднимают из их кроватей.

Когда звон стих, Коул закрыл Священное Писание и глубоко вдохнул.

- Миюри! - позвал он, и холмик одеяла на кровати протестующе дёрнулся. Коул успел было подумать, что она проснётся, но на кровати всё снова замерло.

Он вздохнул и, встав со стула, откинул одеяло, которое укрывало соню с головой.

- Угх...

Под ярким утренним светом серебристый меховой клубок свернулся ещё сильнее. Молодая девушка с волосами странного цвета - вроде серебряных блёсток, смешанных с пеплом, она обнимала тёплый на вид меховой комок того же цвета.

Миюри спряталась в вещах Коула, когда он покидал купальню, в которой работал пятнадцать лет в деревне горячих источников Ньоххира. Теперь она дрожала, прикрывая голову руками от яркого утреннего солнца. Такое ему часто приходилось видеть в купальне.

- Холодно...- укоризненно проговорила девушка, вжимаясь лицом в матрас.

Коул видел её звериные уши, торчавшие между пальцами рук, кто-то даже мог легко решить, что она легла спать, не сняв странного вида меховую шапку.

- Ты быстрее согреешься, если встанешь и позавтракаешь.

Миюри в знак протеста промолчала, но её тело предательски само ответило на слово "завтрак"- он вдруг услышал глухой звук. Коул знал Миюри с детства и умел с ней обращаться. Он прочистил горло и заговорил, укладывая одеяло.

- Для начала я положу ржаной хлеб на плиту.

Остроконечные уши Миюри встали торчком между пальцами.

- А жирный бекон посыплю солью и поставлю жарить с луком. Может, ещё добавить гвоздику или две дольки чеснока, оставшихся с прошлой ночи?

Её хвост забился, приводя в движение всё её тело, вцепившееся в него руками.

- Как только запах чеснока наполнит воздух и из бекона вытечет достаточно жира, я добавлю свежее яйцо. Фшшш ...

Он услышал, как она сглотнула.

- Немного взболтаю яйцо, а как только оно прилипнет к сочному бекону, я сниму всё с огня и положу на тёплый хлеб и выжду, пока желток не затвердеет полностью. И как только яйцо и солёный жир бекона впитаются в горьковатый и чуть слегка кислый ржаной хлеб... Ням .

- А-а-агхх! - сдалась Миюри и, развернув свой комок, уселась на кровати. - Брат, ты безобразник! У тебя даже такой еды нет!

- Завтрак уже сам по себе - роскошь. У нас ещё есть свиная колбаса с прошлой ночи.

Он положил свёрнутое одеяло на кровать и мог уверенно сказать, что у неё мелькнуло искушение опять уснуть, но теперь мысли о завтраке были сильнее. Она с мрачным видом соскользнула с кровати и громко чихнула.

- Так, поправь волосы и одежду.

- Апчхи! - и она засопела. - Слишком много работы. Я хочу завтракать здесь...

- Это не купальня, и мы не хозяева. Иди на кухню сама, - спокойно ответил он, и Миюри надулась, неохотно переодеваясь.

Хотя Коул обращался с ней, как с настоящей сестрой, заботясь о ней с детства, теперь, когда Миюри достигла такого возраста...Он повернулся к ней спиной на то время, пока она переодевалась.

- Ладно, брат, я готова! - сердито крикнула она, и он оглянулся через плечо.

На плечах у неё красовалась накидка из кроличьего меха, широкая полоса медвежьей шкуры облегала её талию и закрывала верхнюю часть штанов с укороченными по самые бёдра штанинами, её ноги обтягивала тонкая ткань, подчеркивая линии её тела.В таком виде она бы выделялась даже в оживлённом портовом городе.

Коул всё же заметил ещё что-то, способное непременно привлечь взгляды других, и негромко подсказал:

- Твои уши и хвост.

Миюри тут же принялась гладить свои звериные уши и хвост, пока они не исчезли. Они были не украшением, а частью её самой. В глазах людей - признак того, что они называли одержимостью демонами, и всё потому, что она была дочерью воплощения волчицы, живущей в пшенице.

Хотя Миюри была неисправимой проказницей, с чем Коул ничего не мог поделать, он мог уверено сказать, что Бог не проклял её. А с тех пор, когда она научилась по своей воле прятать уши и хвост, ей стало не так сложно жить среди людей. Но когда она злилась, удивлялась или испытывала другие сильные чувства, эти части её тела могли являться без спросу.

- Так нормально?

Он пожал плечами, Миюри ответила тем же.

- Ой, как есть хочется. Я займусь волосами потом... - она приложила свои маленькие руки к животу, её брови поникли.Не спрячь она хвост, он бы точно сейчас безжизненно свисал. Она прошла вперёд Коула, он только собрался взять её за руку, но девушка вдруг схватила его за рукав и потащила за собой.

- Что? Ч-что ты делаешь?

Он даже чуть не упал, Миюри в раздражении повернулась к нему.

- Что значит - "что"? Моя очередь.

- Твоя очередь?..

Коул был сбит с толку, когда Миюри грациозно обняла его руку. Её безоблачная улыбка сияла ему из-под плеча.

- Это состязание, всё должно быть честно. Увиливать нельзя.

Миюри невинно улыбалась, но он не понимал, о чём она говорит.

Состязание? Увиливать?

Его усилия связать воедино эти слова завершились безрезультатно, когда она переплела свои пальцы с его.

Полыхнули её красновато-янтарные глаза, унаследованные от мамы.

- Ты забыл? Состязание между мной и Богом . Кого ты будешь любить в первую очередь - меня или Бога?

Миюри шёл тринадцатый год, и её улыбка всё ещё была полна невинности.

Он начал заботиться о ней, когда она была ещё совсем крохой, но лишь как о родной сестре, а несколько дней назад ему пришлось осознать, что с каких-то пор она стала воспринимать его как представителя противоположного пола.Из года в год она показывала свою любовь к нему, он, конечно, знал, что она восхищалась им. Он никогда не сомневался в своих отношениях с Миюри. Однако совсем другое дело, если к ней пришло чувство такой любви к нему.

Прежде всего, он был тем, кто стремится стать священником, и он дал клятву воздержания. Поэтому ему было невозможно ответить на чувства Миюри. Он ясно разъяснил ей это.

Она была умна и прекрасно понимала доводы рассудка. Не было смысла потакать её чувствам и потворствовать истерикам. Проблема в том, что Миюри была слишком умной и без сомнений собиралась продолжать идти по пути, который считала правильным.

- Кажется, мы не связаны кровно. Что такого, если мы нравимся друг другу, если я просто хочу нравиться тебе больше, чем Бог, так? - спокойно объяснила она.

Когда он объяснил ей свой отказ, Миюри не опечалилась и не расстроилась, не усомнилась в их отношениях и не повела себя неловко. Как всегда, она старалась проскользнуть ночью к нему под одеяло, цеплялась за него при каждой возможности, и её уши и хвост вылезали, радостно шевелясь, если ей это удавалось. Она, скорее,перестала сдерживаться, однажды раскрыв свои чувства. Проявления её привязанности были даже сильнее, чем в Ньоххире при их последнем разговоре, когда она бросилась на него.

Рядом с этим клятва воздержания священника казалась попыткой укрыться в тени дерева от лучей яркого летнего солнца в зените. Сверх того Миюри даже стремилась срубить это дерево. С умом, унаследованным от родителей, она пришла к одному заключению, когда прочла Священное Писание от начала до конца.Хотя для священников не предполагается поддаваться телесным желаниям, всем прочим не запрещалось любить священников. Короче, пока сам священник не делает ничего лишнего, всё в порядке. Более того, хотя Коул действительно дал обет воздержания, но сам он ещё не стал настоящим священником!

Коул ничего не нашёл в своём арсенале против такого аргумента. Рассуждение её было вполне здравым.

- Давай, пошли завтракать! Это будет куда веселее, чем разговаривать с Богом, который даже не услышит ни одной из твоих молитв!

При всём коварстве её уверенной речи в целом она была права, и это доставляло Коулу головной боли. Он покосился на её улыбающееся лицо и устало ответил:

- Если обсудим, кто слушается меня меньше, ты можешь здесь выиграть.

- Но пока ты можешь коснуться меня, я не проиграла.

Её хвост, который должен был прятаться, радостно вилял, её голова прижималась к его груди, не обращая внимания на смятые звериные ушки. В её поведении не было заметно ни намёка на влечение к мужчине - привязанность ребёнка, какой она бывает на самом деле.

Однако он вспомнил, как преданно она заботилась о нём, лежавшем в беспамятстве несколько дней. В моменты, когда сознание с трудом пробивалось сквозь пелену, он видел выражение мольбы на её лице и не мог себе представить, что оно могло быть неискренним. Он мог также принять натиск её привязанности за отражение степени её волнения за него. Когда он думал об этом, становилось ещё труднее вести себя хладнокровно.

- Правда, брат?

- Очень хорошо... - поддавшись её давлению, со вздохом заговорил Коул. - Однако...

Он изменил тон голоса, и Миюри тут же отпустила его руку. Она знала, что он мог разозлиться на неё, и не хотела чем-то его огорчать. Несомненно, она была хорошей девочкой.

- Твои уши и хвост всё ещё снаружи.

- Ой, - она поспешно провела руками по голове, убирая уши, затем по пояснице, заставляя исчезнуть хвост. После этого Коул подошёл к двери и потянулся к ручке.

- И ещё кое-что, - сказал он, открывая дверь, Миюри тут же подбежала к нему. - Не ешь слишком много.

Она с безразличием раскрыла глаза, затем улыбнулась, обнажив клыки.

- Ладно.

Пустое обещание, само собой. Но ему не хотелось сердиться на неё,она действительно держала его на ладони своей руки.

Они вышли в коридор, и когда за ними закрылась дверь, маленькая рука Миюри словно сама по себе проскользнула в его ладонь. Он вздохнул, и она просияла весёлой улыбкой.

Для торгового дома компании Дива, в котором они остановились, начинался новый оживлённый день. У такой крупной компании всегда много работы, и она проявляла достаточную гибкость в отношении перерывов. Любой,сидевший за одним из высоких, изношенных столов у стены на кухне, мог видеть, как мальчишки-посыльные и опытные торговцы находили свободную минутку, чтобы перекусить, после чего сразу же продолжить свою работу.

Среди всего этого шума и суеты, когда бы мальчишки-посыльные ни приходили, их глаза расширялись при виде Миюри, неторопливо макавшей хлеб в свой суп. Вряд ли они были очарованны её элегантностью или экстравагантностью, скорее, поражены. Миюри некоторое время проработала в торговом доме с ними, выполняя поручения компании. И вдруг один из них оказался на самом деле девушкой.

- Я работала лучше всех и была самой смелой, - с гордостью выпятила грудь Миюри, но когда Кол подумал, какой она скоро станет, достигнув возраста замужества, он в душе посетовал, что ей бы стоило быть немного поженственней.

- Поспеши и кончай с едой.

- Что? Но ты же сам всегда злишься, когда я быстро ем, - надулась она.

- Это потому, что у тебя всегда в одной руке мясо, в другой хлеб, как у бандита, чтобы сразу засунув всё себе в рот и идти в горы поиграть.

Когда она выскребла дно чаши своим хлебом и бросила его в рот,на её лице было ясно написано, насколько неприятным было его замечание.

- Но у тебя нет лучшего занятия, верно? Суматоха в городе утихла.

Эта суматоха в основном и привела к тому, что он от истощения потерял сознание, впрочем, причины суматохи и были тем, из-за чего они прибыли в портовый город Атиф. Дело состояло в противостоянии Церкви, возглавлявшей величайшую религию в мире, и королевства Уинфилд, выступившего против неё.

Церковь, тысячу лет пребывая неизменно во власти, забыла суть веры, променяв её насилу, дававшую возможность удовлетворять собственные желания. Стоит ли говорить, что вследствие этого духовенство потворствовало развращённости и другим грехам. Церковники добывали налоги при каждой возможности и использовали свои привилегии. В последнее время они вызвали гнев всего мира из-за десятины, которую первоначально взимали для оплаты расходов на священную войну против язычников, десятины, которую всё ещё рвали из рук народа, хотя война и закончилась.

Потому-то королевство Уинфилд, наконец, и восстало против тирании Церкви, побудив Коула покинуть тихую горную деревню горячих источников Ньоххиру, чтобы принять участие в борьбе королевства.В ходе этих событий он и Миюри, пытаясь переубедить церковь портового города Атиф, оказались втянуты в большую передрягу, каким-то образом завершившуюся благополучно.

- У меня есть занятие получше. После завтрака я должен пойти в церковь и помочь наследнице Хайленд.

Хайленд, внебрачная дочь короля Уинфилда, был представительной аристократкой королевской крови, она напрямую попросила Коула о помощи. У неё была добродетельная цель,и,несмотря на огромные опасности этих событий,она была готова безропотно отдать всё ради веры. Даже свою жизнь. Если всё, чему Коул научился в отдалённых горах, могло принести какую-то пользу, он хотел бы использовать свои знания для служения такому человеку, как она,той, которая воплощала его идеалы.

- Эй, что такое? - спросил он, заметив, что Миюри нахмурилась при упоминании имени Хайленд.

- Тебе не нужно идти... Та блондинка сама так сказала. Ты должен сделать всё, чтобы поправиться. Поэтому после завтрака нам нужно прогуляться по городу или даже отдохнуть в комнате.

Она называла Хайленд "этой блондинкой". Он спросил себя, откуда у неё такая нелюбовь к этой аристократке. Возможно потому, что та была красивой женщиной, одетой в мужскую одежду.Или, и эта мысль раздражала, его уважение и подобающее вассалу отношение к Хайленд казались Миюри похожими на любовь.

- Я целую неделю провалялся в постели. И есть множество дел, которые нужно сделать, чтобы исправить ошибки Церкви.

- Хммфф,- фыркнула Миюри, не проявляя заинтересованности, и легла верхней частью тела на столе.

- Конечно, если ты решишь прервать это беспокойное путешествие и вернуться в Ньоххиру, я не стану возражать.

Миюри оторвала голову от стола и уставилась на него. Всю эту суматоху девушка поддерживала Коула - и делами, и словами. Очевидно, что без её помощи всё могло бы кончиться совсем иначе, и следовало признать её выдающиеся силу и остроту ума. Вот почему, отправь он её домой, не выслушав её мнения, он окажется в неловком положении. Так он чувствовал.

И хотя в большинстве случаев казалось немыслимым, чтобы такая молодая девушка отправилась в путешествие, она прокладывала свой путь в мире намного лучше его, поэтому ему нечем было её убедить.

Миюри продолжала смотреть на него, она была более чем умна и весьма проницательна, чтобы уловить ситуацию.

- Ладно, хорошо, - сказала она, словно сдаваясь, но поглядывая искоса на него в ожидании его дальнейших слов.

- Тогда убери за собой посуду. Или предпочтёшь остаться в комнате?

- Нет.

- Тогда, пожалуйста, убери.

- Замечательно.

Миюри поднялась так, будто это ей стоило больших усилий, и, как ей было велено, понесла посуду на кухню. Вскоре она вернулась с кусочком сушёного мяса во рту.

Коул не нашёл в себе сил напомнить ей, что девочки не должны есть на ходу.

- Тогда церковь?

- Да... Ох, сначала мы должны поздороваться с господином Стефаном. Я не видел его с тех пор, как слёг.

Стефан был частью компании Дива, имевшей отделения по всему северу. Он отвечал за дела торгового дома компании в портовом городе Атиф. Но,услышав эти слова,Миюри удивилась, и это не было игрой.

- Возможно,тебе не стоит этого делать, брат.

- Что?

- Ты забыл, как безжалостно ты ему угрожал под конец этой истории? Бородатый в самом деле боялся нас... тебя... правда.

В самом деле, в критический момент Коулу нужно было убедить Стефана сотрудничать с ними ради спасения Хайленд. Убедить в том, что произошло огромное недоразумение. Они попросту создали у него впечатление, что являются орудиями Бога.

Ведь их тогда пленили, и одно то, что они так легко сбежали, должно было казаться делом рук Господа. И к этому ещё Стефан увидел не просто освободившегося Коула, рядом с ним стоял серебристый волк, вполне годный по виду на роль карающего перста Божьего. Любой, увидев это, свидетельствовал бы о сверхъестественном явлении.

Конечно, если кто-то мог бы разозлить Бога, это была бы сама серебристая волчица - Миюри.

- Тебе, возможно, не стоит иметь с ним дело слишком часто, чтобы он мог немного успокоиться, - сухо улыбнулась она и продолжила. - Я чувствую, что была к нему немного плохой.

На её лице было особое выражение, присущее только тем случаям, когда знала, что какой-то из её розыгрышей зашёл слишком далеко.

- Ч-что, это было так ужасно?

В ответ она пожала плечами, как маленькая девочка, которая не могла помочь, но хотела казаться взрослой.

- Очень хорошо, тогда...

- Всё нормально, полагаю.

Коул не желал причинять боль другим.

- Тогда давай направимся в церковь сейчас.

Миюри кивнула, пережёвывая сухое мясо.

Для больших городов вполне обычно, если пожилые люди, оставшиеся не у дел, остаются в церкви после окончания утренней молитвы. Имея это в виду, Коул был сбит с толку, когда, открыв дверь, он увидел огромную толпу.

- В очередь, в очередь, пожалуйста! Мы просим вас подавать любые запросы, не связанные с церковью, в совет!

Молодой человек, возможно, дьякон, в прямом смысле выделялся из остальной толпы, он забрался на ящик или что-то в этом роде и вопил в коридоре так громко, как только мог. За толпой в коридоре Коул увидел, что и неф [пространство в здании, ограниченное рядами колонн - прим. перев.] был переполнен людьми. По их одежде он различил всевозможных торговцев, ремесленников, крестьян, пастухов и ещё людей, почему-то державших флагштоки с гербами ассоциаций.

- Ты видел подобную сцену прежде, брат? - спросила Миюри, немного наклонив голову, но Коул не знал. Казалось, в церкви проводят какой-то праздник.

Он ещё не пришёл в себя, когда кто-то врезался в него сзади. Это был полный мужчина, похожий на торговца.

- О, прости меня!.. Мм? О, человек Церкви! Превосходно. Я хотел спросить, где мы могли бы обсудить винный налог.

- А?

- Я слышал, что были проведены реформы, предписанные архиепископом, и мы из Братства таверн и постоялых дворов приходского переулка Шулазе хотим попросить его пересмотреть взносы на церемониальное вино, вот что.

Человек выглядел унылым, он опустил голову, положив руку на большой живот.

- А...

- Как ты знаешь, сверх того, что нам приходится платить налог за импорт вина, частенько мы не можем ничего получить, потому что корабли не приходят. Поэтому делать взнос за вино всякий раз, когда мы приходим на молитву, это слишком... О, вот выпечка, приготовленная девушками нашего прихода, и свечи. Пожалуйста, прими всё.

Казалось, человек решил, что говорил слишком со служителем Церкви, за которого он принял Коула по его одежде,и потому он с радостным видом достал пакет и протянул его Коулу. Создавалось впечатление, что здание наполнено подобными просителями.

- О-о, извини, я не служитель Церкви. Я путешественник...

- Э-э? А, правильно ли это? Тогда как насчёт вот чего? Почему бы тебе не остаться в гостинице в приходской аллее Шулазе, пока ты в городе? У нас отличная еда и удобные кровати, всё готово для тебя. И, само собой, если тебе посчастливится встретиться с архиепископом, пожалуйста, расскажи ему про наши честность и благочестие, а также чтобы пересмотреть налог на вино. Н-ну как? Эй!

Настойчивый торговец торопливо уговаривал его остановиться в какой-то гостинице. Коул взял за руку Миюри, стоявшую рядом и почему-то ухмылявшуюся, затем он, извиняясь, стал протискиваться сквозь толпу к своей цели. Казалось, последствия недавнего беспорядка, охватившего город несколько дней назад, преобразовались в нечто большее, усиливая смятение людей.

Проще говоря, хотя горожане восстали и осудили злые дела Церкви, представлялось слишком опрометчивым ожидать, что всё утрясётся само собой, как только они победят архиепископа. Наряду с городским советом, стоявшим во главе городского правления, церковь также оказывала большое влияние на него. Жители города следовали решениям Церкви, результатом чего был сбор налогов на многие вещи. Каждый раз, когда архиепископ что-то придумывал и менял в своей политике, он не мог избежать договорённости со многими людьми. И если горожане думали, что изменения могут быть в их пользу, они бросались на его сторону, прося, чтобы о них не забыли.

Ощущая себя одним из людей, отчасти ответственных за эту проблему, Коул сжался от сожаления и ужаса.

Однако то, над чем он работал, не являлось маленьким усовершенствованием для северного портового города. Это должно было исправить все ошибки Церкви, накопившиеся за тысячу лет. Если бы это произошло, то наверняка вызвало бы сумятицу в десять, если не в тысячу раз больше. Сейчас не время поражаться ужасом из-за таких простых дел.

"О, Боже, пожалуйста, дай мне силы", - вздыхая, пробормотал Коул, чтобы подбодрить себя.

Хайленд должна была быть в центре суматохи, и он решил, что она, вероятно, находилась в зале заседаний. Смутно чувствовалось, что поток людей двигался в том направлении. Они с Миюри пробирались сквозь толпу, пока, наконец, не увидели вход в зал заседаний.Большие двери в комнату оставили открытыми. Из толпы выбралась служанка с охапкой пергаментов в руках. Её волосы и овал лица прикрывала ткань, должно быть, из уважения к Церкви, но из-за длинных волос, выбившихся из-под ткани, создавалось впечатление, что служанка уже забегалась до изнеможения. Её глаза безотрывно смотрели в землю, когда она безропотно пробиралась сквозь буйную толпу. Она притягивала взгляд: её рост хорошо подходил к её блестящим, хоть и растрёпанным светлым волосам.

Но Коул не мог долго разглядывать её, опасаясь быть невежливым, поэтому он сразу отвернулся. И тут же вспомнил о шагавшей рядом Миюри, что заставило его нервничать по одной причине.

- Что там, брат? - спросила Миюри, изо всех сил стараясь не дать толпе раздавить её. Озадаченное выражение на её лице означало, что невысокая Миюри не заметила промелькнувшую служанку.

- О... Ничего, ничего, - ответил он, но мгновеньем позже снова посмотрел на служанку, словно пойманный на рыболовный крючок.

Он невольно раскрыл рот, но закрыл его, когда также заметившая его служанка мягким движением приложила палец к губам. Затем этим, удивительно чистым для девушки-работницы пальцем она указала глубже в церковь и живо ушла, не ожидая его ответа.Ошеломленный, он не видел другого выбора, кроме как следовать за ней, и, взяв Миюри за руку, повёл её в людскую давку.

Некоторое время они следовали за женщиной, пока, наконец, не достигли лестницы, ведущей к колокольне, здесь людей заметно не было.

- Что ж, - женщина бросила пергаменты в один из ящиков, именно для этого, видимо,сложенных в коридоре, сняла ткань с головы и провела пальцами по волосам, приводя их в порядок. Как ни странно, с этого момента выше плеч она стала просто само возвышенное благородство. И в то же время почему-то оставляла впечатление красивой вдовы.

- Какой сюрприз, наследница Хайленд, - назвал её по имени Коул, и Хайленд, истинно-благородная, от крови короля Уинфилда, чуть устало улыбнулась.

В версии с изображениями тут находится картинка.

- Я бы не смогла выйти из той комнаты, если бы не этот сюрприз. Горожане просто роятся вкруг меня, когда я пытаюсь вернуться в торговый дом,даже поздно вечером, поэтому я остаюсь здесь. Надо признать, я рада, что меня не узнают в этом виде, но при этом чувствую себя немного странно.

Да, люди часто судят других по одному лишь внешнему виду. Коул вспомнил, как он ошибся, приняв Хайленд, одетую по-дорожному в мужскую одежду, за мужчину, хотя они сверяли свои мнения относительно Священного Писания ещё в Ньоххире, поэтому он не мог заставить себя рассмеяться её объяснению.

- Привет, маленькая госпожа. Как дела?

Казалось, Миюри сразу узнала, кто это нарядился служанкой, её кислый вид был ответом на вопрос. Однако Хайленд была вполне довольна таким ответом.

- Миюри, - Коул, конечно, не мог не обратить внимания на столь невежливое поведение.

Однако она лишь раздражённо отвернулась,плечи Хайленд затряслись от смеха.

- Я думаю, это потому, что у меня сегодня нет конфет. Ну, ладно.

- Мне так жаль...

- Не, она просто насмешила меня, я будто обзавелась сестрой, намного младше меня. Ну, как поживаешь?

- Я намного лучше, спасибо, - поблагодарил он, как вассал благодарил бы своего сеньора, и Миюри бросила на него бесстрастный взгляд.

- Тут ты должен благодарить маленькую госпожу. Я не та, кто позаботился о тебе.

Миюри хлопнул Коула по спине, соглашаясь с Хайленд, та же продолжила:

- Это я должна быть той, кому пристало быть тебе благодарной. Ты спас жизнь мне и пламя праведной веры людям.

Коул посмотрел вверх, и Хайленд улыбнулась. Благородству нелегко склонить голову, но её чувства достаточно хорошо передались её улыбкой.

- Я не...

- Ты бы так поступил, даже если бы спасал мир, - усмехнулась она. - Хорошо, неважно. Как старший над тобой я просто выражу свою благодарность действием. Не то чтобы это было праздником по случаю твоего выздоровления, но почему бы нам не пообедать вместе? Мне приходится работать до самого рассвета, знаешь ли.

Она приложила руку к животу, совсем как Миюри.

- А можно, мы будем есть мясо? - немедленно встряла та.

Кол хотел отругать её за беспрерывную дерзость поведения, но Хайленд, похоже, её выходки действительно доставляли удовольствие. Да и у него самого сердце не лежало ругаться. Понятно, что Миюри поступала так именно потому, что знала, что Хайленд не будет на неё злиться.

- Я не против. Мне бы тоже хотелось немного мяса с изрядным количеством соли.

- Аа-у!

Было бы бессмысленно напоминать ей, что она только что позавтракала.

- Тогда выйдем через заднюю дверь. Потерпи меня - у меня нет для нас крытой коляски. И по пути я хочу рассказать тебе о том, что будет дальше. Ты многое проспал.

Они приехали в этот город не для того, чтобы насладиться отдыхом.

Коул выпрямился и кивнул, Хайленд чуть наклонила голову.

Они вышли через заднюю часть церкви на улицу, столь же тихую, сколь шумной была улица перед церковью. Хотя люди редко проходили через это место, в нём не чувствовалось опустошения или заброшенности. Было бы уместней назвать её состояние спокойствием. Возможно, из-за такого ясного неба, свойственного приморским городам с их удивительно сухим воздухом. А может, из-за уютных звуков домашней работы и плача ребёнка, доносившихся из небольшого окна одного из зданий, выровнявшихся вдоль улицы.

Город кипел от энергии людей, занятых своей повседневной жизнью.

- Пока всё идёт отлично, - сказала Хайленд и, грациозно подняв подол юбки, переступила через старую тощую собаку, лежавшую на земле и перегораживавшую улицу.

Коул осторожно прошёл по краю улицы и переступил только через её хвост. Когда приблизилась Миюри, старая собака уважительно поджала хвост. Для неё на вершине мироздания пребывала не знать и не Агнец Божий, а девушка с волчьей кровью.

- Архиепископ города пообещал пересмотреть свои права, принятые им как должное, также как и послабления в поборах, избрав отныне жить простой жизнью. Конечно, когда он говорит, что подразумевает этот образ жизни, то он не слишком скуден для архиепископа, но это всё это небывалый шаг. Десятина - ничто по сравнению с пожертвованиями, которые он получает каждую неделю, каждый месяц, каждый сезон от молитвы и праздников для личных нужд.

- Когда я вошёл в церковь, какой-то человек из братства одного из городских приходов пытался поговорить со мной о пожертвованиях вина.

У городских священников было много льгот.

- Да. Люди, толпящиеся в церкви, как раз все из таких. В этом городе четырнадцать приходов, которые называют себя переулками. Ремесленники и торговцы каждого прихода имеют собственные ассоциации, и есть даже несколько братств для их душевного спокойствия. Ты мог бы легко найти их с полсотни на один город. Есть ещё некоторые, что приходят с собственными интересами, потому с ними довольно трудно иметь дело.

Даже в таком месте, как Ньоххира, где все друг друга знают, управлять общество было вызовом умениям его главы. Коул не мог себе представить, сколько проблем это доставляло Атифу, большому городу, требовавшему всё большего объёма ресурсов для нормальной работы.

- Сверх того,церкви соседних независимых городов и монастырей узнали об ужасном накале гнева людей по отношению к Церкви, от них прибыло множество посланников. Они спрашивают: "должны ли и мы менять нашу политику?" И "насколько необходимо менять?"

Хотя в прошлом, надо полагать, Церковь тоже подвергалась критике, это редко приводило к открытому неповиновению. Какими бы сомнительными ни были её действия, ни один не осмеливался бросить вызов Церкви. Люди смирились, привыкли к тому, что, насколько гнилой ни была организация, это всё же лучше, чем что-то другое.

- К тому же есть много вопросов о переводе Священного Писания на обычный язык, то, над чем работал ты. Многим не нравилось, что священники монополизировали чтение святых произведений. Законы, призванные отбить охоту у Церкви к всё более наглому поведению, распространяются как лесной пожар. Это всё благодаря вам двоим.

Коул мог бы придумать сотню причин возразить Хайленд, но посчитал, что учтивей просто принять её комплимент,поэтому он застенчиво улыбнулся и запечатлел её слова в памяти. Их работа ещё далека от завершения.

- Но огонь всегда должен быть управляем.

Идея просто позволить тлеющим углям реформ разгореться самим по себе и всё сжечь приведёт только к гражданской войне. А ведь они противостояли Церкви, у которой по всему миру было больше бастионов, чем у крупнейших торговых компаний. В такую войну нельзя вступать наудачу.

- Точно. Нам нужно добавить правильное количество топлива в огонь, а затем смотреть, куда дует ветер.

- И что, исходя из этого, мы будем делать дальше?

Пройдя вдоль улицы, они оказались в месте, именуемым Старым городом с тех пор, как Атиф был ещё маленьким городком. Коул знал это, потому что булыжник на земле был изрядно стёрт, уложен он был весьма давно. И даже на здании красовалась бронзовая табличка с надписью "СТАРЫЙ ГОРОД". Он почувствовал гордость давних жителей, увидев, как ярко сияет начищенная табличка.

Места между зданиями оставалось мало для надлежащей площади, потому вокруг небольшого колодца были расставлены лавки с едой, тут же сапожники чинили обувь вперемежку с игравшими в карты местными стариками. Что привлекло особое внимание Коула, так это большие сети, покрывавшие полностью стены зданий. Они окружили всю площадь и даже свисали с крыши пятиэтажного здания. Казалось, что вся площадь была поймана в сети.

Миюри потянула Коула за рукав:

- Брат, что это? Это для праздника?

- Выглядит, словно... Что-то такое. Вон та высохшая трава выкошена так, чтобы было похоже на рыбу?

- Это явно праздник надежды на хороший улов ожидаемой весной. В этой части города живут рыбаки Атифа, - ответила Хайленд, покупая в то же время в лавке четыре прутика с жареной селёдкой. Она дала один Коулу и два Миюри.

- Рыба наполняет живот на этой земле лучше, чем пшеница. И никто не может сражаться на пустое брюхо. Кстати... - Хайленд ненадолго помедлила, прежде чем продолжить. - Насколько хорошо вы двое плаваете?

Она многозначительно улыбнулась, сверкнув острыми зубками, откусила от спины жареной рыбы.

Яростные ветры ревут боевым кличем. Подобные горам волны почти достают до неба. Вода, потоками льющаяся с палубы, еда, съеденная крысами. Нельзя уснуть: корабль качает так, что пол почти меняется местами с потолком, и лёгкие исторгают больше воды, чем их обладатель её может выпить. Когда некуда бежать, ничего не остаётся, кроме как молиться. Даже если можешь ещё выносить эти страх и муку, всё может кончиться, когда корабль опрокинет порывом ветра. И ты просто безвестно и бесследно исчезаешь.

А посмотреть с другой стороны: названия кораблей и их стоимость размещены на больших листах бумаги в тавернах портового города, увенчанных килями различных судов. Довольно хорошо одетые торговцы целый день простоят перед этими бумагами, сложив руки и молясь. По верху листов грубо начертаны слова:

По воле Бога.

В этой таверне бьются об заклад: затонет корабль или нет. Эта проверка удачи иногда именуется иначе: страховка. Владелец отдаст пятую-шестую часть стоимости груза своего партнёра по закладу, и если судно затонет, вернёт деньги. Если не утонет, партнёр сохранит деньги. Подсчитано, что тонут примерно в каждом пятом морском путешествии. В том числе и из-за атак пиратов.

Любой, выбравшись за город в пасмурный ветреный день, мог встретить сельчан из тех, кто живёт у самого моря, стоящими на крышах и глядящих на море. Они ищут глазами эти глупые торговые суда, жадно пытающиеся проложить свой путь по пенящимся волнам. Они могут получить прибыль от груза, вынесенного на берег, если эти судёнышки разобьёт ветром, выбросит на скалы или просто накроет волной. Однако по договорённостям между крупными торговыми домами и землевладельцами любой груз, вынесенный на берег, по закону принадлежал землевладельцам. Вот почему для сельчан было немыслимо помочь потерпевшим кораблекрушение судам. Это бы означало проблемы с представителями землевладельцев. Тонущим пришлось бы завернуться в золото, чтобы их спасли, но золото сразу тонет.

Этот мир был адом. Вот истинное воплощение приключений.

Да благословит Бог тех, кто путешествует по морям.

В таверне, куда они пришли, собирались местные рыбаки, их работа на море начиналась до рассвета и заканчивались к полудню.

- Вот, по сути всё, - и аристократка королевства Уинфилд, страны, окружённой со всех сторон водой, озорно слизала куриный жир с пальцев.

Перед Коулом на столе расстилалось настоящее пиршество. Однако он не прикасался к еде - не отказ от мяса будущего священнослужителя был тому причиной, а история Хайленд. Большая модель корабля, свисающая с потолка, была украшена крыльями из куриных перьев, возможно, это была чья-то шутка. Коулу после истории о превратностях передвижения по морю показалось, что у этих крыльев был и более глубокий смысл.

- Ты просишь нас отправиться в такое морское путешествие? - спросил он тихим голосом.

Хайленд, впившаяся зубами в куриную ножку, взглянула на него. Её утончённость высвечивалась ещё сильнее, странно подчёркивая её женственность,когда она ела.

В версии с изображениями тут находится картинка.

- О, мои извинения. Я не собиралась напугать тебя, - поспешно ответила наследница, явно увидев всю глубину его проблем. Уложив слой курятины на ломоть овсяного хлеба, она вытерла рот.- Моя страна окружена водой, как ты знаешь. Мы говорим о кораблях и океане больше, чем о каком-либо другом месте. Мы любим рассказы о приключениях на морях. Когда я был маленькой, старые моряки часто пугали меня своими историями.

Когда Коул представил юную Хайленд, завёрнутую в одеяло перед огнём и вслушивавшуюся в захватывающие истории, он не смог удержаться от улыбки. Однако не было ошибкой считать море ужасным местом, особенно в разгар зимы.

- Конечно, то, что я тебе сейчас рассказала, несколько преувеличено, но иногда такие вещи могут... Хмм?

Коул проследил за взглядом Хайленд: оказалось,сидевшая рядом с ним Миюри уронила кусок хлеба, она тянулась вперёд, жадно впитывая рассказ, с приоткрытым ртом и расширившимися глазами.

- Прик... лю... чение!.. - почти простонала она.

Если бы он не ткнул её в щёку, чуть не разрывавшуюся от волнения,она могла выпустить уши и хвост.

- Не ожидай слишком многого. В этот раз я могу разочаровать тебя, - криво улыбнулась Хайленд.

Миюри быстро собрала крошки и высыпала их в суп, чтобы не пропали даром. Временами она всё ещё казалась семилетним мальчишкой.

- Но... но корабль? На море? Братик?

- Успокойся. Давай, положи хлеб.

Миюри разволновалась, услышав о пиратах, когда они добрались до Атифа. Для девочки, родившейся и выросшей в Ньоххире, деревне горячих источников, откуда в любую сторону можно было увидеть только горы, захватывающие истории о море были слишком волнующими.Потребовалось немало усилий, чтобы освободить её пальцы от хлеба, который она сжимала.

- Мы наймём корабль, но это не будет долгое путешествие. Достаточно короткое, чтобы всегда видеть берег, и ни один корабль не рискнёт отправиться, если погода будет хоть немного волноваться. Вы будете в море полдня, не больше. Это всего лишь небольшое плавание от порта до порта. И морская болезнь не доставит неприятностей, когда вы проснётесь, вы уже к тому времени будете в порту.Разъяснение Хайленд успокоило Коула, но оставила Миюри явно недовольной.

- Но это не значит, что никаких проблем быть не может. Отсюда дальше к северу за епархией Атифа,вокруг островов, море сложнее для плавания. Ни один знаток никакой страны так далеко не заплывает. У островов свои правила, и они жестоки с чужаками. Погода часто меняется без предупреждения, и тень острова может исчезнуть в тумане, когда понадобится тем, кто там заправляет,- идеальная ловушка. Мы называем тех, кто господствует над этими островами... - она остановилась и посмотрела прямо в глаза Миюри, - ...пиратами.

- Пираты! Хах!.. - вскричала Миюри, вскакивая со стула, и Коул, волнуясь, прикрыл ей рот ладонью и усадил обратно.

К счастью, таверна была заполнена моряками с красными лицами и дублёными шкурами вместо кожи, их такими словами не проймёшь.

Хайленд удовлетворённо улыбнулась, могло показаться, что она намеренно подначивала Миюри. А может, это было вроде шутки, которую должен был рассказать аристократ, но её слова, скорее всего, заключали правду.

- И ты говоришь... обратить этих пиратов?

Пусть с ним было знание Священного Писания, он не мог остановить насилие афоризмами. Он стоял на почве действительности достаточно твёрдо, чтобы, по крайней мере, хорошо это осознавать. Байки про миссионеров, обращавших головорезов в послушных щенков парой проповедей, были явными выдумками.

- Если у тебя есть святость, которая пристыдила бы святых или... - Хайленд смущённо прищурилась и улыбнулась. В руке она держала дешёвый эль, обычно подаваемый в тавернах матросам. Но она явно не была пьяна. Даже в Ньоххире он ни разу не видел её пьяной, а высокая устойчивость к выпивке считалась признаком благородства.

- Конечно, я не буду просить о чём-то настолько безрассудном. Я бы хотела только, чтобы ты использовал всю свою учёность.

- И это означает?..

- Мммм, - кивнула Хайленд, потом посмотрела в пространство, и хозяин, стоявший перед стойкой, поспешил к ней. Судя по всему, они не случайно пришли сюда.

Она сказала ему несколько слов, он исчез и вернулся с небольшим деревянным ящиком, перевязанным странным шнуром, рассмотрев его вблизи, Коул распознал рыбью кожу, переплетенную наподобие пряжи. Развязав шнур, Хайленд открыла крышку, внутри на соломенной подстилке лежала чёрная статуэтка.

- О, кукла? - голос Миюри был на удивление девичьим и приятным.

Она радостно вскочила со стула, чтобы заглянуть в коробку, и вдруг краска сошла с её лица.

- Постой... странно...

Он не мог заставить себя посмеяться над её непосредственностью, поскольку испытал то же смятение.

- Разве это не... Святая Мать? Но этот цвет? Почему?

Ему показалось, что перед ним обожжённая огнём деревянная статуэтка. Однако красивый блеск исходил от её поверхности, а детали были превосходно проработаны. Для него было очевидным, что это было законченное произведение, которое должно было выглядеть именно так.

- Она сделана из гагата, - сказала Хайленд, доставая чёрную фигурку Святой Матери. - Иногда он попадается в местах, где собирают торф и янтарь. Необычный камень.

Хайленд протянула статуэтку Коулу, и на мгновение ему показалось, что он должен бросить её. Этот свет, теперь, когда он видел его - совсем не тот, что он себе воображал.

- Они говорят, что это янтарь, который превратился в уголь. Подобно янтарю этот камень притягивает пыль и шерсть, если его потереть, но в отличие от янтаря, попадая в огонь, он не тает, а сразу горит. Пахнет чем-то средним между торфом и углём. Этот запах напоминает мне о доме.

Торф и уголь встречались в изобилии в королевстве Уинфилд. Ньоххира же использовала дрова благодаря лесам, покрывавшим горы, а торфа там найти было невозможно, его и не применяли. И только во время странствий Коул время от времени использовал торф как топливо.Он передал гагатовую статуэтку Миюри, и она, восхищаясь фантастической отделкой, была также поражена лёгкостью материала.

- Они иногда вытачивают из него маленькие шарики и обманывают кого-нибудь, выдавая за чёрный жемчуг. Гагат - лишь редкость, не ценность. Он не стоит дорого.

Статуэтка Святой Матери, вырезанная из гагата. Хайленд забрала её у Миюри и осторожно вернула в коробку.

- И есть земля, которая делает эти гагатовые статуэтки Святой Матери и горячо поклоняется им.

-Это ты об островах на севере, так?

Суровый край, где правят пираты.

- Как видишь, это замечательно изготовленная статуэтка Святой Матери. Однако с тех пор, как они обзавелись традицией считать жителей большой земли врагами, они держались на расстоянии от власти Церкви, ставшей на большой земле основой жизни. Когда-то в прошлом Церковь уже пыталась - и не раз - ввести это место в своё лоно, но,в конце концов,отступились - слишком дорого обошлись эти попытки.

Независимо от того, как он на это смотрел, чёрная статуэтка Святой Матери, перевязанная шнуром из рыбьей кожи, отдавала ересью. Несложно было увидеть в ней атрибут верования, основанной на чёрной магии.

- И потому, - добавила Хайленд, - я хочу, чтобы ты отправился посмотреть, должны ли мы привести верующих этой земли в наши ряды.

Он поймал её взгляд - это был не взгляд друга, пусть и сохранявшего дистанцию, блеск её глаз колол превосходством старшего по рангу.

- Церковь иногда подозревает их в ереси, но их вера может быть настоящей. Но может быть и так: хотя они создают такие прекрасные изваяния Святой Матери, но это лишь уловка, чтобы никому не подчиняться, раз уж их всё равно называют язычниками. Я знаю, ты можешь сблизиться с ними и установить, истинна ли их вера или нет.

- Это...

- Позволь мне сказать по-другому. К какому бы мнению ты бы ни пришёл, оно сыграет большую роль в моих соображениях.

И она продемонстрировала ему улыбку, которой сбивают с толку людей.

В текущей ситуации число союзников, которых они собрали, не составляло проблемы. С другой стороны, если один из их союзников оказался бы странной веры, это дало бы возможность Церковь усомниться в праведности королевства Уинфилд. Церковь такую возможность не упустит. И Коул мог уверенно сказать, что одних слов будет недостаточно. Потому, что она и использовала эти слова - "сыграет большую роль в моих соображениях".

Конечно, этот путь предполагал, что в мире люди склонятся перед знатью и будут следовать её указаниям. Он и Хайленд не были равны с самого начала, такие отношения обычно не позволяют им быть на одном уровне.

Однако, кроме шутов, лишь священникам позволялось противостоять правителям.

Хайленд продолжала улыбаться, искушая и подталкивая Коула к действию.

- Очень хорошо, в меру моих знаний и веры я проверю истинность их убеждений.

Продолжая улыбаться, она пристально посмотрела на него и удовлетворённо кивнула. Потом её взгляд вдруг метнулся к Миюри, сидевшей рядом с ним.

- Есть что-то, что ты бы хотела сказать, маленькая госпожа? - спросила она с чарующей нежной улыбкой.

- Мой брат - трус, - заявила Миюри, хрустя хрящом куриной ножки. - Я не хочу смотреть, как его используют, как какой-то инструмент.

Он посмотрел на неё и натолкнулся на ответный взгляд.

Она была беззаботной, своевольной, казалось, она никогда не думала ни о чём, кроме еды, при том, что её ум превышал ожидания. Её мама была известна как мудрая волчица, которой когда-то поклонялись и называли богиней, а её отец был выдающимся торговцем, высоко ценимым немногими избранными в северных землях. При таком происхождении нельзя пренебречь проницательностью Миюри только потому, что она ребёнком. Она чётко подметила, как он проглотил сомнения, пришедшие ему в голову, когда он думал об этом поручении.

Но хотя он восхищался быстротой её сообразительности, она ещё оставалась ребёнком.

- Не из-за страха перед высоким положением наследницы Хайленд я не задаю ей вопросы.

- Из-за чего тогда?

- Я ей доверяю.

Миюри удивлённо расширила глаза и нахмурилась.

- Маленькая госпожа, твой брат отнюдь не послушный ягнёнок, как ты думаешь.

- Да-а?..

Неужели? Миюри с сомнением посмотрела на Хайленд.

- Он верит, что с нужными сведениями я приму правильное решение. На эти ожидания необходимо ответить. Твой брат понимает, что я серьёзна в своих обязательствах, - добавила наследница, не считая нужным облечь всё в слова. Почему-то казалось, что эта перепалка её забавляет.

Миюри часто ставила взрослых в неловкое положение, но сейчас она сделала такое лицо, будто Хайленд разговаривала с ней на незнакомом языке. Она надолго притихла, возможно, оценивая услышанное.

- Когда я думаю об этом,- ответила, наконец, она, -я уверена, что в один день у него будут большие неприятности, потому что, на самом деле,он не знал всего.

- Миюри, - одёрнул её Коул, она посмотрела на него в ответ. Потом указала на него пальцем и сказала:

- Ты можешь видеть только половину мира!

Она выводила это из того, что мир был заполнен мужчинами и женщинами, и его непонимание женщин составляло половину мира. А поскольку у людей были как хорошие, так и плохие стороны, то, не замечая плохого, он терял ещё половину от половины. Миюри искренне верила, что без неё Коул немедленно собьётся с пути и провалится в пропасть забвения.

- Вы вдвоём составляете отличную пару, - улыбнулась одними глазами Хайленд и продолжила говорить с лёгкой завистью на лице. - Вот почему я чувствую себя спокойно, оставляя его на тебя.

Она взяла в руки свой дешёвый эль. Может, ей казалось, что за элем она сумеет скрыть от остальных своё беспокойство.То, что она сказала дальше, показалось Коулу более-менее правильным.

- Когда Церковь сочла королевство Уинфилд врагом, которого следует сломить, пролив между Уинфилдом и большой землёй обрёл особую военную значимость.

Разговор внезапно перешёл с веры на более жестокую тему. Речь шла о том, о чём она прежде умолчала, когда обещала принять его решение во внимание.

- Мы собрали существенные силы. Папе не хватает настоящего флота, который он мог бы назвать своим. Вероятно, он мог бы решиться на войну, используя корабли, изъятые у прибрежных городов. Вот почему я прибыла в портовый город Атиф - создать как можно больше союзников на этой стороне пролива.

Она отпила эля и осторожно поставила кружку на стол.

- И если война всё же разразится, она помешает поставкам в нашу островную страну. К нам не поступит пшеница, необходимое вино станет не более чем пожеланием. Тогда что остаётся?

Что за люди собрались в этой таверне? Взгляд Кола скользнул по супу на столе, в нём плавали куски рыбы.

- Рыба?

- Правильно. Пираты северных островов крепко держат богатые северной рыбой места, в том числе сельдяные. Если они станут нашими союзниками, мы получим доступ к продовольствию, а если врагом, произойдёт обратное.

Мир - это сложная карта распределения власти. Распутать эти переплетения - это совсем не то, что развязать обычный узел.

- Более того, они невероятно хорошо разбираются во всех видах морских судов. От них зависит, будем ли мы хозяевами в открытом море. Однако... - с нажимом произнесла Хайленд. - Наше праведное дело основано на праведной вере. Независимо от стратегической важности мы не примем их с искажёнными убеждениями в роли наших соратников. Гнилая рыбина в бочке испортит всю рыбу.

Он доверял Хайленд, скажи такое кто-нибудь ещё - он бы не поверил.

Но тут её лицо стало спокойным, губы тронула улыбка насмешки над собой.

- Надо сказать, я искренне надеюсь, что они не гниют... Но ты всё же сможешь съесть подгнившую рыбу, если её тщательно приготовишь, даже если будешь немного беспокоиться. Все мои спутники, однако, голодают.

Как бы осторожна ни была Хайленд, это сражение вела не она одна. Другие аристократы короля Уинфилда могли выбрать более лёгкий путь.Во время этих событий то, чего Хайленд могла достигнуть в её ситуации, зависело от достоверности сведений, которые она получит. Для этого Коул должен был стать её глазами и ушами. Перед ним лежала огромная ответственность, но дело стоило усилий. И потом ему просто было интересно посмотреть, что собой представляет незнакомая вера. И поэтому осталось лишь одно, о чём можно было спросить:

- Когда мы отправляемся?

Хайленд допила свой эль, и лишь затем ответила:

- Как насчёт - завтра?

Она доверилась Коулу и возложила на него миссию. Теперь ему надо соответствовать этим ожиданиям.И его суждение о вере в Чёрную Мать повлияет на весь поток событий. Если они слишком поспешат взять пиратов в союзники, потом это может обернуться неприятностями позже, даже если на первых порах всё будет выглядеть хорошо. Возможно и то, что эти люди - именно то, что нужно их делу, даже если покажутся на взгляд еретиками.

Во всяком случае, он был и напуган и счастлив, что она полагалась на его проницательность.

Похоже, Хайленд не ребячилась, предложив отправиться на следующий день, они немедленно приступили к подготовке корабля. При всей срочности ему было ясно: откажись он - и ему не найдётся ничего, кроме бумажной работы. Рукопись его перевода Священного Писания на обычный язык, написанная здесь, в этом городе, была разослана учёным людям в Уинфилде, и Хайленд сказала, что оставалось лишь дожидаться их соображений. Ответ может занять какое-то время.И потому, если бы он мог ещё где-то показать свои знания, он хотел бы отправиться туда как можно скорее. Если честно, северные моря были для него неизвестным, пугающим местом, но также и прекрасным случаем расширить кругозор. Возможность подвигнуть себя сделать всё, что он мог.

Поев и расставшись с Хайленд, Коул с Миюри направились на рынок Атифа. Им, конечно, недоставало тёплой одежды для путешествия в северные моря. К счастью, город предлагал много одежды, беспрерывная работа порта означала, что множество людей проходило через него.Богатство выбора - вещь хорошая, но магазинов было много, и Миюри потратила много времени, таща Коула с собой из одного магазина в другой. В каждом из них она перебирала ворох одежды и спрашивала его мнение. Он же продолжал обдумывать предстоящее дело.

Его размышления снова прервала Миюри, дёрнув за полу одеяния.

- Эй, брат, - её голос звучал беззаботно, - что симпатичнее, это из меха или это кожаное?

Но ему это было не интересно, он лишь негромко проговорил:

- Выбери что-нибудь недорогое и тёплое.

Прежде Миюри всякий раз делала расстроенное лицо, но тут она вдруг спросила:

- Отлично, тогда позволь мне задать другой вопрос. Какой из них тебе больше нравится?

Вместо того чтобы мило улыбнуться она посмотрела ему прямо в глаза.Казалось таким невинным и милым, что она надеялась выразить свою влюблённость одеждой, которая ему бы нравилась, но её притворство всегда терпело неудачу. Её переполняли юность и энергия, но также и нетерпеливость.

- Недорогое и тёплое... Отлично. Отлично, тогда...

Чтобы успокоить Миюри, обнажившую свои клыки, он сравнил две накидки и показал на меховую. Кажется, он была из оленьего меха, и он чувствовал, что грубая шерсть подходит ей куда лучше, чем что-то мягкое и пушистое.

Миюри пристально посмотрела на указанную вещь и вздохнула.

- Ты слеп, когда дело касается одежды.

Он не стал ей выговаривать, что она не должна говорить такого, раз сама заставила его самого выбирать.

- Но если ты выбрал эту, я эту и возьму! - вдруг улыбнулась она и со счастливым видом обняла мех.

В версии с изображениями тут находится картинка.

У него в груди кольнуло, когда он подумал, что выбирал бы осторожней, если бы знал, что она будет так счастлива. В конечном счёте, это не имело значения, раз он не мог ответить взаимностью на её чувства, так что проблем бы не было.

Вздох...

- Хорошо, дальше нам понадобятся перчатки, шляпы и мешочки для грелок...

Многое ещё следовало им купить. По крайней мере, легче осознавать, что оплачивает всё Хайленд, но всякий раз, выкладывая серебряную монету с изображением солнца, обращавшуюся в этих местах, он чувствовал что-то вроде вины. В последнее время он отошёл от умеренности и бережливости.

Пока он думал о том, что ему надо сосредоточиться, Миюри вдруг с самым серьёзным выражением лица заявила:

- Нам ещё понадобятся меч и щит, правильно?

Казалось, что образ приключенческой истории полностью захватил её голову с того момента, когда она уловила слово "пираты".

- Нет.

- А-а-ау-у...

Её разочарование было слишком очевидным. Она взяла меховую накидку, за которую они только что заплатили, и быстро свернула её, чтобы было удобней нести на спине. Даже когда она доказала, что способна успешно работать посыльным в компании, всё, что выходило из её уст, было наполнено фантазиями и мечтами. Подумав, как далеко по всему миру прозвучит её доброе имя, если она возьмёт себя в руки, он вздохнул.

- То, что мы будем делать, так это таранить нашу добычу в борт, а затем, издавая боевой клич, с мечом во рту, будем прыгать на другой корабль, так?

Она поднесла руку ко рту и скрипнула зубами, будто в самом деле держала ими меч. Коул ощутил нарастающее раздражение и не только потому, что этот звук напомнил скрежет, с которым зубы сдирают мясо с вертела.

- Как ты сможешь издавать боевой клич с мечом во рту?

- У-у... Постой, что? - переспросила она с отсутствующим видом.

- Смотри, ты не можешь просто так верить историям о пиратах, если не можешь проверить их правдивость. Лучше подумай серьёзно о холоде, с которым тебе скоро придётся столкнуться.

Миюри носила лёгкую одежду ради впечатления, которое хотела произвести, она была худенькая, без жирка под кожей. Хотя у неё был хвост, его нельзя было выпускать перед обычными людьми. Не могло быть слишком много слоёв толстой, тёплой одежды в месте, где леденящий дождь и замерзающее море были постоянным явлением.

- Я в порядке. В Ньоххире тоже полно снега.

- В Ньоххире нет ветра. Морской ветер продерёт тебя до костей.

Не считая того, что в слишком холодные ночи в Ньоххире люди могли согреваться в горячих источниках.Выслушав, Миюри вдруг молча уставилась на него.

- В чём дело?

- Ты когда-нибудь бывал в холодном море, брат? - её голос прозвучал недоверчиво, но в то же время и удивлённо. Или, возможно, она хотела показать, насколько он несправедлив.

- Бывал. Я плавал в королевство Уинфилд на корабле в самую зиму. Было очень холодно.

- Правда? Когда?!

- Это было, когда я только-только встретил твоих маму и папу, так что... достаточно много времени назад.

Пред самым ликом холода Хоро, мать Миюри, разгуливала по палубе и наслаждалась видом моря, но Коул был тогда ещё ребенком и боялся кораблей, он цеплялся за Лоуренса, её отца, это то, что он запомнил.

- У меня опыта куда больше твоего по части путешествий. Так что ты должна меня слушаться.

Опыт больше рассуждений находил отклик в какой-то части Миюри. Она казалась недовольной, но нехотя кивнула.

Накупив кучу снаряжения для поездки, они вернулись в торговый дом, чтобы начать упаковывать купленные тёплую одежду и еду, которая может долго не портиться. Раз они собирались отправиться уже на следующий день, было бы плохо, если распоряжение об отплытии пришло неожиданно. Закончили они уже затемно.

Упаковав под конец одеяло, Миюри рухнула на кровать.

- Я устала... Так много.

Если бы Миюри несла мешок, стоявший в углу, на спине, он, вероятно, был бы больше её. Когда Коул представил это, он слегка улыбнулся.

- Это почти что...

- Большое приключение! - Миюри села на кровати, скрестив ноги и счастливо улыбаясь. Он испытал некоторое замешательство, её поведение подходило ей так хорошо, что было почти бестактно ругать её за невоспитанность.

- Большое приключение... Ну да, ты не ошиблась.

Хотя эта девочка-сорванец устала от подготовки к пути, кажется, она улыбалась в предвкушении, когда мешок попадался ей на глаза. Коул, напротив, мог только вздыхать.

- Брат, что не так? Ты проголодался?

Он не был уверен, не шутит ли она... Нет, похоже, она спросила всерьёз. Вздох.

- Нет. Совсем нет, - ответил он и положил руку на кожаный чехол священного писания, лежавшего на столе в комнате. - Я не знаю, что произойдёт в северных морях за это время. Когда я думаю о том, что может случиться...

Он был бы, вероятно, не в силах ей помочь. Хотя опасности были неотъемлемой частью путешествия, место, куда они направлялись, представлялось особенно неумолимым. Тепло доносилось до его ладони, касавшейся обложки Священного Писания, где, как он полагал, таилась сила. Он выжал и всё тело, и всю душу, чтобы перевести недоступный текст Церкви на обычный язык, и чувствовал, что этим деянием его вера углубилась.Его вера истинна. Бог освещал его путь.

Но, несмотря на это, своё беспокойство ему не так легко было отбросить.

- Брат, - вдруг послышался голос прямо за спиной, - всё будет в порядке.

Он обернулся, там оказалась Миюри, торжествующе улыбаясь, как всегда.

- Ты всегда видишь будущее таким хорошим.

- А ты таким плохим. Смотри - быстро состаришься.

Не было ничего хорошего для мужчины выглядеть так молодо в его возрасте. Во всяком случае, он хотел бы, чтобы исполнились слова Миюри. На его лице было написано: "Как ты думаешь, за кого я беспокоюсь?", и она улыбнулась, обнажив зубы.

- Всё будет чудесно, - она протиснулась мимо него и, подпрыгнув, уселась на стол позади него.- Если ты упадёшь в море, я обязательно отправлюсь спасать тебя, - сказала она только потому, что знала, о чём он беспокоится.

Если он снова начнёт предупреждать её, она закроет уши и сделает вид, что не слышит.Он действительно беспокоился. Если что-то случится с Миюри, он никогда не сможет объяснить это Лоуренсу и Хоро, которые ждут их в Ньоххире. Он даже подумал, что лучше всего было бы оставить её, как бы Миюри ни разозлилась, но девушка вдруг спокойно улыбнулась. Такое же выражение появлялось на лице её матери, мудрой волчицы Хоро.

- Ну, ты, возможно, не сможешь меня спасти, но я могу сказать одну вещь, - она потянулась и коснулась нежными пальцами его груди. - Если бы ты упал в холодное, тёмное море, я бы сразу же бросилась за тобой. Я не оставлю тебя одного, и пока я с тобой, мне не будет дела до морских глубин.

Миюри обожала героические и любовные истории. И не слишком ясно отличала вымысел от реальности. Она всегда верила, что будет главным героем.То, что она казалась немного смущённой после таких слов, доказывало, что она немного повзрослела. Чуть погодя её пальчик начал буравить кожаный переплёт писания, словно пытаясь скрыть смущение своей хозяйки.

- М-Миюри, прекрати, там останется след, - запротестовал он взволнованно, но она уже вернулась к своему нормальному, дерзкому поведению.

- Хммм. Что такого чудесного в этой книге? Спорим, Бог, о котором они там говорят, лишь будет спать дальше, если ты упадешь в море, брат. Но я - другое дело.

Она хлопнула по обложке и с довольной улыбкой приблизила к нему своё лицо.

- Итак, ты выберешь меня, верно?

Её рассуждение было подобно топору, пробивающемуся сквозь что угодно. Миюри всегда следила за своей целью, преследуя её на высшей скорости и кусая её изо всех сил. Она немного стеснялась, но не сомневалась. Она была прямолинейна, как луч света, пронизывающий толщу облаков и освещающий землю в пасмурный день. В этом было её обаяние, и это часто давало хорошие результаты.

Однако Миюри становилась достаточно взрослой. Ей нужно было знать, что неверная оценка последствий - это не смелость, а незрелость. Он понравился ей как представитель мужского рода, потому что она чувствовала себя в безопасности с ним с самого детства. Это чувство, скорее всего, было порождено той мягкостью, которую он проявил к ней в том или ином случае.

Миюри снова села на стол.

- Я могу сказать одно, - Коул протянул руку, чтобы коснуться её щеки, и она закрыла один глаз и наклонила голову. - На мне лежит обязанность благополучно доставить тебя домой в Ньоххире. Ты должна в первую очередь заботиться о своей безопасности. Если с тобой что-то случится, я больше никогда не буду способен встретиться с Лоуренсом и Хоро.

Чувствуя его руку на своей мягкой щеке, Миюри жмурила глаза и постукивала ногами. И не отвечала.

- И что ты скажешь?

Она открыла глаза и посмотрела на него. Он был озадачен, заметив в её глазах капельку взрослости. Должно быть, она чувствовала, что к месту было бы сказать что-то серьёзное, но, попытавшись что-то сказать, остановилась.

Девушка-сорванец снова закрыла глаза и сказала:

- Ладно.

Его разочаровал её безразличный ответ. Или, может, он просто вообразил себе это. Он посмотрел на Миюри и вдруг услышал урчание в её животе.

- Я хочу есть, - заявила она с улыбкой, и все следы настроения предыдущих мгновений развеялись. - Эй, брат, нам совсем не удастся поесть мяса, когда отправимся на острова, так ведь? Поэтому я хочу сегодня мяса.

Она спрыгнула со стола, снова пребывая в своём обычном состоянии. Прямо щенок, выпрашивающий лакомство.

- Ты ела курятину за обедом с наследницей Хайленд, сушёное мясо - утром, и вчера какое-то мясо на прутиках, разве нет?

- Ты такой мелочный... - пожаловалась Миюри, потом схватила свою накидку, набросила на плечи и побежала к двери.- Ну же!

Она открыла дверь левой рукой, предлагая ему идти справа от неё. Её улыбка не оставляла места сомнению, что Коул возьмёт её за правую руку, и теперь он не мог помочь ей с дверью, мог лишь улыбнуться. Затем взял её за руку, и она крепко сжала его ладонь.

В конце концов, их отношения достаточно прочные и не могут измениться так легко.Нет нужды заставлять их меняться во что-то иное.

Наблюдая, как она невинно бегает между прилавками, он молился, чтобы они могли продолжать жить так в мире долго.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Volchicza-i-pergament/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2

Корабль, на котором они должны были плыть, оказался куда лучше, чем воображал Коул, его бы хватило, чтобы втиснуть и сотню человек, если загнать на борт, как овец. Правда, он не был предназначен только для них и не принадлежал компании Дива. Один из её торговых кораблей, по-видимому, только вернулся с северных островов, и надо было бы потерять несколько дней, пока его разгрузят и снова загрузят. Вместо этого они решили договориться с судном другой компании.

Они не известили капитана корабля о своих истинных намерениях, если пираты, действовавшие в этих водах, узнают, что на корабле присутствуют лица с поручением от влиятельных сил королевства Уинфилд, за этими лицами могут установить слежку или может возникнуть ненужное недопонимание. Потому Коул и Миюри представлялись служителями Церкви, странствующими по приказу одного аристократа, чтобы подыскать место для строительства монастыря.

Несомненно, Хайленд знала, что Коул достаточно хорошо понимал, насколько ложь противоречила учению Бога, и потому сообщила, что один из её родственников-аристократов действительно подумывал о поиске такого места. На севере было несколько незаселённых островов, что придавало достоверности их истории. Сверх того, под этим предлогом было бы нетрудно разузнать и о Чёрной Матери, так что это был превосходный план.

Их целью был портовый город Цезоне на самом большом среди северных островов. Путешествие должно было продлиться примерно два-три дня плавания от острова к острову-как по ступенькам воображаемой лестницы.

Им было поручено расспросить побольше торговцев о северных островах, когда они на первом острове остановятся в торговом доме компании Дива. Одновременно им надо было удостовериться в том, что, занимаясь установлением истинности веры пиратов северных морей, они не привлекут себе особого внимания. Решение, отнестись ли к пиратам как к союзникам, было решением политическим, и если вера пиратов окажется еретической, путешественники, конечно же, не предпримут никаких попыток обратить их.

"Я признательна за то, что услышала это" - примерно такое сообщение передала через посыльного Хайленд, когда они собирались отправляться. Учитывая, насколько она была занята и сколько помощников отправляли ей сообщения, она не могла держать за руку Коула и Миюри на всём их пути.Её внимание проявилось вполне ясно уже тем, что она обеспечила им места на самом большом из торговых кораблей и отправила к ним посыльного.

Коул вновь подтвердил решимость работать изо всех сил:

"Хорошо, тогда мы будем вашими глазами и ушами на их земле".

Он передал это посланнику вместе с крепким рукопожатием и взошёл по трапу на борт корабля. Портовый город Атиф кипел, как всегда. Над головой распростёрлось прекрасное голубое небо, слабый ветерок шелестел парусами. Коул посчитал, что путешествие может оказаться лёгким.

Когда он ступил на палубу, из-за груза выглянуло лицо Миюри. Она была одета в практичную накидку из оленьего меха, которую он выбрал для неё на рынке. Она обернула накидку вокруг пояса. Шерстяной шарф из королевства Уинфилд укрывал ей шею. И поверх всего - льняной плащ с капюшоном. Она была более чем готова встретить приход холодов. Она жаловалась, что это не слишком мило, что означало явное преимущество для него - одежда скрывала её пол. Странствующий священник, путешествующий ради поиска места для строительства монастыря вместе с молодой девушкой, породил бы дурные слухи.

- Я заняла нам место, брат,- она ждала его на корме, возле горы шкур.

- Тебе не нужно было делать что-то подобное... И что ты делаешь здесь? Почему не в трюме? Не слишком ли холодно здесь?

"Место" на корме, правда, было частично прикрыто от ветра, но Коул, по крайней мере, хотел укрыться среди стен. На палубе было определённо холодно.Тогда Миюри упёрла руки в бока и изумлённо вздохнула.

- Ффухх. Вот, что выдаёт твою неопытность, когда речь идёт о корабле.

- Что-о?

- В трюме темно и сыро, и там разводятся крысы, клещи, вши и мухи!

Корабль, на котором давным-давно плавал Коул, был не таким уж плохим, но Миюри недавно немного поработала для торгового дома Дивыв Атифе. Её опыт работы с грузом в порту нельзя не принимать в расчёт.

- Э-эмм... Отлично. Однако если станет слишком холодно, мы сойдём вниз.

Миюри пожала плечами.

Рабочие команды вскоре завершили погрузку. Трап убрали, верёвку, швартовавшую корабль к пристани, втянули, затем подняли якорь. С кораблём управлялось человек пять. Из пассажиров, кроме Коула и Миюри,на корабле плыло ещё несколько человек, все они были торговцами.

- Брат, посмотри вниз, - показала в сторону воды Миюри, цепляясь за край борта корабля.

Он выглянул и увидел, как выдвигаются длинные весла, напомнившие крылья птицы. На этой стороне их было два, если, предположил он, на другой стороне столько же, значит, гребцов должно быть четверо.

- Это потому что нельзя использовать паруса, когда нет ветра. Они хотят отойти от берега и добраться до нужного течения, тогда им останется только спать, пока не доберёмся до севера, - уверенно объяснила Миюри, поразив Коула своими познаниями. Впрочем, всё это она, вероятно, подслушала, работая посыльным мальчишкой. Коул улыбнулся, прислонившись к борту, и посмотрел на небо. Он видел прекрасные паруса, ожидавшие возможности расправиться на ветру, и две мачты, на которых они были закреплены - одну спереди и одну сзади.

Корабль был шириной в половину длины и казался толстячком - обычная форма для торговых судов, которые грузили больше товаром, чем людьми. Из северных морей обычно везли рыбу, янтарь и руды, например, железо, а на север- пшеницу, вино, сушёное мясо, а также готовые металлические, деревянные изделия или даже кожаные изделия, вроде тех, что окружали их сегодня.

В порту при отплытии стояли и корабли покрупнее, но этого было вполне достаточно, чтобы вместить все товары рынка небольшого города. Хотя Коул в детстве и постранствовал вместе с торговцем, он остро ощутил разницу масштаба торговли торговца-одиночки и морской торговли на кораблях.

Корабль на выходе из порта вдоль реки прошёл под огромной цепью, натянутой против атак на город с моря. Коул, наконец, начал чувствовать, что,в самом деле,отправляется в плавание под парусом.

- Кстати, Миюри, у тебя нет морской болезни?

Прежде он слышал от торговца, лучший способ избежать морской болезни - поменьше бывать на верхней палубе, сосредоточиться на чём-то отвлечённом или просто спать. Торговец также предупреждал ни в коем случае не смотреть вниз и на свои ноги.

- Нет, совсем нет. Посмотри, брат, посмотри на этих рыб! Я бы сейчас так бы и нырнула с гарпуном!

Не прячь она сейчас свой хвост, он бы азартно вилял. Коул стал смотреть в небо, раздражённый её обычным отношением, там были только пронзительно кричавшие морские птицы, возможно, предполагавшие, что в грузе была рыба.

Пока он раздумывал над этим, корабль вышел из порта в устье реки, и вёсла вернулись на своё место. Но он заметил, что больше не слышит плеска вёсел по воде, лишь когда, наконец, ощутил ветер на своей щеке. На палубу поднялись взмокшие от работы мужчины. Они стали тянуть за верёвки, выставляя паруса и постепенно меняя курс корабля к северу.

- Братик, братик, мы посреди моря! Это просто здорово!

Глаза Миюри сверкали из-под капюшона. Она родилась и выросла среди гор, всё в море было для неё новым. Но даже и без этого она была куда более взбудоражена, чем прочие, и просто вне себя от восторга от этого плавания, и не обращала на порывы ветра, бьющие по щекам. Глядя на неё, Коул подумал, что позволить ей сопровождать его на самом деле не так уж страшно. В конце концов, что может быть лучше счастливой Миюри!

Небо было ясным, ветер не слишком сильным, и под крики морских птиц и ленивую качку корабля создавалось настроение пьяной вечеринки в выходной день. Вообще-то Коул хотел подумать над переводом Священного Писания на обычный язык, особенно некоторых абстрактных слов так, чтобы это его устроило, но внезапно он ощутил сонливость. Ему вдруг почудилось, что он снова сидит в горячей воде в купальне Ньоххиры. Осознав, что это лишь дрёма, он всё же не мог бороться с её умиротворяющим действием. И в этот момент шелест ткани заставил его проснуться.

- Мм... Миюри?

Она сидела рядом, обняв колени, с закрытыми глазами, но явно не спала, её горло то и дело двигалось, будто она пыталась что-то проглотить. Корабль качался взад и вперёд, взад и вперёд. Девушка заметила его и встрепенулась, словно услышала подозрительный шум посреди ночи.

- Миюри, какая ты бледная... - только и успел он вымолвить.

Она вдруг вскочила и перегнулась через борт. Прежде чем он успел что-то сказать, её спина напряглась, он услышал, что её вырвало. Она уже не была той живой и неукротимой девушкой. Но в какой-то мере, хотя ему её и было жаль, он всё же ощутил удовлетворение, и он не мог не улыбнуться, растирая ей спину.

- Это потому, что ты не слушаешь меня - сказал он, воспользовавшись возможностью упрекнуть её.

Миюри, вся бледная, уставилась на него, но её вспышка тут же была потушена тошнотой. Она простонала, но, освободив желудок, кажется, почувствовала себя немного лучше. Она прополоскала рот водой из меха, затем расстелила на полу плащ и ослабила всё, что облегало её тело, начиная с шарфа. Как Коул узнал заранее от торговцев компании Дива заранее, теперь ей оставалось только лечь на спину и поспать, тогда ей станет намного лучше.

Она улеглась на плащ, часто дыша, цвет её лица был ужасен. Но когда он положил её голову себе на колени, она нашла ощупью его руку и крепко сжала.Она всегда вставляла шпильки по поводу его глупости, как и по другим поводам, но ей была присуща и эта приятная сторона. Коул не беспокоился, зная, что от морской болезни не умирают, он почувствовал потребность немного поддразнить её.

- Как же ты сможешь спасти меня, если понадобится?

Её мучительно сжатые веки чуть приоткрылись, она раздражённо стиснула губы. А потом впилась ногтями в ладонь, которую она держала.

- Брат, ты... безобразник...

- Я знаю, я знаю, - похлопал он её по голове. Девушка сразу закрыла глаза, вероятно, думая, что может и не победить, как бы ни старалась. Он, улыбаясь, посмотрел на неё, желая, чтобы она хотя бы наполовину вела себя как обычно.

- Брат?

- Да?

- Меня сейчас вырвет

- Что?! Ты... сейчас... сейчас, подожди!

Не обращая внимания на его переживания, Миюри повернулась набок и оглянулась на него. Её изогнутая спина несколько раз жестоко дёрнулась, словно её уже рвало, и даже лицо Кола стало терять цвет. Он не знал, обхватить ли её за тонкие плечи, отпустить ли руку, но её нужно было отвести к борту... И тут до него дошло.

- Э-хе-хех... - вздохнула Миюри с всё ещё напряжённым лицом, но улыбаясь своей маленькой мести.

Ему никогда не победить её в поддразнивании или хитрости. Миюри снова легла на спину.

- Ну, в самом деле... - вздохнул Коул, ощущая смесь облегчения и раздражения.

Конечно, её голова снова вернулась к нему на колени, и он не выпустил её руки. Она была белее свечки, но её застывшие губы немного расслабились. Сила её духа больше впечатлила его, чем рассердила.

- Ты меня победила.

Его признание тронуло лёгкой улыбкой её губы, она медленно выдохнула. Её тело расслабилось, дыхание стало успокаиваться. Лучшее средство против морской болезни - сон.

Коул погладил голову своей младшей сестры-сорванца и сказал:

- Выспись хорошенько.

Они миновали несколько отдельных островков и шхер, но пока не дошли до места, куда должен был причалить корабль. Путешествия, в которых Коул не мог ухватить направление и расстояние, были ему в тягость, особенно по незнакомому морю.

Солнце уже садилось, Миюри всё спала, когда она иногда поворачивалась, он поправлял её одеяло. Ветер кусал его щёки, шум волн всё усиливался, становясь непереносимым. И вот тут Коул заметил силуэт довольно большого острова. Поняв, что корабль движется прямо к нему, он почувствовал облегчение. Вероятно, там и находился упомянутый Хайленд торговый дом Дивы.

- Миюри, - он осторожно потряс её за плечо, и она открыла глаза,её лицо оставалось довольно бледным.- Мы почти в порту. Скоро нам сходить на берег.

Она смотрела прямо на него, но Коул не был уверен, всё ли она сознаёт.

- Тебе ещё нехорошо?

Сначала Миюри лишь неуверенно смотрела на него, затем закрыла глаза и кивнула. Она казалась маленькой слабой девочкой.

- Так, ну, с тобой всё в порядке, - похлопал он её по голове, она отозвалась тихим стоном. - У нас много вещей, я не смогу нести всё и в придачу тебя. Готовься идти сама.

Миюри нарочито надулась, значит, ей явно стало лучше. Сдавшись, наконец, она села - то ли потому, что знала, что он видит её насквозь, то ли помня о предстоящем приключении. Всё же она ещё не совсем поправилась, и Коул положил одеяла и остальные её вещи поверх своих.

- Будем сходить с корабля, постарайся не упасть в воду, - сказал он на полном серьёзе, но она, нахмурившись, лишь похлопала его по спине.

Корабль уверенно приближался к порту. Когда Коул уже мог разглядеть лица людей на стоявших там кораблях, матросы уже умело убирали паруса. Затем штурман, стоявший на носу корабля, отдал команду рулевому на корме. Судно проскользнуло по воде и благополучно остановилось у причала.Выдвинули трап, и на борт устремились портовые работники. Моряки и торговцы начали с ними торговлю.

Коул не был уверен, правильно ли им будет просто сойти, но, подумав, что он с Миюри будут только мешать на палубе, потянул спутницу за руку, и они быстро сошли. Трап оказался не таким устойчивым, как в Атифе, и он занервничал, но всё прошло благополучно, и чувство твёрдой почвы под ногами после половины дня плавания принесло невыразимое облегчение.

- Всё хорошо, теперь пойдём и остановимся в торговом доме Дива...

Укладывая поудобней свой груз за спиной Коул заметил, что Миюри остановилась, безучастно глядя. Он подошёл к ней, опасаясь, что у неё головокружение или слабость. Глядя на остров, она тихо сказала:

- Такой грустный вид...

Она смотрела на беспорядочное движение птиц, которые, суетясь и толкая друг друга, раздражающе кружили над их головами, повсюду бездомные собаки и кошки сторожили, притаившись,случай стянуть рыбину у рыбаков, которых, однако, нигде не было видно. На нескольких пришвартованных кораблях, в том числе крупных, споро работали моряки, но других людей не было. Коул мог сосчитать большие здания по пальцам одной руки, большинство из них были огорожены. Голые холмы без единого дерева, начинавшиеся сразу за зданиями, дополняли общий вид. Будь они целиком укрыты снегом, выглядело бы всё иначе, но снег лежал редкими клочками, отчего, казалось, становилось ещё холоднее. Весь берег был усеян белыми, словно кость, обломками деревьев, вынесенных на берег волнами,усиливая ощущение заброшенности и одиночества.Даже моряки, приплывшие на одном с ними корабле, не перекидывались шутками и словами, а,ссутулившись,брели к зданию, которое предоставит им ночлег. Это место не располагало к веселью.

Для девочки, родившейся и выросшей в Ньоххире, наполненной песнями, танцами и смехом, утопающей в горах, такая мрачная обстановка была невообразимой.

- Я здесь, - Коул сжал руку Миюри через оленью кожу перчатки, и она посмотрела красивыми глазами между капюшоном и шарфом.

- Ты иногда похож на себя, брат, - сказала она и стукнула его плечиком. - И? Где мы остановимся сегодня вечером?

- Нам ещё надо найти, где остановиться, но я не думаю, что мы заблудимся.

- Я хочу скорей к огню!

Закат на берегу северного моря, как и следовало ожидать,был холодным и вообще ужасным. Две фигурки брели по пустому, одинокому порту.

Однако зданий было тут немного, и найти среди них торговый дом компании Дива не составило труда. Это был величественный дом, словно перенесённый сюда прямо из Атифа, и он старался переждать местную зиму, сопротивляясь пронизывающему ветру, жестоко трепавшему покорно смирившиеся с его мощью флаги.

Коул постучался в тяжёлую дверь, способную защитить здание от штормовых ветров. Немного погодя появился заросший, пузатый торговец.

- О? Как необычно. Странствующий падре?

- Мы направляемся по некоторым причинам на северные острова. Вот рекомендательное письмо от господина Стефана из торгового дома в Атифе.

Конечно, это было то самое, что сама Хайленд написала от его имени.

- О? - торговец прищурился и, взяв письмо, отодвинул своё объёмное тело в сторону. - Ладно, на дворе холодно. Почему бы вам не войти?

- Спасибо.

Они перешагнули порог и оказались в бессмысленно большом зале, в котором пол представлял собой ту же самую землю, что и снаружи. Здесь были и непременные небольшие столики со стульями, совершенно не подходившие объёму зала. Где-то далеко на противоположной стене висели карта этих мест и флаг с эмблемой компании. Ощущение неспешности в этом месте немного смягчало пронизывающие сквозняки, пробиравшиеся извне.

- Пожалуйста, пристраивайтесь у печи. Я принесу вам немного попить.

Торговец указал на нечто, размещавшееся прямо в центре зала, что можно было только назвать печью. Она была железной и поражала воображение своей основательностью, дымоход её уходил прямо в потолок. В щели деревянной заслонки Коул уловил неверные отблески пламени.

- Дрова им приносит море...

Сиденьем у очага служила часть ствола дерева вроде тех кусков, что они видели на берегу. Возможно, Миюри вообразила себе, как кто-то, сгорбившись и трясясь от холода, собирает дрова под свинцовым небом у берега, в который бьют ледяные волны. Такая работа представлялась тяжёлым трудом, почти наказанием.

- Ну, вот и огонь, наконец. Давай пройдём и разложим у огня вещи.

В торговом доме было совершенно тихо, словно в нём не было ни души. Они разложили вещи у огня, но плащи снимать не стали. Даже под крышей и среди стен, защищавших от ветра, чувствовался тот же холод, что и снаружи.

Коул подошёл к ближайшему столику, собираясь взять стулья, но, прикоснувшись, обнаружил, что их поверхность неожиданно липкая от соли и влаги. Он не был уверен, был ли залзавершёнпри строительстве, но из-за егоразмератени в нёмстановились непроглядно тёмными ещё до захода солнца. Это угнетало, что особенно сильноне могло несказыватьсяна девушке из оживлённой деревни горячих источников.

Подумав это, он повернулся к Миюри, она держала в руках обломки дерева, подобных которымона никогда не видела в Ньоххире, и рассматривала их.

- Миюри? - позвал он, и она посмотрела на него сияющими глазами.

- Эта как постоялый двор на краю света. Просто дух захватывает!

Хотя Миюри на корабле было плохо, хотя её лицо и сейчас оставалось немного бледным, её дух быстро восстанавливался. Её молодость и способность находить удовольствие от всего, встреченного ею на пути, согрели Коула лучше, чем печь.

- Я не думал, что у нас сегодня будут гости, я прошу прощения за этот вид, - сказал торговец, встретивший их у входа.

Пока гости осматривались, он принёс дымящиеся жестяные чашки и передал им. В чашках оказалась смесь козьего молока и мёда. Вероятно, основной продукт этих мест. Коул посмотрел на Миюри, подумав, что козье молоко после приступа морской болезни будет не слишком подходящим, но она понюхала пар, поднимавшийся от горячего напитка, и нетерпеливо всё выпила.

- Довольно большое здание, но обычно здесь бывает оживлённее?

- Да. Сезон зимней рыбалки сейчас закончен. Этот зал был заставлен бочками селёдки напродажу дляторговцеви посредников, спавших в каждой щели и не оставлявших места для чего-либо ещё. Каждый день с утра до ночи подходили торговые суда. Просто разгул страстей.

Несмотря рассказ торговца в зале почти не пахло рыбой. Его история была сродни воспоминанию о некогда шумном замке, давно разрушенного войной.

- Всё снова будет заполнено приезжими работниками, когда придёт время,только на этот раз это будут те, кто следит за весенними штормами.

Коул отпил козьего молока. От его сладости зубы могли расплавиться, но, кажется, именно это ему и было нужно в таком холодном и тёмном месте.

- За штормами?

- Мы говорим "шторма", но на самом деле мы подразумеваем то, что они намывают. Иногда нам достаются морские существа с рогом или даже огромные осётры, выброшенные на берег. Всё, что угодно.

Услышав про "морские существа с рогом", Миюри закрыла глаза. Это звучало как миф, она вполне могла подумать, что это всё выдумка. Но Кол видел раньше такое существо на самом деле. Говорят, что рог морского животного может даровать бессмертие и продаётся наряду со змеиным маслом [мифическое средство, ныне синоним мошенничества, "продавец змеиного масла" означает "шарлатан", прим. перев.] . В море было действительно больше загадок, чем могло быть на земле.

- Ещё гагат- чёрный янтарь. Россыпями его выбрасывает на берег после шторма.

Когда разговор коснулся лёгких для понимания драгоценных камней, глаза Миюри разгорелись.

- На берегу можно собрать мелкие кусочки, но самые крупные остаются глубоко в море. Вот почему они делают большие сита в городе и отправляют сюда на кораблях. Жадный люд приносит такие большие сита, что одному не поднять. Затем они отправляются к разным островам и ждут большого шторма. Когда приходит время, они выходят среди бушующего ветра и волн, бродят по пояс в обжигающе холодной воде и обшаривают дно под водой. Чтобы не утонуть, потеряв сознание от переохлаждения, они привязывают между собой верёвки. Но и тогда это бесконечно долгая, опасная работа.

Такое занятие страшно себе представить, Коул продрог от одной мысли о ней. Но Миюри настолько восхитила эта история, что не заметила, что у неё самой течёт с носа.

- Это длится, пока не зацветут цветы на голых холмах позади домов. Все эти люди приходят сюда, надеясь быстро разбогатеть. Потрясающе, насколько всё оживляется. Иной раз кое-кому выпадает богатство всего за одну попытку. А летом этот остров заполняют охотники за торфом и углём или копатели железной руды. Правда, это дело в последнее время сильно упало... Но всё же я хочу сказать, что вы двое пришли в очень редкое время затишья, - и торговец весело улыбнулся.

- Значит, груз на корабле, на котором мы приплыли, приготовлен на потом?

- Да, думаю, так. Или он может предназначаться для островов к северу отсюда. Корабль Дивы не должен был появляться ещё нескольких дней, поэтому мы с приятелем сейчас отдыхали, - торговец указал большим пальцем на комнату, соединенную с залом, и снова улыбнулся. Там сидела собака, всматриваясь в них с умным видом.

- Обычно он дружелюбнее, но, может быть, сейчас его беспокоит посланная Богом погода.

Коул, конечно, предположил про себя, что причина тому - волчья кровь в жилах Миюри.

- Но, однако, я полагаю, есть причина, по которой вы отправились так далеко, также как и тому, что вас отправили на корабле другой компании? - сказал торговец ровным тоном, добавляя в печь обломок дерева, белый и гладкий, как олений рог.

Миюри пила козье молоко, и её глаза были устремлены на Коула. Дерзкий взгляд девушки, казалось, говорил: "Ты будешь делать это?"

- И вы оба довольно молоды, - не отрываясь от заботы об огне, он посмотрел на них через плечо взглядом настоящего торговца.

Для Коула и Миюри уже было очевидно:ненужное внимание к себе они всё же привлекли. Коул приосанился, положил руку на грудь и поклонился.

- Моё имя - Тот Коул. А это Миюри. Я изучаю богословие с юных лет как странствующий школяр. Теперь я на попечении одного аристократа.

- Хех, - торговец покончил с дровами и поднял голову. - Так, ладно. Я хозяин этого торгового дома-Йосеф Ременев.

Он протянул руку, и,пожимаяеё,Коул обратил внимание, что эта рукатверда, как копыто горного барана.

- Однако, странствующий школяр. Я будто увидел чудо, - сверкнул беззаботной улыбкой Йосеф. Казалось, он знал всё о странствующих школярах.

- Странствующий школяр - ещё одно название злого разврата и воровства. Я ничем не отличался от любого нищего. Я настолько отчаялся, что попытался получить чуть больше тех маленьких денег, что у меня были, и был обманут мошенниками. Я оказался в тупике.

- Понятно, тогда...

- В моей беде по наущению Бога я нашёл странствующего торговца, который принял меня, почти спас от смерти. Он научил меня в моём невежестве многим вещам, был достаточно добр давать мне время каждый день учиться, и теперь я здесь.

- Ясно.

Йосеф, казалось, был горд услышать трогательную историю о другом торговце, подобных которому часто осуждали служители Бога.

- А твой спутник?

Он показал рукой, и Миюри, всё время сидевшая неподвижно, выпрямила спину и улыбнулась.

- Когда я был избран тем аристократом и покинул деревню, она спряталась в моих вещах. Мне следовало вернуть её, но... я тоже когда-то был странствующим школяром.

- Ха-ха-ха! Понимаю, понимаю.

По божьим заветам Коул не мог лгать. Однако даже Священное Писание было наполнено неоднозначностями. Смышлёные собеседники восполняют пробелы сами, а умные и уверенные в себе не спрашивают лишний раз о деталях.

Йосеф кивнул глубоко, медленно и понимающе.

Миюри всё молчала, не называя Коула"братом", потому что любой, знакомый со странствующими школярами, знал, что эти дети называли старших среди своих"братанами".

- Значит, вы теперь держите путь по воле этого аристократа?

- Да. Он дал указание и велел поспешить с исполнением. Мы слышали, что в этих краях царят суровые условия, и людям нелегко сюда добраться. Это было бы превосходным местом для проникновенного богослужения.

И эти слова тоже не были ложью, хотя и вводили в заблуждение.

- Понятно. Я слышал, в Атифе были большие религиозные волнения. Если кто-то, узнав о непочтительности, строит монастырь, это означает, что они хочет натянуть поводок веры, а?-круглый, как барабан,живот Йосефа затрясся, когда в его голосе зазвучало веселье. Похоже, новости о событиях в Атифе распространились далеко.- Есть тут несколько удалённых островков, отлично подходящих для монастыря. Мы иногда доставляем материалы, но... самое большее, они держатся года три. Извини.

Ища спасения, монахи часто строили монастыри в удалённых местах, но их заставляли уйти суровые условия. Либо смерть богачей, содержавших строительство и деятельность монастыря, обрывала его снабжение. Монастыри не могли существовать сами по себе, даже терпению монахов есть предел. Дом молитвы и аскетизма требовалось поддерживать золотом мирян и какими-то условиями жизни.

- Существует много форм веры, страстная молитва достигнет Бога, хоть с вершины гор, хоть со дна моря, - ответил Коул с улыбкой, в то время как Йосеф, позволивший выскользнуть своему истинному мнению, облегчённо потёр свой живот.

- Что же, я не хочу, чтобы вы меня неправильно поняли, - ответил он Коулу с неловкой притворной улыбкой, - но многие вокруг этих мест твёрдо следуют истинной вере. Как бы это ни было обидным, но я ставлю на честь этого региона.

- Конечно, - Коул не собирался сомневаться в вере этих мести воспринимал происходящее как простую беседу, но сказанное Йосефом он не мог пропустить мимо ушей.

- Уверен, вера в Чёрную Мать часто встречает сомнительное отношение, но её приверженцы более страстны, чем кто-либо другой, и все они имеют самую чистую веру. Божье учение прочно укоренилось на этой земле.

Судя по чувству, с которым говорил Йосеф, он мог быть родом с одного из этих островов. И тогда настал момент, когда по мнению Коула решалось, будет ли Миюри называть его дурнеем. Он заговорил, следя за тем, чтобы его голос звучал самым естественным образом, не повышаясь от волнения:

- Чёрная мать? Что, существуют какие-то чёрные и белые версии Святой Матери?

Йосеф казался весьма неравнодушным к своей работе и земле, на которой жил. И когда Коул изобразил неведение, конечно же, глаза Йосефа расширились от чувств.

- О, ты не знаешь. Это нехорошо. Ты не можешь обойти острова без корабля, а любое путешествие по морю невозможно без защиты Чёрной Матери. Пожалуйста, подожди немного. Прожить лишь силой человека на этой земле почти невозможно, поэтому эта благосклонная Святая Мать - наш постоянный друг и спутник.

Йосеф вскочил и вышел в соседнюю комнату, чуть не опрокинув свой стул.

В печи потрескивали дрова. Миюри допила козье молоко и рыгнула.

- Всё хорошо, я думаю, - высказался Коул.

Она, усмехнувшись, пожала плечами, словно спорила с ним.

Йосеф принес статуэтку, такую же, как ту, что показала Хайленд в Атифе. Только немного меньше и потёртую.

- Каждый, кто родился и вырос в этом регионе, надевает еёна себя, выходя в море, - сказал он, взяв фигуру Святой Матери в свои грубые руки.

Небольшой мешочек с привязанной тесьмой лежал рядом с ним. Скорее всего, он носил статуэтку в этом мешочке у себя на шее, выходя в плавание. Слушая торговца, Миюри невольно потрогала свой мешочек, тихо прошуршав пшеницей.

- Отличается ли она от Святых Матерей и святых на носу кораблей, которые часто отправляются в дальние путешествия?

Йосеф удручённо тряхнул головой. Он был готов разразиться мощной тирадой, но его глаза вдруг обратились к рыбе на вертеле у печи.

- О, почти готова. Этот плавник по краям хрустит и очень вкусный.

Это была камбала - её плоское тело насадили на вертел и поджарили у огня. Миюри о них как-то слышала, но когда она впервые увидела эту странную форму, её глаза изумлённо расширились.

- Те, что мы ловим сетями, обычно бывают размером с тарелку, но во время сильных штормов, огромные особи вытягивает из глубин, вот такие! Такие большие! - продемонстрировал Йосеф, очертив руками такую дугу, что, казалось, руки сейчас оторвутся от плеч. Миюри не скрывала своего изумления, её глаза горели огнём, однако Коул демонстрировал лишь вежливость. Истории купцов, развлекающих гостей, всегда должны быть хорошо приправлены.

- Море полно таких огромных созданий, запросто плавающих в нём, которых на суше и не представишь себе. Многие легенды ещё остаются вокруг нас. Но если говорить именно о ловле рыбы, то те, что меньше, они и вкуснее. Давайте, берите сами, пока не остыло.

Обычно лежащая на дне камбала, поджаренная на вертеле, обладала нежным, слоистым и очень вкусным мясом. Просоленные, хрустящие от действия открытого огня плавники довершали достоинства этой рыбы. Миюри съела целых две камбалы, возможно, её живот требовал восполнения после жестокой морской болезни в плавании.

Коул чуть не отругал её за непозволительное для девушки поведение, но промолчал, увидев, какой восторг у Йосефа вызывало то, с каким удовольствием гость уплетает местную рыбу. Почти щенячья благодарность Миюри, возможно, заставила Йосефа прочувствовать то, что он угощает.

- Итак, что касается Чёрной Матери, это не амулет для корабля. Чёрная Мать действительно защищает нас.

На просторной, пустой, стылой земле этого большого зала, в темноте вокруг печи собрались три человека и одна собака. Уже стемнело, не стихал холодный ветер. В этом месте, чем больше была страстность, с которой говорил Йосеф, тем явственней перед Коулом представало одно слово.

Ересь.

Дьявол всегда показывал людям чудеса, чтобы легче завладеть людскими душами.

- Нет, я понимаю. И жители большой земли, и торговцы, приплывающие из южных земель за сельдью, с недоверием смотрят на них.

Коул возбуждённо потёр щёки. Миюри посмотрела на него, а Йосеф рассмеялся.

- Но те, кто не стал колебаться, испытав сомнения, все верят в это. Монастыри, построенные здесь, не существуют долго, потому что люди этой земли не пойдут к ним. Это тоже причина.

Коулу представлялось, что здесь действует что-то дьявольское, раз эта статуэтка Святой Матери так отчаянно притягивает последователей.Йосеф меж тем продолжал говорить.

- Ходит много историй о кораблях, спасённых изображением Чёрной Матери, многие начинаются со слов " давным-давно мой дед слышал историю, будучи ещё ребёнком ..." Я тоже видел этособственными глазами.

Вспоминая, Йосеф закрыл глаза и прижал фигуру к груди, как если бы и не пытался кого-то убедить. Вероятно, детали на статуэтке были так истёрты, потому что он делал это изо дня в день.

- Это произошло, когда мы осенью плыли по морю.

Ветер на улице выл, не переставая.

- Та земля была испорчена морской водой и стала бесплодной, поэтому нам надо было увезти овец и коз в другое место. Они отощали от нехватки корма, не могли давать молока молодняку, а мясо и молоко для нас - это то, что даёт нам жизнь. А вместе с животными и людей, спасавшихся от холода теми крохами шерсти, которые удавалось получить. Мы сомневались, стоит ли держаться за эту несчастную деревню на острове.

Унылое зрелище, встретившее Коула с его спутницей на этом берегу, заставило Миюри замолчать. Чем дальше на север отправлялись люди, тем суровей становились места и тем сложнее было там жить. Возможно, прежде чем присоединиться к компании Дива, Йосеф родился средь этих морей, был селянином на одном из этих островов.

- Каждый день задержки отправления стоил нам жизни одного животного. И с каждой смертью становилось труднее поддерживать других членов наших семей. Одним утром, когда от свежего бриза и лёгкого тумана отсырели стены, старшина рыбаков выступил против нас, требуя, чтобы мы не выходили в море. Мы знали об опасностях, но у нас не было другого выбора, кроме как отправляться. Про такие дни говорили, что белый дьявол поглотит рискнувших, но перед нами стояли наши проблемы.

Дрова в печи трещали и лопались. Йосеф спокойно повествовал.

- И ближайший остров, где росла трава, был всего в нескольких часах плавания на корабле. Солнечными днями он казался таким близким для плавания. И водная гладь была тихой и спокойной. Мы были уверены, что это наш шанс. На следующий день влага в воздухе породит дождь, опустятся ветры и заволнуется море. Когда это произойдёт, мы потеряем весь наш скот.

Коул представил их, выходящих в море, делающих ставку на своё желание жить.

- Затем мы отправились в путь в лёгком тумане. Вёсла ударялись о воду, вокруг расходились круги, чтобы пропасть в этом тумане. Мы направлялись прямо к острову. Но сколько мы не шли, тень острова всё не появлялся за туманом, и наш взгляд видел одну белую пелену повсюду. Будто дьявол закрыл нам глаза рукой.

- Туман?.. - со страхом спросила, Миюри, родившаяся и выросшая среди гор.

Иногда туман так густеет в горах, что было не увидеть пальцев своей вытянутой руки. Она хорошо понимала этот страх. Даже мать Миюри - огромная волчица, возвышающаяся над людьми, которую можно было назвать только богом - могла потерять свой путь и испугаться в таком призрачном мире.

Что будет, если кто-то, свернувшись калачиком в тумане, не увидит собственных ног? Отчаяние Йосефа проявилось в углубившихся морщинах на его лице.

- Мы часто говорим про такой туман, что его схватить, ударить или укусить. Но это не так. Было бы лучше, если бы мы могли его схватить. Туман покрыл всё и всех. Мы не видели лиц друг друга, стоя рядом на одной палубе. Было странно тихо, а козы или овцы будто что-то почуяли. Меня застигали шторма, поднимавшие волны размером с холм, и я всегда твёрдо стоял на ногах. Но в этом тумане мои ноги лишались опоры, и меня то и дело шатало.

- Когда такое случилось со мной в горах, я просто кричала без перерыва, - раздался голос Миюри, она будто пыталась утешить Йосефа, всё ещё погружённого в туман. Торговец,кажется,удивился, потом улыбнулся.

- Я тоже. Я не знал, где я, и кричал всем, чем мог. Мои товарищи потом рассказали, что делали то же самое. Но этот густой белый туман поглощает всё вокруг. Мой голос едва достигал моих же ушей.

Он посмотрел куда-то вдаль, потом подбросил немного дров в печь.

- Гребцы были уверены в направлении и продолжали грести. Ни влево, ни вправо, только прямо. Обычно ты можешь определить, где находишься в воде - по направлению и сопротивлению волн, хоть с закрытыми глазами. Но всё было так тихо, что мы ничего не могли сказать. В конце концов, некоторые из них начали беспорядочно бить вёслами по воде. К тому времени я уже так сильно сжимал эту статуэтку Чёрной Матери, что подумал, как бы её не сломать. То, во что мы верим - в такой момент Чёрная Мать придёт спасти нас.

Когда бы обстоятельства ни превосходили силу людей, они обращались к богам.

Йосеф прижал статуэтку Божией Матери к груди и продолжил:

- Пробираясь вдоль борта корабля, я проложил путь к носу и обнаружил, что все мои товарищи подумали так же. Нам не нужно было ничего говорить. Наши губы сжались, мы разом кивнули и сжали в руках статуэтки Божьей Матери.

И он повторил то действие, он высоко поднял изваяние Чёрной Матери.

- О, наша Мать, направь этих жалких ягнят... У нас на борту были и настоящие овцы, но мы прокричали эти слова и с этой молитвой бросили наши статуэтки Чёрной Матери в море. Затем...

Миюри глотнула и потянулась вперёд, Коул обнаружил, что он тоже преисполнился благоговейным волнением.

- Корабль тряхнуло, раздалось страшное бампт . Кто-то крикнул, что мы угодили на риф. Море здесь везде сложное, случаются кораблекрушения, если штурман не уверен в себе. Меня пробила дрожь отчаяния, но в следующий момент корабль сам пришёл в движение.

Коул смотрел на Йосефа, рассказывающего историю, и странное состояние накрыло его разум. История сильно смахивала на выдумку, он сомневался, что такое чудо действительно могло произойти так вовремя. Но лицо говорящего не отражало очевидного недоверия на лицах слушателей, он улыбался странной улыбкой. Его лицо показывало, что слушатели сомневаются, принимать ли услышанное за реальность или фантазию.

- Словно ведомый мощной силой, корабль медленно рассекал воду. Честно говоря, я подумал, что уже погиб при крушении, и меня уводят в подземный мир. Но через некоторое время из тумана внезапно появилась большая тень, это был тот самый остров, который мы всегда видели. Корабль плавно рассекал спокойную воду, пока, наконец, не уткнулся в берег. Некоторое время мы лишь стояли на накренившейся палубе и смотрели друг на друга. Мы не могли поверить, что живы.

Йосеф тряхнул головой и вздохнул.

- Мы просто подумали, что боги защитили нас, потом выпустили овец и коз на остров, и затем, когда наша работа была закончена, что-то случилось. Туман разом рассеялся, вернулся ветер, море снова покрыли волны, а статуэтки Чёрной Матери, что мы бросили в воду, вынесло на берег рядом с кораблём. Словно нас принесло на её чёрной спине, словно именно она привела нас туда.

Он утверждал, что его история не какая-то там выдумка, и не было похоже, чтобы он лгал. Была ли Миюри взволнована, испытала ли она облегчение от того, что Йосеф и его друзья благополучно спаслись, в её глазах стояли слёзы, а нос хлюпал. Йосеф улыбнулся и вытер Миюри нос, будто успокаивал свою внучку.

Но Коул хотел стать хорошим священником и не мог позволить своим глазам затуманиться.

- Святой Престол выражал желание ознакомиться с чудом?

Коул подразумевал, что любой добрый верующий поспешил бы оповестить об этом. Святой Престол был самым центром коррумпированной Церкви, которую нужно было реформировать, но, официально признав здесь чудо, он бы поднял авторитет местных церквей независимо от чьего-то желания. Это составило бы честь и для веры в целом. В житейском смысле, будет больше паломников, и земля получит денежные средства.

Со своей стороны, Святой Престол, безусловно, отправит проверяющих удостовериться в истинности этого события.

Йосеф, будто уже давно предвосхитивший мысли Коула, медленно пожал плечами.

- Мы спорили об этом. Я даже думаю, что это было наполовину чудо, наполовину стечение обстоятельств.

- Стечение обстоятельств?..

- Море - с ним всегда непросто, даже если оно кажется спокойным, трудно сказать, что происходит глубже. Границы между течениями резче, чем думают люди с суши. Когда ты проходишь границу, может показаться, что корабль натолкнулся на что-то.

Он имел в виду, их корабль мог натолкнуться на течение, а когда туман лишил их глаз,их чувства обострились.

- И этот берег всегда был обычным местом, на которое волнами выносит всё, что плавает на поверхности. Оказавшись к нему достаточно близко, мы бы со временем добрались бы до него, даже не притрагиваясь к вёслам. Если мы начнём суетиться из-за этого случая, а потом выйдет, что это не было чудом, мы не добьёмся ничего, кроме ещё больших подозрений к этим местам, а их люди и так уже подозревают в том, что они являются прибежищем язычников.

Как и ты, - сверкнул глазами Йосеф и улыбнулся.

- Вот почему мы приняли решение считать это наполовину чудом, наполовину стечением обстоятельств. Сам же я стал больше заботиться о Чёрной Матери с тех пор.

Коул мог видеть его решимость не менять своё мнение даже под обвинением в ереси. И молодой богослов пришёл сюда не ради обращения этих людей. Он пришёл определить, будут ли те, кто верит в Чёрную Мать, сильными союзниками в их борьбе против продажного папы.

- Есть и другие истории, которые могут быть как стечением обстоятельств, так и чудом, например, пожар на корабле, потушенный большой волной, когда люди на борту бросили свои изваяния Чёрной Матери в море. Или люди, упавшие в воду и спасённые Чёрной Матерью.

Когда он сказал о падении в воду, Миюри со значением посмотрела на Коула, и тот сделал вид, что не заметил этого.

- Конечно, самое большое... - оборвал себя Йосеф, до сих пор говоривший свободно, он смущёно улыбнулся и, напрягшись, продолжил уже тише. - Нет, вам надо увидеть следы этого. Вы не собираетесь случайно на главный остров?

Остров Цезон являлся оплотом пиратов. Коул узнал от компании Дива, что он был центром северных островов.

- Мне сказали, что отправиться туда мне придётся, если я захочу попасть в воды за этим островом.

- Это потому что много браконьеров и чужаков грабит беззащитные деревни, знаешь ли. Если ты представишься на главном острове, избежишь больших проблем. Особенно, если хочешь обосноваться на каком-нибудь острове. Неважно, какой аристократ тебе покровительствует, все мы бессильны в море.

Власть королевства Уинфилд и Проании, самой северной страны на большой земле, не простирается так далеко.

- Значит, единственное, что может нас защитить, - это Чёрная Мать.

Йосеф выдал свою вежливую улыбку торговца в ответ на порыв Коула и кивнул.

- Также главный остров даёт место единственному в этих местах монастырю. Тебе может оказаться полезным посетить тамошнего монаха. Он тот, кто вырезал все статуэтки Святой Матери. Хотя он довольно старый, он набожный и выдающийся человек.

В самом деле, было похоже, что изваяния Йосефа и Хайленд были настолько одинаковыми, потому что их сделал один человек. И раз власть Церкви не достигла островов, не исключено, что этот человек лишь называл себя монахом, а свой дом монастырём. Монастыри не имели права собирать деньги с каждого крещения, венчания или похорон, поэтому Церковь, обычно, не слишком ограничивала их деятельность, пока она не мешала делам папы.

Аристократы предпочитали строить монастыри вместо церквей, не желая встретиться с лишними проблемами.

- Но не так давно все крупные выработки на каждом острове были истощены? Добыча гагата резко снизилась. Чем меньше мы его находим, тем сильнее сокращается наша торговля им, а за ней и защита моряков, другими словами, нас. Такие дела.

Йосеф, скорее всего, не собирался жаловаться. Закончив размышлять, он вдруг опомнился и почувствовал неловкость, словно только что сам выслушал свою жалобу.

- Как скучно всё это выслушивать путешественникам, - сразу улыбнулся он улыбкой торговца и направил взгляд на печь.

- Тебе хватило? Здесь много рыбы, не стесняйся, ешь, сколько хочешь.

Шесть прутиков с обгоревшими концами выстроилось у ног Миюри. Они на вид были одной длины и толщины, если это не было шуткой темноты долгой ночи.

- Нет, спасибо. Мы благодарны за твоё гостеприимство.

- По воле Бога.

Йосеф повёл гостей в их комнату. Причиной того, что на двоих дали целую комнату, был недостаток дров, из-за чего нельзя было оставлять огонь в печи на всю ночь, а в огромном пустом зале было бы слишком холодно для ночлега. Вместо этого хозяин дал каждому разогретый в печи камень, чтобы положить его в мешочек и согреваться им под одеялом. Он привёл их в комнату, которую обычно предлагали именитым капитанам больших торговых кораблей, и глаза Миюри расширились при виде обилия шерсти на кровати.

- Я могу проголодаться, если буду спать в такой кровати.

Слова Миюри подобали дочери волков, но Коул знал, что для неё быть голодной являлось обычным делом. Пока она возбуждённо прыгала вокруг, Коул обнаружил старый железный умывальник, он вынул из своих вещей платок, намочил его содержимым умывальника и выжал.

- Слушай, Миюри.

- А?

Она сидела на кровати, но её мысли витали неизвестно где. Коул вздохнул, заметив крошки жареной рыбы вокруг её губ.

- В самом деле.

При всём своём раздражении, у него не было сил, чтобы указать ей на эту неопрятность, поэтому он подошёл и вытер её лицо мокрым носовым платком.

- Ты ведь девушка. Разве тебя не беспокоит ощущение соли на теле после этого путешествия по морю?

Сначала она немного противилась, а затем уже сама стала показывать, где ещё ей вытереть. Он начал с щёк, висков, лба и носа, потом перевернул платок на чистую сторону и увидел, что показались её волчьи уши и хвост. Она подставила ему шею - и там вытри, - её хвост бился в нетерпении.

- Вот уж, действительно нам стоит быть благодарными за купальни Ньоххиры.

Уши и хвост Миюри удовлетворённо дёрнулись, когда он вытер ей шею, и она чихнула, возможно, почувствовав холод влажной кожей.

- Пчхи... Брат!

Её нос задёргался, она посмотрела на него.

- После того, как я вытру тебе лицо.

Он принялся тереть её лицо участками платка, оставшимися чистыми, а Миюри просто вытерла нос рукавом.

- Но пока что всё это ...- заговорив, Миюри показала ему продолжать вытирать, и у него не осталось выбора, кроме как заняться её тонкими лодыжками и маленькими ступнями. - Это была удивительная история.

Просто поразительно, как она его, того, кто был ей как брат, заставила возиться с её ногами, будто своего слугу, но он знал, что это отчасти потому, что ему трудно не вмешаться, когда дело касается Миюри.

- Если это правда, то так.

В Священном Писании святые всегда по некоторым причинам омывали ноги беднякам, начиная с левой ноги, и это стало обычаем. Коул никогда не задумывался об этом, но, сделав это сам, понял. Просто для правши естественней начинать слева.

- Ты не веришь истории о Чёрной Матери?

Вытирая ей левую ногу, Коул заметил, насколько она холодная. У них были разогретые камни, но он всё же беспокоился, не поморозила ли Миюри ноги, и потому достал из своих вещей свёрток с медвежьим жиром, хорошим средством в таких случаях. Он ножом отколупнул немного содержимого пакета и разогрел на огне светильника на рыбьем жире.

- Или, может быть... там на самом деле была ведьма.

Пока Миюри обдумывала это, он набрал размягчённого жира на палец и растёр по её ноге. Подняв голову, он увидел, что её лицо было весьма серьёзным.

- Потому что корабль двигался сам по себе, и ещё на них текла вода!

Голос её звучал немного сердито, может, из-за раздражённого выражения его лица. Втерев жир в нежную кожу Миюри, он ответил:

- Господин Йосеф сказал сам - это было стечением обстоятельств.

- Стечением обстоятельств?..

- Это можно даже назвать недоразумением или предвзятостью. В любом случае, ничего хорошего не выйдет из предположения, что это благодеяния Божье. Скорее всего, это приведёт лишь к плохому.

Закончив с левой ногой, Коул стал втирать жир в правую.

- Встречаешь много подобных случаев, изучая историю теологии. Ложная вера - большее зло, чем вообще безверие. Не так уж сложно научить людей новому, но сложно изменить чей-то образ мыслей.

Как заставить кого-то отказаться от её влюбленности в своего старшего брата , подумалось ему, но говорить он это не стал.

Возможно, история Чёрной Матери попала в подходящее русло.

- Так что тебе надо проявлять осмотрительность. Всё, готово.

Закончив обрабатывать её ноги, Коул слегка похлопал по ним и заставил Миюри спрятать их под одеяло. Напоследок он возложил на изрядно потрудившийся платок последнюю миссию - заткнуть щели в окне.

- Но разве это не просто чья-то помощь им? Разве не так?

Затыкая щели в окне, он повернулся к Миюри и подумал об её упрямстве в этой теме. Она усердно размышляла под своим одеялом.

- Тот, кто проявляет странную доброту к тебе в городе, возможно, хочет похитить тебя. Это то же самое.

Легко в такое не поверишь. В Священном Писании разъясняется, насколько важно не упоминать имя Божье всуе.

Коул закончил набивать ткань в щель и проверил, не проходит ли сквозняк. Миюри подтянула одеяло к носу.

- Ты всегда так злишься, когда говоришь о Боге.

И она почему-то надулась.

- Я не злюсь, только успокойся.

Миюри не ответила, лишь её уши дёрнулись.

- Кроме того, наш хозяин сказал, что мы можем увидеть оставшиеся следы этого чуда. Судить, увидев своими глазами,не будет поздно.

По всему миру рассеяны подобные примечательные места. Коул узнал немало из частных разговоров гостей купальни, в которой он работал более десяти лет. Он был уверен, что сразу сможет распознать любую ложную веру.

- Подвинься немного.

Он погасил светильник, и комната разом утонула во тьме. Он попытался нащупать одеяло, но тут Миюри, отлично видевшая в темноте, схватила его за руку. Вытертая его руки мокрым платком, её рука была весьма холодной. Однако под четырьмя одеялами стало уже намного теплее благодаря теплу её тела. К тому же кровать была набита шерстью, а не соломой, да и её пушистый хвост был для тепла нелишним. Вряд ли они простудятся.

- Не холодно тебе? - спросил он на всякий случай.

Без каких-либо колебаний и без спросу Миюри ткнулась лицом ему грудь, зевнула и покачала головой. Возможно, это не было ответом на вопрос, возможно, она вытирала слёзы. Как бы там ни было, она не казалась недовольной.

Когда они замерли,в кромешной темноте звуки приобрели особую отчётливость. Ветер с моря бился в окно, грохотала крыша дома, скрипели, изгибаясь, его деревянные части. На удивление громче всего шумел прибой.Это была не купальня в Ньоххире, в которой Коул взрослел, а почти пустое здание на острове чуть ли не на самом краю света.

- Эй, брат? - прошептала Миюри ему в грудь так тихо, будто лишь подумала. - Это словно не на самом деле.

Её шёпот перебивали волны, разбивавшиеся о берег.

- Что же? - ответил он вопросом на вопрос, и её острые звериные ушки дернулись, легко коснувшись кончика его носа.

Она высказалась о выносимых на берег кусках дерева, похожих на рога оленя, и постоялый двор на краю света. Они действительно оказались на границе мира в центре приключения. Это было не то место, куда можно добраться во время неспешной прогулки.

Миюри в его руках глубоко вдохнула, даже её тело стало немного больше.

- Я счастлива.

Возможно, именно так должно было ощущаться приключение, о котором она всегда мечтала.

Она выдохнула, и её тело сжалось и стало мягче. Беспомощная, хрупкая девушка, которая, казалось, могла переломиться, сожми он её посильнее.И потом сразу уснула. Обычно Коул чувствовал себя покинутым, когда она так легко засыпала, но за этот день её успело вырвать, а потом она набила живот необычной, восхитительной рыбой. Она ещё оставалась ребёнком.

Коулу было трудно признать истинность истории о Чёрной Матери. Хотя эта проблема требовала долгого изучения и размышления, он должен был только исполнять свою роль.Роль слуги Хайленд и хорошего наставника Миюри в качестве её старшего брата.

Он погладил её по голове, чуть улыбнувшись, и тоже расслабился. Сон пришёл к нему быстро, окутав его сознание мягким шёлком.

Волны неутомимо бились о берег. А под одеялами было очень тепло.

На следующий день перед отплытием Йосеф дал своим гостям кусок дощечки с надписью.

- В конце концов, вы - почётные гости господина Стефана в Атифе, там, куда вы попадёте, хватает всякого шумного народа. Когда ваш корабль осмотрят, пожалуйста, покажи им этот кусок дерева.

На дощечке чернели выжженные знаки, составлявшие надпись на местном языке. Должно быть, что-то вроде какого-то удостоверения.

- Покажи это письмо людям из церкви портового города Цезона на главном острове. Они должны принять вас гостеприимно.

- Там есть церковь?

Коул слышал, что северные острова лежат далеко вне влияния Церкви, это было неожиданностью. Он думал, что только независимо основанные монастыри Чёрной Матери могли существовать на островах.

- Можно назвать это церковью, но это скорее место, где можно остановиться, оно оплачивается и управляется крупными компаниями, которые хотят вести торговлю в северных землях. Потому что, нам, конечно, следует работать вместе в чужих странах.

Это очень практично - там, где можно получить прибыль, работать вместе даже самым непримиримым в иных краях соперникам. В этой гавани, где каждая компания имела свои торговые дома, Коул с Миюри всё ещё пребывали на знакомой территории. Теперь же они вступят в неизведанный мир.

- Они смогут рассказать вам больше о Чёрной Матери.

- Спасибо.

- Потом вы должны пойти в монастырь на главном острове. Если брат вас примет, не будет того, чего вы не сможете сделать.

Возможно, первоначально основание монастыря также должно было повлиять на людей, побуждая их противостоять армии папы, которая могла попытаться пересечь море. Монах этого монастыря, являясь стержнем веры Чёрной Матери, мог стать ключом к пониманию истинности этой веры. Коул должен был с ним встретиться.

- Безопасного путешествия.

Йосеф улыбнулся, прощаясь в дверях торгового дома. Его компаньон послушно сидел у его ног. Миюри уже ушла,и,возможно, поэтому собака казалась немного дружелюбнее.

Коул поклонился и направился в порт, утреннее солнце било ему прямо в глаза.

Вчера, сойдя на берег, они ощутили жгучее чувство опустошения, но сейчас этот маленький остров под ясным бледно-голубым небом производил менее гнетущее впечатление. Склоны скалистых холмов покрывали не только пятна снега, среди снега и камней виднелась зелень, на которой паслось немалое число коз, оживлявших общий вид. Даже на берегу, напоминавшем вчера конец света, морские птицы отдыхали на кусках деревьев, а жители острова усердно собирали водоросли, чтобы удобрить ими почву, словом, жизнь продолжалась. Среди островитян ходила одна любопытная юная особа, старательно разглядывавшая водоросли. Это, конечно, была Миюри.

- Миюри, мы идём! - крикнул Коул.

Она тут же,но неохотно,посмотрела на него, потом ещё раз глянула себе под ноги, прежде чем поднять с песка свои вещи и пристроить их у себя за спиной. Он отметил для себя, что она встала на удивление рано, теперь он знал, что позавтракав с волчьей жадностью, она пошла на берег поискать гагат.

- Нашла что-то? - спросил он с сухой улыбкой, но Миюри угрюмо покачала головой. - Это будет непросто.

Хоть гагат и уступал в цене драгоценным камням, золоту или серебру, зато он чаще применялся в ювелирных вещицах. Если бы гагат отыскивался так легко на этом берегу, у местных жителей проблем бы не было. Миюри глубоко вдохнула и выдохнула через нос, подобно корове, окутавшись белым паром, подняла руку в перчатке и раскрыла ладонь. Там лежало несколько маленьких коричневых кусочков, похожих на ушную серу.

- Когда я пришла посмотреть, они сразу нашли немного для меня! Хотя я так ничего и не нашла, как ни старалась!

Среди сборщиков водорослей были и дети примерно её возраста. Они, вероятно, хотели показать своё гостеприимство пришелице с далёкого юга. Конечно, гагат в её руках был слишком мелким, чтобы иметь какую-нибудь ценность.

- Конечно. Много раз я проходил мимо откровений в Священном Писании, сколько бы ни читал его, а другие легко находили их.

Тогда Миюри, одетая столь многослойно, что казалась почти квадратной, пожала плечами.

- Это тем более верно, что ты видишь лишь половину мира.

Коул вздохнул, подумав, что высказался только по отношению местных жителей к ней, но вдруг заметил, как радостно Миюри смотрит на него.

- Но не волнуйся! Вместо гагата на берегу я обнаружила в тебе много хороших вещей, чего ещё никто не заметил!

Его вдруг охватила ярость, когда она сказала это, и он не смог заставить себя оставить её слова без внимания, он ответил, хотя ответ его смущал:

- Позволь мне сейчас сказать только, что когда я работал в купальне, мне, знаешь ли, приходилось отказывать многим женщинам.

В купальнях деревни горячих источников Ньоххира бывало немало прекрасных танцовщиц и женщин-музыкантов. И, само собой, они были не детьми, как Миюри, а прекрасными женщинами, способными вертеть целым миром.

Но Миюри не рассердилась, вместо этого она холодно улыбнулась.

- Ты не отказался от них, ты просто сбежал.

- Угрр...

Как Коул присматривал за Миюри с самого её рождения, так и Миюри наблюдала за ним с тех пор, как она пришла в этот мир. Он не скрывал своего поведения по отношению к женщинам с точёными бюстами и шейками, разряженными, как птички из жарких стран. Он смолчал, Миюри ужалила в его больное место.

- Ну, мама говорит, что хорошая женщина может любить всё, включая жалкие стороны, - снова улыбнулась она. - Так что не стоит беспокоиться, ладно?

Он не нашёл слов и тогда просто посмотрел на неё сверху вниз и улыбнулся в качестве ответа. Он не знал, стоит ли ему указать на нахальство с улыбкой назвать "жалким" мужчину, почти своего старшего брата, который к тому был вдвое старше, или следует отметить её заносчивость, полагая, что она уже становилась настоящей женщиной, которая не могла решить, был ли взрослым человеком он сам.

Но он передумал и лишь покачал головой. Миюри была умной девушкой. Она по ходу времени найдёт своё место в мире, став старше. Как её брату ему нужно поверить, что она справится с этим. Хотя некоторые из её укусов были достаточно болезненными для укуса щенка, он решил быть взрослым и вытерпеть их.

- Конечно. Я смотрю вперёд в ожидании того дня, когда ты не будешь беспокоить меня.

Коул улыбнулся, Миюри же выглядела так, как будто добыча выскользнула из её зубов.

- Пффф, брат, я серьёзно!

- Я тоже. Кроме того, моя голова переполнена заботой о нашем плавании к следующему острову. Ты съела три порции рыбного супа на завтрак. С тобой всё будет хорошо? Ты уплела эти прекрасные сардины с головы до хвоста.

- Уурргфф...

Пришла очередь Миюри потерять дар речи. Она как наяву вспомнила эту ужасную морскую болезнь вчера, её глаза на сразу застывшем лице метнулись к кораблю.

- Я... я буду в порядке!

Конечно, её слова было нечем подтвердить. Но настрой на лучшее был одной из её хороших сторон. По крайней мере, Коулу верилось в это.

- Непременно ляжешь на спину и будешь смотреть в небо.

- Если я так сделаю, мне не будет плохо? - она неуверенно посмотрела на него,её нахальство испарилось без следа.

- Конечно. Там обитает Бог, вот.

- Но я верю в то, что есть ты, брат, -тут же нахмурилась она и надула губы.

Почти ощущая кожей давление её взгляда, он ответил улыбкой.

- Тогда я был бы признателен, если бы ты немного больше слушалась меня, - и он похлопал её по капюшону.

- Нет, это не то! - запротестовала она, но он снова улыбнулся, отклоняя возражение.

Синее небо и лёгкий ветерок.

Даже если их за морем действительно ждала ведьма, он чувствовал, что, так или иначе, всё получится. В ясную погоду далеко видно.

Йосеф провожал их взглядом, пока корабль не обогнул остров и не направился на север.

Они наконец-то вошли в сосредоточение северных островов,не переставая удивляться тому, как мелкие островки появлялись один за другим.

- Здесь всё заполнено островами. Я б никогда не отличила один от другого.

Миюри была не в силах всё время лежать и, искрутившись, иногда вдруг вставала. В данный момент она прислонилась подбородком к борту корабля и смотрела на воду.

- Нигде не попадается деревьев. От этого становится ещё холоднее. Что бы им стоило просто привезти немного из Ньоххиры.

На каждом острове были сплошные камни, лишь кое-где росла трава. Но на островах продолжалась повседневная жизнь коз, бродивших от одного зелёного пятна к другому, и сопровождающих их пастухов, ещё ремесленников, чинящих веревку на берегу, или людей, сушивших рыбу перед своими домами.

"Безмятежность" - было хорошим словом для этой картины, но Коул без труда представлял, какая каждодневная борьба скрывалась за ней. Если они из-за шторма нескольких дней не смогут ловить рыбу, то будут голодать. Если их дом повредит ветром - поблизости не растёт деревьев для ремонта, все материалы надо привозить. Сами лодки, на которых держалась вся их жизнь, были деревянными, основа их существования ужасала своей хрупкостью.

Корабль, на котором они плыли, оставил большую часть груза в предыдущем порту, но селяне по берегам, заметив появление торгового корабля, бросали дела, их глаза были полны своего рода жаждой. В сознании Коула возник образ маленькой оборванной девочки, не отрывающей глаз от сидящего на лошади,усыпанного драгоценностями аристократа, к подобным украшениям она никогда даже не прикасалась. Получи селянин хотя бы один ящик с грузом с этого корабля, жить им стало бы намного легче.

- Я уверен, что вера здесь настоящая, - пробормотал он рассеянно, и Миюри вопросительно посмотрела на него.

В конце концов, если всего того, что люди могли получить своим трудом, не хватало на их нужды, что им ещё оставалось, кроме молитвы, являвшейся надёжным посохом, опираясь на который, можно противостоять бушующему ветру.

- Я молюсь, однако, чтобы пробелы их веры были заполнены правильно.

Люди, родившиеся здесь, брали с собой статуэтки Чёрной Материна корабли и лодки не просто из предосторожности. Они отчаянно нуждались в чьей-либо поддержке. И нашёлся единственный монах, вырезавший изображения Чёрной Матери, ставшей основой местной веры. Если этот монах распространял изваяния в соответствии с истинной верой, то Коул мог ожидать, что и последователи несли истину. Он на это надеялся.

Корабль продвигался вперёд. Погода временами ухудшалась, как-то даже снег пошёл, но ветер был не самым ужасным, ничто не мешало их плаванию.

На одном острове они ночевали в единственном сооружении, созданном человеком, пристроившимся под отвесной скалой. На следующий день они вышли ещё до рассвета. Хотя ветра не было, стоял ужасный холод, и Коул с Миюри прижимались друг к другу. Судя по её глазам, девочка наполовину ещё спала, и он следил за ней, пока корабль пробирался по скоплению маленьких островов. Но взошло солнце, и всё изменилось.Они неожиданно вышли на свободное пространство.

Коул подумал, что его головокружение вызвано произошедшей переменой, но потом понял, что качка действительно усилилась. В отличие от узких проходов между островами, по которым они проходили прежде, волны здесь стали выше, открытое место позволяло ветру свободно дуть. Паруса мучительно хлопали на ветру, и мачта скрипела зубовным скрежетом. Морское путешествие быстро становилось приключением.

Высокая волна обрушилась на корабль, ветер разбрызгал воду по палубе.

- Ты в порядке? - спросил Коул, поспешно пытаясь достать промасленный кожаный плащ, и он увидел, что Миюри уже не спит и в волнении держится руками за борт и глядит в море.

- Ух, ты... Там озеро... в море...

Услышав её, Коул заметил чёткую линию, будто проведённую в море. Там цвет стал темнее. Словно морское дно вдруг провалилось в глубину, но, приглядевшись, он увидел, что граница тянется вдоль островов, окружая их. Точно как озеро посреди моря.

Налетел ещё один порыв ветра. Он сорвал капюшон Миюри, вырывая её длинные волосы наружу. Однако сребровласая девушка не обращала на это внимания, восхищённая суровостью севера.

Потом ветер неожиданно заледенел, смешав ощущения холода и боли. И вдруг они оба осознали, что до сих пор окружавший мир казался почти весенним. Коула кольнуло страхом, и он решил, что так обычно бывает только после самой трудной части зимы.

Но если не обращать внимания на ощущения, озеро в море оказалось своего рода дорогой для движения по воде, потому что вскоре на его поверхности показались другие корабли. Лёд намерзал на ресницы Коула, но, сколько бы он ни тёр глаза, глядя в ту сторону, он снова видел впечатляющие очертания огромных кораблей для дальних плаваний с тремя или даже четырьмя палубами, а ещё торговых судов для перевозок с экипажем примерно той же численности, как на их судне, а то и вдвое большей.

Везде люди жили своей обыденной жизнью.

Миюри, обычно непоседливая, тихонько смотрела на корабли, плывущие по морю. Она выдыхала клубы пара, её руки, вцепившиеся в край борта, покраснели от ветра и ледяных брызг. Она даже будто забыла об ушах и хвосте, обычно появлявшихся от возбуждения.

- Это что... корабль?

Казалось, ей было просто некогда болеть морской болезнью.Мурлыча себе под нос, она постепенно возвращалась к реальности.

- Но... он чёрный, как смола... и такой... огромный!

Коул стоял рядом, наблюдая за её сомнениями. Расставив и уперев плотнее в палубу ноги, чтобы противостоять качке корабля, он посмотрел вперёд.

- Это... не похоже на корабль. Скорее на гору. Чёрное - это лес.

- Гору? - переспросила Миюри, словно не понимала, откуда в море взяться горам.

Но когда они приблизились, уже любой бы сказал, что именно туда они и плывут. Когда дымка перестала скрывать гребень горы, кораблей вокруг них стало больше. Это и должен был быть главный остров, центр северных островов.

Коул стряхнул с одежды намёрзшие льдинки, уже не таявшие от его прикосновения. Затем снова накрыл голову Миюри капюшоном и накинул на её шею шерстяной шарф. Она казалась довольно обеспокоенной этим, но она не стала особенно сопротивляться, не желая отвлекаться от разглядывания надвигавшейся на них громады.

Попутный ветер позволил кораблю быстро двигаться прямо к острову. Наконец, появился первый после Атифа достойный, прекрасно выглядевший портовый город. Гора за городом напоминала короля на троне, она важно возвышалась над озером рядом с ней. Не было другой горы, столь заслуживающую названия "величественная".

Коул выпрямился в невольном благоговении, зато Миюри вдруг хихикнула.

- Хе-хе, смотри, братик. Эта гора похожа на короля, подтягивающего штаны.

В версии с изображениями тут находится картинка.

- Что?

Сейчас, после её слов, Коул увидел, что деревья на вершине горы выделялись оттенком от более тёмных деревьев на склонах. Что действительно напоминало кого-то, подтягивавшего штаны. А самую верхушку подобно короне увенчивала снежная шапка, и величественное зрелище вдруг стало выглядеть глупо. Нов то же время, искоса поглядывая на невинно рассматривавшую местность Миюри, он восхищался ею и ощущал, как его наполняет радость.

Мир, как она его видела, всегда был окрашен весёлым волнующим светом.

- Хм-м? Что не так, брат? - спросила Миюри, заметив его взгляд и округлив глаза.

- Ничего. Ты всегда такая, какая ты есть.

- А? - она посмотрела на Коула растерянным взглядом обманутой кошки. Но он лишь похлопал её по капюшону, уходя от вопроса.

- О Боже, пожалуйста, пригляди за нами в нашем путешествии.

Корабль раскачивался, брызги волн то и дело окатывали их, горный король, подтягивавший штаны, двигался им навстречу.

Крыши зданий в городе были высокими и крутыми, должно быть, препятствуя снегу скапливаться на них. Дома стояли тесно, словно люди, суетящиеся и жмущиеся друг к другу под порывами ветра.

Цезон, порт на главном острове, оказался весьма большим и наполненным как людьми, так и кораблями.А может,это только показалось Коулу и Миюри,уже привыкшим к малолюдным местам после Атифа. Если бы они чуть потратили на это время, то без труда сосчитали бы встреченных людей и дома.

Самому Коулу стало легче при виде людей, болтавших и смеявшихся по сторонам заснеженной дороги. Здесь ощущались суета и тепло многих людей. На углу стоял большой снеговик, руки и черты лица которого были сделаны из веточек. Коул уточнил дорогу у прохожего, тот показал вверх по реке, протекавшей через порт.

- А, вот там церковь? Спасибо.

Река была довольно широкой и глубокой. Моста на ней не было, и горожан доставляли с одного берега на другой перевозчики. Возможно, именно поэтому на улицах вдоль реки людей было немного, даже снег здесь не был утоптан, а лишь испещрён следами. Коул смотрел на реку, протекавшую от своего истока где-то на горе, и думал, что она казалась трещиной, будто кто-то пытался разорвать остров пополам.

- Давай, Миюри, пошли.

Он прикрывал себе рот шарфом и держал Миюри за руку, пока они шли к церкви в городе.

- Это та самая, где тот тип делает куклы?

- Не куклы. Изваяния Святой Матери.

- И в чём разница?

Как это объяснить человеку без веры? Коул лишь вполголоса простонал.

- А в монастырь мы не пойдём?

- Мы останемся в церкви. Монастырь - это другое. Кстати, когда мы приближались к порту, с корабля должен был быть виден монастырь. Ты его видела? Там неподалёку должен был быть маленький островок, и мне думается, он там.

- Что? А... ну, я думаю, что-то видела, что-то вроде небольшого святилища, но... Постой, кто-то там живёт?

Глазастая Миюри действительно нашла его. Вероятно, они проплыли мимо, когда он надевал на неё тёплую одежду, а она рассматривала всё вокруг. Её глаза вдруг сверкнули.

- Нет, кто-то на самом деле живёт в таком месте? Серьёзно?

Её ярко-красный от холода нос дёрнулся, будто она уловила запах приключений.

- Это действительно так захватывающе?

- Несомненно. Волны обрушивались на островок, и повсюду были огромные глыбы. В самом деле здорово! Я была уверена, что это был алтарь, чтобы приносить в жертву коз, но... Ммм. Это, несомненно, выглядит, как дом для колдуна, который повелевает молниями и может ходить по волнам.

Десятилетиями Церковь воевала с язычниками и пыталась искоренить ту веру, в которой люди поклонялись таким колдунам. После войны немногие ещё придерживались таких верований, но те легендарные герои всё ещё жили в умах людей - в увлекательных рассказах и записях. Хотя их часто изображали как людей зла, которых нужно побороть, Миюри всё устраивало, если её это захватывало.

- О, слушай, я не могу дождаться. Спорим, там есть лестницы в подземные лабиринты и двери, которые никогда нельзя открывать!

Налицо было явное недоразумение, но Кол не знал, с чего начать.

- И, брат, что нам делать, если в лабиринте окажется дракон? Надо будет позвать маму?

Для Миюри грани между мечтами и действительностью почти не было. Она действительно выглядела довольной собой. И не возразишь ведь дочери настоящего воплощения волчицы, обычно жившей в дремучем лесу или в пшеничном поле. И при всём этом, чтобы быть уверенным, что такая юная и подверженная влиянию девушка не вырастет слишком странной, он должен прочертить ей правильные пути и научить её следовать им в этом мире.

Хотя Коул был во многом нерешителен и слаб, он мог учить уверенности в мире, полном неопределённости в завтрашнем дне. По крайней мере, он каждый день усердно учился, чтобы значь, что есть правильно.

Они вдвоём продолжали идти, пока не вышли большим воротам с опускающейся решёткой. Коул признал в строении церковь, потому увидел по другую сторону каменной стены церковный флаг, развевающийся на ветру. Но по внешнему виду он бы счёл увиденное сооружение крепостью.

- Ого...

Решётка, сделанная из толстого дерева, была поднята. Будь она опущена, меч или топор в руках человека вряд ли нанесёт ей повреждение страшнее небольшой отметины. Похоже, всё строилось в расчёте на войну, это впечатление только усиливали высота решётки и толщина каменных стен. Наконец, в перекрытии ворот были оставлены необычные для церкви отверстия, их края покрыты сажей и какой-то жирной грязью. Эти отверстия явно предназначались для того, чтобы поливать осаждающих кипящим маслом, заставляя их отступить.

- Це... церковь? - спросила Миюри, ошеломлённая внушительным видом всего этого.

- Даже господин Йосеф так сказал: это скорее святилище.

- Ха... Имеешь в виду, что внутри есть важное сокровище? - глаза Миюри свернули в предвкушении, но тут было явно не это.

- Нет. Я говорю о правилах взрослого мира.

Она разочаровано посмотрела на Коула, а тот дёрнул шнур, свисавший с ворот,тут же зазвонил маленький колокольчик. Вскоре одна половина ворот открылась, появился солдат с копьём. На нём был доспех из твёрдой кожи, а не железа, потому что железо в мороз прилипает к телу.

- О, молодой странник, да?

Он так же воспринял их появление, как и Йосеф, но он не выглядел удивлённым, потому что странствующие священнослужители часто приезжали в пограничные районы.

- Это от господина Йосефа из компании Дива.

И Коул на всякий случай протянул письмо и дощечку.

- Мне это не нужно, - сказал солдат, отстраняя дощечку и беря только письмо, это было в самом деле особое место.

- По приказу аристократа вы из Атифа отправились в далёкие северные моря, чтобы исследовать... Понятно. Вы далеко забрались, - пожал плечами солдат, аккуратно сложил письмо и вернул Коулу.

- Если возможно, мы хотели бы остаться здесь, пока находимся в этих местах.

- Конечно, я не против. Для того это всё и стоит. Гость компании Дива - наш гость, -солдат пошёл внутрь, приглашая жестом следовать за ним.- Я должен сразу предупредить кое о чём, миссионерская работа в городе запрещена. Люди здесь следуют Божьему учению, но немного не так, как это видят южане. Вы знаете об этом?

- Ты имеешь в виду Чёрную Мать?

Солдат облегчённо кивнул.

- Ещё я слышал, что в Атифе были религиозные беспорядки. Люди здесь чувствительны к распрям в Церкви. Не дайте случиться чему-то смешному.

Оказывается, вести уже далеко добрались.

Вскоре они прошли всю толщину стены и попали в просторный двор. С первого же взгляда Коул понял причину его размеров. Ящики и мешки, завёрнутые в солому, были сложены тут и там под стягами крупных, известных торговых фирм. Конечно, присутствовали и компания Дива, и альянс Рувика, владевший большим количеством кораблей, чем какой-нибудь король, и признанный всеми самым сильным на море. Это место не могло полагаться на чью-нибудь власть, просто общая база, поддерживаемая торговцами крупных компаний, которые торгуют в разных странах, и общее убежище, где можно укрыться, если что-то случится.

Хотя Церковь обычно принимала подобные меры на языческих землях, на которые её власть не распространялась, это место пряталось под свой собственный зонтик.

Когда они вошли, увидели немало торговцев, занимавшихся товарами или лошадьми. Миюри оглядывалась по сторонам, очарованная всем, но тут солдат указал на неё, вопросительно глядя на Коула.

- Ещё кое-что важное. Всё-таки это церковь, причём небольшая. Женщины - семена неприятностей. Все жёны, приезжающие со своими мужьями, и служанки спят в отведённых помещениях. То же самое относится и к рабам.

Ничего нет удивительного в том, что работорговля распространена в экономически неблагополучных местах. По отвращению, с которым солдат смотрел на него, Коул решил, что тот принял его за священника, который по добросердечию ведёт домой рабыню, найденную на юге. Но какой бы ни была истина, прежде всего ему нужно было подумать, что он не может оставить Миюри одну в этом месте, где ей не на кого положиться. Одно из немногих правил, которые он почерпнул из путешествий в прошлом, - всегда держать всё ценное в пределах досягаемости.Однако Миюри была девушкой, как бы это ни было неудобно, а здесь было место отдыха для Агнцев Божьих, носивших знак Церкви на шее. Коул, сам стремившийся стать одним из таких слуг, не мог заставить себя лгать.

Пока он молча стоял в размышлении, Миюри сняла капюшон с шарфом и высвободила свои длинные серебряные волосы.

- Есть немало преимуществ у одежды девушек, - сказала она и улыбнулась.

Солдат, внимательно следивший за тем, что она делает, вдруг обнажил в ухмылке левый клык.

- Умная девочка. Однажды ты кое-чего добьёшься.

- Хе-хе, спасибо, - широко улыбнулась она с безмятежным лицом.

- В самом большом здании должен кто-то быть. Вы можете задать им свои вопросы.

Как-то давно Коул остановился на территории большого монастыря. Увиденная ими картина напомнила ему тот случай. В центре стояло большое здание собственно церкви, за ней, начиная с юга, размещались внутренний дворик, огороды, конюшни, затем обеденный зал со всем необходимым для него вокруг, а также жилые помещения для гостей.С учётом особенности этого места, двор и помещения для еды и сна были больше, чем у монастыря. Зато конюшни были скромнее, поскольку здесь для перевозок в основном использовались корабли.

- Вижу. Большое спасибо.

- Не за что.

Солдат вернулся на свой пост, но сначала он показал, как ему понравилась Миюри,легонько стукнувшись с ней кулаками.

- Ну, как прошло, брат?

Он увидел, что мальчишество Миюри снова взяло в ней верх.

- Если честно, то ты так легко можешь соврать.

- Что? Но я не врала.

Так и было. В самих её словах не было неправды. Просто солдат их неверно истолковал, сам Коул не раз применял этот приём. Но между ними была разница. Миюри этим приёмом хотела добиться возможности войти туда, куда её не пускали. Он не мог прийти к согласию со своей совестью, пытаясь решить, должен ли он не обращать внимания на это.Его несогласие с самим собой и растерянность не могли не отразиться на его лице, и его спутница немедленно надела на своё оскорбленное выражение.

- Но, брат, если бы ты действительно думал, что это плохо, ты бы признался в правде тогда же и там же. Ты не стал, потому что это было тебе удобно, верно?

Это было правдой, и поэтому он не мог произнести ни звука в ответ.

- Ладно, всё отлично. Во всяком случае, это не мой чистый и праведный брат солгал, - сказала Миюри и обхватила его руку, её слова прозвучали как насмешка. Ничто не испугает девушку, что совсем не верит в Бога.

- У меня ощущение, что моя вера может быть поколеблена.

- Ты можешь отказаться, как только захочешь, ты знаешь. И мы сможем пожениться.

Это было похоже на её ловушку. Она сейчас охотилась на него, и Коул повёлся на это. Единственное, что ему оставалось, это устало посмотреть на неё. Словно она улыбалась ему с края пропасти.Он вздохнул и, зная, что больше не может так продолжать, сказал:

- Поступай правильно в следующий раз.

Миюри пожала плечами, будто успокаивала его. И Коул, как им предложил солдат, открыл дверь большого здания, над трубой которого клубился белый дым. Прямо за дверью начинался коридор, сделанный из камня, из-за чего усиливалось ощущение холода, а налево от них располагался зал. Из-за его приоткрытой двери были слышны веселые голоса.

- Кажется, это хорошее, живое место... Э, в чём дело? - прервал себя Коул, увидев, как Миюри сунула нос в проём и отдёрнулась.

- Пахнет... странно... - проговорила она, и он принюхался.

- А, это запах торфа.

- Пита? [Английское слово "peat" - "торф" звучит так же, как и имя "Peet" - "Пит". Какая игра использовалась в японском оригинале я не знаю - прим. перев.]

- Помнишь историю про гагат? Торф похож на грязный уголь. Его собирают на полях и лугах. Он недорогой, но не лишён недостатков - не очень хорошо горит и имеет этот свой запах. Возможно, ты сможешь найти его и на этом острове.

У Миюри был хороший нюх благодаря волчьей крови в её жилах. Это могло объяснить её недовольство.

- Если для тебя это слишком, мы можем поискать тебе другое жильё.

Даже в Ньоххире немало людей не смогло прижиться, не выдержав запаха серы. Кто-то со временем привыкал и больше не беспокоился по этому поводу, но были и те, кто не могли такого вынести. Вот почему Коул сделал своё предложение, но Миюри, зажав нос, почему-то уставилась на него.

- Ч-что опять не так?

- Ты так собираешься избавиться от меня в своём путешествии, да?

Возможно её предубеждение объяснялось тем, что он часто выговаривал ей и спрашивал, не хочет ли она бросить путешествие, когда она долго спала, много ела или говорила что-то себялюбивое.

- Я лишь проявляю внимание.

- Хммм...

Миюри не сказала напрямую - "Брат, ты дурень" - и лишь раздражённо нахмурилась и отвернулась.

- Нам сейчас важнее поскорей заполучить комнату и начать расследование.

Он продвинулся не столь далеко, чтобы сейчас нянчиться или отдыхать. Волнение в Атифе подняло такую волну, что она ощущалась уже здесь, так далеко за морем, а со временем её последствия будут только усиливаться. Ему нужно как можно скорее закончить здесь, на северных островах, и приниматься за следующую работу.

Миюри ещё морщилась от запаха торфа, когда на стук двери, через которую они вошли, из зала вышел человек.

- О! В это время года к нам мало таких добирается - путешественники?

Его голос был довольно приятным, может, потому что он и сам был таким, но, скорее, потому что он был одет подобно Коулу. Это был пожилой священник с символом Церкви на шее. Его щёки раскраснелись, вероятно, не от холода, а от возлияний.Не думая пока над этим, Коул отвесил ему поклон, приличествующий посетителю.

- Прости нас. Я Тот Коул. Я прибыл в эту землю по приказу одного аристократа. Более подробная информация содержится в предуведомлении господина Йосефа из компании Дива.

- О-хо.

Священник удивлённо моргнул, затем взял письмо. Его руки были мягкими и тёплыми, а его дыхание не оставляло сомнений в причине цвета его красных щёк.

- Понятно, понятно. Я хозяин этой церкви, Райхер Фридхофф. Здесь сказано, что ты должен был искать землю, подходящую для монастыря. О, не нужно ничего объяснять. Такие люди всегда приходят. Почему-то южане имеют заблуждение, что здесь главные врата на небеса.

К тому, что мужчина был не вполне трезв, он, кажется, и сам по себе был такой. Он говорил о том, что не часто произносят вслух, с улыбкой приятного, немолодого человека. Его тяжёлый вздох распространил аромат наливки.

- К худу или к добру, но это лишь самый край холодного моря. Если будешь искать слишком упорно, найдёшь только опасность. Особенно в этот сезон, перед началом весенних штормов. Никто не поможет, если упадёшь за борт. Время от времени такие, как ты, одержимо исследуют острова, не имея рядом никого, и какое же от этого волнение...

Райхер икнул и пожал плечами.

- Ты имеешь в виду духовное волнение? - решил прощупать почву Коул.

Он заметил свет силы в глазах человека, подходящий священнику, стоящему во главе места, окружённым крепостными каменными стенами.

- Вы инквизиторы?

Будь эти двое рыцарями или наёмниками, в этот момент каждый из них положил бы руку на свой меч.Однако внимательно посмотрев гостю в глаза, Райхер перевёл взгляд на то, что прижималось к спине Кола. Пока священник смотрел на Миюри, Коул медленно ответил:

- Если бы мы ими были, то, думаю, я более тщательно бы выбрал, кого взять с собой.

Инквизиторы, которых по известной причине часто называют палачами или мучителями, не водят за собой детей.

- Именно так бы и появились. Иначе, если бы вы двое действительно ими были, показалось бы, что Церковь больше не собирается должным образом поддерживать людей здесь или где-то ещё, - и священник вдруг чихнул.

У этого человека должна была быть какая-то причина, по которой он занимал место поклонения в таком отдалённом краю, где Церковь не располагала официальным присутствием. Похоже, он был не самым преданным слугой Церкви.

- Здесь холодно. Почему бы тебе не зайти?.. А, нам нужно сначала позаботиться о ваших вещах.

- И ещё мы бы хотели снять комнату.

Райхер ударил себя по лбу и улыбнулся.

- О да, точно. Ты не сможешь расслабиться, если пьёшь, не сняв дорожную одежду.

Он рассмеялся, но затем бросил удивительно насторожённый взгляд из-под испещрённых глубокими морщинами век на Миюри.

- Кстати, я уверен, что вы слышали правила церкви от охранника у ворот, я прав?

- Да, слышали. Он сказал, что девушки останавливаются в отдельной комнате, - отозвалась Миюри, глядя в глаза Райхера и улыбаясь. Это выглядело весьма смело с её стороны, если не нагло.

Райхер странно посмотрел на неё, потом, сонно моргнул и снова чихнул.

- Ик . Простите. Тогда разрешите отвести вас в вашу комнату. Сейчас здесь мало людей, поэтому свободно много хороших комнат.

Он проскользнул мимо них и вышел на улицу.

- Ууу, холодно!

Холодный воздух приятен тому, кто разогрет наливкой. Голос священника выдавал отличное расположение его духа, Коул и Миюри последовали за ним.

Когда люди, работавшие во дворе, увидели Райхера, они окликнули его и помахали руками, хотя и были далеко. Пусть они набрался,не дожидаясь вечера, всё говорило о том, что его здесь любили. К тому же, кроме Чёрной Матери, лишь его молитвы о безопасном путешествии приносили людям утешение перед выходом в море.

- Хорошо, для начала - где я остановился... - заговорил Райхер, обходя вокруг того, что изначально было огородом, и проверяя рыбу, развешанную для сушки по ветками напоминавшую диковинные плоды.

- Как я уже говорил, огромное волнение. И они не возвращаются, уходя на небольших судёнышках. Иногда падают в море и тонут,или же попадают в кораблекрушения.

Есть те, кто ждёт от суровых северных морей, окруженных снегом и пронизанных холодным, свежим воздухом, гарантированной святости. Райхеру пришлось проводить в прошлом слишком много людей с таким отношением, теперь он обречённо пожал плечами.

- Большинство этих аристократов ничего не знают об этой земле... Ближе всех те, кто из Уинфилда и Проании. Самые дальние - из всяких южных стран. Всякий раз, когда те люди, которые приходят, обременённые обязательствами, кончают смертью, подозревают нас.Всегда.

Как Хайленд называла людей, управлявших этой землёй?

- Я слышал, этими местами управляют пираты, - сказал Коул.

Райхер хмуро оглянулся на него через плечо и вздохнул.

- Я на самом деле не могу много сказать к тому, пираты они или нет, неважно, как ты на это смотришь. Но они никоим образом не пираты, - сказал он, поправляя узел, удерживавший одну из сушёных рыб. - Они обычно защищают торговые корабли и следят, чтобы настоящие пираты не грабили рыбацкие лодки и не опустошали ни один из островов. Что ж, это легко понять, если я скажу, что на нас падает ответственность за то, насколько трудно с ними договариваться.

Проще говоря, они были силой самообороны.

- Без них мы не смогли бы удерживать эти своенравные воды. Наши возможности ограничены, поэтому, если каждый будет действовать, как ему нравится, мы скоро не сможем поддерживать своё существование. Угроза насилия подобна обручу, который удерживает бочку целой. Без них мы не смогли бы даже собирать налоги с тех, кто приезжает сюда на работу каждый сезон. Наша земля была бы поделена чужаками и быстро бы исчезла. Они есть, потому что необходимы.

Снег отзывался хрустом на каждый шаг. Каждые несколько шагов на левом плече Рейхера появлялись белые клубы, чтобы растаять в воздухе. Наблюдая за тем, как держится священника, Коул решил, что тот, считая пиратов своим союзником, всё же был вынужден мириться с их присутствием.

- Но те, кто судит о них только по россказням, шумят громче всех, они стенают: " О! Пираты тайно убили людей с юга, потому что ненавидят их! " Те, кто не знает, сколь страшные на самом деле здесь воды, не слушают предупреждений местных жителей, и происшествия следуют одно за другим.

Райхер закончил говорить, дойдя до невероятно большого здания.

- Мы пришли.

Вход был поднят на несколько каменных ступеней, чтобы снег не доставал до двери.Фундамент дома для постоя также был сделан из камня, но всё остальное было деревянным. Не одну зиму Коул ночевал на каменном полу, но он это выдерживал только благодаря своему юному здоровью. После двадцати лет он с облегчением думал, что ему не придётся это переживать снова.

- Пройдёте по коридору и найдёте помощника священника, который управляет домом, вы получите от него простыни и одеяла. Он же подберёт комнату, где вы остановитесь. Не постесняйтесь внести после этого пожертвование, - он многозначительно им улыбнулся.

Затем он снова заговорил, сохраняя выражение многозначительности.

- Пустой остров - это идеально для строительства монастыря, но когда люди не живут на этих островах в этом море, то, полагаю, их лучше всего считать необитаемыми. Они слишком опасны из-за сложных течений у их берегов или слишком большого количества подводных скал. В общем, вы не сможете судить, просто взяв и посмотрев. Так же как и с верой, не так ли?

Райхер улыбнулся и слегка наступил башмаком на ногу Коула, стряхнув с неё снег. Хотя Коул понимал, с какой деликатностью действовал старый священник, он не мог заставить себя посмеяться шутке.

- И потому люди этих мест не очень приветливы к священникам, явно прибывшим с юга. Одного слишком активного вынюхивания достаточно, чтобы накликать неприятности, а потом они погибают в происшествиях, вызывая никому не нужные подозрения. Конечно, люди, мешающие торговле тем, что вызывают трения с местными жителями, также являются неприятностью.

Райхер ясно указывал им вести себя хорошо, держаться на расстоянии, побыть здесь недолго и отправляться восвояси. Если отнестись к его словам по-хорошему, следовало бы воспринять это как доброе предупреждение жителя этого святилища.

- Но я не могу вернуться с пустыми руками, - попытался возразить Коул, и пожилой священник пьяно пожал плечами в знак безнадёжности.

- Или возьми местного в проводники или, если ты сам хочешь, то расспроси местных перед тем, как что-то делать. Особенно, если собираешься выйти в море, - посоветовал Райхер им вслед, стоя в дверях, когда они уже вошли. - Это ради вашей безопасности.

Затем, не дожидаясь ответа, он закрыл за ними дверь.Хруст снега за дверью постепенно затих, и воцарилась тишина. Миюри поправила вещи на спине и посмотрела на Коула.

- Мы ему не понравились.

Коул посмотрел на её улыбку.

- К путешественникам всегда относятся так. Найдётся в мире немного мест, где их привечают.

- Правда? Но в Ньоххире все так весело пируют вместе.

Проходя по коридору, Коул тоже поправил свои мешки и слегка подтолкнул Миюри, двигавшуюся впереди, чтобы не задерживалась.

- Ньоххира не такая, как другие места. В большинстве мест в мире чужаков не приветствуют. Те, кто нарушает тихую жизнь обычных людей, часто бывают чужаками.

По Миюри не было видно, что она сразу поняла, но по ходу их путешествия понимание к ней придёт.

- Вот почему мы должны спокойно заниматься своими делами там, куда мы приходим, особенно, если там мало людей.

Миюри нахмурилась и посмотрела на него: "Ты снова меня учишь?"Но речь шла не о чём-то, вроде Божьего учения. Это,скорее, сродни попытке поделиться с кем-то тем, как выжить, заблудившись в лесу.Под молчаливым взглядом Коула на лице Миюри отобразилось, что она всё поняла. Сглотнув, она кивнула. Ему хотелось, чтобы в этот момент до неё дошло и то, что путешествие - это не сплошь захватывающее развлечение и что нет ничего лучше мирной жизни дома. Пока он думал об этом, Миюри вдруг сказала с самым серьёзным видом:

- Это как если король притворяется простым человеком, верно? Я много слышала об этом в историях.

Она улыбнулась - всё хорошо, я знаю .Коул подумал, что на самом деле она ничего не поняла, но он очень хорошо знал её оптимизм.

Их комната была крохотной, а кровать представляли собой два сдвинутых сундука с одеялом. Но это было лучше больших общих комнат или складских помещений на других этажах, здание явно строилось под нужды торговцев.

Коулу было несложно представить, что удобства не были главной заботой на базе торговцев, поэтому он без сомнений сделал пожертвование, когда они брали простыни. Ведь даже грехи в эти дни легко отпускались, если Церкви давали установленное количество денег.Взяв ещё и достаточно одеял, они смогут спать с удобством и в тепле.

Оставив вещи, они ещё должны были пообедать, поэтому вскоре они вышли на улицу. Они решили посмотреть чудесные развалины, упомянутые Йосефом, и расспросили солдата у ворот. Оказалось, это место было недалеко,туда вполне можно было добраться пешком. И поскольку путь туда лежал в сторону,противоположную порту, они с развалин и решили начать.

Однако снег по дороге был глубок, и стражник посоветовал соломенную обувь поверх своей. Не успел Коул подумать, как добр этот солдат, тот попросил денег. Видимо, он не упускал случая немного подзаработать, но так как он не запросил чрезмерно, Коул заплатил ему. Это же следовало и из мудрости его благодетеля-торговца. Оказавшись где-то,важно завоевать расположение всех, кого можно. Никто не может сказать, кто пригодится в дальнейшем.

Хорошей дороги к чудесным развалинам не существовало, и они пошли вдоль реки вверх по течению. Летом можно было бы пойти полями, но сейчас они были укрыты снегом. Вскоре Коул взмок. Его дорожная обувь и так была тяжёлой, а ещё эта мокнущая солома сверху...Никогда прежде он не обнаруживал, что ходить так трудно. Но без соломы его обувь уже бы промокла насквозь, тогда в лучшем случае его ноги бы распухли, а в худшем ещё и поморозиться. Соломенная обувь была обычной и в Ньоххире зимой.

Ему уже не хватало дыхания, в то время как Миюри двигалась вперёд вприпрыжку, словно снежный заяц.

- Поспеши, брат!

В отличие от гор здесь не было уступов или ручьёв, и Коул не боялся заблудиться, пока они шли вдоль реки, но его раздражали мысли о дороге обратно. Хорошо бы иметь что-то вроде саней, но он покачал головой, напомнив себе, что они не могут позволить себе роскошь.

- Ну же, брат,давай,топай уже!

Миюри так далеко ушла вперёд, что уже нельзя было разглядеть её лицо, когда она в нетерпении обернулась, чтобы крикнуть.

Остров казался не таким большим с корабля - одна гора и склоны, но теперь Коул понял, что его размеры достаточны, чтобы вместить широкие поля. Он представил, как летом бескрайние снежные поля превращаются в пастбища, обеспечивающие скот кормом на весь год.

Наконец появился тёмный лес, росший у подножия горы. Чудесные развалины должны были располагаться в конце дороги в лесу.

- Ты слишком быстрая! - только и смог выговорить он.

Белое облако заклубилось там, где стояла Миюри, возможно она вздохнула. И конечно, не стала его ждать и снова помчалась вперёд. Но его не рассердила её кажущаяся бессердечность. Вместо этого его впечатляли её юность и сила, позволявшие ей самой двигаться вперёд. Он подумал, что это проявится вновь, когда она выйдет замуж, и счёл это чем-то вроде тренировки. Он сухо улыбнулся и продолжил ставить одну ногу перед другой.

Снова удалось её увидеть лишь у самого леса. Миюри сидела на большой толстой скале и сосала большую сосульку. Ещё несколько штук, свисало с ветвей ближайшего дерева, напоминая копья. Ждала она его уже довольно долго, вполне достаточно, чтобы слепить трёх снеговичков, стоявших у подножья скалы. Она даже сделала им из веток лица.

- Брат, ты почти, как мой отец.

Она намекала, что у него нет сил, и их у него не хватило даже огрызнуться - зато у тебя их слишком много . Его плечи и грудь ходили ходуном, и Миюри, с раздражением понаблюдав за ним, отколола часть сосульки и дала ему.

- Не ешь слишком много, а то простудишься.

Обычно именно Коул предупреждал её, теперь Миюри отплатила ему той же монетой.

И она шла явно не просто куда-нибудь, она сидела как раз у начала дороги, ведущей к горе. Под вечнозелеными деревьями, не терявшими хвою даже зимой, лежала утоптанная в снегу тропа. Коул не ожидал меньшего от девушки волчьей крови, выросшей среди гор.

Утоптанный снег не вёл прямо через крутой склон, а образовывал более пологий подъём. Миюри пошла вперёд, Коул последовал за ней, стараясь не отставать.

- Но какая странная земля здесь. Интересно, все острова такие?

- Что ты имеешь в виду под словом "странная"?

- Та река тоже странная, - показала рукой она, остановившись и повернувшись.

Зимой под деревьями нет травы, кусты стояли тоже без листьев, и даже из леса было довольно далеко видно. Коул видел оставленные ими у реки следы. И что в этом странного? Потом он понял.

- Цвет реки такой же, как у моря.

Прочерченная по снежным полям лежала длинная, тонкая, тёмно-синяя линия.

- М-да. Возможно, это не река, а море.

- Море? Но...

Они прошли довольно далеко от устья. То, что они видели, не назовёшь ни бухтой, ни каналом. А подумать об этом как о реке Коул мог бы, только если бы увидел, как она течёт. Вода в реке должна была двигаться, течь. Здесь она была совсем тихой.

- Оно точно похоже на мёртвую голубую змею, разве нет?

Которая словно замерла и просто лежала там.

- И смотри, - Миюри перевела взгляд на лес и указала вперёд. - Оно заканчивается там.

Река внезапно обрывалась. Голубая морская вода становилась зелёной у края и подмывала белый снег. Она не втекала и не вытекала.

- Может, когда-то давно это было рекой, - сказал Коул.

- А? - оглянулась Миюри. Вид у неё был, будто перед ней начала двигаться гора.

- Это так необычно? Горы разрушаются, леса высыхают, и для реки не странно пересохнуть и умереть. В тех приключениях, что ты читала, то и дело происходят вещи и более захватывающие события, не так ли?

Миюри, покраснев, поджала губы.

- Я... я не думаю, что то, что происходит в книгах, происходит на самом деле! Ты меня дразнишь, так ведь?

Эта девушка прожила на земле всего двенадцать лет. Она выросла в деревне горячих источников, словно помещенной кем-то на границу мечты и действительности, ещё больше запутывая её видение окружающего мира.

- Всё вокруг может сильно измениться с течением времени. Случаются катаклизмы, которые не могут быть ничем иным, кроме как наказанием Божьим, и даже мелочи могут их спровоцировать. Этот мир не вечен. Вечность оставлена за Царством Божьим на небесах.

Почти всё в этом мире подобно карточному домику, обречённому когда-нибудь обрушиться. И потому он хотел поддержать людей среди такой неуверенности и жестокости. Он хотел бы суметь рассказать Миюри больше об этом, но она, скорее всего, его бы не стала слушать.По крайней мере, так он думал, но она молчала и смотрела серьёзно. Возможно, для неё реки и горы будут оставаться всегда и вечно такими, какими были. Она никогда не встречала дракона или волшебника, но реки и горы всегда были рядом с ней.

- Ты чему-то сегодня научилась, - он приблизился к ней и положил руку ей на голову. - Всё увядает со временем. Прах к праху, пепел к пеплу. Вот почему мы должны с толком использовать время, отведённое нам Богом.

Он потом добавил, что поэтому разные сони ведут себя неразумно, и она, наконец, вздохнула, возвращаясь к своему обычному поведением.

- Ты вечно меня учишь!

- Я бы хотел, чтобы мне не приходилось делать это.

- Фффшшш!- прошипела она и надула щёки. Но, хотя она обиделась, её взгляд вернулся к концу реки, и её щёки быстро опали. Затем она заговорила, всё ещё не глядя на него.- Но мама говорила то же самое. Я полагаю, это правда.

Он невольно сглотнул.

Мать Миюри была волчицей и богиней пшеницы, она прожила сотни лет, может быть, она не имела возраста- существо, известное как мудрая волчица.Вот почему мудрая волчица Хоро,путешествуя с торговцем, которого она встретила в деревне и которого глубоко полюбила, всегда сомневалась, пересекать ли линию. Её партнёром был человек, чья жизнь пролетает в мгновение ока. Время не остановить.

Но они вместе отбросили естественные законы мира, чтобы постичь счастье, брезжившее перед ними. Пусть ему суждено выскользнуть из их рук подобно воде, они верили, что воспоминания о нём останутся навечно.

Как грустно и как больно это должно быть.

И возможно Миюри, кровь от крови Хоро, постигнет та же участь. Миюри не была человеком.

Кол поклялся всегда быть её другом, но с некоторыми вещами он ничего не мог поделать. Как и её отец Лоуренс, который, как бы он ни старался, однажды уже не сможет подняться и обнять свою вечно молодую жену.Никто не сможет победить судьбу.

- Вот почему я... - Миюри неожиданно посмотрела на него с улыбкой. - Как меня учила мама, я проживаю каждый день так полно, как могу.

- Миюри...

Её невинная улыбка была силой её самой. У неё хватило смелости продолжать движение вперёд, даже если дорога впереди была темна. Это могло быть связано с юношеским неведением, но более вероятно, чтосамаона решила так жить. Еёулыбка говорила ему, что он может веритьв это.Коул неловко усмехнулся, и она удовлетворённо кивнула.

- Вот почему я ем любую еду, которая, как я думаю, хорошо выглядит, и сплю, когда хочу. Даже есть причина, почему я играю, когда хочу, вот. Ты всегда говоришь об умеренности, брат, - она вздохнула и решительно закончила, - но нет времени быть умеренным!

Коул почти поддался её речи. Затем он несильно опустил кулак на её голову.

- Всё это не имеет ничего общего с развращённой жизнью.

- Ой! - взвизгнула Миюри и надула щёки. - Брат, ты болван!

- Я не болван. Тебе когда-нибудь надо прекратить рассказыватьо своём пути в жизни среди людей. Ты можешь когда-нибудь оказаться слишком неосторожной.

- Я не рассказываю о своём пути в жизни никому вообще!

Они шли рядом, пререкаясь по пути. Казалось, Миюри закатывала обычную детскую истерику, но он почему-то чувствовал, что она имела какую-то цель.

И было ещё одно, о чём она умолчала. Раз в ней текла волчья кровь, могло оказаться, что она тоже будет жить почти вечно, и может, из-за недолговечности того, что привлекает её внимание, она так к этому тянулась. Однако её особое внимание привлекло то, что не было едой или забавной игрушкой. Это был сам Коул. У него было чувство, что он понял, почему она не упомянула об этом.Признай она, что её тянет к Коулу, потому что он тоже когда-нибудь уйдёт, ей придётся признать и то, что его тогда действительно больше нигде не будет. Об этом суеверные старики часто говорили: сказанное вслух вскоре становится реальностью.

Миюри беспрерывно жаловалась, какой он упрямым, невнимательный и вообще - безобразник, но держалась за его руку, идя рядом. Он чувствовал силу её хватки даже сквозь толстые перчатки, словно она была маленькой девочкой, которой страшно идти в одной среди ночи.А он не мог ответить взаимностью на её чувства, но как старший брат не считал зазорным быть рядом со своей младшей сестрой, пока она не перестанет бояться тьмы. Судьба - это то, чего боятся, и единственный способ противостоять страху - это молиться, поскольку чудеса поистине не происходят.

Бог велик, ибо он есть тот, кто может всё перевернуть.

Они продвигались по снежной горной тропе. Вскоре, словно ниоткуда появились чёрные скалы. Чёрные как смоль камни были настолько неровными, что казались злобными, хоть были и не слишком высокими-примерно в рост Коула. Скальные скопления тянулись вперёд по обе стороны тропы.Тропа меж скал направлялась к концу реки. Миюри с любопытством посмотрела на странный вид вокруг и, приблизившись, понюхала скалу.

- Здесь начинается одежда короля, - вдруг понял Коул, Миюри тоже подняла глаза.

- Ух ты, точно. Цвет деревьев другой.

Линия, которую они увидели, подплывая к острову, на которой менялась растительность на горе, проходила как раз там, где они сейчас стояли.

- Оно так резко меняется, разве нет?

- Хм, я не знаю. Такое ощущение, что может быть какая-нибудь причина, из-за чего...

- Какая-нибудь причина?

- Как землетрясение, например.

Миюри не спросила, что это такое. Возможно, она услышала это слово впервые.

- Случается, землю жестоко трясёт, ну, словно топает великан. Когда это случается, земля иногда трескается и даже может сместиться, как вот здесь, - и он показал на реку.

Будучи странствующим школяром далеко на юге,он был в таких странах, где иногда доводилось ощущать это явление. Люди часто объясняли их Божьей карой за злые деяния людей, но северные языческие земли никогда не слышали о землетрясениях, потому гнев Божий и подобные объяснения казались им придуманными.

-Угу, - невыразительно отозвалась Миюри и пошла дальше. - Иногда ты веришь в какие-то странные истории, брат.

- Ты мне не веришь? Я не раз это сам испыт...

- Ты уверен, что не был пьян? Разговоришь, что земля двигалась.

Не сомневаясь в рассказах о пиратах, издающих дикие воинственные выкрики, держа кинжал во рту, она с недоверием относилась к вещам, казавшимся ей странными.Он не без досады пошёл следом.

Состояние земли, как ни странно, не менялось. Всё новые скалы появлялись справа, где была река, путники приближались к верхней части горы. Если бы это был король, натягивающий на пуп сползшие штаны, они шли бы сейчас по его поясу. Чёрный лик скал резко контрастировал со снегом, но в некоторых местах из них торчали толстые корни. Если землетрясение действительно было, то уже достаточно давно. Если бы попросить старых островитян рассказать о прошлом, они наверняка поведали бы дошедшие до сего дня легенды.

Раздумывая, Коул вдруг увидел, что Миюри остановилась. Солнце осветило её своими лучами, отчего она сама ярко выделялась. Лучи проникали сквозь лес только здесь, на поляне меж деревьев. Дорога затвердела, идти здесь было легко, что облегчало использовать это место для молитвы.В лучах солнца Миюри стояла,глядя на гору с раскрытым ртом. Чтобы узнать, чем так приковывало её это место, Коул вышел на поляну. Сильная дрожь сразу пробежала по его спине.

- Чт?..

Невероятно огромный змей поднял голову, словно готовый к броску в любой момент.

- Ч-чт?..

Коул посмотрел вверх на зверя, забыв, что стоит на склоне.Он отклонилсяназад и упал на спину.

Нет времени лежать, нет времени. Встать, схватить Миюри за руку - и обратно в лес! И быстро!

Но чем яростней он старался встать, тем глубже увязал в снегу, и тем труднее было подняться. Когда он, наконец, поднялся на колени, змей с раскрытой пастью оставался на том же месте, не двинувшись ни на палец. Он успокоил своё бухающее сердце и, тяжело дыша, всмотрелся в змея.

Нет, не пасть огромного змея. Пещера?..

Потолок высок, его высоты вполне бы хватило для великолепного здания крупного торгового дома. Не клыки это вовсе, а нависающие камни и корни, обвитые плющом. Снег укрыл змея белой кожей, и когда Коул проверил взглядом снова, он опять видел лишь огромного змея.Сначала ему показалось, что пещера глубока, но когда его глаза присмотрелись, он понял, что ошибся. Поверхность её была того же цвета чёрной смолы, что и скалы, и особенная неровность поверхности сбила с толку его восприятие.

- Брат, ты как?

Он был настолько увлечён увиденным, что почти забыл про Миюри. Она стряхнула с него снег и помогла подняться. На её лице не было озорной улыбки, возможно, из-за того, что он был так возбуждён.

- Спасибо! Но что это за?..

- Кто-то возложил сюда цветы, это должно быть местом, где они молятся.

Миюри показала туда, где у змея должен был быть язык. Глубже в пещере, куда не доставал снег, была навалена груда камней, украшенных необычными для зимы цветами. Сверху на камнях тихо сидела Чёрная Мать.

- Меня удивляет, что она повёрнута спиной к нам. Кто-то так пошутил?

Как и сказала Миюри, изваяние Святой Матери было повёрнуто лицом внутрь пещеры. Изваяния и статуи в молитвенных местах обычно встречали верующих лицом к лицу, поэтому это изваяние оставляло довольно странное впечатление.

- Может, там внутри чудовище.

Если изваяние Святой Матери необходимо как чудотворная защита,такое вполне было возможно.

- Должна ли я обратиться волчицей? - спросила Миюри, выуживая мешочек с пшеницей из-под сорочки.

Как человек с кровью воплощения волчицы в жилах она могла сама становиться волчицей с помощью пшеницы, которую ей дала мать. Коул не думал, что она тогда сможет победить выскользнувшего змея любого размера, но ей по силам бросить его себе на спину и быстро убежать.

- Могут возникнуть неприятности, если кто-то увидит тебя, так что... - стал объяснять Коул, заглядывая в пещеру, где вроде ничего не таилось. Вблизи он уже точно увидел, что пещера недостаточно глубока, чтобы что-то скрыть.

- Интересно, на что она смотрит? - полюбопытствовала Миюри, вставая рядом и рассматривая Чёрную Мать, тихо смотревшую вглубь пещеры, и наклонила голову. Хотя она и высказала предположение о чьей-то шутке по поводу обращённой позы изваяния, это не было настоящим объяснением.

- Думаешь, они нашли здесь сокровище? - вдруг спросила она.

- Что? - обернулся Коул.

- Ты же знаешь, маленькую куклу сделали здесь из чего-то такого странного, так? - Миюри совершенно неуважительно показала пальцем на изваяние Чёрной Матери.

- Имеешь в виду гагат?.. Но...

Раньше он видел копи, это место не походило на то, которые он когда-либо встречал. Горные разработки всегда ведут вниз. Пол в этой пещере был ровным, зато потолок был чрезвычайно высок. Было бы легче разрабатывать, начиная сверху, а не наоборот. Что важнее, трудно себе представить, что изваяние разместили здесь в надежде, что от этого появятся драгоценности там, куда смотрит Чёрная Мать.

И вместе с тем он чувствовал, что видел это где-то раньше. Только где?

- Хочешь, попробую копнуть? Мама для отца вырыла яму и нашла воду, когда они открывали купальню, верно?

Миюри будто шилом колол скрытый в ней семилетний мальчишка, Коул видел концы серебряных волос, пробившихся через швы её капюшона. Ее волчьи уши, надо полагать, тоже упирались в капюшон. На острове, окружённом морозным морем, в таком интригующем месте непонятным образом поклонялись чёрным изваяниям Святой Матери. Это разворошило её любопытство, как палка осиное гнездо.

- А вдруг пойдёт такая же вода, как в той мёртвой реке, если копнём?

- Что? - спросила Миюри, продвигаясь по камням вглубь.

Затаив дыхание, Коул посмотрел на неё, на потолок, затем на Чёрную Мать. Его тело качнулось назад, он отступил на шаг, потому что у него появилась смутная догадка.

Что было первым, о чём он подумал, когда они вышли на поляну с горной тропы? О том, что змей сейчас метнётся, атакуя их. Тогда понятно, почему Чёрная Мать должна быть повёрнута спиной наружу. Он видел подобное раньше. Он не смог собрать куски вместе, потому что это заморожено во времени .

Чёрный гравий под его ногами сменился белым снегом. Он сделал ещё шаг назад, потом ещё, глядя на всю картину. Змеиная пасть, готовая, кажется, напасть в любой момент, стала выглядеть, как что-то другое.

То, что текло по реке, могло не быть водой. Он оглянулся, и стало прекрасно видно, куда это течёт. И потом Чёрная Мать .

- Братик, что не так? - спросила Миюри, выходя из пещеры и щурясь из-за солнца, отражённого снегом. - Эй, брат?

Она потянула его за рукав, приводя, наконец, в себя.

- Нет... - Коул тряхнул головой и снова посмотрел в пещеру.

Как только мысль завладела его умом, он не мог избавиться от неё. Он ошибся, думая, что видел это где-то. Он слышал раньше похожую историю и хорошо её знал.

- Бра-а-ати-и-ик? - шаловливо замахала Миюри рукой перед его лицом, но когда Коул посмотрел на неё, она отскочила. Потом вздрогнула, когда он схватил её за руку.

Потом он потащил её прочь.

- А? Что?

- Есть кое-что, что мы должны подтвердить.

Он тянул за собой сбитую с толку Миюри, выбирая дорогу, по которой они пришли. Казалось, что она сейчас споткнётся, но девушка, выросшая в горах, двигалась без запинки.

- Хашшшш... Брат!

Он не обратил внимания на её жалобу, в его голове и так было уже много, о чём он должен был подумать.

Вера Чёрной Матери не была притворством или суеверием. Но вера могла ещё оказаться ложной. Его работой было судить, будут ли жители северных морей подходящими союзниками для справедливого дела королевства Уинфилда в их борьбе с Церковью.

Между деревьями он видел портовый город Цезон.

Мёртвая река делила остров надвое лазурной линией по снежному полю.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Volchicza-i-pergament/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3

Коул со всех ног бежал через лес, достигнув края которого, он уже стал задыхаться. Когда они вышли на снежные поля он уже с трудом отрывал ноги от земли. Миюри могла лишь коситься на него, но его ноги продолжали толкать их вперёд, движимые чувством долга. Миюри надеялась отдохнуть в церкви, но они прошли через её территорию и направились прямо в порт. Только-только миновал полдень, и главные улицы, которыми они проходили, были почти пусты. Обойдя доки, Коул быстро нашёл, что искал - лодку, которая могла доставить их на остров с монастырём.

С учётом сказанного Райхером, Коул предполагал, что будет трудно убедить кого-то исполнить столь неожиданную просьбу, но когда он обратился к людям в порту, они стали,весело смеясь, настойчиво и наперебой предлагать свои услуги. У них у всех носы были ярко-красными. В итоге исход спора решила подброшенная монетка, затем Коул заплатил за проезд, за эти деньги в Атифе можно было купить целую буханку ржаного хлеба. Предстояла вовсе не лёгкая весенняя прогулка на воде, сейчас падение за борт было почти равнозначно смерти, и Коул не счёл стоимость чрезмерной. К тому же риск разделит и сам перевозчик.

Судёнышко было небольшим, в нём могли разместиться четверо взрослых.Перевозчик утверждал, что он рыбак, и благодаря его навыкам гребли, лодка заскользила по тёмному морю. Порт быстро уменьшался, друзья перевозчика рьяно махали им вслед руками.

Слабо ощутимое в порту волнение усиливалось по мере удаления от земли. Из-за малых размеров лодки Коул, сидя в ней, мог дотянуться до воды рукой. Он подумал, что Миюри могла бы сесть на дно лодки во время плавания, но девушка молча села рядом. Она должна была сердиться на него, потому что они по главной улице прошли как раз мимо таверны, манившей прекрасными запахами. Однако она показала себя более чем преданным компаньоном.

- Послушничество, а? - вдруг начал разговор перевозчик.

- Прощу прощения... Что?

- Собрались в послушники? С братом.

У коренастого перевозчика уже пот капал со лба. Его дыхание окутывало его белым облаком, через которое различалась напряженная улыбка.

- Ты так отчаянно бежал по острову со своим маленьким другом.

Цезон был так невелик, что за ними, вероятно, приглядывали с того момента, как они приплыли. Предупреждение Райхера не было шуткой.

- Или, если ты собираешься построить новый монастырь, я советую этого не делать.

В его голосе не было злобы, он продолжал улыбаться Коулу.

- Я слышал это уже не раз по дороге сюда. Неужели так много людей приходит с этой целью? - спросил Коул.

- Даже если считать только тех, кто явно с этим приплывал, - ответил перевозчик, не переставая грести, - каждый год хотя бы один-два. Иногда торговцы даже берут этого олуха в поездку по островам. Их благородные друзья приказывают им приехать и построить монастырь, а они надеются наделать себе блестящих монеток. Большинство из них - южане, приезжающие сюда добыть сельди и трески.

Строительство, заказ повседневных поставок, перевозка паломников, ещё что-нибудь и на этом всё. Торговец, принявший на себя заботу о Коуле, когда он был ребёнком, говорил, что торговать с монастырями не очень денежно, но, может быть, упомянутые лодочником торговцы хотели работать до последнего для монастыря во имя служения Богу.

Лодка отошла довольно далеко от порта, и из-за малых её размеров озеро в море казалось необычайно обширным. В одиночестве на море было что-то особенное. Любой мог найти здесь веру.

- Господин Райхер в церкви вбивал то же самое в наши головы.

- А, этот пьяница отец Райхер, - рассмеялся перевозчик.

- Хотя это действительно правда, что мой господин и работодатель приказал мне исследовать здешние места, но сейчас я просто хочу встретиться с монахом, который следит за верой на этой земле.

- Похоже, вы побывали в храме у подножия горы и всё такое.

- Чт?..

Кол был поражён, не понимая, откуда перевозчик это знает. На лице того появилось загадочное выражение.

- Ты ясно увидишь любого, кто идёт по снежным полям из порта, и ты хорошо разглядишь море из святыни, верно? Повернись лицом к Богу, и он тоже будет присматривать за тобой - это одно из его учений, не так ли?

Мужчина был прав, подумал Коул и посмотрел назад, за спиной перевозчика он увидел остров и гору. Крошечные, как муравьи, белые точки, должны были быть островитянами, очищавшими себя перед святыней в пасти змея. Как прекрасно, что перевозчик упомянул святыню. Коул хотел кое-что спросить, прежде чем отправиться в монастырь и встретиться там с монахом.

- Есть ли причина, по которой чёрная Святая Мать не обращена лицом к нам?

Несомненно, линия, разделяющая лес на горе, была такой отчётливой в связи с этими скалами. Кроме того, умирающая река стала извилистым отростком моря, а эта пещера находилась посреди её русла. В таком случае, это точно создавало впечатление, что она молилась за возвращение реки к жизни.

- Ха-ха, ты усердный священник. Не каждый день такого встретишь.

Коул не был священником, но и перевозчик вряд ли на самом деле принял его за священника. Он почувствовал, что перевозчик назвал бы так любого, похожего на человека Церкви.

- Большинство этих типов с юга не уделяют внимания этой земле. Так что ты меня порадовал. Я с удовольствием расскажу вам.

Продолжая грести, он прочистил горло.

- Это история из того времени, когда мои дедушки были детьми. Когда дракон ещё жил на дне моря.

Чем дальше они выходили в открытое море, тем сильней становился ветер, тем выше поднимались волны. Коул зажмурился, когда его окатила вода, а перевозчик посмотрел вдаль и сильнее потянул за вёсла.

- Мы рыбачим из поколения в поколение, наши лодки мы всегда делали из дерева. Но здесь холодно, как ты знаешь. Деревьям надо долго расти, а люди вырубают их быстрее. Здешние острова быстро потеряли свои леса, и вскоре не осталось ничего, кроме лугов. Теперь единственные оставшиеся деревья растут в Цезоне, и так уже давно.

Действительно на протяжении всего пути от Атифа до Цезона лишь на главном острове росли деревья.

- Мы живём с морем вместе, и нам нужны деревья, чтобы по нему плавать. У нас не было выбора, оставалось лишь надеяться на деревья Цезона. Это как свеча нашей жизни, мы держимся, пока пламя горит. Но...

Лодку сильно качнуло, она едва не перевернулась, Коул поспешно прижался к борту, а Миюри упала на дно. Он протянул ей руку и снова оглянулся на порт, уже почти неразличимый в дымке. Была видна лишь опушённая деревьями чёрная гора.

- Мы не знаем почему, но Бог разгневался.

Коул, держа одной рукой Миюри, а другой цепляясь за борт, посмотрел на перевозчика, тот глубоко вдохнул и выдохнул.

- Гора выплюнула огонь. Козы обычно всегда спокойны, но весь тот день были сами не свои, и птиц тоже словно что-то гоняло с места на место. Хотя шла снежная пора, воздух стал тёплым, как весной. Затем земля застонала, гора начала трястись, и снег падал не холодный и белый, а горячий и чёрный. Вместо тающего снега расплавленный камень шёл по реке к городу, сжигая всё на своём пути. Кораблей не хватало. Дед, бывший в то время ещё ребёнком, как-то смог попасть на корабль, на него влезло много людей, и он никак не мог выйти в море. А когда всё же вышел, людям на корабле пришлось увидеть лица оставшихся в порту, которые ничего не могли поделать, кроме как смотреть на горящую горой и ждать, пока самый ад не приблизится к ним. Место, где жил дед, горело, хлеб жизни людей - лес - горел, его родителей, братьев и сестёр, оставшихся в порту, ждала та же участь, но хотя бы он был в море. Холодная вода сможет остудить и снова сделать твёрдым расплавленный камень. Его сердце разрывалось между отчаянием и облегчением.

Если люди могли спастись на корабле, для них было бы вполне естественно взойти на борт. Но принятие естественности этого никак не облегчит муки вины. Когда во время суматохи в Атифе Хайленд, рискуя жизнью, пошла в Церковь, естественным выбором для Коула и Миюри было - сбежать. И сама Хайленд настаивала, чтобы они сделали это, но на Коулараздавилочувствособственного бессилия и вины.

- Но когда почти всю верхнюю половину горы охватило огнём, люди увидели, что кто-то идёт по снежным полям к горе. Чёрная на фоне огня женщина шла у всех на виду. Люди в порту и люди в море смотрели на неё и думали: "вот идёт та, которая совсем отчаялась". Но в тот момент, когда эта женщина вступила в реку, эту дорогу для огня, произошло чудо.

Перевозчик говорил так, как будто он сам всё видел, видимо, он слышал эту историю бесчисленное число раз, и образы укоренились в его голове, будто вошли туда через его глаза. Даже Коул, глядя на гору,смог представить себе, что видели люди на корабле.

- Адский огонь, лившийся на склон горы, был заклят с середины реки. Раскалённый поток разделился надвое и стал гаснуть. Может, повезло с глубоким снегом. Огненная скала, разделённая надвое, медленно сползала по снежному склону, дымясь и остывая по пути, пока не затвердела. Остывшая скала запрудила реку, не давая чему-либо течь после этого.

Те самые неожиданно встреченные скалы. Чтобы суметь остановить такой поток расплавленной породы, нужно нечто огромное - что-то, что могло бы оставить после себя большую пещеру.

- Верхняя половина горы была вся завалена камнями и пеплом, но нижняя сохранилась. Из камней ещё поднимался дым, а люди уже бежали туда, где произошло чудо. За странной каменной мордой, ещё дымящейся, а местами даже красной от жара, оказалась большая пещера. Она напоминала вход в самый ад тем дымом, что она исторгала. Капли неотвердевшей скалы падали со свода подобно желудочному соку великого зверя. А дальше от входа сидел чёрный,как смола,кусок древесного угля.

Когда Коул увидел святилище, у него было твёрдая уверенность, что он видел это где-то раньше. И не из-за его воображения. Почти то же самое произошло в старой легенде той деревни, в которой он родился. Однажды, когда паводок вдруг пошёл с горы на деревню, появился бог в виде большой лягушки, эта лягушка смело спасла их деревню. Такие истории встречались повсюду.

Но всё же одно дело, когда лягушка противостоит воде, но женщина, появившаяся в Цезоне, остановила раскалённый поток расплавленного камня.

- Значит, Чёрная Мать...- пробормотал Коул, и перевозчик посмотрел на него.

- Она была той, кто спас нас от беды, - и мужчина похлопал себя по поясу. На мгновение Коул подумал про кинжал, однако естественней предположить, что там хранилась оберегающая статуэтка Чёрной Матери.

- Половина деревьев, поддерживавших нашу жизнь, была потеряна, но после этого у наших людей один невероятный сезон рыбной ловли сменялся другим, столь же невероятным. Тогда, может быть, как напоминание о Чёрной Матери, мы даже нашли угольные жилы. Каждый, включая и моих дедов, усердно трудились, собирали деньги и покупали древесину в далёких странах. Они не притронутся к деревьям на острове. Благодаря этому теперь то место немного больше похоже на настоящий лес. И поэтому цвета разные, как вы их видите.

Резкое различие в цвете леса объяснялось возрастом деревьев, а не их сортом.

- И это случилось, когда монастырь уже был?..

- Ага.

Коул повернулся по ходу движения, теперь земля,которую он видел издалека,стала обретать очертания. Он увидел каменное здание, примостившееся между двумя скальными нагромождениями, вытянутыми, как рога.

Маленькая лодка причалила к жалкой пристани.

Избавляясь от всей грязи мира смертных, не найти более совершенного места, чтобы сосредоточиться на молитве.

- Я слышал, что у моих дедов, построивших монастырь, была и иная причина тогда его построить. Потому что война против язычников в своё время была действительно ожесточённой, не как сейчас.

Поколениями людской жизни Церковь была одержима стремлением покорить язычников северных земель. И сегодня довольно многие подозрительно относятся к северу, но тогда это должны были быть действительно ужасные годы.

- Они поняли, что если построить церковь, сюда заявятся люди с большой земли со своими налогами, порядком подчинённости и ещё много чем. Вот они и построили одно лишь здание в месте, совершенно необитаемом. И это потому, что даже если наши люди обратились к учению Бога, мы не собирались кому-то подчиняться.

Конечно, Церкви без своего надзора было бы трудно удерживать этих людей под своим влиянием. Хайленд тоже говорила, что Церковь много раз пыталась подчинить эти земли, но отказалась из-за многих проблем. Эти люди постоянно балансировали на грани выживания и не могли платить десятину и другие церковные налоги. С ними трудно было что-то поделать.

- А по поводу того, чтобы научиться самим тому, чему учит Церковь, что ж, священники, которых привозили нам торговцы,нас научили молитве о безопасном плавании. Монастырь долго пустовал, но... потом появился брат, он и сейчас там. Это было почти двадцать лет назад.

Его слова оказались неожиданными.

- Это произошло в те удачные для ловли рыбы времена, когда, ткнув из лодки наудачу меч в воду, можно было нанизать на него сразу несколько рыб, примерно тогда же угольные копи стали истощаться. Старики всё спорили и спорили, вырубать ли деревья, чтобы строить новые дома, создавать больше семей и продолжать копать уголь или же строить больше лодок, чтобы ловить рыбу, чтобы вскоре не разориться. Вот тогда один рыбак встретил разбитую об эти скалы лодку, а в ней сидел человек.

Теперь они были так близко, что могли заглянуть в окна монастыря.

- Все были поражены. Как тут не поразиться! Сколь безрассудным надо быть, чтобы приплыть в одиночку на крошечной лодке по этим водам? Потом он заговорил. Его продали в рабство где-то на юге, как-то однажды он дотронулся до куска гагата, хранившегося у его хозяина, и его голову напомнили образы этой земли. Он сказал, что этот кусок был частью Святой Матери. И тогда он сел в крошечную лодку, как ему было сказано, и проплыл прямо досюда. Он сказал, что он послан нести тяжёлое бремя этой земли на своих плечах.

Перевозчик отложил вёсла и взялся за верёвку, чтобы причалить.

- Его одежда выглядела, как тряпьё, одежды на смену у него не было. У него не было еды, но зато была гора чёрных изваяний Святой Матери. Старики поверили, что его послала Святая Мать, и обратились к нему со своим спором.

Их лодка подошла к причалу, потрёпанному ветрами, перевозчик накинул верёвку на колышек и подтянул лодку.

- Несомненно, то, что привело его в эту землю, было частью тела Святой Матери.

- Реликвия, - неосознанно пробормотал Коул.

Реликвией является предмет, связанный с чудом, ей может быть одежда, которую носил святой,или часть тела его самого. Считалось, что они творят чудеса, даруют процветание и могут противостоять демонам или болезням. Многие люди молились этим чудесам, и находилось немало торговцев, которые зарабатывали на этих людях.

Коул время от времени слышал истории о происходивших чудесах, и большинство из них были ненастоящими. Конечно, он не сказал бы этого о Чёрной Матери, но переводчик тревожно улыбнулся.

- То, что было у предков и старейшин, так это частицы Святой Матери. Но у меня и других рыбаков помоложе есть изваяния из гагата, найденного на других островах, не на Цезоне. Мы можем утверждать, что если это гагат из копей Цезона, то он является частью её тела, но копи почти все исчерпаны. Нет сомнений, что изваяние вырезано рукой брата, но это не часть Святой Матери. Но и ладно, и так хорошо. Моим детям и детям детей понадобится везти гагат из других стран. Это Святая Мать, поэтому я не думаю, что мы прогадаем, но... это меня немного огорчает.

Истощение копей заставляло вздыхать и Йосефа.

Однако унылое настроение перевозчика не помешало ему крепко привязать лодку. Причал, омываемый волнами, тянулся до самого острова, скалистого и едва ли пригодного для жилья.

- Ну, добрались.

Перевозчик ступил одной ногой на причал, придерживая лодку другой, и натянул верёвку, потому что волны беспрестанно сотрясали небольшое судно.

- Большое спасибо, - поблагодарил его Коул за заботу,и все выбрались на причал.

- О, не стоит об этом. Мы не можем просто так танцевать здесь на волнах. Я был рад совершить это искупление, - он улыбнулся и вынул из-под пояса маленькую фигурку Святой Матери. - Помолитесь здесь, и будет вам здоровье на десять лет.

Это прозвучало, как шутка, но чувствовалось, что перевозчик относился к этому серьёзно. Стало ясно, что мужчины вызывались наперебой не из-за денег, а из-за возможности попасть в это важное место. Возможно, каждый имел такую страстную веру, что если бы не было ограничений, остров наполнили бы люди.

- Ладно, как закончите, покажитесь на причале. Так заведено, что мне сейчас надо отойти отсюда. Ребята в порту думают, что я их перехитрил! - человек злорадно усмехнулся.

- Да, понятно.

Перевозчик ещё раз прижал изваяние Чёрной Матери к груди и, отвесив поклон в сторону монастыря, освободил верёвку, прыгнул в лодку и отплыл.

Ветер и волны беспрерывно бились о скалы, холод проникал в ноги Коула, отбирая тепло.

История Святой Матери, спасшей остров, была почти такой, как он себе её представлял. Он чувствовал, что у жителей острова было несколько насущных причин почитать Чёрную Мать как Святую Мать.

Единственной оставшейся задачей был монах.

- Итак, брат, ты что-то заметил...

Взгляд Миюри был колючим, может, потому что они не отдохнули в церкви или не зашли в таверну в портовом городе. Или, может, она сердилась, потому что ему надо было поговорить с ней о тех, кто не был человеком.

- Я рассказал тебе о деревне, где я родился, так? Но в том месте я не был полностью уверен.

- От неё даже не пахло горелым мясом.

Коул был потрясён, Миюри злорадно хихикнула. Он, было, подумал, что надо бы научить её уважать мёртвых, но её лицо уже было серьёзным.

- Она, вероятно, была такой же, как мама.

Миюри не сказала "такой же, как я", может, потому что волчица, которой она умела становиться, была не очень большой. Её мать, Хоро, становилась настолько большой, что могла проглотить мужчину целиком.

- Но даже мама не смогла бы.

Было очевидно, что даже огромной мудрой волчицы не хватило бы, чтобы заполнить эту пещеру.

- Могло случиться, что это был Медведь-Лунобивец? - предположила Миюри, не пытаясь скрыть волнения.

Медведь-Лунобивец был воплощением разрушения, существом, появлявшимся иногда в легендах многих стран с древних времен. Возможно, это было действительно существовавшее воплощение, которое, как было сказано, столь велико, что могло сидеть на вершинах гор и дотронуться лапой до Луны. Многие другие воплощения погибли от его когтей, которыми он разрывал саму землю. История гласит, что медведь исчез в западном море после буйной схватки со змеем.

Если неизвестно, где та женщина, разумно предположить, что, спасая жителей острова, она сгорела, оставив после себя одни уголья. Однако он хотел знать не то, что с ней случилось.Казалось, Миюри знала это.

- Итак, почему мы так спешили сюда?

- Если Чёрная Мать не человек, тогда для веры этих мест есть четыре возможности.

За шаткой пристанью, готовой, казалось, рухнуть в любой момент, возвышалось здание из голого камня, название "простое" было лучше, чем заслуживало оно, построенное на рифе, чтобы держать людей подальше.

- Либо островитяне знают, что она не человек, и всё равно поклоняются ей как Святой Матери, либо действительно верят, что это было чудо Святой Матери, сотворённое Богом, - сказал он так тихо, что не услышал самого себя за шумом волн и ветра. - И есть возможность, что монах, вырезающий статуэтки Чёрной Матери, знает о чуде, или не знает.

Выслушав Коула, Миюри пожала плечами и удивлённо посмотрела на него.

- Тебя действительно влечёт разбираться с самыми странными вещами, брат, - заметила Миюри, но дело было не в этом.

Если и островитяне, и монах по-настоящему верили в чудо Святой Матери, это было бы прекрасно. Нет возможности доказать, что произошло в прошлом, и они уже обращены в учение Церкви, поэтому им можно было доверять. Однако, другое дело, если островитяне и монах верили, что чудо было на самом деле вызвано кем-то, кто не был человеком, и не представляет собой деяния Бога.

Если учение Церкви - лишь прикрытие, Коул и Миюри не должны были бы обращать внимания на этот обман, если островитяне станут их союзниками в их борьбе с Церковью. И судя по сказанному переводчиком, относясь с подозрением к власти Церкви, местные жители всё же были искренни в своей вере.

И поэтому ему нужно было увидеть монаха, который делал статуэтки Божьей Матери - основу их веры.

Несмотря на пробелы в других областях знаний, в вопросах веры, в этом Коул был уверен, он сумеет разглядеть выдумки других. Монашеская жизнь - это борьба с самим собой, поэтому любой обман будет легко заметен. Не было возможности кому-то с чистыми ногтями и отмытыми руками посвятить бы себя неумолимой умеренности, и неважно, насколько изодрана его одежда.

- Но, брат, им не понравится инквизиция.

Миюри, родившаяся и выросшая в Ньоххире, куда съезжаются отовсюду, говорила так, словно понимала.

- Я должен проверить праведность веры этой земли.

Внезапным порывом сильного ветра Коула чуть не сдуло с места. Миюри спрятала глаза под капюшон и убрала чёлку.

- Ладно, я думаю, это твоя работа, - пожала она плечами и приложила руку в перчатке к носу. - Но холодно. Я чувствую, что могу заболеть. Давай хотя бы спрячемся за скалу.

Хотя она привыкла к заснеженным горам Ньоххиры, здесь дул пронизывающий морской ветер. Они прошли по пристани, поддерживая друг друга, и ступили на остров. Вернее, риф, здесь было мало места для названия "остров", вместе с похожим на сарай зданием он вызывал ощущение костра, вокруг которого сгрудилось четверо или пятеро взрослых людей.

Волны почти достигали их ног, возможно, из-за прилива, и каждый порыв ветра оборачивался дождём брызг. Если бы что-то случилось, казалось невозможным отплыть в порт, и никто не услышит крика и не заметит поднятого флага. Если бы кто-то действительно жил здесь изо дня в день, у них не могло быть обычной чувствительности. Невольно вспоминался легендарный отшельник из Писания, живущий в пустынном скиту.

- Миюри, пожалуйста, подожди меня здесь, в этой низинке, - сказал Коул вполголоса, но не потому, что он замышлял что-то тайное. Монастыри обычно отличались тишиной.

- Зачем? Я тоже хочу увидеть, что там внутри, - Миюри, конечно, запротестовала, открыто объяснив причину.

- Женщины не могут заходить в монастыри. Это вопрос уважения к вере.

Она стала что-то говорить, но только, чтобы понять по выражению его лица, сдастся ли он, если она будет ещё спорить. В итоге она разочарованно сжала губы и раздражённо отвернулась.

- Это ненадолго.

Коул похлопал её по плечу и глубоко вдохнул. Он увидел, как она усаживается под скалой,и направился в монастырь, но когда он оглянулся, Миюри резко обхватила колени, став совсем маленькой. Вздохнув, он вернулся и укрыл её шею шарфом. Шерстяной шарф спрятал её красный нос, и она посмотрела на него, словно говоря: "ну, ладно, думаю, я тебя прощу".

И снова он приближался к каменному зданию. В нём не было ничего похожего на роскошь, что-то вроде склада на заднем дворе торговой компании из большого города. По виду там поместилось бы не больше двух комнат, каждая едва позволила бы взрослому человеку лечь. Это место никак не вязалось с удобством для жизни в любом смысле этого слова, и было странно, что кто-то действительно мог здесь жить.

Однако из окна - просто квадрат, вырезанный в стене и даже не закрытый промасленной бумагой, - изливался свет свечи. Вместо двери вход закрывала занавесь из чего-то вроде акульей кожи.

Коул отодвинул твёрдую, холодную, грубую занавесь и увидел место для молитвы. На противоположной стене висела полка, освещёнными подсвечниками с обеих сторон. Посередине сидела Чёрная Мать. Изваяние вместо алтаря. В мрачной комнате больше ничего не было, но кое-что странное вдруг привлекло его внимание. Под алтарём было отверстие, в котором тихо плескалась вода. Возможно, от свечей цвет воды изменился с синего на зелёный. Волны не доходили сюда через стены, но эта вода явно имела связь с морем снаружи. Может, монах погружался туда во время молитвы, Коул вздрогнул, представив это. Если опустить туда своё тело, ледяное море может и утащить наружу.

В версии с изображениями тут находится картинка.

- Тебе что-нибудь нужно?

Коул даже подскочил от внезапного голоса. Он нервно обернулся, на выходе из другой комнаты стоял мужчина, худой, как палка, с бородой, никогда не знавшей ножниц, он стоял и изучал гостя. Увидь Коул его в городе - принял бы за нищего.Но его руки были черны, как смола, словно их покрасили, значит, этот человек и был монахом на этом острове.

- Прошу прощения за вторжение, - Коул приосанился, положил руку на грудь и наклонил голову. - Меня зовут Тот Коул. Я стремлюсь быть человеком веры.

Склоняя голову, он разглядел руки мужчины и вздрогнул. Кожа от соли и грязи стала похожа на шкуру животного, а формой они оставляли впечатление вырезанных из дерева. Когда он поднял голову, глаза мужчины, выглядывающие из-за век, не выражали ничего, Коул не мог обнаружить никаких чувств, живущих в них, почти как олень в горах.

- Для моих исследований я хотел узнать больше об истории Чёрной Матери.

Ноги монаха дрожали не только от холода. Он был одет в истрёпанные лохмотья, а его голые ноги просто ужасали. Коул почувствовал себя неловко за свою тёплую одежду. Он невольно съёжился перед этим человеком.

Затем монах открыл рот.

- Благочестивый слуга Божий. Я есть ничто, только пыль, что предлагает молитву. Бог обязывает нас отдавать то, что у нас есть, но у меня нет ничего. Я даже не могу нагреть воды.

Монах почти каждой чёрточкой, кроме глаз, почти скрытых между волосами и бородой, выглядел обеспокоено, даже сострадающе, рассматривая Коула.

- Назови в порту моё имя. Те добрые сердца тепло приветят тебя.

И монах назвал себя Осенью.

Коул не мог найти в себе силы спросить о праведности веры этого Осени. Это заставило его задуматься, что там было внутри Осени.

- Здесь не найдёшь ничего, кроме молитвы, путешественник с юга.

Осень печально стоял, возможно, его руки занемели от холода, он тихо сжал и разжал их, свои чёрные руки. Позади него, Коул увидел изваяние Святой Матери, над которым он работал, рядом лежали его инструменты.

Йосеф сказал, что этот человек сам сделал все статуэтки Чёрной Матери. Коул не мог себе представить, сколько упорства нужно, чтобы создавать их в этой холодной, пронизываемой сквозняками каменной клетке. Сам Коул время от времени согревал руки, когда писал, работать зимой было неописуемо трудно.

Он представил себе Осень, вырезавшего изваяния Святой Матери, и подумал: "Он просто вырезал свою душу".

Его голос медленно поднимался из его горла не из уважения. Это было нечто похожее на страх.

- Мо...

Он сумел повысить дрожавший голос и спросил:

- Могу я спросить только одну вещь?

Осень посмотрел на него глазами пасущегося оленя, затем закрыл их в знак того, что слушает.

- Что же это... что поддерживает твою веру?

Были те, кто овладел огромными познаниями в богословии, чьи проповеди трогали сердца людей, но они пили вино в горячих источниках и смотрели на полунагих танцовщиц. Были и другие, которые, надев рясу, вдруг становились сдержанными, строгими слугами Бога. Он считал это достаточно безответственным, но Бог никогда не отрицал заботу о себе.

Но Осень был другим. У него были глаза оленя, который не ел ничего, кроме травы, а то и от этой травы отказывался. Коул очень хотел знать, что заставило его быть таким.

- Что ты будешь делать с тем, что узнаешь?

Это звучало как вопрос демона, потому что этот человек не был заинтересован в самом Коуле. И всё же он пересилил свою робость и спросил:

- Я хочу знать, на что похожа твоя вера.

Он и сам знал, насколько нахально звучит вопрос молодого человека в красивой тёплой одежде. Теперь он видел, что стоял на мелководье, предполагая, что знает глубины океана. Такая вера действительно возможна в этом мире.Но он чувствовал, что должен был спросить сейчас. Он не мог ощутить связи Осени с жизнью, и если бы он не протянул руку сейчас, этот человек мог бы навсегда исчезнуть в высотах, где его уже не достичь.

- На что похожа?.. - пробормотал Осень из-за бороды. Его плечи задрожали.

Колу потребовалось время, чтобы понять, что монах смеялся. Осень медленно открыл глаза. Возможно, он не смотрел на Коула от изумления?

- Для меня вера - это спасение. Так что очевидно, что меня поддерживает, - на Коула смотрели глаза мученика. - Осознание моих грехов.

И Осень стал меняться на глазах. Он думал, и, казалось, сам воздух вокруг него становился другим. Из глубин его существа, только что напоминавшего растение, изливался гнев глубже, чем само море. Дрожь его ног больше не казалась нарисованной воображением, он и дышал через силу.Если этот гнев был тем, что Осень направил на свой грех, то было уже слишком поздно для слов покаяния. Он ненавидел себя. Он был дико бегающим львом, обнажающим клыки, глубоко взрывающим землю когтями, и он тонул.

Пока Коул ошеломлённо стоял там, рядом с этим человеком, Осень словно закрыл дверь в своё сердце. Весна в мгновенье стала зимой, и монах вернулся в прежнее состояние.

- Конечно, не скажу, что это то, что составляет веру во всей полноте, - сказал тихо он. - Может быть и вера, благодарная за счастливую жизнь по заповедям Бога.

Как бы показывая, что его слова не были ни ложью, ни просто заботой о Коуле, Осень глянул на гостя помягче. Через мгновенье он вздохнул, и его глаза снова стали цвета глубокого моря.

- Я грешник. Таким образом... - он сухо кашлянул. - Я не буду на стороне ни Уинфилда, ни Церкви.

Кол не осмеливался возвысить голос, но он был так поражён, что чуть не вскрикнул и отпрянул. Осень снова сжал и разжал руки.

- Этот остров не может существовать без торговли. Есть много быстрых торговцев. Новости о волнениях в Атифе уже дошли до нас. Кроме того, прошло почти три года с начала их противостояния. Подходит время чему-то произойти.

Он говорил как мудрец, спускаясь со своего постамента, чтобы просто поговорить с Коулом.

- Ты говоришь, что ты с компанией Дива, значит, ты можешь быть посланником из Уинфилда? Может и нет.

Холод пробежал по спине Коула - так много знал монах. Предполагалось, этот человек был отстранён от всех мирских дел. Коул ожидал, что этот человек из всех людей был дальше всех от мира смертных, окруженный стенами дома Божьего, живущий молитвой день за днём.

- Хорошо, я пойму, если ты не хочешь отвечать. Но...

Он собирался продолжить, но был прерван.

- Стойте, да перестаньте же! - услышал Коул голос Миюри снаружи. - Пусти меня, я сказала!

Не зная, что происходит, он посмотрел на Осень, но монах смотрел на вход, будто собирался сказать, насколько сильный там ветер.Сознавая, насколько грубо это выглядит, Коул повернулся на каблуках к входу и отшатнулся. Там стояли люди, выглядевшие так, будто они промышляли лихими делами, один из них держал Миюри за натянутую струной руку.Позади них качался на воде корабль в форме меча.

- Э-эй, вы там!.. - окликнул Коул, но тут ему пришло в голову, что злоумышленниками могли выглядеть как раз он с Миюри. Здесь было святилище островов, даже островитяне не могли приблизиться к нему.

И тут позади него раздался голос:

- Оставь её. Это мои гости.

Это Осень показался в проёме, и мужчины, тут же отпустив Миюри, упали на колени, выражая свою покорность. Миюри, уже свободная, прижалась к Коулу.

- В чём дело? - спросил монах.

- Мы просим тебя пойти с нами, - ответил один из людей.

Коул услышал, что Осень глубоко, протяжно вздохнул.

- Очень хорошо.

Люди поднялись и расступились, освобождая ему путь. Как ни смотри, они оказались пиратами, служившие Осени. И поэтому ответ был прост. Это был центр веры для северных островов и...

- Ты сказал, что тебя зовут Тот Коул, - оборвал его рассуждение Осень, прежде чем пойти по проходу меж людей. - Почему бы тебе не пойти и не увидеть всю глубину моих грехов самому?

Это заставило его осознать, что грехи поддерживают эту веру, похожую на каменную глыбу.

- А потом уходи ради этих островов.

Он не стал дожидаться ответа Коула и пошёл между пиратами. Худой, как тростинка, он, однако,шёл ровно, словно для него не было этих порывов ветра.Пираты, ожидавшие на причале, начали готовиться принять Осень на борт. Остальные смотрели на незваных гостей с юга. Это не было враждебностью. Так смотрят на чужаков.

- Владыка Осень приказал, - сказал один из них.

Отказываться сейчас не лучший выбор, но Коул само собой не мог не задуматься, что затевал Осень. Монах вёл пиратов, и он молился, осознавая свои грехи. Его руки были как смола черны от созданных изваяний Святой Матери, но возникало впечатление, что его руки испачканы грехом.

Коул искал союзников для королевства Уинфилд в борьбе против продажной церкви. Ему нужно знать, что происходит на этой земле, где грешный монах распространяет свои учения.

- На всё Божья воля, - смог ответить он, и, пряча свои переживания, Коул и Миюри направились к причалу.

Рядом с причалом стояло маленькое вёсельное судно. Часть людей село в него, и судно направилось к большему кораблю, ожидавшему чуть дальше. Перевозчик, доставивший их на остров, обеспокоенно наблюдал, держась на расстоянии.

- Была бы я птицей, - пробормотала Миюри.

Было бы так, они могли бы сбежать.

- Но есть что-то, от чего мы не можем убежать.

Миюри озадаченно посмотрела на него. Один из пиратов молча указал на подошедшую пустую лодку. Коул взял Миюри за руку и спрыгнул внутрь.

- Одно лишь слово, брат, - сказала она, приложив руку к груди.

И я стану волком, без сомнения, имела она в виду. Он оценил её дух, но не думал, что сейчас это всё для них решит.Пираты существовали для решения задач, которые не решить разговорами, и они пришли к монаху, чтобы решить задачу, которую не решить насилием.

Что монах хотел им показать?

Многочисленные длинные весла торчали по бокам стройного тела корабля, делая его похожим на скелет. Корабль, на который они поднялись, называется галерой, Обычно на таких кораблях вёсла приводят в действие рабы или осуждённые, чей изнурительный труд обеспечивал кораблю высокую скорость.

Давно миновал полдень, небо заволокло тучами, море потемнело - зимой ночи рано настают. Усилился ветер, волны то там, то тут покрывались барашками. На палубе не было слышно ни крика, ни пения, пираты гребли молча. Осень сидел на носу корабля, склонив голову, как преступник перед виселицей.

Коула и Миюри оставили на корме. За ними не следили, и рук им не вязали. Экипаж ими не интересовался никак. Можно было бы сказать, что моряки были преданы своему делу, но даже страстные умельцы пели песни о своём ремесле.

- Это как корабль-призрак, - пробормотала Миюри.

Должно быть, она слышала это слово от гостя в Ньоххире, но именно так сейчас всё и выглядело. Коул с Миюри тоже смолкли, и создавалось впечатление, что на этом корабле ехали только мёртвые.

Корабль прошёл прямиком через озеро в море и вошёл в скопление островов, окружённых озером. Здесь волны и ветер приутихли. Пираты поднимали вёсла из воды рядами и рядами возвращали обратно, словно исполняли языческий ритуал.Корабль скользил между островами. Судно, на который они приплыли из Атифа, не могло сравниться с ним по скорости. Теперь Коул понимал, что когда, наконец, разразится война между Уинфилдом и Церковью, решать исход будет эта мощь, выбрав свою сторону. Но он знал, когда стороны будут стараться перетянуть эту мощь на свою сторону, из своего каменного сарая к событиям будет внимательно прислушиваться Осень.

Правда,он сказал, что не поддержит ни одну из этих сил. Может, это было связано с верой, может, у него была и другая причина.

Как Миюри держала руку на мешочке с пшеницей на груди и настороженно смотрела вокруг, так и Коул, сидя рядом, с тревогой притрагивался к своему символу Церкви.

Лишь плеск вёсел нарушал тишину. Корабль прошёл мимо нескольких совершенно лишённых деревьев островов. Если бы весь лес Цезона сгорел в результате извержения, погибло бы всёв этих местах. Их благодарность Святой Матери не была преувеличением.

Но осознавать свои грехи? Продолжать сожалеть, отдавая всего себя Святой Матери? Покаяние за какой грех заставляло Осень продолжить вырезать фигуры Чёрной Матери?

На палубе поднялось движение. В какой-то момент два пирата встали по бокам от Осени на носу корабля, один держал большой щит, а другой - большой деревянный молот. Пираты перестали грести, Корабль плыл по инерции.

Вскоре молот ударил по щиту, громкое дон, дон донесло эхо отовсюду.

- Это сигнал к атаке, - решила Миюри, судя, вероятно, по услышанным ею историям о пиратах.

Сигнал не прекращался, пираты взялись за своё оружие. По кораблю пробежал глухой стук, кажется, он ударился о морское дно. Пиратыначалипрыгатьсбортовкорабля в море, здесь действительно оказалось мелко.

Коулу и Миюри не сказали, следует ли им покинуть корабль. Их словно вообще не замечали, и Коулу казалось, что ему снится кошмар. Под тусклым свинцовым небом он посмотрел на сидевшую рядом Миюри.

- Сомневаюсь, что случится что-то интересное, - проговорил он.

Девушка с покрасневшим носом, сузила свои красные, как у лесного духа, глаза.

- Всё хорошо. Я здесь, с тобой, брат.

- А о себе ты не беспокоишься?

Миюри улыбнулась, Коул сухо улыбнулся в ответ и встал. Даже в Атифе, когда он впал в уныние, подавленный тьмой пошлости и жестокости, именно Миюри поддержала его.

Большинство пиратов было уже на берегу. Там стояла одинокая деревня в несколько ветхих хижин, выглядевших так, будто их могло сдуть ветром. Рыбацкие лодки валялись у воды, готовые развалиться и покрытые водорослями и ракушками. Во мраке устало бродили козы, но их спокойствие было спокойствием утративших всякую надежду.

Коул прыгнул в воду, страшным холодом ударившей по нему, затем он помог спуститься Миюри и вытащил её на берег. И сразу их словно окутал пронзительный голос.

- Прощения! Пощады!

Голос был подобен внезапному потоку красной крови посреди бесцветного сна. В Ньоххире с её горячими источниками пьяные могли вызвать некоторые волнения, но никогда он не слышал отчаянных криков кого-то перепуганного до смерти. Они были редки даже на уличных казнях, увиденных им несколько раз в своих путешествиях.

Голос раздавался из одного из сараев.

- Пощады! Это ка... это какая-то ошибка!

Если бы кто-то из пиратов взревел от гнева, было бы намного лучше. По крайней мере, какой-то разговор между людьми. Но все молчали, кроме одного мужчины средних лет, продолжавшего кричать.

Миюри стояла поражённая, даже не мигая. Если б она могла что-то сказать, то только то, что им не следовало быть здесь.

- Пощады... Владыка Осень... - простонал владелец голоса, когда его вытащили из сарая.

Пираты держали его с двух сторон, словно он не мог ходить на своих ногах. Это было чересчур - тело Коула само двинулось, чтобы постараться остановить происходящее, но,взглянув ещё раз, он заметил деревянную подпорку вдоль правой ноги.

Зрелище казалось жестоким, но следовало убедиться, так ли это на самом деле.

Хотя при виде честного на вид мужчины, выволоченного наружу и с криком рухнувшего на землю лицом вниз, сердце Коула заболело.

Рука, за которую цеплялся человек, была рукой монаха Осени.

- Я существую, чтобы исполнить свой долг, - коротко сказал он и устремил взгляд внутрь сарая.

Оттуда вышла прелестная молодая девушка, она была даже младше Миюри.

- То, что у нас есть, ограничено. Ты не можешь больше ловить рыбу с такой ногой. Кто-то должен покинуть этот остров.

- Ооо... Шейла, Шейла!

Мужчина звал девушку по имени. Они казались отцом и дочерью. Её лицо исказилось от криков отца, но она не осмелилась коснуться его протянутой руки.

- Владыка Осень, Шейла моя единственная дочь, моя единственная семья! Пощади, пощади!

Осень даже не покачал головой. Один пират подтолкнул девушку, и она нерешительно пошла вперёд, стараясь не смотреть на своего отца на земле.

- Моя нога заживёт! Я снова смогу ловить рыбу! Я могу добывать торф! Я даже соберу янтарь для тебя!

Его усилия были слабее углей, оставшиеся в печи к рассвету.

Копи истощились, а поиск янтаря подразумевал бродить по пояс в воде, обыскивая дно у берега. В таком холоде этого достаточно, чтобы сгубить даже более сильного. Он явно не был способен на многое сделать с такой ногой.

Но что пираты хотят сделать с девушкой?

- Только умоляю, прошу... не делайте Шейлу рабыней!..

Кол сглотнул, его тело напряглось.

Это тьма половины от половины мира. В этом вся история работорговли. Там, где всего не хватает, было ограничено и число людей, способных работать, а значит, и число людей, которых можно было обеспечить. Покалечившись, этот человек перешёл из тех, кто работает, к тем, кого надо обеспечивать.

Если стульев столько и не больше, кому-то придётся стоять. И выберут кого-то слабого, как эта молодая девушка.

Дыхание Коула участилось, стало горячим. Он ничего не мог поделать с обычаями островов.

То сказанное - мог ли он такое простить? Хорошо ли для того, кто называл себя монахом, управлять этим?

Шейла последовала за пиратами и шагнула в море, словно в пасть смерти. Когда её продадут в рабство, она больше не сможет жить и ходить по этой земле.

Сердце Кола билось так часто, что стало больно. Он не мог остановить это. Он знал это. Он лишь станет врагом пиратов, в худшем случае это даже может создать трудности королевству Уинфилд. Чёрная тень падёт на его великую цель защиты праведной веры из-за его личного чувства справедливости.

Но он не мог смотреть поверх этого. Он должен вспомнить, почему он оставил Ньоххиру ради большого мира. Разве он не решил указать на несправедливость того, что с ним происходило, чтобы мир стал лучше, даже если бы Коулу пришлось выступить против великана?Есть то, что слуги Божьи с истинной верой должны сказать.

Но он знал, что здравый довод не улучшит ситуации. Нога рыбака не заживёт, острова не станут богаче, а золото за проданную в рабство девушку не обретёт чистоты. Ситуация, в которой молитва являла своё бессилие.

Всё, что осталось, - это вера. Осень, возможно, будет проповедовать рыбаку о благородстве терпения. Коул похолодел от необдуманности такого. Человек только что потерял свою дочь, и как тот, кто сделал это, будет ему проповедывать?

А может, такое возможно для человека, верящего в Осень, как и в Чёрную Мать.

Коул почти перестал дышать в этой напряжённой ситуации. И тогда заговорил Осень.

- Ненавидь меня, - и повторил. - Ненавидь меня. Я молюсь, каясь в этом грехе. Я молюсь, чтобы острова могли продолжать процветать. Я молюсь Богу за твоё здоровье и счастье твоей дочери.

Осень упал на колени и сложил руки перед грудью. Слёзы человека от изумления иссякли, на мгновение он онемел, а потом его лицо исказилось от гнева.

- Как ты смеешь!

Послышался ужасный удар. Этот человек был рыбаком, путь его нога покалечена, сила в его руках сохранилась. Он схватил бороду стоящего на коленях монаха и ударил его по щеке, борода выскользнула из его руки, и он схватил монаха за волосы и ударил его снова. Почему-то когда бьют по дереву или камню, звук не разносится таким эхом, с каким эти ужасные звуки разносились по тёмной пустой деревне.

Затем человек сел верхом на Осень, продолжая избивать его со всей силой своего отчаяния.

Никто не пытался его остановить. Пираты просто стояли вокруг них, а жители деревни испуганно наблюдали из-за дверей своих хижин.

Ударив несколько раз, мужчина замер с поднятым кулаком, ему на хватало воздуха.

- Я... - заговорил Осень, лёжа на песке. - Будем молиться за девушку и твоё счастье... Мой долг - обременять себя этим грехом и молиться Богу, чтобы он мог быть прощен.

Раздалось глухое бух , это мужчина с силой воткнул свой кулак в песок рядом с лицом Осени. Потом он с полу-стоном, полу-рычанием упал на грудь Осени и заплакал на ней, и только тогда пираты подошли и оттащили мужчину.

Осень не стал опираться на чью-то руку и поднялся сам. Его лицо было скрыто волосами и бородой, но порыв ветра открыл покрытую кровью кожу. Существо, которое несло грех. Старое существо, пожиравшее грехи, кем-то собранные, оно усваивало их и снова пожирало.

В Писании сказано, что Бог простит грехи грешников, но Коул не думал, что это так. Обоснование Осени казалось основательным, только он, возможно, трактовал содержимое Писания произвольно. Но оставался дух с подавляющим чувством самопожертвования. Бесспорный поток веры.

Осень проследил за возвращением мужчины в его хижину, а затем тихо скомандовал:

- Идём.

Пираты повиновались и потянулись к лодке. Коул не мог двинуться с места, пока они не дошли до него. Тихие шаги пиратов, идущих по берегу, напоминали марш солдат-мертвецов, о появлении которых иногда говорят в снежных горах.Осень шёл после всех, он дошёл до Коула и Миюри и немного постоял перед ними. Его глаза не осуждали, не смеялись и не искали каких-то оправданий. Он смотрел на них грустными, несчастными глазами.

- Я буду делать это, пока мои грехи спасают острова.

Его губы были разбиты в нескольких местах и покрыты кровью.

- Эти острова удерживают равновесие на опасном уровне. Случается, что нужно владеть мечом ради сохранения этого равновесия. Святая Мать своим чудом спасла эти острова. Что бы там ни было, я должен защищать эти острова.

Как же было трудно мальчику, который лишь прочитал когда-то книги в деревне горячих источников, стоять перед этим. Коул отвернулся, радуясь уже тому, что не пал на колени.

Осень посмотрел на молодого человека с отстранённым выражением лица и закончил:

- Мне везёт. Бог прощает много грехов, - и он ушёл.Хотя он нетвёрдо держался на ногах, он не упал и не стал на кого-то опираться.

Осень хранил в себе столько греха, сколько он мог снести, и ничего с этим не делал, только молился. Островитяне почитали его, пожертвовавшего собой ради поддержания островов подобно Святой Матери.

Коул всё стоял на месте, пока их не окликнул один пират:

- Эй, гости. Мы отправим вас в порт отдельно.

Выбора не было, Коулу даже недостало сил ответить. Он сосредоточился только на том, что ему надо было вести за собой безмолвную Миюри. Они влезли в маленькую лодку, на которой их отправили в Цезон.

Приплыли они уже ночью. К счастью, луна уже взошла на безоблачное небо. Они шли по бледно-голубому сверкающему снегу, пока не добрались до церкви.

Остров был полон бедности и вины. Но это место, база торговцев с юга, наполняло тёплое сияние свечей.

Когда Коул проснулся, его голова была тяжёлой и болела, как в то утро, когда он очнулся в Атифе после трёх дней беспамятства. Он ещё ощущал себя посреди кошмара. Сцена, произошедшая на унылом берегу, являлась ему снова и снова вместо нормального сна.Он не мог забыть взгляда в глаза Осени, ему хотелось кричать.

Пожертвовал бы он собой ради своей веры с такой готовностью? Не притворялся ли он, что знает всё о мире, просто прочитав много книг?

Осень всё ещё смотрел на него. Коул закрыл глаза, но ощущение того, что Осень преследует его, не прошло. Эти глаза, опустошённые всем на свете, замёрзшие, как дно моря, буравили глупого мальчишку из деревни с горячими источниками.

Прости меня. Я не знал. Я видел только половину мира.

Прости меня, прости...

Эти слова и звуки побивания Осени звенели в его ушах. Земля дрожала под ним, когда до него донёсся другой, очень далёкий голос. Когда ему казалось, что мир сейчас рухнет, он различил этот голос.

- Братик? Ты в порядке?

Его сердце билось так часто, что было больно, лицо было всё мокрым.

- Братик?

Коул почувствовал, как его трясут за плечи, и, наконец, понял, что это его будит Миюри. Но в самом ли деле он проснулся на сей раз? Он медленно втянул воздух через нос, стараясь успокоиться, и чувствовал запах свежей воды. Знакомый запах, дававший понять, что снаружи идёт снег. Комната была необычно тёмной, скорее всего, из-за туч, плотно затянувших небо.

Миюри, разбудив его, села на углу кровати и принялась старательно расчёсывать волосы гребнем.

- Ты выглядишь ужасно, брат, - вымучено улыбнулась она, затем, потянувшись, взяла мех с водой из их вещей, сложенных у стены.

- Попей немного.

Коул вдруг понял, что у него пересохло в горле, он взял мех и отпил, обнаружив, что вода приятно охладилась.

- А ты... - почему-то запнулся он.

- Хм?

Он вернул ей мех.

- Ты выспалась?

Миюри уже собиралась тоже попить, но остановилась и сухо улыбнулась. Затем выпила немного и ответила:

- Ты всегда беспокоишься о других.

Она наклонилась к вещам, положила сверху мех и гребень и с тяжёлым ударом прыгнула обратно на кровать.

- Аффф...

Серебристый хвост Миюри с силой въехал ему в лицо. Он почувствовал её сладкий, с примесью серы запах.

- Миюри, ты всегда, всегда...

Она повернулась, глядя на него через плечо, и он смолк. Печальная улыбка взрослой женщины.

- Эй, брат? - она отвернулась и стала смотреть вперёд, вытянув ноги и поставив пятки на пол. - Я думаю, нам надо просто вернуться в Ньоххиру.

Сказала и снова посмотрела на него.

- По тебе не видно, чтобы ты был счастлив, брат.

Она потянулась к нему и нежно положила руку ему на лоб. Её маленькая рука была холодной.

- Тебе всю ночь снились кошмары. Ты немного успокаивался, когда я гладила тебя по голове.

Её тонкие пальцы пробежали по его волосам, и на мгновение он был почти удовлетворён её предложением, но она вдруг захихикала. Кажется, она говорила не всерьёз. Хотя он смутно припомнил, что среди ночи кто-то проводил пальцами по его волосам, как она делала сейчас. Или это воспоминание из его беспамятства в Атифе?

Миюри смотрела на свою руку, снова и снова проводя пальцами по его волосам. Это длилось некоторое время, и она выглядела довольной. Потом она сняла руку с головы Коула и ткнула его в щёку.

- Давай вернёмся в деревню.

Она говорила то же самое во время беспорядков в Атифе. Это было бы для них побегом от уродливой реальности.

- Я бы совершенно не возражал, если бы ты вернулась, - он заставил своё тело подняться, и тут же ужасная слабость и головная боль напали на него, но холод в комнате помог собраться. - Но я должен бороться за праведную веру.

- Даже когда ты вот так выглядишь? - спросила она.

Его слова застряли у него в горле. Он не представлял, как выглядел. Ему было не по себе от того, что в его сердце есть вещи, которые ему надо скрывать.

- То же самое произошло уже в другом портовом городе. Я думаю, ты не предназначен для этого.

Миюри положила руки на край кровати и игриво подтянула ноги.

Он думал, что, подняв их до какой-то высоты, она ими топнет, но её тело упало назад, будто кто-то перерезал верёвку, на которой она держалась, её ноги тоже упали. Она лежала и через одеяло давила своим весом на его бёдра.

- Ты добрый и честный, - и она перевернулась на живот. - Когда ты видишь старого бородатого типа, сразу думаешь - вот правильный путь. И тогда ты берёшь на себя такую большую тяжесть. То же самое было и с той блондинкой в Атифе.

Она словно подглядела за его кошмаром снаружи.

- Я думаю, что тебе лучше всего усердно работать там, где бьют бурлящие горячие источники, читать книги, иногда обсуждать с гостями сложные вещи и совать нос в мои дела.

Последние слова немного смахивали на шутку.

- Если бы мама позволила мне покинуть деревню самой, я бы немного посмотрела бы мир, узнала бы что-то о нём и вернулась домой. Наполненные жизнью города, мирные поля, места с суровыми условиями, пустынные земли или бесконечные пастбища... Я бы посмотрела на места и людей, что там живут, подумала бы: " Ух ты, в этом мире действительно много всего", "Ладно, это было забавно " - и домой.

Коул легко мог представить, как Миюри всё это делает. Он видел её одну, с набитым мешком на спине, иногда бы она бродила по свету, обратившись волчицей.

- Но ты другой, брат.

Улыбался теперь только её рот. Кажется, в ней поднимается раздражение.

- Куда бы мы ни пошли, ты думаешь, что это твой дом, каждого встреченного там считаешь своим лучшим другом, в результате как-то начинаешь верить, что должен принять всё, что там найдёшь, и тогда уже не можешь уйти в следующее место. Ты всегда так переживаешь, так сильно . Уйдя из Ньоххиры и наблюдая за тобой за пределами деревни, я поняла, почему мама не была против того, чтобы я ушла из дома, особенно после случившегося вчера.

Миюри на четвереньках подобралась поближе и положила голову ему на грудь. Её волчьи уши, покрытые мехом того же цвета, что и её волосы, щекотали ему подбородок.

- Я не могу оставить тебя одного, брат. Ты мягкосердечнее и честнее папы.

Миюри обвила его руками и прижалась, вцепившись, к нему.

- Ты не предназначен для мира за горами. Если ты продолжишь идти за этой блондинкой, будет лишь всё больше и больше ужасного. Я не хочу видеть, как тебе снятся кошмары каждый раз, когда это происходит. В один день ты просто сломаешься. Братик? Давайте просто останемся в Ньоххире, где тепло и волнующе. Небольшая деревня, наполненная песнями и танцами, где прошлый год был такой же, как и этот, а этот - как следующий. Я всегда думала, что там тесно и скучно, но когда я ушла оттуда, это заставило меня осознать, что всё совсем не так. Там так много хорошего. Поэтому, пожалуйста?

Цепляясь за Коула, она тёрлась основанием ушей о его горло, заискивая перед ним.

Там, где к нему относились как к знающему священнику, где он занимался повседневной работой и жил с удобством. Ещё там жил хозяин, умный и понимающий, бывший торговец, жила его жена, мудрая волчица-мать, видевшая всё насквозь, но по-доброму принявшая его, а также и их дочь - настоящее солнышко в середине лета и та, которая восхищалась им.Мог ли он желать большего? Это невозможно было вообразить.

Но он, затаив дыхание, посмотрел на Миюри, вцепившуюся в него. Он смотрел на прекрасные волосы, это странное цветовое сочетание пятен серебра в пепле, доставшееся ей от отца, и на её выразительные волчьи уши.

Мог ли он быть уверен, что это не продолжение его кошмара?

Не демон ли пытался утащить его в глубины моря?

Действительно ли такое спокойное место есть в этом мире? Но они так далеко от него в этом месте, и холодное море окружает их со всех сторон!

- Я не могу, - ответил Коул и, ухватив Миюри за тонкие плечи, отстранил её от себя. Её тело было стройным и лёгким, как у ангела.

- Я верю в учение Бога. Я хочу распространять это учение, которое станет поддержкой для живущих в этом мире. Я знал, что мир будет уродливым местом. Зная это, я ушёл с гор. Вот почему... я должен защищать это праведное учение.

Он произносил свою мантру с отчаянием, словно убеждая самого себя. Даже презрение, с которым смотрели глаза Осени на том тёмно-синем берегу, показывали, насколько пусты эти слова.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Миюри посмотрела на его руки на своих плечах и вздохнула.

- Чем является "праведное учение" для тебя, по крайней мере?

Знание, записанное в Священном Писании, облекалось в слова, поднимавшиеся по горлу. Было многое, что он мог объяснить. Так он думал, но замер, услышав последовавшие слова.

- Если праведная вера - это поддержка и руководство к жизни, то я думаю, мне понравилось бы, чтобы ты был праведной верой, - её детские глаза с невероятной проницательностью глядели на него. - Ведь бог, которому ты молишься, не являет тебе чудес, ты же дал мне многое.

Она коснулась щекой его руки, державшей её плечо и прижалась к ней.

- Тот, кто спас остров, явил им чудо, поэтому разве не будет праведным, если островитяне выбирают почитать её? Независимо от того, что скажет Церковь.

Его рука была зажата между её плечом и щекой, а она беспечным тоном продолжала:

- И если кто-то, не будучи человеком, сделал что-то правильно, это будет неправильно, потому что он не человек?

- Это... - начал Коул, но их глаза встретились, и он потерял способность говорить.

Когда он заметил присутствие нечеловеческого существа в священном месте, разве не о том же он сам думал?

И как он спокойно тогда ей это объяснял. Он сказал, что если они почитали Чёрную Мать, хотя знают, что она не человек, то это неправильно. Несмотря на то, что мама Миюри тоже не была человеком.

Он растерялся, осознав свою близорукость, а Миюри схватила обе руки, державших её за плечи, и начала играть ими, сводя их вместе и снова разводя у него перед грудью. Потом она приложила их к своим щёчкам, закрыла глаза и заговорила.

- Мама говорила об этом. Она сказала, что как брат, так и папа, обладает двумя превосходными глазами, но смотрит только на одну вещь, так что оглянись вокруг него. Она была совершенно права.

Она снова схватила его руки и стала тереть ими свои щёки, хихикая, как от щекотки. Потом вдруг положила обе на одеяло.

- Для тебя я бы была даже сторожевой собакой, но я ненавижу смотреть, как ты идёшь в направлении, которое не делает тебя счастливым. И потому...

Мы пойдём домой .

В рай на земле, наполненный теплом, песнями, танцами и смехом без конца, в деревню горячих источников Ньоххиру.

- Хорошо, брат?

Она снова прильнула к его груди. Она была тёплая, Коул ощутил её сладкий фруктовый запах. Если бы он обнял её в ответ, её серебряный хвост радостно заколыхался бы, и вся она заёрзала бы на нём. И так бы они провели вместе жизнь, как во сне. И если бы он просто отказался от Божьего пути и обнял Миюри в ответ, он хотя бы сделал бы одну девушку счастливой. Разве это не было частью его?

Его мечты слишком далеко зашли. Его разум просто слишком долго размокал в горячих ваннах.

Существовала ещё и часть его, которая сопротивлялась. Одно но.

Он не решался обнять её, потому что даже она приняла решение пройти через опасность в Атифе. Она не хотела этого, но, в конце концов, ради него стала волчицей, чтобы спасти Хайленд, также решившей принести в жертву свою жизнь, если понадобится.

И только Коул ничем бы сейчас не рисковал, словно он сидел бы в отчалившей лодке, когда гора плевалась всепожирающим огнём, а с берега смотрели оставшиеся там люди, в большинстве своём ничем не отличавшиеся от него самого.

Конечно, он не хотел бесплодно подвергать себя опасности. Скорее, боялся, что, ответив на объятия этого тёплого клубка с именем Миюри, он больше не сможет чувствовать холод льда, жар огня и просто саму уверенность. Он боялся, что, потеряв свои идеалы мироустройства, он никогда не сможет снова почувствовать истинную радость этого мира.

Конечно, было страшно и больно смотреть на тёмную веру Осени. Однако если он отвернётся, он боялся никогда больше не ощутить снова солнечный свет. Если отворотить глаза и уши от мира, он никогда не сможет оценить величие его картин и звуков.

- Миюри... - пробормотал Коул, и её хвост лениво дёрнулся.

Она наверняка обдумала все обстоятельства ситуации своего беспомощного брата, отыскав, наконец, путь, который причинит ему меньше всего вреда. Но это был неестественный путь для жизни-будто питаться одним мёдом. Он знал, что слишком балует её, и она также пыталась побаловать своего бесхребетного брата. Если бы он прикоснулся к её шее, горьковато-сладкий вкус незрелого плода позволил бы ему забыть всё. Но сладость мёда заметна только рядом с горьким ржаным хлебом.

- Миюри, сказанное тобой верно на самом деле.

- И...

- Но подумай ещё. Я... Пусть я неправ, но чтобы спасти потерявшихся в жизни, каким я сам когда-то был, я хочу показать людям путь к Богу. Теперь я должен серьёзно обдумать, как я хочу быть связанным с миром.

Когда Осень показал ему свой обременяющий грех, молодой человек не получил никакого наставления. Вместо гнева грусть неописуемой глубины в глазах.

Как сказала Миюри, нельзя продолжать движение вперёд, принимая всё что угодно от всех людей, которых он встречал и причислял к своим. Нельзя спасти одну деревню или один город. Не говоря уже о том, что желание реформировать Церковь и распространять правильное учение Бога по всему миру было всего лишь грандиозным наваждением.

Однако если бы он решил жить жизнью, в которой он бы отвернулся от всего, что было перед ним, для чего он тогда ушёл из деревни, в которой родился? И он никогда бы не встретил Лоуренса, в то время торговца, и никогда бы не знал Миюри. Вместе с ней он занимался этим всем, потому что верил, что мир можно изменить, Значительно или хотя бы немного.

Хотя это и хорошо, и плохо, Коул сейчас не мог представить себя без веры. Даже если бы он смог закрыть глаза, заткнуть уши и убежать в горы от всех невзгод мира, он не хотел отвергать своё настоящее - череду прошедших моментов, в которые он так смело вступал.

Конечно, Миюри сказала правильно. Она действительно имела в виду то, что сказала. Он часто позволял тому, что вставало перед ним, излишне захватывать его, и тогда его ноги прирастали к земле, а разум окутывал туман. Но даже если вера, живущая в нём, ещё не созрела, он был уверен, что она не была ложной. Он должен снова спросить себя, как он хочет взаимодействовать с миром. Вести ли себя подобно Осени перед лицом страданий и нищеты, с которыми он бессилен был справиться? Притвориться ли, что это никогда не было на первом месте для него? Или избрать третий путь?

Коулу нужно было внимательно осмотреться и аккуратно всё взвесить. Он мог либо вернуться в Ньоххиру, либо посвятить себя делу Хайленд. Он был уже достаточно взрослым, его раздражало, как необдуманно он действовал, как терялся, столкнувшись с чем-то. Ему всегда приходилось быть благодарным серебристой волчице, следившей за ним во всём.

Поэтому он посмотрел на Миюри, надувшуюся, когда ей не удалось убедить его, затем обнял её и затем поцеловал в лоб.

В версии с изображениями тут находится картинка.

- Я действительно благодарен, что ты волнуешься обо мне всем твоим сердцем, - прошептал он в её волчьи уши и погладил по щеке.

Миюри подняла глаза и, широко раскрыв их, посмотрела на него. Её лицо тут же покраснело.

- П... по... почему сейчас?..

- В самом деле, почему сейчас. Мои глаза и голова затуманились и отупели от пара, и я всерьёз ни о чём не думал, - сказал он и вздохнул. - Я не следовал своим идеалам, я наивно хотел, чтобы мир стал таким, каким я хотел его видеть.

Миюри снова прильнула к нему, словно пытаясь скрыть выражение лица, и её хвост подёргивался взад-вперёд.

- Ты настолько больший мечтатель, чем я, брат!

Кол криво улыбнулся и успокаивающе легко похлопал её по спине, смеясь над собой, она была совершенно права. Поскольку он только мечтал, неудивительно, что он терялся, пробудившись в реальности. Осень был для него слишком реальным. Если бы Коул мог соответствующим образом предстать перед монахом со всеми его обстоятельствами, то, несомненно, обрёл бы новый источник для своего роста.Более того, у него был очень личный сообразительный ангел-хранитель, значит, сейчас не было времени бояться ночных кошмаров.

- Ладно, Миюри, тогда... - только и успел он сказать, но тут за дверью раздалось громкое тук-бух, потом стон, кто-то скатился по лестнице.

Коул попытался встать, чтобы выяснить, в чём дело, но Миюри, продолжая цепляться за него, не отпускала.

- Миюри, ну же, подвинься. Кому-то там за дверью нужна помощь.

Упавший человек извергал проклятия, вероятно, что-то уронив. А может, поранился и стонал от боли. И всё же Миюри молча цеплялась за Коула, а, наконец, отпустив, вздохнула.

- Я доверяю тебе, брат.

Не пойми своё обещание неправильно, - означали её слова.

- Конечно, - сказал он, принимая на себя эту ответственность. Поднявшись с кровати, он накинул на плечи плащ. - Но это не значит, что мы собираемся обратно в Ньоххиру.

Сидя на кровати, Миюри показала ему зубы и уткнулась в одеяло. Он легко улыбнулся, открыл дверь и вышел в коридор. Оглядевшись по сторонам, он заметил, что кто-то сидит у лестницы. Что его удивило, так это вид Райхера, державшего маленький бочонок.

- Господин Райхер. Так это был ты. Ты не ушибся?

Коул закрыл за собой дверь и направился Райхеру, зябко дрожа, тот посмотрел на него бессмысленными глазами и слабо улыбнулся.

- Три лестничных пролёта для меня в этом возрасте тяжелы. Моя нога зацепилась, и я упал.

Коул не стал указывать собеседнику, что тот был явно пьян.

- А я ведь ещё пролил немного своего нектара. Какая потеря.

Возможно, кричали не от боли, а из-за того, что пролил свою наливку.

- Ты можешь встать?

- Да, конечно. Благодаря Божьему заступничеству я не пострадал.

Коул знал, как обходиться с пьяными. Что бы они ни говорили, просто согласно кивай. Бесполезно выливать на них рассуждения да умозаключения, они будут только злиться. Он только проверил, не было ли заметных ран.

- Кажется, ты в порядке.

- Да, однако, какое совпадение. Я шёл, чтобы поговорить с тобой.

- Со мной?

Он протянул руку и как раз поднимал Райхера, когда Миюри вышла из комнаты. Как всегда, она надулась, но тоже помогла.

- Ты встретился с владыкой Осенью, не так ли? - спросил он, и Коул поддержал пошатнувшегося мужчину за плечо.

Райхер посмотрел на него, выдав слезливую улыбку и запах "нектара".

- У нас только что завершилась встреча.

- Встреча?

Райхер попытался вынуть затычку из бочонка, но так как одна рука держала этот бочонок, свободной рукой он этого сделать не смог. Наконец, он выронил бочонок, но его поймала Миюри.

- Встреча в связи с продажей девушки с островов в рабыни. Здесь представлены все южные торговцы, ты знаешь.

Сказав это, он отвёл глаза от Коула, его глаза были открыты, но ни на что не смотрели.

- Я молился за будущее девушки. Но я не несу на себе никаких грехов. Я живу лёгкой жизнью здесь, в окружении каменных стен. Было ли в моей молитве какое-то значение?

Говоря это, Райхер протянул руку к бочонку в руках Миюри. И тогда Коул понял. Райхер пил не потому, любил выпить, ему это было необходимо.

- И мне не хватает смелости бежать отсюда. О, Боже...

Старый священник заплакал, закрыв лицо руками, тянувшимися только что к его напитку. Коул был не единственным, кто замер на месте в присутствии Осени. Подумав об этом, он перехватил руку на плече Райхера поудобней.

- Пойдём куда-нибудь в тепло.

Миюри досадливо посмотрела на него, но не попыталась остановить и даже безропотно помогла Райхеру спуститься по лестнице.

Никто не был виноват. Но яма в земле была страшно глубокой и холодной. Если они не могли её заполнить, им нужно знать её глубину и помнить о холоде. Проблема в том, как выяснить способ не дать ей себя поглотить.

Райхер рассказывал свою историю, опустившись на край стула и обнимая бочонок обеими руками.Они устроились в комнате помощника священника, занимавшегося различными делами на первом этаже здания.

- Я когда-то был капелланом церкви одного землевладельца и его семьи. Я лишь молился за безопасность его и его семьи, и если я мог одолжить ухо слугам семьи для выслушивания их бед, то это был хороший день.

Но только сами слова были понятны. Словно ещё живые части его сердца говорили ему, что они должны быть таковыми.

- Даже на такой безопасной большой земле три поколения династических браков завяжут узлы, почище глаз демонов. Не по чьей-то именно вине, но все начали ненавидеть друг друга. Как только кто-то высечет искру своих интересов, всё мгновенно вспыхивает. В общем, это было довольно печально.

Райхер гладил и баюкал бочонок, но не пил. Просто держать его в руках, казалось, уже приносило ему достаточное облегчение.

- Дети убивали родителей, младшие братья убивали братьев. Невесты, убивавшие своих тёщ, и матери, бросавшие своих детей в реки. Нанятые нами наёмники вместо выполнения ими долга бесчинствовали повсюду в деревнях, а честные крестьяне, подававшие в суд за ущерб, вешались на виселицах.

Окно в комнате представляло собой квадратный вырез, через него был прекрасно виден снегопад снаружи. В печи, нервно потрескивая, горел торф.

- Я не мог больше терпеть и ушёл, потом странствовал. Где я мог найти спасение? Потом услышал от людей про чудо на этом острове. Я пришёл, думая, что Святая Мать может дать мне то, чего я желал, но именно тогда я встретил владыку Осень.

Райхер глубоко вздохнул и закрыл глаза.

- Если несчастье - это сажа, которая просочилась в мир, то владыка Осень - совок для неё. Он пачкается в чёрном, собирая всю черноту. Потом Бог отмывает его. Я был разрушен, я не знал, что такое может быть ответом, - заметил Коул.

Действия Осени пугали своей рассудительностью, выводимой прямо из текста Священного Писания. Трудно поверить, что он мог сохранить своё доброе сердце, делая всё это, и искренне молиться о прощении своих грехов.

- Я слышал, владыка Осень был родом с островов, - спокойно ответил Райхер. - Он сказал, что родился здесь, а потом ещё молодым был продан в рабство. Здесь много таких, как он. В конце концов, здесь много суровых, трудолюбивых людей.

Охранник, увидев Миюри, также принял её за рабыню.

- Когда-то давно, когда парусные корабли были не так привычны, как сейчас, они продавали и взрослых, ну, как я слышал. Гребцами на корабли. Я слышал, они приняли важное участие в войнах на море.

Это была жестокая доля, большинство гребцов через три года покидали насовсем корабль совершенно истощёнными. Однако покинуть корабль не означало получить свободу в порту

- Попав сюда, я старался сделать всё, чтобы мы продавали только уважаемым работорговцам, но нет никакого способа узнать, куда они проданы.

- Есть ли те, кто выкупает свою свободу и возвращается? - спросил Коул, Райхер улыбнулся и кашлянул, прочищая горло.

- Везде могут быть люди, которые, пройдя все трудности, выкупают свою свободу. Но они знают, что здесь им нет места, чтобы вернуться. Нет дерева для строительства домов и лодок, чтобы можно было жить и ловить рыбу, - он глубоко вздохнул, и словно часть его души вылетела из него с воздухом. - Мы можем держать ограниченное число овец и коз, и у нас ограничены плодородные земли, на которых можно что-то растить. Мы как-то вытягиваем налоги с тех, кто выходит просеивать янтарь, и тех, кто летом добывает торф. Я знаю, как поступают южные торговцы, и поэтому, чтобы быть уверенным, что они не навяжут невыгодные сделки людям этой земли, я слежу за этим, прикрываясь угрозой карой божьей, как своим щитом. Каждый хочет себе защиты на море... Но я не знаю, насколько даже это помогает.

По-своему Райхер вкладывал все свои силы в эту землю, на которую его вынесло волной. Если так, то торговцы во дворе, так дружелюбно махавшие ему, вряд ли испытывали к нему дружеские чувства. Скорее всего, они воспринимали Райхера как предатель, считая в то же время жителей острова друзьями торговцев. Этот человек потерял весь свой дух, не считая того, что можно было найти в бочонке.

- Что ещё, Альянс Рувик, важный столп этой церкви, обсуждает дальнейшее сокращение лодок островитян. Наша выручка тоже уменьшится.

Молитва не наполняет желудок и не освобождает никого от бремени нужды в деньгах. Что нужно этой земле, так это деньги. И что не шло в прибыток в торговых книгах, Осень брал на себя как личный грех.

Рейхер пил, скорее всего, ощущая, что его вина могла сокрушить его в любой момент.

Не будь там Коула и Миюри, всё произошло бы точно так же. Коул повернулся к девушке рядом с ним, её красивые красные глаза вопросительно посмотрели в ответ.Пока они обменивались взглядами, Райхер уселся в кресло, вынул пробку из бочки и сделал глоток.

- Хахх.. .- выдохнул он. -Это недопустимо для священнослужитель, но...

Он наверняка пил, как разбойник. Так Коул понял его слова, однако продолжение оказалось намного больнее.

- Я бы хотел, чтобы скорей началась война.

- Война?

Осень возглавлял морских пиратов. Эти корабли собирали сведения, позволившие ему сразу узнать, что Коул и Миюри, которые так бесстыдно к нему забрели, посланы Уинфилдом. Коул подумал, что Райхер может относиться к этому так же, но священник глотнул ещё из бочонка и снова мучительно выдохнул.

- Фухх.... Во-война. Уинфилд поднял восстание против тирании папы, и огонь, наконец, разгорелся в Атифе. Теперь лишь поговорим, что будет, когда всё разгорится. Когда это произойдёт, я знаю лишь, что работники и рыболовство островов сыграют решающую роль.

Райхер собрался ещё выпить, но Кол, конечно, остановил его, пившего так, будто он пытался покончить с собой.

- Господин Райхер.

- Кто обо мне заплачет, если я умру? Я знаю, что даже Бог уже забыл моё имя.

Он улыбнулся с горькой иронией, но уже не пытался продолжить возлияние. Возможно, он сам хотел, чтобы кто-то остановил его. Священник безропотно положил бочонок на колени, поднял и закрыл глаза.

- Если начнется война... цена на рыбу вырастет. Многие из островитян могут стать отличными солдатами. Королевство, папа, к кому бы мы не примкнули, награда будет та же самая.

Райхер говорил, словно про себя. Он знал, что даже заработанные таким образом деньги растают в одно мгновение. И хотя почти наверняка некоторые из них разбогатеют на войне, но многие умрут или вернутся домой с ранами, которые им будут досаждать до конца своей жизни.

- О Боже. Эта земля упорствует, чтобы только другие жертвовали. Пусть Бог смилуется над владыкой Осенью, пока он продолжает обременять себя грехом...

Он молился как в бреду, меж тем его голова всё клонилась, и вскоре он тут же заснул. Коул и Миюри забрали бочонок, чтобы тот не упал с колен мужчины, и поставили на ближайшую полку.Вид развалившегося на стуле Райхера не слишком напоминал обычного спящего, скорее, он был полностью вымотан. Кол послал Миюри за помощником священника, но тот пришёл и просто пожал плечами, предложив оставить Райхера на месте - для священника в этом не было ничего необычного. Коул не мог просто бросить спящего, но слишком хорошо знал, как трудно тащить пьяного, потерявшего сознание. Меж тем помощник священника добавил в печь торфа и накрыл Райхера одеялом, чтобы он не простудился. И тогда Коул с Миюри поблагодарили его и вышли.

Коул захотел подышать свежим воздухом, и они вышли под падающий с неба снег. Когда он прошёл половину лестницы, до него сзади дошёл голос Миюри.

- Братик?

- В чём дело?

- Ты как?

Серебряные волосы Миюри, стоявшей под тусклым снежным небом, казались нитями льда.

- Я в порядке.

На её лице проявлялось лёгкое удивление, пока она спускалась по ступенькам.

- Что такое?

- Я просто подумала, каким сильным ты стал. Подумать только, ты так распускал нюни совсем недавно!

Он всего лишь не мог стряхнуть с лица мрачное выражение, создавая видимость его спокойствия.

- Неважно, какой я сильный, но благодаря разговору с тобой я чувствую, что смог себя закалить.

- Хмм?

- Давай возьмём с собой господина Райхера, когда поплывём обратно в Атиф.

Миюри не удивилась, но посмотрела на него круглыми, янтарно-красными глазами.

- Он тот, кто не может бежать. Я не думаю, что мы могли бы как-то убедить его.

Это было верно, и он понимал, что чувствовал Райхер. Если бы сам Коул пришёл сюда один и встретил Осень, он бы точно так же закончил.

- Но, к счастью, он не может переносить свою настойку так же хорошо, как госпожа Хоро.

Райхер бы снова выпал из действительности, они тогда протащили бы его на корабль. Он не был привязан к этому острову - он был его пленником. Однажды покинув остров, он, скорее всего, никогда на него не вернётся.

Миюри распахнула глаза, выслушав такой прямолинейный план, её губы медленно выстроились в улыбку.

- Брат, это нехорошо.

- Настоящим решением было бы найти, как сделать всех на этом острове счастливыми.

- Такого не бывает, - без колебаний заключила она, хотя не слишком много знала о том, как велик и сложен мир. То, что называется "практичный ум девушки".

- Я не могу согласиться с этим. Но нам не хватает времени и численности, чтобы заняться это в данный момент. Поэтому мы можем думать только о том, что мы можем сделать прямо сейчас.

Миюри пристально посмотрела на него и вдруг отвела взгляд. Словно мастер, увидевший, как его ученик, наконец, вырос и готов полностью реализовать себя.

- И ты можешь пересмотреть эту сумасшедшую вещь, как "исправить мир"? И прекратить работать с этой блондинкой?

- На данный момент я бросил отправлять мою очень юную младшую сестру домой.

- Я только как твоя младшая сестра! - запротестовала она и топнула ногой.

Они разговаривали под падающим снегом, не замечая, что белизна покрыла им головы и плечи. Коул отряхнул Миюри и спросил:

- Почему бы нам не поесть сейчас в порту?

Кажется, он провёл довольно много времени в кошмарах, сейчас, должно быть, было близко к полудню.

- А можно мяса? - откликнулась Миюри с прищуренными глазами, она прищурилась, когда он отряхивал с неё снег.

- Помнишь, что сказал господин Йосеф? Здесь должна быть хорошая рыба.

- Тогда я хочу жареную рыбу. С большим количеством соли!

Хотя она с закрытым ртом казалась слабой, её вкус был как у какого-нибудь пьянчуги.

- Не ешь слишком много.

- Хорошо.

Это была их обычная, ясная игра в разговор, но было в ней нечто сосем иное. Он сжимал руку Миюри чуть крепче обычного. Она тоже должна была это заметить.

В его руках был особо драгоценный камень. Он познал глубину тьмы в мире, и теперь, наконец, он знал и свет.

Миюри недовольно сидела за столом в таверне - жареной рыбы здесь не оказалось.

В городах и деревнях, где свиней не забивали каждый день, не было и горшка с жиром на каждый день. Сельдь и сардины дают немного жира, но если кто жарил их в сковороде, скорее всего, тот не захочет есть то, что получилось.

В результате ей досталось рагу с тушёной рыбой, заставившей немного поволноваться девочку, выросшую в горах. Рыбьи головы, плававшие в рагу, сильно отличались от тех, что можно встретить в горах. Они были сильно сжатыми, с жуткими зубами в пасти. Неудивительно, что даже Миюри засомневалась. Однако, начав есть, она обнаружила, что каждый кусочек рыбы восхитителен, а само рагу превосходно посолено, чтобы макать в него хлеб. Еда не позволяла ей думать ещё о чём-то. Хлеб, что они ели, был выпечен не из пшеницы, а из каштанов. Он был особенно твёрдым и отдавал резковатой горечью, не из тех, что едят для удовольствия. Коул не думал, что в Ньоххире было что-то особенно роскошное, но, несмотря на обилие снега в горах, в деревне еда была разнообразной благодаря своей известности как целебного места, потому в деревню её много привозили. Это снова заставило его мучительно осознать, насколько они были счастливы.

- Что будем делать дальше, брат? - поинтересовалась Миюри, разгрызая узкую голову рыбы с торчащими из углов рта острыми зубами.

Она спросила негромко, возможно, потому, что в то же время обкусывала мясо с головы, но, скорее, так она пыталась вести себя хорошо в этой тихой таверне.

- Готовить корабль в обратный путь... Я ещё хотел бы немного поисследовать остров.

- Ты ещё не отступился? - она посмотрела на него раздражёнными глазами, он не мог сдержать улыбки.

- Я не думаю, что спасти остров - такая постыдная идея. Возможно, я смогу чем-то помочь, и это даже может принести пользу наследнице Хайленд.

Имя Хайленд Миюри по своему обыкновению встретила с безразличным лицом.

- Предоставление острову того, что им нужно, может в случае начала войны поставить островитян на сторону королевства Уинфилд, пусть и неявно.

- А как насчет денег? Разве эта блондинка не богата? - Миюри окунула хлеб в солёный бульон и откусила кусок.

- Деньги - это мощь, они, несомненно, помогут нам. Но это легко.

- Легко? - небрежно переспросила она с набитым хлебом ртом.

- Их обращение может действовать не хуже насилия. Однако если потратить время и узнать больше о земле, если дать людям то, что им действительно нужно, они поймут нашу искренность, даже если это обойдётся в те же деньги. Понимаешь?

Миюри шумно прожевала и сделала глоток. Потом изучила остаток хлеба и кивнула.

- Думаю, если бы кто-нибудь дал мне хлеба, что мне нравится, я бы сделала для него всё, что могла.

Обычно она обращала внимание больше на количество, чем на качество, но каштановый хлеб был и вправду не очень хорош.

- Что ж, и всё же... - до сих пор она не говорила прямо, теперь же махнула рукой, чтобы он придвинулся. Коул наклонился к ней, опасаясь, как бы это не оказалось какой-то уловкой.- Могу я немного поисследовать, кем является эта маленькая кукла?

Коул удивлённо посмотрел на неё, но Миюри была на редкость серьёзна.

- Мама не станет рассказывать подробностей, но она не знает, куда делся её прежний друг, в честь которого я названа, как и другие её друзья, верно?

То есть, Чёрная Мать могла быть одной из них.

Мама Миюри, мудрая волчица Хоро, когда-то была вожаком в лесу в месте, называемом Йойтсу, трудно представить, чтобы ей подчинялся волк намного больших размеров. Коул смутно ощущал, что в ушедшем времени животных-воплощений размер означал закон. Но зная, что эту юную девушку часто тревожила кровь, текущая в ней и в других не людях, он испытывал сложные чувства. Хотя она, казалось, была не против этого, однако это притворное безразличие не шла дальше выражения её лица.

- Если взять легенду за основу, то я понятия не имею, почему рыбная ловля стала такой хорошей, когда она остановила лаву.

Важный момент. И если Чёрная Мать не была человеком, то чьим воплощением она была?

- Мы будем искать вместе. Одному опасно, - завершила она.

Коул вернулся на своё место.

- Со мной всё будет в порядке, даже если я столкнусь с медведем.

- Ты можешь столкнуться с мучительными истинами, они страшнее любого медведя.

Он оторвал кусок каштанового хлеба и положил в рот. Пока он тихо жевал, Миюри села напротив него и уставился в пространство, видимо, глубоко задумавшись. Затем она вдруг снова посмотрела на него, медленно прикрывая глаза и склоняя голову набок, о чём-то беспокоясь.

- В чём дело?

Она простонала, хмурясь:

- Что тебе нравится больше - баловать меня или рухнуть в слезах, когда мучительный момент застает нас врасплох?

Коул не мог сказать, что ему что-то "нравилось" в последнем. Он сердито посмотрел на неё, и она внезапно открыла глаза.

- О, ты должен лишь баловать меня до и после того, как произойдёт что-то плохое. Тогда я получу больше всего из этого, если ты будешь идти со мной, - сказала она с довольной улыбкой.

- Ты не должна думать с точки зрения выгоды.

- Мне мама сказала, она сказала, что девочкам придётся плакать, если они не будут её учитывать в первую очередь.

Он не был уверен, говорить ли, что не ожидал этого от матери и дочери волчьей крови, но, кажется, она получила точные указания, как надлежит охотиться.

- Я бы предпочел, чтобы ты не плакала, - сказал он, печально улыбаясь, когда лица Миюри стало серьёзным.

- То же относится и к тебе.

Он не мог поверить, что девушка, младше его вдвое, сказала ему такое. Но эта разница в возрасте не означало, что он не был счастлив, когда кто-то беспокоился о нём.

- Спасибо, - искренне поблагодарил он.

Миюри некоторое время с сомнением смотрела на него, потом усмехнулась и вернулась к еде. Он смотрел на неё, его губы сами собой разошлись в улыбке.

Часто советуют позволить любимому ребёнку отправиться в путешествие, но наблюдая за развитием Миюри, он мог лишь удивляться. А может, это он сам не вырос и только сейчас стал осознавать, насколько она удивительна.

Когда ребёнок взрослеет, путешествие - важный обряд, дающий узнать широту мира и высоту неба. Если бы Коул познал холод льда и глубину моря, возможно, он бы вырос как личность. Может, он даже смог бы взглянуть по-другому на свои же идеи создания нового порядка в результате войны королевством Уинфилд с Церковью. Потому что вера принимала формы, которые он даже не мог себе вообразить, а значит, не было единой формы ключа к небесным вратам. Божий дом принимал много форм.

Теперь он знал, что даже поступки не людей, подобные свершившемуся на этом острове, могут распространять учение Бога. И это значит, что размер ворот нужно было сделать несколько больше.

Осень настолько потряс его, что заставил потерять голову, и это было серьёзной проблемой. Жить среди людей - это проблема, с которой не людям пришлось бы столкнуться однажды. Могло показаться, Хайленд уже узнала правду о Миюри и догадывалась, что в мире есть такие люди, как она. При своих самых скромных возможностях Цезон мог стать примером, открывающим новый путь.

Тогда таким, как Миюри, возможно, не пришлось бы, стоя перед картой мира в торговом доме в Атифе, страдать из-за того, что для них нет места в мире. Помимо людей было ещё много обладателей прекрасных душ.

Коул не мог спасти девушку, проданную в рабство, и в то же время не мог найти никаких слов утешения Осени с его одиноким взглядом, не имевшему выбора поступать не так, как он поступал. Но Коул мог спасти Миюри. Придя к этому,он ощутил, что что-то в нём произошло.

- Миюри, я хочу тебя о чём-то спросить.

- Хм?

Миюри, довольно сидевшая перед своей миской, превратившейся в крепость из рыбьих костей, посмотрела на него.

- Был ли владыка Осень человеком?

Если Чёрная Мать не была человеком, и Осень распространял веру в неё, эта мысль первой приходила в голову.

Миюри закрыла глаза, словно она перерывала свою память, и подняла голову.

- Было холодно, и мой нос был немного забит, но я бы узнала, если бы он пах зверем. Я чувствовала только запах моря. Будто он очень долго не принимал ванну.

Осень был человеком. Если бы он им не был, многое в докладе Коула для Хайленд изменилось бы, потому что стань Осень врагом наследнице, ей нужно было знать, к какой катастрофе это может привести. Но, кажется, ему не нужно об этом думать.

- Кстати, ты наелась, в конце концов?

- Ага. Спа-а-асибо тебе.

Затем они немного походили вокруг порта. Коул шёл впереди, Миюри, держась за его руку, тянулась следом.

Это был маленький город без стен, который можно было быстро пройти из конца. За последними домами города начинались снежные тропки, разбегавшиеся во все стороны, протоптанные многими ногами. Они говорили, что где-то в конце их были места, где собирались люди.

На главной улице стояло несколько зданий, карнизы каждого из них были украшены табличками с обозначением лавок разных ремесленников, но товаров напоказ выставлено не было. И не казалось, что в какой-либо из них кто-то работал, над местом властвовала тишина.Открыты были лишь мастерская по плетению нити, из которой плетут сети, и кузница с гарпуном и топором на вывеске. Что-что, а эти две были необходимы постоянно. Однако сеть только казалась вещью, которую легко переплести, если она порвётся. Без исходных материалов не сплести ни нити, ни верёвки. А простым куском железа можно лишь разбить что-то, а не резать. Без топлива кузнецы не могли довести инструменты до нужного состояния.

Орудия для ловли рыбы могли бы стать опорой, поддерживавшей повседневную жизнь островитян, а значит, сделать их жизнь счастливее.

В Священном Писании написано, что помогать ближнему с тайным умыслом есть лицемерие, но Осень показал, что добродетельное бездействие бесполезно на этих островах. Его деятельность могла стать семенем лживой веры, которую, однако, можно пресечь в зародыше при первом же ростке. И во всяком случае это куда лучше уродливой строгости нынешней Церкви.

Коул должен был признать, что одна молитва не поможет в повседневной жизни. Он шёл по городу и, обдумывая всё это, осознал, что тихо вокруг не из-за трудных времён, просто сейчас холодное, снежное время. Торговый дом Йосефа также пустовал посреди мёртвого сезона.

Его внимание привлекло то, что встречавшиеся время от времени люди смотрели на него, широко раскрыв глаза, будто не могли поверить, что кто-то может ходить по улицам.Если честно, он почти замёрз, пора было возвращаться в церковь. Они вышли на тропу вдоль мёртвой реки.

- Здесь не так, как в Ньоххире, не так ли? - спросил Коул, ему не хотелось открывать рот на холоде, всю дорогу от таверны он молчал.

- Ты раньше бывал в подобном месте?

- Однажды, когда я приплыл в королевство Уинфилд, но там было чуть поживее. И вообще, я путешествовал в основном там, где даже зимой не бывает снега.

- Там, где зимой не идёт снег, да? Я даже представить себе не могу такого.

Миюри остановилась, глядя на море, её дыхание окутывало её белым облачком. Пока они стояли, на них успело навалить немало снега, словно призывая их вернуться в свою комнату.

- Отправимся туда когда-нибудь. Цвет моря там совсем другой, невероятно волнующее зрелище.

- Цвет моря может меняться?

- Бывают разного цвета, отличающегося от синего, но до сегодняшнего дня я никогда не видел такого ярко-зелёного.

- Если ты его уже увидел, значит, ты не можешь говорить, что никогда не видел его раньше.

Миюри обернулась, показав озорную улыбку на лице.

- Сейчас не время шутить. Вернёмся к церкви, - он сделал первый шаг.

- Хорошо, - послушно ответила она и последовала за ним. Потом вдруг остановилась и снова повернулась к морю.

- Что-то не так?

- Я думал, что представляла себе всякое, но... на самом деле - нет. Корабль идёт.

- Корабль? Думаю, ещё есть те, кто отправляется за рыбой даже в такие снежные дни, - ответил он, но увидел сам, только повернувшись лицом к порту.

Стояла тишина, даже самые мелкие лодчонки лежали перевёрнутыми на берегу. Может, это была не рыбацкое судно.

- Я думаю, я видела этот корабль в Атифе, - сказала Миюри.

- А что, корабли отличаются? - спросил он, не подумав, наградой ему был её прохладный взгляд.

- У каждого корабела свой стиль. Фух, это так очевидно!

Обрывков знаний она нахваталась, когда работала посыльным мальчиком в порту и даже участвовала в разгрузке корабля для компании Дива. Он принял её слова как должное, но не видел ничего странного в том, что сюда прибыл корабль из Атифа.

- Это, должно быть, торговый корабль. На таком мы приплыли сюда, помнишь?

- Да, но... - Миюри соорудила себе козырёк из рук, чтобы снежинки не кружились перед глазами, и стала рассматривать море. - Э, да я знаю его. Это корабль компании.

- Компании Дива?

Это было несколько странно. Хайленд организовала для них корабль другой компании. Потому-то Йосеф и не знал, что они прибудут. Компания Дива не предполагала отправлять в эти воды свой корабль.

Но когда Коул встал рядом с Миюри, он увидел ещё один корабль за первым. Хотя он был так далеко, что едва виднелся у горизонта, они могли увидеть, насколько он велик даже отсюда. Казалось, что первый подвергался преследованию со стороны второго и пытался сбежать в их направлении. В самом деле, было странным, что целых два корабля прибудут вместе в такой снежный день.

Коул увидел, что рыбаки вышли из своих домов в порту, чтобы посмотреть в море.

- Удивительно, почему? - тихо спросила Миюри. Казалось, она в горах наблюдает за добычей, которая странно себя ведёт.

- Не замёрзла? - спросил он, только сейчас заметив, что снег на капюшоне и плечах Миюри налип уже весьма толстым слоем. Когда он поднял руку, чтобы отряхнуть с неё снег, комья снега посыпались уже с него самого. Он начал стряхивать с неё снег, но она не стала отвлекаться от происходившего в порту.

Корабль Дивы торопливо проскользнул к причалу, не обращая внимания на рыбаков острова, с удивлением следивших за ним. Вскоре на причале установили трап. По нему спустился человек совершенно круглый от большого количества надетой одежды.

Коул отряхнул последний снег, Миюри втянула воздух сквозь зубы.

- Мне не холодно, - решительно улыбнулась она. - Я в нетерпении.

Сошедшим с корабля оказался Йосеф. Двигаясь вперёд, пошатываясь своим пухлым телом, он не отрывал глаз от моря. Потом недовольно смахнул с себя налипший снег и побежал прямо к ним, похоже, даже не замечая их, теперь его внимание сосредотачивалось на тропинке, по которой он бежал. Даже когда они уже слышали его его тяжелое дыхание, Йосеф всё ещё не заметил их присутствия. Он поднял глаза только тогда, когда чуть не натолкнулся на них.

- О-о?!

Йозеф взволновано остановился, по его лицу читалось: "Что вы здесь делаете?"

И то же самое хотелось узнать Коулу.

- Что-то случилось?

Йосеф, совершенно запыхавшись, дважды открывал рот, но кроме кашля ничего выдать не смог. Он упёрся руками в колени и несколько раз вдохнул и выдохнул, потом выпрямился.

- Эт-то не иначе воля Божья. У меня срочное сообщение для вас.

Он продолжал тяжело дышать, испуская белые облака.

По телу Коула пробежала нервная дрожь - что-то с Хайленд ?

- Сообщение пришло из Атифа для меня. Затем я прибыл так быстро, как позволил корабль, но меня в основном заботило оставаться впереди того.

Значит, одновременность прибытия обоих судов не было совпадением.

- И что за новости из Атифа?

Йосеф снова мучительно закашлялся, затем сумел выдавить несколько слов.

- Я не знаю, из какой точно страны, но высокопоставленный священник с юга приехал с очень важным торговцем на север.

- Высокопоставленный? С важным торговцем?

Коул не мог понять, что происходит.

Позади кашляющего Йосефа вырастал и становился всё яснее силуэт гигантского корабля. Собравшиеся в порту люди начали беспорядочно кричать, указывая на него пальцами. Коул почти не верил своим глазам.

- Он... огромен... - тихо пробормотала Миюри.

Корабль казался горой, скользящей по воде. Не было бы удивительно, если бы в нём насчитывалось бы пять, а то и шесть палуб. Из боков его торчало просто невероятное число вёсел, загребавших воду. Соответствующие гиганту, они неторопливо и мощно вели корабль по воде. Казалось, это сам Божий корабль парит в небе.

Но если это Божье судно, оно должно нести какой-то религиозный знак. А на надутом ветром парусе гигантского корабля красовался разрисованный символ, который Коул знал очень хорошо.

- Альянс Рувик?

Крупнейший в мире торговый союз. Который вёл торговлю на больших расстояниях и потому управлял самым большим количеством судов. Про Альянс Рувик среди торговцев ходили легенды. Часто рассказывали, что он как-то вступил в войну с королём за оспариваемые особые привилегии и вышел победителем.

В северных землях многие думали, что ошеломительный взлёт компании Дива ослабит власть Альянса Рувик, но Коул знал, что люди на севере только успокаивают себя такими разговорами. Огромное судно, появившееся в портовом городе Цезоне, обладало подавляющей силой принуждения.

- Они здесь не для торговли, - продолжал объяснять Йосеф. - Этот корабль не остановился ни в одном порту по пути сюда. У них, должно быть, полно людей, чтобы сменять друг друга, и полно еды на борту. Такой большой корабль не может плавать в узких проходах между островами, поэтому они, должно быть, прошли довольно длинный путь, а наш корабль изо всех сил пытался опередить его.

Такой гигант не мог причалить в порту Цезона,ион бросил якорь у побережья. С корабля спустили лодки, им навстречу вышли лодки из порта, вероятно, чтобы выяснить цель прибытия.

- О, вот и сторожевые псы, - сказала Миюри, указав рукой на пиратский корабль. - Интересно, и что сейчас произойдёт?

Этот огромный корабль в таком маленьком портовом городке производил жуткое впечатление. Коул впервые понял, насколько власть может быть зримой.

- Я не знаю... Но, если эти вёсла этого огромного корабля просто зацепят пиратское судно, они его легко утопят. У Альянса Рувик есть причина показать всем этот корабль. Если они собираются торговать, их трюмы должны быть заполнены горами золота и серебра. Мы, торговцы, никогда ничего не затеваем без смысла.

Коул подумал о причине присутствия влиятельного торговца на борту. Ясно, что пришельцы явились что-то получить, но что? Чем можно торговать с этой ледяной страной, задавленной бедностью?

- О Боже, прошу тебя, защити нас, - воззвал Йосеф и, вынув из-за пазухи небольшой свёрток, повторил. - Боже, защити.

Снег продолжал падать.

Раскрашенный символ Альянса Рувик зловеще реял над ними, отчётливо выделяясь даже сквозь падающий с неба снег.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Volchicza-i-pergament/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4

Обычно чужаки, ступавшие на остров, останавливались в церкви. Представители Альянса Рувик не стали исключением. Они пошли к крепостной церкви с важностью, подобающей королевскому визиту. Люди, покинувшие эту громадину, соответствовали тому, что Йосеф рассказал Коулу.

Возглавляли процессию четыре знаменосца, каждый нёс в руках знамя Церкви. По тропе, протоптанной знаменосцами, следовали четыре рыцаря Церкви, неся на плечах паланкин, на котором величественно восседал царственного вида человек.

На его плечах висела мантия, расшитая золотой нитью, его пальцы украшали кольца с драгоценными камнями размером с глаз, а голову увенчивала остроконечная шляпа, символизирующая пьедестал папы. Коул не знал, откуда именно явился этот человек, но он занимал должность архиепископа церкви из соборного города.

У Коула, стремившегося стать священнослужителем, не было иного выбора, кроме проявления высшего уважения. Он склонил голову, когда процессия вошла во двор, но когда он бросил взгляд на сиденье паланкина, то увидел там энергичного человека в расцвете лет, слишком молодого для своего звания. Коула насторожило что-то необычное для его возраста. Возможно, на его лицо отложили свой отпечаток его амбиции, которые не удалось полностью стереть с лица.

За ним последовала группа рыцарей, в этот холод для их закованных в металл тел единственный кусок ткани, накинутый на плечи, являлся чисто символической защитой. Снег сразу облепил их латы, сделав похожими на снеговиков на обочине дороги. Их лица были напряжены не для придания их виду достоинства, а просто опасением обморозить свои лица.

- Золото ящиками... - непроизвольно прошептал Йосеф Коулу, глянув на повозки, запряжённые четырьмя сильными лошадьми, опустившими от напряжения головы.

Далее на отдельном паланкине следовал ещё один гость, укутанный так, что он выглядел, как большой ком, поросший мехом. Должно быть, это был торговец из Альянса Рувик. За ним толпой двигались его подчинённые - целый штат писцов, осторожно несших пакеты, вероятно, с пергаментом, и наёмники, прикрывавшие тыл.

Процессию приветствовал Райхер. Его лицо подёргивалось, но вряд ли из-за его привычного опьянения. Несомненно, он должен был быть трезвым в данный момент.

- Что ты думаешь? Письмо предписывает вам немедленно вернуться, если есть опасность для вас двоих. С подписями господина Стефана из Атифа, а также господина Хайленда. Один из аристократов королевства?

Неважно, кто как посмотрит на это, но единственной причиной, по которой столько людей пришло в это время года, могло быть только противостояние королевства и пап. Опасения Хайленд не были беспочвенными. Она поручила Коулу лишь расследовать ситуацию. Не более.

Вместе с тем казалось немыслимым покинуть остров, не узнав цели другой стороны.

Коул на мгновение замялся, но потом решился.

- Мы должны были найти землю для монастыря, но у нас была ещё одна цель.

Йосеф удивлённо мигнул, на его лице показалась беспокойная улыбка.

- Конечно, была. Этого и следовало ожидать, если хозяин Стефан лично берётся за перо и бумагу. Я слежу за ситуацией, - он пожал плечами и положил руку на плечо Коулу. - Пожалуйста, дай мне знать, если я могу чем-то помочь.

Коул мгновение прикидывал, можно ли доверять этому человеку, и решил это сделать. Он не мог представить, что Йосеф выбежал бы так убедительно, чтобы встретить их, когда они приплыли, если бы он был неискренним. Всё же он глянул на Миюри, настоящую волчицу среди людей. Заметив его пристальный взгляд, она улыбнулась. Её инстинкты также показывали, что опасности нет.

- Я хочу знать, чего они хотят.

Йосеф испытывающе посмотрел на него, так смотрят те, кто живёт в суровых условиях. Несколько мгновений он продолжать смотреть в глаза Коулу и, вероятно, что-то там разглядел, потому что медленно закрыл глаза и положил руку на грудь в знак приветствия.

В это время царственный архиепископ сошёл со своего паланкина и обхватил Райхера в картинном объятии. А священники-помощники, стоя впереди процессии, громкими голосами пытались проложить путь для почётных гостей.

- При их напоре нас могут быстро выставить из нашей комнаты.

Им дали отдельную комнату, далеко не соответствовавшую их положению, благодаря лишь отсутствию в это время наплыва приезжих.

- У моей родни здесь есть дом. Почему бы не остановиться у них? Другие горожане не слишком высокого мнения о них, но им нечего будет сказать в этой ситуации.

Люди здесь в основном полагали, что ничего не могло выйти хорошего из тесных связей с торговцами-южанами, приплывавшим по своим делам. Уже это было явным показателем неравенства в их отношениях.

Альянс Рувик и архиепископ, прибывшие на корабле, наверняка знали об этом, и Коул подозревал, что они намеренно показывают свою силу. Какова бы ни была их цель, они точно хотели закрепиться в этих местах в преддверии ожидаемой войны королевства Уинфилд. Ящики золота, сложенные горками, были их напряжёнными мускулами.

Острова очень нуждались в деньгах. Будь у островитян достаточно золотых и серебряных монет, многие неприятности их остались бы в прошлом. Коул и сам подумывал предложить им денег, чтобы взять верх над ними. Однако не всё было так просто.

Церковь много раз пыталась овладеть этими островами и каждый раз, в конце концов, терпела неудачу. Исходя из этого, он полагал, что такая очевидная тактика только усилит сопротивление. И можно было бы представить кое-что и похуже.Например, островитяне могли бы на полученные деньги вооружиться и построить новые корабли, тогда стало бы труднее контролировать их угрозой силы. Торговый союз Альянс Рувик действовал в основном ещё южнее, чем компания Дива. Сколько бы огромных кораблей у них ни было, почти невозможно бесконечно удерживать северные острова от предательства. Трудно представить, чтобы кто-то во время войны мог бы содержать на море целую армиюнаблюдателей.

Если бы островитяне действовали разумно, то тайный союз пиратов, включая остров Цезон, сначала выманил бы денег у Альянса Рувик, решил бы свои основные проблемы и отправил бы в Уинфилд дружеское послание. Или они могли угрожать вмешательством в саму войну. Постоянно лавируя, меняя поддерживаемую сторону, они получат свой пирог. Возможно, они могли достаточно долго выдавливать деньги из обеих сторон. Осень не имел причин отказываться от такой возможности. Выжимать деньги из богатой страны и из Церкви - это не причинит даже тени той боли добросердечному человеку, как боль от продажи в рабство дочери рыбака со сломанной ногой.

Тогда возникает вопрос: если Коул смог продумать всё это, почему Альянс Рувик и архиепископ не осознали возможных последствий? Или великие торговцы толкали архиепископа на безответственные решения? Убедили в том, что эта бедная земля заслуживает жалости, что, предоставив местным жителям побольше столь необходимых денег, можно убедить их поддержать Церковь войне против Уинфилда. В этом случае у торговцев появилась бы возможность торговать на островах различными товарами и зарабатывать тем самым деньги.

Но в любом случае сохранялась возможность предательства. Если бы жители островов против ожиданий не включились войну против Уинфилда, люди, представившие ложные сведения, понесут наказание.

Ещё есть слова Йосефа. Торговцы никогда ничего не затевают без смысла. Если они привезли ящики с золотом, значит, собираются вернуться домой с чем-то стоящим взамен. Вряд ли это будет рыба. Что же тогда?Даже если архиепископ собирается обменять деньги на какие-то особые привилегии, для торговца привезти деньги, только чтобы их оставить здесь, - слишком расточительно. Весы не уравновешены.

Ситуация в целом весьма странная.

- Ты снова думаешь, брат? - заметила Миюри, и Коул вернулся к реальности.

В церкви люди, составлявшие процессию, уже успокоилась, они понемногу находили свои места. Во дворе остались торговцы, не относившиеся к Альянсу Рувик или носильщикам, они стояли и обменивались мнениями. Снег, падавший весь день, всё усиливался, но, казалось, все забыли о холоде, неожиданно став свидетелями такого события.

- Да, есть кое-что, чего я просто не понимаю... - недоумённо откликнулся Коул, заставив Миюри и Йосефа обменяться взглядами.

Затем они услышали громкий голос с внутреннего двора церкви:

- Альянс Рувик занимает все помещения в церкви! Все те, кто остановился в церкви, пожалуйста, переезжайте в портовый город! Если кто-то не может найти другое жильё, приходите к нам с запросом! Альянс Рувик занимает все помещения в церкви!

Архиепископ с важным купцом Альянса Рувик для начала сунули золото в карманы этой церкви. Тех, кому не хватало денег, выгнали на мороз.

- О, такая расточительность для этого мёртвого времени года, - Йосеф погладил свою бороду и рассеянно улыбнулся. - Ладно, тогда я познакомлю вас с домом моих родных?

- Да, прошу тебя. Спасибо.

- Не волнуйся. В конце концов, хозяин Стефан мне тоже много раз писал, так что я помню приличия.

Услышав это, Коул представил Стефана, отчаянно пишущего письмо, его совесть ужасно заныла.

Они забрали свои вещи и покинули церковь.

Альянс Рувик и архиепископ. Пара тёмных лошадок.

Высокое здание с острыми углами изнутри больше походило на пещеру. Пол покрывала грязь, очаг высотой по пояс размещался в самом центре и был окружён мебелью. Второй этаж был очень большой, последующие, на которые вели лестницы, занимали только часть его площади, открывая вид на низ крыши, являвшейся одновременно и потолком. Перекладины проходили вдоль и поперёк потолка, с них свисали связки рыбы и овощей. Вероятно, они коптились в дыму из очага.

Рот Миюри отвис, будто она увидела летучих мышей, свисавших с потолка пещеры, когда она увидела запасы холодной земли.

- Увидела что-то интересное? - удивлённо спросила пронзительным голосом пожилая женщина с такими глубокими морщинами на лице, что было неясно, открыты её глаза или закрыты.

В доме родни Йосефа сейчас жили только эта старуха с женой её сына- снохой. Сам сын вместе с её внуком отправился на работу в Атиф.

- Если бы я спала на спине, я думаю, мне снилась бы только еда.

- Хе-хе-хе.

Миюри говорила что-то подобное, когда спала под шерстяным одеялом. Коул бросил на неё косой взгляд и поблагодарил женщину за приют и даже дал ей несколько серебряных монет. На этой женщине держался весь дом, пока не было её мужа и сына, её руки были более мускулистые, чем у Коула, да и в поясе она была шире его. Под стать размерам оказалась и вера женщины, и она выказала Коулу такую благодарность, что он почувствовал себя неловко. Его мучило чувство вины, на самом деле он ещё не был священником.

После обмена приветствиями Йосеф побежал на городское собрание. Не Осень, а старейшины занимались повседневной жизни на острове, и поэтому он ушёл, сказав, что, вероятно, соберутся люди, чтобы понять ситуацию. Людей Цезона, должно быть, шатало от внезапно появившегося огромного корабля.Меж тем, две женщины, жившие в доме, с воодушевлением отнеслись к появлению странных гостей, собиравшихся остановиться здесь. Старуха, засучив рукава, занялась ужином.

Не имея, чем заняться, Коул и Миюри сидели у очага огня. Однако Коул не был способен сейчас спокойно смотреть на горящий торф, он вышел на улицу. До захода солнца оставалось ещё немного времени, но плотная пелена, затянувшая всё небо, уже погрузила землю во мрак.Он обошёл дом, на заднем дворе стоял сарай,под краем крыши которого он и укрылся от снегопада.

- Брат, ты заболеешь, если будешь торчать на улице, - укорила его Миюри, пришедшая следом, она прижала свои руки в меховых рукавицах к его щекам.

- Я не нахожу себе места.

Они стояли рядом, она молча посмотрела на него, слегка раздраженная, сильное чувство - опять? - исходило из Миюри.

- Там было много ящиков золота. Они могут выдвигать условия, нравится это кому-то или нет.

- Но разве это не хорошо? Островитянам нужны деньги.

Она была права, но именно эта нужда жителей заставляла его волноваться.

- Я сомневаюсь, что они делают это по доброте своих сердец.

- Да, эти благородного вида люди в паланкинах выглядели не очень хорошо, - усмехнулась она.

- И я должен разузнать, что за условия они могут навязать островитянам. Если я не смогу, не смогу завершить и миссию, порученную мне наследницей Хайленд. Если их переговоры завершатся быстро, то мне нужно будет сообщить свои выводы так быстро, как я смогу.

- Ясно, думаю, меня это не заботит, - Миюри нагнулась, набрала снега и слепила снежок. - И что же нам делать? Хочешь, я подслушаю под стеной?

Она бросила снежок, затем, взмахнув руками, подняла их над головой и пару раз подпрыгнула. Будто она подражала кролику с его длинными ушами, хотя на самом деле была волчицей, которая охотится за ними.

- Раз они заняли все комнаты в церкви, это значит и то, что они хотят держать других людей подальше. И потому, чтобы подслушать, тебе останется лишь ходить вокруг стен. Но как бы ни были хороши твои уши, ты не сможешь услышать голоса внутри здания, не так ли?

- Тогда мне надо лишь стать волчицей и прокрасться внутрь. Я не думаю, что они заметят меня, если темно и падает снег.

Шерсть Миюри была серебристо-пепельной. Даже опытный охотник не сможет разглядеть её в снежную ночь.

- Хорошо, если бы ты сделала это для меня, тогда конечно... Нет, но...

Миюри не могла так легко становиться волчицей, как её мать. И ещё он сейчас узнал, что она гораздо больше беспокоилась о своём волчьем наследии, чем показывала. Он не хотел заставлять её делать что-то, чего она не хотела.Пока он размышлял, Миюри сложила руки за спиной и сделала три шага вперёд. Он задался вопросом, что она делает, а она повернулась и ткнулась лицом в его лицо.

- Угу. Для меня трудно стать волчицей, и я могу влипнуть в проблему, - сказала она с улыбкой, не глядя на него.

Он видел её раскрасневшиеся от холода щёки.

- Но я думаю, что есть способ придать мне смелости... - сказала она с силой, её глаза выжидали.

Коул вздрогнул, а она показала на свою щеку, указывая ему цель.У всего была цена, но Миюри выглядела так, словно ей было приятно его беспокойство. Так обычно не поступают в таких ситуациях.

- Это опасно, давай подумаем о других путях.

- Что? А-ау, ну же, брат! - Миюри всем своим видом показывала страшное разочарование.

- И было бы очень серьёзно, если бы кто-то увидел тебя. Если пойдут разговоры, что на таком маленьком острове объявился волк, начнётся панику.

- Ффуфф.

Миюри надула щёки и, подпрыгнув, с силой топнула обеими ногами по снегу.

Пожалуй, лучшим вариантом было бы получить информацию от Йосефа через посредника... Если бы это было возможно. Коул перебирал возможности.

Вдруг Миюри подняла голову и выпрямилась. Подобно зверю, услышавшему шаги своей добычи на заснеженных полях.

- Что-то случилось?

- Я слышу шаги.

- Шаги?

Миюри приподняла капюшон, Коул заметил, как задвигались её волчьи уши.

- Много людей идут вместе. Я думаю, они идут в церковь. Они на большой улице.

- Горожане направляются в церковь... что означает, что переговоры уже начинаются.

Торговцы верили, что время - деньги. А с того момента, как эти особые торговцы устроили гонки с королевством Уинфилд, это стало важнее, чем когда-либо.

Миюри некоторое время прислушивалась напряжённо торчавшими ушами, а затем опустила капюшон. Вскоре и Коул различил шаги по снегу, но только одного человека. Хрусть, хрусть приблизилось к передней части дома, затем кто-то открыл и закрыл дверь.

- Это тот круглый человек, - сообщила Миюри, напомнив свою мать. Хоро тоже редко называла людей по имени.

- Мистер. Йосеф...

Коул и Миюри вернулись в дом, там Йосеф разговаривал с женщинами, готовившими ужин.

- Но, тётя, мы так решили на встрече.

- Хе-хе. Гостеприимство, несмотря на нашу бедность, является сердцем Цезона. Если мы бросим наших гостей, наши предки поднимутся со дна моря и придут к нам с укором.

Пока они спорили, сноха заметила Коула и Миюри и обратила на внимание Йосефа и старухи на них.

- О, господин Коул.

- Что-то случилось?

- В общем, такое дело... - заговорил Йосеф, его лицо было обеспокоено. - Его светлость архиепископ хочет дать обед дружбы и пригласил всю верхушку острова, но нам не хватает людей, чтобы всё устроить. Поэтому мы ищем помощи женщин, только...

Церковь допускала к себе женщин, но было очень много правил, касающихся разных ситуаций, и, вероятно, немногие решились бы от праздного любопытства исследовать эту область. Коулу показалось, что на него кто-то смотрит. Он повернулся и встретил необыкновенно сверкающие глаза Миюри. Как брат он потерпел поражение, пытаясь понять, о чём думает эта девушка, чуть ли не бредившая приключениями.

- Нет и нет. Мы позаботимся о гостях нашего дома. Они слуги Божьи! Мы не сможем оправдаться, даже перед лицом нашей Чёрной Матери, - упорно настаивала старая женщина, размахивая тощей морковкой, зажатой в руке.

Сноха не знала, чью сторону принять, а сам Йосеф был расстроен.

Миюри потянула Коула за край его одежды.

Ты знаешь что делать.

Может, это и была та самая возможность, которую они искали, и то, что она задумала, могло стать намного лучшей альтернативой необходимости превращения в волчицу, чтобы пробраться внутрь.Он колебался лишь мгновенье.

- Есть кое-что, о чём я хотел бы поговорить с тобой, - обратился Коул к ошеломлённому Йосефу.

- О!

- Если это возможно, мы бы хотели узнать цель приехавших как можно скорее и вернуться в Атиф.

Миюри подталкивала его сзади, пока он говорил.

Внимательно слушавший человек понимающе кивнул.

- Понятно. Очень хорошо. Тогда... Хорошо, я скажу им, что отправлю четверых от моего дома. Тогда проблемы не будет, тётя?

- С чем? - с сомнением в голосе отозвалась старуха.

- Мы пойдём в церковь все вместе. Тогда не будет гостей, о которых можно позаботиться.

- М-м? Что, они вместо этого собираются остаться в церкви?

Старуха разочарованно посмотрела на них.

Но четверо? Церковь просила помощи у женщин. Старая женщина, её сноха, Миюри... Подсчитав всех, Коул, наконец, понял, что имелось в виду.

- Э-э, но...

- Эй, тебе придётся, - ответила, конечно, Миюри.

Коул повернулся к ней и увидел на её лице озорную улыбку. Он не мог такого допустить и начал искать себе оправданий.

- Господин Райхер и охрана уже внимательно рассмотрели моё лицо, и меня раскроют, во что бы я ни оделся.

Его оправдание лишь заставило Йосефа затрястись от смеха. Видимо, он пошутил.

- Прости, - Коул разочарованно опустил плечи.

- Господин Коул со мной останется на судне. Мы сможем послать помощь в случае чего, а выпивки на судне хватит.

- Большое спасибо.

Йосеф кивнул, надавал указаний старухе с её снохой и ненадолго вышел на улицу. Миюри разочарованно вздохнула.

- У меня чуть-чуть не получилось.

- Это не смешно.

- Я всегда хотела иметь старшую сестру.

Кажется, отвечать было бессмысленно, он лишь вздохнул, а Миюри, улыбнувшись, пожала плечами.

- Ладно, пойду, подготовлю тебе одежду. Ты не будешь похожа на девушку-островитянку, пока ты так одета, - сухо улыбнувшись, откликнулась сноха, сама будучи не из худеньких.

Старуха в свою очередь стала собирать кастрюли, сковородки и прочую кухонную утварь, увязывая их конопляной верёвкой. Она была маленькой, немного горбилась, но двигалась ловко и без запинки. Без сомнений она была такой же трудолюбива в молодые годы.

- Хорошо! - с охотой ответила Миюри и направилась к своему мешку.

Она была умна и, конечно, справится с ролью служанки, она постарается держаться поближе к архиепископу и прочим, чтобы подслушать их разговоры. Даже если Райхер учинит ей допрос, она выкрутится, объяснив, что просто помогает.

Сноха доставала из сундуков, сложенных в углу дома, то одно, то другое, пока, наконец, не наткнулась на свёрток.

- Ну вот, я думаю, это подойдёт маленькой госпоже.

Миюри наблюдала за её усилиями с большим интересом, гадая, во что она будет одета. Казалось, одежда пролежала в сундуке довольно долго, она пропиталась пылью, так что сноха закашлялась, и Миюри хихикала.

Коул, сидя у очага, наблюдал за ними. Кое-что показалось ему странным. Он не сразу определился, но потом его внимание привлёк состав семьи. Старая женщина, её сын, жена сына, наконец, уже их сын. Все мужчины отправились на работу в Атиф, в доме остались лишь женщины. Но ведь ни одной из них не подходила одежда молодой девушки?

Женщина развернула свёрток, там оказался простой, но тёплый на вид наряд. Миюри поднесла его к себе и - о, чудо! - он прекрасно подошёл по размеру. Одежда имела явно детский вид и точно не принадлежала старухе или её снохе.

Миюри быстро переоделась, а сноха смотрела на неё, нежно и печально улыбаясь и утирая уголки глаз.

- Я просто не могла избавиться от этого. Хотя не думала, что оно когда-нибудь пригодится, - пробормотала она и вздохнула.

По всему было ясно, что обладателя этой одежды больше нет рядом. Миюри это тоже заметила, и цвет сошёл с её лица.

- Она заболела?..

- Да. Она всегда была жизнерадостной и трудолюбивой. Из тех детей, что всегда улыбаются, даже упав в море среди зимы.

- Правда? У нас один размер, но я думаю, у нас больше общего, чем мне казалось.

- О, моя...

Она удивилась словам Миюри, но тут же на её лице расцвела счастливая улыбка.

- Рукава, может, чуть длинноваты, но само по себе по длине превосходно. На самом деле, спасибо, что ты его надела.

- Рукава в порядке. Правда, брат?

Переодевшись, Миюри повернулась кругом, юбка вспорхнула вслед её движению. Одежда была тусклых цветов, окрашена только растительными красками, простовато для девушки, но ей хорошо подошло. Почти чувствовалось, что если бы Миюри носила такие вещи всегда, она стала бы более женственной.

- Да, - согласился Коул, но женщину рукава продолжали беспокоить. Она сходила за иглой и стала быстро ушивать. А может, ей просто очень полюбилась эта юная гостья.

- Прошло... пять лет с тех пор, как она покинула нас. Время идёт так быстро.

Миюри вела себя тихо и сидела неподвижно, пока ей подгоняли одежду. Старуха, собрав кастрюли и сковородки, сразу отправилась в церковь.

В очаге вовсю трещал торф.

- Тот день был такой же, как сегодня, - сноха подняла руку Миюри, чтобы оценить длину укороченного рукава, и, удовлетворённо качнув головой, принялась за другой. - Это произошло так внезапно. В тот день мы, как обычно, поели вместе и собирались спать.

Она подшила и второй рукав, и снова вышло просто прекрасно. Миюри не благодарила, она лишь смотрела на женщину. Та, продолжая улыбаться, делилась воспоминаниями, а потом приложила передник к глазам и всхлипнула. Миюри, словно ей это было привычно, положила руку ей на плечо. Сноха в первый миг удивилась, но потом поблагодарила и положила свою руку поверх руки Миюри.

Было ясно, что случилось с её дочерью. Коул уже знал, как часто это случалось.

- Должно быть, она сейчас старается, работает в каком-то далёком городе. Если бы я это только знала, мне бы хватило, чтобы я была счастлива.

Продана как рабыня.Он словно сам увидел, как эта женщина согнулась тогда пополам от тоски. И будто стрела попала ему в голову, в его голове вспыхнула мысль.

Конечно, именно поэтому он прежде не заметил. Дело не в том, сколько на острове товаров, достаточно ли их, чтобы обменять на деньги, что готова швырнуть большая компания.

Что решило бы проблемы как острова, так и компании?

Обычные товары так и будут продаваться. Но рабство - это совсем иное. Семьи будут беспокоиться за своих близких, даже когда их уведут далеко, они будут молиться за их судьбу. Поэтому, покупая рабов, Альянс Рувик как бы брал островитян в заложники. Ведь если островитяне вызовут недовольство хозяев рабов, то их проданных в рабство друзей и близких мог постичь ужасный конец.

С другой стороны, почему бы не заплатить кучу золота, если не только работников, но и торговцев на островах можно купить?Но если так, как вписывался архиепископ во всё это?

Коула затошнило от какого-то кислого предчувствия, поднимавшегося к горлу, во рту появилась горечь.

Возможно, архиепископ уловил запах деяний Осени, когда узнал, насколько серьёзно острова относятся к своей вере. И он пришёл даровать благословение архиепископа на эти деяния, чтобы ничто не помешало покупать рабов и гарантировать своей стороне безопасность за счёт купленных заложников.

Торговцы получат товары, островитяне - деньги, а архиепископ - власть на пороге начала войны. Просто великолепно - три птицы одним камнем. Придумавший такое был злым гением.

Конечно, В этом природа голого могущества - без какого-либо милосердия, без сострадания. Высокомерие правителей напоказ: они должны быть довольны, если мы даём им деньги, верно?

Подразумевалось, что Церковь должна быть мирным пристанищем для людей, но она уже пала слишком низко, чтобы спастись. Коул видел архиепископа, проплывавшего в паланкине с кичливостью королей.И ничего, кроме тошноты, подобное не могло вызывать. Такое не могло быть прощено. И не могло быть оставлено без внимания.Здесь дело даже не в его помощи королевству Уинфилд, не в демонстрации своих познаний учения Церкви. Происходившее противоречило его собственной совести.

- Если она живёт в далёком городе, мы сообщим вам, если встретимся с ней на нашем пути, - сказала Миюри женщине, всё вытиравшей слёзы и благодарившей её.

Быть проданным куда-то в рабство и быть отправленным в путешествие - это совсем разные вещи. Тысяча цветастых слов и вычурная речь не могли оправдать то, что принесло столько несчастья в дома вроде этого или в хижину рыбака на берегу.

Что же нам делать? задумался он, и сразу ему пришёл на ум Осень. Он стал единоличным ответственным за веру на островах, значит, у них нет иного выбора, кроме как убедить его и получить реальный шанс остановить эту отвратительную схему.

Тут вернулся Йосеф.

- О-о-о, холодно. Снег идёт ещё сильнее.

Женщина вдруг смутилась при его появлении. Она поспешно выпустила Миюри из объятий и виновато улыбнулась.

- О, дорогой, я старею.

- Я думаю, что ты ещё довольно молода! - он недоумённо уставился на женщину и Миюри, которые успели так близко сойтись за короткое время.

Коул подошёл к нему.

- Господин Йосеф, я хочу кое-что спросить.

- О-о? Что же?

- Раньше вы сказали, что сможете быстро потушить корабль.

Бородатое лицо мужчины напряглось.

- Да, могу. А в чём дело?

- Я хочу поехать к владыке Осени.

Он должен пресечь замыслы архиепископа. Их реализация нанесла бы тяжёлый удар по королевству Уинфилд, поэтому, как только королевство узнает о ситуации, несомненно, от него поступит иное предложение. Не такое страшное, как покупка большого количества рабов. Как только появится реальное предложение, Осень будет больше склонен разговаривать с королевством.

Коул вспомнил одиночество Осени на этом сером берегу. Всё вокруг него создавало впечатление, что он примет разрушительные решения по собственной прихоти, когда ему следовало бы искать спасения.

Когда архиепископ наполнит свой корабль рабами, что останется на этом острове, кроме несчастья?

- У меня есть моя миссия, и я должен кое-что обсудить с владыкой Осенью.

- Это... Нет, я не буду спрашивать. Ты тот, о ком господин Стефан нашёл время написать. Но нет необходимости отправлять лодку.

- А?

- Владыка Осень уже в церкви. Его святейшество с остальными должны были остановиться в монастыре, прежде чем войти в порт.

У Коула ослабли колени. Они ко всему подготовились. Но это не значит, что всё уже решено. Коул знал, что есть ещё один путь.

- Понимаю, - сказал он, потом глубоко вздохнул и перевёл взгляд в угол комнаты. - Миюри.

Любительница подшучивать, чьи серебристые волосы были заплетены женщиной из этого дома косичками, посмотрела на него,как на щенка.

- Я бы хотел тебя попросить кое о чём.

Шутка Йосефа воплотилась в действительность, и хотя Миюри казалась готовой просто бегать от счастья, что-то в ней отдавало неловкостью. Кажется, она относилась к нему как к своей собственности.

Коул рассказал Миюри, в чём, по его мнению, состоял план архиепископа и что им надо сделать. Раздражённая его неспособностью сдаться, Миюри схватила гребень и улыбнулась ему. И даже сказала ему позвать её, если он потеряется, потому что она всегда найдёт его.

Потом взбила ему волосы, хорошо их причесала и закрепила маслом, которое захватила она с собой ещё в Ньоххире. Ещё немного припудрила его грубую кожу смесью толчёной яичной скорлупы и цинковых белил.

По дороге в церковь они встретили других женщин с кастрюлями, сковородками и продуктами на спине. Видимо, они не только получат вознаграждение за работу, но и сами продукты будут оплачены из тех огромных денег, что привёз корабль. Коул мог слышать, как они взволнованно переговаривались по дороге.Женщины шли неровно, окружённые снежными вихрями, несмотря на темноту,они особо не обращали внимания, куда ступали их ноги. Лишь церковь смутно виднелась за стеной мрака, надо полагать, там во дворе разожгли большой костёр.

- Всё действительно пройдёт хорошо? - спросил Коул у Миюри так тихо, как мог, и она, с острым как бритва топором на спине, завернутым в ткань, посмотрела на него с озорной улыбкой.

- Всё отлично. Видишь, многие того же роста, что и ты.

Женщины, двигавшиеся по тропинке, точно выглядели теми, кто запросто взял бы над ним верх в любом состязании на силу.

- Но мне немного грустно.

- Почему?

Миюри стряхнула снег с капюшона и ответила:

- Наконец-то у меня появилась старшая сестра, но она совсем не улыбается.

- Если всё пройдёт хорошо, я буду улыбаться так много, как ты захочешь.

- В самом деле? Тогда - ты походишь в Атифе день, одетый так?

Его одежда принадлежала женщине из дома, так же как и пара перчаток и платок. Всё сидело на нём практически безупречно.

- Я подумаю об этом, - ответил он, криво улыбнувшись, ответная улыбка Миюри была почти счастливой.

Обстановка в церкви немного походила на праздник. Или, возможно, происходившее пряталось в замке от горожан, чтобы избежать войны.

У ворот особого осмотра не было, но охранник действительно сразу заметил Коула. Женщина из дома что-то шепнула ему. Они обменялись парой слов, после чего охранник прикрыл рот и немного отошёл, он явно ей что-то был должен. В конце концов, это был маленький остров.

Проходя охранника, Коул виновато опустил голову. Но Миюри в своей развевающейся юбке посмотрела на охранника и улыбнулась.

- Разве я не говорила, что есть немало преимуществ одеваться как девушка?

Охранник криво улыбнулся и пожал плечами.

Пройдя через ворота, они увидели большой костёр, зажжённый во дворе, было светло, почти как днём. Вероятно, кухни было недостаточно, чтобы приготовить еды на всех, поэтому тут и там что-то булькало в кастрюлях на огне. Альянсу Рувика хватило дальновидности захватить достаточно дров, и аромат костров создавал чувство уюта.

Уставшие помощники священников ходили среди кипящих котлов и раскалённых сковородок. Впрочем, они ещё довольно умело справлялись, возможно, так же живо было и в разгар рыбной ловли.

- Пожалуйста, быстро возьмите, что готово, - и внутрь!

Все женщины вокруг них, похоже, знали друг друга, но, может, земля внутри церкви казалась им совсем другим миром, впрочем,никто и виду не подал, что среди них оказались две незнакомки.

- Видишь? Никто не проболтался, - сказала Миюри с непонятной гордостью, Коул просто пожал плечами и поправил поклажу на своей спине.

Теперь им надо было найти Осень. Двор был заполнен готовившими женщинами или мужчинами, которые в долгом путешествии по морю не ели в достатке тёплой пищи. Скорее всего, расхаживая здесь, он не вызовет подозрений, но в здании будет иначе.Он подыскивал, чем бы ему заняться, чтобы не выделяться, когда вдруг заметил, что Миюри исчезла. И тут же его толкнули в спину, он испугано оглянулся.

- Сестра? - это была Миюри,она держала в руках корзину, через которую обычно сливают отвар, чтобы отделить сваренные продукты. Он удивился, увидев в ней двух больших варёных, ярко-красных, ещё дымящихся лобстеров.

- Мы можем просто принести это и сказать: Привет, мы принесли это для господина Бороды , верно?

В версии с изображениями тут находится картинка.

Она любила подшучивать, даже превосходила свою мать, когда-то названную мудрой волчицей, в рассказывании правдоподобных баек.

Он с благодарностью взял корзину и пошёл, Миюри увязалась за ним.

- Сестра, люди не уступят тебе дороги, если будешь говорить таким тихим голосом, - озорно подмигнула она. - Это здание - самое оживлённое.

И она указала туда, где они впервые встретили Райхера. Там имелся большой зал и очаг - то, что надо для обеда.

Коул осознал, как странно было удивляться, что Райхер хорошо пьёт. И когда он представил себе мучения беспокойного священника, когда он узнает о планах архиепископа, у него заболело в груди. Вход охранял молодой рыцарь Церкви, который спасался от холода топтанием на месте, Значит, именно там надлежало искать всех высокопоставленных лиц. Миюри подбежала к рыцарю, завистливо поглядывавшего на костры во дворе.

- Извините, нам сказали принести особых лобстеров из села, занимающегося ими.

- Лобстеры? О, это отлично выглядит.

- Нам сказали принести их владыке Осени в качестве благодарности. Ты случайно не знаешь, где он может быть?

- Осень... Прости, я не знаю, кто это.

- На самом деле - это старый монах с ненормальной бородой?

- О да, он вошёл в молельню. Запах печёного мяса, должно быть, мучителен для него. Надо думать, он удивительный человек, раз не занимается ничем, кроме своих тяжёлых испытаний, и я уверен, что он будет счастлив прочесть проповедь этому лобстеру.

Похоже, обед ещё не начался. Коул с Миюри повернули к молельне, но рыцарь остановил их.

- Постойте-ка минутку, - окликнул он с металлом в голосе, и его меч словно вторил ему - вжжиннк .

Миюри и Кол глянули на рыцаря, потом переглянулись. Их раскрыли?

Миюри в такие моменты всегда отличала решительность, она обернулась:

- Да?

- Эта женщина, - сказал рыцарь, глядя в упор на Коула.

Миюри, закусив нижнюю губу, потянулась руками к груди. Его напарника, пробирающегося в женской одежде, наверняка примут за шпиона, его ничто не спасёт. Никто не мог им помочь здесь, на этом острове, окружённом ледяным морем.И потому она собиралась достать свою пшеницу.

- Я бы хотел бы её попросить.

А? - почти сорвалось с его губ. Он кашлянул и посмотрел на Миюри.

- Моя сестра не совсем здорова, ей трудно говорить. О чём ты?

- Хм, ясно... Ну, в общем... - рыцарь с виноватым видом оглянулся по сторонам, затем, смущаясь, сказал:

- Можно мне... Пожалуйста? Хотя бы пару лапок.

Выпрашивать еду недостойно рыцаря Церкви. Но любому тяжело спорить с ледяным холодом и пустым желудком. Коул и Миюри снова переглянулись, потом она полезла в корзину и протянула рыцарю целого лобстера:

- Мы должны давать всё, что можем, - она никогда не выслушивала поучений Коула. Просто она всегда была такой.- Холодает, мы лучше пойдём.

Миюри подтолкнула Коула сзади и пошла. Рыцарь посмотрел на них, на лобстера, и, наконец, выражение его лица смягчилось. Лишь хозяева утопали в роскоши и наслаждались своей властью. Их слуги относились к той же простой и всетерпеливой бедноте, как и большая часть людей.

Пресечь замыслы архиепископа означало спасти таких людей, как они.

Найденное Коулом решение только окрепло в нём, когда рыцарь внезапно помахал им. Коул не мог не махнуть в ответ счастливому такой малости и немного застенчивому человеку.

Миюри рассмеялся над его порывом, и Коул вернулся в привычное состояние.

- Какая прекрасная девушка, - прокомментировала она, надеясь, что он огрызнётся, именно поэтому он промолчал.

Молельня находилась рядом с библиотекой, напротив сада, в котором рядами сушилась рыба.

Никто не приходит в бастион воздержания и молчания, когда все пьют, поют, празднуют.

Они открыли дверь и вошли, внутри им показалось ещё холоднее.

- Он здесь, - фыркнув и пошевелив волчьими ушами, прошептала Миюри тихо-тихо, словно снег упал на землю. Коул молча кивнул и закрыл за собой дверь. Через несколько мгновений его глаза привыкли к темноте, и во мраке проявились очертания стен. Они прошли по коридору, поднялись по короткой лестнице и увидели открытую дверь. Один длинный проход разрезал ряды длинных скамей, повёрнутых к алтарю.

И там был он.

Осень, припавший к земле, как чёрный зверь.

- Это место молитвы, - сказал он не слишком громко, но Коул услышал его голос, будто он стоял рядом.

Коул отдал корзину с лобстером Миюри и без страха пошёл вперёд.

- Владыка Осень.

Осень не двигался, но, кажется, он сразу узнал обратившегося и догадался, по какому делу к нему пришли. Коул встал посреди прохода и заговорил:

- Мне надо поговорить с тобой.

- Разве я не говорил, что это место молитвы?

- Извини меня. Я молю тебя .

Осень не ответил и не обернулся, но разогнул спину.

- Это может быть просто моей ошибкой. Я приму, если ты будешь смеяться надо мной, злиться на меня или осуждать. Но, возможно, мои предположения.к сожалению, окажутся правдой, владыка Осень. Как слуга Божий, я должен сказать об этом.

Ему показалось, что тень Осени раздувается, то ли монах злился, потому что они прервали его молитву, то ли он глубоко вздохнул. Но монах обернулся и открыто встретил взгляд Коула.

- Эти архиепископ и купец пришли на этот остров купить рабов. Или это не так?

Его глаза полностью приспособились к темноте, он мог ясно видеть Осень. Потолок был сделать из обработанного стекла. Отражавшийся от снега свет просачивался внутрь.

- Я думал, ты просто глупый шпион.

Нет счастья в том, чтобы быть правым. Он лишь дал понять, что в мире есть множество бесполезных людей, занимавших властные кресла.

- Тогда, владыка Осень, ты понимаешь, что я хочу сказать.

Коул потянулся вперёд, словно надеясь протолкнуть свои слова подальше. Но ни один волос на бороде Осени не шевельнулся. Монах молчал, будто связанный обетом молчания. И Коул понял, что святой человек был прекрасно знаком с замыслами архиепископа и уже принял решение.Даже при том, что он должен был знать всю разрушительность этого выбора, его глаза смотрели отрешённо, с обречённостью жертвенной козы.

- Бог поймёт наши слова, - только и сказал он в ответ, и его слова жгли бы любого из тех, кто трепетно относится к молитве.

Кол потратил несколько мгновений на глубокий вдох и ответил:

- Мы живем в мире смертных. Слов смертных было бы достаточно.

- Хмм.

Впервые в глазах Осени появились эмоции.Это ободрило Коула, он крепко сжал кулак.

- Прошу, не принимай грязную руку Церкви, потому что она продолжает цепляться за загнивающую силу. Если ты сообщишь королевству Уинфилд о бедственном положении островов, они обязательно чем-нибудь помогут.

Коул не был уполномочен давать такие обещания и предоставлять какие-либо гарантии. Но он верил хотя бы в Хайленд. Он верил, что истинное учение Бога всё ещё здесь. Он хотел, чтобы Осень тоже поверил в это.

- И что из этого выйдет? - последовал ответ. - Получение любых подачек - это ошибка.

Осень медленно стал приближаться к Коулу. Казалось, это приближается сама тьма.

- Я верю только в защиту Чёрной Матери.

Пожертвовавшей собой ради островов и, возможно, не являвшейся человеком. Бывшей не только основой фанатизма Осени, но и узаконившей самопожертвование. Что означало, что у Осени не было причин отказываться от переговоров с Альянсом Рувик, который в реальной жизни владел горами золота.

Держать выбор в своих руках было неизменным принципом тех, кто жил в неумолимых обстоятельствах. Даже если это горящий металл, нужда непреодолима. Необходимо спокойно взяться, даже если обгорят руки и обуглится тело.

- Молись, - тихо сказал Осень и, проскользнув мимо них, вышел из часовни.

Коул не мог заставить себя даже повернуться и посмотреть, как он уходит, не то что погнаться за ним. Стоя перед изящно обставленным местом поклонения, он не мог шевельнуться.

Чем занят Бог? Почему он не появился из своего алтаря? Можно сколько угодно смотреть на знамя Церкви, широко распростёршееся над алтарем и слабо освещённое отражённым от снега светом, ответом будет лишь молчание.

Он повернулся с ощущением, будто сбегает. Но его ноги не смогли сдвинуться, потому что посреди прохода стояла Миюри с корзиной.

- Брат, твоё обещание.

Её взгляд давил на него. Как только Коул, честный и незлобивый, покинул страну грёз - деревню горячих источников, - когти реальности вонзились в него.Возможно, то, что говорила Миюри, было правильно. Но только было ли это исполнимо? И Осень, и Миюри говорили, что правильный способ иметь дело с холодной действительностью - это иметь холодное сердце? Правильно ли было просто пожать плечами и с холодной головой, даже хладнокровно признать, что такова реальность?

Эти высокомерные слова вели к тому, что десятки людей будут проданы в рабство.

Внезапно его охватила неистовая ярость. Были вещи, которые даже он мог сделать.

Должен ли он показать это?

- Миюри, одолжи мне свою силу.

- А? - спросила она в замешательстве.

Широкими шагами подошёл ближе к девушке, стоявшей посреди прохода, и схватил её за тонкие плечи.

- Брат, чего ты? Ой, больно же!

Миюри развернулась, попыталась вырваться и убежать, но корзина выпала из её рук, прекрасный лобстер упал на пол.Она посмотрела на пропавшую впустую еду и вдруг увидела его лицо прямо перед своим...

Вот так он сможет побудить её действовать. Он знал, чего она хочет, и насколько просто прогнуть её под его убеждения. Его губы оторвались от её щеки с ощущением осуществлённой мести.

- Миюри, стань волчицей и прыгни им в самый их обед, изобрази посланницу Чёрной Матери, и тогда их планы...

Вот, как далеко он зашёл.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Миюри всё смотрела в пол, слёзы катились из её глаз и со слабым стуком падали на пол. Потом... Не было слов. Она просто смотрела на него. Ее красновато-янтарные глаза дрожали от гнева и презрения.

Только тогда Коул понял, что натворил. Он ранил душу Миюри. По-настоящему глубоко её ранил.

- М-Миюри ... Я...

- Не трогай меня!

Её голос пронзил его, и его рука замерла. Она рухнула на пол и посмотрела на лобстера - холодного, со сломанными ножками. Как будто что-то драгоценное в ней умерло вместе с ним.

- Ты всегда так хорошо ко мне относился только для того, чтобы меня использовать?

Она выставила свои клыки и ногти. Он же, потрясённый, стоял, почти не дыша.

- Нет, не так. Я очень хорошо знаю, - сказала она мягко, но губы её презрительно кривились. Она села, взяла лобстера и положила в корзину. Только что он выглядел восхитительно, теперь это было не более чем хладный труп.

Миюри поднялась и постояла, глядя на корзину. Затем, будто какая-то струна лопнула, она заговорила:

-Ты был добр ко мне, даже когда я мешала тебе. Как бы избаловано я бы не поступала, ты всё равно был добр ко мне. Невозможно, чтобы такой прекрасный парень мог устоять против этого .

Когда она подняла голову - никогда не видел её лица, настолько наполненного яростью.

- Но я хотела, чтобы ты был сильным, поэтому думала, что ты можешь справиться. Ты глуп и никогда не смотришь вокруг себя, но твоя честность - твоя сила. Я думала, ты мог бы как-то принять этот остров с тем, что на нём творится,и двигаться собственным путём. Я собиралась помогать тебе, потому что знала, что ты будешь изо всех сил работать, даже если ты будешь под властью этой блондинки, что бы она тебе ни приказала. Но...

Она фыркнула и яростно вытерла глаза рукой. Она была не из тех девушек, что целый день ходила бы с крошками на губах, если бы старший брат не присмотрел за ней.

- Всё, что ты всё время делал, это просто бегал вокруг, как болван. И поверх всего... ты... ты...

Решить, что она выполнит любую его прихоть, если он её поцелует, - это то же самое высокомерие, что демонстрировал архиепископ. Ни любви, ни сострадания - только то, что удобнее всего для него самого.

Миюри снова фыркнула и закончила:

- Я отправляюсь домой. Извини, что помешала в твоей поездке.

Она отвернулась, не оставив ему возможности её окликнуть. Но если бы возможность была, что бы он сказал? Он этого не понимал вовсе.

А самое жалкое - где-то внутри себя он принял это спокойно как нечто само собой разумеющееся. Или, возможно, он пытался отвлечь себя от размера своего греха нахальством поступка. Он действительно не понимал. Он понял лишь, что только что потерял нечто ценное. Это была и сама Миюри, конечно, но ещё и его увлечённость стать тем, кто жил добросовестно, следуя учениям Бога. Пусть кровь и ударила ему в голову, он всё же действительно себялюбиво отнёсся к девушке, которая всегда смотрела только на него. В его голове не промелькнуло ни проблеска праведной веры.

Он отвёл взгляд от тьмы, в которую канула Миюри, и, переведя его на знамя Церкви, стал молча разглядывать его. До сих пор он всегда казался символом мощи, на которую он мог положиться среди окружающей жестокости, теперь же оно лишь показывало, каким маленьким человеком он был на самом деле.

Впервые в жизни Коулу захотелось исчезнуть.

Он услышал звук двери. Миюри ушла? А может быть, она уже вернулась? Он надеялся на лучшее, и это уменьшило его боль. Но тут вдруг в молельню ворвалось несколько человек в доспехах, некоторые были со щитами. Уже по тому, что по правилам клинки в молельне следовало держать в ножнах, он понял, что означает это вторжение.

- Значит, ты - крыса из Уинфилда, - проговорил человек, появившийся между рыцарями, - тот самый богатый торговец, который был в процессии на паланкине и походил на меховой шар.

Он дал сигнал рыцарям, и те, что были со щитами окружили Коула. Не было смысла сопротивляться. За теми, кто держал его, он увидел, что Миюри тоже окружена, но, по крайней мере, не связана.Скорее всего, именно Осень их выдал, но Коул не чувствовал гнева или отчаяния.

- Если ты будешь себя вести хорошо, мы не причиним тебе вреда. Мы хотим действовать мирно.

Коул не унаследовал кровь волков, как Миюри, не обладал ни клыками и когтями, чтобы сражаться, ни даже желания использовать их. По сути, думал он, если удастся обменять свою жизнь на возможность безопасно отправить Миюри в Ньоххиру, то его это устроит.Он повернулся, и торговец удовлетворённо кивнул.

- Рад видеть, что ты дружишь с головой. Мы отпустим вас, когда вы побудете здесь некоторое время. Детали наших переговоров распространят устно среди рыбаков. Если что, ваше освобождение будет проявлением нашей снисходительности.

Рыцари потянули Коула за руки. Купец изучил его с ног до головы и фыркнул.

- У людей Уинфилда много талантов. Ведите, - приказал он рыцарям, повернулся на каблуках и вышел из молельни.

Миюри даже не взглянула на Коула и не притронулась к пшенице на груди. Если они позволят ей благополучно уйти, Коула это устроит.

Она вернётся в Ньоххиру и иногда будет позволять себе покидать её.

А он сам? Во что он должен верить? Для чего он должен жить?

Снегопад всё усиливался.

Рыцарь пробормотал про себя: "Поднимается метель".

Как и было обещано, с ним не обращались грубо. Коула заперли в сокровищнице внутри молельни, оставив достаточно одеял и воды. В комнате без окон царили абсолютный мрак и полная тишина, последнее, что он услышал, - звук запираемой двери.

Вероятно, лишь на следующее утро Йосеф узнает, что произошло, поймёт, что в церкви что-то произошло, когда Коул не вернётся. Но и тогда у Йосефа не было власти освободить его, этому бородачу и самому может оказаться непросто покинуть остров на лодке.

Тем временем архиепископ и Осень завершат переговоры, наберут людей с разных островов и рабами отправят на этот огромный корабль. В обмен острова получат золото и недолгое облегчение жизни.Но каким для островов будет благополучие, добытое такими методами? Осень счёл, что это хорошо? Было ли это другой формой веры, которую можно принять?

Обдумывая это, Коул мысленно смеялся над собой. Сколько бы он ни думал, это всего лишь самообман, он притворяется, что что-то предпринимает. Не было ни тени Миюри, которая должна была быть с ним, словно она растворилась в этом мраке.

Он гадал, не было ли это чем-то вроде сна, в который он погружается всё глубже. Впрочем, он всего лишь увязал в жалости к себе. Он пытался сбежать от своего ужасного поступка по отношению к Миюри. Примерно как надежда проснуться и найти её сидящей на краю кровати и расчёсывающей ему волосы.

Что он должен делать сейчас, так это пытаться как-то найти её форму в темноте. Если не сумеет, он чувствовал, что никогда её больше не увидит.Но он просто не представлял себе, как к ней воззвать. Хотя Священное Писание было наполнено словами Бога, он не мог выбрать ни одного, которое он мог бы использовать.Ему хотелось утопить себя в собственных страданиях. Хватая объятиями темноту, он хотел отдать себя во власть рыданиям, но слёзы не приходили.

Он не знал, сколько прошло времени, когда вдруг послышались шаги. Не металл рыцарского доспеха их издавал, а туфли из мягкой кожи, и шаги были мягкие и неуверенные. Кто-то несколько раз останавливался, даже, кажется, поворачивал обратно, но, в конце концов, приблизился к сокровищнице.Ключ,звякнув, ударился о замок.

- Ты в порядке? - это был Райхер. - Рыцари говорили, что поймали человека из королевства, и я подумал, что...

Он говорил торопливо, то и дело озираясь на вход в молельню.

- У меня нет возможности узнать, по какой причине ты работаешь на королевство. Но если тебе меня жаль, то, пожалуйста, выслушай мою просьбу.

Коул поначалу опешил от того, что его практически умолял именно Райхер, открывший дверь сокровищницы, где держали пленника.Не должно ли быть наоборот? Но затем он понял, что священник в самом деле открыл своё сердце.

- Прошу, сообщи королевству о переговорах с архиепископом. Снег с этим ветром станет крупным, начнётся метель. В ближайшие дни будет трудно добраться до открытой воды у берегов Цезона. Но если ты отправишься на лодке сегодня вечером и проберёшься по узким проходам меж островами, то острова закроют ветер, и ты сможешь всё же пробиться на юг. Если всё пойдёт хорошо, у тебя будет неделя запаса перед кораблём архиепископа. Вы можете собрать подкрепления и ждать их на южных морских путях.

Пока Райхер сбивчиво объяснял, Коул мог видеть, что тот тоже цеплялся за свою воображаемую надежду. Старый священник столкнулся с ужасной реальностью, которую не стереть, надираясь каждый день, поэтому у него не было выбора.

- Поэтому, прошу, спаси людей на корабле.

Коул, к сожалению, не мог видеть, что всё идёт настолько хорошо. Если корабль королевства нападёт на архиепископский, это будет явное военное действие. К такому нельзя относиться слишком легко.Но действительность состояла в том, что Райхер открыл ему дверь. А Йосеф прежде говорил, что может отправить лодку. И ничего не будет происходить, если Коул останется здесь. Поэтому он кивнул и взял Райхера за руку.

- Уходи со мной. Мы покинем этот остров.

Они были в одинаковом положении. Оба пойманы островом. Райхер, однако, неожиданно улыбнулся и покачал головой.

- Будет изрядный переполох, если я сбегу. Я извинился и покинул обед, сказав, что мне надо по нужде. Так что двигай давай, - Райхер посмотрел на Коула и вымучено улыбнулся. -Я всегда хотел попытаться спасти кого-то.

Сердце Коула разрывалось, когда он обнял Рейхера и похлопал по спине. Он обернулся и увидел, что там стоит Миюри и смотрит себе под ноги.

- Пусть Бог присмотрит за тобой.

Он не адресовал молитву кому-то именно, он даже не знал, поможет ли она вообще.

Они покинули сокровищницу и затерялись среди суматохи празднества. Райхер быстро исчез, и Коул не мог его звать. Это было смыслом путешествия. Он знал это.

- Пошли.

Он знал, что она не ответит, но всё равно произнёс и пошёл. Миюри покорно последовал за ним. Как бы её это не беспокоило, ей придётся сесть в лодку Йосефа, чтобы вернуться в Ньоххиру.

Они скользили мимо танцующих пьяных мужчин и женщин, пока, в конце концов, не достигли ворот. Охранник, пивший в одиночестве, поприветствовал их с некоторым удивлением, но не сказал ничего существенного.

Их ноги беспрерывно разъезжались по неслежавшемуся снегу, словно снег смеялся над их торопливыми шагами. Дыхание Коула скоро зачастило, но он не отстал от Миюри так, как в прошлый раз. Они должны были удерживать движение вперёд. Нет смысла жить иначе. Он пережил сожаление и тоску и шагал вперёд изо всех сил.

Они достигли порта, здесь вовсю завывал ветер, снег жалил лица, словно состоял из летающих камней. Волны, набегавшие из моря, отзывались эхом от порта, но не могли скрыть деревянного скрипа кораблей и причала. Коул и Миюри направились к дому родных Йосефа, тот сидел у очага и грел руки. Он посмотрел на них, и усталость в его глазах утонула в мерцающем свете.

- Нам нужен корабль.

- Предоставь это мне, - без колебаний ответил Йосеф.

Не медля, он подлил немного какого-то крепкого напитка в огонь, вспыхнувшего наподобие маяка.

Коул быстро переоделся, упаковал вещи и взгромоздил их себе на спину. На мгновение он задумался, сколько серебра оставить этим людям, но только это может навредить женщинам, если послужат доказательством их более глубоких связей с постояльцами, чем с обычными чужаками. И он ничего не стал оставлять.

Коул и Миюри направились в порт, сопротивляясь ветру и снегу, и Йосеф, вышедший раньше их, ждал у пристани, подгоняя их.Трап был приставлен к борту корабля, неровный свет фонаря освещал палубу.

- Хе-хе, это напоминает мне то старое дело, когда напала Церковь, - поделился Йосеф, помогая им перелезть через борт, потом он запрыгнул сам и втянул трап. Затем он заглянул вниз и закричал:

- Ладно, ублюдки! Покажите им дух островного народа!!

Согласно здравому смыслу, обретённому Коулом во время своих путешествий, выйти в море ночью было чистым самоубийством. Даже в чрезвычайной ситуации, лодки не выходили без хотя бы света луны. Сейчас же не только не было луны, они пытались выйти в море в сильный снегопад и под вой ветра. Высокие волны раскачивали судно даже в порту. Они решились выйти в море не только потому, что достаточно знали море, у которого жили, и потому были в благополучном исходе плавания. Их мужество делало их неукротимыми моряками.

Коул,наконец,понял, почему королевство и Церковь так серьёзно относились к союзу с островитянами. Местные жители были теми, кто здесь выжил, были воинами, сражавшимися с превосходившим их мощью существом - морем. Отправиться в плавание ночью по высоким пенящимся волнам - всё равно, что броситься на прорыв сквозь вражеские ряды под ливнем стрел.

Давая деньги людям, можно дать им возможность готовить корабли.

Но храбрость бывает разной.

- Отходим! - крикнул кто-то, с бортов вытянулись вёсла. Они с силой разом упёрлись в пристань, откликнувшуюся зловещим скрипом, судно медленно отошло от неё.

На каком-то расстоянии от пристани вёсла по обоим бортам поднялись в воздух, а затем одновременно опустились в море. Корабль решительно двигался от берега.

На палубе не было груза, за которым можно было бы укрыться, снег и ветер неустанно атаковали людей. Но Коул не ощущал холода, когда он смотрел на Цезон и на удаляющуюся ярко освещённую церковь.

Для чего он сюда добирался? Этот мучительный до тошноты вопрос сжимал его грудь, не давая дышать.

- Можешь лечь на палубу, если вдруг случится морская болезнь, без проблем, - сказал Иосеф с улыбкой, когда лодка вдруг закачалась взад-вперёд. - Если перегнёшься через край, упадёшь в воду. Есть звери, что появляются в море ночью.

Коул не счёл это суеверием или предположением, он верил в реальность этих зверей. Море в безлунную ночь темно, как кошмар. Время от времени волны с белыми гребнями напоминали ему, что это реальность. Корабль мотало с кормы на нос, время от времени она начинала дико раскачиваться с борта на борт. Удары снизу наносились то ли волнами, то ли монстрами, пытавшимися утащить свою жертву под воду.

Огни церкви вскоре стали таять вдали.

- Тебе удалось поговорить с ним? - спросил Йосеф, он полагал, что, уйдя на такое расстояние, они были в безопасности. Он даже достал небольшой бочонок и держал его сейчас в руках

- В общем, да... - неопределённо ответил Коул, впрочем, его лицо нельзя было прочесть во мраке.

- Хорошо. Это значит, что господин Стефан тоже спасёт своё лицо.

Он улыбнулся и вручил бочонок Коулу. Тот глотнул, там оказался горький дистиллированный спирт.

- Как только мы пройдём это место и войдём в протоки меж островами, ветер и волны утихнут, как по волшебству. Нам только нужно набраться терпения.

Райхер сказал то же самое.

- Большое спасибо.

Кол хотел бы достичь этой точки побыстрее.

- Оставь это на меня, - ответил Йосеф, пыхтя от собственной значимости.

Капитан медленно, с остановками, приноравливаясь к качке, направился на корму. Коул осмотрелся и обнаружил Миюри, сидевшую под реей, завернувшись в одеяло и закрыв глаза. Ему нужно было всего лишь сделать несколько шагов, чтобы его голос достиг её, но это расстояние казалось бесконечным. Чтобы отвлечься от ран своей души, он отвёл взгляд от Миюри и стал смотреть в море. Однако и оно не принесло успокоения. Выйдя из порта и добравшись до открытой воды, они встретили намного более страшное море.

Коул не знал, было ли усиление ветра связано с движением лодки, а может, оно являлось приметой надвигавшейся метели. Волны разбивались о борта и с неистовой силой отбрасывались назад, словно они неслись по горной реке. Он больше не мог отличить свечения церкви от пятен, появлявшихся в глазах. Как сильно это похоже на веру , подумал он.

Когда его сердцевина лишилась духа, он перестал замечать холод. И лишь смотрел на воду.

Корабль продолжит движение на юг, достигнет Атифа, где он сообщит Хайленд обо всём увиденном. Дальше воображение Коула не шло. Он не видел, что будет после.Он не мог вернуться в Ньоххиру. Миюри это было бы теперь ненавистно. Но он чувствовал, что оставаться с Хайленд было бы для него слишком много. Всё, что горело в нём, теперь обратилось в пепел. Теперь он не мог даже верить самому себе.

Его голова опустела, он смотрел на пену на волнах, бушующих в море. Она казалась то белыми птицами, парящими во тьме, то змеями, скользящими по поверхности. Он увидел особенно большую волну и подумал, что она похожа на ангела, крылья которого были расправлены для полёта.Сначала он разозлился на себя за такую мысль, но потом заметил нечто странное. Хотя форма волны менялась, сама она не пропадала. Скорее, становилась всё больше и больше.

Нет, она точно становилось больше. Это была не волна. Это было судно!

- Господин Йосеф! - закричал он изо всех сил и лишь тогда понял, что значит плыть по бурным, диким морям. Его голос едва достиг собственных ушей, и ледяные брызги ударялись в лицо, как камешки.

Корабль сильно раскачивался и лихорадочно трясся всякий раз, когда волна ударяла в днище.

Коул прокладывал путь к корме с другими моряками, стараясь посильнее упирать ноги в палубу. Йосеф стоял, крепко держа штурвал руками.

- Господин Йосеф! Корабль! - снова крикнул Коул.

Йосеф поморщился - то ли от холода, то ли от снега, бившего в глаза, то ли от нелепости услышанного. Но ошибки не было. Коул снова обернулся, призрак ангельски белого корабля вырос ещё.

-Корабль! Он подходит ближе!

Палуба снова затряслась, Коул ощутил, что его несёт, через миг его швырнуло о палубу. Он отчаянно старался подняться, а Йосеф и остальные, которые, конечно, смогли удержаться, потрясённо смотрели туда, куда Коул указал.

- Пираты! - закричал Йосеф и, отпустив штурвал, спрыгнул с лестницы, ведущей в трюм.

Вёсла забили чаще, но нельзя было понять без ориентиров в этой темноте, насколько они ускорились. И пиратский корабль был заострен как копьё, что давало ему преимущество в скорости. Они-то плыли на торговой лодке - широкой и крепкой. Коул вспомнил свои ощущения, когда Осень вёл его на лодку, похожую на меч.

Корабль их перехватывал. Коул почти видел лицо ангела смерти.

- Господин Коул, - услышал он крик Йосефа и обернулся.

Торговец стоял под реей, держа Миюри за руку. И снова за непогодой ничего не было слышно. Повинуясь жестам Йосефа, Коул повернулся к морю.

Там было оно, как чудовище, внезапно появившееся из тумана. Как длинная рыба, которую они ели в таверне Цезона. Его заострённый конец был направлен на них.

Он вспомнил свой досужий разговор с Миюри:

"То, что мы будем делать, так это таранить нашу добычу в борт, а затем, издавая боевой клич, с мечом во рту, будем перепрыгивать на другой корабль, так?"

И его ответ, неясно возвращаемый памятью: "Как ты сможешь издавать боевой клич с мечом во рту?"

Конец пиратского корабля пронзил их левый борт внизу.

Он не знал, сам ли он закричал или крикнул кто-то другой. Он лишь осознал, что оказался в полной темноте. Он не мог различить, где верх, где низ, и ощущал, что борется руками и ногами, но, может, ему только так казалось. И запах масла, что Миюри добавляла в свои волосы, от него казалось, что она рядом. Может, только его желание заставило его услышать: "Брат!"

Миюри , лишь подумал он и получил сильный удар, прервавший ему дыхание.Он понял, что упал в воду, лишь всплыв на поверхность.

- Кхе, агг! Кха... - стал откашливаться он, но новая волна накрыла его с головой. Он обнаружил, что страх потерять возможность дышать превосходил страх леденящего холода. Тело стало тяжёлым, будто покрылось грязью, потому что одежда, которая должна была сохранять тепло, пропиталась водой.

Он отчаянно забился всем телом, поднимая голову над водой, чтобы поглубже вдохнуть. Затем открыл глаза и увидел борт. Их судно не опрокинулось, но часть вёсел отсутствовала. Может быть, их вышвырнуло в море ударом. Он прикинул высоту борта и не смог удержаться от улыбки. Как бы он не тянулся, до края ему не достать.

Под ударами безжалостных волн судно уплывало прочь. Вокруг не было ничего, он остался один в чёрном море. В этот момент Коул понял, что умрёт здесь.

Холод лишал его тело сил. Его учили в Ньоххире, что делать, если кто-то упадёт в реку во время зимней охоты. Всё очень просто: согреть тело любым способом. Иначе за первую сотню вдохов утратится чувствительность, за вторую - сознание, а завершить третью уже не хватит жизни. Если бы найти кого-нибудь в реке... Он отбросил эту мысль, поняв, что останавливаться нельзя. Потому что море было холоднее любой реки Ньоххиры, и не было способа выбраться из воды.

Не дожидаясь следующей сотни вдохов, Коул ушёл под воду. Все выборы, стоявшие перед ним, теряли смысл. И тогда он понял, что у него осталось лишь одно. Оно выражалось очень коротко и было сродни сожалению.

"Прости".

Он должен был сказать это Миюри, даже если она не обратила бы на это внимания или отказала бы ему.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Должно быть, в его отяжелевшей одежде ещё оставался воздух, он едва двигал руками и ногами, но ему удавалось высовываться из воды после каждой волны, как какая-то злая насмешка.Он теперь хотел лишь одного - утонуть. Его тело сдавалось наливавшей его сонливости, глаза смыкались.Однажды он услышал о людях, мечтавших о смерти. Кажется, для него эта мечта начинает сбываться.

- Брат!

С кормы корабля, который, как ему казалось, далеко ушёл, в воду прыгнула Миюри. Он безучастно наблюдал за ней и думал: Твоя одежда промокнет .Она упала в воду с всплеском. И когда он увидел, как её голова появилась над водой, как она отчаянно плывёт к нему, до него дошло, что это происходит на самом деле.

- Брат!

- Ми... Зач... Зачем?..

Он больше не мог говорить. Как будто его коренные зубы срослись вместе, челюсть одеревенела. Он не мог даже шевельнуть ей.

Миюри плыла в такой тонкой одежде, что он вздохнул бы по этому поводу, если б мог, не иначе, она избавилась от тяжёлой верхней одежды, прежде чем прыгнуть.

Он хотел сказать: Ты заболеешь .

- Брат, брат!

Когда её руки прикоснулись к его лицу, особенно большая волна накрыла обоих. Он оказался на поверхности потому лишь, что Миюри удерживала его, продолжая плыть.

- За-зачем?..

Зачем она прыгнула? Он спрашивал глазами, а она, будто просто нырнула в летнее озеро, тряхнула головой, разбрызгивая воду.

- Разве я тебе не говорила? - она прильнула к нему, такая тёплая, что его снова стало клонить в сон. - Я точно прыгну за тобой, если ты упадёшь в холодный тёмный океан. Я никогда не оставлю тебя одного, мне будет хорошо и на дне моря, пока я с тобой.

Коул посмотрел на неё, лицо девушки исказилось, будто она вот-вот заплачет от счастья. Он рассеянно думал о том, как же сильно она его любит. Миюри искренне верила своим чувствам и отдала бы жизнь за них. Хотя он сделал ей что-то ужасное. Он собрал все силы, что мог, в своем одеревеневшем теле, чтобы ответить на её объятия. Он не мог выговорить слова молитвы Богу, он выдохнул последние слова ей.

- Мию... ри...

- У?

Её красноватые глаза светились счастьем, глядя на него.

- Прости... я был так... ужасен с тобой...

Может, ему лишь снилось, что он получил возможность сказать это. Мир затих, и его тело больше не качало волнами. Когда он понял, что тонет, он подумал: "Где же эта Чёрная Мать?"

Он не кощунствовал в её адрес, оскорбляя веру других, ему лишь немного хотелось, чтобы она проводила его. Он больше не чувствовал холода моря.

Вслед ощущению холода его сознание тоже тихо угасло.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Volchicza-i-pergament/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5

От внезапного приступа удушья захотелось откашляться. Но когда он напрягся, из горла пошла вода. Он конвульсивно содрогнулся, освобождаясь от неё, и наклонился, задыхаясь. Теперь он мог дышать.

- Кхак... Хах... А-ахак... - откашливался Коул, продолжая мучиться при каждом вдохе и выдохе. Постепенно его дыхание успокоилось, но в горле всё горело.

Он не понимал. Мог ли он предполагать, что мир после смерти окажется таким живым? Может, он не смог войти в Царство Небесное и попал в нижний мир? Предположив такое, он оглянулся. Маленькая и простая каменная комната, похожая на тюремную камеру, посредине горел маленький костёр. Снаружи буйствовали апокалипсические ветры, надувая снег в окна, представлявшие собой простые квадратные вырезы в стенах. Он соединил всё это воедино и вздрогнул.

Коул был в монастыре Осени.

Холодок, пробежавший по его спине, не был вызван холодом в комнате. Не приснилось ли ему всё случившееся? Может, он просто заснул в монастыре? Прыгнув на пристань с лодки, поскользнулся и упал в море?

Единственное осмысленное объяснение, он ведь явно упал в воду, вот, а потом ...

- Миюри!

Он, наконец, понял, что видел перед собой. Миюри лежала на боку, вся вымокшая, с безжизненным бледным лицом.

- Миюри! Миюри! - он выкрикивал это имя и тряс её, но она не открывала глаз. Хуже того, когда её голова задвигалась от его тряски, губы разомкнулись, изо рта полилась вода. С отвратительным чувством отчаяния он раздвинул ей губы пальцами и перевернул её лицом вниз. Вода стекла из её рта, но дыхания её не чувствовалось.

Он не стал призывать помощи Бога, ему раньше пришла в голову история боевого пути отряда наёмников, унаследовавших имя Миюри. Не все, чьи сердца остановились, обречены умереть. Раз она не двигалась, он должен это сделать за неё.

Коул со всей силы толкнул Миюри в спину. Потом снова и снова, много-много раз, и когда вода, наконец, перестала выходить из её рта, она вздрогнула всем телом и закашляла.

- Миюри! - снова позвал он, но глаза её не открывались. Он приник ухом к её губам и расслышал слабое дыхание. Но она была холодна как лёд. Он должен её согреть. Посмотрел на огонь, словно прося о помощи. Еле живое пламя ковыляло по нескольким тонким веточкам.

- Хм, ты счастливчик.

Коул чуть не подпрыгнул от внезапного голоса. Это был Осень, выглянувший из соседней комнаты.

- Т-ты... Почему?..

- Это мой монастырь, - тихо ответил Осень и бросил Коулу одеяло, обратившееся в лохмотья. - Это всё, что у меня здесь есть.

Он повернулся и вышел.

От одеяла пахло плесенью, оно было мокрым от морской воды, но всё же это было лучше, чем ничего. Коул развязал на Миюри пояс, выжал её волосы, потом снял с неё мокрую рубашку и завернул девушку в одеяло.Её губы были синевато-бледными, почти не выделяясь на фоне мёртвенно-белого лица. Коул принялся отчаянно растирать её одеялом, в которое она была завернута, но видимого результата добиться не удавалось.

- Продержись, - сказал он и встал. И чуть не повалился от сильного головокружения. Он ударился о стену, его вырвало солёной морской водой. Мелькнула мысль - откуда вся она взялась? Только тут он окончательно осознал, что он и Миюри действительно оказались в воде и чуть не утонули. Но он не помнил, как им удалось попасть сюда, и не понимал, почему это произошло.

Придя в себя и не дожидаясь, пока дыхание восстановится, он побрёл в соседнюю комнату, там Осень вертел в руках статуэтку Чёрной Матери.

- У тебя есть что-то, что горит? - с мольбой спросил Коул.

Осень,кончиком резца вырезавший узор на изваянии Святой Матери, критически посмотрел на пламя свечи и ответил:

- Это дом веры. Ты можешь гореть своей верой.

Коул встал, гнев его уж точно разгорелся к тому моменту, когда Осень, наконец, посмотрел на него.

- Каждый умирает. Почему бы не порадоваться случаю, продлившему срок? Если бы ты не сбежал из сокровищницы в молельне, ты вполне мог бы мирно прожить остаток жизни.

Ярость Коула вызвала новый приступ дурноты в его ослабевшем теле. Но не пробудила никаких чувств на лице Осени.

- Когда я возвращался с обеда, ты плавал у моего берега. Это было провидение Чёрной Матери, - глаза его были спокойны, он просто объяснял ситуацию. - Твоя попытка могла сделать моё решение бесполезным.

Может, он требовал благодарности за одеяло?

Нет. Коул сказал себе, что это лишь его предположение. Он уже сам увидел, что здесь ничего нет. Сам Осень был одет в лохмотья. Кроме них здесь были только изваяния Чёрной Матери, необработанный гагат, чтобы вырезать новые статуэтки, несколько свечей и немного еды, разложенной на полу. Без сомнения горящие веточки было лучшим, что монах мог им дать.

- Святая Мать, спаситель этих островов, явит чудеса всем подряд, если они будут мешать мне - тому, кто защищает эти острова. Что есть твоя вера по сравнению с этим?

Коулу нечем было ответить.

- Больше ничего нельзя сделать, чтобы помочь твоей спутнице. То, есть на этих островах, не может помочь. Я могу лишь молиться Богу и благодарить Святую Мать за то, что мне повезло спасти тебя.

Всё сказанное им имело смысл. Коул не мог этого не признать.

Однако Миюри умирала прямо сейчас рядом, и было ещё время спасти её. Он хотел убедить Осень всем тем, что было в нём, но слова не шли из его уст, потому что он знал, что ничего не произойдёт. Здесь не было ничего - только молитва.

Осень молча смотрел в сторону. Он мог думать, что в его глазах можно прочесть ощущаемую им неловкость.

- Молись. Я тоже буду молиться за тебя.

И Осень отвернулся от Коула и взял статуэтку Чёрной Матери.

Поняв, что святой человек отказал ему, Коул, пошатываясь, вернулся к Миюри и рухнул на пол. Всегда энергичная и озорная девушка выглядела принцессой, спящей уже сто лет.У него не осталось сил ни плакать, ни смеяться, ни злиться. Хотя он ужасно обошёлся с Миюри, она всё равно прыгнула в море за ним и вряд ли колебалась. Он ясно помнил её улыбку и тепло, которое он чувствовал от неё в воде.В таком её состоянии он был бессилен что-либо сделать, оставалось лишь смотреть, как, трепеща, истекает её жизнь.

Он прочитал большую часть Священного Писания. Он говорил со многими теологами. Каждое утро и перед каждой ночью он молился изо всех сил. И вот, какой он пожинает урожай? Больно признать, что всё, что он делал, было ошибкой.

Но это ничто по сравнению с потерей Миюри.

Пожаловаться Богу на свои беды он может и потом. Оценивая, что можно было бы сжечь, он вспомнил про свою одежду. Быстро сняв кое-что из вещей, он постарался получше выжать их и поднёс к огню. В своём нетерпении он держал их вплотную к пламени, и казалось, что оно может погаснуть от влаги. Он мог бы зажечь одежду, если бы высушил её, но вероятнее было, что ветки прогорят и погаснут раньше этого. И вместе с ними погаснет и жизнь Миюри.

Он с трудом удержался от крика отчаяния и принялся снова растирать её руки, щёки и тело с той силой, на какую был способен. Его руки тоже были холодны, от его усилий было немного толку, но он должен был попытаться.Он хотел, чтобы она очнулась и посмотрела на него. Он хотел, чтобы она сказала: "Почему ты делаешь такое лицо, брат?"

Именно сейчас из всех времён ему была нужна Божья помощь. Но Миюри говорила, что Бог не вылезет из Священного Писания, чтобы помочь. Чёрная Мать тоже, - кричало его сердце, недоумевая, почему она так жестоко поступила? Они должны были утонуть вместе. А такой исход он отказывался признать чудом.

Чёрная Мать была древним воплощением не-человека, а её статуэтки - бесполезная масса, вырытая вместе с торфом и углём. Они поклонялись лишь подделке.В этот момент он вдруг что-то вспомнил.

- Не стоит... дорого?..

Он вернулся к происходившему в Атифе. Хайленд сказала кое-что в таверне, где собирались рыбаки. Чёрная Мать сделана из гагата. Походившего на янтарь и даже притягивавшего шерсть или пыль при трении. И? И что потом?

- Есть возможность, - пробормотал он и глотнул.

Сердце громко застучало, накачивая кровью его тело, голову обдало жаром. Есть здесь кое-что, что может гореть.Можно сжечь статуэтки Чёрной Матери.

Неловкость во взгляде Осени, вероятно, была связана с этим, он не хотел включать гагатовые статуэтки в число того, что может гореть. Гагат был драгоценен, он добывался в скудеющих копях, являлся тем, на чём держались островитяне, и что они всегда держали при себе. Рыбак, отвозивший их на остров с монастырём, сказал, что в будущем гагат будут покупать у других стран, но у островитян не было достаточно денег.

Но жизнь человека должна быть драгоценней. Осень, монах, должен понять.

Кол встал и вздохнул. На сей раз обошлось без головокружения.

- Владыка Осень, - крикнул он.

Монах не обернулся, и его руки не оторвались от работы.

- Можно мне изваяние Чёрной Матери?

Тогда Осень обернулся и посмотрел на него.

- Ты будешь молиться?

Вопрос означал, что монах видел Коула насквозь.

- Единственное, что здесь может гореть, - это вера.

Глаза Осени чуть расширились, затем сузились. Глаза того, кто не хотел принять суровую реальность.

- Нет.

Коул увидел, как монах крепче сжал рукой резец.

- Таких изваяний очень много. Я не могу дать его кому-то, если оно может не помочь. Смирись, - он отвернулся. - Я говорил то же самое многим.

Свинцовая тяжесть слов Осени потрясла его. Коул словно воочию увидел то, что тот пытался донести в этих словах. Основа жизни этих мест. Именно молитвы, обращённые к Чёрной Матери, каким-то образом сохраняли ненадёжный баланс.Было ошибкой поджечь Чёрную Мать ради одного человека, которого, возможно, это даже не спасёт. Судьбу одного не уравновесить судьбами многих. Это был типичный вопрос дьявола, часто задаваемый священниками, придерживавшимися филантропии.

Оставить одного человека умереть и спасти сотню - как бы ты поступил?

Осень не отводил взгляд. Он был готов к ненависти, но не намеревался отступить отправил. Это было молчаливое заявление об ответственности за всё, что он делал прежде и что он делает сейчас, решив спасти сотню людей.

Коул чувствовал, что шансов переубедить монаха нет. Он развернулся, словно пытался сбежать.

Они точно умерли однажды в один момент. И Миюри прыгнула в воду, будучи готовой к этому. И затем чудом они всплыли в монастыре. В том, что сказал Осень, не было обмана. Все умрут, и каждому дню продления жизни следует радоваться и благодарить Бога. Его заключение было неприступным. Сквозь него и муравью не пролезть.

Но дело не в том, мог ли Коул принять это или нет, это не имело значения. Он не мог оставить Миюри умирать. Просто не мог. Это была единственная невозможность.Прибыв на этот остров, он попадал в одну ситуацию, в которой он мог лишиться её доверия, за другой. Он увидел, насколько пуст он был внутри. Но в его прошлом была одна клятва, соблюдая которую, он никогда не пойдёт на компромисс.

А именно:

- Я не оставлю Миюри одной.

Единственную душу, искренне верившую всем словам этого невежественного человека, однажды пожелавшего стать святым в надежде спасти других.Он не знал, дойдут ли его молитвы до Бога, но молитвы Миюри дошли до него самого. Исполнятся они или нет, зависело от его действий. Он был объектом её веры. Если он не мог ответить на её молитвы, то мог ли так же обращаться с молитвой к Богу?

Свет от огня освещал её профиль, в то время как свет её жизни угасал. Такое безразличное лицо ей не подходило. Оно должно быть выразительным даже во сне.

Он не оставит её. Даже если бы ей пришлось умереть, чтобы выжить сотне, он предпочтёт остаться рядом с ней. Он обещал, что всегда будет её другом.

- Я не стану возражать, если ты тоже будешь меня ненавидеть.

Сам Кол выглядел не лучшим образом, но Осень был слишком худым. Вряд ли он ел должным образом, он лишь работал в своём монастыре. Монах крепче сжал в руке резец. Тупой, изношенный резец, только что резавший гагат. Им вполне можно было поранить, если приложить силу в удар.

Коул подумал, что если бы это был острый меч, всё бы кончилось в миг. Они оба знали, что это не закончится ничем хорошим для них обоих, что случится страшное.

Но его это заботило?

От Бога никогда не было милости.

- Миюри, - пробормотал Коул, когда Осень изготовился к нападению.

- Все люди одинаковы, - сказал монах. - Они забывают свои долги и становятся одержимыми личными интересами.

Коул не мог тронуться с места не из-за того, что услышанные слова притупили его решимость. Он застыл из-за совершенно другого.

Осень смотрел на него, а его борода и волосы, достигавшие живота, вспучились, будто он глубоко вздохнул. Коул сначала подумал, что ему кажется, но тело Осени действительно увеличивалось.

- Недостаточно являть чудеса. Только через наказание люди вспоминают свою веру. Того, кто спас их, как и то, что не должно быть забыто. Я всё это выгравирую на этой земле.

Хотя он и продолжал сидеть, Коулу пришлось смотреть на него снизу вверх. Как по странной шутке, Осень смотрел на него сверху вниз, не изменив позы.

Осень не был человеком.

Коул понял, насколько мал он стал перед ним. Миюри сказала, что монах не пахнет животным. Но кто был богом родного селения самого Коула?

- Ненавидь меня. Я осознаю грех, как вы осознаёте по отношению к коровам и свиньям.

Почерневшая рука потянулась к Колу, чтобы раздавить его. Он не мог бежать, если бы он это сделал, он бросил бы Миюри.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Боже!

Что-то скользнуло мимо него. Серебристое облако, за которым струился хвост, летело к Осени. Это Миюри, обернувшаяся волчицей, атаковала монаха.

- Зверь?! Откуда здесь?! - вскричал Осень, опрокидываясь на свою заднюю часть, явно предназначенную для плавания.

Потолок над ним треснул, статуэтки, поставленные у стены, рассыпались по полу.Но когда он взмахнул руками, отчаянно пытаясь прогнать Миюри, Коул тут же увидел одно - серебристой волчицы не было видно.После короткого тягостного молчания Коул ощутил, как кровь отлила от его лица, и он посмотрел назад. Там тихо лежала Миюри. Ему показалось, что в уголке её рта притаилась тень улыбки. Он бросился к ней. Возможно, это был её дух.

- Миюри! Миюри!

Он дотронулся до её щеки и шеи, она по-прежнему была ужасающе холодной. Он не хотел верить, тянул тело, такое мягкое, что казалось, что оно разорвётся в его руках.

Он поднёс ухо к её губам, она едва-едва дышала. Но ей оставалось недолго. Он знал, что она собрала последние силы, чтобы сотворить чудо.

Он снял одеяло и обнял её. И мог лишь молиться, чтобы, как в море последним его ощущением было её тепло, так и она ощутила тепло Коула. Он хотел иметь возможность сказать ей - я здесь, как ты была рядом со мной в мои последние мгновения, так и я буду твоим другом до самого конца .

Коул сразу почувствовал присутствие другого позади себя, но не обернулся. На это не было времени. Если бы Осень убил его, он хотел бы, чтобы это случилось быстро. Больше не имело значения, жив он или нет.Скорее он хотел бы проклясть свое бессильное "я" за то, что он все еще жив.

- Возьми это.

Со звонким стуком покатились к нему по полу чёрные тяжёлые предметы. Куски необработанного гагата, куски недоделанных изваяний и самих изваяний с прекрасной отделкой.

Коул обернулся, Осень, ещё раздутый, присматривался к девушке в его руках. Лицо его выглядело несколько мучительным, будто он должен был что-то спросить. Может, это от его нечеловеческого состояния. Коул не знал, но это могло подождать. Он тут же подобрал несколько кусков, разбил об стену и положил осколки в огонь.

Через мгновение огонь опал. Коул не успел, ему хотелось рыдать от разочарования, когда над ним прозвучало:

- Тебе надо убедиться, что дерево не прогорело.

Быстрее, чем он успел подумать, тот, кто был за его спиной, глубоко вдохнул. Коул немедленно протянул руку, схватил несгоревший кусок ветки и ткнул его в угли. Через мгновенье сильный порыв ветра, подобный тем, что он ощутил на палубе, пронёсся из-за его спины и разжёг огонь, почти сразу загорелся и гагат.

- Здесь становится дымно, - сказал Осень и протянул свою нелепо большую руку к окну.

Каменная стена крошилась под рукой, будто глина, и чёрный дым стал уходить в расширившееся окно.Он ненадолго отошёл в другую комнату и вскоре вернулся. Его рука протянулась над Коулом и раскрошила над огнём большой кусок гагата, при этом он снова вздохнул. Маленький огонь тут же разгорелся, дав столько жара, что Коул ощутил, как ему обжигает кожу.

- Я... - заговорил Осень, садясь с тихим стуком. - Я не знал, что делать.

Коул повернулся, тело монаха не уменьшилось, но он как-то весь высох и, горбясь, растерянно глядел на изваяния Святой Матери, разбросанные по полу.

- Люди размножаются. Они размножаются не задумываясь. Они распространяются, зная, что это уничтожит их. Я никогда не знал, почему оно отбросило свою жизнь ради таких людей.

Он коснулся головы Чёрной Матери концом пальца, будто гладя её.

- Ты... - начал Коул и должен был глотнуть, чтобы продолжить. - Ты не человек. Как и Мать.

Глаза Осени медленно переместились на него, они выглядели странно покорными. Его слишком почерневшие глаза были явно не человеческими, но они очень человечно выражали его желание рассказать кому-то правду.

- Давным-давно мне поклонялись как морскому дракону.

Он сгорбился ещё сильнее, словно сверженный монарх.

- Люди называли его китом.

Огромное тело, достаточно большое, чтобы остановить поток лавы, и чудо на корабле, о котором рассказал Йосеф. История тушения огня волной на горящем судне. И, наконец, удивительное изобилие рыбы. Всё аккуратно связалось одной нитью.Понятно, что Миюри не мог вынюхать его истинную форму. В конце концов, она раньше не нюхала моря.

- Уже и не припомню, было ли оно мне роднёй по крови или компаньоном. У него должно было быть имя, но я не могу вспомнить. Оно так давно отправилось путешествовать. Сначала я не возражал, но вдруг затосковал и начал искать. Когда я наконец нашёл его, оно уже стало пеплом.

Рыбная ловля пошла на подъём, когда Мать добровольно пожертвовала своим телом и спасла город, точно так же на полях вокруг Реноза поля много лет приносили хорошие урожаи, когда оттуда ушла Хоруо Пшеничный Хвост.Байка рыбаков оказалась правдой. Дракон когда-то жил на дне моря.

- Я не мог понять. Люди - глупые создания. Предоставь их самим себе, и они быстро уничтожат себя. Но я знал, что должна была быть причина, по которой оно отдало свою жизнь ради их спасения.

- Так ты решил поддерживать острова ради этого?

Осень уже хотел кивнуть, но передумал.

- Нет. Если не будет островитян, люди забудут. И я решил наставлять здесь людей, чтобы память передавалась от одного к другому. Поэтому они не забывают.

Наставлять людей. Эти слова было нелегко воспринять, но Осень продолжал.

- Море обширно и глубоко. Я мог бы плавать в воде вечно, думая, что оно где-то там. Я думал, что смогу увидеть его в любое время.

Одиночество Осени состояло именно в этом.

- Был бы я единственным, кто помнит, однажды я мог бы принять всё за сон. Мог бы подумать, что всегда был один, с самого начала. Какая страшная мысль. Океаны бездонны. Полный покой.

Коул не мог сказать, что понимает боль живущих вечно, но он видел их, когда они страдали, проходя через это.

- Кажется, однако, я действительно желал чего-то другого. Теперь я это понимаю.

Осень посмотрел на руки Коула.

- Даже на краю жизни эта волчица показалась, чтобы спасти тебя. Тогда... Тогда почему, во время его смерти, оно не появилось передо мной?

Одинокий монах, еле сдерживая слёзы, сжимал изваяние Чёрной Матери в руке.

- Я знал, чтобы поддерживать эти острова, мне придётся продлевать человеческие страдания. Но это было не для того, чтобы они сохраняли его имя. Было бы это всё, нашёлся бы другой путь. В итоге, я всё смотрел на страдания людей, потому что...

Осень вздохнул.

- Это не что иное, как ревность. Я ревновал, потому что знал, что, умирая, оно думало не обо мне, а о людях острова...

Коул не мог над этим смеяться и не мог его винить. Осень мог не найти другого компаньона, кроме Чёрной Матери в бесконечно широком, бездонном море. Коул не мог сказать, что полностью понимает степень такого одиночества.Но он знал Миюри, бессильно смотревшую на карту мира. Он был лишь свидетелем бессилия тех, кто знал, что им нет места в этом огромном мире.Желание Осени молиться своему единственному другу было довольно скромным.И Коул научился тому, что есть много способов смотреть на явления.

- Пусть это и было ревностью, ты на самом деле поддерживал эти острова. Есть те, кого ты спас, и есть многие, кто благодарит тебя.

Осень в первый раз улыбнулся.

- Я не ждал приятных слов. Вот ведь глупец.

Он казался удивлённым.

- Но раньше всего остального я должен сказать, - продолжая держать Миюри, Коул посмотрел на Осень, - что я очень благодарен тебе за наше спасение.

Они не случайно всплыли здесь. Это Осень спас их. Каждый раз, когда люди бросали свои изваяния Чёрной Матери в море, когда они сталкивались с бедами на воде, он следовал за запахом и бросался спасать их. Коул не мог себе представить, что всё это всего лишь из ревности, как он утверждал. Сам он это понимал иначе - Осень делал всё что мог, чтобы защитить землю, которую когда-то спас его друг.

- Это лишь прихоть, - тихо произнёс Осень с горькой улыбкой на лице, он словно сдерживал кашель. - Это могла быть лишь прихоть, но я рад, что делал это. Я не понял, что она не была человеком. Или, возможно, это была рука Божья.

Осень сказал такие слова, что даже самые выдающиеся ученые-богословы не знали бы, как на них должен был ответить человек.

- Я нашёл, кем я должен быть на самом деле, благодаря этой волчице.

И он взял в руки изваяние Божьей Матери и скормил её огню. Это походило на прощание.

- Я вернусь в глубины океаны и забуду всё. Люди тоже все забудут. Какие странные существа. Они могут проглотить боли и грусти куда больше, чем они сами, - сказал он, кивнув, как монах. - Возможно, это и есть вера. У нас такой нет.

Он медленно поднялся. Казалось, он идёт немного прогуляться.

- Можешь использовать всё это, чтобы поддержать огонь. Когда метель кончится, кто-нибудь придёт и отвезёт вас на своей лодке.

- Ты уходишь?..

- Что мне ещё здесь делать? Я не могу спасти это место. Я на самом деле не мог спасти Чёрную Мать. Если бы оно не отдало жизнь, скорее всего, мучения здесь давно бы закончились.

Так оно и было. Но что правильно, а что нет?У каждого свои причины и свои суждения. Каждое из них по-своему справедливо, но почему-то, собранные вместе, они уже не действовали.Без Осени эти острова уже не смогут поддерживать себя, их ждёт опустошение и вымирание. Никому не придётся страдать после этого. Может, это и есть спасение само по себе.

- Мои переговоры, столь не понравившиеся тебе, поддержат острова на короткое время. Умные люди уйдут. А это всё для тех, кто не может.

А может, подумал Коул, Осень, наконец, нашёл способ переселить островитян с этой земли путём сделки по продаже рабов. Коул полагал, что даже в далёкой стране, в разлуке со своими семьями, они будут куда благополучнее, чем оставшись здесь. Он не думал, что это так уж безрассудно. Он и сам пытался сделать это с Райхером.

- Без меня они не смогут вести переговоры. Тогда всё будет в пользу твоего Уинфилда, - но он почему-то не казался слишком счастливым. - Если бы только золото появилось на самом острове... Это решило бы всё.

Он знал, что такого подходящего чуда никогда не случится. Был уровень, до которого могла являть чудеса сама Чёрная Мать. Воплощения жили намного дольше людей и по сравнению со смертными они, казалось, обладали непревзойдённой силой. Но существовало так много того, что превосходило эту силу.

Хоро, мама Миюри, также предупреждала её об этом - не слишком полагайся на свои клыки и когти, ими можно решить лишь какое-то количество проблем. Осень использовал свои силы, учитывая законы человеческого мира, поэтому всё здесь держалось устойчиво. В этом смысле он поддерживал эти земли хорошо. И в итоге никого не спас. Ни следа какого-то улучшения. Какой ужасный конец.

Осень вышел, но через мгновенье он просунул голову внутрь.

- А, да, - он отодвинул акулью шкуру на входе и вошёл. - Я возьму одну с собой. Даже если я забуду всё это, я могу вспомнить самое важное, посмотрев на это.

Он поднял изваяние Чёрной Матери, затем склонил голову.

- Странное дело. Здесь это дороже золота.

И воплощение кита ушло, а чёрный дым вздулся над разыгравшимся пламенем, будто провожая хозяина монастыря. Одежда Коула просохла, тепло понемногу возвращалось в тело Миюри.

В словах Осени была глубина.

В данный момент, несомненно, что гагат был гораздо дороже золота для Коула. Он спасал жизнь Миюри. Коул хотел рассказать о случившемся, как о чуде Чёрной Матери - это действительно произошло ! Кого заботило, что это были останки сгоревшего когда-то воплощения кита? Вряд ли стоило задумываться, кит или не кит был тем, кто мог войти в написанное людьми священное Писание. Было важно, чтобы люди узнали и поверили, что с ними действительно произошло чудо. Самое важное, чтобы они были спасены.

- Тогда?

Он смотрел на изваяние Чёрной Матери в своей руке. Колышущийся огонь освещал нежное выражение её лица. Освещённая таким сильным светом, она сверкнула, будто действительно стала золотой. Нет, что же это...

Она в самом стала золотом в его руках!

Когда ему пришло в голову, что может найтись способ спасти жителей островов, он забылся и попытался встать, чуть не уронив голову Миюри. Это заставило его вернуться к действительности, он ощутил горечь во рту.

Он был человеком без особой глубины, он прочёл какие-то книги, был одержим богословием в своей маленькой деревне горячих источников Ньоххире, а затем решил, что знает всё необходимое в вопросах веры. Все действия, которые он так старательно обдумывал и предпринимал, обернулись невежественными, бесплодными усилиями. И когда он открыл ошибочность и иллюзорность осознания действительности, он испугался и остановился.

Эти места как-то направлялись к развитию благодаря такой личности, как Осень, благодаря его управлению ими. И было достаточно странно думать, что идеи чужаков решат, куда двигаться жителям этой земли. Ему хотелось сделать вид, что он ничего не видит, и просто согреть Миюри. Затем, когда она проснётся, он сможет радоваться улучшению её состояния, как своему достижению.

- Но... - пробормотал он и посмотрел на Миюри.

На самом краю своей жизни она явила ему чудо. Девушка, которая хотела произвести на него впечатление, а он был глупцом, лишь становившимся старше и старше. Если он не сможет проявить хоть немного отваги для неё сейчас, ему будет слишком стыдно встретиться с ней глазами, когда она очнётся. Даже если она не заметит, он сам не сможет простить себя, он сделает её прыжок к нему в холодное, мрачное море бессмысленным.

Должно было найтись что-то, что мог сделать даже её бесполезный старший брат. Должен найтись способ жить так, чтобы она не смеялась над ним. Как бы глупо это ни было, он обязан сохранить веру, что мир может стать лучше. Коул погладил её по голове, провёл пальцами по её волосам и мягко положил её на пол.

- Я скоро вернусь.

Он поднялся и вышел в другую комнату. Затем перешагнул через статуэтки Святой Матери, разбросанные по полу, и отодвинул акулью шкуру, ветер и снег тут же ворвались в щель. Мороз разов ударил в его лицо.

Он прикрыл глаза и бесстрашно двинулся к причалу.

- Владыка Осень! - имя изо всех сил прокричал он, подойдя к воде.

Ветер заглушал все звуки, тьма властвовала над морем.

- Есть что-то, что тебе нужно?

Это была не тьма. Коул не мог сказать, откуда донёсся голос. Он посмотрел налево, направо, вверх и не сумел различить, где начиналось и заканчивалось массивное тело. Пока он боролся с потрясением, тьма заговорила:

- Если тебе не нужно чего-то, я исчезну.

- П-прошу, подожди! - крикнул он и отчаянным усилием привёл мысли в порядок. - Золото пойдёт с островов.

- Что?

- Золото пойдёт с островов. Нет... - он поднял руку, в которой сжимал изваяние Чёрной Матери. - Мы обратим это в золото.

Такое возможно, если произойдёт чудо. Да.

Им просто необходимо чудо, чтобы это произошло.

Но правдой оставалось, что одного чуда будет мало. Легко создавать то, что можно было назвать чудом, если одолжить силу не-человека, но это было бы не более чем временной мерой, если не предусмотреть всё заранее. Большие клыки и когти нечеловеческого происхождения, в конце концов, были силой, скорее, для древних легенд. Было ограничено то, чего они могли достичь в этом новом человеческом мире. Чтобы спасти людей целой земли, необходимо было всё организовывать по законам человеческого мира.

Задача состояла в том, чтобы использовать чудо Осени для разрешения проблем островитян. Бесспорно, это было лучшее решение, к которому он пришёл, раздумывая на свой лад. Коул думал, что это действительно сработает как надо.Но, исходя из своей собственной веры, Коул думал, что если чудеса будут тем, что даст тот или иной повод улыбаться, они дадут гораздо больше возможностей для работы в мире людей. Он узнал об этом из своего путешествия с хозяином-торговцем и из бесед с богословами, собравшим много выводов из слов Священного Писания.

Он должен суметь создать новый свет, сложив всё, что у него было в руках.

- С твоей силой это возможно, - Коул уловил молчаливое удивление со стороны тьмы. - Мы должны суметь вернуть улыбки этой земле, используя силу каждого, кто связан с этими островами.

Осень помолчал, затем медленно переспросил:

- Правда?

Коул не мог быть уверен, что все пойдёт хорошо, он пытался не вполне чисто использовать настоящее чудо и использовать его для создания устойчивого положения дел. Какие бы оправдания он ни использовал, задуманное противоречило тому, как должен действовать добросовестный последователь Священного Писания.

Но он думал об этом в этой святыне из лавы. Вера не была праведной или ложной. Важно, будет ли верен результат, и тут он мог уверенно сказать, что возвращение людей, проданных в рабство, их семьям не могло быть неправильным.

И потом, даже если бы его стали презирать все священнослужители мира, по крайней мере, Миюри ему улыбнётся.

- Правда.

Если не удастся, думал он, Осень может съесть его или утащить на дно океана. Но Коул уже один раз умер, он не боялся.

- Правда, - повторил он, и сразу нахлынула невероятно большая волна, а когда она опала, на краю пристани стоял Осень.

Он яростно посмотрел на Коула, в его глазах открыто бушевали чувства.

- Я верю тебе.

Подходящие слова для монаха.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Volchicza-i-pergament/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Заключительная глава

Одна из причин, по которой Церковь стала продажной, погрязла в богатстве и докатилась до нынешнего состояния, проста: веру можно продать по высокой цене.

Люди опорожняли кошельки в благодарность за предоставление благословения, защиты и утешения в главных жизненных событиях - при рождении, венчании, отпевании. За защиту в путешествии, за молитвы о выздоровлении, за наставление в старости. Многие люди отдали бы всё, что могли, ради исполнения своих желаний.

Вера - это деньги.

Небо было ясным, голубым, метель, продлившаяся несколько дней, ушла, как сон. Этот прекрасный день предвещал, что конец зимы подползал к северным землями приближался новый сезон рыбной ловли. Волны на море, бушевавшие совсем недавно, нежно, как дыхание спящего ребёнка, ласкали береговую линию.По спокойным водам скользил огромный корабль.

Коул слышал, что продать собираются сотню человек. Считалось, что они сами согласились работать на святую Церковь. Один Бог знал, правда ли это.

Хотя никто в порту Цезона не кричал, весь город был окутан унынием. Лишь архиепископ и богатый купец могли улыбаться. Райхер и его товарищи просто надирались и потом спали. Островитяне взяли золото и дали обещание присоединиться к Церкви в грядущей войне. Но не этого они хотели. Всякий раз, когда огромный корабль проходил меж островами тут и там семьи, отдавшие кого-то из своих, смотрели вслед.

Осень, вышедший из моря, рассказал это всё Коулу. Они сверили свой план и проверили ещё раз, всё ли готово. Это было не так сложно, и быстро завершилось.Осень, с той ночи проявлявший деловые способности, прежде чем вернуться в воду, взглянул на Коула.

- Ты ничего не сказал о награде.

Коул имел поручение от аристократки королевства Уинфилд узнать, могут ли люди этой земли быть подходящими союзниками в войне. Осень, почитаемый всеми островитянами, мог оказать на них заметное влияние.

- Ты забыл? Ты спас нам жизнь. Чего ещё мы бы могли просить?

Осень не стал улыбаться.

- Эти гордые моряки не станут на сторону тех, кто покупает островитян за золото, чтобы взять их в заложники.

- Но мой план - продать веру за золото.

Осень смотрел на него спокойными глазами в промежуток между волосами и бородой.

- Люди придают разную ценность вещам, даже если это одна и та же рыба. Полагаю, именно об этом вздыхают рыбаки.

Хотя Осень сказал, что принял человеческий облик лишь на время, своими ответами он всё больше и больше походил на настоящего монаха.

- По меньшей мере, я покажу тебе, где ты находишься в море, когда услышу твой голос. Будут ли люди этой земли следовать моей вере... что ж... один Бог знает.

Коул только успел подумать, что заметил усмешку на лице Осени, а воплощение кита уже оказалось в море. Дыра в полу монастыря вела прямо в море и была для него возможностью приходить и уходить в спокойной ситуации. Он смотрел, как Осень исчезает в воде среди сияния зелёных бликов, и испытываемое им чувство не было удовлетворением от успешного выполнения миссии Хайленд. Это было счастье - знать, что он, возможно, сумел помочь Осени, который в одиночку поддерживал эту землю.

Осталось только выполнить возложенную на него работу. Он покинул монастырь и направился к пристани. К ней было привязано несколько маленьких лодок, и в каждой сидело по человеку. Один них был Йосеф, а остальные - пираты.

- Владыка Осень поведал. Чёрная Мать сердится.

- О-о-о...

Поднялась паника. Особенно среди побледневших пиратов. Нападение, в котором пострадал Коул, сыграло в этом немалую роль. В ночь разыгравшейся метели всем пиратам было приказано захватить подозрительные корабли на воде. Всё шло, как предусматривалось, пока дело не дошло до лодки Йосефа. Один дурень упал в море, за ним прыгнул другой. Причём первый был одет, как священник.

Выражения лиц пиратов, увидевших его живым, останутся в его памяти надолго. Кто-то оцепенел на месте, кто-то не мог поверить своим глазам, иные пали на колени перед Коулом, некоторые даже плакали. Их растерянность только усилилась, когда Коул сообщил им, что Осень провозгласил его душой под покровом Святой Матери.

Пираты внимательно вслушивались в каждое его слово, словно он приговаривал их сейчас к заключению в ад.

Чёрная Мать сердилась. Кто-то пытался нанести вред островам.

- Вы должны знать, что Чёрная Мать несёт не только спасение.

Распознать потаённый смысл этих слов мог лишь тот, кто знал истинную природу Чёрной Матери.

Лица последователей веры напряглись.

- Однако пока мы будем верны ей, она может быть снисходительна к нашим грехам.

Что означало, что она простит их и за то, что они сделали с Коулом. Пираты явно почувствовали облегчение.

- Чёрная Мать объявила, что в скором времени будет явлено чудо и произведено наказание. Мы должны проявить милость к этим людям и принять её истинное учение.

Все сидевшие в маленьких лодках кивнули. Каждый взялся за свою статуэтку Чёрной Матери на груди либо дотронулся до своего сундука, если хранил её там.

- Мы должны заставить их понять, что Чёрная Мать явит нам истинное чудо.

Коул не стал издавать никакого боевого клича, все и так поняли, что нужно делать. Он лишь сказал: "Это всё", и пираты отправились на лодках обратно к галере, стоявшей на якоре у берега.Корабль Йосефа стоял тут же. Левый борт, пробитый при нападении пиратов, не должен был быть помехой в плавании благодаря чрезвычайным мерам.Когда пираты отправились к кораблю, Йосеф вышел на пристань.

- Господин Коул, действительно ли спасение придёт на эту землю?

Кол глубоко вздохнул, услышав столь серьёзный вопрос.

- Мы ничего не можем сделать, только продолжать верить в истинное спасение. Однако я лишь могу обещать, что великое спасение придёт.

Он не лгал. Невозможно было просто взять и встретить удачу во сне. А чудеса не-людей были не более чем началом. В конце концов, чтобы жить, люди сами должны действовать.

- Не буду спорить. Это было бы лучше, чем имеем мы сейчас, - сказал Йосеф и вернулся на корабль.

Коул следил за ними с пристани, когда всё затихло, он направился к противоположному от монастыря берегу. Ярко светило солнце, дул слабый ветерок, вода была настолько чистой, что всё было видно до самого дна.Шаг, другой - он шёл вперёд, пока не почувствовал под ногами лужицы и твёрдые камешки, дальше уже была вода. Прищурившись, он ясно увидел огромный горделивый корабль, спокойно и уверенно пробиравшийся меж островками.

Дальше произошло то, что называется громом среди ясного неба.

На мгновение корабль взлетел над водой.

Хотя Коул и знал, что происходит, зрелище его просто потрясло, что говорить об ощущениях людей, бывших на борту. Казалось, что корабль завис в воздухе, и само время приостановилось, прежде чем он рухнул в воду, впечатляюще расплескав невероятное её количество. В тот момент, когда Коул разглядел далёкую радугу, он услышал громкий гул, похожий на барабанный бой.Огромный корабль, разумеется, не мог сопротивляться. Он накренился далеко вправо, казалось, он вот-вот перевернётся.

Пиратов тоже можно было увидеть, если внимательно присмотреться - судно, полное островитян, показалось на спине Чёрной Матери, опасно балансируя и чуть не соскальзывая в бездну.

- Владыка Осень... это слишком... - невольно пробормотал Коул, и, будто его услышали, спина Осени снова погрузилась в воду, и корабль вернулся в нормальное положение.

Вёсла, торчавшие из корабля, делали его похожим на гребень, у которого не было части зубьев, и эти вёсла поспешили взяться за дело.Затем Осень, должно быть, снова атаковал - теперь невероятно мощным плавником на конце хвоста, на этот раз только корма корабля поднялась в воздух, а он сам наклонился вперёд. После удара корма погрузилась в воду сильнее, чем раньше. Вероятно, в ней образовалась пробоина.

На борту все должны были уже сходить с ума.

Коул был в восторге, к тому же он знал, что происходит за кулисами этого представления. Затем колебания корабля вдруг прекратились, он перестал погружаться и начал двигаться, хотя и растерял все вёсла. Должно быть, кто-то бросил изваяние Чёрной Матери в воду.Любой бы стал молиться, случись с ним такое. Тут уже, они ничего не могли сделать.

Затем, ведомые неведомой силой, они будут выброшены на берег на соседнем острове. Они пребывали бы в растерянности, а жители острова, направляемые Святой Матерью придут им на помощь. Они спросят, Братья, с вами всё хорошо ? Архиепископ сразу придёт к пониманию причин случившегося. На корабле было много плачущих от отчаяния людей, это они бросали в море изваяния Чёрной Матери. Архиепископ поймёт, кто явил это чудо, даже если бы он не хотел признать это. Не может быть сомнений, что он поймёт. Даже торговцы знали подобные истории, а священнослужители ещё лучше знакомы с ними.

Реликвии.

- О, мы делаем что-то плохое.

Кол обернулся на голос.

- Ты хорошо себя чувствуешь, чтобы разгуливать?

Завёрнутая в одеяло Миюри была ещё бледной. Но цвета понемногу возвращались на её щёки под лучами солнца.

- Я лишь накажу сама себя, если просплю такой хороший день.

- Почему ты всегда?..

Его беспокоило, что, хотя её жизнь была спасена теплом сожжённых статуэток Чёрной Матери, у неё началась лихорадка, несколько дней её мучили кошмары. Теперь её лихорадка наконец-то прошла, но пройдёт ещё немало времени, прежде чем она совсем выздоровеет.

- И ещё у меня есть работа, не так ли? Я не могу позволить себе просто киснуть, - сказала Миюри, глядя куда-то вдаль, будто за море.

Сила волчицы была необходима для плана, придуманного Коулом. В конце концов, он был просто слабым юношей.

- Как мама вырыла воду для папы, я выкопаю камни для брата.

Волчий нос и когти. Вместе они могут найти жилы для новых копей на островах, которые, как считалось, уже истощены. Гагат может появиться здесь снова. Тогда они предложат кое-что архиепископу.

Статуэтки Святой Матери это части её тела, её, спустившейся на землю, чтобы спасти этот остров. Если верующие будут всегда держать её изваяние рядом, оно даст им своё благословение и откроет возможности в будущем. Более того, мир в настоящее время сомневается в том, что есть праведная вера. Кто бы не хотел быть на стороне праведной веры? Сколько тех, кто хотел бы выбрать именно праведную веру? Не будет ли реликвия настоящего чуда намного дороже целой горы золота?

Члены Альянса Рувик каждый день приходили в порт Цезон и покидали его. Осень вырежет изваяния Святой Матери из добытого гагата, чтобы продать их за высокую цену как реликвии. Райхер может позаботиться о переговорах по продаже. В легендах алхимики могли превратить свинец в золото, но вера сможет превратить в золото уголь. Коул придумал всё это и сказал Осени одной снежной ночью, что остров может продержаться ещё немного дольше.

Коул был слишком ограничен в том, что не связано с верой, и если бы он действительно пожертвовал собой, всё равно бы не знал, где или как толкать дело вперёд. Но пока дорога, по которой он уже так много прошёл, направлялась в будущее, именно с верой он мог прийти к компромиссу, идя к своему месту в мире.

Сам Осень показал ему, что, если искренне молиться, Бог простит любые совершённые им грехи. У него не было выбора, кроме как молиться больше, чем когда-либо прежде. Если молитва способна принести кому-то спасение, значит, вера - это не то, что нужно отбросить.

- Кит размером с гору... Сколь преувеличенные истории я бы ни слышала в Ньоххире, они ничто по сравнению с этим, - хихикнула Миюри.

В конце концов, истории придумывали люди, и если Бог действительно создал этот мир, то было бы разумно ждать от действительности большего впечатления.

- Сейчас иди, тебе надо поскорей вернуться к огню.

Хотя погода была отличной, воздух ещё оставался холодным. Коул положил руку ей на плечо, чтобы отвести в дом. Тогда она заговорила снова.

- История о ките тоже звучит фальшиво, но я до сих пор не могу поверить, что ты, наконец, решил, брат, - так вдруг сказала Миюри и, ухмыльнувшись, прильнула к нему.

Коул невольно отстранился, словно пытаясь сбежать, но её каменеющее лицо пресекло его движение.

- Сколько тебе можно говорить? Ты неправильно поняла, - возмутился он, но Миюри только теснее прижалась к нему.

- Неправильно поняла? Что значит "неправильно поняла"? Несмотря на то, как ужасно ты обошёлся со мной, я без колебаний прыгнула в море за тобой, а потом обратилась в дух, чтобы броситься к тебе на помощь. Так скажи мне, какое "неправильно поняла" я делаю?

Всё, что она упомянула, ложилось на него долгом благодарности, который ему никогда не погасить, либо ошибкой, которую он никогда не смог бы компенсировать. Но у него не было выбора, кроме продолжать говорить ей, что то, о чём она сказала, она, конечно, неправильно поняла.

- Это было... Это было потому, что я знал, что не осталось того, что ещё могло гореть, чтобы согревать тебя, пока не пройдёт метель. Тебя не научили этому в Ньоххире? Это то, что нужно делать, когда кто-то упал зимой в реку и его нечем согреть. Это ещё можно назвать мудростью тех, кто часто путешествует в холодных странах. Это нормально.

В своём рассуждении он настаивал на том, что она недостаточно знает. Чтобы показать, что он совсем не обманывал её, он выпрямился, выпятив грудь. Миюри посмотрела на него и наклонила голову, не отрывая от него подозрительным взглядом.

Она может уколоть его в любой момент. Он приготовился, и тут вдруг появились её волчьи уши и хвост.

- Может быть, нам стоит спросить других людей, сочтут ли они, что я неправильно поняла? - осведомилась она, так спокойно улыбаясь, будто ему не на что злиться.

Но он в том случае действовал от чистого сердца. Только желая добра. Он был уверен в этом. Миюри это знала. Она знала, но старательно не замечала.

- Я помню это действии-и-ительно хорошо.

Эта уже большая девочка пожала плечами и смущённо схватилась за щёки.

Той ночью Коул разделся, чтобы согреть Миюри своим теплом. Это правда, которую даже путешественники знали, это лучший способ согреть другого, и нечего здесь стыдиться. Однако Миюри тогда вдруг очнулась и, сразу поняв, в какой ситуации оказалась, спросила: Теперь я твоя жена, брат?

Было много причин, почему он не мог смотреть прямо в её сверкающие глаза.

- Когда будешь писать следующее письмо папе, обязательно включи это, хорошо? Брат и я, обнажённые, под одним одея... У-у-у-уххх!

Она потёрла затылок, не переставая улыбаться.

- Но это правда, что ты стал настолько лучше, что я была бы счастлива стать твоей невестой.

Его нехороший взгляд не возымел на Миюри никакого воздействия.

- Я ничего не мог сделать. Я был бессилен с момента, когда мы ступили на эту землю.

- В самом деле?

- Да. Я не смог защитить тебя, и то, что я предложил Осени, не более чем детская игра. Достаточно вероятно, что это сработать только на какое-то время.

Но Миюри продолжала улыбаться.

- Это верно, но, по крайней мере, из того, что я слышала, думаю, это место может стать немного счастливее. Этого может быть недостаточно для тебя, но...как это сказать?

Она закрыла глаза, словно прислушивалась к голосу ветра.

- Это полностью отличается от того, что делал этот старый бородатый парень. Знаешь, это пахнет тобой.

- Пахнет мной?..

- Точно. Это пахнет как овца, которая видит только половину мира.

Он на мгновение подумал, что она смеётся над ним, но, открыв глаза, Миюри в упор посмотрела на него.

- Ты искал не способ преодолеть трудности, а путь, что приведёт людей к умножению счастья. Даже если что-то совсем маленькое, даже если все думают, что ты не можешь это сделать, ты всё равно веришь в теплоту солнца и просто делаешь это. Это как сияние. У тебя очень упрямый склад ума, верящего, что мир - это не какая-то там огромная бесплодная пустыня, и всё станет лучше, если все будут работать вместе. Вот так пахнет.

Она с восхищением смотрела на него своими ясными, безоблачными глазами. То, на что она указала, было его хорошей стороной видеть только половину мира.

- Ты действительно несколько раз терпел неудачу, но, в конце концов, ты подумал о другом пути, разве нет? Даже я бы признала трудность пути и сбежала, поджав хвост, если бы меня столько раз побили. Но ты даже подумал о помощи многим другим людям, а не только мне.

Коул действительно был готов сдаться. Он мог проглотить свои замыслы, и ждать, пока Миюри очнётся. Но он этого не сделал. Он не смог. Это можно назвать верой, но это также можно назвать неуклюжестью. Он даже думал, что это было немного глупо.

Его голос застрял в горле, но не потому, что не мог придумать, чем возразить.

Продолжая смотреть на него, Миюри хихикнула и схватила его за руку.

- Брат?

Коул не думал, что она хочет дразнить его. Миюри говорила тихо, и хотя на её лице было озорное выражение, он мог сказать, что она собиралась сказать что-то важное.

Вдали разбитую лодку вынесло на соседний остров.

Коул некоторое время следил за ней, потом сдался и повернулся лицом к Миюри.

- В чём дело?

Её волчьи уши и хвост такого же странного серебристо-пепельного цвета, что и её волосы, покачивались под лёгким ветерком, когда она говорила.

- Ты возьмёшь меня с собой в своё следующее путешествие?

Он никогда не найдёт в Писании фразы, содержащей столько разных толкований.

Так случилось, что столько противоречивых чувств внутри Миюри било единым ключом и ударило в её руку, взявшуюся за его.На этой земле не было метода разделить их всех.

Но чтобы знать, что за кусок хлеба ему достался, чтобы сделать её счастливой, ему нужно было только взглянуть на свои руки.

- Пока ты будешь хорошей девочкой.

Миюри пожала плечами и сощурилась.

- Отлично.

Её острые клыки мелькнули перед ним, когда она улыбнулась. Она стояла рядом с ним, и Коул, обняв её за плечи, повернулся к огню внутри здания.

Пушистый хвост Миюри игриво наткнулся на его ногу.

Небо было голубым, а море спокойным.

Он всё ещё не знал, существует ли Бог, но он знал, что истина была здесь.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Volchicza-i-pergament/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог

Он почувствовал что-то мокрое на щеке. Должно быть, раздумывая, он незаметно задремал, и слюна сползла по щеке из уголка рта. Он поспешно вытерся, хмурясь своей небрежности. Корабль раскачивался, как колыбель, а коленям было тепло. Не удивительно, что его сморило.

Зевая, он потёр глаза, и девушка, спавшая у него на коленях, заёрзала, недовольная тем, что ей доставили беспокойство. Звали её Миюри, ей шёл тринадцатый год, достаточно взрослая для раннего замужества. Долгое время он старался держаться жёстче, чтобы не дать её озорному от природы нраву испортить ей будущее замужество, но недавние события вышли далеко за рамки всего, что он только мог вообразить.

С самого рождения Миюри он заботился о ней, дочери хозяина купальни, в которой он долго работал. К счастью, он ей нравился, и она всегда-всегда звала его. Лишь недавно он узнал, что она испытывает к нему романтические чувства. Это не было открытием, которое можно легко отбросить как нечто, обычно случавшееся с девушками её возраста. Глубина её чувств стала очевидной ему лишь десять дней назад, когда они были вовлечены в серьёзные проблемы северных островов, превращённых пиратами в свою крепость.

Он проделал путь к островам, чтобы самому проверить, истинна ли вера местных жителей или она является ересью. Его задание было вызвано большим раздором между королевством Уинфилд и Церковью. Оказавшись здесь, он встретил суровую действительность нищеты, которую не исправить никакими молитвами, и познал правду этой безжалостной жизни.

Вскоре на северные острова приплыл архиепископ, отправленный крупным торговым союзом и Церковью. В месте, где люди едва сводили концы с концами, человек духовного сана затеял тёмное дело, надеясь подчинить островитян с помощью золота. С изрядной долей везения им удалось остановить архиепископа, и если бы он мог узнать, чьими усилиями его замысел был разрушен, этим человеком оказалась бы именно Миюри.

Это чудо сотворила её привязанность к своему спутнику, почти равносильная вере. Когда Коула сбросило ударом с судна в чёрное ледяное море, когда он уже приготовился к смерти, она без колебаний прыгнула в воду за ним. Сколько влюблённых, обменявшихся клятвами, сделали бы то же самое? Хотя он сердился на безрассудство её поступка, относиться к её чувствам лишь как к детской привязанности для него больше было невозможно.

Он похлопал по спине Миюри, пристраивавшуюся поудобней у него на коленях, от чего на её голове задёргались покрытые мехом треугольнички. Их странный цвет - пепельный с серебристыми пятнышками - был таким же, как и у волос. Интересные треугольнички были на самом деле волчьими ушами. Мамой Миюри являлась мудрая волчица Хоро, воплощение огромной волчицы, долгое время жившей в пшенице, лесной охотницы, которая не позволила бы выбранной ею жертве сбежать.

Его инстинкты агнца божьего проистекали из источника, которому не присуща логика. К тому же Миюри была фактически его младшей сестрой. Бог не допускает союза отца и дочери, брата и сестры. Он хотел, чтобы она это поняла, но этого не происходило.

Он посмотрел на спокойное, спящее лицо у него на коленях и не смог сдержать горькой улыбки. Проблема, ставшая головной болью, но сейчас, по крайней мере, всё было спокойно.

Я молюсь, чтобы времена, подобные этому, продолжались вечно.

Помолившись, он снова похлопал Миюри по голове и закрыл глаза.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Volchicza-i-pergament/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1

Он проснулся от того, что его кто-то тормошил, и от крика Миюри.

- Братик! Вставай!

"В чём дело?", - подумал он и, открыв глаза, понял, что они ещё на корабле, окружённые кромешной тьмой. Хотя уже должны были достичь порта. Он не ждал, что во время плавания может произойти что-то значительное, и был несколько растерян. Затем показалось, что корабль провалился. Палуба на мгновение ушла из-под ног, вызвав в его голове мысль о каком-то сильном воздействии на них, потом палуба со всем неистовством рванулась вверх.

- Держись! - закричали люди в трюме, когда корабль снова провалился. Палуба страшно накренилась, отправив все деревянные ящики и мешки с грузом кувыркаться по кораблю. К счастью, большая часть ящиков была пуста, но прямой удар всё равно мог серьёзно покалечить.

Коул не смог удержаться на ногах не из-за качки, он был сильно встревожен и не понимал, что происходит. Он инстинктивно удерживал Миюри за плечи и искал безопасное место. Какое-то место, куда можно добраться в надежде не оказаться подобно крысам в ловушке в трюме с летающим по нему грузом.

Сопротивляясь сильной качке, в кромешной темноте, они смогли добраться до лестницы, там Коул подтолкнул Миюри вперёд. Девочка-сорванец, выросшая в горах, уверенно поднялась по лестнице. Это Коулу, книжному червю Писания, требовалась её помощь, но когда им удалось выбраться наружу, ветер и дождь уложили их обоих на палубу плашмя.

- Крепче подтягивай!

- Нам нужно ещё на штурвал! Не отпускай! Если нас снесёт к западу, мы окажемся в открытом море!

На палубе царила неразбериха.

Корабль, видимо, сбился с пути, попав в бурю. Угольно-чёрные тучи закрывали небо. Беспрестанные молнии высвечивали призрачный мир, в такой миг Коул мог видеть каждую складку в зловещих тучах над головой.

Они, оцепенев, держались у входа в трюм, пока кто-то, цепляясь за парусную рею, не повернулся к ним, что-то прокричав. Но его голос заглушило громом, не удалось понять ни слова. Следом за громом большая волна ударила в корабль. Она понеслась по палубе и, чуть не сломав Коулу колени, сбила его с ног. Масса воды не отличается от камня. Он ничего не мог ей противопоставить, и их с Миюри прибило к парусной рее.Сильный удар в спину - и снова он не чувствовал своего веса, увлечённый новым потоком, его прижало лицом к палубе. Он всё не мог понять, что происходит.

Волна схлынула, Коул начал откашливаться, и тут ему закричали на ухо:

- Брат! Вставай!

Он открыл глаза, промокшая Миюри держала обеими руками его за правую руку.

- Хватай верёвку! - крикнул кто-то.

Миюри поспешно оглянулась, ища крикнувшего. А Коул потянулся и достал левой рукой до верёвки, висевшей недалеко от него. Миюри подтянулась к его правой руке. Зажав её под мышкой, она вцепилась в него всеми силами своего маленького тела.

Нос корабля резко ушёл в воду, вызвав новый поток солёной воды. Коул даже не ощутил холода. Гром, последовавший за ослепительной молнией, боролся с рёвом воды, перекатывавшейся через палубу. Лишь тогда Коул стал понимать ситуацию. Они затерялись среди шторма, в мощи которого корабль показался сделанным из листьев.

- Ты в порядке? - проверил Коул девушку, цеплявшуюся за него и похожую на мокрого котёнка.

Она, откашливаясь, кивнула.

- Я должна попросить тебя кое о чём... Не падай больше в море! Я не хочу снова за тобой прыгать!

Он улыбнулся её острому язычку, затем поцеловал её в отмытый морской волной лоб.

- С вами всё в порядке, преподобный Коул и госпожа Миюри? - послышался голос человека, ловко пробравшегося к ним несмотря на сильный нырок корабля. Это был торговец из компании Дива, круглый, как бочка, Йосеф.

- Да, милостью Божьей.

Пока Коул отвечал, Йосеф закрыл их собой, как-то защитив от следующей волны.

- Здесь опасно! Надо вернуться вниз! - сказал он, как только вода отступила.

Тем временем моряки отчаянно пытались изменить курс корабля. Коул собрался спросить, могут ли они чем-нибудь помочь, но Йосеф опередил его.

- Спуститесь вниз, помогите остальным из палубной команды убрать воду из затопленных трюмов! Затем вылейте воду из всех балластных бочек и плотно свяжите их вместе верёвкой! Если внизу откроется течь, много пустых бочек дадут дополнительную плавучесть! А если придётся, просто держись за них и молись!

К счастью, для них было много дел.

- Мы сделаем всё, что может, чтобы корабль не унесло в открытое море! Когда поднимется следующая волна, давай, беги!

Корабль снова нырнул. Вспышка молнии осветила неровный гребень волны, нависшей над ними. Затем они ощутили, как их с огромной силой подняло над палубой и швырнуло обратно. И уже поднималась следующая волна.

- Сейчас!

Не вытирая лица, Коул бросился через палубу, Миюри следовала за ним, обнимая его руку. У входа она упёрлась рукой в край палубы и спрыгнула вниз, не используя лестницу. Коул даже не пытался это повторить. Он стал спускаться по ступеням, но на середине пути волна ударила сзади и сбросила его вниз.

- Ты был бы беспомощен без меня! - поддразнила его Миюри, но, возможно, она была права.

Коул справлялся до сих пор только потому, что она была рядом на каждом шагу. Он взял её руку и встал, они бросились исполнять поручение Йосефа.

Каждый раз, когда корабль кренился, груз летал по трюму, как стадо овец без пастуха. Хотя Миюри часто называла Коула бесполезным и слабым, он прекрасно справлялся с тяжёлой работой в купальне. И сейчас ему удавалось держаться на ногах самому и при этом удерживать бочки на месте, что позволяло Миюри вышибать пробки. Затем они предоставили бочки воле качки, благодаря которой они постепенно опустели. Затем они в этом беспорядке удерживали уже пустые бочки на месте, используя всё, что попадётся, и связывали их по три вместе какой-то верёвкой, найденной Миюри.

Рядом с ними палубная команда и пассажиры собирали воду в вёдра и выплёскивали её в проёмы в бортах. Казалось, что больше воды поступало на корабль, чем удалялось, но судно уже бы утонуло, если они ничего не делали. Никто не жаловался.

Покончив с бочками, Миюри и Коул тоже занялись водой в трюме. Вёдра казались не очень тяжёлыми, но Коул очень быстро понял, что дело это не простое. Было практически невозможно передавать морякам палубной команды свинцовой тяжести вёдра, не проливая воды, когда корабль мотает во все стороны. После четвёртой неудачи его сбросило на самое днище, где он оказался по колено в воде. Он стал собирать её ведрами. Но как раз он лучше других и подходил для этого при его высоком росте и опыте работы в купальне. Он принимал спускаемые ему вёдра, зачерпывал воду и возвращал обратно. Вёдра забирала у него Миюри, иногда он мог её увидеть при вспышке молнии.

Они работали слаженно, когда она брала у него полное ведро, он принимал пустое. Коул не сбился ни разу, пока по дну корабля продолжала течь вода. Лишь тонкий слой дерева отделял его от перехода в иной мир, но ему не было страшно.

Трудно сказать, сколько это продолжалось. Коул не думал о том, чем занимался, его руки действовали сами. Вдруг опущенное им ведро с грохотом стукнулось о дно. Он пришёл в себя и понял, что вода отступила. Корабль ещё раскачивался, но уже не казалось, что небо вот-вот поменяется местами с морем. Бури в горах были такими же сильными, но казалось, что море изменилось по какой-то причуде. Всё же худшее они пережили. Размышляя над этим, Коул заметил, что даже небольшие толчки корабля сбивали его с ног. Его руки и плечи задеревенели, он, собирая все силы, начал с трудом подниматься по лестнице.

Как раз в этот момент кто-то спускался по лестнице, голову Коула накрыло чем-то вроде намокшего меха. Он сразу узнал Миюри по длине волос.

- Брат, ты как?

Она перепрыгнула через него, приземлилась на дно корабля и стала отряхиваться, начиная с хвоста, избавляясь от воды. Казалось, что при виде её истраченные силы вернулись к нему.

- Я... в порядке. До... - он протянул ей руку, которую только что не мог поднять, она схватилась за неё, - ...до тех пор, пока ты в безопасности.

Миюри улыбнулась. Коул собрал всё достоинство старшего брата и заставил себя встать.

- Тогда ладно, давай вернёмся наверх. Здесь мы лишь простудимся.

Хотя вычерпывать остававшуюся на дне воду было уже бессмысленно, дно корабля покрывал слой холодной морской воды. Они быстро замёрзнут, сидя внизу. Миюри уже спрятала уши и хвост и помогла неуверенно двигавшемуся Коулу подняться по лестнице и вернуться в верхнюю часть трюма. Закат сиял через проёмы в деревянном борту и резал своим блеском глаза.

Усталая команда вперемешку с пассажирами вповалку лежала на палубе, как рыба, вытащенная на берег. Йосеф, как подобает капитану, молча всех пересчитывал, иногда перешагивая через лежащих. Завидев Коула и Миюри, он широко улыбнулся, с радостью удостоверившись в их безопасности. Это означало, что никого не смыло за борт.

Сильные ветры снесли их далеко от курса, но, по всей видимости, они вскоре смогут добраться до ближайшего порта.

- Это просто бедствие, - сказал Коул, прислонившись к стене и выливая обувь из обуви. Куда больше воды он выжал из плаща. Миюри сидела рядом, её мокрые волосы блестели при свете заката.

- Это не бедствие. Это приключение.

Её слова могли сделать даже самые жестокие обстоятельства фоном увлекательного путешествия.

Лицо Коула смягчилось от сияния её оптимизма, его напряжение рассеялось.

- Надо дать глазам немного отдохнуть.

- Хорошо.

Миюри постелила его выжатый плащ и, как ни в чём не бывало, скользнула под него. Устраиваясь, она отодвинула волосы, прилипшие к его щеке, и беззастенчиво поцеловала его. Она совершила преступление, прекрасно зная, что у него не хватит сил отругать её за это.

- Спокойной ночи, - сказал Коул, оставив своё раздражение при себе, поправил плащ, укрывавший Миюри, и заснул сам.

Буря снесла судно к западу от намеченного пути, что сделало ближайшим к ним порт с названием Десарев. Коул не знал этого точно, потому что сон в мрачном трюме только ещё больше утомил его, он чувствовал себя почти больным. Зато Миюри, восстановившая силы намного раньше, поднялась на палубу послушать разговоры моряков.

- Брат, брат, они говорили про действительно большой город.

- В самом деле? Да... кажется, мы сошли с курса, - простонал Коул, взглянув в карту моря, включавшую островное королевство Уинфилд, а также портовые города вдоль побережья большой земли по ту сторону пролива. Название Десарев было выведено у северной оконечности королевства.

- Это Атиф, куда мы собирались добраться? - также глядя в карту, спросила Миюри.

Но они должны были следовать не в портовый город Атиф, а в порт Раусборн в королевстве Уинфилд.

- Не сказала ли эта блондинка нам туда двигаться? Ведь нам не нужно туда идти, так? - уточнила Миюри, глядя на него спокойно.

"Этой блондинкой" она называла Хайленд, уважаемую аристократку, унаследовавшую кровь королевской семьи Уинфилд. Она была незаурядной личностью, пылкой в своей вере, смелой и мудрой, а ещё лидером, рождённым вести за собой людей. Но Миюри была настроена к ней очень критически, подозревая, что уважение Коула к Хайленд на самом деле было чем-то другим. Это правда, что Хайленд была обходительной и красивой женщиной. Более того, она, безусловно, обладала обаянием утончённости, чего не было у Миюри.

- Нам надо именно туда. Скорее всего, она указала на это место, потому что там что-то происходит.

Коул с Миюри доверили письмо с подробным описанием событий на северных островах быстрому кораблю, который должен был добраться неделей раньше их судна. Ответное сообщение застало их ещё в Цезоне. Получив его, они покинули острова.

- Хммм. Ладно, неважно. Меня волнует одно - отправиться в какое-то новое место.

В деревне Ньоххира, глубоко в горах, Миюри всегда приставала к гостям купальни с вопросом, откуда они приехали, и заставляла их рисовать карту. Раз так, вряд ли ей будет скучно в этом путешествии.

- Кстати, а где тот город, в котором ты был когда-то, брат?

- Ну, это было намного южнее Раусборна...

Пока они гуляли по карте, их корабль добрался до порта Десарев.

Они могли судить, насколько оживлён порт ещё из трюма - по крикам морских птиц. Миюри умоляла Коула выйти на палубу, восклицая, что этот город намного живее Атифа. Он считался крупным торговым портом даже по мерке королевства. По крайней мере, здесь они смогут насладиться горячей едой и не ночевать в сыром трюме.

Коул и Миюри следили с палубы за медленным продвижением их судна вглубь гавани. Там они увидели, что многие корабли были мокрыми, закатный свет ярко сверкал на их поверхностях. Были корабли с изломанными реями, с порванными парусами, их команды сидели, сутулясь на палубе. Коул понял, что большинство из них ранее укрылись в Десареве от бури или были прибиты ею сюда. Оказалось, что корабль Йосефа, перевёзший их с островов, считавшихся оплотом пиратов, которые почитали Чёрную Мать, выдержал бурю куда лучше многих. Когда Коул сказал это, ему ответили, что моряки с севера чувствуют шторм издалека и первыми избегают его.

Королевство Уинфилд уже три года противостояло Церкви. В этих водах со дня на день ожидалась война. Назвать этих северных моряков своими союзниками было бы нежданным благословением для Уинфилда. Коул подумал, что это стало возможным благодаря Миюри, и повернулся к ней. Тут он кое-что заметил. Она смотрела на гавань, сжимая до боли его руку. Он был удивлен - она проникла в его мысли?

- Что-то случилось?

- Пахнет овцами! - ответила Миюри, чуть не плача, широко раскрыв глаза. Её живот отозвался громким урчанием.

Он не мог сердиться на её раскрепощённость. Возможно, именно это и значило жить полной жизнью. Коул тоже сжал её руку, вдыхая полной грудью воздух порта, полного людей и кораблей, и сказал:

- Надеюсь, у нас будет возможность вкусно поесть.

Миюри посмотрела на него и улыбнулась тёплой, подобной вечернему солнцу, улыбкой.

В портовом городе Десарев сразу бросался в глаза огромный мыс, напоминавший белую птицу, поднимающую голову. Город был построен так, что, казалось, его защищают крылья, распростёртые от основания мыса. На вершине мыса стояли колокольня и большой собор, простиравшийся вглубь вершины. Наверху колокольни постоянно горел огонь. Моряки, попавшие в беду, цеплялись за огонь, горевший над Десаревым, как за последнюю надежду.

Сверх того, гавань была очень глубокой, почти бездонной, а значит, даже большие суда могли к ней причаливать. Активность самого порта во много раз превосходила то, что видели Коул и Миюри в Атифе. Через него проходил основной поток мяса и шерсти овец, как и других товаров, произведённых в северной части королевства, включая их знаменитую горючую смесь, добываемую из торфа, обильного в этих местах. Взамен с юга везли вино, пшеницу, ткани и ещё многое другое. Количество выпивки, проходившей через порт, впечатляло особенно, повсюду стояли штабеля бочек, отмеченных эмблемами перегонных цехов.

Трудно было представить Десарев безжизненным при столь красноречивом присутствии выпивки и баранины. К тому же здесь и ветер был не таким резким, как на северных островах, и погода более умеренной, давая жителям подходящие условия выпить и приятно провести время на свежем воздухе.

Когда солнце начало садиться, люди на улице стали, кажется, вести себя ещё живее.

- Миюри, держись поближе ко мне, - сказал Коул.

Он смотрел в спину Йосефа, следуя за ним, и потянулся назад взять, как обычно, её за руку, но обнаружил, что её нет. Он взволнованно крикнул Йосефу остановиться и стал озираться по сторонам, вскоре фигурка Миюри обнаружилась перед лавкой, где продавали баранину, поджаренную на прутьях. Зачарованная аппетитным запахом шипящего жира и приятным ароматом дыма, она, казалось, была готова воткнуться головой прямо в готовившееся мясо.

На почти бесплодных северных островах было мало овец и коз. Свиней не было совсем, как и кур. Кол и Миюри иногда угощались обитателями моря, которых иногда ловили островитяне, но мясо было водянистым, отдавало кровью и вообще было не очень приятным на вкус. А Уинфилд славился бараниной по всему миру. Даже Коул, старавшийся есть мясо как можно реже, почувствовал, что его рот наполнился слюной при виде прутиков с бараниной, так легко представлялось, как брызнет сочный жир, когда зубы вопьются в кусочек.

Миюри оглянулась на него раньше, чем он успел её окликнуть, устоять перед этим взглядом было немыслимо.

- Хаш, горячо! Афф!

- Эй, давай не торопись.

Конечно, она пропустила его слова мимо ушей. Она набила рот горячущим мясом, на её глазах выступили слёзы. Впрочем, это могли быть и слёзы радости. Во всяком случае, губы Коула медленно разошлись в улыбке от такого умиротворяющего зрелища. Он был благодарен за возможность вкусить такой хорошей еды по милости Бога. Ещё ему надо будет потом зайти в большой собор, чтобы поблагодарить за них обоих, вызволенных из шторма без единой царапины. Йосеф с удовольствием наблюдал за переменами на их лицах.

- Эй, пора в путь, вы двое, - чуть грубовато поторопил потом он их и направился на угол главной улицы, где рядами стояли самые великолепные здания города. Они пришли к торговому дому компании Дива, на которой работал Йосеф. Здесь они собирались остаться на ночь.

Зона погрузки, выходившая на улицу, вполне могла вместить небольшую усадьбу. Вечер становился ночью, и почти все большие деревянные двери были закрыты, хотя в щели Кол видел много ещё работавших торговцев. Рядом с погрузочной площадкой размещался главный вход, великолепный, как, впрочем, и остальные. На стене висела вывеска компании Дива, подсвеченная горящими по её сторонам факелами. Миюри, лишь недавно покинувшая деревню горных горячих источников Ньоххира, онемела, потрясённо разглядывая торговый дом. Его вид был настолько впечатляющим, что Коул слегка обеспокоился, разрешат ли двум путешественникам в их нынешнем виде остаться здесь. Их одежда, конечно, ещё не просохла, и от неё пахло солёной морской водой.

- Эй, брат, ты думаешь, они заставят нас пройти через конюшню?

Йозеф вошёл в здание в приподнятом настроении, и Коул подумал, что, если Йосеф объяснит им обстоятельства, такого можно будет избежать, и всё же он немного волновался. Ожидая с Миюри перед входом, он стал лучше понимать проходящих мимо торговцев и ремесленников.

Холодный ветер заставил Миюри чихнуть, и Коул предложил ей свой плащ. В этот момент дверь распахнулась, за ней оказался благородного вида молодой человек с волнистыми светло-рыжеватыми волосами.

- Так-так-так, друзья! Вы наконец-то здесь!

Этот человек был не из тех торговцев, что путешествуют с места на место, и не из тех, что возится с весами. Этот человек был самой картиной того, кто управляет большой компанией и одним словом двигает людьми. Он снял яркие выбеленные перчатки и горячо пожал Коулу руку.

- Меня зовут Эдвин Слай. Я хозяин этого торгового дома!

- О-очень вежливо с вашей стороны. Я Тот Коул. А это...

- Я Миюри. Спасибо, что встречаете нас.

Она вдруг стала необычайно вежливой, вероятно, ожидая горячей еды и мягкой кровати. Слай пожал и ей руку и немедленно пригласил внутрь. Йозефу нужно было раздобыть денег, чтобы приобрести всё необходимое для корабля, поэтому, обменявшись несколькими словами со Слайем, он ушёл к месту погрузки.

Попав внутрь, Коул и Миюри с удивлением оглянулись на рыцарские доспехи и большие гобелены, украшавшие каменный вход. Обстановка здесь отличалась от того, что они видели в торговом доме в Атифе, она оставляла впечатление особняка аристократа. Служанки в одинаковых одеждах, стоявшие по обе стороны зала, одинаковым движением склонили головы, будто исполняли фигуру какого-то танца. Коулу хватило одного взгляда, чтобы увидеть, насколько хозяева состоятельны.

Пройдя от входа по коридору, они попали в зал, который, видимо, был связан с местом погрузки. Здесь они встретили привычную обстановку торгового помещения: мальчишки-посыльные бегали туда-сюда со свитками пергамента в руках, а почтенные торговцы рядами сидели за столами и писали перьями.

- Для начала переоденьтесь. Вы оба выглядите ужасно.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Щёки Коула вспыхнули от неожиданного замечания Слая, их появление было действительно ужасным.

Молодой хозяин дома позвал человека, работавшего под гобеленом, изображавшим овец, и деликатно показал на Коула и Миюри.

- Пожалуйста, подбери обоим одежду.

Работник коротко взглянул на них, затем открыл шкаф, до потолка набитый рулонами ткани. Словно здесь собрали по куску всех тканей мира.

- Хорошо, теперь я отведу вас в вашу комнату.

Пройдя через зал, они вышли к лестнице с тщательно отполированными латунными перилами, пол здесь был не каменный, как в зале, а деревянный. Свечи в канделябрах на стенах испускали сладкий аромат пчелиного воска.

Когда Коул мальчишкой побывал в королевстве, оно переживало сокращение продаж шерсти другим странам, положение в стране было удручающим. Сейчас всё явно стало иначе.

- Во всяком случае, преподобный Коул, для тебя попасть сюда означает, что Бог очень изящно всё устроил. Как только недовольные из земель близ Десарева услышат об этом, придут все вместе! - говорил Слай, когда они поднимались по лестнице.

- Ты действительно так думаешь? - с горькой улыбкой ответил Коул, Слай остановился и, повернувшись, с самым серьёзным видом кивнул.

- Последнее место, где огромные корабли Альянса Рувик останавливаются для пополнения припасов, отправляясь на север, - это гавань Десарева. От нас пытались скрыть, но у нас нет сомнений, что на корабле присутствовали высокопоставленные священнослужители. Всё это очень беспокоит нас - что им надо на севере?

Речь шла о том самом корабле, что Церковь, противостоявшая королевству, послала на север убедить северных пиратов поддержать её. Корабль вёз горы золота и собирался купить обнищавших островитян как рабов и использовать их как заложников.

- Каждая компания приказала своим людям отправиться на север и разузнать. Там-то многие из них и стали свидетелями чуда. Эта высокомерная торговая компания и архиепископ с юга навлекли на себя гнев Чёрной Матери. Каков итог! - Слай поднял обе руки в воздух, как ребёнок, и улыбнулся, потом так быстро развернулся на каблуках, что они пискнули, и продолжил движение. - Когда посланные люди узнали больше обо всём, мы обнаружили, что там был не только монах, поддерживающий острова, вместе с ним был ещё и один священник. Но никто не знал, кто это мог быть. Затем господин Йосеф сказал мне, что этим человеком был ты, преподобный Коул.

Человек выглядел внешне, как аристократ, но манерой идти он напоминал торговца. Он шёл беспокойными широкими шагами, пока не остановился перед дверью.

- Кроме того, ты также являешься тем, кто переводил Священное Писание на обычный язык вместе с наследницей королевского рода Хайленд, тем, кто разгромил жадных священников в Атифе и даже разжёг первый огонь, пробудивший людей для истинной веры! История об этом уже распространилась по всему королевству!

Сам Коул чувствовал, что лишь по чистому совпадению он оказался в нужном месте в нужное время во время этих событий. Не говоря уже о том, что произошедшее на северных островах почти полностью было заслугой Миюри. Он невольно съёжился. Но Слай, увидев, что Коул испытывает трудности с раскрытием деталей, счёл это проявлением добродетельного смирения.

- Преподобный Коул, ты действительно замечательный человек. Для королевства, непрерывно и несправедливо страдающего от тирании папы, ты - живая легенда. Когда менестрели поют о тебе в тавернах, они называют тебя другим именем!

- Другим именем?

Слай резко открыл дверь и ответил:

- Предрассветный Кардинал! Ты - тот, кто принесёт нам рассвет нашей веры!

Только не это . Коул бы рассмеялся, но обстановка в комнате, куда привёл их Слай, была нешуточной.

- Пожалуйста, воспользуйся этими комнатами. Они лучшие в доме!

Кол был поражён, что им выделили место на втором этаже пяти- или шестиэтажного здания. Обычно чем выше в здании комнаты, тем проще они обставляются. Дым очагов и печей также собирался наверху, оставляя жителям верхних этажей возможность ощутить себя коптящейся рыбой. Номера на втором этаже обычно предназначались хозяевам или уважаемым гостям.

В комнате, в которую они вошли, был отличный камин, они не зависели от того, насколько прогревалось всё здание.

Коул с удивлением смотрел на кровать с балдахином, и даже Миюри, обычно обожавшая роскошь, застыла с неуверенной улыбкой. На стене висел широкий гобелен, изображавший ангела с весами в одной руке и мечом в другой, такого же они видели в Атифе. Сила монеты была представлена весьма зримо.

- Пожалуйста, не стесняйтесь заказывать всё, что вам нравится, прежде чем отправиться в Раусборн. Мы, не мешкая, согреем вам воды для купания, а пока она греется, вы можете насладиться неспешной прогулкой по городу. Тот шторм ушёл, воздух очистился, а огни в городе похожи на сверкающие драгоценности. После вашей ванны мы приготовим ужин. Вас должно было утомить долгое путешествие, поэтому мы доставим ужин сюда. У вас есть какие-то пожелания?

Слова ручьём лились изо рта Слая. Коул среди этой роскоши чувствовал себя шутом в храме и всё не мог прийти в себя от изумления.

- Э-э, мм, что ж... я полагаю, что-нибудь тёплое подойдёт.

- Нет нужды в такой сдержанности! Но, конечно, мы не хотели бы вмешиваться в воздержание святого Агнца Божьего. Мы подготовим для тебя что-то скромное.

Тут Миюри крепко потянула рукав Коула. Ясно было без слов - мясо . Один-два прутика её не удовлетворили. А рыбой на островах она наелась на всю жизнь. Он бы хотел придерживаться своей скромной еды, но заставь сейчас воздерживаться её, она может разрыдаться прямо сейчас.

- Я очень прошу прощения, но нет ли возможности приготовить мясо ягнёнка или что-то подобное для девочки?

- Ой! Конечно! Для неё приготовят самое лучшее - с воодушевлением заверил Слай, но Коул немного нервничал, опасаясь, что им могут зажарить целого ягнёнка. - Отлично, а теперь, пожалуйста, будьте как дома.

Слай притронулся к груди Коула, поклонился и вышел, закрыв дверь. Коул сразу почувствовал себя спокойнее.

Но всё же - Предрассветный Кардинал? Просто смешно.

- Это не конюшня, но лошади здесь места бы хватило, - поделилась впечатлением Миюри, обходя комнату и разглядывая всё. Потом она открыла дверь в следующую комнату. - Это слишком много для нас.

Всё в их сумках пропиталось морской водой, но если подсушить, вероятно, всё удастся спасти.

- Но ты слышал это, брат? - добавила она с улыбкой, ткнув пальчиком в лежащую на стуле у стены подушку, набитую шерстью и расшитой золотой нитью. - Он назвал тебя Предрассветным Кардиналом. Это большая возможность для тебя.

- Было бы достаточно смешно, если бы я всерьёз это воспринял.

- О-о-о, в самом деле? Думаю, иметь другое имя здорово, это как в приключенческой истории. А когда они назовут тебя "Ваше Высокопреосвященство", даже тебе придётся встать прямо, каким бы жалким ты бы ни был.

В иерархии Церкви кардиналы по важности идут сразу после папы. У каждого были подходящие им титулы и имена. Назваться именем, не соответствующим истинной ценности, казалось Коулу абсурдом. Он вздохнул с лёгким раздражением.

В этот момент в дверь постучали. Вошло несколько мальчиков-посыльных с большой лоханью и служанок, принесших деревянные вёдра с горячей водой. Они пронесли всё в следующую комнату. За ними появились служанки, которые протянули верёвку от стены до стены и повесили на неё одежду наподобие занавеси.

- Пожалуйста, дайте нам знать, если понадобится ещё воды. Ваша новая одежда будет здесь, - сказала выходившая последней служанка, она последний раз поклонилась и закрыла дверь.

Это было куда роскошнее, чем просил Коул, он не мог им чем-нибудь помочь и чувствовал себя должником. Миюри же, не дождавшись их ухода, быстро сняла с себя одежду и, забравшись в лохань, вылила ведро воды себе на голову. Коул несколько раздражённо собрал её разбросанную одежду.

- Я снова чувствую себя живой! - раздался её беззаботный голос из-за занавеси.

Устраивать купание на северных островах, где было мало дров, было вещью немыслимой. Для Миюри, родившейся и выросшей в купальне и привыкшей нырять в горячую ванну, это было особенно тягостно. Поэтому Коул улыбнулся, услышав её возбуждённое плескание. Тут ему бросилась в глаза маленькая ёмкость для мытья ног. Там лежало мыло. Он-то предполагал воспользоваться для мытья пеплом из очага и испытал чувство благодарности.

- Миюри, здесь есть мыло.

- Что, правда?!

И она отодвинула занавесь, совершенно не стесняясь своей наготы. В такие моменты Коул обычно отворачивался, но сейчас он был слишком утомлён, а ей было уж слишком всё равно, поэтому он лишь ограничился замечанием.

- Миюри, тебе, честно говоря, нужно быть немного скромнее...

Но она даже не услышала его слов.

- Эй, ты можешь вымыть мне волосы? - спросила она, дёргая его за рукав.

- Ты бы лучше сделала это сама.

- Но я должна вымыть свой хвост. Если мне придётся мыть его после волос, вода может остыть.

Коул почувствовал раздражение из-за сомнительности пояснения Миюри, но тут вдруг она улыбнулась ему.

- Я думала, ты вымоешь мне волосы хотя бы в награду за хорошую работу на северных островах.

Там на островах она спасла ему жизнь. Теперь он не мог ей отказать.

- Вот, честное слово...

- Хе-хе-хе! - прохихикала Миюри и вернулась в лохань.

Коул закатал рукава, опустил мыло в воду и, как только пошла пена, принялся за её волосы.

Её некогда блестящие волосы походили на грубую волчью шерсть, наверное, их слишком долго трепал морской ветер. Он подумал, что уже давно не видел её с гребнем в руках. Возможно, слишком больно расчёсывать растрёпанные и спутанные ветром волосы.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Мыло пенилось под его руками, тщательно отмывающими ей волосы в благодарность за её подвиги на севере, меж тем Миюри замысловато свернула тело, добираясь до хвоста. Увидев это, Коул наклонил к ней голову.

- Не было бы проще мне заняться твоим хвостом, а тебе - волосами?

Миюри, нащупав хвост, подтянула его к себе и принялась усердно мыть, но, услышав его предложение, остановилась и посмотрела на него через плечо. Затем поспешно отвела взгляд.

- Нет. Мне будет неловко.

Коул думал, что Миюри похоронила свою стыдливость где-то глубоко в горах, но, похоже, ошибался. И при этом он не совсем понимал, как она определяет, что нормально, а что неловко.

- Я могу заняться твоими ушами?

Заострённые волчьи уши, унаследованные от матери, прижимались к её голове, чтобы пена не попала внутрь.

- Само собой, только так, чтобы вода в них не попала!

- Конечно.

Ополаскивая её волосы из ведра, он прикрывал ей уши рукой, чтобы не намочить внутри. Он смыл пену, и её потускневшие пепельные волосы восстановили прежний блеск. Будто она сбросила старую кожу. Когда Коул отмыл грязь, он вдруг ощутил, что именно сейчас они, наконец, вернулись с севера.

Пред ним предстала та мучительная действительность, из-за которой он усомнился в самом себе. События заставили его с болью осознать, как бессилен он и жалок. Упав в тёмное, холодное море, больше не способный двигаться, уже утопая, он пережил то, что люди переживают в свои последние мгновения перед самым концом. Что важнее, он сам встретился с ужасом, охватывающим людей в момент приближения смерти их самого любимого, драгоценного человека.

И в такой вот миг пришло чудесное спасение.

Он вспомнил всё это и осознал, что его сердце переполнялось чувствами последние дни.

- Миюри, - произнёс он имя, и девушка, энергично оттиравшая мех на хвосте, оглянулась на него через плечо.

- Хмм?

- Спасибо тебе... за всё, что ты сделала на севере.

Именно там Коул действительно оскорбил её. Он не мог решить, должен ли он извиниться или нет, разница была бы невелика.

Когда он поблагодарил её, она бесстрастно посмотрела на него, а потом хихикнула.

- Всё в порядке, я лишь заставлю тебя расплатиться со мной.

Расплатиться с тобой? - хотел спросить Коул, но она забрала у него ведро и вылила воду ему на голову. Его начавшая высыхать одежда снова промокла.

- Поэтому прямо сейчас ты должен залезть ко мне в лохань.

Вода намыла ему волосы на глаза и всё ещё капала, но и сквозь волосы Коул разглядел злорадную ухмылку Миюри и её показавшиеся клыки.

- Я прыгнула за тобой, когда ты среди ночи упал в чёрное, мрачное море. Потому тебе ничего не будет, если ты прыгнешь для меня в маленькую лохань с замечательной тёплой водой, верно?

Он хотел сказать, что это совсем разные вещи, но когда Миюри подвинулась в лохани и повторила " Верно же?", улыбаясь и помахивая хвостом, его слова исчезли, не успев толком выстроиться. Ни тени стойкого священника, каким он хотел стать, не осталось.

- Ну же, давай, а то вода остынет!

Довольная, что он не выказал сопротивления, Миюри потянулась к нему и начала снимать его одежду, не проявляя ни девичьей застенчивости, ни скромности. Зато были бьющая через край доброжелательность вкупе с неприятием любого компромисса.

- Хорошо, теперь садись и веди себя хорошо.

Коул подчинился и сел в лохань. Миюри, хихикая, будто встретила нечто забавное, вымыла ему волосы. Он ненавидел себя за охватившее его чувство уюта. Она мыла его волосы, а он обнимал колени и, раздражённо вздохнув, стал думать, как он мог стать Предрассветным Кардиналом.

Когда Миюри вымыла волосы Коулу, они обсудили этот вопрос, как и то, что смогли, наконец, смыть с себя грязь своего долгого путешествия. Переодевшись в свежую, совершенно сухую одежду, Коул ощутил себя столь живым, будто он родился заново.

Вскоре поспел и их горячий ужин, оказавшийся куда обильнее, чем он мог надеяться. Он ожидал, что еда будет впечатляющей, но количество её оказалось невероятным, а качество - ещё невероятней. Ягнёнок, которого Миюри с нетерпением ждала, получился настолько нежным, что мясо едва не падало само с костей от одного прикосновения. Порции были настолько щедрыми, что она взяла только один кусок. Их исхудавшие тела быстро вернули своё благодаря обильному жиру.

Чистый и белый пшеничный хлеб. Кусок масла размером с кирпич. Свиная колбаса, набитая так, что лопнула, когда её поджаривали. Куриный суп. И даже десерт: целая корзина была заполнена изюмом и яблоками.

Миюри не терпелось набить полный рот каждым из лакомств. Но она побывала на самом пороге смерти на северных островах. Потом провела несколько дней в лихорадке, а, выздоровев, много бегала в волчьей форме, вынюхивая новые месторождения. Ещё сегодня она работала в сильный шторм на море, и на закуску немного разыгралась во время купания. Немудрено, что когда она потянулась за третьим куском хлеба, то вдруг застыла, будто кто-то перерезал нить, на которой она держалась, действительно неплохо держалась до сих пор. Её голова клонилась набок, сон быстро брал своё, но её ненасытность заставляла руки цепко удерживать еду. Коулу чуть ли не хотелось похвалить её за это.

Но если её лицо упадёт в суп, долгожданное купание пойдёт насмарку.

Миюри немного посопротивлялась, когда он осторожно извлекал хлеб из её рук, но когда он обхватил руками её пахшую мылом голову, она вся рухнула прямо на него. Вздохнув, Коул поднял эту принцессу со стула, он к этому привык, и отнёс на кровать, набитую шерстью, там она схватила его за рукав, не желая его ухода.

- Я никуда не собираюсь. Мне просто надо сказать им, что они могут убрать оставшуюся еду. Я скоро вернусь.

Свежевымытые, мягкие волоски на её волчьих ушах колыхались от его шёпота. Он погладил её по голове, натянул одеяло, скрывая уши и хвост, затем позвал убрать еду. Ему было не по себе от того, сколько еды осталось нетронутым, но служанка озаботилась не этим, она, положив хлеб в сумку, подошла к нему и спросила:

- Могу ли я попросить тебя благословить этот хлеб?

- Благословить? Но...

Он сдержал удивление, заметив её полный муки взгляд.

- Уже несколько лет, как священники покинули этот город. Пожалуйста, будь милосерден, пожалей нас.

Три года назад, когда королевство столкнулось с Церковью, папа запретил здесь все религиозные отправления, то есть, любые духовные действия, совершаемые священниками, запрещались. Дети не крестились, молодые не венчались, умершие не отпевались. Но у людей бывают времена, когда им нужно цепляться за что-то, чтобы просто продолжать жить. Одни нуждались в поддержке, если кто-то из семьи заболеет и не сможет подняться с постели, другие боялись за безопасность любимого человека, отправившегося работать в далёкую землю. Помощь была необходима при проблемах, которыми нельзя было поделиться ни с кем, кроме Бога, так же как и при принятии важных решений.

Как бы Коул не относился к этому, им дали столько еды не без умысла. Оставшуюся еду, приготовленную для важных гостей, обычно делили между слугами, и если её благословит священник, она получит особую силу. Станет лекарством для больных, поддержит встревоженных. Слай произвёл ужином впечатление, но сделал это не только ради гостей.

Считая себя обязанным за постой, Коул помолился Богу во благословление всей еды. Потом о счастье и здоровье служанок, ещё попросил забрать их тоску. И даже за безопасные роды у одной из родственниц девушек. Он не мог заставить себя сказать о таких нюансах, как то, что он официально не рукоположен. Он откровенно опасался подозрения в ереси за служение без должного статуса.

Здесь и сейчас перед ним были люди, ищущие спасения. Коул подумал, что если в меру притворяться, то он мог бы, а значит, должен помочь. Когда он закончил, все девушки от сердца называли его кардиналом. Их слёзы на лицах только укрепили его веру. Прежде на северных островах он узнал, что одна молитва ничего не решает, теперь же он думал, что, пока есть те, кто жаждет молитвы, она сохранит свою значимость.

И снова Коул удостоверился, что просто так распустить Церковь им нельзя. Ещё до противостояния папы и Уинфилда, как бы городская церковь смутно ни знала бы о нуждах людей, она несла исцеление их душам.

Отпустив последнюю служанку, в своём изнеможении он всё же ощущал уверенность в том, что исправление Церкви - правильный путь. Но сперва надо поспать... Он позволил себе, наконец, зевнуть. Вера не могла покончить с усталостью тела. Он смочил горевшее горло глотком сладкого вина и задул свечу. Видя свет факелов на главной улице, проникавший сквозь щели в окне, Коул мог судить об оживлённости города Десарева ночью. При этом свете он добрался до кровати, ни на что не наткнувшись. Он тихо проскользнул под одно одеяло с Миюри, стараясь не разбудить её. Но она тут же схватила его за рубаху на груди и подтянулась к его лицу.

- Ты... закончил с?.. - пробормотала она с закрытыми глазами, будто во сне.

Тон у неё был не столь сладким и милым, как если бы она старалась изо всех сил не заснуть, пока её старший брат не мог лечь, - скорее, несколько раздражённый тем, что молитвенное бдение было слишком громкими. В любом случае, он не удержался от улыбки.

- Да. Давай хорошо выспимся.

- Мм...

Кол не мог сказать, ответила ли она или просто выдохнула во сне. Лоб её разгладился, руки расслабились. Он словно в первый раз в жизни увидел такое спокойное выражение на её лице. И это детское спящее лицо было, тем не менее, невероятно знакомым.

- Будь счастлива, куда бы ты ни направилась, - помолился он, вкладывая в эту молитву больше всего чувств из всех произнесённых ныне молитв.

Волчьи уши Миюри слегка подёргивались, пока она крутилась, погружаясь в сон. Коул закрыл глаза и мгновенно уснул.

Его беседы со служанками перед сном оказались лишь началом. Коула пробудил восход солнца, и он направился к колодцу во дворе умыться. Открыв дверь, он увидел трёх служанок ожидавших его у умывальника. Конечно, он умылся не раньше, чем выслушал их проблемы и попросил для них Божьей защиты, а напоследок благословил.

Приходили слуги - приготовить дрова, достать огарки из канделябров или приготовить завтрак, - каждый делился с Коулом своими неприятностями. Тут даже соня Миюри неохотно открыла глаза, потому что не могла вынести шум. Видя, как всё приходят и приходят люди, она поняла, что не сможет больше уснуть, и начала понемногу сердиться.

После завтрака пришли четверо - торговец тканями со своими личными портными, они должны были привести в порядок одежду гостей. Миюри всегда приставала к Коулу с Брат, это хорошо на меня смотрится? или А как это? Но на сей раз торговец и портные со своими тканями, нитками и иголками опередили её. У трёх из них были дочери, собравшиеся под венец, а пожилые родители четвёртого плохо себя чувствовали.

Пусть Бог направит и защитит их .

Потом принесли свежее постельное бельё, слуги начали убирать комнату, и Миюри, захватив одеяло и подушку, удалилась в заднюю комнату.

В конце концов, причин посетить место, где остановились Коул и Миюри, было немного. Коул наивно думал, что люди скоро перестанут приходить без подходящей причины, но один умник принёс копию Священного Писания. Вслед за ним торговцы со слугами принесли перья, перочинные ножи, чернильницы, песок для сушки чернил, пергамент и всё, что они только могли выдумать из места погрузки на первом этаже. Конечно, каждый принёс и свои проблемы, чтобы обсудить.

Дела шли не очень хорошо, мучили проблемы в семье, сын ушёл в море, ожидалось рождение ребёнка. Даже зубная боль или боль в спине становились поводом. Служанки, выросшие вместе, даже рассказали, что петухи перестали кукарекать, поведали о появлении зловещих облаков на западе и о чёрном коте, трижды за день перешедшем им дорогу.

Так много людей приходило, каждый с собственными проблемами, что Коул не помнил, под какими предлогами они приходили, на самом деле желая помощи от Бога. В каждом городе была церковь со священниками и их помощниками, в больших молитвенных домах сидели епископы с отрядами священнослужителей, работавшим на них. Все они заботились о бедах горожан. Вред от их исхода был необычайным. Вера никогда не была бесполезной, а организация, ведающая этой верой, была необходима.

Коулу, слуге Бога, было о чём подумать, но Миюри, не заинтересованную в происходящем, расстраивало, что он не уделяет ей внимания. Должно быть, она от ярости скрипела зубами в соседней комнате. Сам же Коул был счастлив оказаться полезным людям, всё приходившим на смену уходившим, он не занимался подобным раньше и вскоре ощутил непривычную усталость. Но он встретился с теми, кто пришёл к нему со всей душой. Когда он уже почти не понимал собственные слова, людской прилив прервался. И лишь потому, что Слай пришёл в их комнату.

- Мне жаль, что все в компании так тебя облепили.

Его лицо извинялось, но, конечно, Коул не думал, что хозяин станет кого-то отговаривать.

- Всё хорошо... Эта комната достаточно велика для этого.

Слай, должно быть, дал им самые большие комнаты, прекрасно зная, что произойдёт. Он усмехнулся, поняв смысл слов Кола, но затем помрачнел.

- Уже три года молчат церковные колокола. Священники один за другим перебрались за море, на большую землю. У нас есть не только церковь на мысе, но и три большие часовни. Все стоят заколоченные. Часовни в зданиях гильдий и компаний тоже давно опустели.

Коул в Ньоххире слышал, что происходило в королевстве. Но слышать чей-то рассказ и видеть своими глазами не одно и то же. Подобно тому, как большинство не понимают ужаса болезни, пока она к ним не придёт. Всё же у него были некоторые вопросы.

- Что стало с оставшимся духовенством? Я не могу представить, что все они перебрались на большую землю, верно?

Плечи Слая напряглись.

- Вокруг бродят шпионы папы. Знаешь, что происходит, когда ты преступаешь приказы папы и молишься за людей? Я не думаю, что кто-то будет восстановлен, если не будет держать интересы папы на первом месте. Высшие слои общества совместно затаивают дыхание, но низшие не могут жить без священства.

- А что насчёт пожертвований людей?

Спросив, Коул понял, что уже знает ответ. Нельзя спорить одному. Слай кивнул.

- Горожане, жертвующие духовенству, выглядят предателями королевства и одновременно агентами Церкви. Есть люди, которые сами по себе хороши с теми, кто им поможет, будь они из Церкви или нет, покуда они могут выступать посредниками Бога. Но верные власти горожане воздерживаются.

Благословение веры исчезло из города.

- Преподобный Коул, то, что ты начал в Атифе, стало действительно хорошей новостью, которую мы, жители этого королевства, так долго ждали. Это бесконечное противостояние между Царством и Церковью, наконец, переходит к следующему шагу. Все ждали, что что-нибудь случится, независимо от того, как выпали кости. Конечно... - продолжал Слай. - Я хочу, чтобы королевство победило, раз мы тоже отошли от тирании Церкви.

Независимо от результата, войны всегда оказываются самыми опустошительными для невинных.

- Я был бы рад помочь, если смогу быть полезным. Именно поэтому я покинул свою деревню.

Коул был чужаком на этой земле. Более того, он не был настоящим священником. И всё же люди верили, что над ним простёрлась Божья милость. Его положение казалось весьма хорошим.

- Очень, очень тебе признателен. Я благодарю Бога, пославшего тебя сюда.

По сигналу Слая им принесли обед. Миюри появилась из другой комнаты, привлечённая запахом. Сначала она выглядела довольно сердитой, но её настроение сразу улучшилось, когда она увидела еду на столе. Коул мог только вздыхать её себялюбию.

- Кстати, я слышал от господина Йосефа, что вы брат и сестра и путешествуете вместе?

Миюри, держа хлеб в правой руке и нож с нанизанной свиной колбасой в левой, взглянула на Слая, затем на Коула. Но сразу потеряла интерес и откусила кусочек хлеб, как бы говоря, что работа Коула - заботиться о вопросах, стоящих перед ним. Он ответил Слаю, одновременно раздумывая, как потом выговорить Миюри за это поведение.

- Мы не связаны кровным родством. Перед отъездом я работал в одной купальне, а она - дочь её хозяев. Я смотрел за ней и наставлял, но она по-прежнему неуправляема, как ты можешь видеть... Она всегда говорила, что хочет уехать из деревни, и пробралась в мои вещи, когда получила такую возможность.

Миюри, не переставая есть, наступила Коулу на ногу под столом.

- Однако она научила меня многому с тех пор, как мы путешествуем вместе, и за это я благодарен.

Она на миг застыла и повернулась к нему. Коул с улыбкой посмотрел на неё, и девушка тут же, надувшись, отвернулась. Но свою ногу с его ноги не убирала.

- Отношения, в которых вы так много можете получить друг от друга, - это нечто замечательное, - довольно сказал Слай и вытер рот. - Кстати, я хотел поговорить о дальнейшем. Как хозяин этого торгового дома, я обязан заботиться о душевном спокойствии тех, кто здесь работает, но в то же время я должен думать о гостях, которые остановились у нас.

Коул заинтересовался неожиданным поворотом беседы, а Слай меж тем продолжил.

- Если ты останешься в этой комнате, люди будут приходить к тебе в любое время, поэтому, если захочешь выйти на улицу освежить голову, просто скажи. Если выйдешь в одежде священника, могут возникнуть неприятности, поэтому мы подготовим тебе одежду ремесленника.

- Искренне благодарю тебя за всё, что ты сделал.

- Это было мне в радость. Благодаря тебе всем в торговом доме, кажется, стало легче. Возможно даже, что такое хорошее настроение даст нам преимущество перед соперничающими с нами компаниями.

Коул не мог сказать, насколько серьёзно это было сказано, но было очевидно, что их хозяин старался соблюсти его интересы наилучшим образом.

- Ну, раз ты так говоришь.

- Так что же? Как только мы закончим ужинать, и я покину эту комнату, её тут же наполнят работники компании.

- Эээм... - нерешительно протянул Коул, и Миюри, сидевшая рядом, нетерпеливо потянула его за рукав, явно желая выйти в город. - Прости. У меня есть дело к господину Йосефу, так мы можем одолжить одежду и отважиться на вылазку?

- Конечно. Пожалуйста, подожди самую малость.

Слай хлопнул в ладоши, вызывая слуг, тихо ожидавших прямо за дверями. Они торжественно кивнули, выслушав распоряжение, тут же вмешалась Миюри, пожелавшая увидеть свою одежду. И, кажется, Слай с удовольствием воспринял столь себялюбивое пожелание. Коул, напротив, был несколько раздражён, но он помнил, сколько она вытерпела на северных островах, где слышны были лишь волны, бьющиеся о берег, да безотрадный ветер. Немного подумав, он решил, что ничего не сможет с этим поделать. Он видел, что она испытывает такое удовольствие, что её уши и хвост угрожали обнаружить себя, и ему захотелось, чтобы она сама вышла и увидела город. И тут же она уставилась на него.

- Что-то случилось?

Её красновато-янтарные глаза пристально смотрели ему в лицо, в них светился глубокий ум, унаследованный от мамы.

- Ты ведь хочешь отправить меня в город одну, не так ли?

Он ещё не понимал истинных намерений Бога, а Миюри уже видела его насквозь.

- Конечно, но я не допущу этого, мне следует так сделать?

Он её тоже неплохо знал.

- Верно! - улыбнулась она и переплела пальцы своей руки и его.

Хотя Коул иногда чувствовал, что она слишком на него давит, он всегда был счастлив её взгляду, обращённому на него.

"Потому что я не знаю, что бы делала, если бы захотела что-то купить, а тебя там не было!" - примерно так он её понял, потом улыбнулся и вздохнул, Миюри в ответ хихикнула.

Ни один не сможет сказать, кем является человек в душе, по одному лишь взгляду. Даже в Писании, когда Бог с ангелом приняли людской облик, люди их не признали. Святые всегда высмеивались остальными. В итоге людей вечно оценивают по их одёжке. Хотя это, в общем, всем известно, кое-что Коула не устраивало.

- Что бы на тебе ни было, брат... Ничего из этого на самом деле тебе не подойдёт.

Она не могла продолжать дразнить его, её лицо было искренне озадаченным.

- Меж тем, ты - вылитый мальчишка-посыльный из мастерской.

Миюри была одета в рубашку с узкими рукавами и толстые шерстяные штаны, перепоясанные ремнём для инструментов. Перевязав волосы сзади, Миюри сразу превратилась в этакого длинноволосого подмастерья. Коул надел подобную одежду, но даже торговец, подготовивший им одежду, лишь неопределённо усмехнулся.

- Почему бы тебе не одеться просто как торговцу? Я бы не усомнился, скажи мне кто-то, что ты молодой городской владелец лавки.

Самому Коулу это казалось не очень достоверным, он подумал, что ручка и чернила подходят ему лучше всего.

Переодевшись, они вышли в город. Миюри сейчас не бегала от лавки к лавке, выклянчивая у лотков. Может, благодаря недавнему обеду, но, скорее, на сей раз любопытство взяло верх над аппетитом. Её глаза разгорелись, когда они проходили через кварталы ремесленников.

- Брат!! Смотри! Какой огромный горшок! Сколько можно было бы съесть из такого!

- Этот горшок на самом деле служит для перегонки пшеницы в спирт...

- Эй, брат, посмотри туда, они продают какие-то странные копья!

- Это не копья. На эти вертела насаживают свиней и ягнят, чтобы запечь в очаге. Ручка загнута крюком, чтобы держать и крутить, пока не приготовится мясо...

- Ух, здорово! Это магазин мехов? Но носить шкуру такой толщины не будет слишком холодно зимой?

- Мы видели такое в Атифе, помнишь? Это не носят. На этом пишут, они ещё будут растягивать эту шкуру, пока сушат...

- Эй, эй, брат, посмотри на это!

Миюри упорно не обращала внимания на его объяснения по этой дороге от прилавка к прилавку. Однако, к его удивлению, всякий раз увидев что-то, о чём он ей уже говорил, она вспоминала все его пояснения. Миюри выглядела девочкой, беззаботно бегающей по городу, но она поглощала всё на свете с невероятной жаждой к жизни.

Когда кварталы ремесленников сменились жилыми, Миюри внезапно замолчала и остановилась, уставившись куда-то в пространство. Затем, почти не сознавая этого, схватила Коула за руку. Когда бы её любопытство ни заходило слишком далеко в одном направлении, она всегда притихала. И теперь молча следила за женщинами, которые пряли нити из шерсти, сидя с детьми под карнизами домов в Десареве.

Большинство ремесленных работ выполнялось в лавках, но здесь инструменты были распределены по всей улице. Через открытые окна и двери фасадов можно было увидеть людей, работавших внутри. Трудно определить границу между жилым и рабочим пространством. Они видели, как кто-то укладывал вещи на доску, привязанную к верёвке, чтобы спустить их на землю, кто-то, наоборот, поднимал с улицы в дом. Кто-то даже передавал вещи или материалы из одного дома в другой с помощью большой лопаты для хлеба - что-то фантастическое виделось в этом действе. Коул вспомнил увиденную им в южной стране пьесу, которую разыгрывали, используя весь город в качестве сцены.

- Ого... - невольно пробормотала Миюри, наблюдая за всем.

Посреди улицы на большой простыне громоздилась целая гора шерсти. Маленькие девочки рылись в ней, выбирая мусор. Позади них девочки постарше суетились с чем-то вроде граблей в руках, стараясь выровнять ворс. Вдоль домов были приспособлены полочки для сушки, девушки тянулись к ним, подвешивая мотки шерсти, к нижней части мотков привязывали груз. По мере сушки и растягивания шерсть перевешивали на полочки повыше. Тянясь к полочкам, девушки чуть старше Миюри шумно переговаривались во время работы.

Коул и Миюри с трудом пробирались через оживлённую улицу, пока не достигли одного из водных проток, окружавших город. Там собрались люди, подобных которым они раньше не видели, люди поднимали на верёвке, пропущенной через шкив, молот и отпускали, чтобы давая молоту бить по шерсти, погружённой в воду. Это была валяльная часть процесса. Рядом стояли бочки с шерстью. Работники добавляли понемногу воду, пепел и какие-то снадобья в бочки, смешивали всё, а затем промывали, помешивая шестами. В конце шерсть, тяжёлую от воды, давали детям, которые её выжимали и передавали другим детям, раскладывавшим её для сушки. Юноши постарше носили шерсть в больших льняных мешках от одной части процесса к другой.

- Это похоже на муравейник, - вздохнула восхищённая Миюри.

Коул отметил про себя точность её наблюдения.

- Сам символ усердия.

- Не начинай меня учить, - она жестом лицедейки зажала уши руками, словно настаивая на том, чтобы её оставили в покое.

- Не буду. Ты очень много работала на севере.

Миюри некоторое время смотрела на него с сомнением, но, поняв, что он серьёзен, вдруг улыбнулась и прильнула к его руке.

- Но все действительно работают вместе. Они даже, кажется, делают это весело, - задумчиво проговорил Коул среди непрекращающегося шума.

- Разве в Ньоххире не так же увлечённо, как здесь? - неожиданно спросила Миюри.

Прошло много времени с их отъезда из Ньоххиры, возможно, она соскучилась по дому.

- По увлечённости примерно то же самое, но Ньоххира - это не что иное, как череда праздников.

А это место было захватывающим благодаря работающим людям. Не только здесь, но и по всему городу, будь то под навесом или в людных переулках, люди работали с шерстью. И каждый человек искренне радовался своей работе.

Коул тоже отнюдь не ненавидел работать, но он не вполне понимал, как эта обстановка работавших горожан заставила его подумать о таком различии.

Они прошли ещё немного, наблюдая за всем, когда Миюри вдруг заговорила:

- О, кстати, разве ты не говорил, что тебе есть чем заняться, брат?

- Верно. Мы должны пойти к господину Йосефу... - ответил он и посмотрел на Миюри.

- Хм-м? Что не так? - и она бесстрастно посмотрела в ответ.

Он не мог сдержать улыбку, расплывшуюся по его лицу.

- Я рад, что ты подумала о том, что мне надо сделать, и не стала требовать больше времени для себя.

Она моргнула и ответила странным выражением.

- Я имею в виду, если ты не выполнишь своё поручение, то будешь злиться, когда я попрошу еды, и скажешь мне подождать, пока ты не закончишь. А я намерена скоро проголодаться.

Коул усомнился, безопасно ли считать это правильным её развитием. Но у него и в самом деле было дело, и они свернули к порту Десарева.

Если город был оживлён, то порт просто кипел. Вскоре он услышал, что вчера было не так много людей из-за пролившегося дождя. Их толкали со всех сторон, и Коул крепко держал Миюри за руку, пока им, наконец, не удалось добраться до корабля Йосефа.

Команда должна была загрузиться новыми товарами или припасами, в общем, была невероятно занята, люди постоянно приходили и уходили, напоминая муравьёв. Коул не решался попросить кого-нибудь позвать Йосефа, чтобы не привлекать к себе внимание, сам же капитан, свесившись верхней половиной за борт, пристально что-то там разглядывал. Потом поднял голову и заметил их обоих.

- Преподобный Коул! - выпрямившись, позвал Йосеф. Затем что-то приказал человеку рядом с ним и быстро спустился по трапу, направляясь к ним.

- Что это? Что-то случилось в торговом доме? - спросил он очень серьёзно. Он сам привёл их туда, и любые неприятности, с которыми они бы столкнулись, были бы на его совести. Он был человеком с сильным чувством долга.

- О, нет, всё хорошо. Они очень хорошо к нам относятся, - поспешил успокоить капитана Коул, прежде чем приступить к главному делу. - Я хотел спросить, когда мы могли бы отплыть в Раусборн.

Если их отплытие задерживалось, он хотел отправиться на другом корабле. Он даже подумывал отправиться сушей на лошади, хотя чувствовал, что это будет невежливо по отношению к Йосефу.

- Понятно. Что ж, самое раннее, мы можем отплыть через три дня, но если будут какие-либо проблемы, самый быстрый ремонт может занять где-то от недели до десяти дней.

Йосеф виновато оглянулся на корабль. Миюри тоже посмотрела вниз, где на опущенной с борта верёвке висел человек, проверяя состояние борта.

- Другие корабли тоже застряли на некоторое время. Буря прошла, но ветры подальше от берега всё ещё крепкие и, как я слышал, течения тоже довольно сильные. И на лошади я бы не советовал ехать. По карте может показаться, что это небольшая прогулка по горам, но в это время года ещё лежит снег. Морем намного, намного быстрее.

И Коул, хоть и несколько раздосадованный, ничего не мог с этим поделать.

- Десарев хороший город. Употребите время на отдых получше, это поможет подготовиться к следующему делу.

Давить на Йосефа было бессмысленно, да и Хайленд не торопила их в письме.

- Конечно. Возможно, это тоже по воле Божьей.

Йосеф облегчённо улыбнулся, потом снова заговорил.

- О, да, так будет правильно. И кстати, кто-то уже приходил и искал тебя, преподобный Коул.

- Что?

Было несколько человек в Уинфилде, с которыми он познакомился ещё в Ньоххире, но вряд ли кто-либо из них знал, что он был в Десареве. В ответ на его удивление Йосеф пожал плечами.

- Они не назвали твоё имя. Они лишь спросили, был ли священник, участвовавший в событиях на севере, на этом корабле, возможно, это был кто-то, кто быстро пронюхал про тебя. Наши гости и команда уж точно держат рты на замке.

Слай упоминал об этом, но Коул не думал, что это действительно произойдёт.

- Не похоже, чтобы ты их не знал, и я ушёл от вопроса, но я рад, что ты появился в этой одежде. Если люди здесь узнают, кто ты, возможны какие-нибудь затруднения.

Коул посмотрел на свой наряд, Миюри, стоя рядом, также придирчиво его осмотрела. По крайней мере, он не выглядел священником.

- Во славе есть сила, и есть немало тех, кто пытается её использовать.

- Спасибо за предупреждение.

- Да, само собой.

Коул ещё многого не знал о мире, он счёл за лучшее последовать совету Йосефа. В то же время мысль об его использовании кем-то не казалась ему чем-то из настоящей жизни. Как его могли использовать в первую очередь? Он был бы рад разъяснить каждому богословские труды. Им стоило только попросить.

- В любом случае я зайду вечерком в торговый дом, так почему бы нам не выпить вместе с достопочтенным Слаем? Знаешь, они гонят лучший спирт на мой вкус.

Пока Йосеф беседовал с ними, позади него выстроились люди, ожидая его. Коулу было неприятно отвлекать его от работы.

- Да, не возражаю, - ответил Коул, и они с Миюри пошли назад.

Когда они проходили через порт, идя на встречу с Йсефом, было трудно двигаться через толпу. Теперь, когда он уловил поток людей, стало куда проще. Миюри так беспокойно оглядывалась, что Коулу пришлось спросить:

- Ты заметила что-то необычное?

Она, вздрогнув от неожиданности, слегка приподняла брови.

- Я просто проверяю, не увяжутся ли за тобой какие-нибудь плохие типы.

Вообще-то это он здесь был взрослым мужчиной, ему и пристало защищать молодую девушку. Тем не менее, он не нашёлся с ответом нервничавшей Миюри.

- Там опасно, держись рядом со мной. Хорошо, брат?

В такие моменты Коул не знал, кто кого ведёт. Но он больше не ощущал себя раздражённым, а её нахальной.

- Рассчитываю на тебя.

На лице Миюри вдруг появилась улыбка во все её зубы.

- Предоставь это мне!

Она пребывала в таком приподнятом настроении, что казалось, её уши и хвост могут объявиться в любой момент, но вдруг она остановилась посреди толпы, глядя прямо вверх. Коул проследил за взглядом девушки, гадая, не сошёл ли ангел с небес.

- Эй, брат, я хочу туда!

Она указала вытянутой рукой на большой собор на мысе, огонь этого собора всегда освещал путь потерявшимся в море кораблям и поддерживал пламя веры людям.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Volchicza-i-pergament/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2

От порта к собору Миюри летела, как на крыльях.

- Ну же, брат, скорее!

Девушка, чуждая усталости, неслась по каменным ступеням на склоне холма, уложенными на мягкую траву, за сотни лет использования ступени успели заметно погрузиться в землю. Многие люди с воодушевлением ступали по ним, протерев со временем в них глубокие впадины. Однако сейчас ни единой души не было на лестнице, и нищие, бродившие у подножия холма, сообщили, что горожане больше не совершают восхождение с тех пор, как королевство начало бороться с Церковью. В прошлом нищие имели неплохой доход на вере последователей Церкви, проходивших мимо.

Коул не знал, как они сводили концы с концами, но часть из них собралось вокруг котла и пили из чаш суп с небольшим количеством рыбы, казалось, они не беспокоятся о пропитании. Коул раздал им немного меди и поспешил за Миюри, убежавшей вперёд. Конечно, она притормозила, встретив такое проявление его благочестивого сердца.

Даже с середины подъёма Коул мог увидеть и Десарев, и открытое море за поворотом. Конечно, тягаться с выросшей в горах Миюри ему было не под силу.

- Поосторожней там, чтобы не упасть со скалы! - крикнул всё же он.

И, конечно, она пропустила его предупреждение мимо ушей, взбегаю по краю ступеней у самого обрыва, его даже прошиб пот от этого зрелища. А она добралась доверху и посмотрела на город внизу. Он уже вовсю проклинал свою телесную немощь, добравшись, наконец, до собора на вершине мыса.

Великолепный собор окружало несколько деревянных зданий, как вырастает городок вокруг стен замка. Несколько участков земли были вымощены камнем, при каждом имелась уличная печь, когда-то здесь были расставлены столы и стулья, люди могли поесть или отдохнуть после посещения собора. Но сейчас печи давно остыли, мебель убрали, входы во все здания были закрыты ставнями.

Мир у собора был ужасно тих и лишён жизни.

- Бра-ати-и-ик! Посмотри, какой вид!

Миюри совсем не интересовал собор, она была просто вне себя от открывшегося ей сверху зрелища. Проявив некогда большой интерес к собору в Атифе, она, скорее, видела в нём просто большое каменное сооружение. Коул не мог не улыбнуться широте её взглядов и решительности. Стоит сказать, что он не считал всех горожан такими же, как Миюри, и собор опустел именно по причинам, названным Слаем. Лестница к вершине была видна из любой части города, и любой поднимавшийся по ней сразу же попадёт в центр внимания. Коул и Миюри были чужаками, поэтому тут трудно ожидать каких-либо неприятностей, и потом, раз огонь в маяке продолжает гореть, кто-то должен время от времени приходить и ухаживать за ним. Гадая, смогут ли они узнать что-то об этом месте, он подошёл к закрытым дверям.

- Объявления?

К дверям собора было прикреплено множество клочков бумаги. Не пергамент, а дешёвая бумага, изготовленная из тряпья. Они так плотно покрывали поверхность, что издалека выглядели рисунком на дверях. Большие соборы и церкви в разных краях могли иметь какие-нибудь особенности. Любопытствуя, что кроется за этими бумажками, он присмотрелся к ним, и по его спине пробежал холодок.

МОШЕННИКИ! ПРОВАЛИТЕСЬ В АД!

Рядом были другие: ПРОШУ, ВЕРНИТЕ МОИ ДЕНЬГИ И ПОКАЙТЕСЬ! Послания, покрывавшие двери, дышали осуждением и гневом. Они скорбно шелестели на ветру, контрастируя с оживлением города.

В словах Слая звучало возмущение церковной тиранией, надо полагать, эти обращения расклеивались здесь, когда отношения королевства и Церкви стали обостряться. Присмотревшись поближе, Коул увидел, что все они вылиняли, обтрепались и чуть ли не были готовы рассыпаться. Он ещё счёл, что эти обращения люди могли расклеивать не из искренних чувств, а по долгу членов общины города.

Двери собора были закрыты, никаких следов людей. Гостей здесь явно не ждали, судя по тому, что он увидел. Сдавшись, Коул вернулся к Миюри, рассматривавшей открывшийся с мыса вид

- Смотри, братик! Мир такой большой! - сказала она, заметив его и указывая на раскинувшееся во всю ширь море. Среди гор Ньоххиры с вершины любого пика можно было увидеть пространство только до соседних вершин. Но здесь перед ними лежало огромное бесконечное море.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Он посмотрел на запад, в прямо противоположную сторону от большой земли. Коул вспомнил, что во время бури Йосеф опасался, что их может отнести в том направлении. За горизонтом, на линии которого сливались небо и море, далеко-далеко, неведомо куда, простиралась солёная морская вода. Незнакомое чувство страха охватило его, когда он позволил себе задержаться на этой мысли. Или, может быть, он почувствовал, что заглянул в бездну, принадлежавшую одному Богу, создавшему этот мир.

Коул смотрел поверх воды куда-то вдаль, когда снизу ударил внезапный порыв ветра, чуть не сбивший с ног маленькую и лёгкую Миюри, и он бросился к ней, чтобы удержать.

- Ты в порядке?

- Ха-ха-ха! Какой ветер! Как замечательно он касается моря!

Похоже, она даже не подумала, что случится, если её сбросит с обрыва. Миюри возбуждённо хихикнула и выскользнула из его рук. Затем, будто только сейчас заметив это здание на вершине мыса, она недоумённо уставилась на него.

- Эй, брат, это что - тоже церковь?

Было очень нелегко пробудить в ней веру.

- Да. Это собор. Я слышал, наверху есть маяк, ты можешь его увидеть?

- Где всегда поддерживают огонь, верно? Я слышала много легенд о маяке от этого старика Йосефа.

Йосеф был родом с северных островов и к тому же морским торговцем. Ему тоже нравились истории и, по-видимому, он расскаал ей много баек с приключениями про эти воды.

- Мне просто не верится, что они построили такое в таком месте.

- Это результат их веры.

Миюри в ответ состроила гримасу, обнажив зубы. Затем она повернулась, чтобы осмотреться.

- Но мне на самом деле нравится, что существует такое место.

От этого места исходило ощущение суровости, но погода сейчас была приятной, а воздух - свежим. Что вполне подходило энергичной Миюри. Подумав так, Коул вдруг ощутил тепло в правой ладони, глянув вниз, он увидел, что Миюри взяла его за руку.

- Я хотела бы выйти замуж в месте, подобному этому. Что думаешь об этом, брат?

На её лице светилась широкая улыбка. Он посмотрел на девушку - она казалась удивительно женственной, - потом на собор, на море и снова на неё.

- Я думаю, это хорошее место.

- Фшш , хватит притворяться, что это тебя не касается!

Её обида вызвало в нём чувство растерянности, но через мгновение он понял. Для него такое было невозможно, он захотел сменить тему, но не успел.

- Ты тот, кого я люблю, брат. За кого ещё я выйду замуж?

Она не притворялась. Не пыталась обмануть или изобразить непонимание. Здесь, на вершине мыса, окружённый отвесными скалами стоял собор. Может, она лишь казалась невинно прибежавшей сюда, а на деле пришла со своим намерением. Коул знал, что это он не придумал, видя её спокойно ожидавшие ответа глаза.

- Как думаешь, разве мы вроде как не договорились после всего, что произошло на северных островах, брат?

Ясность её слов поспорила бы остротой с лезвием бритвы.

- Нет, это было не...

Он не мог вынести её пристальный взгляд, отчётливо сознавая свой долг перед ней.

Миюри любила его не как своего старшего брата, а как мужчину. Сначала он объяснял это тем, что просто был ближе всех к ней из мужчин, но она, следуя своему сердцу, шла навстречу опасностям ради него. Её чувство было серьёзным.

Но Коул не дал ей определённого ответа. Он всё повторял, что не может ответить взаимностью, хотя и не пытался завершить их совместное путешествие. Миюри - умная девушка, если бы он действительно отверг её и попытался закончить их путешествие, она бы отступилась. Он не смог это сделать, как бы сохраняя себе её чувство про запас.

- Или это значит, что ты меня ненавидишь?

Она вдруг посмотрела на него грустными глазами, отчего в его голове сразу заныло. Даже если ей действительно было грустно, Коул не сомневался, что Миюри понимала, каким виноватым он себя ощутит из-за этого выражения её лица. Шаг за шагом она разрушала препятствия на своём пути и загоняла его в угол. Мама Миюри, мудрая волчица Хоро, недаром сама учила её охотиться.

- Брат?

Она со всей неумолимостью вынуждала его отвечать.

- Если бы мне... пришлось выбирать, я бы сказал, что ты мне нравишься.

- Тогда сделай меня своей невестой.

Никаких переговоров, совсем. Она схватила его и впилась в него зубами. Он был даже впечатлен её дерзостью, но его ответ был неизменен.

- Я не могу... - он сделал шаг назад.

- Почему?! - она шагнула к нему.

Похоже, она не поднимала тему, когда они покинули север, просто выжидая подходящую возможность.

- Что значит почему? Мы ведь с тобой...

- Не имеем кровного родства, - решительно отрезала она. - И ты ещё не священник. Так что тут препятствия нет.

Она была готова к его отговоркам.

- Но я могу стать им... скоро...

- Я слышала, мы сможем просто развестись, когда это произойдёт.

Ему хотелось закричать - Кто вложил эти ненужные идеи в её голову?!

Миюри не отводила взгляд ни на миг. В опустившейся тишине отчётливо завывал ветер. Затем тоска, которую она больше не могла сдерживать, начала изгонять с её лица сердитое выражение. Коул, заволновавшись, заспешил с ответом:

- По-подожди. Не спеши с такими выводами...

- Но если я не поспешу, ты просто будешь вечно пережёвывать одно и то же!

Он хотел ей возразить, сказать, что это неправда, но понимал, что ему не хватает решимости. Что ещё важнее, покинув Ньоххиру, он узнал, что невозможно предсказать, когда что-то произойдёт. Вспомнив, что он ощутил, упав в холодную темноту моря, вспомнив миг осознания скорой смерти, он вздрогнул. Коул не хотел умирать, оставив ситуацию с Миюри нерешённой. Но и без этого воспоминания он не мог не спросить:

- Ты бы не хотела оставить всё как есть?

Он был бы для неё старшим братом и направлял бы всю свою любовь к ней, как к своей младшей сестре. До сих пор эта договорённость действовала неплохо, и он чувствовал, что и в будущем может быть так же.

- Позволь только сказать, допустив возможность того, что мы действительно поженимся, я не буду прислушиваться к каждой прихоти или требованию, понимаешь? Не говоря ничего о том, что, становясь мужем и женой, которые...

- Я знаю! Брат, ты болван! - рассердилась она.

Но Коулу было трудно поверить её словам. Действительно ли она поняла? Всё стало бы совсем иначе, если бы их отношения перешли грань. В том причина, почему он не мог полностью принять чувства Миюри.

Какой бы милой он её ни находил, казалось невероятно аморальным взять маленькую девочку, которую знал с рождения, которая боготворила и уважала его, и отнестись к ней таким образом . Его ломало от вины, когда он просто представил себе это, вероятно, заметив его переживания, Миюри всё же уверенно добавила:

- Пока есть брат, я могу справиться со всем, что случится!

И как раз Коул покраснел, услышав её по-мужски уверенное заявление. Но он просто не мог увидеть за её поведением ту, что рождена от мужчины и женщины, ту, чья взаимная с ним любовь однажды расцветёт. Он всегда считал, что её выбор определялся тем, что он был рядом с её рождения. Миюри на самом деле вела себя так же, как когда была маленькой. Коул понял, что не замечал её чувства, потому что её поведение никогда не менялось.

Миюри на самом деле осталась такой же - его младшей сестрой. И его младшая сестра просила увидеть в ней женщину, оставляя Коула в растерянности.

- Что же тебе не нравится во мне, брат?

Без каких-либо уловок, не устраивая торга, она спрашивал, потому что хотела это знать. Не то чтобы она ему не нравилась. Мужчина, который мог бы назвать её своей женой, был бы самым счастливым в мире. Дело не в том, нравилась ему она или нет, дело в чём-то совершенно другом.

- Это не то, что мне не нравится в тебе... Я не могу сразу изменить то, как на тебя смотрю. Яблоки - это яблоки, а не виноград.

- Но, брат, я действительно... - начала возражать она.

- Я знаю, - сразу перебил он.

Он знал, что такая поспешность никогда ничего не прояснит. Но пытаться решить эту проблему сейчас, безусловно, не самое лучшее.

- Я так многим обязан тебе за то, что ты сделала на северных островах. Мне нечем тебе за это отплатить, но я бы хотел сделать для тебя всё, что смог бы.

Она изобразила на лице неловкость пополам со сварливостью и ответила:

- Но я не хочу тебе нравиться... по причине вроде этой...

Излишне говорить, что и Коул не хотел любить кого-то только за те предлагаемые выгоды. По отношению к Миюри это было бы просто грубо. Он говорил про другое.

- Конечно. Но я хотел бы заслужить твоё сотрудничество моими усилиями.

- Сотрудничество? - переспросила она озадачено.

- Да. Прямо сейчас, я... Хм, ты для меня настолько являешься маленькой сестрёнкой, что я не думаю, что смогу изменить свой взгляд на тебя. Поэтому...

- Поэтому я должна перестать быть твоей младшей сестрой? - с любопытством спросила Миюри и с сомнением посмотрела на него, спрашивая себя, не хитрая ли уловка это с его стороны. - Но тогда... что мне делать? Вести себя более изыскано и женственно?

Он хотел бы этого, но не по этой причине.

- Это слишком... ну, в общем. Подумай где-то так. Вроде того, как ты обращаешься ко мне.

- Обращаюсь к тебе?

- Если бы у нас завязались романтические отношения, для тебя было бы странно продолжать называть меня братом, так?

- А? О, да... ммм, хммм...

- Но я не могу себе представить, как ты могла бы ещё меня называть. Я же никогда не слышал, чтобы ты называла меня как-то ещё, кроме "брата". Поэтому я не могу представить себя никем, кроме твоего старшего брата.

Так же неловко было, когда горожане вдруг назвали его кардиналом. Чей-нибудь титул похож на одежду, которую носят, показывая своё место и статус. Именно так было для Коула. Как будто его одежда никак не подходила ему, что бы он ни надел. Он рядом с ней чувствовал, что мог быть ей не более чем братом.

Миюри кивнула, будто признав долю правды в этом, но когда она подняла глаза, в них плясали весёлые искорки.

- Если это всё, то это будет легко.

Однако когда он представил, что Миюри называет его по имени, это показалось ему совершенно неестественным. Будет ли она просто называть его "Тот" по первому имени, совсем запросто? Было бы слишком изыскано для неё обращаться к нему "господин Тот", это ей не подходило. "Любезный Тот" - слишком вычурно, словно она была дочерью аристократа. Возможно, она назовёт его Коулом, как его зовут её мама и папа.

Он был лишь точно уверен, что она не сможет назвать его малышом Коулом, но "господин Коул" - это обращение к торговцу или иному гостю, приехавшему в купальню, гости купальни плохо знали друг друга и держали дистанцию между собой. Назови она его досточтимым Коулом - покажется, что они рыцарь и его дама из какой-то книжки.

В общем, все возможности казались ему странными. Как же в итоге Миюри обратится к нему? Он настолько терялся в догадках, что ему это стало почти интересно. Однако время шло, а она всё молчала.

- Что-то случилось? - спросил он Миюри, её лицо не изменилось с того момента, как она сказала: "Это будет легко".

Она с недоумением подняла голову.

- Что? А? Хм, как-то ещё, чтобы обращаться к тебе не... то есть не "брат", верно?

Она попыталась спрятаться за улыбку, но та сразу застыла. Вопреки обыкновению, её глаза бегали, не находя, куда им смотреть.

- О-о... Мм? Но... но это должно быть легко...

Должно быть, она перебрала всё, что могла, но, возможно, ни одно из обращений её не удовлетворило.

- Теперь поняла, что я имел в виду?

- Постой! Просто подожди!

Миюри закрыла глаза. Её губы тихо двигались, Коул не сомневался, что она думала изо всех сил. Он ощутил какое-то облегчение, и даже чуть-чуть злорадство. Не так-то просто изменить привычное восприятие.

- О-о-о... Но это должно... Ко... То!..

В версии с изображениями тут находится картинка.

Она попыталась назвать его по имени, но у неё не получилось. Она обхватила голову, пряча покрасневшее лицо обеими руками и двигая всем телом. В конце концов, она с мучением взглянула на него между рук и подскочила к нему.

- О-о-о! Братик!! - прокричала Миюри во весь голос, прильнув к нему и прижимаясь лицом к его груди. Коул почувствовал, будто ему выстрелили прямо в сердце. Буря чувств в её душе высвободили её волчьи уши, ходившие ходуном на макушке, и хвост, извивавшийся змеёй.

Он с лёгкой улыбкой вздохнул и обнял её и держал в объятьях, пока она не упёрлась руками в его грудь и не оттолкнулась.

- Даже не пытайся перехитрить меня этим!

Коул почти видел, как пар поднимался от её глаз, но она казалась вполне осознающей глупость своего утверждения. Её словам не хватало сил. Он вспомнил, как в юном возрасте, ещё не набравшись мудрости, чтобы быть в состоянии уговаривать людей словами, он тоже устраивал подобные истерики.

Миюри должна была найти его самообладание противным, судя по тому, как она прикусила нижнюю губу и простонала. Пригнувшись, она бросилась на него изо всех сил.

БУМ!

Коул невольно затаил дыхание. Предположив, что он услышал звуком удара Миюри головой, он безотчётно положил руку себе на грудь, словно хотел проверить. Но нет, она стояла перед ним, неподвижная, как камень. И смотрела на что-то позади него.

Он стал поворачиваться туда, когда услышал крик.

- Ты демон!

От этого слова его тело само двинулось в попытке защитить Миюри прежде, чем разум понял, что происходит. Он оглянулся в поисках укрытия и успел заметить простенькую беседку, когда снова услышал крик.

- Ни слова больше!

Голос доносился из-за дверей собора. Коул спросил себя, чем мог быть вызван этот шум, и тут двери распахнулись, он снова услышал громовой голос:

- Ты не сможешь одурачить меня этими подделками! Убирайся, жадная нечестивка!

Затем кто-то вылетел из дверей, будто распахнувшихся от голоса. Это была женщина, она живописно приземлилась на свой зад и опрокинулась на спину, словно выброшенная силой.

- Бог тебя покарает!

Стоя в оцепенении, Коул и Миюри увидели между створками дверей ужасающую фигуру священника, судя по его одежде, он работал в этом соборе. В темноте, царившей внутри церкви, он сам выглядел как демон. Священник, движимый гневом, хотел что-то добавить, но вдруг заметил Кола и Миюри. Он придержал свой язык, стараясь взять себя в руки при посторонних. Нахмурившись, он с силой потянул на себя двери.

Женщина села и протянула к дверям руку с каким-то пергаментом.

- По-подожди! Это не подделка...

Но двери захлопнулись, не дав ей договорить. Послышался тяжёлый грохот перекладины, запершей вход. Яснее отказ не выразить.

Коул, потрясённый этим шумом, пришёл в себя.

Женщина, сидевшая на земле, повесив голову, не была похожа на верующую из города. По её явно дорожной одежде, по разговорам о бумагах Коул решил, что она, вероятно, пришла забрать что-то одолженное церкви, или что-то в этом роде. Миюри совсем притихла. Коул натянул капюшон ей на голову и похлопал по хвосту, потом повернулся к женщине.

- С тобой всё в порядке?

Женщина, сидевшая перед дверями, удивлённо вздрогнула. Как они не замечали, что внутри собора что-то происходит, так и эта женщина не осознавала, что снаружи кто-то может быть. Она поспешно спрятала кусок пергамента в нагрудный карман и обернулась, заставив уже Коула удивиться. Под капюшоном он увидел лицо молодой девушки.

- А, эм, а...

Её глаза сразу остановились на нём, и она обеими руками схватила свой капюшон, соскользнувший с её головы, и попыталась прикрыть лицо, возможно потому, что они стали свидетелями такого неловкого момента. Если увидят, как обычную городскую девушку выбрасывают из собора, и как священник проклинает её как демона, то она не только вряд ли потом сумеет выйти замуж, но и вообще не сможет жить в городе.

Коулу не казалось, что что-то ещё могло вызвать её чувство неловкости, но ему было ясно, что что-то происходит. Он успокаивающе протянул к ней руку.

- Ты можешь встать?

С всё ещё замершим лицом девушка посмотрела на Коула, на его руку и, похоже, решила, что перед ней не враг. Она глубоко вздохнула и робко протянула руку.

Её готовность принять доброжелательность другого человека, несмотря на пережитый только что испуг, служило доказательством искренности её натуры. Коул улыбнулся, стараясь успокоить её, и ему показалось, что её лицо немного расслабилось. Рука, которой она приняла его руку, ещё дрожала, возможно, от того, что она пережила, когда с ней так бесцеремонно обошлись.

И вдруг что-то произошло. Глаза девушки расширились, впервые в жизни Коул увидел, что зрачки человека могут так сжиматься. Однако она смотрела не на него, а за его спину. Он обернулся, чтобы проследить за её взглядом, там мог быть только один человек. У него мелькнула мысль, что девушка заметила уши и хвост Миюри, но их уже не было видно. Что существеннее, Миюри тоже смотрела широко раскрытыми глазами.

- Может ли... чтобы ты?.. - пробормотала девушка, рука Коула ощутила рывок, от которого он даже споткнулся.

- Что тако?..

Услышав внезапный шорох, он смолк и посмотрел на девушку - она лежала на земле без сознания. Внезапность происходящего сбила его с толку, он ничего не понимал. Ещё один порыв ветра, налетев снизу от моря, стал трепать им одежду и волосы. Капюшон девушки соскользнул при падении, освободив волосы, которые сейчас затанцевали на ветру.

-Чт?..

Вроде ничего такого особого не случилось. Конечно, особенно кудрявые чёрные волосы девушки могут заставить кого-то суеверного заподозрить её в ведьмовстве, тогда с ней действительно могли так принять в церкви, но это не было главным. Что-то твёрдое ясно показалось среди её мягких волос, развевающихся на ветру.

- Миюри... может ли она быть?..

Когда девушка упала в обморок, её голова украсилась спиральными бараньими рогами. Она не только поссорилась со священником, она ещё и обладала рогами. В этой ситуации было бы сложно рассчитывать на помощь собора. Коул думал подождать, пока она не очнётся, но ветер на вершине мыса был стылым. Но ещё хуже будет, если священник выглянет зачем-то на улицу и увидит.

В итоге он оказался на дороге, ведущей в город, со странной девушкой на спине. Миюри с тревогой следила за этой овечкой, но держалась на расстоянии от Коула. Она шла, волоча ноги, вероятно, расстроенная тем, что не могла называть его никак иначе, чем "брат", несмотря на всё своё желание, чтобы он видел в ней женщину.

И всё же он с облегчением узнал, что она всё ещё считает их отношения тем, что связывает брата и сестру, примерно, как и он. Коул не думал, что этого хватит, чтобы она отступилась, но он не возражал. Если бы она пошла на постепенные перемены, он бы наверняка смирился с этим.

Он не мог знать, как обернутся события, пока они не произойдут.

По крайней мере, та нежность, с которой он относился к Миюри, не изменится. Наполненный этими ощущениями, он оглянулся на неё. Заметив его взгляд, она раздражённо отвернулась. Коул со всей своей нежностью ей улыбнулся и поправил девушку на спине. Миюри тоже волновалась за неё, всякий раз, заглядывая в искажённое лицо девушки, она выглядела озабоченной.

Этот спуск он перенёс сравнительно легко, хотя его колени жаловались ему всю лестницу. Нищие, сидевшие внизу, странно посмотрели на него. Всё же весь путь до торгового дома Дива его ноги вряд ли бы выдержали, и они повернули к кораблю Йосефа.

Добравшись до пристани, у которой стоял корабль, они увидели большой котёл, в котором ревел огонь. На огне в маленьком горшочке кипела чёрная жидкость. По запаху и цвету Коул распознал смолу, выделявшуюся при пережигании дерева на уголь. При натирании ею дерева она защищала его от намокания и гниения, поэтому её часто использовали для ремонта домов в Ньоххире. Миюри бежала из Ньоххиры, спрятавшись в бочке как раз из-под смолы, и Коул вспомнил, как запах гари на какое-то время сменил её обычный сладковатый запах.

Йосеф макал связку конопляной верёвки в горшок.

- О, преподобный Коул, что случилось? - спросил он, глядя на девушку на спине Коула и моргая.

- Прости, нам нужно присмотреть за ней, и я подумал, может, мы могли бы воспользоваться твоим кораблём.

- Я не против. Эй! Кто-нибудь!

На зов Йосефа немедленно явился крепкий матрос, он забрал девушку у Коула, который уже валился с ног, но теперь смог перевести дух. Матрос понёс девушку внутрь, Коул с Миюри пошли за ним, следя, чтобы капюшон оставался на голове девушки. Коул чуть отстал и задержался рядом с Йосефом. Вздохнув, тот вытащил из чёрной густой жидкости палку, которой её помешивал, и передал одному из своих людей.

- Мне очень жаль, что мы оторвали тебя от работы.

- Глупости, - отмахнулся Йозеф, вытирая передником руки, но лицо у него было обеспокоенным.

Коул понял, что его беспокоила сейчас не работа, от которой его отвлекли.

- Но что это вообще такое? - продолжал Йосеф. - Ведь она тот самый человек, который пришёл на корабль и искал тебя, преподобный Коул.

- Что?

Нашёлся кто-то, кто узнал о его славе и хотел его использовать. Раз эту девушку в соборе назвали демоном, возможно, это связано с вопросами веры.

- Но... не понимаю... Мы хотели побывать в соборе, подошли к дверям и увидели, как святой отец её выгнал. Он угрожал ей, я не представлял, что священник будет таким жестоким.

- Правда? - Йосеф даже побледнел, услышав о насилии в соборе.

- Я хотел отнести её в торговый дом, но... мои ноги больше не могли вытерпеть, - со стыдом признался Коул, но Йосеф, посмотрев на свои колени, только рассмеялся.

- У тебя другое бремя. О мирском позабочусь я.

- Благодарю тебя.

- Ты связался с достопочтенным Слаем?

Коул на мгновение задумался.

- Я хочу сначала выслушать её.

Девушка не была человеком, в торговом доме могли возникнуть проблемы.

- Дай мне знать, если что-то будет нужно.

- Спасибо.

Йосеф кивнул и проводил их взглядом, не меняя обеспокоенного выражения лица, потом он вернулся к своей смоле.

Коул поднялся по трапу и направился на корму корабля, матросы суетились по всему кораблю, занимаясь ремонтом. Каюта капитана располагалась сзади, девушку должны были отнести именно туда. Конечно, мальчик-посыльный с бутылкой воды стоял у открытой двери и разговаривал с Миюри. Заметив Коула, она вся сжалась, как мышка, прячущаяся в щели в стене. Обычно она вела себя так, когда её шалости приводили к плохим последствиям в купальне в Ньоххире. Он задался вопросом, что она могла сделать на сей раз, но решил, что ей просто не по себе от открытой двери.

- Она очнулась? - спросил Коул, вручив мальчику, принёсшему воды, несколько медных монеток и закрыв за ним дверь.

Окна были закрыты, но в стеклянной лампе горела свеча, было не слишком темно. Лицо Миюри казалось обеспокоенным в свете свечей, она покачала головой.

- Она дейст... действительно овца?

Миюри молча кивнула, то ли потому что она присматривала за спящей девушкой, то ли переживая за неё.

- Овца в королевстве... может ли быть такое?.. - рылся он в памяти, ощущая на себе взгляд Миюри. Когда Коул посмотрел на неё, она сразу отвела взгляд. Печально улыбнувшись, он объяснил.

- Ты ведь помнишь, что я ещё ребёнком приезжал сюда с твоими родителями? Мы тогда встретили кое-кого, так вот, он был воплощением барана. Так ли это на самом деле, но он назвал себя Золотым Бараном, героем древнего мифа королевства Уинфилд. Он в тайне создал в королевстве место, где могли жить его овцы.

Девушка могла быть одной из них.

Было очень мало не-людей, живших в человеческом обществе. Но даже те, кто это делал, часто ограничивались в общении только теми из людей, про кого знали, что на них можно было положиться, что им можно было доверять, либо теми, кто обладал замечательным талантом. Каменная ступка, перетирая зерно, может натолкнуться на камешек, если он попадёт в зерно, тогда камешек уберут. Камешки камешками, а зерно зерном, им не перетереться в одну муку.

- Но... если так, я не совсем понимаю, почему она так одета.

Миюри посмотрела на него с таким выражением лица, судя по которому, она думала, что её брат ничего не знает об одежде. Конечно, он мало знал о новых веяниях в этих вопросах, но из своего путешествия далеко на юг в детстве он кое-что усвоил относительно разных одежд.

- Вышивка на её поясе сделана, как на юге, да ещё посмотри на капюшон. Это печатный ситец, здесь такой редко встретишь.

Девочка-подросток внимательно слушала, что он говорит об одежде. В то время как она сама не казалась расположенной к разговору с ним, её хвост ясно давал понять, что она хочет услышать больше.

- Ситец делают из того, что называют хлопком. Я никогда не видел его раньше, но... это особенная ткань из жарких южных стран. Из того, что я слышал, есть такое растение, которое приносит плоды, наполненные пряжей вроде шерстяной вместо каких-нибудь колосьев пшеницы. В книге одного странствующего проповедника, которую я однажды прочитал, говорится, что это растение порождает овец.

Миюри недоверчиво посмотрела на него.

- На самом деле я не верю, что овцы вырастают из растения, Однако на ней надето то, что нам не найти в этих местах. И потом, она в дорожной одежде. Должно быть, она приехала издалека.

Девушке, должно быть, он был нужен, чтобы поговорить с ним, как со священником. Плотно закрытые глаза девушки-овцы добавили к выражению страдания на её лице ощущение, что ей снится плохой сон. Чего она хотела? Он словно надеялся, что её цель - это как раз то, в чём он мог бы помочь.

Услышав тихое "Ах" от Миюри, Коул поднял голову и увидел, что девушка-овца морщится с всё ещё закрытыми глазами. Она стала поворачиваться и вдруг одним рывком села. Её круглые глаза широко открылись в попытке понять ситуацию.

- С тобой всё в порядке? - спросил Коул.

Девушка-овца глотнула и посмотрела на него. Потом её рука метнулась к груди - то ли достать кинжал, то ли проверить, там ли пергамент, бывший у неё в соборе. В каюте воцарилась тишина, которую нарушали лишь оживлённые разговоры да крики птиц, доносившиеся извне. Должно быть, она поняла, что находится на корабле, и перед ней те, кого она встретила у собора. Она уже должна была убедиться, что её вещи остались при ней в нагрудном кармане. Девушка уронила руку, её настороженность ослабла. Но как только её взгляд остановился на Миюри, она снова напряглась.

Волчица и овца. Для них быть в одной комнате означает пребывать в напряжении. Миюри забилась в угол не из-за Коула, она думала о девушке.

Коул прочистил горло, чтобы привлечь внимание, и представился.

- Меня зовут Тот Коул. Это моя спутница Миюри. Она из рода волков, но она не кусается.

Когда он объяснял, девушка-овца смотрела на него, затем снова повернулась к Миюри. Потом открыла рот, собираясь что-то сказать, но слова не последовали, Коул видел, что она ещё не совсем успокоилась. Он налил немного воды из кувшина в маленькую чашку и протянул ей. Взяв чашку, она пить не стала и глубоко вздохнула.

- Мои извинения. Всё было так внезапно, я была потрясена...

Овцы в поле иногда теряли сознание от какого-нибудь громкого шума. Вполне вероятно, что она не смогла справиться с таким неожиданным появлением волчицы. Но всё же ей казалось невежливым терять сознание при виде кого-либо. Она извинилась перед Миюри, всё ещё пытавшейся сжаться изо всех сил, облегчённо тряхнула головой и немного приблизилась к Коулу.

- Ты упала без чувств перед собором, поэтому мы перенесли тебя в гавань. Я не мог донести тебя до того места, где мы остановились, и принёс сюда, на наш корабль.

Словно, наконец, поняв, что происходит, она медленно кивнула. Затем поправила одежду и села на край кровати.

- Спасибо, что помогли мне.

- Конечно. Я рад видеть, что ты не пострадала.

Священник поступил слишком жестоко для простого спора. Она вполне могла быть серьёзно ранена, неудачно стукнувшись, когда её вышвыривали.

- Но я надеюсь, ты не будешь возражать, если я спрошу, что ты делала в соборе?

Коул лишь поддерживал разговор, но её лицо сразу помрачнело и напряглось. Он надеялся не раскрывать себя, пока каким-то образом не нащупает её намерения, однако так вести себя казалось ему слишком эгоцентричным. Ещё сомневаясь, он всё же решил, что отказ ото лжи может оказаться полезным в дальнейшем.

- Если ты расскажешь о себе, я смогу тебе помочь.

- Как?.. - волнуясь, спросила девушка, и Коул ответил:

- Вполне вероятно, что я тот человек с северных островов, которого ты искала.

Девушка, затаив дыхание, огляделась. Он мог понять её беспокойство. Немало плохого может произойти, когда тебя принесут в чьё-то логово и допросят.

- Мы не в осаде или что-то подобное. Этот корабль попал в шторм, команда на палубе занята ремонтом и проверкой состояния корабля.

Объяснение несколько успокоило её, но Коул заметил, что она напряжённо прислушивается. До него самого доносились звуки, сопровождавшие работу команды.

- Расскажешь, что случилось? - снова спросил он.

Руки девушки, лежавшие на коленях, сжались в кулаки, всё её тело снова напряглось. Однако потупленная голова свидетельствовала не об её упрямстве, а о том, что ей трудно решиться. Девушка, конечно, не собиралась кому-то рассказывать, что она была воплощением овцы, и, конечно, не ожидала встретить здесь волчицу. Коул понимал, что она чувствует, и поэтому просто тихо ждал. Девушка казалась умной, от неё исходило ощущение рассудительности и даже какой-то храбрости. Как он и ожидал, она вскоре подняла голову.

- Могу я только спросить кое-что?

- Конечно.

- Ты... понимаешь нас?

Вопрос был задан Коулу. В каюте собрались овца, волчица и человек, именно человек был необычным.

- Не возьмусь утверждать, что я действительно понимаю вас, но я для этого делаю всё, что могу.

Он хотел ответить честно, а в итоге получилось такое туманное утверждение, неудивительно, что девушка посмотрела на него с сомнением. Заметив этот взгляд, встряла в разговор Миюри:

- Брат нас понимает. Потому что я собираюсь за него замуж!

- Что?..

Коул не мог сказать, кто издал этот удивлённый крик, но Миюри кинулась к нему, он поспешил отцепить её от себя.

- Я ничего такого не говорил.

Хотя он оттолкнул её, Миюри снова прильнула к его руке.

- Ты показываешь веру делами, а не словами, верно?

- Это значило...

Он мог сказать ей как-то что-то такое, пытаясь её чему-то научить.

- В любом случае, поговорим об этом позже...

Девушка-овца, прежде беспокойно ёрзавшая на кровати, ошеломлённо следила за их перепалкой.

- Мне очень жаль, что ты увидела это...

Обескураженный стыдом, который он испытал, пытаясь оспорить слова Миюри, он вдруг услышал мягкий шум шелестящего ситца. Шум исходил от девушки, которая не смогла удержаться от смеха. И тут на лице Миюри появилась многозначительная улыбка. Похоже, её ребячливая выходка должна была подбодрить овечку.

Но он почувствовал тайный смысл в её улыбке: "Всё идёт хорошо" , поэтому он ткнул её в голову.

- Вы вдвоём так близки, - смех расслабил девушку-овцу. - Но... замуж? Разве вы не... брат и сестра?

Проклятье , мелькнуло у него в голове в адрес Миюри.

- Эта девушка - дочь моего хозяина, и я занимаюсь с ней в качестве старшего брата с самого её рождения. Так часто бывает с юными девушками.

Миюри тут же ответила, вонзив ногти в его руку, и он решил, что лучше ногти, чем клыки. Девушка-овца всё схватывала на лету, она энергично кивнула.

- Ты видишь не только меня, но и бараньи рога. Я не могу уйти без пояснений.

Без сомнений Миюри, впившаяся в его руку, была убедительнее тысячи слов. По её лицу он видел, что она решилась. Она тут же приосанилась и представилась.

- Меня зовут Иления Жизель. Я родилась и выросла в далёкой стране у синего моря. Я работаю в торговом доме из далёкой страны и обычно торгую шерстью в королевстве.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Покупая шерсть, девушка-овца явно должна была завоевать неплохую репутацию. Похоже, мысли Коула ясно проявились на его лице, так как девушка по-детски улыбнулась, что подходило её юности или, по крайней мере, кажущейся юности.

- Но сейчас я на время стала сборщиком налогов.

- Сборщиком налогов? - не сдержал своего удивления Коул.

Иления достала пергамент из нагрудного кармана.

- Я купила разрешение на сбор налогов, подписанное именем наследника королевства Уинфилд - Клевенда, и попыталась взять налог с собора.

Отец Миюри, бывший торговец Лоуренс, как-то рассказывал Коулу, что сбор налогов людьми, купившими это право, - довольно обычное явление. Собирать налоги - дело непростое, поэтому власть имущие продавали эти права. Если получивший право соберёт всю назначенную сумму, дальше он будет собирать деньги уже себе, возвращая то, что он заплатил сам. Конечно, он будет в убытке, если соберёт недостаточно. Немногие с радостью заплатят налоги без нажима.

- И тебя выставили?

Девушка кивнула, глубоко вздохнула и сказала безразличным тоном:

- Но я занялась этим не для того, чтобы просто быстро разбогатеть. Я верю, что встреча здесь с тобой была уготована судьбой.

Он бессовестно подумал, до чего высокопарно это прозвучало. Не была ли работа по сбору налогов для неё просто мелким приработком? Так он подумал.

- Сбор налогов - это лишь одна часть моего общего плана.

Коул в недоумении невольно переспросил:

- Прости... как?

Иления наклонилась вперёд и ответила:

- Я хочу создать страну только для не-людей, подобных нам.

Коул молча посмотрел на Илению, её черные глаза бесстрашно ответили на взгляд.

- Куда бы мы ни шли, мы должны оставаться незримыми для людей и жить в тайне. Некоторые собирают друзей, сколько смогут, и живут вместе. Но я хочу не этого, я хочу создать место, которое с гордостью займёт место на карте.

- Это...

Он стал рассуждать про себя. Чтобы не-люди жили в этом мире, им приходилось затаиваться глубоко в лесу или под видом людей вливаться в повседневную жизнь, или проскальзывать сквозь иные расщелины людского общества. Сегодня в мире не могло быть ничейной земли. И Коул довольно быстро пришёл к одному выводу.

- Ты хочешь начать войну?

Он хорошо знал великую силу не-людей. Большие клыки и острые когти огромных волков. Он знал о многих армиях, рассеянных в одно мгновение. И война была бы очень возможна, если бы все не-люди в мире собрались вместе. Это, конечно, приходило ему в голову и раньше при виде силы тех, кто когда-то жил в прежнем мире, принадлежавшим воплощениям.

Однако он помнил, что говорила когда-то та, чьей истинной формой была огромная, возвышавшаяся над всеми мудрая волчица. Даже победив людей, они не смогли бы победить человеческий мир. Эпоха, когда всё решали клыки и когти, закончилась. Те, кто не понимал этого, были молодыми и не знающими мира, кто охотно слушал бы, что рассказывает эта девушка.

Иления осторожно изучала его, пока он размышлял, потом продолжила:

- Любой, кто торгует на больших расстояниях, хотя бы раз встречался со слухами о земле, которую никто не видел, она лежит на другом краю моря далеко на запад от королевства. Мы построим нашу страну там.

Миюри так глубоко впилась ногтями в его руку, что руку уже пекло. Одержимая приключениями, она смотрела на Илению, широко раскрыв глаза.

- Если мы сможем добыть эту землю, мы построим страну, в которой нам не нужно будет скрывать, кто мы есть. Нет, не построим - должны построить . Ты понимаешь, как это прекрасно, верно... Миюри?

Миюри, смотревшая на большую карту мира на стене торгового дома в Атифе. Мир был настолько велик, что её родная Ньоххира была просто пятнышком в углу. Но куда бы она ни шла по этой карте, не было места, где она могла бы свободно раскрыть свою истинную форму.

Она наверняка скажет, что где бы она ни находилась, нигде не чувствовала себя легко, потом она взяла бы его за руку и сказала, что единственное место, где она чувствовала себя безопасно, это в его руках.

- Ты имеешь в виду... я могу быть волчицей всё время?

- Конечно. Ты можешь свободно жить со своим братом в любой форме, которая тебе нравится.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Её последние слова выдавали талант умелого торговца, но, похоже, Миюри клюнула на них. Она с жаром сжала руку Коула.

- Н-но какое это имеет отношение к сбору налогов?

Коул потянул Миюри за руку, чтобы пришла в себя от захватившего её всю восхищения. Воистину, история, подобная той, где вскрыли печать на кувшине и освободили большую змею, способную проглотить корову. Неужели Иления выдумала такую фантастическую историю, чтобы сбить их с толку?

- Сбор налогов - это просто для отвода глаз. Мне нужна реликвия, которая хранится в соборе, многие годы копившем богатства.

Он вспомнил надпись " МОШЕННИКИ!" на бумажке на двери собора.

- Как торговец шерстью, я побывала во многих монастырях, занимающихся овцами. Попутно я узнавала, какие реликвии будут покупать монастыри, и я наткнулась на то, что собор в этом городе, возможно, купил что-то из тканей, принадлежавших святому Нексу.

Коул знал о святом Нексе. Святой сначала торговал одеждой, скопил на том огромное богатство, но на него снизошло Божье откровение, после чего он раздал всё своё богатство бедным и стал праведником, посвятившим свою жизнь вере. Его часто избирали покровителем ремесленных гильдий, занимавшихся тканями и нитками. Обычно ему молились, чтобы нить, которую они пряли, не рвалась, чтобы ткани не проели насекомые, и чтобы святой уберёг от пожара. В общем, обычный святой, странно, что Иления придавала ему такое несоразмерное значение.

Коул находил, что реликвии, вроде камня, на который ступил Бог, как-то спустившийся на землю, или меч, оставленный седьмым ангелом, подошли бы куда лучше такой необычайной затее. Святой, касавшийся намоточных стержней и рулонов ткани, казался не столь заслуживающим доверия.

- Для чего тебе эта ткань? Нарисовать карту той земли, о которой ты говорила?

- К сожалению, нет, не для карты. Но ты был в некотором роде близок, она тоже будет нести нас к новому миру. Мы применим её для наших парусов.

- Парусов?

- Ткань святого Нексы благословлена и освящена. Эта ткань считается самой крепкой из того, что можно только вообразить в целом мире. Правдива эта легенда или просто преувеличение, но думаю, что не найти лучшего для корабля, который пройдёт через всё море.

- Как ты собираешься построить такой корабль?

- Если удастся, я хочу найти ковчег, посланный Богом во время всемирного потопа.

Трудно было сказать, в шутку или всерьёз сказала это Иления. Но Коул видел в ней силу овцы, путешествующей через пустыни, копыта этой овцы твёрдо упирались в землю.

- Конечно, сама я в Бога, о котором все говорят, не верю, поэтому я не стремлюсь создать корабль, наполненный святыми и чудотворными реликвиями. Это будет данью кому-то, кто хочет построить такой корабль.

Лицо Илении украшала уверенная улыбка, она приходила во всё большее возбуждение, рассказывая о своих мечтах.

- Рассказывают, один из разведывательных кораблей королевства когда-то путешествовал в новый мир. Ни у кого, кроме королевства, нет этих записей путешествий и морских карт. Я предполагала собрать и предъявить реликвии, которые могут обеспечить наибольшую защиту в путешествии, и как только их корабли снова соберутся в новый мир, они возьмут с собой и наш корабль. Я решилась купить разрешение на сбор налогов, чтобы мне были открыты двери в церкви и соборы. Если удастся договориться с ними насчёт налогов, то королевство, конечно, с радостью окажет мне свою благосклонность. В сущности, собирая налоги, я экономлю деньги для нашего путешествия в новый мир.

Озвученный план не оставлял впечатления придуманного впопыхах. В нём заключалась своеобразная реалистичность.

- Н-но ходят разговоры о войне, на которую могут пойти королевство и Церковь. Война с язычниками длилась десятилетия, и эта война может продолжаться столь же долго. Я не знаю, время ли мечтать о таких приключениях...

Иления покачала головой. Судя по лёгкой нетерпеливости её жестов, он видел происходящее не лучше неразумного ребёнка.

- Что ты подумаешь, если я скажу тебе, что причина противостояния королевства и Церкви состоит именно в этом?

Его мысли замерли.

- Что?..

- Говорят, что причина в несогласии королевства и Церкви по отношению к налогам и том, как ведёт себя Церковь. Не кажется ли тебе это странным? Я думаю, разумные сроки противостояния давно вышли, а королевство также извлекает выгоду из продажности. Мало того, не было совсем никаких переговоров с другими странами. Хотя за это время некоторые из них восстали в негодовании. Это же совершенно неестественно. Похоже, королевство намеренно старается дистанцироваться от Церкви.

Однако сам Кол, настолько взволнованный услышанной в Ньоххире историей, что оставил деревню, не думал, что это странно.

- Я... не знаю об этом. Пламя бунта на деле зажглось в Атифе. Здесь, в королевстве, Писание переводится на общий язык, чтобы вера людей могла ...

- Я понимаю, что ты не можешь поверить мне сразу. Но я уверена в существовании нового мира. Нет, всем нам, не-людям, всем, кого остальные называют одержимыми демонами, нужна уверенность в этом.

Если она была готова сказать так много, у неё наверняка была какая-то нить. Девушка-овца наклонила голову, словно собиралась таранить её любую преграду.

- Говорят, на одном корабле из нового мира вернулось лишь несколько выживших человек. Я слышала, что выжившие моряки сказали, что земля на берегу моря была домом для демона. Их спутники были разорваны им в клочья. Он издавал рёв, который мог раздвинуть надвое море, и был настолько велик, что каждый его след оставлял за ним озеро. Матросы еле спасли свои жизни, прыгнув под покровом ночи на свой корабль, когда они отплыли от берега, они посмотрели назад и, наконец, разглядели всего демона. Он был настолько велик, что мог сидеть на горах, а его вытянутая лапа могла достать луны в небе...

Коул не верил своим ушам. Он знал эту историю.

Когда-то монах собирал древние мифы со всего мира. Он собирал рассказы о языческих богах, чтобы удостовериться в существовании Бога, в которого он верил. Волчица, жившая в пшенице. Золотой баран, неспешно бродивший по равнинам. Змея, настолько длинная, что погода у её головы и хвоста была разной. Огромный олень с живыми вечными деревьями, растущими из головы. Эти выдающиеся существа считались бессмысленными языческими выдумками, и они имели одну общую черту - в какой-то момент времени все они вдруг исчезли. Хотя человеческая сила с их мощью не могла сравниться, они внезапно исчезли из истории.

Люди говорили, что они погибли в мифической битве. Борьба с королём королей эпохи лесов и воплощений.

- Охотящийся за луной... медведь...

Они были раскиданы этим тираном.

- Любой, слышавший эту историю, сразу подумает об этом. Людей, знающих историю о Медведе-Лунобивце, немного.

Коул знал, потому что путешествовал с родителями Миюри. Это была не та история, на которую можно просто наткнуться, а та, которую сначала надо поискать.

- По легенде после битвы со змеем охотящийся за луной медведь исчез за морем на западе. Я не думаю, что этот медведь, по слухам срывавший горы и бросавший их в море, создавая острова, притворялся бы человеком, чтобы жить в сегодняшнем мире. Но никто не видел его с тех пор. В этом мире слишком много людей, чтобы спрятаться. Поэтому я верю в это.

- Что Медведь-Лунобивец... живёт на земле за морем?

Иления кивнула.

- Что, если королевство просто не верит, что меч веры давно обленившейся Церкви будет надёжным оружием в борьбе с демоном, но явная война лишь станет поперёк дороги? В войне с язычниками много лет назад Церкви удалось заполучить немало трофеев. В королевстве должны думать, что нельзя следовать по этим стопам.

Одного повара вполне достаточно для бульона.

- Подумай, не является ли причиной того, что королевство так быстро развивает своё судостроение и ввозит так много горного леса с большой земли, необходимость подготовки к путешествию в новый мир?

Ньоххира затерялась далеко в горах, но Коул знал, что от мест ещё более глухих по реке сплавлялся лес для продажи. Материя, которую ткали в деревнях, разбросанных по горам, проходила через Ньоххиру, чтобы быть проданной в городах в устье реки, большая её часть становилась парусами для кораблей.

Покупателями часто были торговцы королевства Уинфилд, где быстро росло судостроение, особенно изготовление кораблей дальнего плавания.

- Я верю, что если новый мир является ключом к этому всему, становятся понятными многие действия королевства. Если мы упустим эту, поистине золотую возможность, мы будем всегда жить в тени человеческого мира. Получение ткани святого Некса из собора в этом городе - огромный шаг к свободе. Поэтому, я прошу, я хочу, чтобы ты помог... Нет.

Подобно нищим, просящим подаяния перед Церковью, Иления стояла перед Коулом и Миюри.

- Почему вы не присоединитесь ко мне в моих планах? Мы можем добиться многого с тобой, господин Коул, и твоей бесспорной силой в человеческом мире, наряду с силой волка, повелителя леса.

Всё это могло быть заблуждением Илении. Изучая веру, Коул узнал, что иногда люди видят только то, что хотят видеть. А ещё одной причиной, по которой он не хотел верить, была лёгкость, с которой она всё говорила.

Если она права, если всё происходящее на самом деле связано с новым миром, значит, королевство вообще не интересовалось праведностью веры. Это значит, что они просто ловчат, чтобы оставить новую землю себе, и пытались отказаться от Церкви. В таком случае те, кто пытался исправить ошибки Церкви, кто боролся, надеясь, что новая вера распространится по всему миру, были просто глупцами. Лишь пешки в борьбе между власть предержащими, а для простых людей ничего не будет решено. Коул не хотел верить в злой умысел, который следовал из слов Илении.

- Бра... брат? - шепнула ему Миюри, ей было неловко, потому что у неё не было причин не иметь дела с Иленией.

Но он не мог прийти к решению так быстро.

История Илении угрожала перевернуть известный Коулу мир с ног на голову. За морем была новая земля, там жил Медведь-Лунобивец, и королевство претендовало на эту землю, старалась застолбить новую страну. Он никак не мог поверить в это сразу. Не говоря о том, что это означало бы и то, что королевство столкнулось с Церковью из-за корыстных интересов. Он на мгновение задумался, знает ли Хайленд обо всём этом.

С другой стороны, если бы мечты Илении осуществились, для обречённых жить изолированно от людей в современную эпоху это стало бы отличной новостью. Да и Миюри тоже стало бы легче жить. Даже воплощение кита, Осень, встретившийся на северных островах и глубоко страдающий из-за потери единственного компаньона, мог бы сблизиться с кем-то и, возможно, подружиться. Тогда он мог бы сыграть другую роль на севере.

Подобно людям, собиравшимся вокруг Церкви, не-люди должны иметь место, где они чувствовали себя в мире. Не должен ли он поддержать тех, кто видит свет надежды? По крайней мере, он не должен паниковать или впадать в самодовольство.

Командир отряда наёмников, носившего то же имя, что и Миюри, однажды сказал, что самое опасное в битве не встретиться с сильным врагом, а остановиться на месте, потеряв ощущение хода битвы. И слова у Коула тут же подобрались.

- В том, что ты сказала, есть многое, во что мне трудно поверить. И даже поверив всему, я не смогу так легко присоединиться к тебе по одной причине. Даже будучи старшим братом Миюри, я не могу согласиться с нынешним положением дел.

- Б-брат? - потянула за рукав Миюри, но он остановил её взглядом.

- Могу я попросить немного времени? - уточнил Коул.

Иления не показывала разочарования, уныния или раздражения. Она посмотрела прямо на него, затем убрала свою протянутую руку. Несомненно, она была отличным торговцем.

- Понимаю.

Миюри недоумённо смотрела, как Иления склонила голову.

- Мне надо будет прийти на этот корабль за вашим ответом?

- Нет, мы сами зайдём к тебе.

- Очень хорошо. Я остановилась на постоялом дворе "Серебряный лук". Там же я занимаюсь делами по торговле шерстью в королевстве, если ты назовёшь моё имя в каком-либо торговом доме в городе, тебе это сразу подтвердят.

Иления очень хорошо понимала, что он сомневается. В ней чувствовалась прочность иного рода, чем в Миюри. Она встала и глубоко склонила голову, как бы отдавая ему должное. Затем её рога исчезли.

- Большое вам спасибо за помощь.

Она открыла дверь. Когда в каюту ворвались яркий солнечный свет и шум с палубы корабля, казалось, снова пошло замершее время. Казалось, что весь их разговор в этой каюте был просто сном.

Иления уверенно спустилась по трапу на пристань и остановилась. Она улыбнулась им усталой и тревожной улыбкой, потом поклонилась и ушла. Вскоре её фигурка растворилась в толпе, Коул протяжно вздохнул.

Всё, о чём говорила Иления, было трудно осознать. Причина противостояния королевства и Церкви, страна далеко на западе, которую никто не видел, Медведь-Лунобивец на этой земле - всё это чётко выстроилось перед ним, целая гора невероятного, перед которой он был поставлен.

- Брат? - рассеянно пробормотала Миюри. - Что меня должно волновать в первую очередь?

Уже из того волнения, с которым Миюри смотрела на людей, вместе работавших с шерстью, Коул знал, что он не единственный, кто здесь может волноваться. Им обоим следовало не отрываться от земли. Он взял её маленькую руку.

- Сколько бы хорошей еды ни стояло на столе, мы за раз будем в состоянии съесть не больше, чем можем.

Он должен был проверить каждую деталь. Как сказал Слай, возможно, по воле Бога их принесло сюда.

Оживлённая суета порта била по его ушам. В одном углу порта были вырезаны каменные ступени, по которым можно было спуститься к воде. Коул опустил руки в набежавшую маленькую волну и стал стучать двумя серебряными монетами одну о другую.

- Я думаю, у меня хороший слух, но может ли на самом деле он это услышать? - с сомнением спросила Миюри, стоя рядом.

- Я слышал, звук очень хорошо распространяется в воде... Ну, если не получится, мы можем просто написать письмо.

"Опусти руки в воду и бей чем-то твёрдым, будто отстукиваешь танец. Тогда, где бы ты ни был, я смогу добраться до тебя за один день" - сказал им на северных островах Осень, воплощение кита.

Коулу было неловко вызывать его уже через месяц, но ему нужно было посоветоваться с кем-то из моря.

- А теперь брось часть Чёрной Матери.

Он достал из сумки маленький чёрный кусочек, размером с мизинец и похожий на помёт кролика, и бросил в воду. Своего рода драгоценный камень, называемый гагатом и похожий на чёрный янтарь. Миюри взяла ещё кусочек, понюхала и, пожав плечами, вернула в сумку.

- Мы вернёмся завтра утром.

Он встал, и они вернулись к лестнице. Он хотел спросить Йосефа, о чём шепчутся торговцы, связанные с дальними плаваниями, но этот человек выглядел занятым, и Коул оставил это на потом. Например, как-нибудь в обед. Он вытер руки и заметил, что Миюри всё стоит у лестницы и смотрит на море.

- Что-то случилось?

Она покачала головой, и он стал подниматься.

- Когда я была в Ньоххире, я думала, что горы не кончатся, куда ни пойдёшь.

Но на самом деле горы закончились там, где под ними раскинулись поля, а потом началось море. Тогда что там, где море кончится? Каждый, кто видел эти бескрайние воды, наверняка задумался об этом хотя бы раз.

- Мне... как-то сказали, что на том конце моря есть водопад.

Неважно, правда это или нет. Для Коула это было затычкой в дыре вопроса без ответа, о чём люди думали иногда, проваливаясь в сон.

- Но также верно, что подобные ответы от Церкви всегда маркировались знаком, означающим сомнительность.

Миюри посмотрела на него по-детски любопытными глазами.

- Ведь если на самом деле есть водопад, то что там, куда он падает? Понимаешь?

- Тогда что там? Так и идёт - с суши в море, снова на сушу и снова в море? - неуверенно предположила она.

Он мог бы обмануть её ответом. Но не стал, поскольку обращаться с ней как с ребёнком стало бы для неё плохой услугой.

- Алхимики, что пытаются раскрыть тайны мира, говорят, что мир круглый.

Он скомкал в шарик носовой платок и показал ей.

- По их словам мир выглядит так, и если ты будешь идти всё время на запад, ты в конечном итоге вернёшься с востока.

Эти же алхимики ещё говорили, что существует ещё несколько таких же круглых миров, они называли их солнцем, луной и планетами. Земля, на которой стоял он с Миюри, была лишь одной из этих планет. Церковь всегда беспокоили эти идеи, и она опровергала их, слишком сильно отличавшихся от мироздания Священного Писания.

- Таким образом, это не означает конца мира, верно?

Не переставая присматриваться к учениям Церкви, Миюри приняла эту идею, не задумываясь. Хотя он думал об отрицании такого взгляда, в Ньоххиру иногда приходили великие монахи, много лет занимавшиеся астрономией, так они поддержали эту идею. Коул хотел, чтобы Миюри усвоила правильные знания, но как решить, что правильно?

Миюри отвлекла его от раздумий, заговорив вдруг таким ледяным голосом, которого он никогда раньше не слышал.

- Хорошо. Это значит, что однажды я обязательно найду этого Медведя-Лунобивца.

Коул потерял дар речи и посмотрел на девушку, идущую рядом с ним. Он видел невинного сорванца, который дни напролёт смеялся или сердился. Но её красные глаза хранили цвета волчьей ненависти.

- Меня назвали в честь одного из старых друзей мамы, верно? Я знаю, кто убил её друга...

Она успела сказать лишь это, так как Коул прервал её, крепко обняв. Вокруг шли люди, а он даже не думал, что они могут странно на них смотреть. Люди наталкивались на него, но он не двигался с места и крепко сжимал её стройную фигурку, стараясь погасить разгоравшийся огонь. Он не мог позволить пламени мести гореть в таком молодом теле и душе.

- Это одна из причин, почему я не могу доверять истории госпожи Илении.

Обычно Миюри обнимала его в ответ или терлась лицом о его грудь, даже если крепко спала. Теперь же её руки безвольно висели вдоль тела.

- Существование Медведя-Лунобивца имеет большое значение не только для твоей мамы и её спутников, но и для всех из эпохи воплощений. Если легенда правдива, то я не могу представить, что госпожа Иления будет делать, встретив его противостояние.

Собираясь создать страну для не-людей в новом мире, придётся либо признать Медведя-Лунобивца своим повелителем, либо прогнать его. Исходя из легенд, он не мог представить, что это пройдёт дружелюбно. Иления должна была тоже подумать об этом, что-то подготовить. Возможно, они убьют его.

- Я прошу тебя хотя бы об одном.

Он отпустил её, крепко сжал руками её тонкие плечи и посмотрел в её глаза. Хотя она ни слова не говорила об этом в Ньоххире, эта девушка прекрасно знала, что за кровь течёт у неё внутри. Даже на севере она гадала, не была ли легендарная Чёрная Мать тоже божеством-волчицей.

Мама Миюри, мудрая волчица Хоро, потеряла всех своих спутников. Кто-то из них мог погибнуть в схватке с Медведем-Лунобивцем. Ей должно было быть очень больно, но она прожила много лет, научившись отбрасывать проблемы, которые не могла решить. Но Миюри была совсем юной, всё в её глазах сияло новым светом. Скорее всего, она хотела бы найти своих родичей, существовавших ныне только на страницах книги, и она почувствовала сильный гнев к тому, кто поступил с ними неправильно.

Возможно, он как человек не имел права что-либо сказать этой девушке. Но прежде чем человеком, он был братом Миюри.

- Никогда, никогда не думай о мести. Это случилось давным-давно, в эпоху, давно канувшую.

Она не ответила и не посмотрела на него. Вместо этого она опустила голову, словно кивая, и уткнулась лицом в его руку, державшую её плечо.

- С тех пор как мы покинули деревню, я иногда чувствую себя волчицей больше, чем я когда-либо думала.

Коул ощутил беспокойство от её слов, но она подняла голову и посмотрела ему прямо в лицо, а потом неловко улыбнулась.

- Не делай такое лицо. Пока ты меня обнимаешь, я никуда не уйду, брат.

Он мог принять её слова как готовность поступиться своими устремлениями ради любви, но Миюри успокоилась в его руках совсем не так, как успокаиваются в объятьях дети. Почти так же, как он заставлял себя быть воздержанным и умеренным ради своей веры, она многое пережила, не делясь этим ни с кем. Он не думал, что сумеет решить все её проблемы, но он сделает всё, что сможет.

- Пожалуйста, не стесняйся говорить со мной обо всём. Я не очень надёжный брат, но я рискну всем, чтобы помочь тебе.

Миюри закрыла глаза, её лицо освежилось такой улыбкой, как будто её щеку ласкал нежный летний ветерок.

- Тогда женись на мне.

Её глаза открылись, полные её обычным озорством.

- Нет...

- Жадина.

- Это тут не при чём.

Она, хихикая, ухватилась за него.

Коул видел, что она скрывала кое-какие глубокие чувства к Медведю-Лунобивцу, но, принудив её раскрыть их, он больше не сможет полагаться на её суждения. Подобно её обращению "брат" ещё многое не могло легко измениться. Миюри это очень хорошо знала.

- Но путешествие за край моря - звучит так увлекательно.

И это тоже было её искренним ощущением. Коулу было о чём подумать.

- Здесь мы идём из горшка да прямо в огонь, - почти простонал он.

- Я не думаю, что всё должно быть так плохо, - откликнулась Миюри.

Юность - это не только внешний вид.

- Ты права. Будем думать о хорошем.

Миюри улыбнулась и кивнула.

Они решили выйти в город разузнать, что говорят об Илении. Миюри также хотела посмотреть на одежду. Когда она начала что-то выбирать в одной лавке, Коул спросил продавца об Илении.

- Торговец шерстью? Ха-ха, господин, как ты думаешь, сколько торговцев в этом городе? Они приплывают сюда за шерстью отовсюду, я не могу помнить их всех.

Такой ответ заставил Коула готовиться к худшему, но разговор с владельцем следующей лавки прошёл куда полезней.

- Девушка с чёрными волосами, что торгует шерстью? Да, я её знаю... О, госпожа, это овечья шкурка высшего качества. Весь секрет в дублении. Посмотри ещё, видишь, какая она мягкая и лёгкая? Что бы ты из неё не делала, получится великолепно. И вот ещё - накидка, только-только пошита, а вот коврик ... А? Ах да, девушка-торговец. Она так молода, но многие удалённые торговые дома доверяют ей достаточно, чтобы через неё, покупать нашу шерсть. Что, ты думаешь ей что-то заказать и проверяешь её? Ну, она хорошо работает, не то что некоторые недоумки. И потом, я ни разу не слышал, чтобы она сбежала с деньгами или отдавала одним заказчикам выгоду за счёт других. И, кстати, эта шкурка стоит около сорока солнечных серебряков. Так как?

В других лавках сказали то же самое. Для торговцев казалось обычным держаться кого-то из их родного города или кого-то, кому они могут доверять, при торговле с дальними странами, куда было нелегко добраться. Иления явно имела кое-какое влияние на торговлю шерстью, что она использовала, совершая закупки. Следовательно, она не только была способной, но и заслуживала доверия. Все знавшие её торговцы не возражали бы, если бы она работала в их торговых домах.

- Она из тех, в кого влюбляются её наниматели, - сказал даже один торговец.

Миюри это высказывание показалось интересным, она даже вроде обрадовалась этому, но Коул не стал узнавать причину этого.

- Она выглядит заслуживающей доверия женщиной-торговцем, - подытожил Коул свои впечатления, проходя с Миюри по улице. Она с удовольствием принюхивалась к мылу с ароматными травами, которое они купили в последнем магазине, и только её глаза уделяли ему внимание.

- Я бы подозревал её, будь она лисой, но для меня удивительно подозревать её, потому что овцы не лгут.

- Ты думаешь - почему?

- У меня такое ощущение.

Если её ощущения верны, волков тоже следовало считать вероломными. Подумав над этим, Коул вздохнул, решив, что он не ошибся.

Льняная сумка на плече Миюри была набита её трофеями. Он не мог помочь, но не думал, что покупки были ею продуманы. Она знала, что если попросит что-то сейчас, он охотно развяжет свой кошель. При упоминании о Медведе-Лунобивце он разглядел угрозу в её сердце, и ему впрямь было трудно быть строгим даже к самым смиренным её просьбам. Не забывая об её проницательности, он ещё чувствовал, что она пытается успокоить его и ведёт себя как обычно, от чего отказать ей было ещё сложнее.

Произошедшее напомнило ему, что она не просто милый щенок, а волчица.

- Солнце почти село, почему бы нам не вернуться в торговый дом?

- Ага. Я голодная.

Она вернула мыло в сумку, словно разочарованная, что не могла откусить ароматный кусочек.

- Но мне сегодня не хочется баранины...

Начав что-то обдумывать, он не мог остановиться, но она обдумывала ситуацию по-своему. Что бы ни следовало из истории Илении, ему обязательно нужно было убедиться, что Миюри при этом не пострадает. Без сомнений, слова девушки-овцы затрагивали самую суть не-человека в его младшей сестре. Коул полностью положился на неё на северных островах и на этот раз сам хотел быть её щитом.

- О, братик, посмотри - первая звезда!

Он поднял взгляд, на чистом поле ясного неба, менявшемся цветом от ярко-красного на западе до тёмно-синего на востоке, голубой льдинкой сверкала одинокая искорка.

Когда они вернулись в торговый дом, Слай уже подготовил ужин, они вместе дождались Йосефа и устроили пир. Миюри прошлой ночью не давали уснуть, может, поэтому сегодня она решила заесть эту неприятность и отведать всего.

- Налог на церковь? - спросил Слай, наклонив голову над куском говядины с лопатки - сначала сваренным, потом поджаренным, доведённым до нежности на пару, тонко нарезанным и приправленным горчицей.

- Да. Облагаются ли налогом церкви и монастыри в королевстве?

Коулу пришлось тщательно обдумать всё, о чём говорила Иления, он не мог упустить из виду возможную причину конфликта королевства и Церкви. Однако он не мог просто так спросить Слая, не пытается ли королевство отделиться от Церкви в качестве первого шага на пути реализации более крупных намерения захватить новый мир, он бы и не получил ответа, сделай он так. Потому, тщательно поразмыслив, он подошёл к теме с этой стороны. Если Иления была права, он мог бы что-то разглядеть через эти налоги.

Придумывание налогов, взимаемых необоснованно, обычно применялось просто для захватывания имущества, оно придало бы её словам убедительности. С другой стороны, если обоснование было, возможно, Иления слишком глубоко влезла в политику королевства.

- Да, безусловно. Их действия - это даже больше, чем тирания, поэтому, конечно, мы взимали налоги.

Ответ Слая поразил его больше, чем он представлял.

- Полагаю, это значит - наказание налогами?

- Да. Как бы говоря: верните те богатства, которые вы нечестно накопили, и никогда больше не творите зла. Люди не любят новых налогов, но этот был одним из немногих, который воодушевил людей.

Не было заметно, чтобы Слай шутил. Но, услышав о неправедных действиях Церкви, Коул сразу кое-что вспомнил. Бумаги, покрывшие двери собора.

- Я видел, чем покрыты двери в собор. Это как-то связано?

Слай кивнул.

- Мы могли бы проговорить об этом до самого рассвета, - пошутил он без улыбки. - Они были ростовщиками.

Это слово соответствовала надписям на двери. Но Церковь определённо запрещала лихву. Дав деньги в рост, они бы навлекли на себя папское расследование.

- Конечно, всё ловко скрывалось. Перед людьми они изображали честность.

Слушая Слая, Йосеф дотянулся до чашки Коула, чтобы наполнить её. Весьма крепкий напиток с дымным привкусом, полученный перегонкой. Коул позволил Миюри попробовать, так как в её возрасте всем не терпится поскорее стать взрослым, но, ощутив жгучий вкус, она резко оттолкнула чашку.

Коул насторожился в ожидании такого разговор, которому требуется такой напиток. Слай осушил налитую ему Йосефом чашку и продолжил:

- Я не знаю о других странах, но вся структура Церкви в королевстве получала прибыль от производства шерсти.

В комнате, выделенной Слаем для гостей, повсюду глаз натыкался на шерстяные изделия. Одеяла и ковры - это само собой, но гобелены на стене, удерживавшие тепло в комнате, занавеси на мебели тоже были из шерсти. Применять шерсть в этой стране было почти, как дышать. Королевство, известное во всём мире своей шерстью.

- При сложившейся структуре торговли шерстью большинству вовлечённых людей требуется очень много времени для получения прибыли. Ты знаешь, сколько времени надо шерсти, чтобы перейти от овец к одежде и деньгам?

Коул щедро накинул времени к своему предположению.

- Около года?

- В среднем три года.

Пока Коул справлялся с изумлением, Слай взял кусок баранины и положил его на тарелку Миюри. Она не собиралась есть ягнёнка, но он улыбнулся ей, поэтому она неохотно согласилась и сковано поблагодарила. Пока Миюри боролась сама с собой, Слай сравнил еду на столе с шерстью и продолжил объяснять.

- Развести овец, постричь овец, собрать шерсть, доставить к месту переработки, отмыть, распределить по качеству, расчесать, превратить в нить, покрасить, соткать ткань, сделать одежду, продать одежду, ткани и нити и только тогда шерсть и работа становятся деньгами. Конечно, не всегда всё идёт гладко, и иногда товары залёживаются на складах и на полках лавок без продажи. Особенно одежда - её не заметят, если не то сошьют. А когда всё сделано и шерстяные изделия стали деньгами, эти деньги возвращаются назад по цепочке до самых пастухов.

Это была лишь одна из многих сложных структур мира, но Кол не мог увидеть проблемы. Пока он думал, Слай взял кусок хлеба.

- Беда в том, что все должны как-то сводить концы с концами, пока ждут денег, - он сунул хлеб в рот и снова заговорил. - Если рассудить, никто, от первых пастухов до последних торговцев, не получает оплату, если шерсть не продана в виде одежды или нити. Пастухам, начинающим цепочку с самого начала, надо ждать оплаты три года. Но все должны жить и работать, пока они ждут. Но и жизнь стоит денег, и материалы для работы с шерстью тоже - ремесленники должны покупать их, чтобы продолжать работать.

Им нужно то, чего им не хватало. В производстве шерсти было достаточно возможностей для ростовщичества.

- Но для Церкви проблематично выделять собственно деньги, поэтому собор в Десареве и другие церкви давали в долг шерсть овец, выращенных на их земле, брали взамен промежуточный продукт, который снова давали в долг другим людям. Таким образом, они каждый раз брали товары для следующей стадии переработки. Например, давали в долг кучу шерсти и брали нить, давали в долг обычную нить и забирали уже окрашенную. Получается, что нет никаких денег, просто обмен вещей на другие вещи. Скорее даже, забирая что-то, они давали ремесленникам деньги. Какая забота о ближнем!

И эти деньги можно считать заработной платой, чтобы не выглядело так, словно они дают в долг много денег.

- Но денег они дают ремесленникам очень мало, - предположил Коул.

Слайд кивнул, затем отрезал тонкий кусочек своего мяса, как бы наглядно представляя это.

- Когда мы, торговцы, ссужаем деньги, мы берём лихву, которая не навлечёт гнева Церкви. Скажем, от десятой до пятой части ссуды в год. Если подсчитать скрытую лихву Церкви с учётом заработка ремесленников, это может составить половину, а иногда и всю сумму ссуды в год.

- Т-так много?..

Одно слово - ростовщичество.

- Церковь получала большую часть своих доходов от земли, которой владели, и поскольку большая часть их земель служила для разведения овец, Церковь стала величайшим пастухом в королевстве. Они крепко держали почти всё исходное сырьё. Мало того, они управляли ремесленниками своими монетками, поэтому мы, торговцы, не могли соперничать с ними. Они устроили так, чтобы весь процесс для торговых домов, занимающимся готовыми товарами, длился подольше, и ремесленникам пришлось мириться с небольшим вознаграждением за их работу с шерстью. Это не побуждало их работать. Поэтому долгое время, несмотря на низкое качество работы, королевство сосредоточивалось лишь на вывозе шерсти, чтобы быстро получить деньги.

Должно быть, это было состояние страны, которое Коул увидел ребёнком.

- Лишь Церковь, владевшая землёй и овцами, богатела при таком порядке, а ремесленники, на которых лежала большая часть работ по шерсти, только беднели.

Северные острова были в ужасном состоянии, но положение королевства, по словам Слая, было немногим лучше. Но у Коула не было ощущения отчаяния, так как Слай говорил об этом в прошедшем времени.

- Королевство было возмущено этим и, по-видимому, придумывало разные варианты изменения ситуации, но без существенных результатов. Вместо...

Слай раздражённо закрыл глаза и вздохнул.

- По своей прихоти они изменили правила вывоза шерсти, и торговля ею стала чем-то похожей на азартные игры. Это сбило с толку очень много торговцев и аристократов, и многие люди разорились.

Коул был сам знаком с одной такой историей. Разорившиеся аристократы продавали своих дочерей богатым торговцам, продавая заодно и аристократическое имя, чтобы выжить. Затем такой торговец мог столкнуться с неудачей в своём деле и разориться сам. Подобная волчице женщина-торговец, которую он повстречал когда-то, была аристократкой, прошедшей по этому пути, причиной разорения её мужа стала как раз торговля шерстью. Не сказать, что ей особенно не повезло, она была лишь одной из многих, унесённых решениями правителей королевства Уинфилд.

Ив Болан, так звали эту аристократку, после разорения и самоубийства мужа решила сама стать торговцем. Сейчас, хотя она была женщиной, ей удалось стать известным торговцем на юге. Возможно, волчий характер помог ей преодолеть трудности, но большинство людей были иными.

Накопившаяся обида на Церковь могла ещё долго оставаться в людях королевства, Ведь из-за её действий людьми распоряжались, как игрушками. Одно это было вполне достаточной причиной брать налоги с Церкви.

- В любом случае, ни королевство, ни торговые дома не могли сдерживать Церковь. Им приходилось вслед за папой идти на войну с язычниками. Однако когда войны отошли в прошлое, ситуация стала меняться, и когда королевство поднялось перед Церковью, их роли в ситуации изменились.

И Слай радостно воткнул нож в своё мясо.

- Когда религиозные центры Церкви были закрыты, они потеряли доходы, власть их системы займов над ремесленниками ослабла. Ремесленники стали работать охотней, что привело к росту качества и количества шерсти, в королевство потянулись умелые работники с большой земли. А так как Церкви пришлось использовать посредничество королевства для торговли, им осталось лишь сбывать свою шерсть, переработкой которой они не могли уже управлять, по невысоким ценам. Всё королевство было переполнено шерстью. Её, в самом деле, было очень много, из-за чего горожане, раньше не имевшие никакого отношения к обработке шерсти, толпами занялись ей. Все начали больше зарабатывать, отчего в стране началось процветание.

Коул думал, что искреннюю радость люди получают от своей работы, теперь она больше походила на счастье освобождения от оков, висевших на них прежде.

- Мы облагаем налогом Церковь, чтобы вытащить из неё её накопления, и если ситуация перевернётся, мы хотим быть уверены в том, что они не смогут сразу стать на ноги. Ну, ещё мы получаем доход от их денег и завоевываем симпатии людей.

По словам Слая, меры королевства были совершенно разумными. Церковь облагалась налогом по важным, оправданным причинам. Коул не чувствовал никакой связи с абсурдным замыслом покинуть Церковь, чтобы отправиться в новый мир. Таким образом, история Илении потеряла в убедительности, а сам налог был не столь далёк от его собственных целей. Тираническая Церковь должна быть наказана и исправлена.

- Хорошо ли собираются налоги?

Слай покачал головой.

- Нет. Власть Церкви глубоко укоренилась, и городские торговцы не идут за разрешениями на сбор, опасаясь последствий. Это не очень хорошо.

- Понятно...

- Такова суть дела, но... Ты не будешь возражать, если я спрошу кое-что?

Коул оторвался от своих раздумий и посмотрел на Слая.

- О, прости. Да, конечно.

Слай, улыбаясь, проницательно посмотрел на Коула.

- Где ты узнал о налогах?

На такое не наткнёшься, просто бродя по городу. Конечно же, Слай уделил этому особое внимание.

- Мы посетили собор и встретили там женщину. Мы увидели и то, как её вышвыривают оттуда, а потом выслушали её историю.

Йосеф, до сих пор молча слушавший разговор, вмешался:

- Это она, прослышав о досточтимом Коуле, пришла на мой корабль, чтобы повидать его.

Вроде бы Слай понял ситуацию. Но Коула смутило, почему он вдруг посмотрел в потолок и прикрыл глаза руками. Коул растеряно посмотрел на Слая, но тот принял обычную позу и заговорил, как будто исповедуясь в грехах:

- Другими словами, кто-то обратился к тебе, чтобы ты помог в сборе налогов.

- П-правильно.

- И хотя ты испытываешь праведную потребность исправить Церковь, ты сначала разузнаёшь всё, чтобы решить, помогать или нет.

- А, ну да, это в общем...

Многие детали были пропущены, но в основном он был прав.

-О, Боже, - простонал Слай и посмотрел на него взглядом щенка. - Я бы сразу попросил тебя, если б знал, что это произойдёт.

- Что? - открыто удивился Коул.

Слай с грустью признался:

- Я торговец. С тобой, преподобный Коул, собирать налоги с Церкви так же просто, как отобрать конфетку у ребёнка. Любой бы так подумал. О... если бы я попросил тебя сейчас об этом, ты бы почувствовал какое-то чувство справедливости?

Глаза Слая были остры и точно знали, что происходит. Он хорошо знал, что одни и те же обстоятельства могут иметь совсем иной смысл при небольших различиях.

- Извини, но это кажется только прибыльным предприятием...

- Верно? - угрюмо спросил Слай, лишаясь разом своей манерности, падая на стул и опираясь на спинку стула. По кривой усмешке Йосефа Коул решил, что это было целенаправленное лицедейство. - Но затронь я вчера эту тему, казалось бы очевидным, что у меня есть тайные мотивы использовать тебя, и в любом случае моя репутация была подорвана. Как думаешь, насколько предусмотрительным я оказался, выждав подходящий момент?

Слай сел на своём стуле ровнее, Коул не смог сдержать улыбки. Он не знал, был ли его хозяин хорошим человеком, но он был, без сомнения, любезным торговцем.

- Конечно. Я был вчера очень уставшим и должен был бы прийти в плохое расположение духа. Я очень ценю твою предусмотрительность.

Хихикнув, Йосеф наполнил чашку Слая. Это был очень крепкий напиток, казалось, он вот-вот загорится. Слай поднял чашку, выражение его лица вдруг стало серьёзным.

- Надо полагать, это судьба. У продавца, пришедшего просить тебя помочь с налогами, должна быть веская причина для этого. Я могу лишь представить, что именно Божье провидение свело вас с ней в соборе. Не говоря уже о том, что она очень уважаемый торговец шерстью.

- А? - Коул подпрыгнул на месте.

Миюри повернулась и холодно взглянула на него, а Слай улыбнулся в восторге.

- Я управляю торговым домом Дивы в Десареве. Вы двое выделяетесь, поэтому я всё услышу, если вы будете задавать вопросы по городу.

Теперь Коул понял, насколько легко было Слаю всё узнать.

- Как посредник она должна была видеть гнёт Церкви во всех деталях. Я уверен, что она раздобыла разрешение на взыскание налогов не ради денег, а по другим причинам. Я слышал, что она обычно осторожна в своей работе, поэтому должно быть что-то, в чём она серьёзно уверена.

Только торговец мог так искусно уловить чужие намерения. У Илении, конечно, были причины идти вперёд, осознавая опасность пути.

- Я знал, что ты пришёл в этот город по воле Божьей, - сказал Слай, поднося чашку к губам, но, прежде чем пить, он посмотрел на Коула. - Кстати, ты действительно взялся бы за сбор налогов для нас?

Это преподносилось как шутка, но Слай смотрел серьёзно. Шуткой было само действие.

- Думай об этом как о просьбе на пьяную голову, - Слай пожал плечами и одним глотком опустошил свою чашку.

Миюри, ограничившаяся одним глотком, смотрела широко раскрытыми глазами.

Трапеза продолжалась спокойно.

У Коула были почти всё, что нужно, чтобы собраться с мыслями.

Когда Коул проснулся, у него побаливала голова. Он подумал, уж не заболел ли, но пересохшее горло и изжога дали ему понять, что это из-за вчерашнего крепкого напитка, к которому он не привык. Он ещё вспомнил, что когда Слай простился с ними, он хотел расспросить Йосефа о слухах насчёт нового мира, но не выдержал и, повалившись на кровать, заснул. Ему казалось, что Миюри это заметно раздосадовало, но точно он вспомнить не мог.

Он приподнялся, рядом Миюри обнимала подушку, набитую шерстью и, утопив в ней лицо, крепко спала. Он подумал, что она могла во сне вцепиться в овцу, но, может быть, она просто спасалась от запаха перегара. Он почесал голову, наполненную такими мыслями, и глотнул воды из кувшина.

Свет, проникавший в щели в окне, был ещё слаб, но уже были слышны звуки проезжающих мимо повозок. Приоткрыв окно, Коул увидел тут и там людей на главной улице. Некоторые несли шерсть, сегодня они наверняка снова будут выполнять свою часть работы.

Судя по тому, что вчера говорил Слай, Церковь облагали налогом из-за её управления столь жизненно важным для королевства производством шерсти. Коул мог легко сказать, насколько жизни людей угнетались ростовщичеством Церкви, по тому, как охотно работали горожане. Если бы он услышал только эту историю, приехав в этот город, он согласился бы помочь без раздумий. И осторожничал сейчас только потому, что узнал, что королевство, возможно, на самом деле не слишком беспокоит вера, и оно противостоит Церкви по другой причине. Если было бы правдой, что королевство не стояло на стороне праведной веры и лишь пыталось убрать Церковь со своего пути, он бы уже не знал, правильно ли помогать этому. Скорее, если королевство намеренно пыталось бросить Церковь, оно могло оказаться более жестокой, чем Церковь, когда дело дойдёт до вопросов веры.

Он спрашивал себя, надо ли проверять всё, о чём он услышал, с Хайленд. Он не мог придумать ничего глупее каких-либо её действий, если она не понимает всё в происходящем. Работать для королевства, что ни на йоту не заботится о вере, - это копать себе могилу.

Но всё же что-то пришло ему в голову. Даже если королевство пыталось порвать с Церковью ради выгоды, не приходилось сомневаться, что обычные люди продолжат поиск веры. Не говоря о переводе Писания на обычный язык, над этим работали здесь, в королевстве. Он не мог представить, что это делается людьми просто так, у них должна быть веская причина для этого. Для того чтобы не только духовенство, как это было до сих пор, а и обычные люди понимали Писание, чтобы дать этим людям возможность самим приблизиться к Богу. Это настолько значительное деяние, что оно способно изменить сам ход истории. Люди смогут чувствовать Бога рядом, что бы ни случилось. Даже без церквей, соборов или священников, пока с ними Священное Писание. Люди, обременённые проблемами, больше не бросались бы к духовенству, как кинулись к самому Коулу, как только он появился. Если любимый человек болен и прикован к постели, то его родственнику нужно только взять Священное Писание в руки.

По такому рассуждению королевство может искренне трудиться для веры, а не какого-то путешествия в новый мир. Потому что, со Священным Писанием на обычном языке можно обрести утешение Бога на любом крае земли.

"А?.."

Будто вспышка света озарила его разум в этот самый момент. Он увидел единственный корабль, светящийся особым светом в тот момент, когда он проплывал среди угольных облаков и волн размером с гору. Охотники за приключениями с молитвами стояли на палубе.

- Этого не может быть, - выплеснулось у него изо рта, и он прикрыл его рукой.

Необходимость перевода Писания в этом? Долгий, долгий путь. Они не взяли никого, кто не был им нужен, и не каждого ждёт благополучное возвращение. Не всегда есть рядом кто-то, способный выступить посредником с небесами, если придёт ситуация, в которой можно надеяться только на Бога. Но с помощью Священного Писания, который мог прочитать каждый, они могли обрести мужество и силу...

"Нет, нет", - покачал он головой, стирая своё видение.

Обоснованней думать о переводе Священного Писания как о возможности для людей королевства самим проводить религиозные обряды, пока всё длится противостояние с Церковью. Это чистое совпадение, что перевод будет полезен и для этого .

Это вчерашний жгучий напиток заставил его мысль совершить столь невероятный прыжок. Но, подумав раз об этом, он уже не мог выбросить эту мысль из головы.

- Мне действительно нужно перестать делать поспешные выводы, - предостерёг он себя, нарочно произнеся это вслух.

Затем он вышел во двор умыться и снова выслушал проблемы людей торгового дома.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Volchicza-i-pergament/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3

Поговорив с людьми, Коул вернулся к Миюри, они вместе позавтракали и отправились в город. Миюри хотела пройтись по улицам, а Коул - проветрить голову после вчерашнего и снова обдумать ситуацию с ясной головой. Ещё он хотел кое-что спросить у своей спутницы. Вчера вечером он понял: надо как-то решать с Иленией, потому что её мечта была связана с проблемой Миюри.

- Разве плохо, если мы действительно хотим создать свою собственную страну? - спросил он.

Коул хотел, чтобы во всем мире распространялась праведная вера в Бога, но если бы счастье Миюри было под вопросом, он, вероятно, выбрал бы её после всего сказанного и сделанного. Если бы это он ей сказал, её уши и хвост встали бы торчком и зажглись бы ненужные фантазии. Поэтому он смолчал, хотя чувствовал именно это.

Он был уверен, что молился за её счастье не меньше её отца, Лоуренса.

- Хмм...

Миюри смотрела вдаль, обдумывая эту идею и грызя рыбьи хребты, посыпанные мукой и обжаренные в масле. Их она купила в лавке по дороге.

- Было бы чудесно, если бы была одна такая, - ответила она после короткого колебания, затем пнула ногой камешек и посмотрела на Коула. - Но это на самом деле, на самом деле очень далеко, верно? Так что я не знаю.

Слишком безучастно для девушки, любившей приключения.

- Ведь даже если ты пойдёшь со мной, это не значит, что все, кого я знаю, тоже придут, верно?

Начало прозвучало как шутка, но вторая половина выдала её истинные чувства.

- Это меня огорчает. Это заставило бы меня захотеть вернуться домой, в Ньоххиру.

В её жизни было время, когда она захотела уйти из деревни, но скиталицей она быть не желала. Ему могло показаться, что она вполне удовлетворилась, побродив по свету по зову сердца, и готова вернуться домой. Но планы Илении были полной противоположностью.

- Мне близки чувства Илении. Мне бы хотелось иметь такое место.

Она перестала есть и опустила глаза. И вдруг показалась очень слабой для девушки, которая никогда не боялась противостоять чему угодно. Мечтательница, что вовсе не означало, что она постоянно витала в облаках. Скорее, она намного лучше разбиралась в окружающем их мире и понимала, насколько может взбудоражить мечта Илении. Причины, по которым Миюри поддержала эту мечту, не были простыми. Конечно, её влекло к приключениям. Ещё она искренне сочувствовала ей. Или ощущала определённое родство с ней, возможно, это и было главной причиной.

- Потому... ммм... если честно, я не могу заставлять тебя, и если ты беспокоишься обо мне, не думай об этом слишком много, хорошо?

Она подняла голову и посмотрела на него немного смущённо. Возможно, стыдясь проявления своих чувств после рассказа о Медведе-Лунобивце.

- Нас ожидает встреча с ним, и с ним даже мама не сможет сравниться, верно? Ненавижу это признавать, но, думаю, мне стоит послушать тебя.

Миюри была озорной и всегда себялюбивой, и Коул часто вздыхал, втайне желая ей побыстрее повзрослеть, но встречаясь с её взрослыми решениями, всякий раз чувствовал себя немного грустно. Сейчас ему стало немного досадно от её себялюбивого замечания. Однако когда Миюри вернулась к еде, частичка юности вернулась к выражению её лица.

- Ты удивлён, что я столько знаю? - спросила она, лукаво наклонив голову.

Разрыв между внешностью этой девочки-подростка и тем, что творилось в её голове, был просто невероятен. Глядя на рыбью кость, прилипшую к её губе, он мог лишь устало улыбнуться ей.

- Ты умная девушка.

- Я не буду против, если ты влюбишься в меня, ты знаешь.

Миюри прищурилась и с вызовом улыбнулась ему. Он усмехнулся и похлопал её по голове, заставив её густо покраснеть.

- Ладно, я это так чувствую. Я не знаю, однако, что думает Иления, - и она, бросив в рот остатки жареного хребта, вытерла руки и беспечным движением подбородка указала на угол улицы. - Поэтому, почему бы не спросить её саму?

Он обернулся и увидел неподалёку перед собой Илению с сумкой, набитой шерстью, под мышкой. Она разговаривала с другим торговцем. Десарев был большим городом, но торговать было удобно лишь в ограниченном числе мест. Дружеский разговор Илении и торговца завершился рукопожатием. Торговец прикрепил кусочек ткани к сумке и что-то написал на нём углём. Иления, похоже, удачно завершила переговоры. Конечно, она выглядела, как обычный торговец, не как богиня-овца и не как носительница будоражащей мечты.

Затем, не колеблясь ни мгновенья, Иления повернулась на каблуках и направилась прямо к ним. Она знала о них задолго до того, как он её заметил.

- Кажется, твои дела идут неплохо, - поприветствовал её Коул.

Иления оглянулась назад и саркастически улыбнулась.

- На самом деле, нет. С ним тяжело. Всегда запрашивает несусветные цены.

Любой умелый торговец скажет что-то подобное. Получив удовольствие от такого ответа, Коул перешёл прямо к делу.

- Кстати, не будешь возражать, если мы займём немного твоего времени?

Глаза Илении блеснули.

- Это по поводу моей просьбы к тебе?

- Да.

Тревожная улыбка мелькнула на её лице.

- Скорее, мне надо просить об этом. Конечно, у меня есть время.

Я вижу , подумал Коул.

- Это займёт какое-то время, почему бы нам не пройти на базар к лоткам лавок?

Это он предложил ради Миюри. Голодная волчица с готовностью поддалась искушению. И они втроём отправились на рынок.

Как обычно, там было полно людей. Каждый пятачок занимали столики и стулья, люди, занимавшие там места, ели и пили. Но когда Иления окликнула хозяина одной из лавок, он принёс столик и скамью и установил их позади лавки, из чего Коул воочию убедился во влиятельности Илении среди торговцев. И так как выпивать так рано было немыслимо, Коул сходил заказать подогретое козье молоко с мёдом и имбирём - то, что в основном пьют в более холодных регионах, а Иления выбрала на рынке кое-что из еды.

- Каштаны? - спросила Миюри, с любопытством рассматривая груду больших, скользких на вид, блестящих чёрных плодов, сложенных на дощечке перед её носом. - От них пахнет спиртом.

- Их сварили в одном из местных крепких напитков на выбор и в мёде. Давай, возьми один, если никогда раньше не пробовала.

Солнечно улыбнувшись, Миюри быстро схватила каштан и отправила в рот.

- Ммм! - пропела она с лицом, полным счастья.

- Я рада, что они тебе понравились.

Уговорив Миюри, Иления перешла к главному.

- И к нашему вопросу.

- Я хочу услышать, зачем это тебе надо.

- Зачем надо? - Иления наклонила голову и стала казаться ровесницей Миюри.

- Почему тебя так тянет к земле за краем моря?

В разговоре на корабле она упоминала кое-что, озвученное как причины. Однако они прозвучали поверхностно и не отличались особой последовательностью. Настороженность у Коула вызывало и то, что за всеми несуразностями её истории он не мог ощутить её истинные мотивы. История оказалась столь дерзкой, что даже Миюри не канючила: сделаем это, сделаем обязательно, сделаем немедленно , как это можно было от неё ожидать. Для Илении готовность действовать означала наличие у неё более веских причин.

- Ты уже выглядишь вполне успешной в мире даже без этого долгого пути.

Похоже, у неё было много знакомых в городе, а ведь, как сказала Миюри, уехать в далёкую страну означало оставить всех знакомых в прошлом. Возможно, ему так трудно проглотить её рассказ, потому что он не видел того, что стоило такой потери.

- Ты про то, что я неплохо лажу с горожанами?

- У тебя даже может быть много близких друзей.

Он бы сдался, если бы она ответила: Ради великой цели не-людей . Но Иления не выглядела героической личностью.

- Это... может и так... - слегка кивнула она. Потом мягко посмотрела большими круглыми глазами не на Коула, а на Миюри.

- Миюри, сколько тебе лет?

Та сразу поняла смысл такого вопроса.

- Моя мама прожила несколько веков, но я нет.

Она хотела сказать, что ей столько лет, на сколько она выглядит, и Иления тут же поняла это. Боги живут долго. И они не люди.

- В этом суть моей причины. Всех моих друзей, всех, кого я любила, и всех, кто меня любил, проглотит течение времени. Конечно, я ещё не столь взрослая, но всё же.

Девушка говорила, смущаясь то ли того, что она старше, чем выглядит, то ли того, что слишком молода как не-человек. В любом случае, Миюри молчала и смотрела на Илению с искренним чувством.

- И как же сильно я иногда ненавижу это.

- Ненавидишь?.. - переспросил Коул.

Иления кивнула и стала смотреть на свои руки.

- Я горжусь созданной мной репутацией хорошего торговца. Достаточное количество торговых домов связано со мной.

Он об этом уже слышал.

- Может, потому что у меня есть здравый смысл, или потому что я овца, но мне нравится думать, что это, потому что я честно и искренне работала изо всех сил.

Если было бы так, её мечты, рубившие на корню то, что она достигла усердной работой, казались особенно странными. Было ли что-то, что ей не нравилось в успешности её работы? Он следил за тем, как она тщательно подбирала слова перед тем, как поднять голову. Не сила читалась в её лице, а какая-то слабость, казалось, она вот-вот заплачет.

- Я не жажду богатства. Мне нужно заработать лишь столько, чтобы прокормить себя. Но на деле я работаю больше. И я ненавижу это.

Словно пытаясь отбросить что-то, прицепившееся к ней, Иления тряхнула головой. Она посмотрела на Коула с невероятно грустной улыбкой.

- Я работаю лишь для того, чтобы принадлежать к стаду, именуемому торговцами. Но в конце дня я остаюсь одна. Хотя я могу отвлечься от одиночества среди людей, оно не уходит. Я не старею, поэтому мне приходится время от времени менять место, где я действую. Переполненная чувствами, я меняла свои берега бесчисленное число раз. И начинала всё с начала в стране, где меня никто не знает. Но...

Иления сделала паузу, чтобы отдышаться, высказав столько слов.

- ...наша страна была бы другой.

Казалось, она исповедуется в грехах. Её взгляд безжизненно опустился, и она замолчала, опять глядя на свои руки.

Миюри, сидевшая рядом с Коулом, смотрела то на него, то на Илению, и её глаза были наполнены слезами.

Иления была овцой, она должна была жить в стаде. Хорошо вписываться в мир людей и жить счастливо - это две совершенно разные задачи. Слова утешения дали бы обратный результат, к тому же Коул был из людей, представлявших большую часть этого мира. Через несколько мгновений он, наконец, заговорил:

- Ты знаешь историю барана по имени Хаскинс?

Хаскинс был воплощением барана с золотой шерстью, он жил в королевстве Уинфилд и с некоторых пор стал главным мифом королевства. Этот баран добрался до земли великого монастыря и сам стал пастухом, чтобы собрать родичей-овец и создать для них дом.

Иления вытерла глаза, подняла голову и улыбнулась.

- Конечно. Но мы по-разному мыслим. Я думаю, что то, что делает Хаскинс, прекрасно, но есть некоторые слова, которые я просто не могу забыть.

Она говорила, будто отрекалась от своей веры.

- Не ищи места, куда бежать. Найди место, куда ты сможешь отправиться с надеждой. Тогда, независимо от того, чем ты будешь заниматься, торговлей или нет, ты сможешь жить в полную силу.

Иления на мгновение смолкла.

- Это слова человека, который не только знал, кто я на самом деле, но и научил меня торговать шерстью, торговца, которого я уважаю больше всех.

Коул просто молча смотрел на её лицо, ставшее вдруг по-особому прекрасным. Возможно, это было проявление любви. Когда они разузнавали о ней, один торговец упомянул, что она любила своего работодателя. Она встретила замечательного человека.

- Существа, подобные нам, постоянно ищут побега в современный мир. Мы затаиваем дыхание, меняем форму и отказываемся от многого. Желая спасения, я, в первую очередь, хочу показать нашему народу возможности, которые совершенно несовместимы с тем, чего добился Хаскинс.

Коул был ошеломлён её словами. Миюри даже дрожала лёгкой дрожью, широко раскрыв глаза. Перед ними на другой стороне стола сидела сильная овца с копытами, твёрдо стоявшими на земле.

- Конечно, мне есть, о чём заботиться, и трудности перепадали, и очень мало таких, как ты, кто может выслушать мою историю. Мы с Хаскинсом расстались на весьма невесёлой ноте. Он сказал мне, даже если новая земля существует, что ты будешь делать, встретив там Медведя-Лунобивца?

Она мрачно улыбнулась Коулу, а тот удивился, как её не обескуражил такой вопрос сородича-барана, тем более легендарного Хаскинса. К тому же, это ему было ещё и интересно.

- И что ты будешь делать?

- Решу на месте, когда доберёмся, - уверенно ответила Иления.

Это можно назвать и безрассудством. Но события легенды о Медведе-Лунобивце произошли так давно, а причины битвы до сих пор неизвестны. Так что отсутствие плана на этот случай в какой-то мере можно считать неизбежным. Однако его поразили смелость и решимость её слов. Это не было проявлением небрежности, она пришла к неизбежности этого после долгих раздумий. У неё была сила, какой не было у обладавших клыками и когтями и питавшихся мясом. Именно сейчас Коул ощутил истинность названия "агнцы" для верующих. Подобно овцам, они медленно движутся вперёд, шаг за шагом, преодолевая любые штормы или трудности.

- И что ты думаешь о моей слезливой истории? - вдруг дружелюбно поинтересовалась Иления.

Он словно вдруг проснулся, однако он не мог воспринять всё то, о чём она говорила, как полную чушь. С другой стороны, сама Иления знала, насколько глупыми выглядят её мечты. Несмотря на это, она, противореча себе, желала идти вперёд, и он уловил это.

- Было бы чрезмерно просить помочь мне во всём. Но я надеялась, что ты лишь поможешь мне продвинуться вперёд, хотя бы на один шаг.

Она будет настаивать, даже если он откажет. И от этого его стремление помочь усилилось.

- Конечно, я не стану торопить тебя. Твоя поездка имеет свои цели, участие в сборе налогов может вовлечь тебя в какой-то неприятный политический конфликт, - Иления встала со стула и положила на стол несколько медных монет. - Мне надо вернуться к работе. Если мы продолжим разговор, я могу и впрямь состряпать тебе целую историю.

Несмотря на её озорную улыбку, их разговор явно шёл к тому. Она была сильной девушкой, возможно, слабость, которую она показала, рассказывая, была ей невыносима. Коул посмотрел вслед исчезавшей сильной девушке-овце и некоторое время сидела неподвижно. К действительности его вернул щипок за щеку.

- Брат, ты болван, - заявила надувшаяся Миюри. - Не дави на неё.

Обычно она не так реагировала, когда он смотрел на женщин. Возможно, что она действительно волновалась, когда ущипнула его.

- Я не такой податливый, как ты думаешь.

Её лицо тут же приняло обычное выражение, казалось, она говорила: "Я уверена, что нет". Затем она наклонилась к нему и, ухватившись за одежду, тихо сказала:

- Мне хочется хоть немного помочь ей.

Не ищи места, куда бежать. Найди место, куда ты сможешь отправиться с надеждой. Коул покинул Ньоххиру, потому что думал, что может изменить мир, потому что верил, что может бороться против такой могущественной организации, как Церковь. Был ли у него детально продуманный план достижения победы? Конечно, нет.

Не отвечая Миюри, он потянулся к последнему каштану и положил его в рот. Невероятно сладкий вкус с лёгким ароматом дымка заполнил, казалось, всё его существо.

Поговорив с Иленией, они вернулись в торговый дом и встретили людей, ожидавших перед входом. Сначала Коул решил, что они пришли помолиться, но все они оказались матросами с корабля Йосефа. Лица у них были бледными, но понять, что они хотят, он не смог. Однако узнал, что его ждут на корабле, поэтому он последовал за ними. Причал был полон людей, зато на самой палубе - ни души. Он стал гадать, что могло всё это значить, и тут его заметил Йосеф. Капитан выглядел так, словно к нему пришло само спасение.

- О, преподобный Коул!

- Господин Йосеф, что происходит?

Капитан прижал руку к груди, усмиряя волнение, затем указал на корабль.

- Владыка Осень.

Коул глотнул. Не только потому, что на самом деле появился Осень, но и потому, теперь он знал причину возбуждения Йосефа и его людей. Им должно быть интересно, почему и как пришёл монах. Способностью внушать благоговение своим присутствием он мог поспорить с самим папой. Коулу было не по себе от того, он не мог раскрывать подробностей, но, поддавшись уговорам Йосефа, он поспешно поднялся на корабль. Словно в клетку с диким зверем, и это было недалеко от истины. Он открыл дверь в каюту капитана, и там был Осень, одетый в лохмотья.

- Тебе что-то нужно?

Монах обошёлся без приветствий и претензий. Коул невольно представил себе, как несчастно он выглядел.

- Хм... надеюсь, ты не против, - невольно высказался он.

Осень должен был действовать незаметно, но так как он не мог найти Коула на суше, он нашёл знакомый корабль и попросил команду найти его. Вся команда была с островов и была поголовно ошеломлена.

- О чём речь? Ты тот, кто позвал меня.

- Это правда...

Команда должна была многое предположить при виде внезапно появившегося Осени, который должен был быть на севере.

- Это чудо Чёрной Матери, - ответил он им с некоторым раздражением.

Для островитян их вера сходилась на нём, они должны были считать, что большая часть чудес была её чудесами, и верить, что она покровительствует ему. Важно было не разубеждать их.

- Да, конечно, но... Мои извинения, я хотел поговорить с тобой об этом наедине.

- М-м.

Трудно было судить, о чём думал монах за своими длинными волосами, закрывавшими чуть не всё его лицо. Он задумчиво погладил бороду, но тут его мысли были прерваны неуместным звуком, который издал живот Миюри. Осень удивлённо моргнул.

-Ты хочешь меня съесть?

- Н-нет!

Был почти полдень, она съела лишь несколько каштанов, и они не собирались что-то купить, чтобы перекусить. А рядом с Осенью стояла тарелка, возможно, предложенная Йосефом или кем-то из команды.

- Ешь, сколько хочешь. Я сам не против куснуть разок-другой.

Осень потянулся за куском хлеба, и Миюри, взглянув на Коула, не мешкая взяла кусок себе.

- Ну и? Я полагаю, вы здесь из-за давешней бури, но почему вы позвали меня? Хотите, чтобы я отвёз вас в Раусборн на моей спине?

Осень деликатно отщипнул кусочек хлеба. Миюри откусила сразу большой кусок.

- Мы встретили овцу, - сказала она с набитым ртом, и Осень повернулся к ней и посмотрел своими глубокими светло-голубыми глазами из-под длинных косм, нависавших со лба.

- Овцу?

- Она работает в торговом доме из далёкой южной страны и торгует шерстью здесь, в королевстве. Мы встретили её, она - воплощение овцы. Мы говорили с ней только сейчас.

- М-м.

- Да, именно такую овцу мы встретили. Она сказала, что на том краю моря есть медведь.

В её красных глазах на мгновение снова вспыхнул опасный огонь.

- Медведь... на краю моря. Понятно.

Он положил хлеб, к которому лишь притронулся, на тарелку, и его борода колыхнулась от тяжёлого вздоха.

- Теперь понятно, что она вам сказала. И потому вы меня позвали.

- Ты должен знать эту историю. Про то, что...

- Новый мир за краем моря и Медведь-Лунобивец, охраняющий его. Но почему овца говорит об этом?

- Она хочет построить страну только для не-людей в новом мире, - ответил Коул.

Во время разговора с Иленией это звучало так правдоподобно, но сейчас, говоря это кому-то ещё, он снова услышал, насколько смешно это звучит. Глаза Осени смотрели так же, как тогда, когда Коул не мог принять жестокую действительность северных островов и витал в своих идеях. Ты снова увлёкся подобными фантазиями.

Но Осень закрыл глаза и пожал плечами.

- Я тоже слышал слухи от птиц, прилетавших на север. Есть те, кто с нетерпением обыскивает дальние уголки морей. Я вижу, что это был план овцы.

Перелётная птица посреди моря сидит на спине огромного кита и болтает с ним. Просто сказка какая-то, а когда Коул представил, как Иления слушает птицу, рассказывающую о землях, лежащих за морем, его сердце сжалось. Овца не может летать птицей, плавать рыбой и бежать быстро, как волк. И всё же она идёт шаг за шагом к своей необычной мечте.

- Однако если легенды верны, медведь не будет рад вновь пришедшим. Что она собирается с этим сделать?

- Она сказала, что решит, когда доберётся.

Это было невероятно убедительно в устах Илении, но сказал это он, оно вдруг прозвучало столь же невероятно глупо.

Осень, конечно, что-то подумал и посмотрел на Миюри. Между ними произошёл быстрый обмен без слов, в итоге он просто пожал плечами.

- Я мало что могу сказать о существовании новой земли. Перелётные птицы тоже. Но что знаю, скажу. Море простирается к западу отсюда до огромного океана бесконечной глубины, там бесплодный мир кромешной тьмы. С другой стороны...

Осень на мгновенье смолк, чтобы потом сказать:

- Это правда, что Медведь-Лунобивец направился на запад.

Миюри задержала дыхание, Коул тоже был поражён. Иления была права?

- На дне океана остались чёткие следы. Они столь велики, что мне понадобилось сто лет, чтобы понять, что это следы. Какое-то время я думал, что это появилось ещё при зарождении земли, - рассказывал Осень, глядя куда-то вдаль.

Коулу нелегко было вообразить такое. А Миюри, кажется, смогла, она крепко сжала свой кусок хлеба и широко раскрыла глаза. Однако её чувство породило не то, что она приблизилась на шаг к возможности отомстить, скорее, огромные следы на дне моря пробудило её страсть к приключениям. Коул почувствовал облегчение.

- Я никогда не видел животных больше себя, но если это были его ноги, я понимаю, как он мог закончить эпоху.

- Ты... ты не отправился по следам? - собравшись духом, Миюри выдавила из себя вопрос.

Осень моргнул и медленно ответил:

- У меня не было причин.

Вполне естественный ответ.

- Значит, ты бы сказал "нет", если бы я попросила тебя сделать это сейчас, верно?

Она сглотнула, близкая к тому, чтобы попросить об этом.

- Тому есть несколько причин, а самая большая - даже я не знаю, вернусь ли.

Осень проплыл в одну ночь то, на что им на корабле потребовалось три дня. И вряд ли он плыл на пределе сил. И после этого он не знал, сможет ли вернуться.

Осень вздохнул, зная, что она не успокоится, пока он не объяснит.

- В океане есть течения. Чтобы двигаться на запад, надо сначала отправиться на юг, а затем отдаться сильному течению, идущему на запад. Течение само принесёт вас.

- Что в этом плохого?

- Течения подобны холмам. Спустившись с холма, ты вернёшься, только если вновь поднимешься на него. В том месте трудно даже просто отдохнуть, там под тобой бездна, безвозвратно поглощающая свет. Там не за что держаться. Даже плывя против течения, будешь двигаться по нему. Пройдя два шага, вернёшься уже на три, и никогда не вернёшься.

Если это сказал он, оно должно было быть правдой. Но кое-что показалось Коулу странным.

- Если так, то история о корабле, вернувшемся из нового мира, - это ложь?

Осень нахмурился.

- Я не могу этого сказать. Потому что к северу отсюда есть поток, который течёт с запада.

Миюри наклонила голову, но Коулу при виде круглого куска хлеба с сыром пришла в голову мысль. Если бы на самом деле был край моря, течения стекли бы с края в конце концов, а раз они не кончаются...

- Оно идёт по кругу.

Величественное течение неутомимо обходит вокруг гигантского озера, именуемого морем. Если так, то нельзя уйти и никогда не вернуться.

- Но я не знаю, идёт ли оно по кругу. Возможно, что только в одной небольшой части моря течение течёт на восток. Есть несколько таких мест благодаря строению дна океана. Ты просишь старика отправиться в такое опасное путешествие?

Своими словами Осень упредил вопрос Миюри, прежде чем она смогла его задать. Он закрыл рот, словно понимая, что сказал слишком много. Потом он закрыл и глаза, погрузившись не в простое молчание, а, скорее, в глубокое созерцание. Наконец, он заговорил.

- Но люди не такие, как я. Возможно, они могли использовать ветер.

- Ветер... Способ, позволяющий кораблю двигаться против ветра.

Осень был воплощением кита, душой веры, поддерживавшей северные острова, а ещё предводителем пиратов, управлявших торговлей на северных морях.

- Да. Ветер дует независимо от течений, и бывают времена года, когда он всегда дует в одном направлении. Они смогут вернуться, если хорошо используют ветер. У людей есть знания и умения. Они преодолели то, что нам не под силу, и теперь они главные в этом мире. Я бы не мог сделать такой корабль, - заключил он, оглядывая каюту. В его глазах было искреннее уважение.

- Наша сила ничто перед этими умениями. Больные и юные могут просто спать в нём и всё же пересечь океан. Это настоящее чудо. Молитва - ничто после этого.

Осень, предводитель островитян, одетый в одежду монаха, улыбнулся за бородой. Коул невольно подумал, как неряшливо тот выглядел. Осень перевёл взгляд вдаль.

- Умение... Да, умение. Но могло ли оно? - бормотал он бессвязно.

Коул заметил, что сбоку он напоминает одну знакомую картину. На ней был изображён монах, который, занимаясь делами, ощутил Божий свет в окне. Глаза Осени были широко открыты, как у монаха, поднимавшегося со стула, чтобы посмотреть в окно.

Тот, кто пошёл на такие отчаянные попытки объединить северные острова, наконец, заговорил:

- Овца собирается убить медведя. Это её единственный выбор, если она хочет жить на земле, где он обитает.

Невозможно - чуть не вырвалось у Коула, и Осень посмотрел на него.

- Чудеса часто являются близкими спутниками невозможного.

И он добавил, что человеческие умения сами по себе могут творить чудеса.

Иления была способна сливаться с миром людей. Она могла обращать работу мира людей в свою силу. И как же она рассказывает о своих мечтах! Должно быть, здесь заключён источник её странной убедительности. С какой уверенностью она заявила, что решит, когда доберётся . Это могло означать, что, хотя она не возражала против возможностей мира, она была готова и обойтись без них. Её смущала собственная слабость как овцы. Было почти заметно, какую боль ей доставляет зависимость от стада и оторванность от него. Но она не сдавалась. У неё хватило смелости противостоять большому.

- Скажем, не свойственно овцам охотиться на медведя. Ты позвал меня ради моего совета, потому что сам не совсем в это веришь, но и не обращать внимания тоже не можешь, верно?

Это было именно так. Осень легко вздохнул и опустил взгляд на пальцы скрещённых ног.

- Даже я, живущий в океане, сдался бы при виде грандиозности путешествия на западный край моря. Особенно, если пришлось бы столкнуться с медведем. Я не готов советовать помочь ей.

Его слова были неожиданными, и Коул всмотрелся в его лицо.

- Почему вам двоим не позаботиться о ней, пока она на земле?

Коул не ожидал услышать от Осени такое. Пока он пребывал в растерянности, лицо за бородой ожесточилось.

- Возможно, она в тупике, как и я.

Его суровое выражение могло скрывать смущение. Осень объединил людей северных островов, но сам отошёл от них. И знал неустойчивость своего положения. Он тоже не был человеком, и хотя они происходили из разных родов, он должен был считать её своей. Или, возможно, он оценил её мужество, с которым она готовилась противостоять легенде.

- На этом всё? Я плыл всю ночь и устал.

Казалось, такого, как он, слово "усталость" касаться не могло, но Коулу пришлось поверить ему. В любом случае он услышал достаточно из того, что хотел услышать.

- Большое спасибо, - и он подтолкнул Миюри.

Они встали. К тому же команде на корабле предстояла гора работы по подготовке к отплытию. Было бы некрасиво держать каюту для себя.

- Я ещё побуду в городе. Обратись, если тебе что-нибудь понадобится.

У них был сильный союзник. Он снова поблагодарил Осень и вышел из каюты капитана. Казалось, Йосеф, не допущенный к разговору, немного ревновал, но Коул не мог ему ничего рассказать. Он просто поблагодарил капитана, прошёл по пристани и покинул порт.

- Что ты собираешься делать, брат?

Вопрос не столько в том, что он собирался делать, сколько в том, что он хотел сделать. В беседе они не нашли подтверждения некоторым наиболее необычным подробностям истории Илении. Не подлежали сомнению ни её сила, ни то, что был предел тому, чего можно достичь в одиночку. Тут уже нельзя рассматривать ситуацию как просто протянуть кому-то руку помощи.

Он глубоко вздохнул и вернул Миюри взгляд.

- Прямо сейчас я не могу поддержать плавание на запад за море.

Её лицо внезапно покраснело.

- Но... мы поможем Илении, верно?

Она назвала её не овцой, а по имени.

- По крайней мере, сбор налогов соответствует моим принципам.

Миюри понимала, конечно, что это была не единственная причина. Она довольно приблизилась к нему и переплела его пальцы со своими.

- Мне нравится это в тебе.

Коул пожал плечами в ответ, и её улыбка стала шире.

Однако мир, о котором говорила Иления, был совсем не тем, который он представлял. Может быть, их ждала иная действительность, которую он не хотел видеть, там впереди.

- Да защитит нас Господь, - пробормотал он, и Миюри с улыбкой посмотрела на него.

- Я здесь, с тобой, тебе не о чем беспокоиться.

После короткой паузы он ответил улыбкой, а не наставлением. Она совсем не боялась Бога, и это даже несколько впечатляло его.

После разговора с Осенью, они пошли к Илении.

Коул поверил не всему, что она говорила, например, намерениям королевства. Тем не менее, он понимал, что её план был больше чем просто идея, в нём было учтено немало мелочей. Представляя, как она будет противостоять чему-то столь большому, он даже вздрагивал. И он помнил, что сказал Осень: "Возможно, она в тупике, как и я". Если он не мог предложить помощь попавшему в беду, в чём смысл веры?

- Она сказала, что там знак - корабль, верно?

В любом городе люди, занимавшиеся одной работой, собирались вместе, поэтому, расспросив в лавках, они добрались до нужной улицы. Там было несколько беспорядочно, очень оживлённо и наполнено энергией. Люди шли мимо друг друга и не смотрели на окружающих не из-за невоспитанности, они часто просто не говорили на одном языке или их мысли были заняты подготовкой к предстоящему пути. В любом случае, от этого места исходило особое ощущение. Немного похожее на место, где собираются бездомные кошки.

- Нашла! - Миюри указала на позеленевший медный знак с изображением корабля, свисавший с карниза соседнего здания. Нос корабля на знаке хорошо вписывался в его круглую форму.

Они открыли дверь, сверху лениво звякнул колокольчик. Таверна процветала, несмотря на раннее время почти все места были заняты. В других тавернах города все поворачивали головы, рассматривая вошедших с ног до головы, но здесь никто не обратил на них внимания. Они проскользнули между столами и обратились к хозяину, просматривавшему книгу учёта.

- Иления Жизель? О, Жизель Чёрная Овечка, да? Она только что вернулась. Её комната на третьем этаже, в самом конце, - ответил хозяин, не отрываясь от книги.

Коул на мгновение опешил, услышав про "Чёрную овечку", но тут же вспомнил её волосы, наверняка напоминавшие шерсть овцы. Он подумал, не оставить ли ей просто послание, но в личной встрече договориться проще. Коул поблагодарил хозяина и повёл Миюри наверх. Из нескольких открытых дверей доносились весёлые звуки непринуждённой болтовни и музыкальных инструментов.

Комната Илении была последней, они сразу это поняли, по горам отрезов ткани и мотков шерсти, выглядывавших из коробок и мешков, сложенных у двери. А над дверью вход украшали бараньи рога. Миюри, вспомнив, что ела баранину уже после встречи с Иленией, в страхе посмотрела на рога.

- Возможно, это её оберег.

Она потянулась к двери, собираясь постучать, но дверь сама стронулась с места.

- Прошу прощения за новое беспокойство, - Иления смотрела на них через окошечко в двери. - Могу я на этот раз ждать от тебя чего-то хорошего?

Она улыбнулась своей шутке и открыла дверь. При виде комнаты у гостей перехватило дыхание. Там было так много всего, что с трудом нашлось место, куда встать. Повсюду стояли войлочные и плетёные сумки, набитые шерстью.

- Простите за беспорядок. Может, выйдем на улицу?

- Нет, всё в порядке.

Коулу показалось, будто он стоит в доме из овечьей шерсти.

- Так много разных видов, - пробормотала Миюри, рассматривая комнату с отвисшей челюстью, Иления довольно улыбнулась.

- Здесь шерсть всех видов овец, которых разводят в королевстве.

Действительно, шерсть была разного цвета и длины. Ошарашено оглядываясь, Коул заметил в углу кучу мягкой, чёрной, как смоль, шерсти. Даже такой неопытный, как он, было видно, что шерсть красиво блестит и выглядит очень тёплой.

- Этот вид просто замечательный.

Он погладил торчащие кудряшки, но Миюри вдруг ударила его по руке. Коул удивлённо посмотрел на неё и наткнулся на строгий взгляд. Иления, совершенно пунцовая, сжалась в углу комнаты, словно пытаясь исчезнуть.

- А-а, это...

Это была шерсть Илении .

- О-о, нет, я рада, что тебе она понравилась...

Она заставила себя улыбнуться, прочистила горло и заговорила неожиданно серьёзным тоном.

- В любом случае, она бесплатная, и я, кажется, не могу избавиться от неё.

- Ладно, к делу, - сказал Коул.

Миюри громко вздохнула и заметила, что кое в чём он ничего даже не понимает. Ничто не могло бы сравниться с этим, подумал Коул, восстанавливая самообладание.

- Хорошо, ну, мы кое-что сами разузнали.

Иления выпрямилась. Он заметил, что по бокам головы у неё появились прекрасные рога. Миюри в свою очередь выпустила на свободу уши и хвост. Это было что-то вроде приветствия, словно приятели-торговцы снимали свои шляпы, или аристократы снимали перчатки в присутствии других аристократов.

- Мы даже слышали, что ты прислушиваешься к рассказам перелётной птицы.

Он сказал достаточно, чтобы она поняла, как они пытались собрать доказательства её истории.

- С учётом всего...

Её волосы вздыбились в ожидании.

- Да. Мы поможем тебе.

Слёзы закапали из её глаз. Увидев это, Коул заволновался и поспешил дополнить свой ответ, не желая, чтобы она ожидала слишком многого.

- Но во многом я ещё не уверен. Так что сейчас я помогу лишь с налогами.

- Нет... Нет. Этого более чем достаточно, - Иления вытерла глаза, подняла голову и решительно улыбнулась. - Я очень вам благодарна. Я думаю... это по воле Божьей я встретила вас двоих.

Она не была человеком и не верила в Бога, о котором говорили люди. Вероятно, это был лишь способ выразить признательность, а может, она не находила слов, чтобы выразить её. Похоже, она, не принуждая себя, с благодарностью схватила руки Миюри. Они встретили лицом историю Илении и теперь сами входили в неё.

- Хорошо, брат, пора сделать что-то полезное! - заявила Миюри, надо полагать, груз с её сердца был снят.

Он больше не имел права действовать так постыдно, как на северных островах. Решив что-то сделать, он должен идти до конца.

- Ладно, когда приступим?

Иления поспешно вытерла глаза и дала практичный ответ:

- В любой момент.

Чем скорее, тем лучше.

- Что ж, госпожа Иления, торговец шерстью, тогда мне кое-что понадобится.

- Говори.

Она подняла подбородок, и её пушистые чёрные волосы мягко качнулись.

Подобно тому, как слова и поведение человека отражают его личность, одежда тоже служила своего рода языком. Коул не владел языком торговцев или ремесленников, но он был уверен в области веры.

Они втроём стояли в комнате Илении, девушки неопределённо улыбались.

- Надо же... Ты выглядишь как самая настоящая ворчунья.

- Как необычно. А ты - как честная, но не вполне надёжная молодая хозяйка торгового дома.

Похоже, они входили в тот образ, который Коул хотел создать. Сам он был одет в плащ из грубой шерсти, подобранный для него Иленией. Пошит плащ был очень просто, нить его ткани скручена неправильно, поэтому шерсть топорщилась и саднила кожу. Тяжёлая, плохо согревающая одежда. Монах, живущий в пустыне, предающийся самобичеванию и жаждущий строгих испытаний для своей души, вероятно, наденет что-то подобное. Ему пришлось надеть плащ прямо на тело, терпеть невыносимые муки, способные свести с ума, он находил, что это уже слишком.

Вот, если бы носить просто как плащ, поверх другой одежды...

- Думаю, твой дух не позволит тебе выглядеть совершенно несчастным. Это просто безумие, ты ведёшь как упрямый, безрассудный юноша, - возмущалась Миюри, хоть и была вдвое младше, она выговаривала ему, словно знала, о чём говорит. Кстати, её наряд был полной противоположностью - мягкая тёплая шерстяная одежда цвета топлёного молока. Надев капюшон на голову и улыбку на лицо, она становилась безупречно благородной, безропотной, смиренной монахиней.

- Я слышал, как менестрели поют обо мне как о Предрассветном Кардинале, я думаю, что он-то надел бы что-то подобное, если бы действительно существовал.

В этом он разбирался, перед его внутренним взором промелькнуло то, что он знал. Хотя он и воспринял это звание как шутку, когда Слай впервые упомянул о нём, судя по отношению к нему людей из торгового дома, слухи о нём имели немалый вес. И поэтому он решил использовать слухи о себе в полной мере.

- Я не думаю, что нас выгонят, когда ты так одет.

- Какой бы ни была причина, мне в первую очередь кажется странным, что падре вёл себя так жестоко, - раздражённо сказал Коул.

Но Иления лишь улыбнулась. Эта способность явно помогала ей в работе.

- Ну, пойдём?

Если он в такой одежде выйдет в город, пойдут слухи, способные вызвать проблемы, поэтому он быстро переоделся в прежнее, и они вышли.

Когда они обсуждали план, Иления упомянула, что имевшееся у неё разрешение на сбор налогов обошлось в пятьдесят золотых румионов , самой известной в мире золотой монеты. Семья может прожить без излишеств целый месяц на один золотой румион . У торговца шерстью Илении должно было быть немало денег.

С другой стороны, у собора не могло не оказаться совершенно никаких денег в обычных обстоятельствах. Но, на третий год после прекращения поступления доходов, причём они не знали, как долго это продлится, они могли не заплатить так легко.

- Крупные торговые дома, всё время заключающие сделки на огромные деньги, могут использовать своё влияние на власти для сбора налогов. Но они здесь в городе разные. И, без сомнения, заработают ненависть собора. Если учесть ту малую вероятности, что Церковь возьмёт верх над королевством, им не стоит рисковать. Это может быть главной причиной, почему налоги собираются не так хорошо.

- Но разве это не составит неудобства для... - начав говорить, он вдруг понял.

- Верно, потому что я чужак. Моё неудобство кончится, когда перейду на другое место.

Миюри наступила ему на ногу. Хотя он чувствовал, что вопрос прозвучит грубо, кое-что его интересовало.

- Но каждый раз, оказываясь на новом месте, ты должна начинать заново и свою торговлю?

Он слышал, что Иления торговала по запросам нескольких торговых домов. Раз так, то после смены места ей приходилось создать доверие с нуля. Он не мог представить, сколько это требовало усилий.

- На поверхности - да, но тот, кто вводит меня в эту работу, знает, кто я на самом деле. Вот так я и получаю возможность работать.

Чтобы не-люди жили среди людей, они должны быть наделены либо изобретательностью, либо понимающим партнёром. Илении, конечно, хватало изобретательности, но для неё второе было важнее.

- Ты встретила замечательного человека.

Иления улыбнулась, как молодая девушка. Эта улыбка, вероятно, была причиной того, что Миюри, с самого начала рычавшая на Хайленд, не сделала то же самое с Иленией, улыбка которой напоминала о влюбленности девушки.

- Вообще-то, я бы не была так уверена в этом.

- А?

- Этот человек из тех, кто рискует чем угодно ради денег, и я уверена, что на самом деле ему не важно, овца я или нет, потому что обученная торговать шерстью я просто принесла бы много денег.

Были на самом деле подобные продавцы. Безрассудный человек, женившийся на воплощении огромной волчицы, именуемой Мудрой Волчицей Хоро, тоже был странствующим торговцем.

- Конечно, именно благодаря таким мне удалось как-то выживать в мире людей. И это разрешение мне досталось тоже не без помощи. Сколько ни благодари - будет мало. Но... - Иления смутилась и запнулась. - В последнее время, когда мы встречаемся, всё, что я слышу, это жалобы на то, как я выгляжу...

Молодость за деньги не купишь. Её слова создавали впечатление, будто она с нежностью говорила о любимом.

- Одно из того, о чём я мечтаю, - заработать столько денег, чтобы сделать этого человека снова молодым.

Глядя на её профиль, он ощутил исходящую от неё серьёзность. Одной из причин, по которой Илении хотелось сбежать из человеческого мира, была её жизнь с неизбежностью расставания с теми, кто дорог. Но она отринула жалость к себе и выбрала надежду.

Дойдя до подножья мыса, они посмотрели на собор - там их ждало первое испытание.

- Пошли, - азартно призвала Иления, и Коул широко шагнул вперёд.

Когда они поднялись по длинной лестнице на вершину, Коул зашёл за одно из зданий на пустой площади.

Сверху множество кораблей в порту и неподалёку от него казалось игрушечными корабликами, пущенными плавать по луже. Белые точки морских птиц роились вокруг них, должно быть, на этих кораблях ловили рыбу.

- Священники здесь живут прямо в соборе? - поинтересовался Коул.

- Я слышала, раньше они жили в красивых особняках в городе, - ответила Иления, доставая из нагрудного кармана свёрнутый пергамент, - но как только раздор между королевством и Церковью усилился, они начали скрываться в соборе.

- Потому что... они почувствовали угрозу в городе?

- Возможно, так, но, может быть, они больше боялись, что городской совет захватит собор в их отсутствие.

Он вспомнил ярость, с которой священник выгонял Илению, и понимал, что это происходит от того вида страха, который испытывает раненый зверь.

- Священник следит и за светом маяка?

- Думаю, что так, а раньше был смотритель. Пока отправление религиозных обрядов запрещено, за светом маяка не следят. В городе те, кто ругает Церковь, говорят, что, поддерживая огонь, они молятся, чтобы папская армия спасла их.

Такие слухи несут облегчением тем, кто подвергался прямому преследованию.

- Но они, вероятно, хотят быть действительно уверены, что горожане не проникнут внутрь, и поддерживают огонь маяка, чтобы задобрить город.

Двери собора в любом городе всегда открыты, чтобы люди, попавшие в беду, могли искать там помощь. Но эти двери были плотно запечатаны недоверием.

- Передний вход должен быть заперт, так что пойдём к заднему входу.

Они обогнули собор и увидели там нескольких морских птиц, возможно, укрывавшихся за зданием от ветра. Птицы не улетели при их приближении, но не потому, что животные поняли друг друга.

- Они привыкли к людям из-за порта. Они нападают на меня иногда, когда я ем.

Как будто поняв её, морские птицы пронзительно крикнули.

Затем Коул и девушки прошли под обветшавшим, потёртым окном и, пройдя до самого угла, увидели, наконец, заднюю дверь. Простая железная дверца со смотровым окошком.

Иления остановилась у входа, глубоко вздохнула и постучала в дверь открытой ладонью.

- Падре! Падре! Мы здесь от городского совета Десарева!

Она кричала во весь голос и всё стучала в дверь, птицы, потревоженные шумом, разлетелись, а девушка-овца продолжала звать.

- Падре! Советом было сделано уведомление по королевскому указу! Если вы не откроете эту дверь, это будет считаться мятежом против города!

Это были зловещие слова, но оправданные. Вскоре открылось смотровое окошко.

- Падре, как вы знаете, городской совет выпустил уведомление о сборе налогов.

Серые глаза по другую сторону окна светились ненавистью.

- Ты снова тут? До тебя ещё не дошло? Эти налоги ничего не значат. С каких это пор королевство управляет Богом?

- Я здесь не для того, чтобы лишить вас богатств, собранных вами на небесах. Я просто хочу вернуть королю монеты с его изображением.

Так часто говорили, когда требовали возврата займов и взыскивали налоги, священника этими словами не пронять.

- Налоги безо всякого повода незаконны, это равносильно обычному грабежу. Бог, несомненно, накажет короля за его высокомерие.

- Если вы так думаете, то почему бы не заплатить налоги один раз? Если это действительно незаконно, тогда Бог непременно явит вам истину.

Глаза священника расширились и неотрывно смотрели на неё. В споре Иления была явно сильнее, но железная дверь, разделявшая их, не позволяла ей просто войти и забрать деньги на налог.

- Замолчи! - и священник положил руку на оконце, собираясь закрыть его.

- Подождите, - вмешался Коул.

Крышка оконца замерла. Священник, наконец, понял, что Иления пришла не одна.

- Чт... что такое? - он, кажется, собирался закричать, но, увидев одежду Коула, издал что-то вроде хныканья.

Слай говорил, что большинство священников королевства бежали с острова. Лицо священника странным образом напряглось, возможно, он изо всех сил пытался сдержать облегчение, увидев священнослужителя среди врагов. Коул специально выбрал такую одежду, чтобы прибавить себе достоинства и пробудить у священника чувство товарищества.

- Я услышал, что происходит в этом городе, от этой Илении Жизели. Я Тот Коул. Я пришёл посмотреть, есть ли что-нибудь, в чём я могу помочь.

Глаза священника метнулись к Коулу, словно он вздрогнул, затем снова вернулись к Илении.

- Это человек из портового города Атиф. Я уверена, что вы слышали слухи, падре.

Священник ахнул. Истории об Атифе как месте, откуда началось обновление Церкви, должны были дойти и сюда. Рассказывали, что многие люди из церквей и монастырей, накопившие немалые богатства, собирались к Хайленд за посредничеством. Если бы он был виновен, то не стал бы с готовностью приветствовать человека из Аифа.

- Н... нет... Предрассветный Кардинал?

Кажется, другое имя Кола действительно широко распространилось. Чувствуя странную усталость от осознания этого факта, он ответил:

- Господь знает, кто я есть. Однако я хочу, чтобы вы взглянули на это.

Он достал из кармана письмо Хайленд. Им их вызвали в Раусборн, на нём были подпись и печать Хайленд. Она всегда оставляла им идеально начертанные буквы, чтобы использовать их в такие моменты, когда что-то случалось.

Распечатывая письмо для священника, Коул говорил:

- После встречи с отшельником владыкой Осенью на северных островах мы направлялись в Раусборн, но из-за шторма задержались здесь. Я усматриваю в этом какой-то смысл.

Священник пристально смотрел на письмо, развёрнутое перед ним, и было неясно, слушал он или нет. Тот, кто управляет собором в Уинфилде, точно должен знать особое значение имени Хайленд.

- Я молюсь, чтобы спокойствие пришло в этот город как можно скорее. Это были долгие три года, и души людей оставались без утешения.

Это относилось не только к горожанам, но и к этому священнику. Любой мог впасть в уныние, затворившись в соборе, в любой момент опасаясь вторжения или солдат, посланных советом, или взбудораженных горожан.

- Как чужак в этом городе я мог бы быть полезен обеим сторонам, что думаешь?

Он пришёл не поджигать собор. Возможно, это дошло до священника, а, может, он опасался потерять лицо, отказав кому-то, похожему на священника, заслужившему благородное расположение. Священник медленно закрыл глаза и отошёл от окна. Послышался лязг отодвигаемого засова.

- Пожалуйста, входите. У меня нет намерений прогонять служителя Бога.

Железная дверь открылась. Кивнув, вошёл Коул, за ним - Миюри, но Илению священник не пустил. Она посмотрела из-за спины священника на Коула, но тот по вчерашним событиям понимал, что ей не доверяют.

- Госпожа Иления, я выслушаю, что он скажет.

Она собиралась возразить, но вместо этого послушно кивнула.

- Очень хорошо.

Священник закрыл и запер дверь. Стало темно, в нос ударил запах плесени. Коул видел, как в солнечном луче, пробившемся в щель, танцуют пылинки. Миюри с её острым волчьим нюхом чихнула.

- Идите сюда.

В каменной стене через равные промежутки были ниши, в которых висели канделябры в виде двух ангелов, державших в руках места для установки свечей, но самих свечей не было. В тишине собора крики птиц казались даже громче, чем снаружи.

- Пожалуйста, сюда. В это время дня здесь самое тёплое место.

Их привели в комнату с длинным столом. В стену рядом с ними было встроено много витражей, а другие стены украшали большие гобелены с многочисленными ангелами. Для столовой это было слишком. Возможно, именно здесь священники и хозяева собора должны были управлять делами собора и проводить собрания.

Строго говоря, Коул мог отметить роскошь убранства, но вместе с тем всё здесь выглядело заброшенным.

- Хотите что-то выпить? У нас, правда, не так много...

- Нет, спасибо.

Священник, стоя в свете витражей, выглядел совершенно измождённым. Осень тоже выглядел не лучшим образом, а после плавания казался особенно измотанным, но, казалось, что священник был лишён внутренней опоры. Коул не удивился бы, если, убрав одежду священника, он под ней не нашёл бы вообще ничего.

- Итак... - пожилой священник опустился на стул и положил руки на колени. - Что будет со мной, я имею в виду этот собор?

Угрожающая манера поведения, проявленная перед Иленией, растворилась без следа. Мужчина вдруг закрыл лицо руками и разрыдался.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Volchicza-i-pergament/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4

Коул переглянулся с Миюри и стал утешать священника, не отрывавшего ладоней от лица. Успокоившись, наконец, он заторопился объяснить ситуацию, Коулу было нелегко ему поверить.

- Меня зовут Хаббот. Я не священник. Я просто пастух, который должен следить за овцами на землях собора.

Коул непроизвольно глотнул.

- Я похож внешне на падре и потому иногда заменял его. Утренняя молитва, если он накануне выпил слишком много, или малозначимые события, где он мог одеть меня в свою одежду, и я бы как-то справился, там я его подменял.

При одинаковом цвете глаз и волос и при схожем телосложении, с учётом бороды они были бы неразличимы, если сильно не присматриваться. Даже если бы ему приходилось говорить, большинство занимающих различные должности, священники в том числе, передавались по наследству. Пока он выглядел, как священник, никто не стал бы допытываться.

- И теперь я вынужден выполнять такую отвратительную задачу... я больше не могу делать это ...

Коул понял, почему Хаббот не идёт домой и скрывается здесь. Он не был священником - лишь был похож на него - поэтому, конечно, он не мог пойти к нему домой. Понял и его вчерашнее отношение к Илении.

- И куда ушёл падре?

Хаббот, всё ещё не отрывая рук от лица, покачал головой.

- Он сказал, что расскажет папе о нашем печальном положении и ушёл. Иногда он присылает письма.

Коул не был столь легковерен, чтобы поверить в подобные намерения настоящего священника. Тот почти наверняка оставил за себя двойника, чтобы самому затаиться.

- Я не думаю, что это правильно. Но если бы я ушёл, здесь никого бы не осталось. И если люди узнают, что священник давно сбежал, уважение к собору сразу упадёт. Если можно что-то сохранить ценой лжи меня одного, тогда...

Это происходило из-за схожести священника и пастуха, но священник мог оставить Хаббота вместо себя, потому что он оценил его честность. И для бывшего пастуха положение священника в соборе вряд ли может быть менее шатким, чем сейчас.

- Сочтёшь ли ты это просто удачей, но в прошлом году я сумел справиться. Никто не заходил в собор, городские торговые дома вовремя доставляли еду, потому что у нас есть договор. Но потом всё вдруг сошло с ума...

Вероятно из-за событий в Атифе. Противостояние королевства и Церкви до того было заморожено, но теперь оно вступало в следующий этап. Волна распространялась, поглощая людей, про которых Коул и не предполагал, и причин этого он даже не начал рассматривать.

В версии с изображениями тут находится картинка.

- Это длится около месяца. Всякий раз, когда торговцы доставляют еду, они говорят мне такие ужасные вещи. Что все привилегии Церкви будут вырваны с корнем. Вас, закалывающих свиней, сожгут на костре как еретиков. Божий агент, Предрассветный Кардинал, появится и воплотит всё это.

Хаббот сутулился, рассказывая. Гадкие слова торговцев не отличались от речей тех, кто злословил в адрес короля, свергнутого с престола. Коул не думал, что торговцы говорили, что действительно думали, но Хаббот спокойно завершил:

- Буду ли я... сожжён на костре?

Увидев выражение его лица, Коул понял, почему Хаббот приветствовал его. Однако теперь он не представлял, насколько ненадёжным становилось будущее. Он поднял взгляд с Хаббота, опустившего голову, на гобелен на стене. Все ангелы собрались на праздник с серьёзными лицами. Кто-то был способен утопить других во лжи, но для поддержания лжи требовался совсем иной талант. Во всём можно было винить Хаббота, но Коул не думал, что это правильно. Он спокойно обдумывал положение.

Могло быть и так, что Хаббот лжёт, что настоящий священник устраивает настоящее представление. Мама Миюри, мудрая волчица Хоро, имела талант видеть ложь людей насквозь, но Миюри была ещё неопытной в жизни, он не мог на неё положиться. К тому же эта самая девушка смотрела на Коула глазами, наполненными слезами жалости к Хабботу.

Так каков правильный ответ?

Он научился переворачивать свои рассуждения, изучая теологию. Он мог ответить на вопросы, наподобие: сколько ангелов может танцевать на кончике иглы?

- Вот, что я думаю.

Хаббот поднял голову, во взгляде Миюри появилось беспокойство.

- Лишь Господь знает, кто ты. Ты можешь быть пастухом Хабботом или нет.

- Я...

Коул рукой остановил Хаббота, попытавшегося возразить.

- О налогах.

Глаза Хаббота расширились от внезапности перехода.

- Неспособный противостоять продажности Церкви, я отправился в путь, чтобы вернуть миру истинность веры, но я совсем не думаю, что Церковь не должна существовать. Она совершенно необходима. Однако она зашла слишком далеко в делах с шерстью, и эти грехи должны быть искуплены.

И он стал излагать своё предложение.

- Если ты - это падре, дающий столь совершенное представление, ты должен понимать, что, уплатив налоги здесь и сейчас и покаявшись за твои злоупотребления, ты добьёшься у горожан хорошего мнения о себе. Или, если ты - это пастух Хаббот, которого падре поместил сюда против твоей воли, то заплатив налоги вместо него, ты покажешь себя не священником, а другом горожан. А теперь, и это важно...

Он прочистил горло.

- В любом случае я понимаю, что, выплачивая налоги, Церковь старается искупить свои прошлые грехи, и я скажу своё доброе слово горожанам.

При его посредничестве и с именем Хайленд отношения между городом и Церковью не должны ухудшаться. Старый измученный мужчина в одежде священника растерянно посмотрел на него, затем медленно, неуверенно кивнул. Затем, будто, наконец, поняв смысл, он сверкнул глазами.

- Н-но есть неувязка.

- Неувязка?

- Да. Я ничего не могу тебе заплатить. Когда падре покинул собор, он опустошил хранилище.

В это было легко поверить. Если человек перед Коулом был священником, тогда он должен был всё ценное куда-то перепрятать. Тогда из его слов об отсутствии денег не следовало, что он ничего не может заплатить.

- Люди пожертвуют большие суммы за святые реликвии собора.

- Святые?.. А... это...

- То, что можно обменять на деньги, если нет самих денег.

Гобелены на стене, например, или мебель. Хотя он сказал, что священник забрал ценности, когда сбежал, было бы почти невозможно забрать всё.

- Но я не знаю ценности вещей.

На это у Коула уже был готов ответ.

- На улице ждёт торговец. Если тебя не устроит оценка, я приму на себя обязанность представить тебя торговцу, которому ты сможешь доверять.

Был ли Хаббот действительно священником, который должен был испытывать сомнения, или пастухом, недоумевающим, имеет ли он право судить о таком предложении, но он не сразу ответил. Как бы ни было, он должен был понять, что он не мог отказать, притворившись незнающим. Если бы мог, он не пустил бы Коула внутрь.

Хаббот, затаивший дыхание во время раздумий, наконец, выдохнул:

- Тогда хорошо...

- На всё Божья воля, - ответил Коул, вставая со стула.

На самом деле он не мог сказать определённо, что происходящее полностью соответствовало вере, но вряд ли он мог найти что-то лучшее. И потом, чтобы узнать, действительно ли Хаббот был принуждён оказаться в таком сложном положении, его надо было загнать в угол. На северных островах Коул своими глазами видел, что, верша правосудие, не всегда достигнешь справедливости. Он думал об этом, идя по тёмному коридору, когда Хаббот вдруг остановился.

- Но могу я спросить тебя кое о чём?

Он повернулся к старику и увидел на лице того бесстрастность, действительно подобающую пастуху.

- Могу ли я на самом деле доверять этой молодой женщине-торговцу?

Это не казалось обречённой попыткой борьбы на смертном одре, Хаббот явно переживал.

- Я слышал, что она честно торгует. Она говорила, что торгует шерстью, может, ты её знаешь?

Если бы он солгал о своём занятии, Коул смог бы уловить его заминку, но Хаббот лишь спокойно покачал головой.

- Нет, не знаю. Я редко бываю в городе и даже сам не стригу овец. Я только выращиваю их.

Такое было вполне возможно.

- Но чтобы торговец шерстью смог получить разрешение, он должен обладать достаточными способностями.

Хаббот вздохнул, и на его лице появилось выражение обречённости.

-Может, она уже говорила, но вчера она была у меня, и я в итоге обошёлся с ней довольно грубо.

Ну да, накричал на неё и собственноручно вышвырнул за порог.

- Но я хочу, чтоб ты знал, это было не просто так.

- То есть?

- Вчера она пришла под видом странствующей паломницы. Не зная правды, я допустил её в неф. Я даже молился за её здоровье и хорошую торговлю в пути.

Затем она была выдворена через переднюю дверь, а не заднюю.

- Мне кажется, это то, что называется "сладкими речами".

Затем Хаббот рассказал, как Иления напугала его.

- Я даже не заметил, как речь перешла на налоги. Заговори она о том сразу, я бы уследил за ситуацией. Я просто должен был бы отказать - и всё. Но она перехватила разговор и стала сильно давить на меня. Я просто испугался. Кто она такая в этом мире?

Способные торговцы умеют разглядеть помыслы людей, чтобы залезть в их карманы. Не удивительно, что непривычному человеку такие трюки покажутся колдовством.

- Пожалуйста, не думай, что я из мести. Я лишь забочусь об овцах на землях собора. Получая каждый день свой хлеб, я каждый день чувствую, что получаю его, не принося кому-то пользы. Я думаю, что у Церкви люди должны работать более правильно. В общем, позволь мне просто сказать: я не думаю, что этой девушке можно доверять.

Миюри казалась разочарованной словами Хаббота. Но, глядя непредвзято, Коул заметил, как странно это выглядело. Почти как детская сказка о волшебстве.

Конец тёмного коридора освещался лишь лучиками света через щели в железной двери. В которую постучалась девушка-овца, а за дверью было место, где собирались агнцы Божьи. И пастух их сомневался, была ли овцой овца, просившая впустить её. В конце концов, рядом была настоящая волчица, одетая в плащ из овечьей шерсти, и она претендовала на роль друга овец.

- Мне самому много раз напоминали, что моё видение затуманено. Я искренне приму ваш совет, преподобный Хаббот.

Судя по лицу Хаббота, он гадал, дошли ли его опасения до Коула, потом старик опустил голову и пошёл дальше. Время, когда даже Богу опасались доверять. Конечно, доверять всем остальным было куда опасней. Но даже думая так, он помнил об особенной девушке, что шла рядом с ним. Что бы ни случилось, он знал, что может доверять Миюри.

Она с её неповторимыми волосами пепельного цвета с серебристыми пятнышками, с любопытством посмотрела на него. Если бы слово " чистота " могло принять форму, он был уверен, что она так бы и выглядела. Он улыбнулся в ответ, и перевёл взгляд вперёд.

Хаббот отодвинул засов железной двери, солнечный свет и рёв моря тут же ворвались в коридор. На несколько мгновений Коула и Миюри охватило беспокойство, когда Хаббот и Иления оказались лицом к лицу. Им обоим было, что сказать друг другу, но оба знали, что взаимное озлобление ничего не даст. В итоге Хаббот неохотно впустил Илению, а она смолчала насчёт вчерашней грубости. Вместо этого Иления сразу повернулась к Коулу:

- Ну, каков вердикт?

- Там нет золота или серебра в монетах. Вместо этого мы хотим оплатить вещами.

Именно то, чего желала Иления.

- Однако, - продолжил Коул, - прошу, оценивай справедливо.

Он не представлял, сколько может стоить ткань святого Некса, но не удивился бы, если цена была бы сопоставима со стоимостью разрешения на сбор налогов. Реликвии иногда стоят необыкновенных денег. В конце концов, они были истинными сокровищами Церкви.

- Конечно.

В торговых домах говорили об Илении как о честном торговце шерстью. Если будет надо, они попросят Слая из торгового дома Дива переоценить вещи.

Затем вмешался Хаббот.

- Но что ты будешь делать? Заберешь гобеленов и стульев на пятьдесят золотых? Мы больше не сможем служить мессу, если ты это сделаешь.

Иления ответила, не колеблясь:

- Тогда осмотрим сокровищницу.

Хаббот посмотрел на Коула, тот кивнул. Старик беспомощно опустил плечи.

Все церкви возводятся по общим правилам, и этот собор не был исключением. Алтарь в центре, к нему вёл длинный проход, по сторонам которого устанавливали длинные скамьи для верующих. По краям здания проходили коридоры. За алтарём размещалась молитвенная комната. Так было везде, различия составляли детали, придававшие каждому зданию что-то своё. Также было обычным помещать сокровищницу между алтарём и молитвенной комнатой. Таким образом, она считалась самым святым местом в здании. Иногда алтарь поднимали над полом, а сокровищницу устраивали в подвале под ним. Собор в Десареве был построен таким же образом, а в сокровищницу вёл коридор, проходивший от алтаря вниз. В стенах коридора окон не было, и здесь было темно. Свеча из пчелиного воска в руках Хаббота позволяла с трудом различить сцены из Священного Писания, изображённые на стенах. Он не использовал сальную свечу, потому что её дым испортил бы изображения и светильники на каменных стенах.

Хаббот поставил подсвечник в специальное место в стене и достал большой грубый ключ. Ключ был так велик, что едва помещался в руку взрослого, и Миюри смотрела на него с большим интересом. Неповторимый скрежет ключа в замочной скважине создавал ощущение, что за дверью будут сиять тусклым золотым блеском целые горы.

- Вот сокровищница.

Но место, куда их привел Хаббот, было довольно неприглядным складом.

- Я верю, что предметы для богослужения будут иметь наибольшую ценность...

Помещение по размеру было великолепно большим, под стать такому собору, но вещи, лежавшие на полках, ничем к себе внимания не привлекали. В целом это выглядело не столько хранилищем сокровищ, сколько кладовой, там была даже еда.

- Даже мышь не пролезет сюда.

Со всех сторон были прочные каменные стены.

- Ты не найдёшь каких-то золотых крестильных тарелок, - сказал Хаббот Илении, осматривавшей полки.

Будь Хаббот священником, он давно бы всё спрятал, а будь настоящим пастухом, он должен был проверить сокровищницу, чтобы не быть обвинённым в краже. На полках лежало и стояло несколько серебряных чаш и канделябров для богослужения, пурпурная ткань для алтаря, золотой и серебряный шнур для украшения, а также многочисленные Священные Писания и молитвенники.

Коул стал осматривать полки вслед за Иленией, а за ними и Миюри, пока её подол за что-то не зацепился. Там оказалась железная голова рыбы - довольно большая, одной рукой не удержать, лишь двумя.

- Это для праздника, - пояснил Хаббот, и Миюри шире открыла глаза. - Это довольно необычный праздник. Люди выкладываю дровами весь подъём до собора и поджигают их. И тогда эта рыба плывёт через огонь.

Судя по голове, вся рыба должна была быть достаточно большой, чтобы кто-то с Миюри ростом поместился внутри. По-видимому, её несли на чём-то вроде железных шестов. Праздник проходил ночью, и обладатели хорошего зрения могли увидеть огонь с самих северных островов. Коул представил себе, как рыба плывёт в ярко-жёлтом пламени на фоне чёрного ночного неба. Должно быть, это было невероятное зрелище.

- Стоит ли за этим какая-то легенда?

По крайней мере, в Священном Писании Коул подходящей истории не припоминал, и Хаббот слегка улыбнулся вопросу Коула.

- Это город рыбаков. За столько лет они пожарили столько рыбы, что любой устанет считать. В их понимании праздник поможет и рыбе попасть на небеса.

Пытаясь понять, Коул подумал, что быть отправленным в плавание по огненному морю даже после смерти - мысль не очень удачная.

- Каждый год много людей съезжалось увидеть праздник. Но мы не устраивали его ни в прошлом году, ни в позапрошлом.

Печаль Хаббота по этому поводу казалась искренней.

Вскоре, обойдя всю сокровищницу, вернулась Иления, она выглядела мрачно.

- Теперь ты видишь, что здесь нам нечем платить?

- Падре, это действительно единственное хранилище? - спросила Иления в ответ на полный муки вопрос Хаббота.

Тот, похоже, даже не рассердился. Чем бы он ни оправдывал отсутствие пятидесяти золотых в таком большом соборе, от этого деньги не добавятся. Но сказать, что пожертвований или других денег нет, потому что священник сбежал с ними, значит, придётся рассказать, что он ненастоящий священник. В первую очередь по этой причине он не пускал Илению в собор. Взгляд Хаббота обратился к Коулу, принятого за друга Церкви. Глаза старика говорили о доверии к служителю Бога, благодаря которому он впустил Коула.

Коул мог убедить Хаббота признаться в подмене, чтобы снять напряжение Илении. Но даже он не был столь наивен, чтобы просто поверить словам старика, что он осмотрел хранилище, и ничего там не было.

- Падре. Раз так, ты не будешь возражать, если я взгляну на деловые книги собора?

Такая большая организация, как Церковь, с долгой историей, которую творило множество людей. Безусловно такие записи имелись. Но Коул с любопытством отметил готовность, с которой Хаббот кивнул.

- Непременно. Я буду рад позволить тебе посмотреть, если это удовлетворит тебя. Пожалуйста, подожди немного.

Хаббот вышел, даже не закрыв дверь. Не потому, что украсть было нечего, просто, если они попытаются украсть, он будет знать виновников. Всё вокруг было вещами, которые каждый видел в обрядах и, увидев, понял бы, что это принадлежало собору.

- Брат?

Миюри казалась озадаченной. По её разумению дела шли не так, как должно.

- Я не могу поверить, что это всё, что есть у такого большого собора, - возмущённо заявила Иления.

Коул был согласен. Он не мог себе представить, что священник взял все сокровища собора, копившиеся поколение за поколением. Он оставил человек за себя, зная, что он сам когда-нибудь вернётся сюда. Значит, чтобы точно не лишиться истинных сокровищ в дороге, он должен был оставить их в соборе. Если так, цели Илении можно достичь без давления на Хаббота. Пусть даже методами, несколько противоречащим вере.

- Миюри, открой свои уши, - сказал Коул и ухватил железный шест, на котором несли рыбу на празднике.

Миюри, любительница приключения, услышавшая много историй от своей мамы, мудрой волчицы Хоро, сразу поняла, что он собирался делать.

- Я готова.

- Хорошо.

Он стукнул по полу шестом. Раздалось тук , Миюри покачала головой. Тогда он отошёл на несколько шагов и снова стукнул. Вряд ли в таком большом каменном здании, как это, не было тайной подземной комнаты. Пока у них были уши Миюри, тайник можно найти звуку.

Тук, тук - Коул быстро передвигался по сокровищнице. Он чувствовал, что есть какая-то причина таких больших размеров ключа, по здравому смыслу тайная комната должна была устраиваться с большими предосторожностями. Но в этом месте хранили простую еду, им необходимо было время, чтобы всё осмотреть до возвращения Хаббота. Торопливо простукивая пол, Коул вдруг услышал голос Илении:

- Если мы делаем именно это...

Он обернулся на голос, она уже была там.

Буумм! - вздрогнул пол, с потолка посыпалась пыль, Иления приложила ладонь к полу и посмотрела на них.

- ...то как тебе такое?

Ему показалось, что он заметил мелькнувшее большое копыто. Впрочем, она же была воплощением овцы.

Миюри, стоявшая прежде на одном месте, подошла к вполне обычной на вид полке.

- Здесь.

Полка стояла прямо у стены, на ней лежали статуэтки Святой Матери и стеклянные плитки с цветными изображениями святых. Нижнюю часть полки у ног Миюри закрывала раздвижная дверь. Коул встал на колени и сдвинул её, за ней открылась обеденная посуда.

- Что там, брат?

Посмотрев на Миюри, он скользнул рукой вдоль полки. Его рука наткнулась на что-то, торчащее между двумя чашами, судя по форме, он предположил, что это был какой-то рычаг.

- Нашёл.

Рычаг не удалось сдвинуть, толкая или вытягивая его, но когда Коул повернул его вправо, раздалось громкое та-тант , будто что-то упало.

- Что за шум? Что происходит? - раздался недоумённый голос Хаббота от дверного проёма.

- Свет от свечи не попадает сюда к ногам, - отозвался Коул, толкая полку.

Она сдвинулась вверх выше его роста, как дверь. Он громко вздохнул, и пыль взвилась вокруг него. В проёме показалась потайная лестница.

- Л-лестница?

Удивление Хаббота не прозвучало нарочитым, похоже, он не знал о ней. Судя по виду Илении, она полагала, что он должен был быть священником и на самом деле знал, но Коул посмотрел на неё и покачал головой. Лгал ли Хаббот, лучше не спрашивать.

- Падре, возможно, там священное место, поэтому ты не против пойти первым?

Мера защиты. Если Хаббот - настоящий священник, он мог запереть за ними вход, когда они нетерпеливо спустятся первыми.

- Д-да, конечно ...

Хаббот мог казаться озабоченным из-за того, что секрет был раскрыт. Или мог мучительно думать, как ему признаться, что он не настоящий священник. Как бы ни было, он взялся за знак Церкви, висевший у него на шее, поцеловал его и с подсвечником в руке начал спуск. Проход был достаточно широк, взрослый человек, подняв локти в стороны, мог бы коснуться ими стен. Воздух вовсе не был затхлым, в нём висел особый прохладный запах каменоломни. Спуск был не очень длинным - примерно на два обычных городских этажа.

- Что это?.. - Хаббот растеряно приподнял свечу, чтобы осветить помещение.

Низкий потолок, несколько рядов полок - в общем, довольно тесно. Большая часть полок была пуста. Не ошибся ли Коул, ожидая за обнаруженной потайной дверью встретить настоящее сокровище?

- А-а-а! - вдруг закричал Хаббот, роняя свечу. Коул вздрогнул и сразу вспотел, но свеча не погасла, в её свете он увидел то, что напугало Хаббота. Прямо у подножия лестницы на стене висели доспехи. Они и впрямь напугали старика, которому пришлось опереться о стену спиной и руками, чтобы не упасть.

Коул поднял свечу и вернул в подсвечник.

- Тут и мечи есть. Щиты... даже сёдла. Какие красивые сёдла.

За доспехами в специальные подставки были вложены мечи, тут же висели полки для щитов. Сёдла были разложены на длинном сундуке, при свете приблизившейся свечи в них стали вспыхивать загадочные золотые отблески.

- Это не для действующего войска, - решила Иления, девушка-торговец. - Это церемониальные доспехи какого-то рыцарского ордена.

И они должны были изрядно стоить.

- Что означает, что здесь и есть сокровищница.

Другие полки были почти пусты, но зато там обнаружилась большая тарелка, при внимательном рассмотрении показавшаяся невероятной.

- Это золотое блюдо. Безупречно выполнено... - Коул не мог представить, сколько золотых стоила эта единственная тарелка.

- Ты уверен, что оно не всего лишь покрыта золотом? - хладнокровно спросила Иления, роясь в кармане, она достала медную монету и легко постучала по блюду, раздался чистый, долгий металлический звон, которого Коул прежде не слыхивал. - Это... золото.

Значит, именно здесь этот собор хранил все свои сокровища. Но почти все полки были пусты, остались лишь рукописи, достаточно большие, чтобы накрыть Миюри вместо одеяла, и большой серебряный канделябр, расколовшийся на семь подсвечников, их какой-нибудь демон мог бы использовать в качестве копья.

- Это хранилище, - объявила Иления, она прошла дальше, вытащила пачку пергамента из шкафа с раздвижными дверями. - Эти сертификаты - доказательство.

Это означало, что многочисленные полки были опустошены, остались только, хоть дорогие, но громоздкие предметы. Что это значило? Не только Иления, но и Коул с Миюри повернулись к Хабботу.

- Падре, где все ценности, которые должны быть здесь?

Старик затрясся от страха, услышав вопрос Илении, подобно преступнику, препровождаемому в темницу.

- Я-я не знаю! Я только что узнал, что это место вообще существует!

Судя по всему, было бы справедливо думать, что всё, что можно было унести, забрали. Пачку пергамента оставили, видимо, из-за пометки "Собор города Десарев". Иления пристальнее вгляделась в лицо Хаббота, но, сдавшись, вернула пергамент обратно на полку.

- Хорошо, тогда продолжим поиски.

Она не казалась разочарованной, вероятно, рассудив, что её разрешение на сбор налога уже имеет обеспечение. Несомненно, она вернёт деньги, если сможет забрать блюдо. Однако, главная цель, ткань святого Некса, не была найдена. На полках - больше ничего, на полу - ничего. Кроме пурпурной мантии, показавшейся в свете свечи. Такому огромному куску ткани пристало висеть в большом зале королевского замка, и он остался здесь, поскольку его было нелегко использовать. Коул посмотрел на Илению - не это ли? - но та покачала головой.

- Но интересно, сколько здесь было сокровищ? - рассеянно пробормотал Коул, обойдя всё помещение.

Хаббот был ужасно напуган, предполагая, что его подозревают в таком воровстве, и Коул добавил, что они не собирались давить на старика. Но Иления высказалась прямо:

- Долгое время этот собор высасывал жизнь из Десарева. Я думаю, что дознание было бы уместно.

Было видно, что лишь часть полок стояла здесь с самого начала, когда их переставало хватать, местные служители просто добавляли новые. Жадность - один из семи смертных грехов, о которых говорит Священное Писание. И эта истина выводила Коула из себя больше всего на свете. Он раздражённо вздохнул, и тогда Иления встала перед Хабботом и заговорила:

- Падре. Я подала заявку и получила разрешения на сбор налогов по поручению городского совета Десарева, разрешение подписано наследником Клевендом, и я пришла забрать ваш налог. Именем совета и принца я сделаю это сейчас.

Хаббот не мог противиться девушке перед ним. Он кивнул и повесил голову. Иления без отлагательств стала рыться в поисках подходящих предметов, но Коул в этот момент осознал кое-что. Миюри. Где она?

Стоявшие рядами полки закрывали обзор. Наконец, он увидел её там, куда свет свечи едва доходил, она присела на корточки и с чем-то возилась. Её белое пушистое одеяние походило отсюда на разросшуюся плесень.

- Миюри? - крикнул он, задаваясь вопросом, чем это она занималась до сих пор.

Она оглянулась и встала. Затем медленно подошла к нему и обняла его за талию.

- Ч-что такое?

Удивлённый её внезапным поведением, он вдруг заметил, что её хвост показался из-под одежды. Миюри тут же отпустила его, в её руке оказался кинжал. Значит, она не обнимала его, а просто доставала кинжал, который он обычно носил с собой. Он смотрел, как она беззвучно вернусь обратно, присела на корточки и разом вонзила кинжал в пол.

- Эй, Миюри, что ты?..

Он прервал себя, увидев, как она подковырнула кинжалом, как рычагом, камень, и тот - ка-кланк - стронулся со своего места.

- Я так и знала. Это был единственный камень, не уложенный, как надо. Он шатался.

Она снова воткнула кинжал в трещину в каменном полу и вынула камень. Пол в помещении был уложен камнями, размером с маленькую ножку Миюри и похожими на кирпичи. Оны вытащила другой камень, третий - и так, пока не показалась деревянная дверца.

- Я помню это из странствия мамы и папы, - улыбнулась она. - Ты прячешь настоящую вещь и потом можешь не беспокоиться, даже если кто-то раскроет всё.

Он мог представить себе, что та упрямая пара проделывала такие вещи. Но не предполагал, что в уже тайной комнате найдётся ещё тайник.

- Госпожа Иления! Падре! - обратился он к ним обоим, оторопевшим от находки. - Я открываю.

За открытой дверцей показалось заплесневелое, пропыленное, одноцветное покрывало. Коул снял его и увидел несколько ветхих деревянных ящичков. Они были разного размера, но даже самый большой можно было без труда держать двумя руками. Самый маленький помещался на ладонь. Миюри, похоже, ожидала гору мерцающих самоцветов и выглядела разочарованной. Хаббот ожидал того же, и его невзрачная находка успокоила. Но Иления и Коул думали иначе, оба они нервничали, спина Коула взмокла. Истинные святые реликвии всегда выглядели убогими.

- Госпожа Иления, вот... - окликнул он.

Она взяла себя в руки и приблизила лицо к ящичкам, чуть не касаясь их носом.

На ящичках слабо виднелись надписи, возможно, это были проклятия тем наглецам, которые дерзнули прикоснуться к нему, а может... Иления вытащила длинный ящичек, и Миюри тут же чихнула от запаха плесени и пыли. Но Иления не чихнула, кажется, она даже не дышала, когда осторожно открывала крышку. Внутри лежала белая ткань, завернутая в пергамент.

- Она здесь, - её тихий голос был единственным звуком, отразившимся эхом в сокровищнице.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Volchicza-i-pergament/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5

Ткань святого Некса выглядела как обычный кусок ткани. Причём довольно толстой, жёсткой и довольно тяжёлой. Похожей на задеревеневшую шерсть неважного качества. За исключением этого она была похожа на простой кусок ткани, и Коул почувствовал некоторое разочарование. Когда Иления сообщила, что она возьмёт ткань взамен налога, Хаббот с готовностью согласился, вероятно, успокоенный обыденностью ткани.

- Я не думаю, что это стоит очень много у торговцев.

Но Иления сказала Хабботу, что это важно лично для неё. Хаббот знал, кто такой Святой Некс, и, возможно, именно поэтому он не мог определить ценность реликвии. Возможно, он думал, что волосы более известного святого или кусочек ковчега из Писания, будь они в ящичке, стоили бы несоизмеримо дороже.

Они аккуратно восстановили каменный пол и закрыли секретный вход. Коул не знал, что Хаббот сделает дальше, но у него была хотя бы ночь, чтобы подумать об этом. Старик ещё не опомнился от этого визита, когда провожал их.

- Так похожа на обычную ткань. Это действительно она?

Ветер немного усилился, когда они спускались по каменной лестнице. Морские птицы пролетали прямо над головой на расстоянии вытянутой руки и словно издевались над бескрылыми существами. Миюри иногда поднимала голову и рычала на них, придавая правдоподобие этому предположению.

- Говорят, ценность реликвии подтверждается упаковкой и сертификатом. И я уверена, что этот ящик подлинный.

Иления пыталась бороться со своим чувством облегчения, готовым вызвать у неё широкую улыбку, если она поддастся. Коул кивнул.

- Я ещё видел подпись монастыря, её я знаю. История ткани тоже приведена.

- Это так. Но по вопросу истинности ткани... Я думаю, что наполовину, - похоже, только в подобные моменты лицо Илении могло мрачнеть. - Я впервые вижу такую ткань, но не похоже, чтобы её сильно почитали.

- Почитали?

Ткань должным образом упаковали и положили в ящичек. Так полагал Коул, но Иления озадаченно наклонила голову.

- Когда мы открыли деревянную дверцу, ящички были укрыты покрывалом, так? Оно из той же ткани, что и эта.

Они укрыли остальные реликвии, как прежде, но Коул и не предполагал, что покрывало из той же ткани.

- Так... я бы, конечно, и подумал о ней, как об обычной ткани. Но что ты имела в виду, говоря про истинность наполовину?

- Я думаю, что Миюри тоже заметила это.

Миюри, бесполезно следившая за птицами, тут же с удивлением повернулась к ним.

- А?

- Как думаешь, эта ткань тоже реликвия? - спросил Коул.

Миюри посмотрела на ящичек в руках Илении и пожала плечами.

- Я не знаю. Знаю лишь, что это непонятная ткань.

Коль нахмурился, он так не думал.

- Непонятная?

- Ага. Я понятия не имею, из чего она сделана.

Коул с вопросом посмотрел на Илению.

- Она не пахнет никаким животным. Как и никаким растением, конечно.

Ткани могли изготавливаться из шерсти животных, из волокон растений и ещё из нити, получаемой от насекомых.

- Я слышал легенду об одежде из нити паука, раскаявшегося после проповеди святого...

- Я не знаю. В общем, он пахнет лишь камнями этого подвала. Прежде это могла быть вполне обычная ткань, но сейчас её трудно найти.

Если и волчица, и овца говорят одно и то же, то это вполне возможно. Однако, признавая, что ткань могла быть тканью святого Некса, он ощущал, что-то не так. Известно Божье чудо превращения воды в вино. Но вино было настоящим вином. Маловероятно, что вода превратилось в вино без вкуса и запаха винограда, он никогда в своей жизни не видел и не слышал ничего подобного. Если это чудо святого Некса, явит ли оно ткань, неизвестно из чего?

- Неважно. Пока у меня есть этот ящичек и сертификат, я могу продать это принцу, - Иления улыбнулась улыбкой, которую Коул никогда раньше не видел, и произнесла слова, которые она говорила бессчетное число раз. - Благодарю тебя.

Девушка-овца, расспрашивавшая даже перелётных птиц о мире за морем. Они помогли ей двигаться вперёд, и почти ощущалось, насколько это хорошо.

- Я хочу отплатить тебе.

- Тогда могу я попросить кое о чём? - Коул сумел сказать такое, потому что мир оказался не таким добрым к нему с момента, когда он покинул Ньоххиру. - Если ты повстречаешь кого-то из королевской семьи, пожалуйста, попроси его серьёзно подумать о проблеме веры?

Легендарный медведь жил на другом краю моря, а воплощения волчицы и овцы стояли перед ним. Но Бога из Священного Писании нигде не было видно. Он не мог не заметить иронии в этом.

Иления, однако, растеряно смотрела на него по другой причине.

- И всё?.. - она посмотрела на деревянный ящичек, который крепко сжимала в руках. - Эта ткань может принести довольно много денег, в зависимости от того, что с ней делать. Нетрудно наделать из неё блестящей меди, не продавая напрямую.

- Приобрести благосклонность принца, второго в очереди на престол, - это одно из того, что можно с ней делать?

Такая возможность редка, если она вообще когда-либо приходит к родившимся в этом мире.

- Конечно, - искренне улыбнулась Иления.

Про неё говорили, что она была торговцем, который честно торговал.

Даже если королевство вступило в противостояние с Церковью не из-за веры, это не значит, что вера полностью исчезла. Придерживаясь веры, они могли бы получить Церковь, отвечающую их идеалам. В конце концов, это реалистичнее создания новой страны за краем моря, которого никто никогда не видел.

- Если ты просишь об этом, у меня есть идея получше, - сказала Иления, прервав ход его мыслей. - Почему бы тебе не пойти со мной? Мои доводы станут убедительней, и я верю, что и твои цели исполнятся, преподобный Коул.

Он был не слишком удивлён, подобное решение само напрашивалось.

- И было бы надёжнее иметь кого-то, кто будет мостом между нами и людьми.

Его щеку обожгло взглядом сразу после предложения Илении. Взглядом Миюри, конечно. Её красные глаза были красноречивей оратора: Кончай слушаться эту блондинку, давай пойдём вместе с Иленией . Но ему нельзя забывать слова Хайленд. Она говорила, что члены королевской семьи претендовали на права друг друга и убивали друг друга ради них. Он был не так легковерен, чтобы ждать, что другие из них столь же пылко верили, как и Хайленд.

- Я ценю твоё предложение, но я уже решил, кому хочу служить.

Иления выглядела разочарованной, при виде этого у Коула появилась другая идея.

- Почему бы тебе не пойти с нами?

- А?

- Тот, кому я служу, служит своей вере и... даже сможет понять тех, кто не является человеком.

Миюри скривилась от его слов, но Хайленд уже видела истинный облик Миюри. И когда королевство отправит корабли к краю моря, принцесса может, по крайней мере, быть тоже рядом. Ещё через неё можно было бы повлиять на планы королевства. Так ему казалось, но Иления лишь грустно улыбнулась.

- То письмо, что ты показал в соборе, да?

- Да.

- Я знаю имя наследницы Хайленд. Она член королевской семьи, у неё много земель, но она не является законным наследником. "Наследница" - лишь название.

Зато наследник Клевенд был вторым в очереди на престол.

- Совершив успешное плавание к новому миру, принц собирается занять трон... Или, по крайней мере, как я думаю, он собирается объявить себя королём нового мира.

Иначе говоря, раз они не могут взять над ней верх, им надо присоединиться к ней. Но не всё было гладко в её построении. Иления не имела ответа на очень важный вопрос, который следовало рассмотреть.

- Король нового мира? Наследник Клевенд понимает не-людей?

Если лишь присоединиться к плаванию к новому миру под началом принца, земля, естественно, принадлежала бы принцу и королевству. И что? Поспешить уйти вглубь земли и обустроиться там? Размышляя обо всём, Коул понял выражение лица Илении. В этот момент он понял, что никогда не станет таким, как Осень.

- Я думаю... всё пройдёт хорошо, - слабо улыбнулась она и опустила голову.

Он не чувствовал, чтобы от неё исходил страх. Наверное, правильнее было назвать это завистью. Иления по рождению была овцой. Но была кем-то ещё в овечьей шкуре. Вероятно, они хотели спрятать какое-то число не-людей на кораблях, и после того как корабли достигнут земли, а если потребуется, после победы над медведем не-люди восстанут. Вариант быстрый и верный. Они не собирались быть честными. Разве он не должен указать, каким злом это бы стало?

Он открыл рот, но Миюри, остановила его, дёрнув за рукав.

- Моя работа - защищать брата.

В её глубоких красных глазах не было радости. Он вспомнил правую руку Илении с копытом, бившим в пол сокровищница собора. Даже если бы Миюри могла соперничать с ней, она могла проиграть, если бы одновременно защищала его.

- Мне стыдно за моё бессилие, - сказал Коул.

Иления беспокойно улыбнулась, затем, будто она стряхнула все заботы, лёгким тоном предложила:

- Если у вас нет возражений, может, поужинаем сегодня вечером? Я отправлю сообщение принцу, но мне этого мало, я хочу поблагодарить вас должным образом.

- О, нет, не стоит...

- Я выберу и подготовлю лучшую баранину, - сказала Иления ровным голосом.

Так она показывала, что она готова пересечь черту. Люди могли бы увидеть в этом либо силу, либо осторожность. Но она казалась немного печальной.

- Миюри? - позвал Коул, не имея выбора, и она, провалившаяся в пропасть между моралью и чревоугодием, вернулась к действительности.

- Это правда, Иления?..

Жизель, чёрная овца, пожала плечами, как положено умному торговцу.

- Ты бы потеряла сознание, если бы я продала очень тёплый волчий мех? - спросила небрежно она, никогда не покидавшая рынка.

У волка с овцой больше общего, чем с человеком. Миюри тут же пожала плечами.

- Я, наверное, лишь подумала, что он выглядит тёплым.

- Так же и у меня. Они выглядят как родичи, но в целом мы очень разные. Но, конечно, если бы мне предложили их есть, мне надо было бы себя подготовить...

Именно предубеждения, предположения, обычаи, вера или просто правила управляли людьми, а не рассудок. Временами они становились бременем, временами - бронёй, а иногда и оружием. В любом случае, Миюри провалилась туда, куда Коулу было не добраться, и Иления собиралась броситься туда же.

- Значит, тебя не свело бы с ума, если бы я съела немножко?

- Конечно, нет. Иначе я бы не смогла жить в этом городе.

Иления улыбнулась, и Миюри сделала то же самое, освободившись от груза. И ей не мог быть неинтересен встреченный не-человек при всей редкости такой встречи.

- И есть многое, о чём мне хотелось бы спросить, например, об одежде из овечьей шерсти...

- Да, конечно.

Лицо Миюри сразу посветлело, и она подошла к Илении. Вид двух идущих рядом разговаривающих друг с другом девушек принёс успокоение в душу Коула. Конечно, у Миюри были друзья в деревне, но никто из них не знал, кто она на самом деле. Почти никого не было, с кем она могла бы открыто говорить о том, что такое быть не-человеком. Хотя казалось, что это не беспокоило её в деревне, дело обстояло иначе. То, что её тянуло к Илении, служило тому доказательством.

У Илении были большие цели, и они могли бы пойти к ним по своему новому пути. В этом небесконечном мире они обе жили бы очень долго. Стань они подругами, ничто не сделало бы счастливее его, того, кто стал её старшим братом.

- И, кроме того, брат, он...

Коул уловил кусочек их беседы, когда Иления и Миюри, шедшие немного впереди, оглянулись на него и захихикали. Он мог лишь пожать плечами и вздохнуть.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Небо было чистым, а солнце тёплым.

Пусть всё в этом мире будет благословенно , вознёс он молитву.

Было важно согласовать действия с Йосефом и Осенью, поэтому в порту они расстались с Иленией. Миюри подумывала, не пойти ли ей с девушкой-овцой, но всё же она выбрала Коула. Он испытал сложное чувство - был рад, но в то же время чувствовал, что не должен радоваться.

- О чём вы беседовали? - поинтересовался он, ступая с Миюри по пристани.

- Это секрет, - объявила она, обнажая в улыбке свои острые клыки.

Он хотел узнать, когда корабль сможет покинуть порт, но Йосефа на корабле не оказалось, он ходил по лавкам. Кто-то из команды сообщил им, что кораблю ещё есть что чинить, уж очень их по волнам пошвыряло, так что подготовка займёт немного больше времени. По такому случаю его дела с Осенью также менялись. Раздумывая, как бы ему выразить монаху свою благодарность, он открыл дверь в каюту капитана, в центре комнаты ещё сидел Осень.

- Прости, ты размышлял?

- Нет. У меня нет моих инструментов для агата. Я просто сидел.

Этот человек был огромным китом, который проживёт целую вечность, и он мог относиться к проходившему времени совсем иначе.

- Ммм... Похоже, всё прошло хорошо.

- Благодаря твоей помощи, владыка Осень, - выразив благодарность, он не знал, как ему теперь обратиться с просьбой. - И я не решаюсь доставлять тебе ещё хлопот, но есть письмо, и мне было бы нужно, чтобы ты его доставил.

Осень молча устремил взгляд на Коула и так же молча сжал бороду, и это почему-то походило на согласие.

- Мне нужно, чтобы ты доставил письмо аристократке по имени Хайленд в Раусборне.

- Если ремонт корабля займёт ещё времени, почему бы не взять другой?

Резонный вопрос, но была важная причина, по которой Коул обратился к Осени.

- Мои извинения, но доставив письмо, не мог бы ты вернуться с ответом?

Осень некоторое время смотрел на него, затем вздохнул.

- Как мне встретить эту аристократку?

- Там должен быть торговый дом Дива. Она будет там.

- Ты меня изрядно загружаешь.

Мягко упрекнув, Осень вздохнул, и от этого Коул сжался. Но ему было бы куда хуже от сожалений, что он не сделал, что мог.

- Благодарю тебя.

Осень лишь пожал плечами.

Затем Коул обратился к кому-то из команды с просьбой одолжить письменные принадлежности и, получив их, записал свои вопросы о наследнике Клевенде. Нечасто доводится преподносить святые мощи принцу. Коул пока отказался от предложения Илении, но если было бы лучше завязать с ним хорошие отношения, вполне возможно, что они с Миюри будут держаться Илении. Это звучало себялюбиво, но они должны как следует воспользоваться возможностями, которые им предоставляются.

Пока он писал письмо, Миюри почти прилипла своей щекой к его.

- Эй, брат, ты ведь не думаешь ни о чём таком странном?

Она была так близко, что он мог пересчитать её ресницы.

- Странном?

- Как будто ты ищешь повод остаться с Иленией?

Это было не той степени, как она заостряла, скорее, он был слишком очевиден.

- Разве она не первый друг, которого ты завела?

Миюри тут же стукнула его по голове.

- Брат, ты болван!

- Может, это не моё дело, но...

- Это не твоё дело! - и она вздохнула. - Конечно, Иления очень мила со мной, но мы не... друзья. Я могу спросить у неё то, чего не могу спросить у тебя, но... это не значит, что мы близки.

Ему было больно услышать, что она может что-то спросить у Илении, а не у него, но он не совсем её понял. Разве они не выглядели воплощением близости?

- Это другое. Вот, если ты спросишь кого-то о еде, которой у тебя никогда не было раньше. Это же не значит, что ты с ним близок, верно?

Теперь он понял.

- И я думаю, что она мила со мной только потому, что хочет получить меня на свой корабль, - улыбнулась она - то ли пытаясь скрыть своё разочарование, то ли от мысли о волнующем для неё приключении.

Но он должен был кое-что ей сказать.

- Как бы они тебя не ценили, я не хочу, чтобы тебя взяли на этот корабль.

Миюри осторожно посмотрела на него и обеспокоенно улыбнулась.

- Но я имею какое-то право отправиться туда, где каждый может встретиться с опасностью, чтобы создать новую страну?

Скорее всего, Миюри проживёт дольше, бесконечно дольше его самого. В Ньоххире или Атифе этот вопрос загнал бы его в угол. Но теперь он мог ответить.

- Вот почему мы спрашиваем наследницу Хайленд, стоит ли связываться с госпожой Иленией.

Улыбка покинула её лицо.

- Если работаешь изо всех сил, пока ходишь по земле, я не думаю, что кто-то будет жаловаться.

Большие глаза Миюри стали ещё больше, и она кинулась к нему.

- Я люблю тебя, брат!

- Я знаю, я знаю.

Коул нашёл способ уйти от ответа на её вопрос, когда письмо высохло, он взял пару шерстинок с хвоста Миюри и обвязал его.

Осень казался раздражённым, возможно, он слышал их разговор, но ничего говорить не стал. Он слышал более постыдные слова Коула на севере.

- В зависимости от действий других, я смогу вернуться завтра днём либо уже к ночи. Если она не даст ответа, я приплыву сообщить об этом тебе.

- Благодарю тебя.

Осень взял письмо и быстро покинул корабль. Он, конечно, не мог просто прыгнуть с палубы.

- Я бы хотела покататься на его спине, хотя бы раз, - поделилась Миюри, провожая с Коулом глазами монаха.

- Только без меня.

- Ещё бы, ты всё равно поскользнёшься и упадёшь в воду.

Он представил это себе, и ему не было смешно.

- Ну, тогда почему бы нам не подобрать еды на сегодняшний ужин?

- Мяса!!

Предполагалось, что Иления подберёт им баранины, но не остальное.

Он отбил "ну, пожалуйста" Миюри о том, что не являлось едой, сделав покупки, они направились к торговому дому. Служанки округлили глаза, увидев, сколько еды они принесли, Слай, беседовавший со своими торговцами поверх учётной книги, последовал их примеру.

- Столько мяса и сыра в возмещение налога с Церкви?

Такое объяснение казалось очевидным.

- Нет, налог удалось благополучно собрать, и так случилось, что мы предполагаем поужинать с госпожой Иленией.

Удивление Слая возросло, но он понимающе кивнул.

- Но даже при твоей помощи, преподобный Коул, я удивлён, что жадный священник отдал свои пятьдесят золотых. Я слышал, что он спрятал всё их богатство, когда королевство выступило против Церкви.

Из его слов казалось, что горожане всё же заметили, что Хаббот иногда заменяет падре. Но подробно объяснять это было бы плохо как для Илении, так и для Хаббота.

- Собор, конечно, был опустошён. Но нам удалось найти вещи должной ценности.

Такое можно было сделать в таком большом соборе, если набрать гобеленов, штор и канделябров. Вводя Слая в заблуждение, Коул создал видимость, что они это и сделали.

- Кстати, преподобный Коул, я полагаю, дальше наша очередь?

Спрос не грех. Коул ответил лишь кривой улыбкой. И уже направляясь к своей комнате, он вдруг обернулся к Слаю.

- Кстати, можно тебя кое о чём спросить?

- Конечно.

- Ты когда-нибудь слышал о ткани, сделанной из чего-то, что не является животным, растением или насекомым?

Ткань святого Нексы со всей очевидностью существовала, но ни Иления, ни Миюри не могли определить, из чего она сделана. Ему было интересно, известно ли это торговцу, чьи интересы охватывали весь мир.

- О, конечно. Это металл.

Коул вдруг ощутил неловкость из-за своего невежества.

- Нить из настоящего серебра и золота, а не просто покрытая сверху, вот. Сотканная невероятно умелыми мастерами, это полноценная ткань, но из настоящего металла. Это нечто странное. Не уверен, что её можно назвать тканью, но кольчуга и всё подобное должны быть похожи на неё.

- Понятно. Ты многое объяснил.

- Конечно, - улыбнулся Слай и вернулся к разговору со своими торговцами.

Коул с Миюри прошли по коридору и стали подниматься по лестнице.

- Он сказал, что ткань сделана из металла, - поделился он.

Но она лишь наклонила голову к плечу.

- Но она не выглядит такой. Не похожа ни на золото, ни на серебро.

- Это может быть неизвестный нам металл.

Миюри его возражение не слишком понравилось.

- Неважно, - пожала она плечами. - Я не думаю, что в мире кончится то, чего мы не знаем, сколько бы мы не странствовали по нему.

Открыв дверь и обернувшись, он наткнулся на её улыбку и мог лишь улыбнуться в ответ, признавая своё поражение.

- Почему бы нам не спросить господина Лоуренса и госпожу Хоро в следующем письме?

- Мама и папа живут в глуши, вероятно, они понятия о подобном не имеют.

Она оставила Ньоххиру совсем недавно, а говорила так, будто видела всё на свете.

Войдя, Миюри тут же зевнула, рухнула в кровать и свернулась калачиком. Она выглядела готовой улечься в постель и проспать всю ночь, но вместо этого задремала, вцепившись в шерстяную подушку. Коул присматривал за беззаботной девушкой-волчицей краем глаза, справляясь с волной торговцев, бросившихся к нему, когда стало известно о его возвращении. Довольно странно, но людей прибавилось, оказалось, что люди из соседних домов тоже пришли.

Они сказали, что как раз собирались доставить товар, когда случайно услышали о Коуле, причём им случайно было о чём с ним поговорить. Он слышал эту сказочку много раз, вероятно, кто-то научил ей своих знакомых, а те - уже своих... Вздрагивая всякий раз, когда они называли его высокопреосвященством, он всё же чувствовал, что они искренни, и честно советовал каждому человеку, что мог.

Людей было так много, что он вышел разбираться с ними в зал. В какой-то момент он понял, что устроился в зоне погрузки на стойке регистрации, откуда кто-то убрал бухгалтерские книги. Перед ним выстроилась длинная очередь, один за другим люди подходили поведать о своих бедах, он давал совет и помолился за них. Вскоре кто-то с гордостью поставил рядом с ним большой деревянный ящик, и некоторые стали оставлять в нём медь, серебро, даже золотые монеты наряду с вещами, изготовленными ими, попадались даже хорошо одетые люди, управлявшие другими домами, они оставляли Коулу свои плащи. Было неловко им всем отказывать, поэтому он решил взять немного для покрытия дорожных расходов и передать остальное собору.

В разгар происходящего из-за открытой двери погрузочной площадки раздался звук удара о дно котла. Это был сигнал о закрытии рынка, котёл в это время заменял церковный колокол. По городским правилам после этого разрешалось заниматься лишь специально разрешёнными работами.

Стоявшие в очереди выглядели разочарованными, им пришлось ограничиться лишь рукопожатием с Коулом, после которого они пошли по своим делам.

Он был измучен, а вместе с тем, он был в том уверен, сегодня пришли лишь немногие - те, у кого были тесные связи с компанией Дива. Если бы это затронуло весь Десарев, он даже не мог представить, сколько людей пришло бы искать примирения с Богом. А если подумать и об окрестностях Десарева, а затем и обо всей стране... Он вздрогнул от размеров страданий, навалившихся на эту страну. Он мог бы управиться только с десятью или двадцатью людьми в день, даже если бы сидел в кресле во время разговора с ними. Целый день мог бы занять разговор со старушкой, которая говорила бы долго и без смысла. И как обычно бывает, решение некоторых проблем часто порождает новые.

Люди знали, с чем они могли справиться сами. Они должны были вновь открыть церкви или хотя бы позволить духовенству выполнять свои религиозные обязанности.

Придя к мнению, что власть предержащие в королевстве были единственными, кто мог позволить этому произойти, он всё сильнее ощущал, что им не следовало отвергать предложение Илении. Возможно, нужно присоединиться к ней в её намерении заслужить покровительство наследника Клевенда с помощью ткани святого Нексы. Коул вернулся в их с Миюри комнату, находясь под властью этих мыслей.

Миюри только проснулась. Похоже, во сне ей стало жарко, она была в одной лёгкой рубашке. Со сна она широко зевала, демонстрируя весь комплект своих зубов.

- Хауу , - удовлетворённо произнесла она, закрывая рот и открывая глаза, волчьи уши и хвост почти голой девушки ходили ходуном. - Я хочу есть!

- У тебя слишком большое желание поесть для того, кто только что проснулся, - откликнулся он под впечатлением её тяги к чревоугодию.

Не обратив внимания на его высказывание, она соскользнула с кровати и стала собирать одежду, разбросанную по комнате, чтобы одеться.

- Ты готов, брат? - спросила она, будто только его и ждала, продолжая меж тем расчёсывать волосы.

- Тебе не стоит спешить. Смотри, оделась наизнанку. И застегнись, как следует.

Она сняла рубашку, вывернула на другую сторону и снова надела. Затем поправила застёжки по бокам и разгладила складки. Её тело было влажным и горячим, вероятно, со сна. Казалось, её жизненная энергия вся собралась и готова выплеснуться в любой момент.

- Чем занимался, брат? Читал и дремал? - спросила она, проводя гребнем по волосам.

- Ладно, достань еду, что мы купили, - улыбнулся он её поддразниванию.

- А это что? - глаза Миюри метнулись в сторону маленького деревянного графина.

- Это от господина Слая. Он сказал, что это вино особого качества. Тебе его нельзя совсем, - поспешил добавить он, заметив, как блеснули её глаза.

- Ничего, я просто разбавлю виноградным соком.

- В таком случае ты можешь пить чистый виноградный сок.

- Нет, так я не буду! - она взялась за сумки с едой, её пушистые уши и хвост спрятались перед выходом.

Они вышли из комнаты, стараясь поприветливей отвечать на уважительные знаки внимания встречавшихся людей.

- Кстати, ты готовить хотя бы умеешь? Ты настолько неловок, что я не думаю, что ты сможешь, - сказала Миюри, как только они вышли из торгового дома.

Он хотел бы, чтобы она чуточку больше уважала его как своего старшего брата, но мнение многих горожан о нём было столь высоко, что её реплики могли бы послужить неплохим противовесом, чтобы он не зазнавался.

- Я умею. Иногда я помогал госпоже Ханне и сам пробовал, когда решил уехать.

Миюри заговорила об этом, потому что они собирались приготовить ужин в "Серебряном луке", туда они и направлялись. Люди обычно заказывали еду на постоялых дворах, но можно было и готовить самостоятельно, если заплатить за дрова. И дешевле, и можно приготовить что угодно и сколько угодно.

- Значит, я могу просто посидеть, верно?

Казалось, она не допускала возможности помочь ему или встать рядом, чтобы научиться готовить. Но он не мог себе представить, что она будет готовить с охотой, так что, возможно, так будет лучше.

- Я лишь чувствую, что всё больше и больше порчусь, - сказал он в насмешку над собой, и Миюри наклонила голову, вопросительно глядя на него.

Улицы города были полны людей, спешивших домой, или лихорадочно пытавшихся закончить оставшуюся работу, или сидевших в ларьках за едой. Коул ожидал, что таверна "Серебряный Лук" тоже будет полна, но вместо этого они увидели там всего несколько человек. Надо полагать, за день часть кораблей из числа повреждённых штормом покинуло порт. Не то чтобы он знал кого-либо из них, но плавание на корабле оставило свой сентиментальный след в нём: люди, бывшие вчера, сегодня ушли, завтра снова придут люди, другие.

Они сказали хозяину, что они друзья Илении, заказали выпить и устроились за столом в углу. Было бы легче встретиться по звону церковных колоколов, но из-за их бездействия пришлось уговориться на сумеречное время после закрытия рынка и захода солнца.

- Можно немного сыра? - и Миюри полезла в полотняную сумку, лежавшую на столе.

На улицах, наконец, стемнело, и как только зажглись факелы, странствующие торговцы, задержавшиеся из-за своих дел, вернулись, оживив тихую таверну. Люди громко делали заказы, из кухни бегом разносили еду.

Миюри укоризненно смотрела на Коула, нетерпеливо стуча коленкой о коленку.

- Должно быть, она занимается обычной работой и задерживается.

Коул вытащил сушёного мяса и сыра и добавил немного вина в виноградный сок нетерпеливой спутницы. Но ожидание всё затягивалось, Иления не появлялась. Соседи по столам стали подозрительно на них поглядывать.

- Может, стоит проверить её комнату?

Вдруг она уснула, как часто делала Миюри. Может, ткань святого, которую она стремилась получить, заставила её слишком расслабиться.

- Я сейчас! - вскочила Миюри, не способная усидеть на месте, она побежала к лестнице.

Коул проводил её взглядом, потом он повернулся к столу и заметил мускулистого матроса, сидевшего за соседним столом и изучавшим его. Когда их глаза встретились, мужчина многозначительно посмотрел в сторону лестницы.

- Постояльцы, а? Что-то я не видел тебя здесь.

- Нет... Мы собирались поужинать с остановившимся здесь знакомым, - ответил Коул. - Отметить успешную сделку.

Коул был одет как торговец. Матрос прищурился, сморщил нос и, наклонившись к Коулу, поднял кружку.

- Замечательно.

Коул поднёс свою кружку к его, мужчина показался неплохим человеком.

- Но кто же это? Я тоже живу здесь и уже неплохо разобрался, чем многие из постояльцев занимаются. Если собираешься искать кого-то, я расскажу, что знаю, - сообщил моряк, развернувшись к столу Коула и поглаживая жёсткие волосы на руке.

- Торговец шерстью, которую прозывают Жизель Чёрная Овца.

Именно так её назвал хозяин постоялого двора, моряк удивлённо посмотрел на него.

- Жизель? Та, что в конце второго этажа?

Коул вспомнил переполненную товарами комнату и череп над дверью. Моряк опрокинул кружку себе в рот.

- Хм... странно... Это точно про Жизель.

Затем он повернулся к своему столу.

- Эй, парни, за сегодня люди приходили или уходили, а?

- Что?

За их столом завязался разговор. Пока Коул недоумевал, потолок над ними затрясся. Вскоре он увидел источник этого - ноги лестнице, затем туловище, наконец, всю Миюри.

Её лицо было искажено, а глаза были красными.

- Я знал это. Эта Жизель сказала, что уезжает путешествовать, и собирала вещи.

- А?

Миюри стояла позади Коула, обхватив себя за плечи.

- Иления ушла.

Её глаза, тускло-красного оттенка, непривычно слабо выделялись на бледном лице.

- Может, её сделка требует больше времени...

- Её дверь не заперта, и эти коробки исчезли, и вся эта красивая шерсть, - перебила она, произнося каждое слово с нажимом. Какое-то чувство плавало глубоко в её немигавших глазах, чувство, которое она отчаянно сдерживала, обнажив клыки.

- Что такое, ты одолжил этой Чёрной Овце какие-то деньги? - моряк по очереди смотрел то на Коула, то на Миюри.

Коулу сразу в голову пришёл один вопрос.

- Госпожа Иления сама собирала вещи?

Ему сказали, что она собирала вещи, чтобы отправиться в путешествие, это царапало его, как песок, примешавшийся к хлебу. Получив разрешение на сбор налогов на пятьдесят золотых, она добыла ткань святого Нексы, хранившуюся в тайнике, устроенном в тайной комнате собора. Хотя она сказала, что ткань не имеет особой ценности, её хранили с несколькими волосами известного святого, известного даже детям, и кусочком легендарного ковчега, описанным в Священном Писании. Он не мог представить, сколько золота на самом деле стоила ткань. Может, её ограбили? И он подумал ещё об одном. Кто на земле мог узнать, что она достала сокровище?

- Нет, не сама девушка, но люди сказали, что она попросила их собрать её вещи.

Там, где собираются люди, живущие дорогой, никто не обратит на это внимания. Для постоялых дворов вполне нормально, что новые люди приходят каждый день, а потом внезапно уходят.

Но чем ещё это может быть кроме ограбления?

- Пошли, ещё посмотрим, - Коул поднялся со стула.

- Ты не против, если мы возьмём это? - моряки показали на стол Коула, и он передал им пакет с едой.

- Возьмите это тоже.

Глаза бывших навеселе матросов загорелись при виде сумки. Уходя, Коул и Миюри услышали возгласы радости позади. Нетерпение толкало Миюри вперёд, Коул поспевал за ней. Они поднялись на второй этаж и пошли по коридору. После оживления таверны здесь, казалось, было совсем тихо.

- Можешь узнать, кто приходил и уходил?

У неё был волчий нюх. Но она покачала головой.

- Потасовки не было? Запаха... крови?

Он бы не хотел ничего такого, но ему надо было убедиться. Миюри, уже взявшаяся за ручку двери, снова покачала головой.

- Ничего. Думаю, её обманули и увели.

Если нет признаков борьбы, такое вполне возможно. Она открыла дверь, комнату еле различимо освещал свет, проникавший сквозь щели в окне.

- Ты сказала, коробки исчезли, да?

- Угу. И вся хорошая шерсть тоже исчезла.

Его глаза привыкли к темноте и подтвердили, что всё, делавшее комнату тесной, исчезло.

- Ты можешь проследить за запахом госпожи Илении?

Миюри тут же глубоко вдохнула и выдохнула.

- Я... не думаю. В этом городе всё пахнет овцами. Просто спустившись вниз, я потеряю им счёт.

Значит, они могут сделать немногое. Либо расспрашивать на улице, либо строить предположения. От того, что при ней была ткань святого, спрашивать было только сложнее.

- Брат, Иления... - протянула Миюри, казалось, она вот-вот разразится слезами отчаяния.

Она сказала, что Иления была с ней добра, лишь желая получить её на свой корабль, но для Миюри подруга-воплощение значила очень много. Ему достаточно было вспомнить лицо Хаббота, увидевшего Коула в одежде священника. Хаббот был рад встретить кого-то, живущего тем же, что и он сам, пусть и незнакомого, пусть даже враждебного. К тому же, в отличие от Осени, Иления выглядела, как девушка, да и была намного моложе Хоро. Конечно, дружелюбие Миюри быстро растопило её настороженность.

Но отчаяние бесплодно и, что важнее, он не хотел видеть тоски на лице Миюри.

- Ладно, всё, давай успокойся.

Он обнял её, тут же крепко прижавшуюся к нему, похлопал по спине и приблизился к её лицу.

- Ну же, мы не можем идти вперёд, стоя здесь, - подбодрил он и выпустил её.

Девушка храбро постаралась улыбнуться.

- Миюри, можешь сказать, куда она положила эту странную ткань?

Вытерев глаза, она нагнулась и пошла по комнате. Её уши и хвост тускло поблёскивали, когда она попадала в более освещённые части комнаты.

- Здесь... кажется. Пахнет плесенью.

Она нашла деревянный ящик с замком в задней части комнаты. Он был окован железом и достаточно велик, чтобы вместить две Миюри.

- Открыт, и... пуст...

В таком большом ящике можно было бы ожидать целую кучу разных вещей. Миюри сунула в него голову и обнюхала.

- Пахнет деньгами и овечьей шкурой... О, брат, я думаю, эта ткань могла быть там.

Она перегнулась через край ящика и вытянула из щели между другими ящиками лист пергамента. Подошла к окну, поднесла лист к свету из щели и снова посмотрела.

- Это договор. Значит, она могла хранить ценные вещи в этой коробке.

И все они пропали. Совпадение?

Как сказал Хаббот, торговцу шерстью достаточно приобрести разрешение на сбор налогов было достаточно, чтобы выделиться среди прочих. Пятьдесят золотых румионов за разрешение - немало. Нельзя отвергать вероятность, что её выбрали мишенью какое-то время назад и вот сейчас напали на неё. Если не было никакой борьбы, то предложение Миюри могло быть верным: её обманули и увели, а затем обыскали комнату.

А если не совпадение?

- Если причина обыска в комнате - эта ткань...

Список подозреваемых, естественно, сократится.

- Я не могу представить никого, кроме господина Хаббота.

- Тогда...

Хвост Миюри распушился с талой силой, что это почти было слышно, она рванулась к дверям.

- Но тогда почему с нами ничего не случилось? - посмотрел Коул на спутницу, её лицо застыло. - По словам господина Слая в городе действуют шпионы Церкви. Было бы естественно думать, что именно они забрали её. Но если так, нас тоже должны преследовать.

- Они могли подумать, что мы просто случайные люди, которыми она воспользовалась.

- И всё же мы помогли ей. Должно это как-то проявиться... Ты не заметила, чтобы за нами кто-то следил?

Голова и плечи Миюри опустились, она неловко отвела взгляд.

- Нет...

- Что означает, что за нами не нужно было обязательно следить.

Миюри не была глупой девочкой.

- Хорошо. Если господин Хаббот действительно разослал требования... а ведь им связываться непросто.

- Непросто связываться?

- Собор расположен на вершине мыса. Любой там будет на виду, и если говорить про шпионов в городе, как он дал им знать, что сокровище забрали?

Миюри посмотрела в сторону.

- Возможно, в соборе был кто-то ещё, - сказала Миюри, но, судя по её ответу, она не очень в это верила.

Что важнее, её дом обыскали до захода солнца, то есть в течение дня сам Хаббот должен был бы отправиться в город или шпионы должны были бы пойти в собор. В этом надо было убедиться, хотя представить такое сложно.

- Тогда куда девалась Иления? Кто взял её вещи? - потеряла терпение Миюри.

Она наверняка была уверена, что они напрасно тратят драгоценное время, но не было смысла терять голову, особенно обе головы. Миюри спасла Коула своим самообладанием на северных островах. Теперь его очередь. Думая, что им теперь делать, он обратил внимание на пергамент в руке.

- Госпожа Иления сказала, что она из южного торгового дома. Раз так, у неё должен быть кто-то, на кого она может положиться в трудную минуту.

На северных островах эту роль играла церковь, построенная торговцами на их деньги. Никто не может знать, что произойдёт на чужбине, и не было уверенности в помощи местных властей. Раз люди сами по себе слабы, они собираются в группы. Иления, будучи овцой, знала и чувствовала важность этого, как никто другой. Её торговый дом имеет куда больше возможностей, чем он сам и Миюри, просто беспокоившиеся о ней.

- Но куда нам идти?

- Ищите и обрящете.

- Я спрошу у людей внизу.

Коул поспешно остановил Миюри, уже собиравшуюся выскочить.

- Даже если они не знают, к какому дому она относится?

Он перевёл внимание с застывшей на месте Миюри на пергамент в его руке. Было темно, надписи были неразличимы, поэтому он открыл окно и поднёс пергамент к свету. Слабый бледно-розовый отблеск уличных огней осветил страницу. Там речь шла о торговле шерстью, внизу страницы стояли подписи и печати нотариусов Десарева, затем данные торговцев и, наконец, подпись Илении. Её письмо было аккуратным, подходящим для ощущения ума, исходящего от неё, но рядом с подписью было написано то, что заставило его проглотить возникший в горле ком. Даже он знал название этого дома.

- Брат, что такое? - спросила Миюри, заметив его поведение, и подошла ближе.

Большой мир показался таким маленьким. Крупные торговые организации имели представителей повсюду, сплетая сеть по всему миру, так что не было необычным случайно наткнуться на их нити. И он чувствовал, что был на грани распознать некое значение этого. Мозаика в его голове начала складываться. И создавать не самое лучшее предчувствие.

Но что это? Пристально разглядывая надписи на пергаменте, он вдруг услышал пронзительный звук снаружи.

- Свист? Кого-то схватили?

Свист мог принадлежать тем, кто держит мир в рамках. Портовый город - это место, где собирались горячие моряки, где нередко случались стычки или иные неприятности. Всё же Коул не мог отделаться от неприятного ощущения, он хотел высунуться из окна, чтобы посмотреть, и тут Миюри оттолкнула его.

- М-Миюри? - с удивлением посмотрел на неё он.

Она смотрела не вниз, на улицу, а в небо.

- Сюда! - махнула она рукой, и словно звезда упала с неба.

- А-а-а! - прокричал Коул, когда что-то с большой скоростью врезалось в него, отбросив назад, по счастью оставшаяся шерсть смягчила его падение. Он моргал в смятении, глядя на большую птицу в середине комнаты.

Миюри бесстрашно подошла к ней и мягко погладила большой клюв.

- Это было далеко, да? Спасибо.

Большая птица надулась и сделала пару движений крыльями, словно вздыхала.

- Миюри, кто эта птица?

- Там письмо.

Она отвязала от ноги птицы письмо и передала Коулу. Надо полагать, птица была послана из Раусборна. Через несколько мгновений он отошёл от потрясения и быстро развернул письмо. Подписи не было, но по почерку он понял, что письмо было от Хайленд. Он посмотрел на птицу не из-за подозрения, что она понимает человеческую речь, просто для такого способа сообщения требовалась настоящая срочность.

- Что там?

"Я слышала от моего посланника о твоих действиях на северных островах. Я благодарю тебя. Теперь о втором человеке , не жди от него веры. Этот человек будет использовать всё, чтобы получить власть".

Если Хайленд так открыто высказывалась, он был намного хуже, чем думал Коул.

"Я также знаю о слухах, распространённых среди некоторых числа торговцев. Но, прошу, думай о них как о пустых сплетнях. Важнее, сейчас не время второму человеку увлечься такими фантазиями. Он пользуется преимуществом этого шторма и стремится к первенству. Кажется, его не беспокоит, что станет с нашей семьей. Пожалуйста, подумай о его попытках открыть хранилища по всему королевству как о способе получения средств".

Спокойные, но сильные удары Хайленд заставили взмокнуть руку, державшую письмо. Ни слова о мечтах или о чём-то подобном. Наследник Клевенд видел в борьбе с Церковью свою возможность занять трон. Хайленд сказала, что именно по этой причине он отбирает деньги у Церкви и позволяет беспорядкам среди людей продолжаться дальше.

"Если он собирает святые реликвии, то не для того, чтобы самому молиться, а..."

Заставлять молиться других. Вера была опорой души, на неё люди полагались в трудные времена. А значит, когда в жизни людям она нужнее всего? Когда их жизни в опасности. Когда их втягивают в войну.

"Поддерживают второго человека только те, кто добивается его благосклонности, когда он станет первым. Там нет ничего, одна алчность. Я звала тебя познакомить с первым человеком..."

Закончив читать, он услышал, как птица что-то клюёт у его ног.

- Значит, Илению обманули?

Миюри выглядела изумлённой. Такой вывод сам напрашивался из сказанного в письме Хайленд. Или можно было предположить, что Иления просто слишком много прочитала об этом. Но рука, державшая письмо, взмокла по совсем другой причине. Его сердце сильно и неприятно стучало в груди.

Заговор, чтобы в один момент украсть трон у первого в очереди. Для этого он собирал деньги в ослабленных церквях по всему королевству и поддерживал распри. Ну, а те, кто поддерживал принца, рассчитывали на награду, как только он стал королём, например, на предоставление привилегий, а то и на аристократический титул. И если так, ему нетрудно объяснить действия Илении. Потому что...

- Миюри.

- Что?..

В её голосе не прозвучало обычной для неё беспечности. Её волчьи уши и хвост нервно напряглись. Им под стать было и выражение её лица. Ему бы очень хотелось, чтобы он просто напутал в рассуждениях. Но на северных островах он узнал, как опасно видеть мир таким, каким хочешь его видеть. И что людям больно менять своё отношение к чему-то важному для них.

- Госпожу Илению, возможно, не обманывали.

- Брат?..

Она переспросила с такой растерянностью в голосе, что ему пришлось договаривать.

- Возможно, госпожа Иления обманула нас.

Её уши и хвост напряглись до предела.

- Братик ...

- Слушай, Миюри, - не сходя с места, он показал на договор, потерянный Иленией рядом с деревянным ящиком. - Здесь значится название торгового дома, в котором состоит госпожа Иленя. Торговый дом Болан. Я знаю торговца, который основал этот дом, она приезжала на открытие "Волчицы и Пряности" и присылала поздравления, когда ты родилась.

В глазах Миюри застыло непонимание, возможно, её сбил с толку контраст между её стремлением что-то срочно предпринять и его спокойным видом.

- Сп-спасибо... но ты?.. - пробормотала она.

Но если Иления была из дома Болан, ответ был прост. Они знали, что владельцу компании известна сущность Илении, они знали, как Иления относилась к владельцу. Ив Болан была истинно алчной, но не была плохим человеком. Однако следовало учесть её прошлое. Аристократка из разорившегося рода этой страны, её муж, купивший её вместе с аристократическим именем, разорился на торговле шерстью и ушёл из жизни. Отважная женщина, ставшая торговцем, переходившая по опасным мостам с невозмутимым лицом и основавшая собственный торговый дом на юге. Коул познакомился с ней ещё ребёнком, тогда она была похожа на волчицу, но проявила к нему своеобразную доброту. Когда торговец в городе сказал, что Иления влюбилась в своего работодателя, это не обязательно было неправильно. Раз Иления работала на Ив, у неё могла быть лишь одна цель.

- В целом госпожа Иления, возможно, пытается восстановить госпоже Ив её положение аристократки Уинфилда.

Такое легче понять. Это куда правдоподобней создания новой страны на возможно существующей земле на другом конце моря. Она расспрашивала перелётных птиц, скорее всего, не из-за этой цели, а из понятного любопытства торговца, ведущего дела с дальними странами. Очевидно, что Иления, воплощение овцы, может узнать от птицы то, чего не знали люди. А сам Коул поддался собственному воображению, когда видел в ней отчаяние и мужество девушки. Разве Хаббот не предупреждал его? Иления не была простой девушкой. Прежде чем этот пастух успел что-то понять, она повернула разговор в свою сторону и сунула собеседника себе в карман.

Если, очнувшись на корабле, зная секрет Миюри и видя близость её и Коула, она задумала использовать их, ей несложно было придумать подходящую историю. И самый лучший момент солгать - это находиться в храме истины, где можно рассказать о мире, который другой хотел увидеть, и использовать его предвзятость, чтобы затуманить разум. Кто сказал, что овцы честнее лис?

Главный властитель леса, которому никто не бросит вызов, - волк.

- Госпожа Иления... - продолжать было сложно, но он должен был это сказать, - ...обманула нас.

И тогда всё легко объяснить. Она сбежала с тканью святого, продав хорошую шерсть через кого-то ещё, чтобы потом с деньгами в руках скрыть свои следы. Должно быть, она решила, что её разоблачение ими поставит её перед клыками и когтями Миюри, и поэтому она больше не вернётся в этот город. Похоже, она разъезжала по разным местам, поэтому и обосновывалась на постоялых дворах. Потеряв это место, она не испытает особых сложностей.

- Н-но...

Конечно, Миюри хотелось возразить. Она была сорванцом, любила розыгрыши и была до ужаса умной, иногда своим резким суждением она напоминала ему мудреца. К тому же она, в сущности - ещё девочка, что постоянно дерзит своему старшему брату, но она была действительно очень смелой и доброй, особенно для своего возраста. Должно быть, это первый раз в её жизни, когда её предали.

- Миюри, - позвал он и потянулся рукой к её плечу.

Она отшвырнула его руку прочь.

- Нет, нет, Иления не обманула бы нас.

Он знал, что ей не хочется верить такому. Возможно, она надеялась стать с Иленией подругами. Или, может, её сердцем овладела мечта о собственной стране. О месте для них, где им не нужно скрываться, о месте, которое можно было гордо разместить на карте мира.

- Но госпожа Иления - воплощение овцы. Даже если бы на неё напали, она бы убежала, если бы всё дело было в этом. Может, она этого не сделала, потому что ушла по своей воле?

Осознание этого было мучительным, но им следовало принять это. Он знал, как нелегко отбросить первое впечатление. Сам Коул всегда думал о Миюри как о своей младшей сестре, и она не могла называть его иначе, чем "брат".

Но мир создан не для них одних.

- Миюри, - он нерешительно тянул снова свою руку к ней.

Она вдруг ссутулилась и разрыдалась. И не стала отстраняться на этот раз.

Коул обнял маленькое тело Миюри, его взгляд вдруг остановился на большой птице в комнате. Он виновато посмотрел на неё, и птица, пару раз мотнув головой влево и вправо, сокрушённо вылетела из окна. Мгновение он задавался вопросом, не стоит ли попросить птицу поискать Илению сверху, но, пожалуй, лучше было им её не найти. Если новая встреча будет сопровождаться спорами и упрёками, Миюри может принять сторону Илении, и ситуация только усложнится. Вот что произошло, когда кто-то покинул свою спокойную, уютную деревню. Он крепче прижал девушку к себе, чтобы её сердечко не разорвалось на части. И тут он услышал чьи-то шаги в коридоре.

Они были в комнате Илении и оставались в ней слишком долго, рискуя вызвать подозрения. Коул собрался сказать, что пора уходить.

- Преподобный Коул? - позвал кто-то из-за двери незнакомым голосом.

Он вздрогнул, незнакомец меж тем продолжал говорить.

- Мне достопочтенный Слай сказал срочно позвать тебя.

Миюри подняла заплаканное лицо, и их глаза встретились.

- Э-э-эй?

Коул сказал Слаю, что они идут в "Серебряный лук", а эти весёлые моряки, должно быть, подсказали, где его искать, когда этот человек их спросил.

- Да, да, сейчас открою, - он перевёл взгляд на Миюри. - Ты как?

Вместо ответа она упрямо прижалась лицом к его груди и потёрлась им. Значит, что она была в порядке.

- Хорошая девочка.

Он похлопал её по голове, и она, нахмурившись, убрала уши и хвост. Коул открыл дверь и увидел торговца примерно своего возраста.

- Господин Слай зовёт меня?

- Да. Есть небольш... Нет, очень большая проблема. Мне сказали сразу позвать тебя, - молодой торговец посмотрел вдоль коридора и тихо продолжил. - Иления Жизель арестована городским советом.

- Чт?..

Торговец пристально посмотрел на него.

- Её обвиняют в краже. Говорят, она украла несколько сокровищ из собора.

Коул вернул своё рассуждение на несколько шагов назад. Он был весьма рад, что пришёл к неверным выводам, но сама ситуация стала хуже.

- Э-это ложное обвинение. Ящик с сокровищами был уже пуст. Я могу лично подтвердить, что она взяла вещей лишь на стоимость разрешения на сбор налога.

Хотя ещё было возможно, что она поведала им выдуманные мечты, чтобы их использовать, он не мог поверить, что за опустевшим хранилищем стояла Иления.

- Конечно, в совете шумят ещё, что ты был её сообщником.

Лестница к собору на мысе хорошо видна, а у подножия сидели нищие. Вполне понятно, что он тоже попадает под подозрение. Но не торговцу, стоявшему перед ним, он должен объяснять.

- Я должен пойти и дать пояснения, так?

- Да. Достопочтенный Слай, конечно, будет тоже свидетельствовать. Пожалуйста, не волнуйся.

Цели Илении и это обвинение - две совсем разные вещи. Хаббот должен был решить, что ему надо придумать объяснение пропаже сокровищ. На него оказалось легко давить, но воспользоваться этим было безрассудно. Произошедшее можно было бы предотвратить, отнесись они к нему более уважительно.

- Я отведу тебя туда, - сказал торговец и быстро вышёл.

Прежде чем последовать за ним, Коул посмотрел на Миюри и взял её за руку.

- Всё будет хорошо. Бог благоволит праведным.

Миюри освободилась и посмотрела на него.

- Конечно, поэтому я буду благоволить тебе.

И она сама сжала его руку своей маленькой ручкой.

Был поздний вечер, порт в Десареве накрыла томительно-глубокая чернота.

Тут и там те, кто прошёл стадию крикливого пьяного возбуждения, бессильно сидели за столами, повторяя одни и те же слова по многу раз, или уже спали. Коул, Миюри и торговец, спеша, пробрались между этими людьми и устремились к собору. Город был очерчен красными кострами, и за тлеющими углями гавани они могли с трудом различить собор. Несмотря на свет маяка, собор казался вымершим.

На бегу Коул спросил у торговца Дивы насчёт ситуации.

- После полудня падре обратился к городскому совету. Он сказал, что принял торговца шерстью, явившегося за налогом, но когда он закончил с этим, многие ценности исчезли.

- И совет поверил?

- Ну, это тот самый совет, который от имени принца выставил на торги разрешения на сбор... Трудности со сбором налогов были неминуемы, но они не могут не обратить внимания на сообщение падре о краже в соборе.

Должно быть, Хаббот чувствовал опустошение. Судя по ходу их недолгого разговора, он не казался готовым отражать удары.

Но нет, это основано лишь на его предположениях. Вполне возможно, что Хаббота там не было, и он бы не удивился, окажись там сам священник, ломающий комедию.

- А госпожа Иления в соборе?

- Да. Падре и важные люди из совета тоже там.

Они, должно быть, увязли в бесконечных спорах.

- Значит, забравшие вещи из её комнаты были членами совета, собиравшими доказательства?

В этом случае было бы понятно, почему Иления не сопротивлялась и почему они не могли сказать правду другим постояльцам торгового дома. Торговец оглянулся на Коула и медленно кивнул:

- Бог явит истину нам всем, - он повернул голову вперёд и возобновил бег.

Нищие всё так же сидели у подножия мыса и смотрели, как двое мужчин и девушка бегут вверх по каменным ступеням.

В темноте каменные ступени были хуже видны, чем он ожидал, его пугало, что почти не виден край обрыва. Шаг в сторону - и он полетит с высоты в море, длинная череда ступеней впереди заставила его почувствовать себя маленьким. На самом деле, путь был не так уж и узок. Ветер дул сильнее, чем днем, зато ночной вид на город был прекрасен - будто кто-то разбросал по площади множество тлеющих угольков.

Когда они добрались до площади перед собором, там было пусто и тихо. Пересуды пошли бы по всему городу, если бы совет отправил солдат с факелами. Торговец показал на задний вход, за которым присматривал мальчишка-посыльный, ёжившийся от холода, но, заметив людей, он выпрямился и резким движением постучал в дверь. Тут же в двери отворилось окошко, Коулу показалось, что он различил пару глаз, и железная дверь открылась.

- Мы ждали тебя.

Полосатая рубашка обтягивала брюхо мужчины. Пояс низко свисал с правой стороны, грудь его украшало перо. Внешне - типичный представитель городской власти, вероятно, бывший торговец или глава богатой ремесленной гильдии.

- Я Теорий из городского совета.

- Я Тот Коул.

Теорий пожал руку Коулу, а затем и Миюри.

- Мы сейчас осматриваем сокровищницу на основе свидетельских показаний падре.

- Принимает ли совет то, что сказал падре, за правду? - спросил Коул, идя за мужчиной по коридору, тот с некоторым недоумением улыбнулся.

- Конечно, нет. Хранилище совершенно пустое. Чтобы один торговец всё опустошил, как только его впустили, - это уж слишком.

Вполне понятный вывод.

- Но мы считаем, что это сделать мог сам падре. Потому мы и здесь.

- Что?

Такое сделать можно было бы лишь по волшебству, подумал Коул. Но Теорий ловко наклонился к нему и прошептал:

- В соборе есть разные секретные ходы и потайные комнаты. Используя их, он мог пройти сквозь мыс и тайно вынести всё к морю.

Коул изумлённо посмотрел на Теория, тот лишь пожал плечами.

- Об этом больше никто не должен знать, но это лучше, чем быть под подозрением в краже из сокровищницы. С верёвкой на шее слишком поздно сожалеть об этом.

Очень похоже на акт отчаяния. Но если так, Хаббот должен был впрямь быть священником. Коул был разочарован собой, суждение, которое он выносил другим, оказалось действительно затуманенным.

Меж тем Теорий громко вздохнул:

- Но следует признать, что самая большая проблема в том, что сам падре не знает, где находятся все секретные ходы.

- А? - Коул посмотрел в лицо мужчины, тот наморщил нос.

- Падре, надо полагать, ожидал нас. После спора с королевством он должен был сам взять сокровища - либо для спасения себя, либо ради денег, я не знаю, - а потом спрятать или продать их. Затем, учитывая возможность, что всё выйдет на свет благодаря сбору налогов, он пытается обмануть нас, используя всё, что может.

Но тогда был ли священник на самом деле пастухом Хабботом? У настоящего скупого жадного священника не было причин скрывать от них тайный ход. Хаббот был удивлён, увидев ход в секретное хранилище в глубине обычной сокровищницы, расположенной между молитвенной комнатой и алтарём. Затем ему довелось удивиться во второй раз и, скорее всего, в третий. Человеку было бы естественно предположить существование и других секретов. Коул понимал чувство, с которым хотят сделать ставку на ещё один тайный ход.

Обчищая хранилище, вряд ли кто-то понесёт украденное по главной дороге. Любой, идущий по ней, Раскрыл бы себя перед всем городом, и нищие болтались бы у него под ногами, поэтому даже ночью было бы трудно пробраться незаметно.

- И поэтому все ищут этот секретный проход?

- Мы должны. Трудно поверить всему, что сказал падре, но не верить - означает, что вор - это падре. Нам придётся сообщить об этом королю, и когда дело дойдёт до него, падре, скорее всего, попадёт на виселицу. Но если святой человек, слуга Божий будет повешен по ложному обвинению, проклятье ляжет на город Десарев.

Они занимались поисками, обсудив множество догадок и предположений. С другой стороны, многочисленные сокровища из хранилища явно куда-то делись.

Говорят, что иногда под спокойными водами проходящие мимо корабли поджидает скрытый водоворот и пытается их захватить.

На память пришла Иления. "Если это так, то я тоже помогу..."

Коул принял во внимание Миюри, идеально подходившую для поиска скрытых проходов, но тут он кое-что понял. Попроси он помощи у Миюри, было бы нетрудно определить, существуют ли секретные ходы. Но в зависимости от их существования возникнет проблема, что случится после. Если они их найдут, Иления окажется в невыгодном положении. Если на самом деле украла она и тайные ходы действительно существуют, тогда она, несомненно, использовала их в своей краже. Будет ли противоречить учениям Бога обнаружить их, но смолчать? Даже если сохранение в тайне тайных ходов спасёт Илению? И на этом дело не кончится. Иления будет спасена, но Хаббот будет повешен за преступление, в котором он невиновен.

Теперь Коулу предстояло пройти по ужасно тонкой тропинке. В этом мраке он мог видеть лишь на шаг вперёд. Можно повернуть и налево, и направо. Что выбрать? Кому и во что ему верить? Конечно, лучше всего было бы выяснить, кто всё же украл. Но люди не всезнающи, не всемогущи, как Бог, а Бог обычно отсутствовал.

Ноги Коула отяжелели, давила тьма, царившая внутри собора.

Коридор был скудно освещён свечами в канделябрах, расставленных вдоль коридора. Следуя по проложенному свечами пути, они вскоре пришли к хранилищу. Трое мужчин, одетых, как Теорий, с растерянным видом разговаривали между собой. Заметив вошедших, все разом сняли шляпы. Похоже, они когда-то были торговцами.

- Падре и достопочтенный Слай находятся внутри.

И они предложили Коулу и Теорию войти. В сокровищнице всё было по-прежнему, полка, являвшаяся дверью к тайному входу, была открыта, и Слай заглядывал внутрь.

- О, преподобный Коул.

- Мне рассказали о ситуации по дороге. Что тут?

- Это старый собор, трудно сказать, где всё может быть. У нас рассказывают о временах, когда на северных островах жили настоящие пираты. Я слышал, тогда шла война, и этот собор был последним бастионом. Хранилище за этим небольшим ходом устроено, должно быть, на случай осады.

Стоя в дверях, Коул ощутил поток воздуха со спины в проход. Где-то была дыра, воздух направлялся к ней. Он положил руки на обветренные стены и представил прошлое. Люди, на которых напали пираты, прибежали сюда, встали в конце узкого прохода с копьями и топорами в ожидании врага. Пираты могли входить только по одному, им негде было сделать замах, поэтому даже слабые старики и женщины могли достаточно неплохо противостоять им. Идеальное место для хранения сокровищ было также идеальным местом для защиты жизни людей.

- Падре внутри?

- Да. Он говорит, что должен быть секретный проход, и, без сомнения, торговец бежала с сокровищами через него. Юная женщина-торговец в центре всего...

Слай был несколько раздосадован оправданиями Хаббота, но для того жизнь была на грани. Конечно, Иления была в той же ситуации. Однако Коул никак не мог найти правильный ответ в этом случае. Трудно усидеть на двух стульях сразу. Разве что не выбирать между двумя стульями, стоящими рядом.

- Я думаю, что заявление отца - полная чушь.

- Воистину. Полагаю, он просто боится, что будет обнаружено его причастность к пропаже, - ледяным тоном отозвался Слай. С учётом действий собора и других церквей по всему королевству в последнее время, Коул нашёл это естественным.

- Я немного поговорю с падре.

- Очень хорошо. Я со своими людьми займусь поисками других мест.

Кол заметил слабый свет в конце коридора и не стал брать свечу. Ступеньки были крутые, поэтому он первой пустил Миюри, поддерживая её за руку во время спуска. Спускаясь, он снова углубился в свои мысли.

Эту проблему не решить привлечением силы Миюри. Они должны убедить Хаббота отказаться от обвинения Илении в краже, а затем показать горожанам и его собственную невиновность. Но что, если Хаббот не пастух, а настоящий священник? Если он действительно украл сокровище? К тому же, если на самом деле Хаббот окажется священником и виновником, смог ли бы Коул смириться с решением о казни Хаббота? Он должен ответить, если долго грабил горожан, накапливая богатство, которое потом взял на свои нужды. Даже ребёнку отрезали бы руку, если бы он украл хлеб. Если бы выяснилось, что он накопил много денег, даже божья защита не смогла бы его спасти.

Грехи должны быть наказаны. В итоге. Готов ли Коул к этому или нет.

Готов ли он жить не в стране удовольствий и тёплой, шипящей воды, а в беспощадном диком мире?

- Миюри, я... - начал, было, он делиться.

- Брат! - крикнула, оборачиваясь, Миюри. Затем она юркнула мимо него в узком коридоре, стремясь к двери. Дверь закрылась за ними, и раздался щелчок замка.

- Эй! - она попыталась вцепиться в дверь, но её ногти лишь со скрипом скользнули по ржавому железному листу, прикреплённому к задней стороне тайной полки-двери.

Миюри повернулась к Коулу и вытащила маленький мешочек с пшеницей, собираясь обернуться волчицей. Но он не мог ни согласиться с её решением, ни возразить. Его мысли были только о Слае по ту сторону двери.

- Почему?

Вот что билось в его разум. Слай закрыл их. Это не было ошибкой или случайностью. Чтобы запереть полку, нужно было встать на колени и засунуть руку под доски. Пошатываясь, он поднялся по лестнице и ударил кулаком по железному листу над головой Миюри. Она тут же обняла его.

- Почему?!

Конечно, ответа не было. Но на самом деле не было нужды и спрашивать. Действия говорили правду громче всех их слов. Не кто иной, как Слай, украл сокровища. Коул не почувствовал ни гнева, ни даже удивления. Одно лишь большое разочарование наполняло его сердце.

- Брат? - Миюри подняла на него свои светившиеся в темноте красным огнём глаза.

Она могла разорвать железный лист в куски своими клыками и когтями. Однако его беспокоило одно обстоятельство.

- Пройдёшь ли ты в таком узком месте?

В человеческом облике Миюри была миниатюрной девушкой, но волчица из неё получалась таких размеров, что Коул мог ездить на ней верхом. Её глаза потускнели, должно быть, она не подумала об этом, теперь она расстроено оглядывалась.

- Моя голова... может пролезть...

- Слишком опасно здесь пробовать. Давай пока пойдём дальше.

Она неохотно кивнула и последовала за ним. Коридор вышел в комнату, на полу лежала связанная Иления.

- Иления?!

Миюри рванулась вперёд и замерла, когда дотронулась до плеча девушки-овцы. Та была без сознания. Миюри обнюхала её тело, проверяя, нет ли ран, потом перешла к шее.

- Она просто лишилась чувств. Хотя на голове у неё шишка...

Должно быть, её заманили в эту комнату, а затем ударили по голове сзади.

Миюри развязала её и стала хлопать по щекам.

- Иления? Иления!

Через какое-то время та слабо простонала и стала открывать глаза.

- Мию... ри?

- Фу ты, наконец. Ты в порядке?

Иления пощупала голову и медленно села. Когда ей удалось встать, она застенчиво улыбнулась.

- Какой же я глупый ягнёнок. Меня так легко поймали в этой ловушке, - она глубоко вздохнула, приводя себя в порядок, и снова заговорила. - Но ты снова спас меня.

Лица Коула и Миюри помрачнели, через несколько мгновений то же произошло и с лицом Илении, она посмотрела на узкий проход позади них.

- Или нет?..

Им так просто не выйти после этого обмана.

- Да. Нас тоже только что поймали здесь.

Торговцам не пристало унывать. Или, может, Илению согревало то, что она больше не одна. Во всяком случае, уныние не проявилось на её лице.

Для начала Коул решил уточнить ситуацию.

- Тот, кто запер тебя здесь, это господин Слай из торгового дома Дива? Нам сказали, что тебя обвинили в краже, и все собрались здесь, чтобы провести расследование, и поэтому нас привели сюда.

- То же самое случилось со мной. Вероятно, Слай это придумал. Я... не думаю, что это сделал падре. Я не видела его, пока была здесь. Может, он уже мёртв или сбежал после того, как его подкупили, - сказала Иления, опустив глаза и роясь в памяти.

Коул вздрогнул, услышав это. Он молился, чтобы произошло второе.

- Но я должна была обратить внимание... Чтобы украсть из этого хранилища, надо быть, без сомнения, местным жителем. Если бы падре сделал это, у него ушло бы время. Трудно представить, что он бы справился, учитывая столкновение королевства с Церковью. Это означает, что мы должны были быть осторожней. Виновники, скорее всего, выслеживали наши действия...

Даже когда Коул с Миюри расспрашивали про Илению, Слай узнал об этом через свою сеть осведомителей. Торговцы, укоренившиеся в городах, жили в таком мире.

- Так где же тайный путь побега, о котором говорил падре?

Иления состроила жалобное выражение лица и посмотрела в угол помещения.

- Я думаю, что это просто разговор. Есть лишь маленькая дырка - там.

Вот откуда движение воздуха, когда дверь открыта.

- Но... я по-прежнему думаю, что всё это странно. Как все сокровища были тайно вывезены отсюда? Даже Хаббот... Я имею в виду, падре не знал об этом месте.

Иления засмеялась, услышав случайно выскользнувшее имя "Хаббот".

- Он признался тебе, преподобный Коул?

- Ты знала?

- В этом городе царит молчаливое согласие. Он, единственный, думает, что может кого-то провести. Вот почему его используют.

Он чуть не сказал, что она тоже использовала, но наткнулся на многозначительный взгляд.

- Верно. Я рассчитывала на это, постучав в двери собора в первый раз. Но... ты видел, чем это закончилось. Овца не может победить пастуха.

Он не знал, стоит ли над этим смеяться, Иления продолжила говорить.

- Должно быть, потому меня ударили по голове. Я поняла, как они воруют, в тот момент, когда я узнала, что Слай был у них главным.

Коул невольно посмотрел на полки. Там остались только большие вещи из тех, что должны были вынести сразу.

- Доставка еды.

- О...

Чего больше - подъёмов или спусков?

Единственный путь к собору - лестница от подножия мыса, хорошо обозреваемая из всего города, это не считая нищих у подножья. Для кражи требовалось либо изобрести способ стать невидимым, либо создать ситуацию, когда никто не обратит внимания, если увидит. Такой исключительностью обладали лишь торговцы, доставлявшие еду, и никто бы в них не усомнился. И так же, как подъёмы непременно сменяются спусками, те, кто что-то приносил, могли быстро стать теми, кто что-то уносит. Здесь остались только большие вещи, и это потому, что они занимали много места по сравнению с доставляемой едой и не могли быть спрятаны.

- Основное правило торговли - избегать передвижения без груза. Так больше заработаешь.

- Вот почему господин Слай удивился, узнав, что сбор налога прошёл хорошо... Он же знал, что мы бы не набрали на пятьдесят золотых, не попав в эту комнату.

- Я уверена, что он и нищим заплатил за слежку за нами, потому он должен был знать, что мы не вынесли горы гобеленов или мебели, как и больших золотых тарелок.

- И он понял, что ты нашла что-то маленькое, но невероятно ценное. И сокровище не могло быть нигде, кроме тайного хранилища. Идя по этому пути, они с очевидностью поняли, что посторонние заметили результаты их действий, поэтому они нанесли нам удар, прежде чем мы узнали, что они виновники...

Сказав, Коул вздохнул и не мог не признать, что в некотором смысле проницательность торговцев произвела на него впечатление.

- Между прочим, - продолжила Иления - они должны были проверить сохранность оставшихся сокровищ. Они, вероятно, не могли пойти так далеко, чтобы принять историю падре.

Тут Миюри встала и прошла в угол, куда не достигал свет свечи, затем вернулась с большим куском ткани, похожей на шерсть. Той самой, которой были накрыты ящички с реликвиями. Слай со своими людьми, похоже, не придали ей значения.

- Это всё, что осталось. Все эти заплесневевшие ящички исчезли, осталась только яма, они её вырыли в своей жадности, чтобы проверить, нет ли под ними чего-то ещё. Её, вероятно, хватит, чтобы мы все там поместились, - Миюри с озорством улыбнулась, представив, как Слай с его людьми отчаянно копают яму. - Но, брат?

- Да?

- Сейчас ли сидеть без дела и болтать?

Её глаза говорили, что за грехи должна быть расплата. Но ещё кое-что его интересовало.

- Как господин Слай поступит с нами?

Иления задумалась.

- Если бы он просто хотел заставить нас молчать, ему было бы проще сбросить нас со скалы. Потому собрать нас всех вместе вот так... возможно, он хочет свалить вину на нас. В конце концов, все узнают о краже. Не будет виновных - откроется правда.

- Но как?

Если бы их сейчас передали городскому совету, он не мог представить, что их тут же казнят как грабителей. Их будут проверять, что не должно лишить их благосклонности. Потому что, если в дело вмешался совет, и они предстанут перед судом, в его пользу будет то, что принцесса Хайленд на его стороне. И, главное, горожане хорошо относились к нему и даже называли кардиналом. Не стоило сомневаться, что всё сложится благоприятно для них.

Было одно - Слай должен знать и это, и Илению. Поэтому Коул был особенно озадачен его действиями.

- Давайте же, вы все, о чём вы говорите? - рассерженно вмешалась Миюри. - Сокровища украдены отсюда, верно? Раз здесь есть люди, они и виновники.

Миюри любила дразнить и всегда огрызалась и ворчала, когда её заставали на месте шалости. Она накопила изрядный опыт со случаями, когда оправдания не помогают. Но время детства ушло, это был взрослый мир.

- Может, и так, но у людей принято судить о разных ситуациях, и, разговаривая друг с другом, люди узнают правду...

Здесь его слова прервались. Узнают правду, разговаривая друг с другом?

Он невольно оглянулся. Вокруг одни каменные стены и лишь один вход. Священник был ненастоящим, те, кто называл себя членами совета, были, вероятно, доверенными людьми Слая, так что тех, кто знал правду, было немного. А люди редко приходили теперь в собор. Будут ли они разговаривать теперь? Чушь.

- Мёртвые не разговаривают... ты имеешь в виду, - пробормотала Иления.

- Да! Вот почему мы должны выбраться отсюда и добраться до них!

Миюри достала немного пшеницы из мешочка, положила в рот и начала раздеваться. Коул смутился от быстроты её движений, но, вспомнив, что ей не нравится, когда видят её превращение в волчицу, он отвернулся и закрыл глаза. А потом открыл, почувствовав, как мех трётся об его щеку.

- Моя голова может пролезть в проход .

Она нацелила голову на проход в коридор, просунула немного дальше и вернулась.

- Думаю, бросившись всем телом на это, я бы легко...

Она посмотрела в проход, её слова оборвались. Затем она изумлённо отступила. Коул недоумённо глянул в ту сторону - по лестнице скользила змея.

Змея?

- Что это?.. Вода?

Коул уже понял.

- Миюри, назад!

Вдруг коридор ярко засветился, свет сбегал сверху, перепрыгивая со ступеньки на ступеньку.

- А! А, а! - Миюри, боявшаяся лишь одного на свете - своей матери, - отпрыгнула назад с хвостом, юркнувшим между её задних лап к животу.

Змея неистово неслась вниз по ступеням. Горящая река масла.

- Что делать? Что? Это...

Миюри в испуге смотрела в сторону коридора, несколько раз порывалась прыгнуть вперёд, но не решалась. Огонь быстро добрался до помещения, чёрный дым затянул потолок. Они не спаслись бы, пытаясь прорваться сквозь огонь.

Горящая змея всё скользила внутрь, бежать от неё было некуда. Хорошо, по крайней мере, что поток не разделил их. Коул спешно оглядывал помещение, ища спасения, всё равно выбора у него не было.

- Миюри, повали полки!

Через мгновение она поняла и стала сшибать полки грудью, опрокидывая их в пылающую змею. Хотя они и были деревянными, но как-то могли приостановить масло. Если его удержать, огонь стихнет, каменные стены гореть не будут, можно будет надеяться на спасение. Так же думала и Миюри, она успела несколькими полками перекрыть на время путь змее.

И тут Коул увидел ярко-красное свечение в дальнем конце помещения, прежде не освещённого свечой. Там была навалена большая куча дров.

- Они были готовы к этому...

Из маленького отверстия в потолке тоже лилось горящее масло, оно и подожгло дрова.

Места, призванные не пускать посторонних, идеально годились для удержания людей.

- Сожгут заживо нас вместе с оставшимися ценностями и, конечно, решат все свои проблемы к своему удовольствию, - почти с улыбкой проговорила Иления.

- О-о-о!.. - зарычала Миюри, приближая морду к горящим полкам.

Коул почувствовал, как кровь отлила от его лица, он прыгнул на неё.

- Миюри! Успокойся! Ты не можешь сделать это!

- Но мы всё равно сгорим до смерти! Я могла бы открыть эту дверь!

Она стряхнула его и, не успел он рта открыть, исчезла в коридоре.

- Миюри!

Его крик и громкий удар в дверь прозвучали, как один звук. Он не знал, прошло ли мгновение или долгое время, прежде чем он смог несколько раз глубоко вдохнуть. Не успел он понять это, из огня и чёрного дыма выскочила волчица.

- Афф... А-а-а!!

Миюри не смогла приземлиться на лапы и упала боком на пол. Её шерсть немного дымилась, пламя ещё горело между когтями на её лапах.

- Что ты наделала?!

Она не пыталась встать - дым разъел ей глаза, болели горящие лапы. Коул бросился к ней и обхватил ладонями обе лапы. Огонь обжёг зашипевшие сразу руки. Иления кинулась на помощь и помогла Коулу удержать Миюри, бившуюся от боли или дезориентации, он смог продолжить сбивать с неё руками огонь. Когда ему, наконец, удалось придавить огонь на задних лапах, она затихла, тяжело дыша.

Огонь вокруг всё разгорался, и было так жарко и ярко, что Коул с трудом удерживал глаза приоткрытыми.

- Прости, брат. Я не смогла открыть дверь...

Миюри бессильно лежала на полу.

- Сдерживай себя немного.

Пока он говорил, она подняла голову, глядя на него красными глазами.

-Ты говоришь мне быть женственной, даже когда я чуть не умерла?

Она недоверчиво засмеялась, Коул тоже не смог сдержать улыбку.

- Конечно.

Она вздохнула и попыталась встать, дрожа всем телом.

- Миюри, ложись.

- Нет. Все умрут, если я не открою эту дверь. Если нас сжигают заживо, нам надо сделать всё, что можем.

Но дверь не поддалась её первой атаке. Он не думал, что что-то получится, даже если она будет пытаться снова, пока её лапы не сгорят. И он не мог просто смотреть, как она, раненная, снова и снова прыгает в пламя, медленно умирая от боли. Если ему ничего не оставалось делать...

- Тогда я лягу в коридоре, а ты пройдешь по мне.

- Что, на ступени?! Я не смогла...

- У меня есть идея, - заговорила Иления, прерывая их спор.

- Идея?

Они в подземелье с каменными стенами вокруг и единственным запертым выходом. Дрова и вёдра с маслом, подложенные сюда, превратили его в печь. Коула уже вовсю припекало, и дыхание обжигало его лёгкие. Он мог лишь молиться Богу в то небольшое оставшееся время, позаботиться о спасении своей души, не поддаться ненависти и гневу, чтобы не попасть в ад.

Иления положила перед ними меч, взятый из набора оставленных доспехов.

- Я стану овцой, тогда ты должен разрезать мне живот и кровью потушить огонь.

- А?

- Мои внутренности, думаю, смогут остановить распространение огня. А вы, вынув их из меня, спрячетесь внутри. Пергамент иногда можно найти целым после пожара в монастыре, и вы знаете, как сложно целиком зажарить свиней и овец, верно? Их не так легко готовить.

Она говорила спокойно, Коул растеряно посмотрел на неё.

- Ты шутишь?..

- Сейчас есть время шутить? - горько улыбнулась она. - Если ничего не сделаем, мы все умрём. Лучше умереть одному, чем всем троим.

Возможно, это её подход торговца - оценивать убытки и прибыли. Её жестокий план вполне разумен. Миюри была не слишком велика, они поместятся в животе овцы. Но Иления обладала и огромными твёрдыми копытами.

- И когда огонь потухнет, вы сможете прожить довольно долго, отрезая прожаренные куски.

Это должно было быть шуткой.

- Нет! Нет, нет! - большая волчица Миюри закричала, как ребёнок.

Коул чувствовал то же самое.

- Мы не сможем этого сделать. Никак не сможем.

- Ты мог бы сказать то же самое, поменявшись местами со мной?

Её взгляд мог проткнуть его насквозь. Будь он не жалким агнцем Божьим, а огромным бараном. Будь он в силах спасти кого-то, пожертвовав собой, подобно птице-матери, защищавшей своё гнездо... Что бы он сделал?

Проклятье , богохульно подумал он. Он сделал бы то же самое.

- И всё-таки...

- Я та, кто втянул вас во всё это.

Они замолчали, окружённые подступавшим огнём. Время уходило, когда каждое мгновение было на счету. Пламя всё разгоралось, подступая ближе.

- Тогда ладно, - Иления встала.

Коул ничего не мог сказать, лишь следил за ней глазами. Миюри что-то выла, но он не слушал её. Его разум нашёптывал ему немыслимые прежде оправдания: разве люди и волки не ели овец, чтобы жить? Он чувствовал, отдаёт душу искушению, чтобы быть способным пережить эту проблему. Нет. Это не является чем-то таким, что он мог допустить, но в то же время как мучительно отказаться от этого. Позволить Илении бесполезно умереть и смотреть, как заживо горит Миюри? Имеет ли это какой-то смысл?

Его разум и чувства полыхали пламенем, не меньшим того, что бушевало вокруг, он чувствовал, что сходит с ума.

Нельзя ли хоть немного отложить? Разве это не дом Божий?!

- Мм, пожалуйста, если ты не против отвести взгляд... - застенчиво сказала Иления, вдруг показавшись совсем юной.

Совсем не странно, что она оказалась столько наивной, чтобы на самом деле поверить в новую землю на том краю моря. Отвернувшись, он согласится на её предложение. Они разрежут ей живот и выживут только вдвоём. Он пытался сдвинуться и не мог. Возможно, так растягивается время перед смертью.

Потом - внезапный удар, всё размыло у него перед глазами - он уже лежал на полу, а волчица Миюри прижимала его сверху.

- Иления, мои когти и клыки острее.

- Хорошо, - ответила девушка-овца.

Коул лежал на полу, не пытаясь сопротивляться, в глубине души он знал, что это лучший вариант для всех. Когти Миюри больно впились ему в плечо, словно она думала, что иначе он попытается встать. Он ощущал себя прикованным к полу.

Бог не дал им чуда на северных островах. В настоящем сражались только те, кому в древности поклонялись, как богам, а потом о них забыли. Хотя он на деле узнал, насколько беспомощна вера, ярость брызнула у него изнутри, и он спросил себя, не броситься ли ему самому в огонь. Он смотрел на пламя, почти ожидая появления ангела, что протянет руку спасения, пусть он и знал, что его желания никогда не достигнут небес, что ничего не произойдёт...

- А? - заметил одну странность, подняв голову.

- Пожалуйста, брат. Не позволяй последнему желанию Илении не сбыться.

Но он даже не взглянул на умолявшую его Миюри, не обращал внимания на впивающиеся в него всё глубже когти. Он смотрел на это .

- Миюри.

- Брат! - отчаянно крикнула она.

- Миюри, смотри! - сказал он, чётко выговаривая каждый звук, и указал на угол помещения, где валялся обычный кусок ткани. Толстый, довольно грубый и необычно тяжёлым. Это был тот же материал, что и ткань святого Нексы. Сделанный не из шерсти животных, растительных волокон или нити насекомых. Слай сказал, что он был сделан из металла. Не это важно. Ткань лежала посреди пламени и не горела.

- Что такое?.. Она не горит?.. - озадаченно пробормотала Миюри и посмотрела на ткань святого.

- Миюри, ткань! - снова обратился он.

Она отпустила его плечо, ещё не понимая.

- Возьми ткань!

Миюри прыгнула в угол, схватила ткань зубами и тут же вернулась. Она положила её перед ним с выражением смущения на морде.

- Она... совсем не горячо. Разве это не должен быть металл? Это на самом деле металл?

Даже дети знают, что металл быстро нагревается. Иления, собиравшаяся сейчас пожертвовать свою жизнь, тоже с недоумением смотрела на ткань.

- Этой тканью всё было накрыто, когда мы открыли тайную дверь, верно?

Что было самым сильным врагом святой реликвии? Нет, что за пользу принёс святой Некса как покровитель? Нити не рвутся, жучки не грызут ткань. И...

- Не горит.

Это настоящая реликвия. Гусиная кожа покрыла его спину, он еле удержал рвущееся из груди благоговейное рыдание.

- Это... это Божья защита!

Он взял ткань в руки и быстро осмотрел. Вынутая из огня, она не обжигала, даже не была горячей, как и сказала Миюри. Она накрывала другие реликвии не просто так.

- Я предлагаю нам спрятаться под тканью, - сказал он, глядя на Илению, застывшую на месте, и Миюри, - и выжить всем вместе.

Слай со своими людьми вырыл из жадности глубокую яму там, где были спрятаны реликвии. К счастью, Иления и Миюри были миниатюрными и стройными. Размеров ямы хватит на всех троих, но она была длинной и сужавшейся книзу.

- Иления, подожди, не ложись! Брат, давай ты первый, ложись на живот!

На узком дне мог лечь только один человек. И Миюри, и Иления задохнулись бы под тяжестью двух остальных, так что внизу должен был устроиться Коул, а Миюри и Иления - сверху. Но Миюри всё не успокаивалась, должно быть, она беспокоилась о столь тесном пребывании Коула с лицом противоположного пола.

- Не будь невежлива с госпожой Иленией... - сказал он раздражённо, но Миюри соскочила на него, заставив его умолкнуть.

- П-прости, - сказала Иления, робко пристраиваясь на нём рядом с Миюри.

И обе сообщили, что если ткани святого будет недостаточно для сдерживания огня, они могут что-то сделать со своим мехом.

Ощутив их на себе, он, как взрослый мужчина, испытал смешанные чувства по поводу обстоятельств укрытия, в котором он лежал. Бог послал этому жалкому агнцу чудо, но он отчаянно молился, будто оправдывал беззастенчивость, с которой две девушки лежали поверх него. Затем он почувствовал, как Миюри захихикала у него на спине.

- В чём дело?..

Она фыркнула и ответила:

- Хм-м? Я просто в восторге от того, как разорву тех типов в клочья, как только погаснет огонь.

- Будь женственней даже перед лицом смерти, - конечно, сказал он, но пока что они были в дыре под тканью святого, не позволявшей проникнуть огню.

Вряд ли Бог мог их услышать.

- Перестань столько ёрзать.

- Хорошо.

Иления усмехнулась, слушая их.

Всё так быстро менялось в городе Десарев, они сейчас были в дураках. Но земля к земле, а прах к праху. Правда обязательно предстанет правдой. Усомнившийся в вере Коул снова укрепился в ней.

Огонь ещё бушевал, но их путь снова поворачивал в направлении их желаний.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Volchicza-i-pergament/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Эпилог

Хотя огонь погас где-то к полуночи, всё они учесть не могли. В помещении всё ещё стоял жар, это как в печке, когда в неё дрова уже прогорят, но пока она не остынет, в ней ещё можно выпечь хлеб. Ткань святого защитила их от пламени и замедлила проникновение под неё жара, но воздух в яме, в которой они спасались, постепенно и неуклонно разогревался. Если бы они оставались там слишком долго, они бы зажарились либо умерли от жажды.

На их счастье дверь в хранилище с ещё тлевшими остатками полок открылась. Не успев вдохнуть свежего воздуха, нагоняемого сквозняком, Миюри выскочила, обернулась волчицей и бросилась наверх. Когда Коул с Иленией вышли из хранилища, большинство раскиданных ею противников уже валялось без сознания, а сама она вытащила из-за алтаря тех, кто пытался там спрятаться, и, рыча, удерживала их на месте, угрожая обнажёнными клыками.

Коул с Иленией связали раскиданных людей, их оказалось восемь. Коул полагал, что вдохновитель Слай вернулся в торговый дом, но он обнаружился прямо перед входом в хранилище, именно ему досталось первое благословение Миюри. Узнав его, Коул не сдержал удивления, но более странным был вид сбитого мужчины. Он выглядел иначе, чем при их последней встрече - измученный, с тёмными кругами вокруг глаз. Похоже, ночь у него выдалась весьма напряжённая. Может быть, он решил, что узники действительно воспользовались каким-то тайным выходом и убежали в город, а может, на него давила вина. Не случайно рядом с ним валялась раскрытая книга Писания.

Это навело Коула на мысль, что не доброта его собственной натуры всегда сердила Миюри, а Писание, с которым он не расставался.

Они осмотрелись, чтобы удостовериться, что никто больше не прячется, потом нашли кувшины с водой на кухне при соборе, и напились холодной воды.

Коул, зная, что они спаслись, начал отходить от напряжения этих событий. Он и Иления с большим облегчением опустились на пол не в силах лишний раз рта открыть, но Миюри была Миюри.

Она нашла еду, доставленную Слаем и его людьми, набрала вне себя от волнения целую кучу всего и явно собиралась куда-то пойти. Коул подозрительно окликнул её, девушка заявила, что зажарит яиц, запечёт мяса и поджарит хлеба, пока камни в хранилище ещё горячие. Тусклый рассвет проникал через окна в крыше собора, так что её намерение вполне можно было назвать приготовлением раннего завтрака.

Не имея сил даже сердиться, Коул лишь проводил её взглядом. И ему было ещё, о чём подумать, кроме завтрака, - как утрясти ситуацию. Что делать с Слаем и его людьми, лежавшими связанными в маленькой комнате? Казалось бы, их следовало бы передать их городскому совету за воровство сокровищ, но он сомневался, будет ли простое решение правильным.

Его размышления прервал стук в двери собора, его сердце дрогнуло. Миюри была в тайном хранилище, и он посмотрел на Илению, та, наклонив набок голову, смотрела на главный вход.

- Рыба?..

Это слово навело его на предположение. Он пробежал по боковому проходу и открыл дверь, там он встретил того, кого и ожидал: Осень.

- О, ты цел, - сказал он.

Его волосы и борода были мокрыми. Коул посмотрел на большую птицу, сидевшую на его плече. Птица, похожая на ястреба, пронзительно закричала.

- Он сказал, что тебя могут сжечь заживо, поэтому я выпил целое озеро воды.

Коул не знал, верить ли этому, но ситуацию в целом уяснил.

- Это правда, мы попали в западню в подземелье, и оно было подожжено. Мы спаслись благодаря Божьей защите.

Человек, который даже какое-то время называл себя монахом, лишь мрачно пожал плечами.

Затем они прошли мимо Миюри, набивавшей рот тем, что она приготовила на том жаре, что чуть их не убил. Осень выслушал вкратце о случившемся прошлой ночью и предложил Слая с его людьми оставить на каком-нибудь островке. Он сказал, что они потом освободятся и сбегут, когда захотят. Хотя оставалось вопросом, что делать, если они сбегут, идея Осени была довольно снисходительной.

Слай не только пытался свалить вину на них и убить, он ещё и украл сокровища из собора. Если его вместе с его людьми передать городскому совету, никакие оправдания не избавят их от виселицы. Конечно, Коул знал, что грехи должны быть наказаны, но ему вспомнилось, что Слай, возможно, читал полночи Священное Писание, действия его можно было счесть безумием, охватившим его, когда он потерял самообладание. И потом, если узнают про виновность Слая, торговый дом Дива в Десареве утратит своё положение, что отразится на компании Дива в целом. Он хотел бы избежать этого. Но при этом понимал, сколь маловероятным было бы оправдание Слая.

Миюри и Иления согласились с предложением Осени, они втроём смотрели на Коула, пытавшегося быть снисходительным, со смешанными чувствами раздражения и осуждения в глазах, но у него была мысль получше. Выслушав её, Миюри уставилась на него с раскрытым ртом, а Иления и Осень вздрогнули.

- Ты можешь быть и безжалостным, - сказала Иления.

- Да, но я не думаю...

Он нашёл их реакцию чрезмерной и считал, что его идея принесёт им куда больше пользы, чем изгнание на отдалённый островок. Сказав это, он исчерпал свои доводы. И потом, ему были нужны Осень и птица, чтобы всё сработало. Миюри убедила птицу кусочком поджаренного мяса, приправленного маслом, а Осень лишь угрюмо сказал:

- Я это сочту, как мой способ вернуть то, что задолжал тебе несколько раз.

Тогда Миюри отложила зажаренное между кусками хлеба яйцо, облизала губу, к которой прилип желток, и улыбнулась Осени.

- Если это чересчур, я отправлюсь копать тебе ямы, и мой брат поможет мне.

Копи поддерживали существование людей на севере, и Миюри с её носом и когтями могла найти новые жилы для разработки. Осень какое-то время взвешивал все за и против, потом, наконец, со вздохом сдался.

- Что ж, ладно...

- Благодарю тебя.

Когда они увидели, как Осень с поручением Коула ушёл в море, солнце едва явило свой лик над водой.

- У-уа-а, - зевнула Миюри, стоя перед открывавшимся отсюда чудесным видом, её хвост покачивался взад-вперёд. - Теперь я хочу спать после всей этой еды.

- Нужно какое-то время, чтобы Осень с остальными вернулся. Давай отдохнём.

Они, конечно, так и не спали после ночи в горящем хранилище. Миюри уже начало шатать, и Коул поднял её на руки, когда они пошли обратно в собор. Однако он остановился, заметив, что Иления не двинулась с места, продолжая смотреть на море. Но смотрела не на восток, на восходящее солнца, а на запад, где оно сядет вечером.

- О создании страны на краю запада... - слова вырвались столь внезапно, что он сам удивился. - Сколько во всём этом правды?

Миюри, которая была на грани сознания, сразу напряглось. Лицо Илении, всё в чёрной саже, продолжало смотреть на запад. Потом она оглянулась на него со странным выражением.

- Почему ты спросил?

- Ты работаешь в торговом доме Болан, не так ли?

Две точки в небе превратились в морских птиц и вновь в нём растворились.

- Да, но что из этого?

- Ив Болан, я давно с ней знаком. Я подумал, что ты, возможно, хочешь заслужить расположение принца, чтобы госпожа Болан смогла вернуть себе положение.

Глаза Илении расширились. Потом лишь криво улыбнулась ему.

- Не могу сказать, что я не думала об этом, но... достопочтенная госпожа Болан не хочет возвращать своё положение.

Конечно, она могла сказать всё, что хотела. Все сводилось к тому, верить ли ей или нет. Девушка в руках Кола ущипнула его, словно говоря - верить . Ему было тяжело, но не из-за Миюри. А из-за вызывающего взгляда и бесстрашной улыбки на лице Илении.

- Потому что достопочтенная госпожа Болан хочет взять в свои руки нашу торговлю с человеческим миром, если мы найдём свою страну на западе. Она что-то делает только ради выгоды. Она решила работать со мной не из сочувствия, а ради монет. Ей не доставит счастья такая ничтожная вещь, как положение.

Иления однажды сказала, что хочет разбогатеть достаточно, чтобы вернуть молодость своего работодателя. А её работодатель был просто волком в овечьей шкуре, как и она. Так Коул думал прежде, но он осознал свою ошибку.

- Ты как овца в овечьей шкуре.

Иления недоумённо посмотрела на него, затем неопределённо улыбнулась.

- Это комплимент?

- В следующий раз, когда кто-то сравнит меня с бараном, я буду гордиться этим.

Она усмехнулась.

- Я хочу посмотреть на это ещё немного. Вы идите, не ждите, вам надо отдохнуть.

По амбициозности её улыбки он ясно видел, что она говорила без задней мысли. Словно хотела сказать - если не верите мне, просто посмотрите . Миюри на его руках уже собиралась укусить его, но он крепче сжал её и сказал:

- Тогда мы так и сделаем.

Конечно, Иления не удивилась. Она улыбнулась и слегка наклонила голову.

Он задобрил Миюри, и они вернулись в собор, конечно, Миюри немного ещё поворчала. Должно быть, ей не понравилось, как он усомнился в Илении, как и то, что в их словах мог скрываться какой-то скрытый смысл. Наконец, он начал понимать, что заставило её ревновать.

- Не уходи никуда, пока я сплю.

- Ладно, ладно.

Казалось, она хотела бы сказать больше, но вместо этого обняла его и закрыла глаза, не переставая дуться. Вскоре он услышал, как она мирно сопит во сне. Он устал не меньше и через мгновение последовал её примеру.

Когда он открыл глаза, перед ними, криво улыбаясь, стоял мужчина, которого он искал.

В версии с изображениями тут находится картинка.

- Это было довольно долго. Как твои занятия?

Человек с длинной бородой, спокойный по характеру и уживчивый в свои годы, смотрел на спящую Миюри, прищурив глаза, как любящий дедушка.

- Прошу прощения за весь тот путь, что тебе пришлось проделать, господин Хильде.

Коул сел прямо, отпустив проснувшуюся, наконец, Миюри. Он попросил Осень и птицу привезти с большой земли великого торговца, хранившего книги торгового дома Дивы, чья власть распространялась по всем северным землям, её власти было достаточно, чтобы чеканить собственную монету, которую называли солнечной. И вместе с тем того, кто поддерживал их путешествие - Хильде Шунау.

Как торговец Иления, конечно, знала имя Хильде, но теперь она с удивлением узнала, что и он не человек. Хильде был воплощением маленького кролика, его небольшие размеры помогли ему добраться сюда из главной резиденции Дивы с помощью птицы и Осени.

- Я услышал всю историю по дороге. Твоё решение позвать меня было верным. Это напоминает мне события с господином Лоуренсом много лет назад.

Хильде осмотрел комнату, где содержались Слай и его люди.

- Я присматривался к торговому дому Десарева, они зарабатывали слишком много денег. Я занялся расследованием, зная, что эти люди не столь хороши в торговле и явно занимаются воровством или чем-то вроде контрабанды, но чтобы думать, что они крадут из собора...

Он вздохнул и покачал головой.

- Я разберусь с ними. Если вы передадите их совету, всё, что с ними сделают, - отправят повесить. Я заставлю их сказать мне, где находится украденное, и я заставлю их, как следует, поработать под моим надзором, пока всё не выплатят. Ну, как?

Коул, конечно, согласился, но Иления и Осень по-прежнему выглядели не слишком восторженными. Он гадал, почему так, когда увидел, как плечи Хильде затряслись от смеха.

- Вам не стоит беспокоиться. Я не собираюсь загнать их работать до смерти в шахты.

- О.

Одна из немногих работ, по жестокости сравнимых с работой гребцом на галере, - это работа в шахте. Быть изгнанным на удалённый остров - участь куда легче, чем быть закованным в цепи и ждать грудной болезни или обвала. Это означало, что сердца Осени и Илении умели прощать. Осталась лишь Миюри, и тогда девушка, готовившая себе завтрак на огне, который должен был её убить, просто безразлично пожала плечами. Решение было принято, Коул облегчённо вздохнул.

Хильде сморщился, почувствовав запах горелого, принесённый сквозняком, и спросил:

- И как же вам только удалось спастись из той ловушки в хранилище и не сгореть заживо?

Любопытство Хильде заставило Коула вспомнить.

- Нас спасла реликвия. Истинная реликвия.

Хотя она спасла их жизни, он совсем забыл о ней. Он даже не мог пошутить: добравшись до берега, больше не молятся . Он бросился к хранилищу, до сих пор ещё горячему, и принёс ткань святого.

- Это она. Нас спасла ткань святого Нексы.

- О?

Будучи слугой Божьим, Коул с гордостью показал ткань, Хильде просто наклонил голову, погладил ткань и медленно кивнул. Потом виновато посмотрел на юношу.

- Господин Коул, я знаю убеждённость твоей веры, - казалось, он извинялся своим вступлением перед тем, что он хотел сказать. - Но эта ткань спасла вас не защитой святого.

Он не решался продолжить, и неожиданно вмешалась Иления:

- Из чего же сделана эта ткань? Я представления не имею, что это за материал.

Миюри с любопытством смотрела на Хильде, и даже кит-Осень, казалось, заинтересовался. Хильде оглянулся на остальных и прочистил горло.

- Это минерал.

Застыв на мгновение, Миюри засмеялась и небрежно хлопнула по руке Хильде.

- Как же, поверит он старому Хильде, как ты думаешь? Он даже рассказывает, что есть растение, на ветках которого растут овцы, из которых делают ткань.

Коул посмотрел на Миюри, Это же была всего лишь одна легенда о хлопке, но Хильде даже не улыбнулся.

- Ну, что-то такое, и я понимаю, если ты не веришь. Но мир беспощадно разбивает все догадки и предположения, что бы строим. Эта ткань сделана из камня.

Как ни смотри, в руках Коула была ткань. Но это правда, что она не загорелась и не стала горячей. Она никак не могло быть ни обычной тканью, ни металлом.

- Она называется асбестом и добывается в шахтах. Добыча полезных ископаемых - основа компании Дива, но нам редко удаётся увидеть что-то столь же хорошее, как она. Это, конечно, чудо. Я действительно увидел нечто особенное здесь сегодня.

Хильде казался искренне впечатлённым. Коула слова о том, что ткань можно делать из камня, потрясли куда сильнее истории про неведомую землю на западе. Если возможно такое, тогда может быть вообще всё что угодно.

Миюри от изумления чуть не лишилась чувств.

- Хорошо, тогда я позабочусь о моих усмирённых подчинённых. Почему бы вам всем сейчас не вернуться в город и не отдохнуть?

Они провели ночь в горящем хранилище. Короткого сна недостаточно для восполнения их сил. Кроме того, услышав секрет одежды святого Нексы, Коул успокоился и вдруг ощутил, насколько он вымотан.

Осени очень понравилось это большое каменное здание, он решил остаться и осмотреть его, а Коул, Миюри и Иления вместе покинули собор. И как всегда, их встретил прекрасный мир. Чистое голубое небо и запах моря, принесённый ветром. Но в этот мистический пейзаж вписались суда, вылавливающие рыбу, торговые корабли, устремляющиеся к иным берегам, жизни тех, кто работал в порту, и морские птицы, свободно парившие над всеми остальными.

Мир был полон сюрпризов, богат переменами, и, похоже, его никогда не загнать в одну форму. А значит, есть в нём то, что могло быть исправлено их действиями.

Ему было трудно сказать что-то определённое обо всём, что касалось земли на западе, о которой говорила Иления, да и правда о Церкви в королевстве и о наследнике Клевенде ещё не прояснилась. Но допустив, что что-то, в самом деле, движется в неверном направлении, он теперь может решительно встать на пути этому. Так он сейчас чувствовал. Он взял Миюри за руку, и Иления улыбнулась им, когда они начали спускаться по лестнице.

Когда стайка морских птиц пролетела у них над головами, они заметили, что кто-то идёт по ступеням навстречу им.

- Господин Хаббот?! - невольно назвал его имя Коул, и Хаббот, задумчиво смотревший под ноги, поднял голову и даже подскочил на месте.

- Пре... преподобный Коул?

Он содрогнулся всем телом и рухнул коленями на ступеньку. Коул сломя голову бросился навстречу. Старик сложил руки в молитве к Богу.

- Я так рад, что ты вернулся... Я не знал, решусь ли я когда-нибудь снова предстать перед Богом... - бормотал он, чуть не плача, но Коул хотел кое-что спросить.

- Ты видел господина Слая?

- Да, - ответил Хаббот, словно исповедуясь в своих грехах. - Он сказал мне тогда, что я могу либо взять деньги, либо умереть. Именно они украли сокровище из хранилища, верно?

Иления оказалась права, предположив, что Слай либо заплатил Хабботу, либо, в худшем случае, убил его.

- Должно быть, он уже знал, что я не настоящий. Я думал, что даже если мне удастся дойти до совета, они не будут слушать ненастоящего. И я взял мешок с деньгами, - сказал Хаббот с болью, но потом с надеждой поднял голову.

Потому что сейчас он был здесь.

- Я взял деньги, но моя голова была занята другим. Не я один знал об этом хранилище. И если из него украли сокровища, то должен быть виновник. Я сразу понял, что они хотят сделать. Я пастух. Я очень хорошо знаю, кого обвиняют в такие времена.

Беды всегда приходят извне. И Коул с Миюри, и Иления не были из этого города.

- Я подумал, может, просто смолчать и сбежать. Я только пастух. Но...

Промучившись всю ночь, Хаббот не сбежал. Задумчивое выражение его лица, когда он поднимался к собору по ступеням, объяснялось его готовностью умереть ради справедливости, обитавшей в нём.

Даже самые потёртые ткани могли быть проданы как реликвия, если они сопровождались прекрасной бумагой, удостоверявшей подлинность. И пусть Хаббот не был посвящён в сан, как должно, он провёл много лет в соборе, одетый в подобающую одежду.

- Ты прекрасный священник, - сказал Коул, кладя руку на плечо Хаббота. - Ты более истинный, чем тот настоящий священник. Я могу засвидетельствовать это.

Хаббот посмотрел на него и горько улыбнулся, словно солнце было слишком ярким.

- Бог подскажет мне, что делать. Но я хочу как-то выполнить эту временно возложенную на меня миссию.

Когда Хаббот, исполняя миссию священника, вернётся в собор, работа Хильды с виновниками намного упростится. Коул сообщил ему, что Хильде, один из руководителей компании Дива, находится сейчас в соборе, а в завершение снова похвалил его за то, что он набрался мужества и вернулся в собор.

Они смотрели, как Хаббот поднимается по ступенькам, выпрямив спину и гордо неся своё бремя. Никто бы не поверил, скажи он сейчас, что он всего лишь пастух.

- Он стал своей маской? - спросила Миюри, будучи, кажется, и так уверенной в том.

- Это, несомненно, выглядит так, - спокойно ответил он.

А значит, мир не стоит отбрасывать. Она крепко сжала его руку.

- Тогда я тоже не сдамся. Если пастух может быть священником, а камень - тканью, это не то же самое, что я могу быть твоей женой, верно?.. Ммм , брат?

Она бесстрашно улыбалась, специально произнеся слово "брат". Он потерял дар речи от такого показного нахальства, а Иления стояла рядом и улыбалась, наслаждаясь представлением.

- Ну, а пока я просто хочу принять ванну и выспаться в большой кровати! Я устала.

- Если вы не возражаете против постоялого двора, в котором я остановилась, я могу быстро устроить для вас комнату.

- Я хочу спать в комнате Илении. Я думаю, что мне приснятся прекрасные сны.

Иления немного удивилась, но сразу улыбнулась и кивнула.

- С тобой всё хорошо? Так ведь, брат?

Он был ягнёнком, а она - волчицей. Ему оставалось только пожать плечами.

Солнце стояло высоко над головами, и морские птицы весело кричали.

Он молился Богу, чтобы этот день и все последующие были приятными.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Volchicza-i-pergament/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог

"Мы направлялись с северных островов во второй по величине портовый город в королевстве Уинфилд - Раусборн. По пути мы попали в шторм и оказались в портовом городе под названием Десарев, где мы раскрыли кражу сокровищ собора. Это было непросто, но нам помогла госпожа Иления, воплощение овцы, мы встретили её в городе, и нам удалось разрешить ситуацию мирным путём... Наше путешествие проходит хорошо. Всё в порядке. Тот Коул."

- Фух... - вздохнул Коул, отложив перо.

Город за открытым окном был залит красным светом заходящего солнца. Это место уже было полно знаков прихода весны. В последние дни ночной воздух потеплел, возможно, из-за этого город стал ещё оживлённей.

Коул ещё раз просмотрел своё письмо и обнаружил, что его письмо выглядит довольно сухим. Он изначально предполагал описывать более детально, но не стал снова браться за перо.

Письмо предназначалось Лоуренсу и его жене Хоро, тем, кто заботился о Коуле, когда он был ребёнком, странствующим школяром, и, оставшись без денег, оказался в отчаянном положении. Лоуренс тогда был странствующим торговцем, теперь же он управлял купальней, носившей название "Волчица и пряность", в деревне горячих источников Ньоххира. Коул провёл там целых пятнадцать лет, работая вместе с хозяевами купальни, но так и не отказался от мечты стать священником, мечты, воротившей его, в конце концов, в мир, охваченный мучительными преобразованиями Церкви. С тех пор он в письмах сообщал о состоянии свои дел всякий раз, когда ему выпадала передышка, но всякий раз это занятие приносило ему некоторые... нет, в действительности тяжкие муки совести. И тому была веская причина.

Дверь распахнулась без какого-либо предупреждения, впуская голос энергичной молодой девушки, этот голос эхом разнёсся по всей комнате.

- Бра-а-ат!

Коул услышал приближение торопливых мягких шагов, но не успел он встать со стула, как его сзади обхватили две руки.

- Праздник становится действительно интересным! Идём уже! - девушка обняла его за шею и, хихикая, начала покачивать его стул вперёд-назад. - Ну же, братик!

Она-то, эта девушка по имени Миюри, и была источником его терзаний во время написаний им писем. Единственная дочь Лоуренса и Хоро, она всю свою жизнь видела его рядом с собой и называла братом. Её волосы, странная смесь серебра и пепла, достались ей от отца, а её прекрасные красноватые глаза и черты лица - от матери. Её легко можно было бы принять за дочь аристократов, если бы она вела себя хоть немного утончённо, но либо по юности лет, либо по своей природной сути девчонки-сорванца, она невероятно естественно выглядела именно в мальчишечьей одежде. И сейчас, одетая как подмастерье ремесленника, с волосами, по-простому завязанными сзади, она выглядела просто прекрасно... и это вдруг бросилось ему в глаза.

- Миюри, почему на тебе это?

Она обычно избегала носить столь простую одежду, предпочитая более яркие наряды, которые Коул находил несколько вызывающими - и как тот, кто пытался выполнять обязанности священника, и как её названный брат.

- Это же очевидно - они сказали, что девушки не могут участвовать в празднике от начала и до завершения, вот почему.

Слово "праздник" объясняло суматоху оживления за окном. Но её ответ только добавил ему вопросов.

- И что ты собиралась делать на празднике, одетая мальчишкой?

- А? Ты не догадался? Я буду нести с другими эту рыбу по огненной тропе к вершине мыса. О, да, я ещё сказала им, что ты тоже придёшь.

- Ты сказала им?.. - невольно переспросил он, и глаза Миюри расширились.

- Ну да! Да, сказала! Горожане думают, что это благодаря именно тебе они могут устроить праздник впервые за много лет. Тебе было бы невежливо не показаться!

Коул и Миюри пребывали сейчас в портовом городе Десарев, известном своим праздником, в хоте которого сначала создавали дорогу из горящих дров от города до вершины мыса, а потом по этому пути проносили до самой вершины большую рыбу, завершая всё церемонией отправления рыбы на небеса уже в самом соборе. Этот праздник пришёл из древних времён и сохранился даже тогда, когда ловля рыбы стала меньше зависеть от капризов природы, а учение Церкви охватило всё королевство.

В последние же годы всё, чему препятствовало противостояние королевства и Церкви, пришло в упадок. Собор, проводивший этот праздник, долгие три года держал свои двери закрытыми, а архиепископ сумел оставить своё место и, бросив собор, бежал. Остался в соборе лишь бывший пастух, внешне похожий на архиепископа и даже иногда подменявший его в прежнее время при проведении службы. Ситуацию осложнил незаконный вынос ценностей из собора. Именно в этот момент в это дело впутались Коул и Миюри. Дней десять назад они, наконец, нашли тех, кто крал и распродавал сокровища. И когда проблемы, вызванные их разоблачением, были решены, бывший пастух, изображавший священника, заново обрёл веру и объявил себя архиепископом, а потом предложил полюбовное примирение с городом.

Но каким бы чудесным ни было примирение собора и города, королевство и Церковь по-прежнему противостояли друг другу, и было неясно, чем всё это обернётся. А сверх того, новый архиепископ не только не был настоящим, он ещё и не скрывал этого от горожан. И это привело к ещё более удивительным последствиям.

Горожане уже давно знали, что место настоящего архиепископа занимает подставной человек, и им даже понравилась искренность этого человека, этого бывшего пастуха. В итоге переговоры прошли почти разочарующе хорошо. Коулу не было нужды замолвить за него своё слово. Да и сама натура бывшего пастуха заслужила уважение у горожан, в общем, не хранившим бессмысленных обид на духовенство в целом. И когда городские священники нижнего ранга поняли это, они также стали открывать свои часовни и снова принимать под их сводами людей. Божье благословение вернулось в город королевства Уинфилд впервые за многие годы.

Прекрасный пример того, как иной раз даже, казалось бы, непримиримое противостояние можно решить, если одна из сторон просто протянет руку.

Но, конечно, даже если город и собор нашли взаимопонимание, оставалось ещё много проблем, требовавших решения. Более чем вероятно, что руководство Церкви не признает это примирение.

А сами горожане первым делом обсудили проведение - впервые за несколько лет - праздника, что наглядно показывало недавнее состояние людских душ. Четыре дня назад Коулу передали, что предложение провести праздник вновь немедленно встретило одобрение. Никаких своих достижений Коул в этом не находил, полагая, что вера и праздники, наконец, вернулись благодаря действиям самих горожан. Он красноречиво объяснил всё это Миюри, но, судя по всему, не смог её впечатлить, она его выслушала и надулась.

- Ты так, вот, всегда говоришь! Тебе нужно научиться принимать людскую благодарность! Посто... Эй! - прокричала она ему в ухо и потянулась к письму на столе. - Ты снова посылаешь неправду маме и папе!

Его сердце замерло.

- Я... я не писал ни слова неправды.

Он ответил поспешнее, чем ему бы хотелось. Миюри прищурилась и пристально посмотрела на него.

- Ты упомянул Илению, но не написал ни слова о нашем большом приключении. Дописывай! Почему ты ничего не пишешь обо всех потрясающих вещах, которые мы совершили, надрывая себе задницы?!

- Большое приключение? Как я мог написать об этом?..

Миюри - единственная дочь двух людей, которым он был обязан всем большую часть своей жизни. Следуя за Коулом, она попадала в ситуации, угрожавшие их жизням несчётное число. Он даже не мог себе представить, как сходил бы с ума её отец Лоуренс, если было бы честно написано всё, что произошло. Вот почему он всегда пропускал как можно больше опасных вещей, как бы правдивы они ни были, чтобы события казались настолько безобидными, насколько это возможно.

Его впрямь серьёзно беспокоило, можно ли это счесть ложью, как утверждала Миюри. Если он действительно хотел блага Лоуренсу и Хоро, то, возможно, правильно было бы рассказать им всё, сообщить родителям обо всём, что на самом деле произошло. Это много раз приходило ему в голову, но Коул не мог заставить себя действовать таким образом. Ему не просто казалось, он был неизменно уверен, что доставлять Лоуренсу и Хоро ненужное беспокойство будет неправильно. Но была и другая причина...

Другая причина сейчас пристально смотрела на него своими красными глазами.

- И ещё ты ничего не написал о нас.

- А?

После вырвавшегося у него междометия он уловил звук, напоминающий взмах крыльев бабочки, исходивший от головы Миюри, и шуршание шерсти за её спиной. Он посмотрел - точно, её волчьи уши и хвост вырвались на свободу.

- Ты не написал о том, что сказал, что если я хочу держаться с тобой романтично, мне нужно обращаться к тебе не "брат", а как-то ещё.

- Гах...

У Коула перехватило дыхание, он почувствовал, что задыхается, и откашлялся. Он-то рассматривал своё странствие с Миюри лишь как путешествие брата и сестры, хотя они и не состояли в кровном родстве. Она же со своей стороны присоединилась к его странствию не из каких-то неопределённых причин. Волчий ли инстинкт, влечение ли, свойственное юным девушкам, но это заставляло Миюри преследовать его, и она это делала всем, что было в её распоряжении.

Коул никак не мог честно расписать детали их странствия и отправить это в Ньоххиру её отцу Лоуренсу, несомненно, тревожившемуся за безопасность своей дочери.

- М-миюри!

- Но ты ведь сам так сказал? Хотя... я думаю... я действительно не смогла назвать тебя иначе, да?

Миюри надула губки и положила подбородок ему на плечо.

Она говорила, что испытывает к нему истинные чувства, но Коул не мог даже подумать о такого рода связи с ней. И в первую очередь определённо было странным называть предмет своего романтического интереса "братом", а он едва ли мог представить, что она называет его как-то ещё. И когда он спросил её: "Как бы ты собиралась обращаться ко мне, если бы мы всё же вступили в отношения?", она лишь бекала и мекала, но, в конце концов, нашла лишь слово "брат", которым смогла назвать его. Старые привычки уходят тяжело. Для него было немыслимо к ней, той, о ком он заботился с её младенчества и заботился как о своей младшей сестре, отнестись как к женщине.

Но, конечно, это совсем не обескуражило Миюри.

- Полагаю, это не имеет значения. О, да, обязательно напиши о проведённой нами горячей ночи под одним одеялом.

Она заёрзала, вероятно, думая, что говорит о чём-то соблазнительном. С Миюри некого было сравнить по её невинному, детскому обаянию, но ей предстоял ещё долгий путь до истинной обольстительности.

Коул ответил спокойно и даже почти прохладно:

- Я согласен, было довольно жарко, но это потому, что нас заперли в маленькой комнате, а потом подожгли её.

- Я сгораю от страсти , люди так говорят, верно? - и она хихикнула.

Коул вздохнул, затем ответил:

- В любом случае, я не могу об этом написать.

- Проклятье просто, ты такой застенчивый, брат!

Миюри даже не пыталась сделать вид, что дразнит его, вместо этого она против его воли погладила его по щеке, вовсю виляя хвостом. Ну, просто образец самой невинной и самой милой младшей сестры на свете... Потирая переносицу, чтобы успокоить свои мысли, Коул услышал мягкий смущённый стон с её стороны.

- Эй, брат? А почему ты ничего не написал о земле за краем западного моря? - чуть позже спросила она уже серьёзным тоном, без тени шутки или шаловливости.

Они услышали о земле за краем западного моря от Илении, воплощения овцы, она недавно содействовала Коулу и Миюри в раскрытии воровства в соборе.

В легендах говорилось, что переплыв на запад через всё море, можно найти новую землю. Великая мечта Илении - создать страну только для не-людей.

- Разве мы не должны рассказать маме о земле за морем?

- Я не знаю...

Мама Миюри, Хоро, именуемая мудрой волчицей, существо, прожившее уже несколько веков. Она выглядела вечно юной, что не давало ей долго жить в каком-то одном месте, ведь даже Миюри, способной скрывать свои волчьи уши и хвост, было трудно жить в мире людей. Слухи об этой новой земле, вероятно, были тем, о чём следовало бы рассказать Хоро, одной из тех, кого в старину относили к божествам. Но Коул думал, что лучше ничего не говорить.

- Если мы будем неосторожны и расскажем ей, что лежит по ту сторону западного моря, и господин Лоуренс узнает об этом, как думаешь, что случится?

Миюри растеряно посмотрела на него и наклонила голову.

- Что?

- Это же господин Лоуренс. Нет сомнений, что он откажется от всего и вся ради госпожи Хоро, он способен на что-то вроде организации флотилии судов, чтобы доставить её на западную землю, разве нет?

- Да...

Лоуренс и Хоро казались многим в Ньоххире этакой парочкой влюблённых пташек, но такая тесная их связь, вероятно, лишала их свободы с точки зрения Миюри.

- Кроме того, госпожа Хоро предпочитает спокойный образ жизни, а господин Лоуренс всегда умудряется влипнуть в опасность, когда дело доходит до приключений. Разве это не так?

Он не думал, что здесь подходящее место для таких разговоров, а меж тем уши Миюри задёргались.

- Ты прав. Вот почему мама сказала мне, что очень важно крепко держать за поводья глупых мужчин, - сказала она и крепче обняла его шею.

Он не собирался утруждать себя разгадыванием смысла этих слов.

- Вот почему, если напишем о земле за морем, она лишь напрасно рассердится на нас. Ты представляешь себе, как она смотрит на нас и говорит: Как вы посмели наполнить голову моего мужа столь ненужными историями? ..

Миюри нахмурилась.

- Представляю. Действительно представляю.

- Вот почему пока сохраним это в тайне. Мы расскажем ей, когда придёт время.

При её долгой жизни время, которое Хоро отпущено жить с Лоуренсом, пройдёт как один миг. Последнее, чего бы хотел Коул, - прервать их столь короткое время, которое они могли прожить вместе.

- Хи-хи, а это значит, что у нас будет ещё одна тайна между нами, брат.

- Что?

- Мы лишь пополняем список того, что не можем сказать отцу, не так ли?

Слова, выбранные Миюри, прозвучали довольно фривольно, доставив ей ни с чем не сравнимое удовольствие. Безропотно улыбнувшись и вздохнув, Коул взял руку Миюри и слегка потряс, будто стучал дверным молотком.

- Может, кончишь говорить о глупостях, чтобы мы могли двигать дальше?

- Хмм? Куда?

- Что значит "куда"? - переспросил он, улыбнувшись её удивлённому лицу и поднимаясь со стула. - На праздник, конечно. Солнце уже заходит. Я слышал, что после захода всё по-настоящему оживится. Разве не так?

- Ой! Я забыла! Да, нам пора!

- Да, да, я знаю.

Миюри потянула его за руку, он послушно позволил ей вести его за собой.

Письмо к Хоро и Лоуренсу оставалось на столе незапечатанным. Хотя он так и не смог заставить себя быть полностью откровенным с ними, описывая недавние события, сообщение было написано со всем возможным вниманием к ним. Он мог лишь попытаться поверить, что так будет лучше всего.

- Брат?

- А, прости. Важнее сейчас то, что нам понадобится много сил для праздника, не так ли? Почему бы нам не найти что-нибудь из еды в лавках?

- Что?! Мясо? Можно мне мяса?!

Единственное, что могло соблазнить Миюри, было её аппетитом.

Одна половина Коула надеялась, что она быстро вырастет и начнёт вести себя в соответствии с возрастом, другая - чтобы она оставалась такой навсегда.

- Будь осторожней, не переешь.

- Ла-а-адно! - пропела она.

Он улыбнулся - бесполезно пытаться справиться с её возбуждением, когда так сияют эти красноватые глаза. И потом, он не думал, что ругать её - это именно то, что сейчас нужно.

Когда солнце село, улицы города наполнились людьми, стало ещё оживлённей.

- Смотри, смотри!

Она тянула его за руку, но этого, должно быть, показалось ей мало, потому что она вскоре прильнула к его руке, продолжая тянуть вперёд.

- Сюда, брат!

Коул, не переча, позволял Миюри тащить его за собой. Это укрепляло в нём надежду, что им не доведётся становиться ближе, чем брат и сестра.

Они обходили прилавки, и когда он увидел сияющую ему Миюри с тремя прутиками мяса в руке, он не смог удержаться от смеха.

- Разве это не весело?! - крикнула она.

Купаясь в блеске её ослепительной невинности, он лишь прищурился и кивнул.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Volchicza-i-pergament/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1

Через день после праздника в Десареве, ещё до рассвета из своей комнаты в компании Дива тихо вышли Миюри и следом за ней Коул. Одетые в дорожную одежду, с мешками за спинами, они на цыпочках прошли по коридору. Миюри следила за всем вокруг и проверяла на каждом шагу кончиком ноги, не заскрипят ли половицы, прежде чем сделать шаг. Она же прокладывала путь между расставленной мебелью, полагаясь на свою способность видеть в темноте. Их последним препятствием стало место погрузки, где спали подмастерья. Миновав его, они, наконец, незамеченными вышли на улицу.

Оба оглянулись назад на торговый дом компании Дива, на место, бывшее их домом в этом городе. У дома не было хозяина, чтобы с ним попрощаться и поблагодарить за гостеприимство. Глава отделения оказался ответственным за тайную продажу сокровищ собора, и глава компании Хильде, разбираясь с последствиями кражи, отправил своего подчинённого в Леске - место пребывания правления компании. И поэтому Коул, уходя, чувствовал себя сравнительно спокойным. И всё же он не преминул оставить письмо, в котором благодарил за гостеприимство работников компании и объяснял, что они уходят, чтобы продолжить своё путешествие.

- Побег завершился с огромным успехом, - с чувством высказалась Миюри.

Обычно в это время она пребывала в глубоком сне, который не прервётся, даже если её трясти или похлопывать по щекам, но сейчас её глаза ярко мерцали в сумраке. Всякий раз, когда она говорила, не только обнажались её клыки, но и клубился окружавший их туман, зима в Десареве подходила к концу, и с большой земли шёл тёплый воздух, пропитанный влагой. Ситуация была полна неотразимым драматизмом для этой девушки, обожавшей рассказы о приключениях.

- Такое чувство, что что-то не так, когда уходишь, не сказав ни слова.

- Да уж, когда люди говорят, что уезжают в путешествие , я всегда представляю себе настоящие проводы - с подарками и всем прочим. Что ж, ладно.

- Я бы предпочёл обойтись без этого, - вздохнул Коул, Миюри что-то невнятно проворчала в ответ.

Люди в этом городе называли Коула Предрассветным кардиналом.

За последние несколько лет отношения между королевством и Церковью обострились, что привело к исчезновению света Церкви в королевстве. Именно в эту безвыходную ситуацию доблестно ворвался Коул, странствующий священник, омывший души людей в свете веры, его явление оказалось воистину подобно рассвету. Так восприняли его люди, но сам Коул считал это явным преувеличением. Он был просто смиренным слугой Божьим, даже пока не полноценным священником.

- Думаю, ты мог бы быть поуверенней в себе, брат.

- Как бы там ни было, они, без сомнения, переоценивают меня. И вообще я такой, какой есть.

В Писании говорилось о добродетели смирения, и он верил, что именно к этому следует стремиться, однако истина заключалась в том, что ему просто не нравилось быть в центре внимания. Ему всегда казалось, что он делает что-то плохое, когда люди смотрят на него с уважением, называют его "Предрассветным кардиналом". Он не считал себя столь замечательной особой.

- Замечательно, в любом случае я бы не хотела, чтобы хорошенькие девушки города дарили тебе цветы и поцелуи, - сказала Миюри, силясь выглядеть взрослей.

Она постоянно обзывала его и жёстко иронизировала в его адрес, но вместе с тем была готова ревновать к любым мелочам, которые могли оторвать её брата от неё. Коулу такое её поведение казалось милым.

- Спорим, твоё лицо покраснеет, и ты впадёшь в панику. Чувствую, мне будет стыдно только от того, что я буду смотреть на это.

По поводу второго Коулу нечего было ответить - ненавистное ощущение.

- Вот, честно...

- Хи-хи. Но, знаешь, я люблю это в тебе, так ведь, брат?

- Да, да, большое спасибо...

- Эй, я действительно так чувствую!

Перебрасываясь словами, эти двое шли сквозь накрытый туманом ночной город к порту. Когда запах моря защекотал их носы, кое-что произошло. Рыбацкие лодки недавно отошли на утренний лов, поэтому здесь под светом нескольких фонарей тут и там был тихо и спокойно. В этот миг в тумане обозначилась чья-то фигура.

- О, Иления! - воскликнула Миюри и бегом бросилась к ней.

Девушка-овца, появившаяся из сумрака, была чуть выше Миюри, её волосы были кудрявыми, угольно-чёрными. Она тоже была одета по-дорожному, сбоку от неё стоял большой сундук.

- Ты пойдёшь с нами, да? - спросила Миюри, Иления лишь вымучено улыбнулась в ответ.

- Э-э-э...

- Миюри, ну же. Не задавай госпоже Илении неловких вопросов.

- Оу-у... - расстроено протянула Миюри.

Иления была воплощением овцы, использовавшей присущие лишь ей качества для торговли шерстью. Она была одета в дорогу, потому что собиралась закупать шерсть на большой земле. Видимо, кое-где уже спешили стричь своих овец на весну.

- Мы скоро увидимся, Миюри.

- Правда?

- Конечно.

В противоположность Миюри, худенькой и больше всего похожей на мальчишку, Илении была присуща мягкость, благодаря которой она производила впечатление взрослой женщины. Было очень приятно видеть, как она обняла Миюри, когда та к ней прильнула. Но во время тех бурных событий, случившихся всего несколько дней назад, они узнали, что Иления не какая-то невинная овечка, как казалось на первый взгляд. Эта девушка была овцой в овечьей шкуре .

- Мы поможем вам, когда вы отправитесь за край западного моря.

- Хи-хи, конечно. Именно то, на что я надеялась.

Иления всерьёз следовала мечте, от которой отказался бы даже самый великий мечтатель. Она хотела создать страну для других не-людей на земле, которая, как говорили, существовала на другом берегу западного моря.

Причина, по которой волчица Миюри могла так открыто позволять овце Илении относиться к себе с таким обожанием, была, несомненно, связана с осознанием мощи старшей по возрасту девушки. Более чем вероятно, что Миюри относилась к Илении как к кому-то, кто сильнее её. Наконец, Иления была самым первым другом Миюри не из людей.

- А вы собирались в Раусборн, не так ли? - спросила Иления.

- Да. Мы там должны встретиться кое с кем, - ответил Коул.

Там его ждала Хайленд, аристократка королевской крови, которая давала ему задания. Конечной целью, которой посвятил себя Коул, было реформирование Церкви, а поскольку королевство Уинфилд подняло те же знамёна реформации, он сейчас работал на королевство под её руководством.

В письме Хайленд сообщила, что, как только он с Миюри достигнут Раусборна, она представит Коула одному из людей, находящемуся наверху иерархии власти в королевстве, первому в очереди на престол.

Нечасто кто-то получал возможность рассказать в деталях о своём пути веры самому наследнику трона. Это может придать больший толчок борьбе королевства за реформу Церкви. Не в силах скрыть свои окрылившиеся надежды, Коул в своём ответе на вопрос Илении проявил большее волнение, чем ожидал от себя. Иления сохранила самообладание и мягко улыбнулась ему, как старшая сестра.

- Я-то предпочла бы, чтобы ты помог мне в моих планах, хотя...

Сама Иления в это время искала благосклонности принца, который был на второй позиции в наследовании трона. Хайленд когда-то утверждала, что этот наследник был не только нечестным человеком, но и одним из её врагов, готовым захватить трон силой. Но, возможно, именно в силу его характера он мог проявить необычный интерес к занятным слухам о земле за краем западного моря - слухам, которые любой другой принял бы за сказку. Иления пыталась разбудить этого принца, чтобы организовать флот для столь несообразного приключения.

- Мы, конечно, серьёзно рассмотрим их суть.

Иления ответила Коулу кивком, пустила руку, которой обнимала Миюри, и деликатно улыбнулась им. Но в глубине её глаз таился огонёк, когда она заговорила.

- Южная часть королевства лежит рядом с большой землёй. Раусборн, второй по величине город в стране - особенно. Его долгая, насыщенная история, его богатство лежат за пределами того, что вы увидели здесь. Борьба с Церковью, скорее всего, будет там беспощадной.

Место, где они сейчас находились, можно было считать чуть ли не частью северных земель. Не так давно язычники жили тут под открытым небом, здесь сохранялось сильное языческое влияние. Вчерашний праздник был лишь одним из многих примеров. Чем дальше на юг следовал путешественник, тем сильнее ощущалось влияние Церкви и тем больше жило там людей и крупнее были города. Чем больше вовлечено людей и вещей, тем масштабней будет столкновение.

- Да, я знаю, - уверенно ответил Коул, хотя это было не совсем правдой.

До него дошли лишь некоторые отголоски упомянутых событий, а значит, его понимание основывалось на одних умозаключениях. И всё же у него не было другого выбора, кроме как продолжать следовать своим идеалам, и Иления это знала. Девушка-овца с улыбкой кивнула.

- С тобой Миюри, так что у тебя всё будет хорошо.

- Вот. Брат способен разглядеть лишь крошечную часть того, что находится прямо перед его носом. Если бы он был один, я уверена, что он провалился бы в какую-нибудь яму. Но я рядом, так что не беспокойся!

Миюри всегда это говорила. Мир полон мужчин и женщин, но он ничего не знал о женщинах, так что в лучшем случае Коул видел лишь половину. А поскольку он видел только хорошее в людях, то от половины терялась ещё половина.

- Это справедливо, когда твоё внимание не похищает вкусная еда.

В ответ Миюри поджала губы и надулась. Иления хихикнула и положила правую руку на плечо Миюри, а затем левую - а плечо Коула. Потом притянула их руками так, что их лбы соприкоснулись.

- Пусть ваш путь будет безопасным. Я до глубины сердца благодарна, что встретила вас обоих.

В версии с изображениями тут находится картинка.

- И-Иления... - протестующее пробормотала Миюри в ответ.

Её протест относился, скорее, не к прочувствованным словам Илении, а к близости лиц Илении и Коула, она опасалась того волнения, которое в нём могла пробудить эта овца, и волновалась, как бы у неё не отняли её добычу.

- Хе-хе. Думаю, я могла бы даже поездить наедине с Коулом, если тебя не оказалось поблизости, Миюри.

- Слу-слушай, ты не сможешь этого сделать. Даже ты, Иления!

- Конечно, - с дерзкой улыбкой Иления посмотрела на Коула и отпустила обоих. - Ладно, буду тянуть с отъездом, не смогу называться путешественницей.

Иления подняла тяжёлый сундук на плечо, будто пустой.

- А, - остановилась она. - Чуть не забыла что-то важное. Моя знакомая - сборщик налогов в Раусборне. Это она научила меня разбираться в налогах. Её зовут Шарон.

- Госпожа Шарон?

Иления с сундуком на спине восторженно улыбнулась.

- Да. Я верю, что она может помочь вам в преобразовании Церкви, так что обратитесь к ней.

- Мы так и сделаем.

Эта Шарон определённо не была человеком, но всё же налаживание связи со сборщиков налогов могло принести большую пользу их делу.

- Всё тогда. Солнце скоро встанет. Ещё увидимся.

И с этим она быстро ушла. Туман сгустился вокруг неё, шагов через десять мягкие чёрные волосы Илении растворились в нём. Миюри безотрывно следила, как пропадает фигура её подруги, и, казалось, она может в любой момент рвануться к ней, но, сжав кулаки, она пересиливала себя.

Расставание с друзьями, встреченными по пути, было неизбежной частью жизни в дороге. Миюри переживала это впервые, но старалась найти лучший для себя путь принять это и терпеливо ждала осознания реальности расставания. Дочь Хоро, мудрой волчицы, не могла не унаследовать кровь матери.

- Нам тоже нужно идти, брат, - сказала она с улыбкой, хотя выглядела так, словно вот-вот расплачется.

- Да. Пошли.

Обычно Миюри брала его за руку и тянула за собой, теперь Коул взял её за руку. Она несколько удивлённо подняла глаза и сразу же зажмурилась изо всех сил. Но не заплакала. Юная девушка сделала ещё один шаг к взрослению.

Они снова ступили на борт корабля, который унёс их с северных островов, и поприветствовали капитана Йосефа вместе с его командой. Других пассажиров на корабле не было, они были в трюме одни. Однако команда не могла упустить возможности, представившиеся в крупном торговом городе - трюм был полон груза.

- Мне интересно, что за город этот Раусборн? Он большой?

Слабый свет близившегося рассвета проник в трюм через проёмы в борту, слабо очертив контуры Миюри, благодаря чему Коул заметил её волчьи уши и хвост. В трюме больше никого не было, команде сейчас не было нужды спускаться, так что он не стал делать из этого проблемы.

- Да. Это второй по величине город королевства, и я слышал, там оживлённо.

- Надеюсь, у них хорошая еда.

Коул сел, и Миюри нетерпеливо пристроилась у него между колен. Он думал, что ему придётся быть повнимательней к ней после расставания с Иленией, но, судя по теплу её тела, она до своего вопроса просто дремала.

- Уверен, что да. Однако мы не можем позволить себе тратить лишние деньги.

Он потрепал её по голове, от чего зашелестел её хвост, которым она укрывалась вместо одеяла.

- Ты всегда такой жадный, брат, - сердито пробормотала Миюри, но сразу же склонилась набок, и Коул услышал её мягкое похрапывание.

Корабль отплыл, не дожидаясь восхода солнца.

Да хранит нас Господь , - тихо пробормотал Коул и тоже закрыл глаза.

Море к югу от Десарева действительно оказалось спокойным.

Волосы Миюри трепали тёплые южные ветра, её блестящие глаза наблюдали сначала, как вопреки противному ветру корабль двигался вперёд, когда ветер стихал, она с восхищением следила за гребцами, с достоинством управлявшимися большими веслами.

Корабль всё время следовал вдоль линии берега, предоставив хорошую возможность полюбоваться видами островного королевства с моря. Какой резкий контраст с нагромождением горных цепей, среди которых родилась и выросла Миюри! Бесконечные равнины полей до самого горизонта стали необычным зрелищем неё.

Но она лишь поначалу благоговейно всматривалась вдаль, потом перестала. На вопрос Коула она ответила, что берег слишком плоский, от этого зрелища ей было не по себе. Возможно, для её волчьей природы отсутствие деревьев и других укрытий, в которых можно было затаиться, внушало беспокойство.

- Брат... мы уже там? - скучным голосом спросила Миюри, не отрывая подбородка от борта корабля.

Накануне ей сказали, что сегодня они, наконец, должны были добраться до Раусборна, поэтому она проснулась до рассвета, быстро завершила ежедневный ритуал ухода за волосами и теперь ждала на палубе прибытия. Так как они ещё не добрались, она не знала, куда себя деть.

- Посмотри, Миюри, там какое-то оживление, - несильно хлопнул Коул киснувшую девушку по плечу и указал прямо по курсу корабля.

Там был выдававшийся в море мыс не особо примечательной высоты. Но на его вершине возвышался деревянный маяк, на прилегавшей к мысу земле располагалось плотное скопление зданий. Это был маленький постовой городок с лавками под открытым небом, выстроившихся рядами вдоль улицы, от нескольких из них поднимался пар.

- У-у-у... Тот город был живее... А это что? Какой-то маленький замок... Просто хижина по сравнению с собором в том городе, - отозвалась Миюри, её плечи опустились - будто она повидала весь мир, и такие детские игры её больше не впечатлят.

Коул же, напротив, ощутил нарастание неподобающего его возрасту волнения.

- Это не замок.

- Что? Тогда что же это? Оно кажется очень тонким и такой странной формы.

В центре города у подножия мыса стояло каменное здание, раза в два выше всех остальных вокруг. Оно впрямь было тонким, как и говорила Миюри, будто кто-то сплющил его с двух сторон. Но оно было таким, так как в нём люди не жили.

- Это место досмотра.

- Место досмотра?

Миюри подняла брови, будто поднимала свои волчьи уши, и посмотрела на Коула.

- Ты видела такой в Атифе. Город окружала стена, а в ней устроены ворота.

- Хмм? Да. Но там не похоже, будто за тем зданием есть город... - сказала она, прищуриваясь.

- Это вход, который ведёт к настоящим воротам в городской стене. Ты часто встретишь такое в больших старых городах.

- А?

Миюри подняла голову и посмотрела на Коула, в этот момент корабль стал поворачивать вокруг мыса, выступающего в море. Путники у подножия маяка наслаждались видом на море и махали проходящим кораблям. Над головой летало необычайно много морских птиц, несколько кораблей отходили от берега, чтобы начать свой путь к большой земле.

Миюри, кажется, лишь сейчас заметила шум в воздухе.

- Чт-что?

Паруса переложили, судно круто повернуло. Они обогнули мыс.

- У-ухх ты-ы-ы! - раздался голос Миюри.

Морские птицы над ними вскрикнули от внезапности и улетели.

Глаза Миюри, следуя за курсом корабля, увидели ошеломительное скопление зданий, прижатых друг к другу, будто собранных в одном месте великаном. Грандиозно высокая городская стена постаралась запереть дома в своих пределах, но их стало слишком много, они, покрытые красной черепицей, выплеснулись наружу, словно красный родник пробился из зелёной земли.

- У-ухх ты-ы-ы! - вздохнула от восхищения Миюри. - Однажды я видела в горах комок склеившихся клещей!..

От её странного, но точного сравнения по спине Коула пробежали мурашки.

Однако когда корабль приблизился, здания стали видны яснее, и великолепие города захвалило их сердца. Тут и там виднелись шпили, скорее всего, венчавшие колокольни разных церквей. Только в самых крупных городах можно увидеть столько возвышавшихся над городом шпилей столь многих мест поклонения.

Здания стояли так близко друг к другу, что создавалось ощущение тесноты, но кое- где выделялись высокие квадратные здания, возвышавшиеся над остальными. Это были либо крупные усадьбы, либо торговые дома крупных компаний. Величайшие города служили пристанищем и величайшему богатству.

Как бы там ни было, это место отличалось от увиденных ими северных городов не только масштабом, но и настроением, исходившим от них. В суровых условиях северных земель власть тёмных лесов распространялась даже на повседневную жизнь людских поселений.

Но здесь, на самом юге королевства мир принадлежал только людям.

Вид, открывшийся их глазам, доказывал, что, когда людям позволяли свободно действовать, их возможности удесятерялись.

- Это потрясающе! Это невероятно, брат! - прокричала Миюри, от избытка чувств вцепившись в его одежду и тряся его.

Коул забеспокоился, не появятся ли её уши и хвост, но ей после глубокого вздоха удалось, наконец, успокоиться, на лице затихшей девушки странным для неё образом сошлись вместе улыбка и бегущие из глаз слёзы. Она смотрела на приближающуюся землю, не моргая, словно боясь упустить хотя бы миг.

Увидев это, Коул признал, что детям стоит выбираться из гнезда. Он слегка похлопал её по голове и перевёл взгляд на приближающуюся землю.

Место досмотра находилось у подножия мыса, потому что городская стена больше не могла служить надлежащим оборонительным укреплением, учитывая здания, выбравшиеся из переполненного города за пределы стен, которые могли вместить несколько городов, подобных Десареву.

Огромные корабли, вроде того, что им встретился на северных островах, стояли на якорях у побережья города. Каждый из них, казалось, мог разместить в своих трюмах небольшой город, но без сомнений тот город, к которому они подплывали, быстро бы опустошил заполненные доверху трюмы и такого корабля. Раусборн, второй по величине город в королевстве Уинфилд, имел все неоспоримые достоинства огромного города.

Воды у побережья Раусборна меньше походили на море и больше на плавучую деревню из кораблей. Осадка самых больших кораблей была столь велика, что они вставали на якорь далеко от берега, вокруг них собрались лодки всех форм и размеров - их скопления виднелись повсюду. Небольшие лодки непрерывно приходили и уходили через свободные промежутки в скоплениях - оживлённый город на воде словно выплёвывал эти лодки.

- Я не думаю, что папа поверил бы мне, расскажи я ему о таком вот мире на воде, - сказала Миюри с раскрасневшимися от возбуждения щеками.

Такого зрелища она никак бы не смогла представить в горах Ньоххира.

Однако Лоуренс, папа Миюри, странствующий торговец в прошлом, проехал землю от одного края до другого и повидал достаточно. Коул уже собирался это сказать, но не стал, решив, что сейчас указывать на это было бы бессмысленно.

- В самом деле. Думаю, он был бы удивлён, если бы ты рассказала ему об этом.

Он представил, как Лоуренс радостно сажает Миюри себе на колени, а она взахлёб рассказывает ему о порте. Именно так и должно быть у отца и его юной дочери.

- А-а-у-у, хочу поскорей попасть в город. Спорим, там происходит сумасшедшая куча всего!

Коул почувствовал, как расслабляется его лицо при виде подпрыгивавшей в нетерпении Миюри, при звуке её голоса, но он не мог позволить себе терять бдительность.

- Мы сюда добрались не ради игр.

- Но мама сказала: "Стыдно не наслаждаться всем, чем ты можешь", не так ли? А ты знаешь, что она мудрая волчица, верно?

- Ты не можешь всегда использовать слова госпожи Хоро ради только твоей выгоды.

- Хи-хи. И спорим, в этот раз у нас будет большое-пребольшое приключение, раз этот город такой большой.

- Никаких больше приключений.

- Что-о-о?

- Какой смысл путешествовать без приключений? - словно говорила она. Возможно, испытав столько опасностей, она так и не усвоила урок, просто потому что была ещё столь юной.

- Тогда, что ты собираешься делать здесь, брат?

- Я встречусь с наследницей Хайленд, встречусь с принцем и поделюсь с ним своими мыслями. А потом... я хочу попросить помощи наследницы Хайленд провести собрание богословов в королевстве. Я хочу проверить, как продвигается перевод Священного Писания на общий язык, также это будет хорошей возможностью встретиться с учёными людьми королевства.

Выполнение любой из этих перечисленных задач было бы невероятно захватывающим и составило бы ему честь, которую он едва ли заслуживал. Миюри, однако, явно нахмурилась.

- Ты хочешь утонуть в разговорах о сложных вещах и снова работать над этой книгой лжи?

- Они не такие сложные. Это будут очень важные разговоры о богословии и... Писание не лжёт!

Миюри демонстративно зажала уши обеими руками, показывая, что не слушает.

Не было ничего необычного в нежелании ребёнка её возраста вдумчиво прислушаться к учению Церкви, но она объявила его книгой лжи, хотя уже сама прочла переведённый текст, который, впрочем, и сам Коул находил довольно несправедливым по отношению к ней. И, конечно же, прочла она Священное Писание, чтобы лишь найти оправдание для вступления в романтические отношения тем, кто надеялся стать священником.

Не было в споре противника опаснее, чем умная рассерженная девушка.

- Фу-у-ухх. Если бы только ты, брат, был таким же решительным и жёстким, как дядя Рувард, - разочарованно проговорила Миюри, прижавшись к его руке.

Рувардом звали командира отряда наёмников, унаследовавшего имя старого друга Хоро, волка Миюри, и хранившего дар из минувшего, оставленный для неё этим другом. Рувард обладал открытым, бесстрашным сердцем в сочетании с сильным чувством долга. А свойственная его природе чувствительность влекла к нему танцовщиц в купальне. Сопоставление с таким реально существующим, ступающим по земле героем, как Рувард, не могло вызвать у Коула даже горькой улыбки.

- Я лишь скромный человек, который надеется когда-нибудь стать священником. Это может прозвучать просто и скучно, но я верю, что смогу по-своему нести добро в мир, - сказал он, разглядывая здания, выстроенные на берегу.

Миюри прижалась лицом к его руке, будто собираясь укусить его.

- Проклятье, всё, чего я хочу, это чтобы ты был потрясным старшим братом!

Лишь в подобные моменты, когда её слова соответствовали её юному облику, Коул был склонен говорить, меняя их позиции местами.

- Ты уже много раз показала, насколько потрясна ты, Миюри. Этого не достаточно?

Сколько уже раз эта сребровласая девушка помогала ему, поддерживала и ругала его. Если бы она была мужчиной его возраста, он мог представить, сколь внушительный старший брат из неё бы получился. Миюри уже не раз сыграла свою роль во многих разных событиях, и у Коула не было сомнений, что она будет о них рассказывать грядущим поколениям героические истории.

- Ну-у же, брррат...

Она тянула его за руку, покачивая его из стороны в сторону.

Каждому определены свои природные наклонности и свои пути.

Коул проворно обошёл Миюри и стал с восхищением наблюдать, как Йосеф вёл корабль через переполненный судами порт.

- Эй, вы там! На том корабле! Стоять! - послышался басистый голос откуда-то снизу.

Коул замер. Пристань была прямо у них под носом, поэтому он вначале подумал, что голос мог принадлежать лоцману, направляющему корабль вглубь порта, но ошибся. Рядом с ними двигалось небольшое судно, но на нём был поднят флаг королевства и красовался какой-то знак, вероятно, герб города, значит, люди на его борту имели определённую власть. Из всего Коул заключил, что они были офицерами охраны порта. Ему стало интересно, чего они хотят, меж тем капитан Йосеф бросился вперёд, увидел флаг, реявший над маленьким судном, и вздохнул.

- Не повезло. Проверка, полагаю.

- Проверка чего?

- Товаров, подлежащих налогам. Чиновники по сбору налогов на судах с гербом города сами определяют цены товаров.

- Что за чиновники? - спросила Миюри, наклонив голову.

- Чиновники по сбору налогов - это те, чья работа связана со сбором налогов. Это наподобие работы, которую выполняла госпожа Иления.

- Налогов... Ты имеешь в виду - поделиться вещами, верно?

Возможно, именно так Миюри, родившаяся и выросшая в небольшой деревне, представляла себе это.

- Если бы всё было так просто. В таких крупных городах, вроде этого, невозможно осмотреть каждый проходящий корабль, вместо этого часто назначают штрафы для острастки остальных, - выплюнул Йосеф. - В таком рассмотрении они являются по природе своей врагами нас, торговцев. Они ложно обвинят тебя и заберут часть твоего груза, подобно акуле, хватающей свою добычу.

Йосеф, промышлявший в суровых северных морях, не боялся открыто проявить свою враждебность. Миюри, для которой человек должен быть искателем приключений, была полностью на его стороне.

- Не разрешай им ударить по тебе, господин Йосеф.

- Проклятье, можешь быть в этом уверена. Как я мог предстать перед владыкой Осенью или Чёрной Матерью, если бы позволил этим бесхребетным южным крабам поиметь с меня прибыль?

Миюри, показывая клыки, улыбнулась и похлопала Йосефа по плечу.

Пока они говорили, корабль остановился, а судно перекрыло им путь.

- Мы из гильдии сборщиков налогов Раусборна! Мы проверим ваш груз! - представились люди с борта того судна.

- Гильдия сборщиков налогов?.. Они не чиновники? - в замешательстве пробормотал Йосеф.

Когда Миюри увидела, как Йосеф сконфуженно наклонил голову, она сделала то же самое, а потом посмотрела на Коула.

- Эй, брат? В чём разница между гильдией и чиновниками?

- Уммм... - ему пришлось покопаться в памяти, чтобы извлечь то, что он узнал много лет назад во время своих странствий. - Их работа практически одна и та же, но их положение разное.

Чиновники по сбору налогов служили государству и выполняли различные обязанности, например, собирали налогов с путешественников, проходивших городские ворота. При этом они ещё следили за проходящими людьми, препятствуя входу в город подозрительных лиц, это было работой, управляемой городским советом, а не гильдией, созданной знатными горожанами. Кроме чиновников существовали и люди достаточно случайные, которые претендовали на право собирать другие виды налогов и собирали их, полагаясь на свои умения и ум, как это делала Иления в Десареве. И поэтому сама по себе гильдия сборщиков налогов была чем-то странным. Ведь гильдии создают люди, долгое время занимавшиеся схожим делом и живущие в одном городе.

Может быть, из-за величины города в нём могли крутиться тысячи разрешений на сбор сбора, тогда сборщики могли быть не случайными людьми, а жителями города, занимавшимися сбором налогов и составившими свою гильдию.

- Что ж, у них есть герб города, поэтому я сомневаюсь, что они мошенники... Эй! Спустить лестницу!

Команда, подчинившись команде Йосефа, опустила верёвочную лестницу. По ней тут же поднялись один за другим люди, облачённые в военное снаряжение. Конечно, носить железные латы на воде опасно. Вместо этого их боевое облачение было представлено кожаными нагрудниками. Увидев их снаряжение, Коул подумал, что оно, скорее, служит для самозащиты, а раз так, им, вероятно, встречается немало шумных моряков. Эти люди в меньшей степени походили на сборщиков налогов, а в большей - на солдат, именно так выглядели и чиновники, собиравшие налоги у городской стены.

- Где ваш капитан? - спросил человек с красной повязкой на правой руке. Большая борода придавала ему важный вид, вероятно, из-за этого он и был главным.

- Это я. Эй! Несите список груза!

- Мы из гильдии сборщиков налогов в Раусборне. Городской совет предоставил нам право вести дела с применением оружия, и мы действуем на основании привилегий, предоставленных королевством. Знай, что наши слова - это слова короля, а наши приказы - приказы короля.

- Мы лишь скромное торговое судно. Сомневаюсь, чтобы у его величества были к нам претензии.

- Это нам решать.

Угрожающий тон последнего замечания заставил Коула обеспокоиться, но всё шло своим чередом, будто все к такому привыкли. Йосеф представил документы о происхождении всего груза, бородатый сборщик налогов просмотрел их. Затем он раздал их своим подчинённым, каждый из них взял лист пергамента и спустился в трюм. Незанятые члены экипажа недовольно следила за ними, держась на расстоянии.

- Ладно, похоже, сборщики налогов в этом городе работают целой гильдией, правильно? Такое не увидишь на севере часто, - завёл разговор Йосеф от него делать.

- Так только последние годы. Всё больше и больше людей поворачивались спиной к приказам короля и отказывались платить налоги. Особенно плохо это было для нас, города на берегу моря. Много всякого странного плавает по морям. Мы, сборщики налогов, должны были объединиться, чтобы вместе решать проблемы.

Бородач говорил с гордостью знатока своего дела. То, что в Десареве люди делали в свободное время, здесь, в таком оживлённом городе, должно было выполняться в поистине грандиозных объёмах.

Раздав подчинённым все листы, бородатый торговец с явной враждебностью обратился к Йосефу:

- Итак, вы пришли из Десарева. У вас наверняка много грузов компании Дива. Судя по виду корабля, я предполагаю, что он изначально пришёл с севера?

- Да. Мы попали в шторм по пути и, сойдя с курса, пристали к Десареву. Обычно мы не приезжаем так далеко на юг, но мы прибыли сюда высадить некоторых людей.

- Людей, - повторил сборщик и обернулся, его взгляд упал прямо на Коула. - Его?

- Да. Он хорошо известен на севере, великий...

Йосеф собирался сказать что-то ещё в том же преувеличенном роде, но тут произошло какое-то движение. Коул едва успел заметить, что конец копья упёрся в грудь Йосефа, и Миюри тут же встала перед Коулом. Именно тогда он, наконец, заметил, что люди с короткими копьями встали по обе стороны от него.

- Умм, что?.. - попытался спросить он, но, конечно, ни один не ответил. Более того, они смотрели на него со свирепостью.

- Что вы творите?! Сборщики налогов в этом городе не умеют себя вести?! - взревел Йосеф, мало обращая внимания на уткнувшееся в грудь копьё.

Бородатый сборщик налогов лишь взглянул на него, вздёрнув подбородок.

- Взять их.

- Шагай.

Кто-то подтолкнул Коула сзади, заставив его шагнуть вперёд.

- Не трогай моего брата! - тут же яростно взвыла Миюри.

- Что!..

Сборщики налогов отпрянули, столкнувшись с силой волка. Но Миюри выглядела, как обычная маленькая девочка.

Увидев, что мужчины быстро пришли в себя и потянули к ней свои руки, Коул, не раздумывая, взял Миюри на руки, защищая её.

- Осторожней. Она лишь ребёнок.

Миюри бешено выворачивалась из его объятий, будто собираясь откусить головы окружавшим их врагам, но следовало избегать по возможности ухудшения ситуации. Кроме того, раз сборщики были членами гильдии, а не чиновниками властей, у Коула и Миюри был кое-кто, к кому они могли обратиться.

- Не могли бы вы сообщить о нас госпоже Шарон из вашей гильдии по сбору налогов?

Когда Коул назвал имя, которое назвала Иления, сборщики налогов вдруг замерли. Он знал, что знакомство с членов гильдии сборщиков может избавить от слишком грубого обращения с ним и Миюри, и будет возможность как-то разрешать возможные недоразумения. Кроме того, раз Илению обучала эта Шарон, она, вероятно, сама не была человеком, что давало возможность убедить её встать на их сторону. Бородатый сборщик с интересом в голосе спросил:

- Ты знаешь заместителя главы гильдии?

Коул с удивлением узнал, что это имя, оказывается, принадлежит такому важному человеку, но ответил он, не растерявшись.

- Мы узнали о ней в Десареве от торговца шерстью госпожи Илении. Полагаю, если вы упомянете её имя, госпожа Шарон пропустит нас.

Можно было бы положиться на поддержку Хайленд, но стоило проявить некоторую осторожность. Гильдия действовала на основании большого числа разрешений на сбор налогов, выданных королевством и направленных против Церкви, а стоял за этим наследник Клевенд, второй по очереди на престол. Учитывая обстоятельства, следовало бы считать, что гильдия по сбору налогов в Раусборне поддерживает наследника Клевенда. А Хайленд была в очереди первой. Если упомянуть её имя, ситуация может осложниться.

- Прекрасно. Как бы там ни было, ты пойдёшь с нами. Заместитель главы тоже в порту.

По сигналу бородача его подчинённые убрали свои короткие копья.

- Очень хорошо, - ответил Коул и отпустил Миюри, чтобы она смогла последовать за ним, но другие сборщики воспротивились.

- Ты пойдёшь один.

Разделять - обычная у людей тактика управлять себе подобными.

- Почему?.. - прокричала Миюри, но Коул её остановил.

- Наследница Хайленд, - прошептал он ей на ухо.

И теперь ему надо было подготовить другой план, получше.

Если дела пойдут наперекосяк, им останется полагаться на вмешательство Хайленд. Миюри, сразу поняв его намерения, нахмурилась и отвернулась. Из-за того, что они не шли вместе, или из-за неприязни к принцессе, он не знал. Возможно, всё сразу, но когда он дал понять, что ей следует остаться с Йосефом, она, хоть с неохотой, согласилась. Лишь бросила на него сердитый взгляд, чуть позже это будет стоить ему выговора от неё.

- Теперь на наше судно, - указал бородач.

Коул, кивнув, повиновался, он спустился по лестнице на палубу судна с флагом и гербом, за ним спустился бородатый сборщик, приказав прежде своим людям:

- Сопроводите корабль в порт и осмотрите груз.

- Есть, командир!

И, не дожидаясь кого-либо ещё, маленькое судно отплыло. Чем ближе они подходили к причалам, тем сильнее становилась качка из-за волн, создаваемых при движении другими кораблями. У причала и чуть дальше от него было много народу, среди них выделялась кучка людей, с любопытством смотревших на них.

- Вперёд.

Судно пристало к причалу для малых кораблей. Коул споткнулся, выходя на причал. Когда он поднимался по лестнице, у него в животе ныло от напряжения. Их ждало человек десять, одетых в ту же одежду, что и поднявшиеся на корабль Йосефа. Конечно, все тоже были вооружены. За ними стояла стена людей.

Возможно, Коул попал в нечто большее, чем ему представлялось. Он глотнул, бородатый сборщик налогов проскользнул мимо него и прошёл вперёд к какому-то человеку. У человека были длинные, рыжие волосы, завязанные сзади, и стройная фигура. Все присутствовавшие были одеты в зелёные куртки, перепоясанные кожаными поясами с висевшими на них короткими узкими мечами. Однако по внешнему виду этой персоны Коул мог сразу предположить её значительность в этом городе. В то же время грубые сапоги, доходившие до колен, указывали на то, что люди из этой группы много ходили по улицам, видимо, отдавая распоряжения.

Ещё этого человека от окружавших его людей отличал особенный пронзительный взгляд. Короче, очень вероятно, что это и есть Шарон, чьё имя назвала им Иления.

Бородатый сборщик налогов прошептал что-то человеку на ухо.

- Что? Иления? - воскликнула особа.

Когда Коул представлял себе заместителя главы гильдии, он видел в этой роли мужчину, никак не женщину. Его удивило, что столь молодая женщина занимала это важное место в гильдии. Она явно должна была обладать настоящим талантом.

- Поняла. В любом случае, он не выглядит нашим врагом.

Вооружённые сборщики налогов сразу успокоились. Коул почувствовал облегчение, казалось, ситуация немного распуталась, но его беспокоила та насторожённость, с которой они себя вели. Если бы он не назвал имя Шарон, его бы считали преступником.

Молодая женщина, вероятно, Шарон, вышла вперёд и встала перед Коулом.

- Элиза Шарон, - представилась она, протягивая руку.

Рукопожатие оставило странное ощущение у Коула. Рука была не такой мягкой, как у обычной девушки, но не столь грубой, как у ремесленника. И эти её глаза. Они были не просто пронзительными - в них был сильный, своеобразный блеск немигающий глаз. Его осенило - она была птицей. Шарон был воплощением птицы.

- Меня зовут Тот Коул.

- Я знаю, - сказала Шарон и потянула его за руку, приближаясь губами к его уху. - Ты - Предрассветный кардинал.

Он задумался над ответом, меж тем Шарон продолжала:

- Я получила письмо Илении. Моему другу пришлось следовать за огромным китом, чтобы доставить и моё письмо.

Теперь он понял.

- Да, меня так стали называть. Я считаю, что это намного превышает то, чего я достоин, однако...

- Хм? - прищурилась Шарон, но затем шагнула назад и отпустила его. - Ну, хватит об этом. С тобой должна быть подруга.

- Да. Она сейчас на корабле.

- Понятно, - сказала Шарон и ненадолго отвела взгляд, будто раздумывая о чём-то, потом снова посмотрела на него. - Я слышала, ты работал на госпожу Хайленд.

Её взгляд казался недружелюбным не только из-за пронзительных глаз. Любой, достигший должности заместителя главы гильдии, должен был ориентироваться в политических течениях.

- У тебя странное положение.

В версии с изображениями тут находится картинка.

- Я знаю.

Коул, надеясь на реформирование Церкви, был душою вместе со сборщиками налогов, пытавшимися вернуть богатства, несправедливо накопленные Церковью. В то же время выдачу разрешений на сбор налогов устроил второй в очереди наследник - Клевенд. Он прямо противостоял наследнику, стоявшему первым в очереди на трон, кого поддерживала Хайленд. Кроме того, наследник Клевенд явно выдавал разрешения не просто ради наказания Церкви. По словам Хайленд, он копил средства на узурпацию право преемственности.

Трудно разделить мир на свет и тьму, а людей на друзей и врагов, их цели могут странным образом пересекаться. Вот почему Шарон не смотрела на него как на единомышленника, но всё же сказала вот что:

- Мы хотим использовать твою репутацию.

Это не установление сотрудничества, а предложение торговца, умеющего ценить алмазы.

В этот момент к ним подошёл бородатый сборщик налогов.

- Заместитель главы, я советую не оставаться здесь слишком долго.

- Ты прав... - ответила Шарон, затем повернулась к своим подчинённым. - Мы возвращаемся в зал гильдии. Люди из Церкви придут, если мы останемся здесь. Ты тоже иди. Нам нужно поговорить.

Шарон уже уходила с остальными, когда к ней, волнуясь, обратился Коул:

- Вы избегаете людей из Церкви?

В Десареве неприятности возникли как раз у людей Церкви, сидевших в соборе. Коул прикинул, что было бы неплохо поговорить с ними, если они собираются пройти весь этот путь, но Шарон повернулась и взглянула на него из-под презрительно сведённых бровей.

- Ты пришёл в город, не зная, что происходит? - коротко выказав своё раздражение, она пошла прочь. - Просто иди.

Коул даже не догадывался, что происходит, но Шарон хотя бы не была врагом. Он решил, что сейчас лучше подчиниться, и последовал за ней вглубь порта, пробиваясь сквозь толпу любопытных зевак.

К большому числу людей, уже находившихся в порту по разным поручениям, целая толпа заметила Шарон и других сборщиков налогов и стала собираться вокруг них. Коул время от времени слышал насмешки, вероятно потому, что сборщики налогов препятствовали торговле, как это на его глазах случилось с Йосефом, многие видели в них служителей дьявола, не приносивших в их мирную жизнь ничего, кроме неприятностей. В свою очередь, сборщики налогов, пробиравшихся сквозь толпу, показывали невероятную воинственность.

С другой стороны, было достаточно и людей, поддерживавших стремление тщательно проверить продажность в Церкви, отобрать богатства у богатых церковников, а буйные противники с обеих сторон тут и там завязывали стычки. Не похоже, чтобы все жители города были заодно.

Группа, пробиваясь сквозь шум и гам, добралась до большого здания, выходившего на улицу. Над ним висели флаг королевства и флаг, украшенный гербом города, вероятно, там и находился зал гильдии. Сборщики налогов бодро двинулись к зданию, собираясь пересечь улицу и выйти на последний кусочек пути.

- Подождите, эй, вы там, сто-о-ойте! - раздался, перекрывая общий шум в порту, возмущённый крик.

Коул ясно видел, как сборщики налогов сжимали зубы и хмурились. А шумная толпа вела себя иначе. Кто-то свистел, кто-то топал ногами, некоторые даже кричали: "Он идёт здесь!" Коул прежде встречал в городах подобную ситуацию. Это походило на драку между курами или собаками, которых горожане иногда держали на углах улиц.

- Не останавливаться. Продолжать идти, - сказала Шарон, и сборщики попытались ускориться, но толпа преградила им путь, уплотнившись и перекрыв улицу.

Затем справа от сборщиков люди расступились. Появилась другая вооружённая группа, но экипировка вновь прибывших заметно отличалась от того, чем располагали сборщики налогов. Они были одеты не как те, кто призван защищать мир в городе, а как люди, рисковавшие жизнями на поле битвы. Наёмники.

- Что вам не ясно в слове "подождите" ?! - раздался вопль, способный, казалось, разорвать одежду зрителей, сборщики остановились.

К тому же их путь всё равно был перекрыт враждебно настроенными людьми из толпы, сборщики налогов никогда не пользовались симпатией у горожан.

- Похоже, вашей гильдии сборщиков налогов недостаточно лишь обчищать карманы людей! Теперь вы занялись похищениями людей! - прокричал невысокий дородный парень с коротко остриженными волосами и усами.

Однако при малом росте он обладал мощными плечами, руками и ногами, из которых выпирали рельефные мускулы. Боевой топор в его руке напомнил Коулу горных духов земли из одной легенды. И никто другой, как Шарон, обладая прямо противоположным телосложением, шагнула навстречу ему.

- Мы лишь пришли к выводу, что нам надо провести расследование, - сказала она, решительно встав перед округлым наёмником и глядя ему в лицо.

- Похититель так бы и сказал.

- Я это понимаю. Похоже, ты из тех, кто хорошо разбирается в такой торговле.

- Тьфу! - плюнул на землю наёмник и развернулся. - Вы все - вонючая куча. Один из наших людей видел, как вы пританцевали на торговый корабль, принадлежащий какому-то парню, и ушли с одним из наших гостей.

- Гостей? Гостей, хмм? - сказала Шарон с отвращением, словно её подозрения подтвердились.

Толстый наёмник раздражённо скривился и пояснил:

- Я имею в виду, что все те, кто есть на борту торговых кораблях, являются нашими гостями, гостями гильдии торговцев. Вести дела с ними - это наша территория. Мы не можем поддерживать порядок в этом городе, если вы, сборщики, просто уводите их!

Этот наёмник состоит в гильдии торговцев?

Не то чтобы Коул особо хорошо разбирался в мирских делах, но как ни смотри на этого человека, невозможно поверить, что он торговец. Крупные компании могут нанимать охрану для защиты от воровства и для других нужд, но в группе, стоявшей перед ними, было десять, если не пятнадцать человек, больше похожих на небольшой воинский отряд. Сопоставив увиденное с острыми деталями, о которых прежде упоминала Шарон, Коул пришёл к выводу, что эти люди связаны с Церковью. Отряд вооружённых до зубов наёмников, именующих себя гильдией торговцев.

Число встреченных Коулу участников событий пополнялось, кажется, здесь придётся непросто.

- То, что мы делаем, делается по приказу короля.

- Вы можете сейчас быть в королевстве, но это совсем не то, что мы, члены гильдии торговцев, которые признают только власть королевства. Или как? Ты говоришь, что хочешь ответить за то, что из каждого торговца, пересекшего море, делают врага?

Здесь Шарон впервые запнулась.

Вдруг на другой стороне улицы в толпе возникло волнение, там сторонники сборщиков налогов с рёвом выскочили из зала гильдии. А так как толпа состояла не только из сторонников торговцев, повсюду, подобно лесному пожару, вспыхнули стычки. Поднялся такой шум, что городской совет мог в любой момент отправить стражу. Наёмник поморщился, и Шарон увидела в этом свою возможность говорить.

- Я не позволю вам делать, как вам угодно.

Наёмник так сильно стиснул зубы, что на его виске набухла синяя вена, казалось, ситуация сейчас взорвётся.

- Извините, вы не будете возражать? - вмешался в противостояние чей-то голос.

- Чего! Тебе бы сейчас... - закричал, было, кто-то из наёмников, но осёкся.

Вожаки обеих противостоявших на улице групп, посмотрели в сторону голоса и не сдержали удивлённых возгласов.

- Эта королевская хартия даёт право вершить суд. Именем короля я воспользуюсь правом разрешить этот спор. По поручению моего хозяина, принцессы Хайленд, я буду наблюдать за происходящим.

Голос принадлежал по-настоящему маленькому старичку, но его одежда словно делала его великаном по воздействию на споривших. Отлично пошитая, она не была призвана украсить хозяина, но точно передавала его высокое положение. Его седые усы также явно отличались от усов грубых наёмников: плотно уложенные и аккуратно подкрученные, возможно, закреплённые яичным белком. Он держал в поднятой руке лист пергамента, украшенный округлой подписью и королевской печатью. Ничто в этой стране не обладало большей властью.

Обе группы хмуро посмотрели на старика, первыми неохотно опустились на колени Шарон и сборщики налогов.

- Воля твоя.

- Именно так, - кивнул старик и повернулся к наёмникам. - А вы?

Наёмник издал хриплый стон и оглянулся через плечо. Там стояло несколько мужчин среднего возраста, затесавшихся в бунтующую толпу, они имели холёный вид, но настороженные глаза, и принадлежали, по-видимому, к гильдии торговцев. Они сошлись вместе, несколько минут переговорили между собой и неприязненно кивнули.

- Отлично. Мы уважаем волю короля.

- Мудрое решение. Конечно, я независимый наблюдатель. Я не нахожу вины ни с одной из ваших сторон. Однако этот человек здесь - особый гость моего хозяина.

Шарон оставалась на коленях и не поднимала глаз, вопросительные взгляды наёмников тут же сошлись на Коуле. Пока тот думал о том, как следует поступить, старик, положив в карман разрешение с подписью Хайленд, подошёл со сложным выражением лица.

- Я пришёл забрать тебя по приказу моего хозяина. Меня зовут Ганс.

- О, мм... хорошо, - растеряно ответил Коул, по-прежнему сбитый с толку.

- Следуем нашим путём, - и Ганс повернулся и пошёл, как ни в чём не бывало.

Продолжая волноваться за Шарон, Коул повернулся и взглянул на неё, та продолжала смотреть в землю. Значит, их разговор состоится позже.

Хорошо разглядев королевскую хартию, толпа во избежание последствий послушно расступилась перед Гансом. По ту сторону толпы стояло несколько одетых в доспехи человек, которых было легко узнать рыцарей, и двое благородных мужчин на лошадях. Они явно прикрывали то, что было за ними. На лошади, покрытой более изящной, чем остальные, попоной сидели совершенно несчастного вида Миюри, а за ней Хайленд с выражением облегчения на лице.

Посещая крупные города, путешественники могли рассчитывать на жильё одного из трёх видов. На постоялом дворе мог остановиться каждый, заплатив его хозяину. В гильдиях и торговых домах могли остаться только те, кто имел соответствующие связи. Наконец, в городских стенах имелись усадьбы, в которые останавливались особые люди.

Проехав суматошную площадь, Хайленд отвезла своих гостей в район, заполненный рядами больших особняков. Дорога была вымощена аккуратными каменными плитами, и даже бродившие здесь бездомные собаки, казалось, имели прекрасную родословную. Коул заметил некоторых из них, изысканно дремлющих у ворот многих особняков, и сначала подумал, что их держат для охоты, но кое-где ему попадались сценки, когда люди, работавшие в усадьбах, гладят их и ласкают, так что, скорее всего, собаки просто жили там. Они ещё могли выполнять роль сторожевых собак, что было выгодно как для жителей усадьбы, так и для собак.

Каждый раз, когда экипаж, предоставленный Хайленд, проезжал мимо этих превосходно выглядевших бродяг, Миюри злилась на них из-за своей волчьей крови.

Все усадьбы были дополнены внутренними двориками, похоже, было принято устраивать там небольшой фруктовый садик. Проезжая мимо одного дома, они увидели купающийся в солнечных лучах зелёный кусочек рая в центре города, наполненный шумным празднеством.

- Так много домов больше нашей купальни... - сердито пробормотала Миюри, глядя из окна экипажа.

Хайленд тоже остановилась на время в одной из этих усадеб.

- Это дом родственника, так что только это место я могу на время взять. Если бы моих помощников не было здесь, я бы сняла постоялый двор, но здесь в королевстве я не могу действовать так свободно, как бы хотелось, - сказала Хайленд, выходя из кареты, её голос прозвучал устало.

Ганс, явившийся ранее с пергаментом в руке спасти Коула, пристально посмотрел на неё. Возможно, он был вроде управляющего, стремившегося поддержать авторитет своей хозяйки с её привычкой ставить реальные вещи выше титулов и репутации.

- Ладно, поговорим внутри. У меня для тебя есть сладости, маленькая госпожа.

- Что, правда?! - Миюри, разбиравшаяся с собакой перед усадьбой, тут же засветилась и повернулась с большим интересом.

Она всегда потрясающе неуважительно относилась к Хайленд, но легко уступала еде. В то время как Хайленд наслаждалась подобной простотой девушки, её старший брат ощущал неловкость.

Они прошли колоннаду в передней части усадьбы и попали в само здание, в нём совсем не оказалось коридоров. Комнаты просто соединялись между собой. Хайленд привела гостей в ту из них на южной стороне, что имела выход во двор.

- Эта комната всегда светлая и теплая.

- Для начала возблагодарим Бога за наше долгожданное воссоединение.

Они сидели на стульях с высокими спинками за длинным, узким обеденным столом, слуги наливали вино в их серебряные бокалы. Правда, Миюри подавали виноградный сок, не успевший превратиться в вино. Её это не вполне устраивало, но она всё равно поднимала свой бокал, когда провозглашали тост.

- Твоя работа в Цезоне и Десареве впечатляет. Ты настоящий Предрассветный кардинал.

Коул никогда не упоминал это своё прозвище ни в одном из писем для Хайленд. Выходит, оно распространялось путями, о которых он ничего не знал.

- Пожалуйста, перестань... Я не достоин столь великого звания.

- Ха-ха-а. Я рада видеть, что ты такой же, как всегда. Кстати... - Хайленд сменила позу на стуле. - Я отправила письмо с подробным описанием ситуации здесь, в Раусборне, в Десарев, но получила твоё письмо, где ты писал, что вы уже в пути и скоро прибудете сюда. Ожидая тебя, я разместила людей в порту, но кораблей так много, что гильдия сборщиков налогов нас опередила. Я сожалею.

Будучи членом королевской семьи, Хайленд не наклонила головы, но всё же, принося извинения, опустила глаза. Ганса, стоявшего в углу комнаты, это, кажется, заметно разгневало, и Коул несколько обеспокоился.

- О, нет проблем. В конце концов, ничего не случилось. Всё благодаря твоей помощи, наследница Хайленд.

- Моей помощи?.. Ха, возможно, помощи моего происхождения.

Она редко выпячивала свою благородную родословную, но обычно и не была столь самоуничижительной. Коул сидел в недоумении, размышляя, что тому причиной, Хайленд меж тем продолжила:

- Услышав о твоей работе, я подумала, что мне тоже следует заставить себя что-то сделать. Как ни стыдно, мне почти ничего не удалось достичь в этом городе. Самое большее, что может сделать моё имя - это разгромить шумную толпу...

- Юная госпожа! - прервал их своим упрёком голос. - Как ты позволяешь себе говорить такое перед простыми людьми? Ты роняешь честь своего имени!

Хайленд повернулась к Гансу, её усталый взгляд был полон любви и уважения.

- Деда, думаю, я уже просила тебя перестать называть меня "юная госпожа".

- Но...

- О, кстати. Как думаешь, ты мог бы объяснить городскому совету, почему мы воспользовались правом суда в городе? Должно быть, им уже рассказали, и, вероятно, прямо сейчас они строят кислые рожи по нашему адресу. Мы должны позаботиться о сохранении наших связей с ними. Прямо сейчас.

- Очень хорошо, - демонстративно вздохнул Ганс, покачал головой и вышел.

Как только дверь за ним закрылась, Хайленд слабо улыбнулась.

- Он очень сильный человек, который усердно трудится над сохранением доброго имени моей семьи, но сколько бы времени не проходило, он всегда считает меня маленькой девочкой. Я не знаю, что делать.

- Я знаю, что ты чувствуешь, - громко выразила своё сочувствие Миюри и повернулась к Коулу, чтобы послать ему укоризненный взгляд.

Улыбка Хайленд стала ярче, когда она подняла бокал, направив его в сторону Миюри.

- Ладно, как бы там ни было, я заявилась в этот город в приподнятом настроении, но ничего не сумела сделать и уже была готова объявить всё дело безнадежным без тебя. К тому же последнюю неделю ситуация развивалась слишком быстро для меня. Такое ощущение, что я ждала тебя целую вечность.

- Понятно... Но я должен признать, что несколько растерян. Что это было там в порту?

В жизни Коулу уже приходилось путешествовать, и он знал, что подобные ссоры происходят в каждом городе в любой точке мира. Противостояние гильдий пекарей и палачей стало давно уже историей, часто вдохновлявшей поэтов. В гильдиях таверн и постоялых дворов также часто пересекались интересы, отравляя их отношения, стычки между мастерскими, изготавливавших мечи и ножи, за определение границ между их товарами. Всё это, вероятно, никогда не будет решено. И потому противостояние сборщиков налогов и торговцев не было слишком необычным. Однако, обе стороны вооружились и встали в порту друг напротив друга. При этом не стоило забывать, что одной из сторон было поручено собирать налоги - задача, поддержанная некоторыми представителями верхушки королевства. Открыто брошенный им вызов, независимо от возможных причин, мог быть расценен как вызов королевской власти. Такой дерзкий поступок требовал определённой поддержки.

- Эти наёмники сказали, что их наняла гильдия торговцев, которая стоит на стороне Церкви. И мне показалось, что сборщики налогов преследовали меня с самого начала...

- Да, именно эта проблема стала моей головной болью. Гильдия торговцев официально выдвинула себя на роль друзей Церкви и с того времени выступает против сборщиков налогов. Причиной, по которой сборщики отправились за тобой, был, вероятно, твой внешний вид, ты выглядишь, как священник. Должно быть, они думали, что ты пришёл поддержать городской собор или был кем-то послан.

Иления говорила, что чем дальше на юг, тем сильнее влияние Церкви. Здесь всё было не так, как в Десареве, собор которого был брошен в одиночестве и без помощи.

- Вот почему каждая из сил пыталась держать меня подальше от своего соперника... И это то, о чём я подумал, но... торговцы должны были нуждаться в разрешении местных властей на торговлю. Было бы нормальным для них просто союзничать с Церковью и так открыто выступать против сборщиков налогов?

Во время путешествия с Лоуренсом, когда тот был торговцем, Коул видел торговлю и рынки, в которые по своей прихоти постоянно вмешивались местные власти. Возможно, Хайленд не следовало раздумывать над ситуацией, почему бы просто не идти поверх их голов под флагом королевской власти? Торговцы, лишённые возможности торговать, похожи на рыбу, вытащенную из воды. Всё это пронеслись в голове Коула. Лицо Хайленд скривилось от раздражения.

- Ты совершенно прав, но, хотя гильдия торговцев и называет себя таковой, их ядро состоит не из жителей Раусборна. Они из ряда компаний, размещённых в других странах, часто южных. А юг находится под сильным влиянием Церкви, как знаешь. Так что да, хотя они не могут рисковать вызвать недовольство нашего короля, они в то же время должны поддерживать дружеские отношения с Церковью, в противном случае они потеряют своё положение в своих странах. А Церковь хочет пойти на королевство в ожесточённой контратаке. В таком рассмотрении торговцы действуют ожесточённо благодаря поддержке Церкви.

- Церковь стоит за их спинами? Но она до сих пор избегала каких-либо явных действий. У них на большой земле появились новые важные союзники, что позволило им теперь двинуться вперёд?

Были определенные группы тех, кто не хотел реформирования Церкви, например, консервативные представители власти и аристократы, на чьих землях размещались монастыри и церкви с их огромными богатствами, не стоило удивляться, что эти немногие лица сговорились присоединиться к Церкви и создать союз против королевства. Коул ожидал от этого бесчисленных ужасных вариантов развития событий, какие только мог вообразить, но Хайленд почему-то только страдальчески улыбнулась.

- Я, что, должна объяснить причину? То есть, не говори мне, что ты действительно ещё не понял.

Он недоумённо посмотрел на женщину, потягивавшую вино и виновато смотревшую на него.

- Причина - ты.

- Что?

- Предрассветный кардинал, - Хайленд вполголоса произнесла его прозвище и глубоко вздохнула. - Я должна гордиться, что моим глазам хватило проницательности выбрать такого способного человека, как ты, но мне довольно неловко, так как всё вышло далеко за пределы того, что я себе представляла. Теперь ты сидишь напротив меня, но обладаешь большим влиянием, чем мог надеяться когда-либо получить незаконный король.

Не было похоже, что это шутка.

- Мог бы я попросить тебя... поподробней?..

Смутная улыбка Хайленд придавала ей виноватый вид, будто она просила прощения, что втравила его в столь серьёзные дела. Вот почему его сердце билось так сильно. Как мир узнал его? Как распространялись легенды о нём?

- Всё началось там, в Атифе. Благодаря тебе и твоему посланному Богом волку я сумела зажечь свет перемен. Именно тогда многие церковные чиновники узнали, насколько глубок народный гнев, узнали и испугались.

Хайленд усмехнулась, произнося: "посланному Богом". Миюри, конечно, притворилась, что ни о чём не ведает, и неясным оставалось лишь, насколько наследница осведомлена об истинной сути Миюри, но Хайленд не казалась готовой испытывать их отношения. Она отпила вина и продолжила.

- А затем вы двое полностью перетянули Цезон, сердце северных островов, на сторону королевства. Положение королевства с таким союзником укрепилось благодаря их власти над большими промысловые угодьями сельди и трески. И в целом, любой, кто осмелится бросить вызов королевству, тем самым столкнётся с пиратами Цезона. И тогда рыбное изобилие покинет прилавки их рынков. Знаешь, недорогая рыба - это один из путей к благосклонности простых людей. Если люди больше не смогут покупать рыбу, они направят свой гнев на Церковь и местные власти за то, что те наносят удар по их средствам к существованию.

Конечно, и в южных морях ловилась рыба, но в куда меньшем объёме, чем сельдь и треска на севере. Этот фактор влиял весьма существенно.

- И ещё то, что ты сделал в Десареве, - добавила Хайленд и снова вздохнула, это был вздох восхищения, которым она будто что-то признавала. - Королевство и Церковь годами пребывали в тупиковом противостоянии, и ты внезапно выбил огромный клин, их разделявший. Ты стал вроде веса, нарушившего неопределённое равновесие, после чего одна сторона внезапно начинает падать. Десаревский собор, державший плотно закрытыми свои двери, почти мгновенно помирился с городом королевства из-за действий единственного человека, который, наконец, снова открыл их. Можешь только представить, какое потрясение это вызвало, когда весть о том прокатились по всей стране?

Сам Коул ощутил потрясение как раз от её объяснения. Будучи тем, кто был в гуще этих событий, он знал, что действительность намного сложнее и намного грязнее, была веская причина примирения собора и города и чувство неизбежности этого примирения. Оно никак не могло произойти только из-за его действий. Но он понял и то, что восприниматься это будет совсем не так.

В письме места не так много, и людям оставалось описывать самые запутанные события лишь в самом общем, простом для понимания виде. Им надо было найти средство вместить объяснение самых сложных дел в ограниченное число слов.

Его назвали Предрассветным кардиналом. Пример такого средства. И именно с рождением этих лёгких для понимания символов изменился настрой общества.

Коул, несмотря на свою ограниченность, наконец, сумел проглотить ситуацию.

- После этих трёх случаев большинство людей просто напридумывали, что случилось, так?

Хайленд кивнула.

- Да. Люди шумят: теперь, когда появился Предрассветный кардинал, следует ожидать в скором времени что-то ещё, четвёртое невероятное событие, а затем пятое, так до конца, до подъёма последней лавины, что взревёт и решительно положит конец нынешнему положению дел. Вот почему я верю, что Церковь, наконец, приняла решение. Они должны думать, что пережидание волнения людей королевства чревато поражением, продолжать отказывать в религиозных службах - венчании, крещении и отпевании - это глупость сейчас, когда наша сторона явно имеет преимущество.

В голову Коула пришла пословица: "Самая большая дамба разрушается и заливает всё вокруг, начиная с протечки через дыру, размером с муравья ". Подобные притчи приводятся и в Священном Писании. Возможно, Коул был сам по себе почти бессилен. Однако выглядело так, что даже без особой силы ему удалось открыть дыру, достаточную для крошечной утечки. И, прежде чем он понял это, события переросли в мешанину, вышедшую из-под его контроля.

- Теперь, когда Церковь хочет перейти к более агрессивным средствам, она вступила в переговоры с торговцами с юга.

Слова Хайленд вернули Коула из его воспоминаний.

- Прямо сейчас, когда право сбора налогов в отношении Церкви раздаётся в королевстве налево и направо, власть сборщиков налогов растёт. Для торговых домов и отдельных торговцев сборщики налогов и налоговые чиновники, по сути, смертельные враги. Церковники всё сильнее беспокоились, что им, оставшимся в стороне, выпадет короткая соломинка в итоге. Церковь всегда обретала влияние, выступая главным покровителем ремёсел и торговли, поэтому, когда она обратилась к торговцам, я уверена, у тех было много причин принять сторону Церкви.

Коул стал собирать воедино картину и вспомнил недавние события в порту, туман в его голове будто рассеялся. Он осознал, что в его голове остался ещё один вопрос.

- Я понял, как всё до этого дошло. Всё это было вызвано моим... нет... - он посмотрел на сидевшего рядом с ним Миюри и поправился, - ...нашим путешествием. Теперь я это вижу.

Глаза Миюри расширились, она довольно потёрлась лицом о его плечо.

- Но я до сих пор не понимаю, - продолжил он, - почему люди из гильдии торговцев были готовы противостоять королевской власти с оружием в руках. Я сомневаюсь, что после этого они смогут продолжить торговлю в королевстве.

Он мог действительно пойти так далеко, как сказал, если уловил изменение движения приближавшейся кареты. Даже если бы прохожий смог собрать целую суму медных монет, внезапный удар кареты сильно перевесит любой возможный выигрыш. Коул полагал, что торговцы пытались сделать что-то подобное.

Бросив вызов королевской власти, они наверняка нарвались бы на запрет торговли в стране. Не было смысла сотрудничать с Церковью ради изгнания сборщиков налогов, если они вообще потеряли бы право на торговлю. Какое значение имели бы налоги, если они вообще не могли бы зарабатывать деньги?

Однако лицо Хайленд выражало беспомощность.

- Предполагаю, ты бы сказал, что мы недооценили, насколько хитрыми и бессовестными могут быть торговцы, - её громкий вздох отозвался эхом от всех углов комнаты. - В ответ на угрозу потери права на торговлю здесь, торговцы ожесточились и нанесли ответный удар: "Переживёте ли вы хотя бы одну зиму, если мы выведем все наши корабли из королевства?"

Коул невольно глотнул. Вот почему Шарон запнулась, когда наёмник угрожал ей.

- Наше королевство - остров. Эпоха, когда мы могли обрабатывать землю сами, давно миновала. Без иностранных торговых кораблей утратится уверенность, что хлеб будет и дальше у нас на столах. Если торговля придёт в упадок, то всё сразу встанет. Мы испытали эту боль лет пятнадцать или двадцать тому назад.

Коул знал эту историю. Он раньше приезжал в королевство вместе с Лоуренсом. В то время торговля шерстью прекратилась из-за ошибок правления короля, Коул воочию увидел, насколько пострадала тогда страна. Даже монастыри, обладавшие до того великой властью в королевстве, в те дни переживали тяжёлые времена из-за утраты торговли. Если тогда всё случилось лишь из-за прекращения торговли шерстью, что произойдёт, если прервётся надёжное поступление всех товаров? Без сомнения, это приведёт к большой беде, о какой Коул даже думать не смел.

- Конечно, мы прекрасно знали, что купцы будут так нам угрожать. Они создали свою гильдию здесь, на чужой для них земле, лишь для того, чтобы объединить силы для переговоров - в первую очередь.

Это было непреложное правило, по которому люди собирались и общались вместе по сходству интересов на удалённых от дома землях, где им больше не на что было положиться.

- Понимаю... Но, судя по твоим словам, как я понял, вы предвидели их угрозы и уже думали о способе ответить на их вызов, да?

- Верно. Есть много способов помешать их торговле. Но есть только одна ситуация, в которой вмешательство в их дела не даст никаких результатов. Это та, в которой они превосходно едины.

Хайленд на мгновение задержала дыхание и быстро обернулась, осматриваясь. Коул понял, что она проверяет, не вернулся ли Ганс. Потом она наклонилась через стол поближе к нему, и то же сделала Миюри.

- Я просто не понимаю. Как эти жадные торговцы так идеально сговорились?

Её полное боли лицо отражало долгие и трудные размышления на эту тему.

- Сговорились?

- Да. Нет смысла использовать нашу власть и останавливать их торговлю. Зато если бы торговцы сами её прекратили, это поставило бы королевство в отчаянное положение. Вот почему, пока они держатся в единстве, мы остаёмся в невыгодном положении.

Разрозненные и слабые, собираясь вместе и действуя сообща, обретают силу. Именно в этом состоит ценность гильдий, и практичные торговцы немедленно объединялись ради прибыли. И тогда считать, что торговцы полягут рядами при угрозе со стороны власти королевской власти, могло быть недооценкой их возможностей со стороны Хайленд.

Коул задумался, стоит ли ему сказать об этом, а Хайленд продолжала говорить.

- Я всё ещё не могу этому поверить. Почему они не ссорятся друг с другом? Эти торговцы, существа, действующие во имя личного интереса. Разве они не должны предпринимать действия для достижения наибольшей прибыли для себя?

После этих слов мысли Коула помчались вперёд. Наибольшая прибыль? Не из-за неё ли эти торговцы сотрудничали таким образом? Бросая вызов властям, пытавшимся помешать их торговле? Его замешательство должно было отразиться на его лице. Хайленд посмотрела на него и тут же покачала головой, хмуря брови.

- Их может объединять происхождение с юга, но это не значит, что они все ладят друг с другом. Они должны быть готовы не упустить возможность победить своих соперников. Именно поэтому я подумала, что чем сильнее мы усложним ситуацию, тем больше поощрим их предавать друг друга, тем меньше вероятность сохранения их единства.

Предавать? Коул наклонил голову, и в этот момент он вдруг услышал неуместно звонкий сейчас голосок.

- Ха-ха! - донёсся смешок Миюри. - Меня всегда так раздражало, когда это происходило и в наших играх в сражения. Но получить преимущество перед своим противником - это, безусловно, самое захватывающее.

Глаза Миюри загорелись, она совсем забыла про свой сок и сладости. Вряд ли Хайленд могла обидеться на такое проявление отсутствия манер, вместо этого она взяла Миюри за руку, словно поддерживала сказанное.

- Да, именно так! Кто двинется вперёд первым, тот получит наибольшую прибыль.

Коул был озадачен, и Миюри тотчас озорно улыбнулась.

- Брат видит в людях только хорошее, поэтому он не понял.

Он поднял голову, чувствуя желание что-то ответить, но она была права, он, в самом деле, едва мог представить, что она имела в виду.

- Коул. Подумаем сейчас вместе. Мы в ситуации, когда соперники в торговле, отчаянно борющиеся за места за рыночными прилавками, сами же и заявили о готовности оставить рынки королевства. Как думаешь, что произойдёт, если некоторые из них захотят опередить других? Невозможно, чтобы они не подумали о прибыли от тайного соглашения с королевством!

Это было вполне возможно. Торговцы были действительно практичными, а это, безусловно, один из способов получить себе наибольшую прибыль.

- И все эти торговцы раздражительно умные негодяи. Все они вдруг пришли к одному и тому же в одно и то же время. У нас нет возможности взять их под свой контроль. Должно было произойти внезапное сражение за предательство, разваливая постепенно их единство. Невозможно, чтобы этого бы не произошло.

- Но этого не произошло, ты имеешь в виду? - спросила Миюри.

Хайленд кивнула и хмуро опустила голову.

- Значит ли это, что Церковь предлагает огромное обеспечение, предотвращая их попытки двинуться вперёд?

Вера и верность ненадёжны среди торговцев.

- Или, может быть, в их стране были предприняты какие-то карательные меры... Но я не могу представить себе достаточно большого наказания, чтобы загнать всех в одно стойло. Тогда, даже предположив, что им обещано вознаграждение, я всё равно не вижу смысла. Насколько нелепо много монет Церкви пришлось подготовить для этого?

Церковь заслужила ненависть людей из-за невероятных богатств, собранных ею. Но всему же есть предел. Может ли Церковь обещать достаточно богатств или угрожать достаточно суровым наказанием, чтобы управлять всеми иностранными торговцами, чтобы они не противились отказу от любой торговли с королевством? Чтобы проверять все действия огромного числа судов в порту, которые они видели с корабля Йосефа?

Такое казалось невозможным даже для Бога.

- С другой стороны, ситуация стала бы по-настоящему опасной, если бы каждый иностранный торговец действительно покинул страну. Вся пшеница и мясо были бы немедленно раскуплены на рынках, различные продукты выросли бы в цене, повсюду начались бы грабежи. В королевстве воцарился бы беспорядок. И тогда Церковь, несомненно, начнёт атаку.

Невозможно . Это слово камнем застряло в горле Коула. Именно по этой причине Хайленд, тщательно обдумывая войну с Церковью, отправила их на северные острова. Это место служило продовольственной кладовой окрестных стран, боевая мощь рыбаков-пиратов имела бы решающее значение, начнись война между островом и большой землёй за пролив. Однако рыба была только рыбой и не могла заменить хлеб, масло и прочие необходимые товары. Вынудить уйти всех торговцев - это то же самое, что отрезать королевство от продовольствия.

Если Церкви требовалось восстановить свою власть после недавних неудач, это дало бы ей прекрасную возможность.

- И это ещё не всё, - продолжала Хайленд, прижав руку ко лбу, словно от головной боли. - Если стоимость товаров взлетит до небес, начнутся беспорядки, Церковь воспользуется возможностью начать войну и окончательно расстроить мирские дела, тогда также возможно, что наследник Клевенд воспользуется замешательством, чтобы развязать гражданскую войну из-за порядка наследования. Это именно то, чего мы больше всего боимся. У нас есть возможность суда в случае войны с Церковью, но внутренний конфликт будет разрешён только на виселице.

Беспорядки всегда предоставляли хорошие возможности тем, кто стоял ниже, чтобы царапаться наверх. Хайленд и её окружение должны были опасаться не только Церкви извне, но и выступлений изнутри. Они действительно были в осаде как внутренних, так и внешних проблем.

- Вот почему мне интересно, может ли наступательная позиция гильдии сборщиков налогов по отношению к Церкви быть заодно и приказом наследника Клевенда. Возможно, он намеренно пытается разозлить Церковь, давая им повод начать войну.

Многие верили, что воинственные аристократы, считавшие разговор пустой тратой времени, видели доблесть именно в том, что служило чести аристократа.

- Возможно, я излишне подозрительна к нему... сборщики налогов здесь, в этом городе, необычные. Эти мнимые бродяги пришли вместе принести клятву верности под знаменем подобно наёмникам. Ты видел это, верно?

Коул вспомнил увиденное в порту. Даже Йосеф, привыкший к встречам со сборщиками налогов на морях, был удивлён их согласованностью.

- Но чем больше я об этом думаю, тем сильнее чувствую, что у наследника Клевенда появилась возможность убить одним камнем птиц без счёта. Даже если ему не удастся собрать достаточно денег продажей разрешений на сбор налогов, достаточно для провоцирования внутренних раздоров и, в конечном счете, вызвать войну, загнав Церковь в угол, само замешивание раздоров внутри страны всё равно может подготовить почву для его гражданской войны. А если бы Церковь просто сбежала, поджав хвост, он, конечно, мог бы заявить о себе как о ключевой фигуре в противостоянии Церкви и королевства. Он больший тактик, чем я думала.

Он зорко следил за возможностью занять трон, запуская для этого изысканные волны.

- Конечно, король и я не собираемся склоняться перед Церковью. Но мы должны ещё и заботиться о мире в королевстве.

При таком развитии событий все иностранные торговцы покинули бы королевство, и из-за серьёзной нехватки товаров разыграется политическая нестабильность. И только для Церкви королевство в таком его виде будет служить целью.

На протяжении истории множество стран было разрушено войнами за трон. Чем добрее была бы Хайленд как правитель, тем невыносимей будет ей разорения страны. Да и сам Коул не мог бездействовать, когда страдают другие. Просто не мог, но ситуация до него была слишком сложной и беспорядочной.

- Конечно, я могу сказать, что это всего лишь догадки, но... напор сборщиков налогов и манера поведения торговцев заставляют меня представить себе ужасные вещи...

Хайленд устало опустилась на стул. Как член королевской семьи, она несла ответственность за судьбы соотечественников. Чем добрее она была, тем более тяжким становился этот довлеющий над ней долг.

- Или, может быть, это его способ проверить их храбрость, играя на ожиданиях каждого, - сказала Миюри, беря с медного блюда что-то из засахаренных фруктов. - Это вполне возможно, но я не сильна в азартных играх.

Миюри повидала немало аристократов в Ньоххире, но Коул не знал никого другого, столь же реалистичного, как Хайленд. И какова бы ни была истина, действительность состояла в том, что Церковь что-то задумала, делая торговцев своими союзниками, и эти торговцы собрались вместе, чтобы противостоять королевству. Коул не знал, в чём таился секрет, но в одном он был уверен.

- Если мы рассматриваем всё по отдельности, оно представляется, как ситуация, гораздо выше маленьких людей, как мы. Однако...

Хайленд и Миюри в четыре глаза посмотрели на него.

- Однако я верю, что самая большая наша задача - избежать войны.

Наследница серьёзно кивнула.

- Ещё мы не можем позволить им заставить нас упасть духом и утратить веру в возможность реформирования. Мы прошли весь этот путь. Если мы в итоге впадём в уныние, следующая возможность исправить ошибки Церкви придёт через десятилетия.

Уже много раз он почти смирялся с проблемами, ставшими перед ним, падал на колени и бежал, поджав хвост. И всё же он верил, что пройденный путь был правильным, и он прошёл весь этот путь.

- Всё так, как ты сказал, но у тебя есть какие-то предложения? Очевидно, что если мы сможем удачно использовать твоё прозвище Предрассветного кардинала, люди могут собраться вместе для сопротивления, как они это делали в Атифе...

Хайленд говорила не так чётко, как раньше, по той причине, что ход событий сильно отличалась от ситуации в Атифе. Это не та ситуация, в которой она могла легко разогнать своих врагов. Если загнать в угол торговцев, союзников Церкви, они просто сбегут, и последствия для королевства будут ужасными. И потому торговцев нужно было сохранить, но, если уступить давлению и пойти на компромисс с Церковью, реформа только отсрочится. Ещё сложнее следить за действиями сборщиков налогов, якобы союзников Королевства. Сборщики могли пытаться загнать Церковь в угол ради воплощения стремления наследника Клевенда развязать войну. Проблема на уровне вопросов теологии.

Три быка бьются головами, толкая друг друга. Убери одного быка, два оставшихся с их силой в результате нападут на тебя. Надо найти способ остановить двух быков, не укладывая всех трёх в землю.

- Первое, что приходит на ум, - отделить Церковь от гильдии торговцев.

- Верно. Если бы мы только могли понять, в чём их интересы, мы могли бы вбить клин между ними...

Беседа здесь забуксовала, потому разговаривали аристократка и тот, кто учился на священника. Они не знали, как думают торговцы.

- Ты говорила с кем-нибудь из компании Дива? - спросил Коул.

Компания, в ведении которой был весь север, стояла на стороне Хайленд.

- Да, но на юге они практически чужаки. Они не входят в гильдию торговцев, и их интересы в любом случае противоречат интересам огромных торговых союзов юга. Люди Дивы ничего не знают.

- Понимаю...

В этом случае возможности Коула были ограничены. Может быть, пришло время отправить письмо Лоуренсу, бывшему торговцу с острым умом.

- В любом случае, ты знаешь, что делать сейчас, - подала голос Миюри.

- А? - вырвалось одновременно в замешательстве у Коула и Хайленд.

Под взглядами обоих Миюри пожала плечами.

- Сначала, брат, тебе нужно прочесть, что зависит от врага. Тебе в голову может прийти какая-нибудь блестящая мысль, пока ты просто осматриваешь город.

Это не может быть так просто... подумал он, было, но потом его поразило.

- Ты уверена, что не хочешь просто поозорничать?

- О, давай! - раздула щёки Миюри.

- Ха-ха-ха, - бездумно рассмеялась Хайленд. - Но это не обязательно худший вариант из имеющихся.

- Наследница Хайленд, пожалуйста, не поощряйте её...

- Всё в порядке. У Церкви вырвали коврик из-под ног, потому что она не понимала, чего хотят люди в Атифе. Аристократ, ничего не знающий об их земле, должен изменить их отношение, разве не так?

Она была права, но, когда он снова обратил внимание на Миюри и уловил на её лице озорное выражение, это ему не понравилось. Он мог лишь предположить, что ей надоела эта беседа, и она вмешалась в разговор, просто желая погулять по городу.

- И теперь это сама очевидность, что ты здесь важная особа. С того момента, когда твои лицо и имя станут широко известны, ты потеряешь свободу своих действий, а люди могут больше не сказать тебе правды.

На лицо Хайленд легла тень грусти. Членство в королевской семье, особенно для тех, кто имеет значительное влияние, не лишено недостатков. А имя Предрассветного кардинала, возможно, обладало даже большей властью, чем была у Хайленд.

- И я не стану возражать, если вы останетесь со мной в поместье, занимаясь собой и обсуждая зловещие тучи, нависшие над королевством, выглядя подавленными, серьёзными и хмурыми.

- Ни в коем случае, - отрезала Миюри, Хайленд весело пожала плечами.

- Я просто хочу выстроить хорошие отношения с вами обоими.

Коул не был уверен в том, что Миюри действительно очень нравилась Хайленд, но ему несложно было представить, как его спутнице становится скучно и у неё портится настроение. И так как, в самом деле, стоявшую перед ними проблему нельзя было решить одними размышлениями, похоже, их единственный выбор - выбраться на свет божий и выяснить, кто что замышляет.

Придя к этому, он неохотно согласился с правотой Миюри.

- Решено. Итак, завтра...

- Ещё только полдень! - почти с угрозой в голосе перебила его Миюри.

Коул беспомощно откинулся на спинку стула, плечи Хайленд затряслись от смеха.

- Хи-хи-хи. Точно. И если ты неправильно разыграешь свою карту, к тебе завтра нагрянет волна тех, кому от тебя что-то будет надо.

Миюри посмотрела на него, будто говорила - Я тебе уже говорила. Поэтому, не имея другого выбора, он сдался.

- Я могла бы быть у основания лестницы всех королевских особ государства, но всё же я ещё хочу, чтобы вы увидели самый большой город в нашей стране. Теперь, когда вы здесь, тут есть лавка, которую вы обязательно должны посетить хотя бы раз.

- Лавка? Что там продают? - невинно спросила Миюри, и Хайленд ответил, будто говорила ей секретный пароль.

- Их главный товар - баранина, лавка называется "Золотой папоротник".

Глаза Миюри сразу загорелись.

- Братик!!

Когда она схватила его за плечо и стала трясти, Коул удивился, как люди могут поверить, что он мог быть Предрассветным кардиналом.

- Да, да, знаю. Знаю.

- О, только...

Миюри внезапно остановилась. Коул недоумевал, что пришло ей на ум, а девушка, скрывавшая в себе серебряную волчицу, повернулась к Хайленд.

- Эй, у тебя есть одежда?

- Одежда?

- Да. Понимаешь, брат хочет быть священником или кем-то ещё, поэтому у него есть только одежда, которая заставляет его чувствовать себя, будто он один.

Хайленд чуть снова не рассмеялась, но сумела сдержаться. Коул впился взглядом в Миюри, издевавшуюся над ним, как маленький ребёнок, что изображает солдата и бегает с палкой, но она просто спокойно улыбнулась в ответ.

- Ты права. Я сомневаюсь, что что-то хорошее можно найти, когда ты гуляешь, похожий на священника, - сказала Хайленд и встала со стула. - Я подберу что-нибудь, так что просто подожди там.

- Но, наследница Хайленд...

- Сделай это как надо! - велела Миюри, переглянувшись с Хайленд.

- Точно! - подтвердила та.

Они были странным образом заодно, и Коулу оставалось лишь вздохнуть.

Одежда, которую Хайленд приготовила им, в целом подошла.

- Оно очень хорошо смотрится на тебе, брат, - сказала Миюри таким тоном, будто она дразнила, но, судя по блеску её глаз, вероятно, он действительно выглядел неплохо.

Коул чувствовал в себе какой-то подъём и в то же время ему казалось, будто он сделал что-то неправильно, тем не менее сейчас он послушно подчинился. Когда Коул оделся, Миюри и Хайленд пустились в обсуждение его наряда.

- Красный цвет жилета не слишком ярок, но и не слишком бледен, действительно хорошо подобран. А этот плащ с золотой окантовкой? Такой тёмно-коричневый, что почти чёрный, но выглядит хорошо. А что это за мех? Это ведь не кролик, так?

- Это мех морского существа. Он тонкий и отталкивает воду, но при этом удивительно тёплый. Не часто встретишь подобный мех на наземных животных.

- Точно. Такой гладкий... Даже странно, какой скользкий, будто кто-то залил маслом всё это! И вышивка на поясе тоже очень хорошая. Штаны и накидка, как у охотников в снежных горах. И обувь даже выше колен.

- Эта обувь осталась от времён, когда такую надевали на войну. Бравый у них вид, правда?

- Ага. Но эта одежда не создаёт впечатления, что он показывает свою силу, она придаёт ему ещё более умный вид, и мне это нравится.

- Превосходно, я рада, что ты заметила. Полагаю, это потому, что в Ньоххиру приезжает много знати. У тебя хороший глаз.

- Эта шапочка просто потрясающая!

- Не так ли?! Она - признак высокой образованности и обладания властью.

Шапочка была пошита из того же меха, что и накидка, она была плоской, круглой, без полей. Работа хорошего мастера, украшенная медными деталями и золочёной окантовкой, что придавало ей элегантность.

- Я никогда не видел такого в Ньоххире прежде, но думаю, что есть люди, которые в таком наряде ходят на службу.

- Да. В конце концов, Ньоххира благожелательна ко многим странам, поэтому, полагаю, что она не может требовать от гостей особого церемониала. И думаю, вам не часто доводилось встречать почётный караул при их персонах.

Собственно, Коула одели в церемониальную одежду королевского служащего.

Плечи Миюри, в свою очередь, украсил бросавшийся в глаза белый плащ, перетянутый жёстким ремнём из чёрной кожи. Все застёжки были золотыми, поэтому, несмотря на простоту покроя наряда, её легко можно было принять за лицо высокого положения. Вдвоём они выглядели как благородная дочь из хорошей семьи, которая приехала со своим слугой откуда-то издалека.

- Почти раздражает, как это хорошо на тебе смотрится, - сказала Хайленд, и Миюри хихикнула.

- Не беспокойся, ты тоже выглядишь важной.

- Миюри! - окрикнул её Коул

Он предупредил её, может, немного против своей воли, но Хайленд, казалось, получала удовольствие от выходок Миюри.

- Ха-ха-ха! В любом случае, здесь, в городе, много аристократов и богачей, притворяющихся аристократами, так что вы не будете особо выделяться.

- Прости, что мы будем изнашивать такую красивую одежду...

Он ощущал вину за создаваемые проблемы, Хайленд чуть пожала плечами.

- Не стоит, я, если честно, хотела бы предложить тебе больше. Но ты не принимаешь никакого возмещения, что я предлагала.

Она говорила с некоторым ожесточением, похоже, в самом деле, ощущая себя должницей. Королевские особы должны вознаграждать своих подчинённых соответственно выполняемой работе. Поэтому наследница упомянула о награде за всю проделанную до сих пор работу. Он не уточнял, что это за награда, но Хайленд была аристократкой, причём королевского рода, поэтому ему в голову пришли невообразимые деньги, и поэтому он твёрдо отказался.

- Что ж, пусть это будет вам в удовольствие, - сказала Хайленд.

Коул почтительно склонил голову. Повернувшись к Миюри, он ожидал увидеть блеск в её глазах в предвкушении прогулки и вкусной баранины, но глаза её были опущены, а лицо - мрачным. Он почувствовал раздражение, предположив, что ей всё ещё не нравятся его поклоны Хайленд, но она, подняв одни только глаза на принцессу и глядя на неё щенячьими глазами, спросила:

- Ты не пойдёшь с нами?

Она называла Хайленд " той блондинкой " и на каждом шагу ей грубила. Иной раз даже показывала ей свои клыки, поэтому при всём том, что ощутил Коул в этот момент, Хайленд удивилась куда сильнее. Миюри не выглядела довольной тем, что её старший брат служит Хайленд, женщине, но общий интерес к одежде, похоже, открыл, в конце концов, её сердце. На миг показалось, что Хайленд расплачется. Коулу приходилось слышать, сколь одинокой может чувствовать себя знатная особа. Но наследнице было не привыкать скрывать свои истинные чувства. Она тут же улыбнулась и ответила:

- Мне очень приятно это слышать, но, если бы я пошла с вами пообедать, вы бы привлекли внимание. И когда люди разгадают в нём Предрассветного кардинала, это лишь приведёт к нежелательной слежке. Проведите, как следует, время вдвоём.

- Но ты же притворялась служанкой в Атифе...

- Это потому, что я была в чужой стране. Но здесь у меня полно знакомых. И "Золотой Папоротник" - очень известное место, где собирается много таких людей.

Пожалуй, Ганс тоже не позволил бы ей изображать служанку. Увидев разочарованное лицо Миюри, Хайленд опустилась перед ней на колени и взяла за руку.

- Мне тоже больно. Знаешь, обычно невероятно невежливо с моей стороны отказываться от приглашения на обед от такой уважаемой юной госпожи.

На мгновение Коулу подумалось, что Хайленд - мужчина. Её жест слишком подошёл бы утончённому рыцарю или даже...

- Если будешь вести себя настолько подобно принцу, у моего брата может появиться неправильная мысль, он начнёт ревновать, - заявила Миюри.

- Мы не можем это допустить, - заверила Хайленд.

Они были идеальной парой. Обе захихикали, и Коулу осталось лишь отвернуть своё перекосившееся лицо.

- Пусть знакомство с моей страной будет вам в удовольствие.

- Да. Хорошо, пошли, брат.

- Фу-ух...

Миюри потянула его за руку, Хайленд, подражая ей, подтолкнула его к выходу, словно побуждая его взять на себя ведущую роль над юной госпожой. Коул, обычно оказывавшийся тем, кто возражает против других, чувствовал себя странно. Когда они вышли из комнаты, Миюри помахала Хайленд, а та радостно махнула в ответ. Нет ничего величественней дружбы, сломавшей рамки социального положения.

- А теперь, брат, - сказала Миюри на выходе из поместья, - я могу вверить тебе эту милую маленькую принцессу, чтобы ты хорошенько позаботился о ней и обеспечил её безопасность?

Если не считать дерзости и нахальства, с которыми она польстила самой себе, её очарование вполне подобало благородной юной девушке.

- Конечно, конечно, - ответил он и снова взял её за руку, и они вместе пошли по мощёной камнем улице.

Покинув район изысканных усадеб, они сразу окунулись в шумную уличную суету. Оставляя усадьбу Хайленд, Коул засомневался, не станут ли они выделяться в этой одежде и не случится ли что-то плохое из-за этого. Однако вокруг было так много людей в этом настолько оживлённом месте, что, скорее всего, никому не было до этого дела.

А маленькую принцессу поражало всё в этом городе.

- Брат, что это с этим городом?.. Куда бы мы ни шли, он просто продолжается...

Это прозвучало, как загадка, но он понял, что она хотела сказать. Строение такого большого города в корне отличается от обычных городов. В таких больших городах, как Раусборн, не было привычных ремесленных или торговых районов, вместо этого было как бы множество небольших городов внутри его. Эти города часто разделялись по приходам церквей и часовен, служивших им центрами и местами, где собирались только местные жители, здесь же располагались все пекарни, мясные лавки, таверны и мастерские ремесленников, обслуживавшие именно эту часть города. И даже если кому-то из жителей было достаточно перейти лишь на другую сторону улицы, чтобы попасть в соседнюю часть, каждая из них была устроена точно так же, и людям не было необходимости переходить из прихода в приход. Главные улицы связывали это множество приходов, создавая свой собственный особый мир.

В этом мире, к примеру, уличные торговцы и ремесленники открывают лавки специально для приезжих из других городов, а местные жители в них не покупали. Горожане не останавливались поглазеть на уличные представления, они были слишком заняты своей жизнью или уже видели всё это. Ещё здесь бегали кучки местных ребятишек, прятались по укромным местам куры и свиньи, ожидая возможности покопаться в отходах, выкидываемых лавками. А то ещё какая-нибудь богатая карета, запряжённая четвёркой лошадей, пыталась пробиться сквозь общую толчею, словно всё здесь принадлежало её хозяину, и тогда поднимался крик, что надо уступать тем, кто тянет повозки, заполненные до краев солёной рыбой. Взглянув поближе, можно увидеть группу бездомных собак, бегущих за повозками и слизывающих просыпавшуюся соль.

Здесь царили беспорядок и неразбериха.

Коул волновался, что Миюри, так восхищённая особенностями города, что почти не дышала, может потеряться в толпе людей, поэтому он тянул девушку за руку, пока они не нашли спокойной место на обочине дороги. И этим местом оказалась маленькая часовня.

- Эй, брат? Это церковь?

Волосы и одежда Миюри пришли в беспорядок, её щёки горели то ли от волнения, то ли от людской толчеи, она говорила, будто только проснулась от сна. Но она даже не шевельнулась, чтобы поправить распустившиеся завязки плаща, поэтому Коул встал на колени, чтобы перетянуть на ней кожаный ремень, а она продолжала пристально смотреть на жалкую часовенку.

- Да, должно быть, местная часовня. О, стой, ты можешь смотреть вперёд, а?

Мало того, что Миюри не могла устоять на месте, она ещё была такой худенькой, что ему никак не удавалось сладить с жёстким кожаным ремнём.

У входа в часовню спала бездомная собака. Когда это дошло до Миюри, из глубины её горла донеслось рычание. Большая собака с длинными ушами, казалось, могла лишь съёжиться под взглядом волчицы, глядя на неё подобострастными щенячьими глазами, и жалобно скулить.

- Прекрати. Это просто бедная собака.

Он приложил все силы и таки застегнул кожаный ремень, потом встал и ткнул её в голову.

- Ой! Ты чего меня ударил?

Миюри посмотрела на Коула такими же широко раскрытыми щенячьими глазами, но не покорными, а протестующими.

- Потому что ты ведёшь себя так, будто собираешься перекусать всех и каждого, - сказал он со вздохом и поправил капюшон. - Уймись немного. Наконец-то у тебя есть одежда, в которой ты мило выглядишь, и теперь растрачиваешь эту возможность впустую.

- Что? - удивлённо выпрямилась Миюри и просияла от радости, будь её хвост сейчас на воле, она бы с такой силой им виляла, что удивила бы бездомную собаку ещё больше. - Правда? Постой, ты серьёзно, брат? Я выгляжу мило? Скажи это снова!

- Я как-нибудь остановлю твоё вредное, озорное поведение.

- О-о-у, я не причинила никакого вреда, и я вовсе не озорница...

Какое-то мгновение он гадал, кем же она тогда себя считает, но Миюри оглянулась на ушастую собаку и причмокнула губами. Собака, над которой она издевалась, тут же села и приосанилась, поставив вместе передние лапы перед собой, как солдат при взгляде его короля.

- Иления рассказывала нам об этом, не так ли?

Он думал, что она могла попытаться запутать его или снова обмануть, и был удивлён, услышав имя, которого не ожидал.

- Госпожа Иления?

- Да. Она сказала о многом, чего ты обычно не замечаешь в больших городах, потому что они бросаются в глаза лишь в маленькой деревне. В больших городах бродит много животных, и мы должны подружиться с ними, если сможем.

Говоря это, Миюри махнула рукой, и длинноухая собака тут же подошла. Девушка похлопала её по голове.

- Она говорила, что, когда торгует одна в городе, в конце концов, кто-то начинает преследовать её. Воры много раз пытались ворваться к ней в комнату на постоялых дворах, но куры или свиньи предупреждали её, или помогали, или что-то такое.

Представив себе это, Коул вспомнил, что товары у Илении были сложены даже просто у дверей её комнаты на постоялом дворе. При том, что каждая компания нанимала охранников, это казалось небрежностью, но у неё были меры безопасности, которых не могло быть у людей.

- Она сказала, что иметь друзей стоит, и мы, когда можем, должны использовать свои сильные стороны. Вот что она мне сказала.

Длинноухая собака полностью признала Миюри своим хозяином, хвост её откликался, когда её похлопывали по голове, она даже по команде встала на задние лапы. Коул стоял и молча смотрел на это, он молчал не потому, что был потрясён лёгкостью, с которой она управлялась с собакой. Он был поражён, что кто-то ещё, а не он сам, дал ей такой важный совет.

За время их странствия Миюри показала, что она не столь уж нуждается в защите, напротив, это она не раз спасала Коула. И всё же она цеплялась за него, называя братом, как всегда, и потому он верил, что всё, что в ней есть, всегда будет в его руках. В общем, он должен был знать о ней всё, и одному ему предстояло показывать ей путь. Или, возможно, в этом заключался его инстинкт собственника.

- Вообще-то, мама может легко поболтать с медведями в лесу, и они расскажут ей, где находятся все ульи, но я не могу этого сделать, так что это тоже практика для меня... - тут она оглянулась на Коула, лицо её стало тревожным. - Постой, брат? Ты в порядке?

Он хотел сказать: ничего, всё в порядке, но здесь, прямо перед домом Божьим, он не мог лгать.

- Да... я просто думал о том, что ты встретила такого хорошего друга.

Чтобы не лгать, он скрыл все свои чувства за словами. Он должен был быть счастлив, что Миюри встретит много людей, будет расти и взрослеть. Ему следовало бы изгнать боль и грусть, когда он позволит младшей сестре, в которой так не чая души, идти своим путём, а самому воссоединиться с Лоуренсом.

- Ммм, в порядке, значит? Я думаю, что мы друзья. Однако я хотела бы поговорить с ней побольше, - сказала Миюри, с сожалением наклонив голову, рядом появились и другие бродяжки, они подсаживались рядком к длинноухой, выравниваясь передними лапами в линию, как верные пособники волчицы.

Увидев это, Коул вспомнил, что Миюри была вожаком всех детей-сорванцов в Ньоххире, на его лице появилась лёгкая улыбка.

- Мы сходим повидать её в следующий раз, когда у нас будет возможность.

- Ладно!

А потом она, как всегда, счастливо ухватилась за его руку, и он обнаружил в своей душе чувство облегчения. И всё же, в ходе их странствия она без его ведома узнает много нового от множества людей, которых он даже не мог себе предположить. И всякий раз, когда это происходило, Миюри, такая, какой она была сейчас, постепенно становилась воспоминанием. Он знал, что это естественно, но всё же сейчас хотел удержать этот момент, момент, когда он ещё опекал её.

Вдруг Коулу показалось, что послушные собаки странно на него смотрят. Как будто их взгляды говорили: Что дурень вроде тебя делает рядом с нашим хозяином? Но, может, это он лишь напридумывал себе. Спасаясь от собачьих взглядов, он перевёл взгляд на часовню и сказал Миюри:

- Это место... ты не против задержаться здесь немного?

Теперь, когда они проделали весь путь до этого далёкого города, он хотел бы посмотреть, что из себя представляют местные часовни.

- А? Я не против... Мы можем просто войти? Похоже, там никого, - Миюри явно набралась достаточно опыта в своём путешествии, чтобы оценить положение часовни. - Бродячие собаки, вероятно, пристроились здесь, потому что какие-то люди должны приходить и кормить их. И не видно, чтобы двери были заколочены, как в Десареве.

Она заглянула в щель между довольно кривыми деревянными дверями и перевела взгляд на Коула.

- Думаю, нам нужно войти, раз тебе так сильно хочется. Но на чуток, ладно?

Как раз Миюри всегда хотелось увильнуть от поставленной цели или отложить её на потом, поэтому сейчас, когда их роли поменялись, она выглядела весьма довольной.

Коул, уступая, криво улыбнулся и положил руку на голову Миюри, та повела плечами будто от щекотки. Делая вид, что он не видит всё ещё беспокоившие его взгляды собак, Коул открыл дверь и вошёл в часовню.

Часовня была небольшой, на её скамьях разместилось бы человек двадцать. Здесь собирались лишь жители прихода, так что это было допустимо. Алтарь напоминал, скорее, лоток, на который уличный торговец выставлял бы на рынке товары на продажу, длинные скамьи без спинок создавали обстановку уюта. Этому же способствовал высокий потолок, доходивший примерно до третьего этажа обычного здания и вызывавший в сочетании с множеством высоких окон иллюзию простора.

Конечно, не всё здесь было в порядке - Коулу сразу бросились в глаза шрамы противостояния Церкви и королевства. На стене виднелась отметина, когда-то там висел герб Церкви, теперь его унесли. Как и в Десареве, здесь, вероятно, прошло много времени с тех пор, как священник заходил в последний раз. Однако, полы были аккуратно подметены, а скамьи были хорошо протёрты. Он воочию видел веру тех, кто собрался здесь, он, с радостью в душе глядя на всё, подошёл к алтарю, и его глаза вдруг расширились, когда он увидел, что там лежит.

- Это...

- Стой, что это за книга? - Миюри, любившая почитать - больше рассказы о приключениях, - подошла вместе с ним и, протянув руку, стала листать страницы. И сразу поняла.

- Подожди-ка, это же...

- ...часть перевода Священного Писания на обычный язык.

Там были подобраны наиболее известные части, широко цитируемые в проповедях, среди них были даже те, что перевёл он. Книга была грубо связана потёртым шнуром, но по тому, что страницы были испачканы пальцами, он мог уверено сказать, что немало людей читало её. Герб Церкви исчез со стены, но вера людей всё ещё присутствовала здесь. Эта небольшая книга сама по себе поддерживала сердца людей в отсутствие самого священника. И там были те части, ради перевода которых Коулу пришлось отказываться от сна. Что-то сделанное им питало веру этих людей. Он почувствовал комок в горле.

Миюри, разглядывая книгу, подтвердила:

- Это часть, которую сделал ты.

У Коула от её слов перехватило дыхание. Однако, когда она оглянулась, её лицо было на удивление озадаченным.

- Стой, знаешь, ты пишешь так же, как и говоришь, верно? Я сразу могу сказать.

- В самом... в самом деле? - спросил Коул, покачнувшись, Миюри чуть надулась.

- Думаешь, я не могу сказать этого? Я же знаю тебя лучше всех на свете! - решительно заявила Миюри.

У Коула было чувство, что он думал о том же самом совсем недавно... но он не посмел сказать это вслух. Сказано: "Смотри пропасти в лицо, и пропасть отвернётся от тебя" , и это именно так.

- И когда я представляю, как все эти люди читают то, что ты написал, это вызывает во мне гордость, - сказала Миюри, безудержно улыбаясь, как от щекотки, её настроение совершенно изменилось.

Он увидел её проказливо выглядывавший из-под губы клык и подумал, как невинно она выглядит, и вдруг внезапно с нежностью сжала его руку. Она постоянно менялась, была переменчивей погоды в горах, её поведение так расходилось с тем, что она сказала:

- Я, в самом деле, считаю, что тебе стоит быть поувереннее в себе.

Коул не мог сказать, что ему в голову не приходила мысль отнести эти слова Миюри к проявлению её определённой предвзятости к своему старшему брату, которого ей хотелось видеть в лучшем свете. Он был уверен в её искренности. А потому ответить он мог тоже только искренне.

- Мне стоит, да... Спасибо.

Миюри поддерживала его, и ему нужно было работать ради неё ещё усерднее. Когда Коул снова взял себя в руки и посмотрел на неё, снова разглядывавшую книгу, он решил, что сейчас у него есть хорошая возможность.

- Знаешь, та часть, которую я перевёл...

- О, мне нравишься ты , брат. Мне не слишком интересно, что ты пишешь в Священном Писании.

Надежда, что она примет хотя бы части Священного Писания, написанные его собственными словами, рассыпалась в прах. Миюри хмыкнула, удовлетворённая, что загнала брата в угол, затем повернулась и уткнулась ему в грудь.

- Это потому, что ты представляешь собой больше, чем ты думаешь. Вот почему я верю, что пока блондинка мучается животом из-за будущего её страны, ты, как великий Предрассветный кардинал, своими потрясающими действиями решишь там всё.

Обладая более героической натурой, чем он, Миюри хотела, чтобы её брат вёл себя именно так. В глубине души он знал, что Миюри ожидает от него слишком многого, но она была его младшей сестрой, и, как старший брат, он был обязан превзойти её ожидания. Она льнула к его руке и смущённо хихикала, Коул похлопал её по голове и дал лучший ответ, который смог:

- Я не могу обещать, что это будет потрясающе, но я надеюсь помочь всем, чем смогу.

Он считал, что даже то, что он делал сейчас, слишком дерзко для того, кто всего месяц назад всего лишь помогал в купальне отдаленной горной деревни. Но Миюри это не устроило.

- Опять, да? Брат? Ты отказался от награды блондинки! Могу поспорить, она собиралась дать нам удивительное сокровище!

- Я не для того отправился в дорогу. Мне достаточно одежды, еды и крова. И, пожалуйста, оставь книгу. Ты чуть не порвала её.

Она неохотно вернула книгу на алтарь. В ней заключалось благословенное учение Бога, а с ним семена его желания помочь миру. Коул бы солгал, скажи он, что не испытывает гордости от того, что эти ростки начали прорастать. Казалось, мальчик, мечтавший изменить мир и дрожащий от мысли, что он способен на это, всё ещё таился где-то внутри него.

- У меня недостаточно влияния, поэтому не знаю, чего я смогу достичь, но я молюсь, чтобы мне было дано решить спор между королевством и Церковью.

Ему до сих пор нечем было рисоваться перед Миюри, поэтому приходилось быть осторожным со своей гордостью. Миюри, похоже, собиралась сказать что-то ещё, но внезапный, третий голос, разнёсшийся по часовне эхом, прервал её.

- Я согласна, но вы должны дважды проверить, к чему это решение может привести.

В часовне не было видно больше никого, как и мест, где можно спрятаться. Оглядевшись по сторонам, Коул не понял, откуда пришёл голос. Первой заметила Миюри с её волчьей кровью.

- Брат, над нами.

Коул посмотрел вверх, и там, на раме открытого окна в крыше, сидела птица. Считая себя слугой Божьим, он мог счесть её за посланника свыше, но, к сожалению, он знал о существовании подобных существ помимо Бога.

- Ты... госпожа Шарон?

Когда он назвал имя сборщика налогов, встреченного им в порту, птица распустила перья, расправила крылья и полетела вниз. Но спуск она ограничила подсвечником на стене на уровне второго этажа для обычного здания и посмотрела на них сверху вниз.

- Я ненавижу её, - рыча, пробормотала Миюри, и нельзя было сказать, что тому не было причины.

Шарон так беззастенчиво разглядывала их со своего подсвечника, что сбивала этим его с толка. Иления была дружелюбной, Осень - почти безразличным. Коул был расстроен, увидев не-человека, явно враждебно настроенного к ним.

- Позвольте мне кое-что спросить у вас, - спросила величественная орлица Шарон. - Вы собаки Церкви?

- Хахх? - разнёсся эхом по тихой часовне голос Миюри, столь же яростный, сколь враждебна была Шарон.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Volchicza-i-pergament/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2

Орлица, правительница всех птиц, смотрела на них поверх клюва. За орлицей с утробным рычанием следила девушка, унаследовавшая кровь волчицы, повелительницы леса. Для Миюри, командовавшей бездомными собаками города, назвать её собакой значило нанести величайшее оскорбление.

- Ты сейчас назвала меня собакой, ты, курица?! - прокричала Миюри, выпустив уши и хвост, а Шарон посмотрела на неё сверху вниз и выпятила грудь.

Волосы на хвосте Миюри мгновенно встали дыбом, Коул поспешил встать между ними.

- Под собаками Церкви ты подразумевала инквизицию?

Шарон приподнялась и взмахнула крыльями, словно вздохнула.

В версии с изображениями тут находится картинка.

- Какая дерзость.

- Эй! Спускайся сюда! Курица!

Коул, удерживая за плечи Миюри, желавшую разорвать обидчицу в клочья, ответил:

- Если мы действительно от инквизиции, как ты объяснишь уши и хвост Миюри?

Являющиеся не-людьми признаются Церковью одержимыми демонами, их судьба - сожжение на костре, если их схватят. Задача инквизитора - искать тех, кто следовал языческим верованиям и самим языческим богам.

- Просто. Взяв эту собаку с собой, ты облегчил бы обнаружение нашего вида, и это также простой способ усыпить нашу бдительность. Две птахи... две собаки одним камнем.

- Эй! Ты точно назвала меня собакой прямо сей... Гав!

Мех на хвосте Миюри поднялся настолько, насколько был в состоянии, она была готова погнаться за Шарон, чтобы укусить её, даже если бы пришлось для этого лезть на стену, но Коул протянул руку и зажал ей рот. Его взгляд ни разу не оторвался от Шарон, пока он удерживал руками девушку-волчонка.

- Гав!..

- Госпожа Шарон, - обратился он, опустив плечи. - Не могла бы ты прекратить лицедейство?

- Гав?! - успокоилась в его руках Миюри, её уши заинтересовано дёрнулись.

- Если бы ты действительно верила, что мы инквизиторы, то я не понимаю, почему ты явилась в своей истинной форме, подтверждая свою природу.

Шарон молчала, пристально глядя на них.

- Возможно, ты действительно верила, что мы можем быть инквизиторами, но я уверен, ты уже выяснила, что хотела.

Шарон и другие сборщики налогов пытались забрать богатства Церкви в королевстве. Вполне естественно было бы для Церкви попытаться предпринять какие-то действия. Он мог понять, какую настороженность в ней могло вызвать появление Предрассветного кардинала даже после письма Илении. Но услышанное от Шарон не сходилось с её видом.

- Ты появилась рядом с нами в таком виде по другой причине, разве нет?

- Ты умён, - сказала она и, расправив крылья, в несколько взмахов перелетела на полку в углу часовни, теперь её глаза были на уровне их глаз. - Сначала я подумала, что ты захватил её в рабство, чтобы она на тебя работала. Обученная собака выполнит то, что ей говорят, нет?

- Э-эй!!

Хвост Миюри снова раздулся, когда её опять назвали собакой. Коул думал, что она взрослеет, но она всё ещё легко выходила из себя при совершенно очевидном провоцировании. Трудно сказать определённо, Шарон-птица вела себя хладнокровно, но создавалось впечатление, что ей нравилось дразнить Миюри.

- Госпожа Шарон, - сказал Коул укоризненно, и орлица махнула хвостом - ещё один птичий способ пожать плечами.

- Я получила известие от птицы-друга и следила за вами задолго до прибытия в порт этого города... Вот, честно, я едва не лишилась чувств, наблюдая за вашими отношениями, - сказала она сердито.

Как и обоняние волка, птичье зрение не соответствовало человеческому, услышав о слежке, Коул вспомнил, сколько птиц летало над кораблём, подплывавшем к Раусборну. Со своей стороны Коул вдруг ощутил явное смущение, узнав, что кто-то видел его с Миюри личные моменты. Зато Миюри гордо вдохнула и взяла его за руку, Шарон неловко отвернулась.

- Госпожа Шарон, пожалуйста, разреши мне сказать, чтобы избежать каких-либо недоразумений. Миюри - дочь человека, который помог мне в жизни, и для меня она как младшая сестра.

- Брат просто стесняется.

Считается, что чувства птиц плохо по ним видны, раздражение Шарон проявилось в форме полуоткрытого клюва.

- Не думаю, что стоит ожидать многого от отношений человека и не-человека.

- Эй!

Шарон не обратила внимания на угрозу Миюри и лишь отвела взгляд.

- Потому что эта собака выглядела для меня прирученной. Я не думала, что она могла бы работать на Церковь, но я не могла избавиться от остатка моих подозрений.

Миюри обнажила свои клыки и зарычала, когда её в который раз назвали собакой, и так сильно сжала руку Коулу, что ему стало больно.

- Однако... Если она злится на то, что её называют собакой, то она хотя бы не утратила гордость не-человека. Она, возможно, не могла участвовать в церковной охоте.

Видимо, она задирала Миюри ради такого рода подтверждения.

- Я рад, что твои вопросы прояснились. Позволь мне ещё раз повторить: мы не друзья Церкви. Конечно, мы не совсем его враги: мы надеемся на реформирование, а не на ниспровержение.

- Друг ты или враг, зависит от точки зрения. Кажется, ты истинен в вере, хоть и ходишь с этой собакой.

Глаза Миюри снова сузились, поэтому Коул схватил её, прежде чем ответить.

- Бог создал всё на этой земле. И поэтому мы должны любить всех одинаково.

- Нет, мы не должны! - тут же вмешалась Миюри, перья Шарон приподнялись.

- Эмм, Миюри...

- Нельзя одинаково любить всех! Я должна быть первой!

Она не станет слушать его, начни он объяснять, что это слова прямо из Священного Писания. Он не знал, как поступить с Миюри и её отчаянным нытьём. Шарон тихо пробормотала:

- Значит, это и есть Предрассветный кардинал...

В её голосе прозвучала досада, но сердиться он не мог.

- Чтобы быть честным, это звание намного выше того, что я заслуживаю.

- Но это твоё звание, тем не менее. Нравится тебе это или нет, оно уже твоё.

Хайленд сказала то же самое. Противостояние королевства и Церкви длилось много лет, и теперь оно стремительно вступало в следующий этап. И вызвал это не кто иной, как он сам.

- Полагаю, мне придётся принять это, нет?

- Именно. Любой мост со слабым замыкающим камнем рухнет, - она была права. - Ещё... - орлица, небесная охотница, сверкнула глазом. - Если ты не сможешь надёжно определить свою позицию, другие могут легко использовать тебя. Ты можешь стать либо моим другом, либо моим врагом. Это было бы проблемой.

- Ты враг! Я ни за что не буду твоим другом! - прокричала Миюри и показала язык.

Шарон лишь головой по-птичьи наклонила голову.

- Это правда, моё положение довольно неудобное. Однако я слышал о положении города... королевства. Госпожа Шарон, ты тоже можешь стать либо другом, либо врагом.

Он смолк и пристально посмотрел в её глаза, замкнувшие собой дорогу к её душе.

Шарон, заместитель главы гильдии сборщиков налогов, действовавшей от имени королевства, представляла одну из трёх сил, решавших судьбу города.

- Тебе известно, что твой сбор налогов может искоренить саму жизнь в королевстве?

По сути, в этом заключался главный смысл сказанного ему Хайленд.

Церковь знала, что сильна числом, и пыталась разжечь пламя контратаки. Если Коул останется в стороне, особенно сейчас, все богатства церквей королевства перейдут в руки сборщиков налогов. Война станет более вероятной, и с этим представлялось, что наследник Клевенд, поддерживавший Шарон и сборщиков налогов, надеялся на именно такую возможность. Используя права на сбор, чтобы загнать Церковь в угол и вынудить её начать войну, он вызовет в королевстве беспорядок, которым воспользуется для узурпации трона...

В бесчисленных историях о победе нижестоящих именно беспорядки становились лучшей для них возможностью проявить себя. Даже человек, занимавшийся немудрёной работой в отдалённой купальне, мог однажды получить звание Предрассветного кардинала.

Однако если война действительно разразится, и все иностранные торговцы прекратят торговать, небывалая трагедия постигнет народ королевства Уинфилд. Не говоря уже о том страшном зрелище, что принесёт гражданская война. Знала ли Шарон, какой сети она коснулась? Или, может, она полностью осознавала, что делает, как сказала Хайленд.

- Я молюсь о мире для людей так же, как и молюсь об исправлении зла в Церкви.

И ещё он хотел помочь Хайленд, которую знал лично. Если наследник Клевенд поднимет мятеж и вызовет гражданскую войну, Хайленд пришлось бы сражаться против части своего народа ради защиты своей страны. Тогда, для того маловероятного развития событий, при котором она проиграет, история предельно ясно показала, что случается с падшими лидерами.

- Ты сказала, что хочешь моей помощи и репутации, но моя помощь нужна лишь для сбора налогов в пренебрежение нужд королевства?

Коул может быть беспомощным в разных вопросах, но может гордиться своими убеждениями и доверять им. Он высказал своё Шарон громко и ясно, та напыжилась, словно принимая вызов, и спросила:

- Ты думаешь, всё, что мы хотим, это деньги?

Сборщики налогов добиваются разрешений на взыскание налогов, собирают налоги собственными силами и получают свою прибыль. Но услышав её вопрос, он замер, ему пришло в голову, что, возможно, мысль Хайленд ошибочна. Сборщики могли и не быть авангардом замысла наследника Клевенда, преднамеренно толкавшего Церковь на путь войны. Определившись с этим, можно было выяснить, были ли они с Шарон друзьями или врагами.

- Ты думаешь, мы бы собрались вместе ради денег? Мы хотим чего-то ещё.

Шарон широко распростёрла крылья и несколько раз взмахнула ими, напоминая потягивающуюся кошку. Помолчав, она сказала то, чего он никогда бы не предсказал.

- Мы жаждем мести.

- Мести?..

Это было слишком неожиданно, но он вспомнил, что Шарон не человек, и смог представить всё, что у неё могло быть в прошлом. Но и тут он видел основания для сомнений.

- Если вы ненавидите Церковь... я могу подумать о нескольких причинах. Но значит ли это, что все сборщики налогов, которых я видел в гавани, тоже не люди?

В этом случае Миюри сразу поставила бы его в известность, поэтому Шарон с досадой прищурилась.

- В этом случае мы вместо этого просто напали бы на Церковь, но ты ошибся. Я единственный не-человек. Мы все собрались вместе, потому что одинаково ненавидим Церковь. Люди или нет, но лучшая причина собрать вместе таких бродяг, как мы, - это общая ненависть.

Объяснение Шарон только усложнило проблему. Коул не мог понять ненависть, объединившую Шарон и других сборщиков налогов. Но он сразу ощутил всю её глубину. Он чувствовал острую, жгучую ярость её слов, но глаза её оставались спокойными.

Миюри переступила, изготавливаясь, возможно, это было вызвано подавляющей решимостью Шарон.

Шарон не действовала импульсивно. Вот почему это была не ярость, а ненависть.

- Конечно, я знаю, какой войны ты боишься. Похоже, мы могли бы в итоге стать той искрой, что её вызовет. Но у нас нет никакого намерения ослаблять нашу хватку в сборе налогов. Мы делаем это ради мести Церкви - не ради денег и не ради какого-то наследника, что поддерживает нас в каком-нибудь заговоре. Так вышло, что мы избрали своим инструментом право на сбор налогов. Мы взялись за эти права просто потому, что у нас не нашлось других путей.

Овца Иления тоже использовала разрешение на сбор налогов как инструмент.

- Знаешь ли ты, какое наказание властью короля следует за неуплату налога?

- Смерть, да?

Конечно, приговорить всю организацию Церкви к смерти было немыслимо. Но в распоряжении королевства имелись люди, поэтому сейчас созрели все основания напасть на Церковь. Королевству хватало власти вести войну с Церковью.

- Но... какими бы серьёзными причинами вы ни располагали, собираетесь ли вы принести несчастье в королевство ради собственной личной мести?

Нельзя найти шкалу, чтобы измерить важность чувств кого-то другого. Но надеялся ли он стать священником или нет, он не мог признать месть, не говоря уже об уничтожении средств к существованию многих людей, средств, которым будет угрожать война. И Шарон, похоже, прекрасно это осознавала.

- Я не собираюсь с тобой спорить. Я просто хочу, чтобы ты знал.

- Хочешь, чтобы я знал?

- Да.

Шарон расправила крылья, изящно взлетела и, прошелестев над их головами, уселась на скамью у входа в часовню. Её глаза теперь были чуть ниже их.

- Как бы ни было, церковь не стоит защиты. Кажется, ты хочешь исправить их злые дела, и в этом случае у нас есть для вас предложение: чтобы исправить их ошибки, единственный способ - вытащить их на улицу, повесить за шеи и выпотрошить.

Коул не удивилась бы, если бы Шарон говорила лишь за себя, она не была человеком, но, по её словам, все члены гильдии сборщиков налогов разделяли ненависть к Церкви. Он не понимал причины, но верил, что у них ещё было время выслушать Шарон. Во всяком случае Шарон сказала - она хочет, чтобы он знал. Лучше всего было бы найти возможность продолжить разговор.

- Тогда позволь мне выслушать, что ты хочешь сказать. Хотя есть возможность, что я смогу остановить тебя и после этого.

- Если ты собираешься использовать моего брата, я тебя закусаю до смерти.

Шарон бросила быстрый взгляд на Миюри и ответила:

- Я не собираюсь заставлять вас. Сами же мы не собираемся останавливаться в любом случае.

Она выглядела высокомерной, но это также можно было трактовать как проявление её честности. Коул решил больше не терять слов, он просто кивнул. Миюри зарычала, ведь на неё не обратили внимания, поэтому Коул вскользь успокаивающе погладил её по голове.

- Но что мы будем делать?

Любой мог запросто войти в часовню. Утренняя служба закончилась, до начала вечерней службы ещё хватало времени, но кто-нибудь мог появиться в любое время.

- Есть место, я хочу тебе его показать. Будет легче объяснить, если мы пойдём туда.

- Хорошо, тогда... - начал он и остановился. - Я бы предпочёл, чтобы ты не летела в небе, показывая нам дорогу...

Улицы были переполнены, им трудно было бы не отстать, если бы она летела. Одно дело Миюри, а сам Коул был уверен, что он потеряется.

- Прекрасно. К счастью, ты одет как почётная охрана.

- А? - не понял её Коул.

Но Шарон легко поднялась в воздух и села там, где он меньше всего мог ожидать.

- Чт!.. Эй! Слезай, курица!

- Госпожа Шарон?! - воскликнул он, глядя на орлицу, усевшуюся на его плечо.

- Ты почётная охрана с орлом на плече. Для людей ты кто-то из очень хорошей семьи. Люди расступятся перед тобой.

Это вполне могло быть правдой, но Шарон, объясняя, не отрывала глаз от рычащей и щёлкающей зубами Миюри и откровенно наслаждалась её поведением. Это могло слишком плохо кончиться, и он уже собирался снять орлицу с плеча.

- Вообще говоря, если бы я шла в своей человеческой форме, это могло просто навлечь ненужные неприятности. Как насчёт напороться на этих придурков из гильдии торговцев? Подумай, почему я сама не пошла в усадьбу принцессы Хайленд?

- О.

Шарон была заместителем главы гильдии сборщиков налогов. Учитывая обстоятельства, самым простым способом свободно передвигаться по городу, несомненно, было принять орлиный облик и ехать на чьём-то плече.

- Раз ты меня понимаешь, отправляемся. Я буду направлять тебя, - сказала Шарон и переступила разок-другой, выбирая устойчивое положение.

Её узкие когти не доставали до его тела, то ли его одежда была пошита из хорошего материала, то ли она аккуратно держалась, но он еле ощущал её на плече. Если бы он обмолвился об ощущении, когда её гладкие перья вскользь задевали его ухо, глаза Миюри точно бы выпучились бы от ярости, да так, что моли вылететь из орбит, так что он держал рот на замке. Тем не менее, Миюри пристально и гневно смотрела на Шарон, сидевшую на правом плече Коула, и специально держала его за правую руку. Вероятно, она могла сразу разорвать птицу на куски, если что-нибудь произойдёт.

- Направляй, пожалуйста, - с какой-то усталостью в голосе попросил Коул, он был уверен, что Бог простит его.

Отношение людей к кому-то во многом определялось его внешним видом. Что было известно Коулу, однако сейчас очевидность этого явления проявилась во всей красе и показалась ему странной. Аристократы, охотившиеся с помощью обученных птиц, очевидно, имели обширные земли, никто не осмеливался встать на чьём-либо пути, если он был по-особому одет и нёс орла на плече. Даже торговцы, расхаживавшие с товарами и цеплявшиеся подобно пиявкам к каждому, послушно расступались, опасаясь последствий.

Шарон смотрела в небо, не обращая внимания на жителей города, и время от времени шепча на ухо, куда свернуть. Миюри, как обычно в таких случаях, пребывала в плохом настроении, но Шарон не собиралась испытывать её терпение новыми трюками, поэтому Миюри вскоре перестала следить за ней слишком пристально и просто шла рядом, надув губки.

Пройдя по главной улице, они свернули в переулок и углубились в плотно застроенный жилой квартал. Миновали два колодца, где женщины занимались бельём, доставали воду и болтали, перешагнули через выпущенных на выгул свиней, разлёгшихся на солнышке в солнечном небольшом огородике, спустились по следующему узкому переулку, в котором едва разминулись бы двое взрослых и, наконец, пришли к ветхому зданию.

- Это здесь? - спросил Коул.

Шарон молча взлетела и юркнула внутрь через открытое окно на втором этаже.

- От часовни, где мы сейчас были, совсем недалеко. Зачем она заставила нас пройти весь этот путь? Она думает, что может обмануть нас? Я волчица, - сказала Миюри, собрав кожу глубокими складками над переносицей, несмотря на несколько сгладившееся плохое настроение.

- Место похоже на старый город, здесь, вероятно, полно тупиков и закоулков.

У местных жителей, вероятно, были ориентиры, которые помогали пробираться через чужие сады и кухни. Это место не предназначалось для визитёров извне.

Они стояли перед домом, и Коул почувствовал, что глохнет среди тишины вокруг них, поэтому вдруг раздавшийся вдалеке крик ребёнка подействовал успокаивающе. Он подумал, что эта тишина похожа на то, что он ощущал в лесах Ньоххиры. И тут раздался звук отпираемого замка по ту сторону двери. Дверь открылась.

- Входите, - сказала Шарон, обратившаяся в человеческую форму и одетая в простую одежду.

Дома людей обладают своим особым запахом. Войдя сюда, Коул был ошеломлён повседневными запахами, взволновавшими его старыми воспоминаниями.

- Это детский приют?

Сохранившая бесстрастность птицы, Шарон подняла бровь.

- Я удивлена, что ты сумел определить.

- Я был странствующим школяром в детстве. Я часто оказывался в таких местах.

Он, можно сказать, сбежал из своей деревни, почти такой же отдалённой, как Ньоххира, и пустился в странствие, чтобы заняться учёбой. Теперь трудно поверить, сколь наивен он был тогда. Странствующий школяр из семьи без денег или положения, не способной поддержать его, был почти тем же сиротой. Он много раз попадал в дома, которые помогали бедным и тем, кому некуда было податься, и запах этого места был таким же, как и в тех детских приютах.

- Я была убеждена, что ты молодой господин из хорошего дома.

Чувствовалось, что она пересмотрела своё отношение к нему, но для него самого было чистой удачей, что ему удалось тогда выжить.

- Ладно, не имеет значения. Как ты уже догадался, это детский приют, но сюда принимают не всякого.

- Это вроде... благотворительной клиники Святой Люмерии?

Существовали заведения, опекаемые известным религиозным орденом, в них принимали лишь тех, кто болен определёнными болезнями и не мог жить обычной жизнью среди других людей. Таких заведений было немного.

Шарон заперла дверь и, перед тем как пойти, остановилась и впервые улыбнулась.

Печальная улыбка самоиронии.

- Мы не благотворители. Тот, кому я помогаю, моложе меня.

- Моложе тебя?

Шарон не ответила и пошла по коридору.

Здание было старым, заметно обветшавшим, но он видел, что в нём тщательно прибираются. Они прошли мимо несколько тихих, почти пустых комнат, когда Шарон остановилась. Ни одна из комнат не располагала такой роскошью, как деревянная дверь, каждый мог видеть, что происходит внутри. Комната, перед которой остановилась Шарон, была похожа на переделанный сарай, внутри сидели дети, окружившие мужчину, увлечённо писавшего на деревянных досках.

- Прости. Не знала, что вы в классе, - сказала Шарон.

Коул посмотрел поверх её плеча, его взгляд встретил там молодого человека, примерно одного с ним лет. Судя по особому его виду, этот человек был священником. А его одежда заставляла предположить, что он был падре низкого ранга, занимавшегося непосредственно жизненными проблемами городских жителей.

- О, ничего, мы почти закончили... Но я не слишком часто вижу тебя в этот час, госпожа Шарон. А кто с тобой?

Коул осознал, что на него смотрит не только молодой человек, но и все дети в комнате. И в этих взглядах читалась сильная тревога. Он был озадачен этими взглядами, а потом решил, что причиной этому его одежда.

- Не беспокойся. Он не королевский чиновник. И не участник церковного нападения. Он не враг, - сказала Шарон. - Пока, по крайней мере... Иди с нами.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Она двинула подбородком, молодой человек казался растерянным, но согласно кивнул и объявил полуденный перерыв детям, сидящим вокруг. Казалось, их обрадовало досрочное завершение занятий. Дети разного возраста выходили из комнаты и, не скрывая своего любопытства, глазели на Коула. Они перешли в другую комнату, возможно, в столовую. В комнате оставался маленький ребёнок, сосавший свой палец, одна девочка, исполняя роль его старшей сестры, потянула его за собой.

Дети ушли, Коул снова ощутил вокруг себя давящую тишину.

- Я не очень люблю детей, - сказала Шарон, но её лицо, казалось, немного смягчилось. - А этот наш гость - Предрассветный кардинал.

- А?

Удивлённое восклицание вырвалось не у встреченного здесь падре, а у Коула. Он не считал своё звание особой тайной, но чувствовал, что раскрывать его людям следовало немного с большей осторожностью.

И молодой человек перед ним явно был падре. В то время, когда почти все места поклонения в каждом городе королевства Уинфилд закрыли свои двери, а их часовни были открыты, но брошены. А символ Церкви был изъят даже из здешних приходских часовен. Это означало, что часовни не могли проводить религиозные службы, а без служб иссякли поступления и с ними и доходы духовенства. Он мог бы поверить, что этот молодой человек учил здесь, чтобы заработать на жизнь.

А рядом с ним Коул, отчасти виновный в проблемах этого молодого человека. В каком-то смысле он был и другом, и врагом, который мог доставить новые проблемы. Коул опасливо затаил дыхание. Но лицо человека тут же расплылось в улыбке, он бросился к Коулу, даже оттолкнув Шарон в сторону, и крепко сжал обе его руки.

- Значит, это ты перевёл Священное Писание на общий язык, так?

- А?

- До меня дошли слухи, да! Но важнее то чувство, что я испытал, получив черновик перевода на общий язык - я чувствовал, что мои глаза открылись! Я сразу понял, что это будущее проповеди!

В версии с изображениями тут находится картинка.

Этот человек энергично тряс руки растерянного Коула, но хотя бы не было похоже, чтобы падре желал ему зла. Волнуясь и улыбнувшись ещё шире, молодой человек отпустил руки Коула, низко и почтительно поклонился Миюри и пожал ей руку. Девушка была заметно удивлена, но ярко улыбнулась в ответ.

Шарон нарочито прочистила горло, и молодой человек, видимо, осознал, насколько он взбудоражен, взял в какой-то мере себя в руки и выпрямился.

- Я... я увлёкся. Сожалею. Меня зовут Кларк, Кларк Коменда. Я священник двадцатого прихода в епархии архиепископа Раусборна.

Он медленно протянул руку Коулу. Тот заметил шишку от письма на среднем пальце мужчины и вспомнил книгу из часовни.

- Меня зовут Тот Коул. Я не более, чем странствующий школяр. Меня ещё немного смущает, когда меня называют Предрассветным кардиналом... Но важнее вот что - ты тот, кто положил книгу в часовню?

Новая улыбка просияла на лице Кларка.

- Да!

Его улыбка была гордой и доброй, но в то же время беззащитной, из-за чего Коулу захотелось помочь ему. Миюри уже говорила, что всем, кто решил идти по святому пути, была свойственна некоторая тупость, но именно Шарон раскрыла некоторые подробности того явления.

- Когда пожертвования перестали поступать, Кларк потратил все свои деньги на бумагу и чернила, хотя ему не хватало даже хлеба для еды, он разносил книги по часовням тут и там по всему городу. Он такой же, как и ты, противостоит людям из собора.

Кларк испуганно улыбнулся, услышав это грубоватое мнение Шарон о себе. После этих слов Коул понял, что беззащитность, которую он ощутил, была беззащитностью живого существа. Бледность Кларка подчёркивалась линией его скул. Его свободная одежда должна была скрывать под собой его худобу.

- Прошу, хватит, госпожа Шарон. Люди из прихода в последнее время приносили мне кое-что, поэтому я не нуждаюсь в еде.

- Ты выглядишь не так. Ты отдавал часть нуждающимся вне детского приюта, так?

- Ну, ммм... Но я ещё и враг собора...

Голос Кларка был слаб, он отвернулся. Шарон вздохнула и посмотрела на Коула.

- Такие люди, как он, - это те немногие союзники, что у нас есть из среды церковников. Он даже учит здесь детей читать и писать.

Переведя несколько раз взгляд между Шарон и Кларком, Коул посмотрел на Миюри. Та, прежде с большим интересом наблюдавшая за уроком Кларка, заметила его взгляд, но она не казалась настороженной. Не похоже, чтобы Шарон и Кларк сейчас замышляли что-то нехорошее.

- Что это за приют? Он от религиозного ордена?

Существовали богадельни, благотворительные больницы, дома престарелых и детские приюты. Подобные заведения, построенные в городах и вне их, обычно управлялись церквями и религиозными орденами. Но в таком случае довольно странно, что Шарон, сборщик налогов, забирающий богатства Церкви, воплощение орлицы, та, которая хотела вытащить людей Церкви на улицу, чтобы повесить их, могла так свободно сюда приходить.

- Нет, это частное заведение. Мои товарищи по сбору налогов - и я с ними - покрываем расходы, ещё есть пожертвования, которые приносит известность Кларка.

Это было неожиданным. Шарон ненавидела Церковь, но допустила сюда приходского священника, чтобы он учил детей. Кроме того, она ещё сказала, что она помогает кому-то младше её. Это означало, что у здешних детей было что-то общее с Шарон и другими сборщиками налогов, но Коул не мог найти причину, объяснявшую всё это. И потому чувствовал себя незащищённым. Как сказала Миюри, он никогда не видел тёмных сторон мира.

- Все сироты здесь - незаконнорожденные дети Церкви, - сказала Шарон.

Казалось, Кларк захотел что-то сказать, но лишь опустил голову. Сборщица налогов, являвшаяся воплощением орлицы, заговорила снова, кривя рот и подавляя гостей своим гневом:

- Все здесь вместе со мной и сборщиками налогов - это те, кого называют "племянницами" и "племянниками" духовенства. Они выбрасывают нас как мусор, чтобы избавить себя от затруднений.

Коул затаил дыхание. Он даже не мог предположить такое и в то же время теперь понимал действия Шарон и сборщиков налогов. Он, конечно, знал этот обычай служителей Церкви. Все это знали. Люди, ставшие на святую стезю, не должны были вступать в брак, но имели негласных жён и семьи, и никто не считал это особым секретом. Одна из причин, по которым Миюри постоянно ныла о замужестве с Коулом, даже не стараясь усвоить невозможность этого, заключалась в том, что она тоже знала об этой ужасной практике. Но в этом случае слова Шарон также означали, что само её существование получило особую определённость. Не-человек, рождённый от священника, нарушившего заповедь, а затем отказавшегося от незаконнорожденного ребёнка.

- Теперь ты понимаешь, почему я хочу видеть их повешенными?

Эти люди, думая лишь о себе, привели их в мир, а затем, думая лишь о себе, выбросили их. И продолжали проповедовать добродетели целомудрия, благородной бедности и благочестия.

Шарон сказала "ненавижу" . Теперь Коул понял, почему она стала сборщиком налогов. На работу сборщика налогов часто брали бродяг. Когда сирота вырастет и повзрослеет, ему без поддержки тяжело стать полноправным человеком. Для него такая работа - уже везение, даже если его и будут ненавидеть люди. Эти сироты должны были многое пережить из-за обстоятельств своего рождения, и всё же они выжили. Как вообразить после всего этого, что они ощущают всякий раз, когда видят церковь в городе, а в ней священника, проповедующего учение Бога и живущего припеваючи?

Сверх того - природа самой Шарон.

Миюри родилась от союза мудрой волчицы Хоро и человека Лоуренса. Их отношения были так близки, что рождали улыбки у всех вокруг даже в такой, полной музыки и счастья деревне с её горячими источниками - в Ньоххире. Но не у всех жизни складывались столь удачно. Пример того, кто бродил по тёмной части мира, части, которую Коул никогда бы не хотел показывать Миюри, стоял прямо перед ними.

- Предрассветный кардинал, - тихо произнесла Шарон его звание, и Кларк, отказавшийся от еды ради переписывания Священного Писания, тоже поднял голову. - Помоги...

Её взгляд и последовавшие слова были столь просты, что Коул даже не вздрогнул.

- ...сокрушить прогнившую Церковь.

Даже после давяще тихого переулка голос Шарон казался тихим и спокойным. И из этого Коул понял, как глубоко укоренились её гнев и ненависть. Это не успокоить одними словами.

- Ты сказал, всё может кончиться войной с ними из-за нас, верно?

- Ну...

- Слушай. Ты можешь оказаться прав. И людей королевства постигнет великое несчастье из-за этого. Но если бы мы смогли разрушить Церковь здесь и сейчас, больше не было бы таких людей, как мы и эти дети здесь, в приюте. Не назвал бы ты это правосудием?

Она действовала не ради своих интересов. За ней стояло огромное множество людей, разделявших её мотивы и боль. Её действия содержали причину и праведность.

- Или... - Шарон опустила глаза, затем подняла горящие глаза на Коула, - ...ты заодно с Церковью и пришёл сюда встать на нашем пути?

Её правая рука сделала угрожающее движение.

Возможно, она привела их сюда не только показать жест своей руки или убедить их присоединиться к ней, но и втайне покончить с ними, если договориться не удастся. То, о чём она говорила, словами не решалось. Но и представить, что она обманула их притворством и лестью, тоже было нелегко.

Все затаили дыхание, ожидая развития событий, и тут из какой-то комнаты дальше по коридору донёсся грохот. За ним последовал плач ребёнка. К нему присоединились встревоженные детские возгласы. Этого хватило, чтобы развеять окутавший их злой туман.

- Я проверю детей, Шарон, - сказал Кларк, провёл рукой её по плечу, бросил признательный взгляд на Коула и убежал.

Увидев это, Коул спросил себя, не собирался ли Кларк остановить Шарон. Это было чистым предположением, но он подумал, что Шарон могла знать, что Кларк хочет её остановить. Коул ощутил, насколько близки эти двое.

- Эй, - вдруг кликнула Миюри. - Эй, курица.

Шарон, смотревшая вслед Кларку, сузив глаза, повернулась к Миюри, но ту это не испугало.

- Расскажи мне о себе, курица.

Шарон потеряла дар речи, а Миюри дотянулась и взяла руку Коула.

- Мой брат обычно не очень надёжен, но может быть очень полезен и здесь, и там.

Коул нахмурился, услышав такую грубую характеристику себе, но Миюри лишь хладнокровно улыбнулась.

- И вообще, он наш друг. Хотя ещё важнее, что он мой друг.

Неважно, соперничали они сейчас друг с другом в этом деле или нет, то, что сказала Миюри в прямой, грубой форме, было правдой. Коул прочистил горло, выпрямил спину и сказал:

- Госпожа Шарон, я не думаю, что способен тебя убедить и не совсем согласен с твоей целью... отомстить любыми доступными средствами. Но я верю, что злодеяния Церкви должны быть исправлены. Я не могу помочь тебе во всём, но я уверен, что есть и другие пути, которые позволят мне помочь тебе.

- По крайней мере, не вставая на нашем пути, это верно?

Он не был столь неопытен, чтобы сразу с ней согласиться. Потому что вся эта ситуация могла отразиться на судьбе королевства. Шарон пристально посмотрела на него, затем устало вздохнула.

- В любом случае, думаю, та собака воспрепятствует тебе отдать этому все твои силы.

- Я не собака, ты, курица!

Это походило на ссору между воронами и собаками, такие сценки можно часто увидеть в городе, но ни одна из них не выказывала истинной серьёзности противостояния.

- Прекрасно. Всё станет намного проще, если я смогу завоевать твоё расположение. Давай поговорим, - сказала Шарон, затем рывком повернулась к одному из окон. - В это время дня в саду приятно и солнечно. Прекрасная погода для собаки.

- Гррр!

Рычание Миюри показалось Коулу несколько излишним, он успокаивающе похлопал её по голове, и они вышли на улицу.

Здания, которые нельзя назвать изысканными даже из лести, лепились друг к другу, образуя стену вокруг Коула и обеих девушек. Этот садик походил не на внутренний двор, а, скорее, на случайно оставшийся при строительстве зданий пятачок, но, как и сказала Шарон, он был залит солнечным светом, и даже кое-что в нём зеленело. Маленькие птички что-то мирно клевали в траве.

- Вы, убирайтесь отсюда, - махнула рукой Шарон, прогоняя птичек.

Подчинение меньших существ казалось древней способностью любого не-человека, не только Илении.

- Ладно, с чего же начать? - спросила себя Шарон, усаживаясь на один из двух деревянных ящиков, выставленных на солнце.

Коул рассчитывать усадить на второй Миюри, но она усадила его самого, и не успел он даже удивиться, она уже без раздумий села к нему на колени. К часто возникавшему у неё желанию поступать подобно избалованной девочке, Миюри была и весьма решительной.

- Что случилось с твоей мамой, курица? - на одном выдохе спросила она.

Глаза Шарон расширились, но Миюри лишь пожала плечами, видимо, полагая, что так будет легче всего начать разговор.

- Моя мама была прекрасной орлицей с золотыми крыльями.

- О-о-о, золотыми крыльями...

Хотя Миюри называла Шарон курицей, златокрылая орлица просто пленила её воображение. Шарон казалась чуть озадаченной, но не расстроенной такой реакцией.

- И я не знаю, как всё произошло, но она связалась со священником Церкви. Некоторое время они уживались мирно.

Запретная любовь священника, которому не позволено вступать в брак, и не-человека. Какие песни напишут об этом поэты?

- Но, продвигаясь вперёд по жизни, большинство представителей духовенства считают себя обязанными навести порядок в своих делах. Владельцы церквей в городах поменьше могут не заботиться особо о подобном, являясь в своих городах почти королями, но в крупных городах это просто обязательно.

Если священник должен был перейти из меньшей епархии в большую, его место жительства и вся обстановка должны были измениться. Если новый дом окажется в городе, ему придётся доказать свою пригодность, и, если при нём окажутся дети, возникнет вопрос об их отце.

- Конечно, они снова и снова повторяют одни и те же гнилые обычаи. Священники привыкли отрезать от себя своих жён и детей, когда те им мешают. Они переписывают списки крещения, подменяя родителей своим детям, добавляют в списки отпевания имена выдуманных мужей для своих жён. Они вмиг создают тем самым вдову с ребёнком, оставшуюся после смерти хорошего мужа. Связь матери и ребёнка с настоящим отцом растворяется. Бесспорные документы удостоверяют их отдельную жизнь.

Миюри заёрзала на коленях Коула и повернулась посмотреть на него. На её лице было написано удивление - Она ведь шутит, да?

- Такое может быть правдой лишь на бумаге, но... я думаю, это возможно.

Так же, как восприятие людей обществом менялось в зависимости от их одежды, чернила и бумага могли легко изменить всю жизнь человека.

- Но всё же правда всегда выходит наружу. Местные жители всё равно узнают правду, верно? Слухи расходятся сами собой. Чем лучше жизнь у женщины, ставшей любовницей священника, тем холоднее будут к ней окружающие, тем отчуждённей будут чувствовать себя она и её ребенок. Обычно они не могут остаться в родном городе или деревне, или даже поблизости от них. Им приходится уходить далеко. А потом... - Шарон вздохнула, опустив плечи. - Ребёнок - обуза. Даже с нужными бумагами. В конце концов, мать - это лишь женщина, приехавшая издалека с ребёнком на руках. Она обязательно привлечёт внимание стражи у городских ворот. Вдруг, она связана с кем-то, совершившим серьёзное преступление. Или она прелюбодейка и была изгнана из дома. Или... может быть... она любовница какого-то церковника или аристократа, и её бросили. - Шарон подняла голову, щурясь на солнце, потом продолжила. - Большинство матерей оказываются в безвыходном положении и, не имея другого выбора, оставляют своего ребёнка на ступеньках церкви или монастыря. Не ирония ли это? Претерпев ужасное отношение со стороны Церкви, они могут положиться лишь на неё единственную.

- Нет... - еле слышно вымолвила Миюри, эта мрачная история была немыслимой для дочери самой неразлучной пары во всей Ньоххире. - И твоя мать?.. С ней было то же самое?

Миюри уже не назвала её курицей. Шарон посмотрела в ответ и пожала плечами.

- Дети в приюте испытали почти то же самое. Кларк был умён, ему позволили остаться с отцом под видом его "племянника" и стать приходским священником, помогавшим падре. Мы с мамой были разными. Она была такой великолепной золотой орлицей, что, расправив свои крылья, могла обхватить ими любой дом, и потому она не могла запросто перевести меня из леса к людям. Если было бы возможно, она могла бы переловить всех зверей в лесу и продать меховщикам и мясникам за гору монет ради этого.

Судя по интонации Шарон, это было невозможно.

- Моя мама жила долго, и она знала, что значит жить рядом с людьми. Она не скрывала, что не старела, она раскрыла свою истинную личность, и они продолжали преодолевать этот разрыв и держали друг друга за руки. Вот насколько они доверились друг другу. Но даже тогда... - взгляд Шарон потемнел, даже солнечный свет не мог перебить огонёк ненависти, наполнивший её глаза. - Он предал её. Всего лишь ради своего успеха.

Миюри ёрзала на коленях Кола, потрясённая открытой ненавистью Шарон.

- И моя мама не могла больше оставаться в человеческом мире. Она оставила меня и, похоже, перелетела через западное море.

Пламя ненависти в её глазах притухло, теперь в них тлела тоска.

Однако кое-что в её словах привлекло внимание Коула.

- Что ты имела в виду под словом "похоже" ?

Шарон подняла голову, затем устало отвернула её в сторону.

- Я ещё была ребёнком. Мне сказал об этом старый баран, с которым меня оставила мама. Старик был пастухом в монастыре, и как бы мы ни боролись, мы не могли вырваться из сетей Церкви.

Вот почему она хотела сжечь и уничтожить всё. Ненависть Шарон опутала её столь же сильно, что и сеть, из которой она не смогла вырваться. С другой стороны, Коул понял, насколько мал мир.

- А этот баран не именовался Золотым?

Шарон была явно удивлена.

- Ты знаешь Хаскинса?

- Кажется, все пути пересекаются где-нибудь.

Из его уст вылетели слова, взятые из Священного Писания, и Шарон фыркнула.

- Хорошо, значит, твоя мать отправилась на западную землю, куда хочет попасть Иления?

- А? О, да, эта легенда о земле на западе ходит меж людей, живущих в королевстве и на западном побережье большой земли. Старик, вероятно, сказал мне об этом, чтобы успокоить меня. Я не верю.

Миюри, верившая в землю на западе и увидевшая лёгкость, с которой Шарон отвергла легенду, надулась.

- Я слышала кое-что от кита. Он сказал, что это не является невозможным.

- Что?..

- Но, помнится, кит также сказал, что он не мог проплыть весь путь, поэтому и не собирался туда...

Шарон вздохнула, уверенная, что не сможет говорить с ней здраво, но Миюри не успокаивалась.

- Но он ещё сказал, что на очень, очень большой глубине в океане есть невероятно огромные следы. И эти следы идут на запад.

- Следы?

Миюри встала и с расстановкой проговорила:

- Это охотящийся на луну медведь.

Легендарное существо, принёсшее огромные бедствия, о котором все не-люди и те, кто ним близок, слышали хотя бы раз. Шарон моргнула, на время потерял дар речи.

- Ты это несерьёзно...

- Ты называешь меня несерьёзной?

Казалось, что они снова сцепиться, и Коул поспешил вмешаться:

- Яснее ясного, что владыка Осень не стал бы говорить без должной причины.

Осень, воплощение кита, был также непростой личностью, но не тем, кто лжёт.

- Земля по ту сторону западного моря... - пробормотала Шарон, с досадой прикрыв глаза.

По слухам за западным морем простиралась земля, туда должна была улететь мать Шарон. Не исключено, что Хаскинс придумал историю по доброте своей. Но Коулу показалось, что он понял, почему Шарон напрочь отвергает возможность существования земли. В орлиной форме Шарон была изящным и доблестным существом и лучше Миюри была приспособлена к жизни в лесах. Она знала, что её собственные крылья вряд ли выдержат весь перелёт к той земле. Только дурак будет излишне волноваться из-за места, которого ему никогда не достичь, а Шарон этого не сумела бы сделать, ей было бы только больно от бесплотной мечты.

Как ни странно, но Илению могла преследовать мечта о новой земле именно потому, что она как овца не могла ни лететь, ни плыть к ней. Пока Коул думал об этом, Шарон встала с ящика и сказала:

- Есть та земля или нет, я знаю, что мне нужно делать. Я собираюсь вытащить церковную дрянь на улицу и повесить их. Я всё равно не смогу предстать перед мамой, не отомстив.

Она не искала одобрения и, возможно, даже сочувствия. Она посмотрела на приют, потом снова на Коула и Миюри.

- Мы противостоим огромной организации Церкви. Я не думаю, что мы когда-либо снова получим возможность использовать разрешения на сбор налогов, чтобы решительно давить на них. Не вставай на моём пути.

И она пошла прочь, прошептав на ходу:

- Кларк не знает, кто я на самом деле. Не говори ничего лишнего, - и, не давая им ответить, Шарон вошла в здание.

Через окна до них доносился шум детской возни.

- Хммм. Курица.

Коул осознал, что Миюри уже стоит, уперев руки в бока.

- Она просто говорит себе, что земли нет, потому что ей туда не долететь.

Похоже, она думала так же, как и он, но ему не приходило в голову считать её трусливой курицей.

- Она многое пережила. Она подходит практично.

Люди не могли жить одним хлебом, у них оставалось Писание, но, лишившись хлеба взамен обретения Писание, они познают голод. Шарон была здесь в этом городе из-за всех бед, через которые прошла.

- И не похоже, чтобы гнев госпожи Шарон принадлежал ей одной.

- Ты о чём? - спросила Миюри, и Коул медленно выдохнул, прежде чем ответить.

- Сборщики налогов собрались вместе, верно? Сверх того, этот детский дом тоже здесь. Госпожа Шарон не из тех, кто мог бы пренебречь теми, кто пережил трудные времена. Вот почему земля на западе довлеет над ней, но ей приходится гнать эти мысли из головы.

Миюри выглядела недовольной, вероятно, всё ещё немного злилась, что её дразнили собакой, но она не отрицала, что его слова заключали правду. Шарон, глядя на детей, шедших друг за другом на обед, сказала, что не любит детей. Однако от остроглазой Миюри не смогло ускользнуть более мягкое выражение её лица в этот момент.

- Я, конечно, принимаю причины, по которым эта курица злится.

Она снова стала называть Шарон курицей, но Коул почувствовал близость между ними и не смог сдержать улыбки.

- Чего улыбаешься?..

- Ничего.

Просто, как старший брат, он был рад, что Миюри росла доброй девочкой.

- Но в любом случае, теперь я знаю, кто мы такие, чтобы таскать угли, - сказала она.

Он всем сердцем согласился с этим.

- Хотя между нами и госпожой Шарон есть расстояние, мы всё ещё движемся в одном направлении.

Было неплохо узнать, что Шарон и сборщики налогов не были авангардом наследника Клевенда в его стремлении устроить беспорядок в королевстве и развязать гражданскую войну. Потому не было никакой причины рассматривать сборщиков как врагов, как и не было достаточных причин не сотрудничать с ними. И даже если они боролись из-за своего гнева, этот гнев мог стать поводом показать возможность примирения.

- Но, брат?

- Да? - переспросил он, и тут случилось неожиданное.

Миюри бросилась к нему, чуть не сбив его с ящика, на котором он сидел.

- Что... что такое? - изумился он, увидев её волчьи уши, показавшиеся у края капюшона, и хвост со вздыбившейся шерстью, высунувшимся из-под плаща.

- Ты не бросишь меня, брат, не бросишь?

У него перехватило дыхание. Он был уверен, что никогда не сделает этого, для него было облегчением увидеть беспомощность Миюри, присущую юности, несмотря на всю решительность её поступков. Она уткнулась лицом в его грудь, а Коул, поглаживая её стройную спину:

- Если будешь слишком много хитрить и проказничать, я бы смог подумать об этом.

- Эй! - посмотрела на него, и он с улыбкой вернул ей взгляд.

- Но ты же хорошая девочка, так что тебе не о чем беспокоиться, так?

Она вздохнула и снова уткнулась ему в грудь. Её хвост недовольно дрогнул, она внезапно замерла. А потом прошептала:

- Мы сожжём эту проклятую церковь.

Она знала, что такое возмездие. Его щёки расслабились, он поцеловал её макушку, лицо Миюри не отрывалось от его груди.

- Юные барышни не говорят таких слов.

Её хвост тут же пришёл в движение, она издала протестующий стон. Она была милее любой девушки-аристократки, когда молчала, но в таких ситуациях, как сейчас, была необузданной девчонкой гор. И была рассержена на Церковь из-за Шарон. Он знал, что Миюри благородством не уступит любой аристократке.

- Давай, иди, а то госпожа Шарон увидит нас снова и скажет что-то ещё по этому поводу.

Он легонько похлопал её по спине, Миюри махнула хвостом, а потом недовольно подняла голову, мгновением позже её глаза обратились к его лицу и широко раскрылись.

- Обними меня ещё раз.

Устало вздохнув, он в точности исполнил повеление принцессы.

По-настоящим важным было, что Шарон и сборщики налогов не искали денег, и если даже они прокладывали путь наследнику Клевенду, у них были свои причины. Они сражались с ожесточением ради возмездия за своё прошлое, это не имело ничего общего с принципами веры, но они действовали также во имя исправления злых дел Церкви, и Коул верил, что врачевание их боли соответствовало воле Бога. Как он мог хвалиться своей праведной верой, не поддерживая их?

Следовало оторвать торговцев от Церкви, избежать ситуации, когда они могли бы использовать преимущество воцарения беспорядка в королевстве из-за прекращения поставок, и выступить против Церкви, несмотря ни на что. И несомненно было необходимо исправить ошибки Церкви.

- Я думаю, что торговцы здесь - это главное для нас.

Если бы только удалось выяснить причину их столь странного единства, тогда можно было бы, вбив клин между ними и Церковью, разорвать их связь. Когда Церковь потеряет своё оружие - торговцев, - она уже не так решительно будет искать возможность начать войну с королевством.

Однако, чувствуя себя довольно уверенно в сложных вопросах богословия, Коул был очень далёк от торговли. Разобраться в сердце торговца было для него подобно блужданию во мраке, наполненном фантастическими существами. Он беспокоился, сомневаясь, удастся ли ему пробиться сквозь этот мрак, но, когда его взгляд упал на Миюри, что-то внутри у него изменилось. Они до сих пор были вместе, хотя это было почти невозможно. Он был не один в этом сражении.

Покинув приют, он обсуждал с Миюри, своим самым надёжным партнёром, как им себя вести с торговцами. Миюри предпочитала идти кратчайшим путём, она предлагала, переодевшись посыльным мальчишкой, наняться в гильдию и там уже разбираться по обстоятельствам, Коул же, напротив, предложил позвать Лоуренса, отца Миюри, если ситуация станет опасной. Лоуренс был когда-то одарённым странствующим торговцем, тем самым, кто чуть ли не за ночь изменил всю систему экономики северных земель. Коул сомневался, что кто-то ещё был бы так надёжен в торговых проблемах, однако Миюри сразу же нахмурилась. Он подумал, что ей не стоит принимать его предложение столь прохладно, но девушка объяснила причину:

- Если позвать папу, тогда придёт и мама тоже.

Миюри любила действовать по своему усмотрению, а её мама была единственной, кого она никогда не могла бы ослушаться. И то, в чём окружающие увидели бы отношения любящих мужа и жены, могло причинять боль Миюри, их дочери. Эти её чувства были чисто детскими, но к ним следовало отнестись с высочайшим уважением, да и сам Коул хотел бы оставить Лоуренса и мудрую волчицу Хоро в качестве последней надежды. Он не мог счесть себя независимым, если бы с такой лёгкостью положился на них.

- Хмм... В любом случае, сил у нас и вправду маловато. Мы могли бы послать письмо... Или, может, попросить господина Хильде... Я уверен, наследница Хайленд не слышала от самого господина Хильде...

Он мямлил что-то уклончивое, и тогда Миюри прервала его рассуждения:

- Вот потому я и должна проникнуть в гильдию здесь, в этом городе, и разузнать побольше.

- Хмм, ты же знаешь, что это не игра, верно?

- Что?! Ты забыл, сколько всего я уже сделала?!

Разговаривая, они шли вовсе не в "Золотой Папоротник". Даже Миюри не была столь бесстыжей, чтобы наслаждаться бараниной, выслушав рассказ Шарон и увидев приютских детей. Коул даже положил денег в ящик для пожертвований, пусть и немного. Поэтому, перекусив в уличной лавке, они двинулись к усадьбе, которую снимала Хайленд. Но не успели они дойти до ворот, что-то привлекло внимание Миюри, и она понюхала воздух.

- Пахнет чем-то хорошим, я такого запаха раньше не нюхала.

- Миюри, девочки твоего возраста не должны быть такими нескромными. Разве ты только что не поела? - сердито проговорил Коул, лицо Миюри приняла нечастое для неё обиженное выражение.

- Брат, ты болван! Я не говорю о еде!

- В самом деле?

- Ты всегда относился ко мне как к ребёнку! И не больше! Это совершенно другое, понял? Это вроде очень сильного цветочного запаха.

Он думал про засахаренные лепестки, но сильный запах цветов мог означать духи. Что же это? Слуга открыл ворота, и они вошли. В открытом арочном проезде стояла великолепная карета, запряжённая четвёркой лошадей.

- У наследницы Хайленд гость. Это может объяснить оставшийся аромат духов.

- Духи? А, такая штука, что пахнет очень хорошо, но есть нельзя.

Он с облегчением подумал, что её аппетит направлен на еду, а не что-то иное.

- И какая прекрасная карета. Должно быть, это аристократы.

- Откуда они взялись? Я чувствую запахи такого количества хороших вещей, которых никогда не нюхала раньше.

Карета была высокой и широкой, в неё запросто поместилось бы шесть, а то и восемь взрослых. Лакированную поверхность украшала изящная гравировка, а тонкая золотая отделка в требуемых местах придала ей странное достоинство. Окна кареты закрывали стёкла - это было роскошно и удобно.

- Ладно, пошли.

Миюри не постесняется и в карету залезть, если Коул оставит её одну, поэтому он потянул девушку за руку в дом.

Если у Хайленд гость, значит, о разговоре с Шарон они смогут рассказать лишь к ночи, не раньше. Он хотел изложить свои мысли о ней и сборщиках налогов, а затем как можно скорее обсудить всерьёз способы раскрытия связей Церкви с торговцами... Его думы на эту тему прервало появление, словно ниоткуда, служанки. Коул намеревался поздороваться и расспросить о делах Хайленд, но служанка его опередила.

- Преподобный Коул, я рада тебя видеть. Наследница Хайленд и другие ждут тебя.

- А? - вырвалось у него, он посмотрел на Миюри.

У той на лице было непонятное выражение, она наклонила голову немного набок.

- Могут ли это быть мама и папа?

Сперва он усомнился в этом, но никто другой, кто мог бы прийти к ним на помощь, в голову не шёл. Немногие знали, что они здесь - овца Иления, в первую очередь, может, даже кит Осень. Как бы ни было, они задерживали того, кто их ждал, надо было идти.

- Хорошо, мы зайдём к себе переодеться и сразу придём, - сказал он служанке.

- Я думаю, - вмешалась Миюри, - эта намного лучше нашей обычной, унылой одежды.

Коул стал упрямиться, его обычная одежда подходила тому, кто хотел стать священником, и название "унылая" было для него похвалой, но служанка сказала:

- У тебя прекрасная одежда, с ней никакой неловкости не будет.

- Ладно, думаю, мы пойдём прямо туда, - сдался он.

Служанка повела их в гостиную. Переходя из комнаты в комнату, они миновали четыре простых портрета на стене и повстречали двух людей в необычной для этих мест одежде перед закрытой дверью.

- Я привела преподобного Коула, - изящно поклонившись, сказала этим двоим, служанка.

У обоих на боку имелись длинные мечи, украшенные золотом, вероятно, они были личной охраной гостя. У них были острые носы, их загорелая кожа, тёмные волосы и брови выдавали чужеземцев, их одежда была вышита золотой и серебряной нитью, напомнив Коулу и Миюри актёров, увиденных ими в Ньоххире. Те актёры представляли сказки южных пустынных краёв, вызывавшие большой интерес в холодной северной Ньоххире. Коул посмотрел на Миюри, как он и ожидал, её глаза светились любопытством. Он забеспокоился, что она не уследит за ушами и хвостом.

Один из охранников постучал в дверь, прислонил к ней ухо, прислушиваясь, а затем медленно открыл её и тихо сказал:

- Входите.

Из открытой двери вырвался приятный цветочный запах, теперь его ощутил даже нос Коула.

- О, Коул, как раз вовремя. Я собиралась пойти и отправить кого-то за тобой, - отвлеклась от беседы наследница Хайленд, она даже встала со стула, чтобы поприветствовать их.

Для неё это значило оказать им честь, Коул задумался, не будет ли это невежливо по отношению к её гостю, но принцесса любезно предложила им войти. Коул заметил, как серьёзное выражение пробежало по её лицу. Миюри, конечно, тоже заметила. Выражение бесшабашного любопытства исчезло с её лица. Судя по всему, этот гость был способен на коварство.

- Кажется, вернулся Предрассветный кардинал, высокочтимый гость.

Коул посмотрел гостя, сидевшего посередине длинной стороны обеденного стола в длинной узкой комнате, и его глаза расширились против его воли. Сопровождавшая гостя девушка держала над его головой раскрытый зонт, хотя они были под крышей. Это был яркий, невероятно красный зонт, золотой нитью на нём были вышиты животные и растения, края были оторочены серебряной нитью, кисточки той же нити свисали с краёв. Этого хватило, чтобы и он, и Миюри с отвисшей челюстью разглядывали это диво. Единственное слово, что он мог подобрать для зонтика, было "роскошный". Девушка же была красивее всех, кого Коул видел раньше. Её густые, будоражившие воображение волосы были переплетены тонкой золотой нитью, а из-под них ему улыбались её миндалевидные глаза. И лишь тут он понял, что одежда девушки была такой же, как у танцовщиц в Ньоххире, и различил, что животные на зонтике походили на лошадей с наростами на спине.

А гость, вернее, гостья, лицо которой скрывал зонт, элегантно сидела, одетая в немыслимый плащ, похожий на плащ священника, но с вышитыми на нём изысканными узорами. На её шее висела редкостная зелёная жемчужина. Драгоценный камень, воспетый в сказаниях далёкого, далёкого юга, земли, где свет солнца столь ярок, что люди больше любили луну.

Житель пустыни.

Но сколько бы историй Коул ни знал о пустыне, он никогда там не был, поэтому, конечно, у него там не было знакомых. Он гадал, кто это мог быть...

- Давно не виделись, Коул, - раздался голос из-под зонта.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Коул был озадачен. Не потому, что гостья, кем бы она ни была, знала его имя. А потому что он сам узнал этот голос.

- Не может быть...

В мире действительно нашёлся ещё один человек, знавший, что Коул здесь. Та, что была под зонтом, махнула рукой, и прислуживавшая девушка почтительно отодвинула зонт в сторону. Появилось лицо, которое Коул не видел весьма долгое время.

- Госпожа Ив!

Когда он был чуть младше, чем сейчас Миюри, ему удалось зацепился за Лоуренса и Хоро, и дни, проведённые с ними, он мог назвать разве что авантюрными. Он встретил много людей и испытал многое. Если бы ему пришлось перечислить всех людей того времени, которых он никогда не мог забыть, первым в списке значилось бы имя Ив Болан.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Она была торговцем иного рода, если сравнивать её с Лоуренсом, женщина, похожая на изголодавшую волчицу, державшая настороже саму мудрую волчицу Хоро. Хайленд была права, проявляя осторожность.

Однако, многие судили об Ив по её манере себя держать и не могли разглядеть, что внутри она не была плохим человеком. Коул знал, что она добилась большого успеха на юге и, судя по всему, стала ещё богаче за прошедшие годы.

- Я не видел тебя кучу лет, госпожа Ив!

Она всегда следила за ним, но, обитая на далёком юге, она могла лишь переписываться с ним.

Коул невольно бросился к ней, по-простому обрадовавшись новой встрече.

- Я получила письмо от этой Илении. Я должна была увидеться с тобой, и, договорившись насчёт корабля, я оказалась здесь.

- Ясно. Но тебе пришлось совершить дальнее путешествие...

- У меня есть свои причины... Хех, так это её ребенок? Выглядит точно, как она .

Ив приезжала на свадьбу Лоуренса и Хоро, поэтому она, конечно, знала, что у Хоро был ребёнок. Когда Ив повернулась посмотреть на Миюри, лицо той явно напряглось.

Вдруг зловредная усмешка наползла на лицо Ив. Затем, подобно королеве, отдающей приказ слуге, она подняла руку и повернула её ладонью к нему.

- Коул, разве ты не знаешь, как правильно приветствовать женщину старше тебя?

Он ни на мгновение не принял её слова за проявление высокомерия. Ив любила подобное лицедейство, поэтому Коул опустился на колено, подобно слуге, приложил её руку к своему лбу, потом прикоснулся к ней губами. Таков был этикет приветствия благородной дамы рыцарем. Казалось, и Хайленд, и Миюри затаили дыхание, но, когда Коул глянул вверх, у Ив на лице обнаружилась беззаботная радостная улыбка, которую многие ни за что не ожидали бы увидеть у такой могущественной и очень богатой женщины.

- Я научила тебя рыцарскому этикету для забавы столько лет назад, и всё же ты ещё помнишь.

- Это потому, что ты многому меня научила, госпожа Ив. Ты также научила меня, что есть люди, умело ставящие на кон свои жизни ради денег.

Улыбка Ив на миг стала чуть шире и тут же превратилась в осторожную улыбку торговца.

- Мои извинения, принцесса Хайленд. Я увлеклась этой долгожданной встречей.

- О, всё в порядке...

Ив была аристократкой королевства Уинфилд, ставшей великим торговцем после разорения и смерти мужа, купившего её. Не удивительно, что она обладала изяществом и была столь же грациозна, что и Хайленд, являвшаяся членом королевской семьи, а может, даже превосходила её.

- Я вижу, вы знакомы, - озадачено сказала Хайленд, и Коул смущённо улыбнулся.

- Да, с тех пор, как я был чуть младше, чем сейчас Миюри. Кроме того на госпожу Ив работает госпожа Иления, недавно помогавшая нам в Десареве.

Хайленд понимающе кивнула и снова повернулась к Ив.

- Но почему владелец торгового дома "Болан" так старается возобновить старую дружбу? - спросила она, предлагая Миюри место, а потом сев сама, этим показав, что её благородство иного рода, нежели у Ив.

Или, возможно, собираясь быть с Миюри по одну сторону фронта. Миюри не обнажала клыков, но была явно расстроена. Если бы она заговорила, могло прозвучать: - Брат, ты обманщик!

- Я случаем услышала, что недавно произошли события в противостоянии королевства и Церкви. И вдруг получила очень интересное письмо от одного из моих людей. И - что бы вы думали? - там говорилось, что есть мальчик, который всё ещё немного робок... О, простите, который так же чист, как очищенное яйцо, и которого называют Предрассветным кардиналом.

Коул знал, что Ив шутит, поэтому смолчал, но взгляд Миюри стал напоминать пару кинжалов. Он знал, что она копит вопросы, которыми будет его потом допекать.

- Я не слишком доверчива, но есть несколько основных правил, глубоко укоренившихся во мне, - сказала Ив, медленно скрестив ноги. - Одно из них - всякий раз начиная крупное дело, я проверяю всё своими глазами.

- Крупное дело?

- Да. Вот почему я помчалась в эту всё ещё холодную страну, принцесса Хайленд, и дожидалась в порту, но я понятия не имела, что Коул... досточтимый Коул находится под вашей опекой.

Она должна была знать, что он работает с Хайленд, и потому, что получила письмо от Илении, и потому что она была Ив - единственной такой из всех людей. Это могло быть не более чем показным смирения, но всё же она сказала это.

И Шарон сообщила, что велела своим товарищам следить за ним, и Хайленд поведала, что разместила людей в гавани, беспокоясь о нём. Когда Коул подумал, сколько людей не отрывает взора от него, ему показалось, что имя Предрассветного кардинала живёт собственной жизнью, и это пугало.

- Владелец торгового дома "Болан", известного по слухам на юге всем и каждому, говорит о крупном деле. И, кажется, ты прибыла сюда, рассчитывая на Предрассветного кардинала в этом деле, - сказала Хайленд, откинувшись на спинку стула в благородной манере, к какой редко прибегала, Миюри, сидя рядом с ней, настороженно смотрела на Ив. - Могу я спросить насчёт твоих мотивов?

Ив тут же с улыбкой отбила атаку Хайленд.

- Когда я числилась среди знати этой страны, я значила не больше мухи на стене, даже в общественной значимости. На сегодня всё-таки странно, что кто-то из знати спрашивает об этом.

Ситуация стала накаляться. Коул посмотрел на Ив, гадая, что она затевает, придя сюда. Она даже с озорством подмигнула после этих слов.

- Хех. Моя семья полностью утратила положение из-за плохого правления предыдущего короля, потому мы покинули эту страну. Надеюсь, ты не против краткого пояснения?

Казалось, Хайленд застыла, неуверенная в выборе ответа. Ив её явно подавляла.

- Однако, - Ив выпрямила скрещённые ноги и села ровно, её лицо сразу напряглось.

Ситуация, похожая на перезрелый фрукт, вдруг стала чем-то более достойным.

- Как ты знаешь, я торговец, бывшая аристократкой, прежде чем покинуть эту страну. Моя изменчивая судьба, в конце концов, позволила мне собрать золота, достаточно для осуществления бесчисленных фантазий. Вот почему у меня возникла глупая мысль прийти к принцессе и рассказать ей о моём плане, но она, вероятно, не стала бы доверять мне.

Вот только что перед ними был ужасавший торговец из пустыни. Но теперь она говорила чётко и ясно, как аристократ, докладывающий королю во дворце.

- И тогда я решила, что должна получить рекомендацию от Предрассветного кардинала, - Ив посмотрела на Коула.

- От меня, ты имеешь в виду? - пробормотал сбитый с толку Коул.

- Досточтимый Коул много знает обо мне. Я могла бы быть немного неблагочестивой по его мерке, но вместе с тем это означает и то, что я та, кому он может доверять, - улыбнулась она.

Хайленд посмотрела на него озадаченно, а Миюри как на предателя. Но он примерно понял свою роль. Ив знала, что любой, глядя на неё, заподозрит наличие какого-то скрытого мотива, решит, что она точно что-то замышляет, нанося визит. Ещё знала, что без поручительства третьей стороны она не сможет вести торговлю. И просила его поручиться за неё.

Священникам хватало ума всё устроить, без особых хлопот подделывать записи о крестинах, венчании и смерти людей. Знакомства и поручительства могли говорить убедительней любых денег. Ясно, что Коул не мог знать всё об Ив, и он не собирался выпытывать этого. Но кое в чём он был уверен.

- Я могу доверять госпоже Ив, если речь идёт о торговле.

Именно потому, что Ив, не глядя, поставила бы на кон жизнь ради денег. В тот раз, в Кербе, её спасли от неминуемой смерти Лоуренс, Хоро и даже сам Коул при всём своём бессилии. Но её это не научило изменить свой способ идти по жизни и ничто уже не научит, и в этой её странной денежной вере он мог даже назвать Ив мученицей.

- Но, - продолжил он лишь потому, что сама мудрая волчица Хоро - хорошо это или плохо - признала Ив волчицей в облике человека. - Что ты собиралась делать в этот раз?

Ив по-детски улыбнулась и ответила:

- Я думала прибрать к рукам торговлю королевства Уитнфилд с другими странами.

Ив Болан. Эта стяжательница не боялась самого Бога и обладала той же энергией, что и всегда.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Volchicza-i-pergament/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3

Коул не считал Ив человеком, способным на шутки и преувеличения в торговых разговорах. Потому он с трудом мог поверить своим ушам.

- Прости? Что ты сказала?

И он явно не был в одиночестве, Хайленд пребывала в подобном состоянии.

- Я думала прибрать к рукам торговлю королевства Уитнфилд с другими странами, - нежно улыбаясь, повторила Ив слово в слово.

Коул посмотрел на Хайленд через всю длину стола и снова на Ив.

- Госпожа... Ив? Я не думаю, что ты из тех, кто шутит по этому поводу. Но...

- Всё просто, Предрассветный кардинал. Ты ломаешь голову над заговором иноземных торговцев, не так ли?

Никто не упрекнул бы её за неблагородный язык перед возможностью получения дохода. Наоборот, этим словам была присуща странная надёжность того, кто открывает своё сердце, они прекрасно подходили характеру Ив. Вдвойне ценным было то, что она подошла прямо к делу.

- Кажется, ты лучше разбираешься в ситуации, госпожа Болан, - ответила тихо, но без страха Хайленд, похоже, уже привыкшая к Ив.

- Я уверена в том, что делаю. И зная, что, возможно, смогу начать крупное дело, я просто не могла удержаться и явилась сюда. Полагаю, что понимаю, о чём ты думала. Эти церковные болваны как-то снюхались с иностранными торговцами и пытаются перекрыть поставки в эту страну. И тогда вам пришлось бы пойти на уступки в противостоянии с Церковью, либо вступить в войну в невыгодном положении. Если ты не сделаешь что-нибудь, они схватят тебя за нос и обведут вокруг пальца.

Хайленд с напряжением на лице выслушала Ив, глаза же Миюри расширились от манеры разговора Ив. Конечно, грубость в подборе слов не отпугнула Миюри. Наоборот, ей нравились жестокие истории о наёмниках и пиратах, и Коул не стал бы отрицать, что кто-то был бы готов последовать за Ив. Противоречивые чувства любопытства и враждебности слились в странном выражении на лице Миюри.

- И у тебя есть хорошие предложения по этому поводу? - спросила Хайленд.

То, как она это сказала, очень походило на разговор с торговцем-разносчиком у порога дома. Но она ни в коем случае не была настолько не заинтересована, как делала вид. Ведь хотя она и Коул знали в тонкостях мир веры, они были весьма невежественны в делах мира торговли. И тут является Ив, подобная великому змею, ползающему по всему торговому миру, наполненному злыми духами. Её следовало бы приветствовать от всей души и позаимствовать её знания. Проблема в том, что при всём доверии к самой Ив нельзя не считаться с её хитростью.

- Да, есть. Это также и способ заработать много денег, - заявила она и в продолжение предложила нечто совершенно невероятное, - Церковь может захотеть убрать торговцев из этой страны, чтобы получить преимущество в войне, но вместо них мой торговый дом будет поставлять королевству все виды товаров с юга.

И лишь левый угол её рта чуть сдвинулся вверх. Настоящая лиса-демон из сказки.

- Я обеспечу много пшеницы, копчёного мяса без ограничений и столько вина и масла, что хватит на целое озеро. Конечно, я также доставлю безупречно сверкающее стальное вооружение, тщательно вязаные шерстяные изделия, дублёные кожи и всё необходимое сырьё с инструментами для ремесленников. Суда, прибывающие с грузом, само собой, и в обратный путь пойдут не пустыми. Я даже могу брать на рынке шерсть, торф и особый горючий спирт, производимый королевством, и тем самым добыть золота для живущих здесь людей.

То есть на самом деле прибрала бы всю торговлю к рукам. Как и сказала.

- Госпожа Ив... - спокойным тоном ответила Хайленд, отвечая на столь невероятное предложение, - ты веришь, что можешь сделать это действительностью?

Ив не сомневалась ни мгновенья. Склонявшаяся до того над длинным столом, она теперь уверенно откинулась на спинку стула.

- Конечно, я уверена.

Коул мог бы поверить, скажи она, что может заставить расступиться море.

Хайленд испытывала непритворную досаду, она закрыла глаза, словно от головной боли, а потом заговорила медленно и чётко.

- Ты торговец с юга. То, о чём вы говоришь, стало бы настоящим предательством для Церкви, которая ещё гордится своей великой силой. К тому же, как бы другие торговцы ни подчинялись Церкви, прекращая торговать с нами, почему только твои корабли будут допущены вести дела?

Чрезвычайно разумный вопрос, немыслимо, чтобы у Ив не было готового ответа. Все глаза устремились к ней, она с видом фокусника, раскрывающего свои секреты, принялась говорить, нарочито проговаривая слова.

- Когда-то я был аристократкой на этой земле, принцесса Хайленд. Вот почему я скажу Церкви, что королевство, так отчаянно нуждающееся в товарах, что руки тянутся за ними прямо из их открытых в мольбе ртов, это королевство доверяет моему торговому дому и придёт ко мне за помощью.

- Ты скажешь это Церкви?..

- Да. Именно это я им и сказала.

Ив скрестила ноги, её голос тоже сменил тон.

- Ив Болан - падшая аристократка, проданная вместе со своим именем торговцу. Но этот торговец тоже всё потерял, когда разорился в результате развала торговли, вызванного неправильным правлением короля. Хотя ей удалось восстать из пепла далеко, далеко на юге, она очень хочет восстановить и свой дом, поэтому она, конечно, надеется на восстановление своего аристократического положения, помогая в это тяжёлое время. Если она изъяснит такие смелые слова королю, он обязательно и с готовностью согласится на эту сделку. Но всё это началось с неправильного управления короля, это принесло ей огромные проблемы. Значит, сделав это, можно получить лучшую возможность для мести. Торгуя с королевством, она могла добывать для Церкви любые сведения, а потом, накануне сражения она в одностороннем порядке остановит всю торговлю и приведёт дела королевства в беспорядок.

Её улыбка скрывала бесчисленные слои лжи, иронии и её истинных чувств.

Хайленд затаила дыхание, и Ив чуть заметно пожала плечами.

- Я думаю, это довольно убедительно.

Конечно, было бы неуместно разразиться смехом. Ошеломлённая Хайленд каким-то образом сумела собраться.

- Понятно. И теперь, сделав это, ты пообещаешь нам другую сторону зеркала.

- Именно. Я дам вам все сведения о Церкви и, поскольку я хорошо разбираюсь в торговле на юге, я поймаю ветер подготовки и саму стратегию войны. Я даже скажу вам, что у них на ужин. После начала войны мне не составит труда перевозить товары за спиной Церкви. Единственная проблема - как огромное количество товаров доставить в порт. Если бы мы относились к ним как к краденым товарам от начала до конца, то нам удалось бы справиться лишь с определённым их количеством. Это то, что удалось бы без ведома местных властей, - Ив слегка наклонила голову. - Как насчёт этого? Я не получу доверия ни у кого без поддержки Предрассветного кардинала.

Это прозвучало столь искусственно, будто она сама говорила: я могу только лгать.

- Дело в том, что меня устроит всё, пока я могу торговать и получать этим немного монет. Я не чужда некоторой тоски по королевству как своей родине, но больше не ненавижу его и не чувствую преданности ему. Это к лучшему сейчас, так как, несомненно, у меня нет причин поддерживать Церковь. Потому что... - она повернулась и посмотрела на Коула. - Я рабыня золота.

Это не было самоосуждением, это было источником уверенности Евы. Оно устанавливало основные принципы её действий и толкало её прямо в этом направлении. Люди бы назвали это верой.

- Я понимаю, что ты должна была сказать, - серьёзным тоном сообщила Хайленд, пристально глядя на Ив. - Но я недостаточно доверяю тебе.

Эта высокомерная женщина вдруг появилась со своей скандальной историей, возможно, кто-нибудь с мечом на боку был бы предпочтительней. Похоже, Ив подумала так же, хладнокровная улыбка не покидала её лица.

- Люди вроде тебя. Ты знала, что я собираюсь сказать это, и у тебя есть ещё что-то, не так ли?

Лоуренс однажды сказал Коулу, что основное правило торговца - никогда не показывать всю руку.

Ив положила руки на колени и удовлетворённо улыбнулась.

- Мне было интересно, кто же этот никто, который обманул моего милого малыша Коула, но, похоже, у тебя есть некоторые качества, которые стоит отметить.

Если бы Ганс был здесь, он наверняка изошёл бы пеной изо рта и потерял сознание от такой грубости Ив. Но сама Хайленд лишь на миг расширила глаза и сразу же криво улыбнулась.

- Не буду отрицать, я никто, но, если я такой и останусь, то больше не смогу получить разрешение от его начальника быть рядом с Предрассветным кардиналом, - сказала Хайленд и, повернувшись, посмотрела на Миюри, сидевшую рядом. - Не так ли?

- Иди сюда, брат.

Коул сидел рядом с Ив, через стол от Хайленд и Миюри. Глаза Ив сузились от восторга, она пожала плечами.

- Иди. Рыцарь остаётся на стороне своей принцессы.

Ни к кому другому так не подходило описание словами "одинокая волчица", как к Ив. Коул был уверен, что красивая девушка, державшая зонт над Ив, пара охранников за дверями, все они смотрят на неё как на хозяина, заслуживающего самого преданного служения, но он чувствовал, что сама Ив смотрела на них холодными глазами откуда-то из её сердца. Поэтому он не мог не повиноваться её словам. Она, несомненно, больше, чем кто-либо ещё, знала, насколько важно доверять кому-то из глубины души.

И когда он подошёл к Миюри, та вцепилась в его одежду и притянула ближе к себе. Может, было бы проще, если бы это было страстным объятием ревнивой девушки.

- Если ты хочешь обмануть моего брата, тебе придётся пройти через меня.

Могло показаться, что защищать здесь требовалось именно Коула.

- Хех. Как мило. Ты такая же, как она , - улыбнулась Ив и подала знак девушке, державшей зонтик на плече.

Девушка сняла со стены белую горностаевую мантию. По слухам на одну мантию требовалась тысяча белых горностаев - это давало представление о товарах высшего качества.

- Во всяком случае, я думала, что если вы охотно примете моё предложение, значит, у вас нет возможности противостоять против Церкви, сколь отчаянными вы бы ни были... но, похоже, росток надежды есть. Это немного парадоксально, но я ещё надеюсь продать вам моё предложение, - сказала Ив, вставая со стула и накидывая мантию на плечи. - Я знаю, ты недоверчиво относишься к нему, принцесса Хайленд. Но я прошла весь этот путь, потому что решила эту проблему.

- Тогда как насчёт остальной части твоей руки? - спросила Хайленд, Ив тепло улыбнулась из-под мантии.

- Увидишь. И, конечно, это будет не просто пара листов пергамента.

- Когда? - кратко спросила Хайленд, намекая, что уже некогда играть в политику.

- Мы должны поторопиться, нет? Ведь прямо сейчас разгорается противостояние сборщиков налогов и торговцев, так? Церковь, несомненно, использует его как искру, чтобы зажечь маяк войны.

Людям для схватки нужен повод, противостояние Шарон и торговцев прекрасно служил таковым.

- Поэтому завтра... Да, почему бы нам не встретиться завтра в "Золотом Папоротнике"? Там есть комната, скрытая от посторонних глаз.

Насколько знала Хайленд, в этой лавке были особые места для знати.

- Но ты будешь слишком бросаться в глаза, если будешь рядом, принцесса Хайленд.

Из этого становилось очевидным, с кем она будет разговаривать. Хайленд посмотрела на Коула, тот поднял подбородок и ответил:

- Я преклоняюсь перед госпожой Ив, но я знаю и то, что она может быть безжалостной.

Тогда Ив продолжила:

- Поскольку может показаться, будто виденье Коула пребывает в тумане лишь потому, что он знаком кое с кем, это означает, что и мой взгляд на других людей мог быть затуманен с самого начала. И если эта маленькая девочка найдёт, что Коула силком загнали в голубятню, она придёт за моей жизнью. Единственное, чего я бы хотела избежать.

Она сказала это в виде шутки, но, судя по лицу Миюри, она решила, что Хайленд всё поняла.

- Очень хорошо. Я проверю, может ли тебе доверять Предрассветный кардинал, - сказала наследница.

- И я.

- Конечно.

Ив пошла к дверям, словно давая понять, что разговор окончен. Трудно было сказать, чей уровень здесь был выше, но именно охранники Ив следили за территорией. Когда они открыли дверь, гостья обернулась.

- Завтра в полдень, так? Я подготовлю вам карету. Всё верно?

- Я не против. Но кучер будет моим. Ещё я свяжусь с "Золотым папоротником".

Это точно не могло быть предосторожностью против похищения или отравления, но Ив лишь улыбнулась и не ответила. Напоследок она посмотрела на Коула.

- Завтра мы придём не одни, но в должное время, - ответил он с горькой улыбкой.

Ив прищурилась и вышла из комнаты. Дверь закрылась, и сразу показалось, что комната стала больше.

Коул с удовольствием подумал, что Ив была такой же, как и прежде, и тут его кольнули два острых взгляда.

- Ты собираешься нам это объяснить? - спросила Хайленд.

- Брат, ты обманщик, - прибавила Миюри.

Они хотели знать каждую деталь отношений Коула с Ив, но при всей их подозрительности, он не мог забыть про её предложение. Никто больше не мог быть столь обнадёживающим союзником в сердце заговора Церкви и торговцев.

- Она необыкновенная - я хочу, чтобы она была в моей стране, и в то же время я не хочу этого. Я признаю, что она великая женщина, хотя... - запнулась Хайленд.

- Это не прибавит тебе душевного спокойствия, так?

И она действительно выложила на стол предложение, которое не даст им спать ночью. Своей масштабностью замысел Ив был достоин приключенческой легенды, но мир до жестокости велик, сложен и не столь добр, чтобы позволить людям сосредоточиться на чём-то одном. Было ещё кое-что, что нужно было услышать Хайленд.

- Итак, наследница Хайленд, я знаю, что мы должны серьёзно изучить предложение госпожи Ив, но нам есть ещё, что вам рассказать.

- Что же? Теперь, когда ты сказал об этом - вы же вдвоём вернулись слишком рано... Вы уже что-то узнали?

- Да. И я считаю, что это связано с тем, что предложила госпожа Ив.

Хайленд напряглась, пребывая в неведении о том, что последует дальше, но кивнула, предлагая продолжать.

- Это про истинные мотивы госпожи Шарон, я имею в виду сборщиков налогов.

И он рассказал Хайленд то, что услышал от второго лица гильдии сборщиков налогов, лицо принцессы посуровело, но не так, как при разговоре с Ив.

- Это всё... теперь это стало для меня более личным.

Видимо, что для неё, незаконнорожденного ребёнка, было много схожих обстоятельств, пусть она и была признана членом королевской семьи.

- Я думаю, что это уничтожает вероятность, что они являются авангардом наследника Клевенда.

- Ты прав... - и Хайленд в раздумье прижала кулак ко рту.

- Что-то случилось?

- Хммм? О, мм... - пробормотала Хайленд и вздохнула. - Меня это так потрясло.

Потрясло? - удивился Коул, но Хайленд бросила на него довольно беспокойный взгляд. Будто решала, поведать ли свои мысли.

- Понимаешь, для меня не является необычным видеть кого-то из аристократических родов, что живут вокруг меня, но... тут настолько отличающееся от известного мне мира... меня это озадачивает, - Хайленд приложила ладонь ко лбу, глубоко вздохнула, успокаивая себя, и продолжила. - Не было бы для меня неправдой сказать, что не знала, что Церковь настолько прогнила. Из того, что мне известно, я думала, что дети от священников рассматривались как их расширенная семья, что им суждены с рождения не столь уж ужасные судьбы.

- Ты...

- Просто выслушай. Для аристократов и богачей не будет необычным строить частные часовни и монастыри на своих территориях. Там вместо молитв о насущных делах, вроде удачи в военных подвигах или здоровья своей семьи, они воспитывают маленьких агнцев Божьих. Добросовестные опекуны часто даже привлекают людей, странствующих в поисках решения богословских вопросов, разве нет?

Книги - предмет роскоши, перья с чернилами тоже стоят немалых денег, а для размышлений нужна спокойная обстановка. Дома аристократов и богачей, имевших тягу к учению или простое любопытство, или даже лихорадочную веру, нередко становились островками, собиравших людей для учения.

- Немало и тех, кто строит частные часовни и монастыри по причинам, отличным от благочестия, особенно это касается богатых торговцев. Они делают это, чтобы заставить других молиться за успех своего дела или напрямую зарабатывать деньги. Уверена, ты слышал, что управление местами поклонения может приносить удивительные деньги.

Например, поместив чудодейственную святую реликвию в часовню, можно привлечь людей, желающих приобщиться к чуду. Люди приходят, тратят деньги, а лавки эти деньги жертвуют на поддержку часовни, когда пожертвований собирается достаточно, часовня становится храмом, а затем большим храмом, место становится всё оживлённей. Что может принести такой доход купленному пустому месту, чтобы на нём вырос целый город?

Но даже если пойдёт не столь хорошо, вполне можно было достичь достаточно хорошего уровня торговли, отстраивая вдоль дорог по соседству с часовнями таверны, а то и совмещая их в одном целом.

- И священниками таких частных часовен и монастырей часто являются эти "племянники". Разрешения на строительство таких заведений нужно было бы получить у ближайшей церкви, но, если они частные, Церковь не имеет никакого отношения к ним и не имеет полномочий назначать их служителей, поэтому застройщик обычно может выбирать, кого взять. Поэтому нередко там можешь встретить второго или третьего сына аристократа, не имеющего права наследовать землю, или вторую или третью дочь, которую не могут обеспечить приданым, а значит, выдать замуж, а также этих "племянниц" и "племянников". Всем им некуда деться. Они пристраиваются к монастырям. Этим местам часто присваивают имя соответствующего аристократа или богача, поэтому многие из них великолепны, чтобы привлекать внимание к имени и, чего таить, большинство их обитателей живёт веселой жизнью. У меня есть несколько таких друзей.

Коул тоже слышал о чём-то подобном, но он задался вопросом, какое отношение это имеет к истории Шарон. Пока он думал, Хайленд осторожно, шаг за шагом, продолжала говорить.

- Я думала, эти "племянницы" и "племянники" ведут нормальную жизнь. Они иногда получают образование, есть даже те, кто в конечном итоге становится священниками и даже с более высокой должностью, чем их "дяди". Потому что сильный "дядя" за спиной даёт преимущество в борьбе за успех в жизни.

Она медленно и глубоко вздохнула, вероятно, усмиряя свой гнев.

- Но из истории Шарон представляется, что таких меньшинство. В конце концов... я всего лишь представитель знати и могла видеть когда-либо лишь самый тонкий, самый верхний слой. Они изменяют записи о крещении и отпевании, превращая жён в чужих вдов, чтобы выгнать их, так? Если... если так всё и идёт, не могу представить себе, сколько людей стало жертвами этого ужасного обычая.

В приюте, где они встретились с Шарон и Кларком, было много детей. Трудно подумать, что они собраны со всего королевства, скорее, все они были из местной епархии. Тёмная изнанка распространена куда шире, чем могла себе представить даже такая знатная особа, как Хайленд, понимавшая городскую жизнь. Из её рассказа следовало, что некоторые среди "племянников" принимались родичами, предоставлявшими им свободную жизнь и открывавшими дорогу в мир. Но по другую сторону стояло много себялюбивых людей, которые не могли или не хотели заботиться о своих отпрысках.

- Я... думала, что если всё сводится к этому, я бы остановила сборщиков налогов. Была возможность, что они являются авангардом наследника Клевенда, в любом случае они, я думала, собирали налог только ради денег. Как и говорила Ив, я думала, что какие бы цели они ни имели, это было бы несущественно, если бы стало искрой для пожара войны.

Вздох Хайленд был вызван жестокостью мира и осознанием ограниченности своего понимания.

- Как же мне останавливать их после этой истории?..

Многие аристократы считали, что люди из низов не должны противостоять власти, тем более обнадёживающим казался гнев Хайленд.

- Согласен. Но, как человек, который любит мир, я бы предпочёл избежать войны.

Хайленд, естественно, кивнула от всего сердца.

- Чувствами я на их стороне. Но если честно, думаю, их будет сложно остановить. Значит, нам нужно что-то сделать со связью торговцев с Церковью... И если мы не сможем ничего с этим поделать, нам понадобится что-то подготовить, чтобы ослабить результаты их действий.

И в этот момент весь ход её мыслей напрямую связался с предложением Ив.

- То, что выложила нам Ив, небесный дар. Это действительно станет нашей мерой предосторожности, - со стоном сказала Хайленд и задумалась, всё ещё не отрывая кулак ото рта.

То, о чём говорила Ив, было способом обойти планы Церкви, но от этого оно выглядело только сомнительней. Не так просто взять и протянуть руку к внезапному лучу надежды, пробившемуся сквозь трудности.

- Если честно, на самом деле, я бы хотел, чтобы ты немедленно встретилась с королём и первым наследником, но нам придётся отложить это на время...

Хайленд резко выдохнула и откинулась на спинку стула.

- Такое решение я не могу принять самостоятельно. Я должна буду сообщить это тем, кто выше меня, но тогда, я уверена, это заполнит их головы, и там не хватит места подумать о чём-либо еще. Мало того, - Хайленд посмотрел на Коула, - король опасается связываться с Церковью, поэтому весьма вероятно, что он ухватится за эту мысль. Мы можем предупредить его об опасностях, но всё это выглядит слишком удобным, а прибыль невероятно большой.

Это означало, что Ив сделала превосходное предложение в подходящей ситуации.

- Прекрасно, если всё пройдёт хорошо, но, рассматривая, что будет, если этого не произойдёт, тебе следует держаться на расстоянии от происходящего. Потому что, только когда всё пойдёт хорошо, мы сможем продавать эту затею столько, сколько захотим. Единственный случай для нас показать себя королю и представителям власти, это когда они улыбаются.

Она сказала это в форме шутки, но Коул не мог не восхититься, насколько глубоко Хайленд продумала ситуацию. Именно потому, что она не могла принять решение сама, как и сказала, поскольку вопрос отражался на судьбе королевства. Она должна будет сообщить первому наследнику, а через него королю, и, если они предложение одобрят, ей придется взять на себя всю ответственность. При всей невероятности такого развития событий вызывала беспокойство и сама Ив, поэтому никто из них не мог сказать, что данное решение - лучшее, даже если от него зависела жизнь. И всё же Хайленд сама пыталась взять на себя ответственность, чтобы у короля и первого наследника из-за неё не создалось плохого мнения о нём.

- Также, я вижу, ты доверяешь этой Ив, - сказала Хайленд Коулу, возвращаясь к теме бывшей аристократки. - У тебя есть более существенные основания для этого, кроме давнего знакомства?

Хайленд с неизбежностью должна была задать этот вопрос, Миюри, сидя рядом с Коулом, смотрела на него с ревностью. Коул объяснил, что его привлекало в Ив, пусть и не так определённо, как хотела Хайленд.

- Я думаю, что мы можем доверять ей... только в торговых делах.

- И это значит?

Коул подумал обо всём, что сказала Ив, затем ответил.

- Если у неё нет иной возможности, которая принесёт ей больше денег, чем она нам рассказала, в этом случае мы можем ей доверять.

Она будет притворяться, что собирает сведения как для Церкви, так и для королевства, чтобы затем, когда остальные уйдут, овладеть всей внешней торговлей страны. Ей предстояло пройти поистине безрассудный путь по канату, но прибыль была невообразимо велика, если бы ей удалось его пройти. Если же Ив вознамерится предать их, то лишь если замаячат деньги, превосходящие эту невообразимо большую прибыль.

- Я с трудом могу представить в своей голове такое...

- Я тоже не могу, конечно. Но...

- Но? - переспросила Хайленд, глядя на него, и он знал, что никак не мог молчать.

- Я не могу представить, что госпожа Ив пытается нас обмануть.

Может быть, его ощущение диктовалось только чувством старой дружбы. Хайленд, похоже, сомневалась, обращать ли на это его внимание, но тут вмешалась Миюри.

- Я вроде понимаю, что мой брат пытается сказать... - пробурчала она. - Я чувствую, что она лиса-демон... Но именно поэтому мы можем ей доверять.

Она была права. Было нечто подобное зверю в Ив, казавшейся иным существом, действующим за гранью рассудительности. Хотя всё, что выходило из её уст, отличалось ледяным расчётом, под ним бушевала буря страсти, очаровывавшая всех. Казалось, она даже не думала о столь очевидном предательстве.

- Но, опять же, я просто не понимаю, как она может быть честной. Мы даже не представляем, что за ловушку Ив Болан нам устроит завтра.

- Это правда, она вероломна. Я знаю, ты беспокоишься, наследница Хайленд, но... - запнулся он. - Госпожа Ив решила связаться с нами, вероятно, потому что оценила, насколько для неё полезно использовать нас. Тогда, это означает, что у нас должна быть комната для переговоров. Если она готовит что-то плохое, тогда... в этом случае мы сможем действовать как волнорез.

Она могла бы спросить - Ты меня останавливаешь?

Но была причина, по которой он принял решение.

- Я не хочу, чтобы королевство вступило в переговоры с Церковью в их противостоянии в числе иных причин и ради госпожи Шарон.

Глаза Миюри расширились, а Хайленд медленно кивнула.

- Легендарный торговец, который помог компании Дива овладеть северными землями, управляет купальней "Волчица и пряность". Я слышала, туда приходит знаменитый отряд отборных наёмников, а известный на всей большой земле торговец рабами признал превосходство их купальни. А ты их дорогой ребёнок. Начав говорить, она должна осознавать, что за возмездие ей грозит, позволь она себе причинить вам вред.

Если одна рассматривала Лоуренса как их опору, Ив, возможно, по-настоящему опасалась Хоро. Разозлить мудрую волчицу буквально означало освободить легендарного зверя. Армия, хоть из десятков тысяч, всё равно будет съедена заживо.

И, похоже, Ив поняла, что у Миюри есть и свои клыки.

- Я не доверяю таким доводам, чтобы считать, что задуманное этой женщиной пройдёт хорошо, - Хайленд посмотрела прямо на Коула. - Я доверяю тебе и позволю тебе взяться за это.

Он подумал, что на миг увидел Хайленд именно той аристократкой, какой она была.

Узнав, что Коул и Миюри не поели в "Золотом Папоротнике", Хайленд устроила им вечером угощение, чтобы набраться сил для завтрашней встречи с Ив. Их поразили изысканные яства, например, перепела с шафранной приправой, но, возможно, второй по величине город королевства был местом, где редкостное мясо и приправы, как и многое другое, было легко подобрать при соответствующих деньгах.

Если торговцы прекратят поставки и разразится война, люди уже не смогут рассчитывать на приемлемое пропитание, тем более - на такие причуды. Коул был не столь простодушен, чтобы считать намерение Ив продиктованным человеколюбием. Но в то же время он с трудом мог представить, что та обдумано пытается их обмануть. Если им нужно было чего-то опасаться, так это вызвать разочарование Ив в них, она тогда наверняка и безжалостно попытается обмануть их.

Коул хотел, чтобы она похвалила его, потому что он знал, сколь ужасна её личность. Только Ив могла вызвать в нём такие противоречивые чувства.

Щедрость Хайленд восстановила их силы. Когда Коул срезал нагар со свечи, раздумывая о предстоящем дне, Миюри посмотрела на него, как на предателя, и в который уже раз настойчиво спросила:

- Тебе нравятся плохие старые женщины, брат?

- Нет, - срезав ножницами нагар, отчётливо произнёс он.

Он не восхищался Ив как женщиной.

- Но тебе же когда-то давно нравилась мама, верно? Это просто означает, что тебе нравятся хитрые.

Когда Хоро рассказывал Миюри о прошлом, она иногда рассказывала такие истории. Ощущение у него было такое, будто его спутница срывала ему корочку с раны, потому что он не мог этого полностью отрицать.

- Госпожа Хоро и госпожа Ив совсем разные. Для меня госпожа Хоро была как... надёжная старшая сестра.

- Мама всегда говорит папе, что ты когда-нибудь сможешь его опередить.

Это было ничем иным, как обычной шуткой, которую Хоро любя адресовала своему дорогому мужу, но Миюри почему-то восприняла её всерьёз. Сейчас же девушка могла быть настороже, увидев перед собой великую женщину, которой являлась Ив. Во время минувшего королевского угощения её, похоже, не пленила, как обычно, восхитительная еда, казалось, Миюри готовилась к завтрашнему бою.

Конечно, Коул тоже не мог не думать о завтрашних делах. Они могли бы выяснить, достаточно надёжен ли замысел Ив, а затем, если всё пойдёт хорошо, они смогли бы превратить планы Церкви в потраченные впустую усилия, и тогда королевство могло бы продолжать, как и раньше, противостоять Церкви. Далее, даже если им не удастся смягчить ненависть Шарон и сборщиков налогов, сама заместитель главы сборщиков послужила бы им причиной продолжать борьбу против Церкви. Короче, их завтрашняя встреча может стать великим поворотным моментом в противостоянии королевства и Церкви.

Поэтому, раз Миюри беспокоилась, что глаза её ненадёжного брата будут затуманены влечением к Ив, он не мог себе представить, чтобы она сомневалась, идти ли ей с ним или нет.

- Миюри, - позвал он и посмотрел прямо на свою спутницу, сидевшую на углу кровати и нервно подёргивавшую хвостом. - Думаю, твоё беспокойство просто смешно.

- Т... ты!.. - вскочила она, хвост её сразу раздулся.

В версии с изображениями тут находится картинка.

- Од нако ...- он толкнул Миюри назад к кровати, невольно выделив завершение слова. - То, что произойдёт завтра, затронет не только нас, но и множество других людей. Госпожу Шарон и её сборщиков особенно.

Возмущение светилось в её глазах.

- Вот почему ты должна не спускать глаз с меня, чтобы увидеть, не затуманены ли мои глаза. Я иногда удивляюсь, насколько твои глаза остры.

Привставшая, было, Миюри медленно опустилась на кровать, её хвост так же медленно расслабился. У него не было тайных мотивов считать несущественным её странное сомнение. Он бы окаменел, если бы ему велели противостоять Ив один на один, но пока Миюри с ним, пусть она и не столь могущественная, как мудрая волчица Хоро, он чувствовал себя увереннее кого угодно.

- Ты следишь за мной так же, как Бог на небесах. Ты же замечаешь, когда я веду себя странно, так ведь?

- Я слежу за тобой больше кого-либо ещё! - заявила Миюри, надувая щёки.

Выражение её лица было таким, будто она разыгрывала его, но он увидел увлажнившиеся уголки её глаз и был озадачен.

- Миюри?

Заметив изменение поведения Коула, Миюри немедленно взяла себя в руки и вытерла глаза. Затем виновато отвернулась и пожала плечами.

- Я... я ничего не могу поделать. Когда я увидела тебя перед этой лисой, ты... ты не был похож на себя...

Коул побледнел, когда Миюри объяснила причину своего столь сильного сомнения насчёт его и Ив отношений. Миюри, должно быть, решила, что это признак того, что он рассердился, её губы сжались, а звериные ушки дёрнулись, но он не был рассержен. Вместо этого он был потрясён, увидев прямо перед часовней новую грань той, про которую, как он думал, ему известно всё.

- Честно говоря, я почувствовал то же самое, когда ты говорила о госпоже Илении.

- Хмм? Илении?

- Да.

Он рассказал о том моменте, когда узнал, что Иления дала Миюри совет, который мог дать только другой не-человек, чего Коул никогда не мог бы сделать, и Миюри тут же рассердилась.

- Ну что за... Ты такой глупый!

Он мог сказать, что отцу и старшему брату юной девушки всегда хотелось, чтобы она оставалась юной... но вряд ли она бы поняла, и Коул в любом случае сам знал о своей глупости.

- Ну хорошо, да, до меня дошло.

Миюри, тут же улыбнувшись, спрыгнула с кровати и широкими шагами направилась к Коулу.

- Если не хочешь выпустить что-то из рук, держи это крепче.

Она повернулась, схватила его руки и, пристроившись к его груди спиной, обняла себя его руками. Она посмотрела на него через плечо, её красные глаза прикрылись от счастья, её уши и хвост легонько шевелились.

- Я не выпущу твои руки, и ты не покинешь мою сторону. Правильно?

Это должно было завершить их разговор, но он почувствовал, что из слов Миюри что-то следует, его голова напряглась.

- Ладно, в зависимости от... но да.

- Почему бы тебе просто не сказать - да ?!

Она дёрнула его за руки, вонзив в них свои ногти.

- Скажи я так, ты бы продолжила - Тогда ты должен сделать меня своей невестой , верно?

- Это же очевидно!

Коул, едва избежав такой опасности, облегченно вздохнул, хвост Миюри начал биться о его ногу. Но хотя его обычно раздражали её хитрые замыслы, случалось - как сейчас, например, - что они его забавляли.

- Эта твоя проницательность завтра очень пригодится, - сказал он тихо.

И Миюри, обычно пропускавшая мимо ушей его поучения, замерла, а затем тихонько задрожала от волнения.

- Я поняла, - сказала она и обернулась с бесстрашной улыбкой.

Если бы он и мог во что-то поверить больше, чем в свои молитвы Богу, так именно в её улыбку.

- Я защищу тебя, брат.

Он не нашёл это нахальным.

- Спасибо.

- Вот, - кивнула Миюри и улыбнулась, и он ответил тем же.

Затем Коул высвободил руку и вставил в подсвечник новую свечу рядом с огарком. Когда меркнет свет, всё, что нужно делать, это снова и снова добавлять свечу. Главное не сдаваться.

- Тогда будем спать, чтобы быть готовыми к завтрашнему дню.

Помимо отдыха было бы приятно просто выспаться в настоящей кровати вместо твёрдых досок, которыми пришлось довольствоваться в море.

- Мы можем спать вместе?

В комнате стояло две большие кровати, то ли так распорядилась Хайленд, то ли так диктовал этикет для людей с высоким статусом.

- Если я скажу "нет", ты всё равно придёшь.

Миюри довольно хихикнула и первой прыгнула под одеяло. А Коул закрыл ставни и погасил свечи. Добравшись до кровати, он обнаружил, что Миюри уже успела уснуть. У него мелькнула мысль, что она не заметит, если он перейдёт спать на другую кровать, но им предстоит завтра сражаться вместе. Чуть помедлив, он лёг рядом с Миюри и натянул одеяло до подбородка. Он чувствовал, что Миюри улыбается в темноте, но проверить это не успел, его сознание кануло в пучину сна.

Когда карета На следующий день они снова облачились в одежду, взятую у Хайленд, сели в лакированную карету, предоставленную Ив, править ей должен был человек наследницы, она сама их проводила, сказав перед дорогой:

- Не думаю, что что-то случится, но на такой маловероятный случай, если вам что-то будет угрожать, я поблизости разместила людей.

Вероятно, это было обычным в аристократическом мире интриг.

- Спасибо. Я сделаю всё возможное, чтобы быть полезным.

Ганс закрыл дверь, кучер стегнул лошадей. Миюри хорошо выспалась прошлой ночью и набила свой живот едой, подходящей для бережного прерывания ночного поста. Они были вполне готовы к битве.

- Я буду рада увидеть, что это за лавка, брат.

Он был не вполне уверен, что она сказала именно это, такой сонной она ещё казалась. Он хотел возразить, что они едут не развлекаться, но решил не делать этого. Ему было легче от того, что Миюри оставалась такой, как всегда.

Карета выехала на, как всегда, многолюдную улицу, она продвигалась вперёд, разрезая море людей. Из кареты город выглядел совершенно по-другому, и Миюри прилепилась к окну, наблюдая за происходящим. Потом людское море стало не таким плотным, они свернули на широкую улицу. В какой-то момент Коул заметил, что поток людей, будто по чьей-то команде, вдруг растаял, его удивило открывшееся перед ними широкое пространство.

- У-у-ух ты! - невольно вскрикнула Миюри. - Это потрясающе!

Большая площадь была и вправду большой, словно небо неожиданно опустилось на землю. Впервые они увидели столь большое пространство, вымощенное каменными плитами. Были на площади и другие люди, глядевшие на это с каким-то страхом - вероятно, тоже приезжие.

Судьба королевства & ощущалась как нечто, чем можно управлять одной рукой, но на самом деле королевство включало и эту площадь, и улицы вокруг площади, и жилые кварталы, а ещё десятки и сотни городов и деревень по всему островному государству. Взять на себя ответственность за будущее и состояние всего этого - это то, чего Коул даже не хотел бы себе представить. Но как раз та встреча, на которую они ехали, должна была привести к тем или иным изменениям в судьбе королевства.

Он сидел, затаив дыхание, а Миюри, должно быть, взволнованная видом, потянулась к нему и схватила его за руку, её взгляд что-то искал снаружи. Он вдохнул, изо всех сил пытаясь догадаться, и тогда он заметил.

- Пахнет чем-то хорошим?

- Да. Вся площадь пахнет овцами.

Вскоре воздух наполнился настолько сильным восхитительным ароматом жареного мяса, что и его нос мог его различить. Людей вокруг снова стало больше, Коул различил весёлые звуки, присущие только тавернам.

Наконец они добрались до "Золотого папоротника", похожего, скорее, не на таверну, а на огромную мастерскую.

- Нев...

Невероятно - хотела сказать Миюри, но не смогла произнести ни слова. Когда они покинули карету, сразу были поражены оживлением под навесом перед таверной. Снаружи было установлено несколько простых печей, на которых готовили огромное количество баранины. Ремесленники, торговцы и путешественники сидели за рядами длинных столов в углу площади и жадными глазами глядели на густой, вкусно пахнущий дым, поднимающийся к небу. Мускулистые мужчины с голым торсом показывали своё умение в обращении с вертелами, на которые были насажены ягнята, рядом показывали своё искусство менестрели, которые тоже вмешивались в процесс своими советами. Миюри, радостно рванувшаяся вперёд при виде мяса, была так поражена, что даже замерла на месте.

- Сегодня какой-то праздник?.. - спросила она.

Видя такое оживление, Коул понимал, что она чувствовала, но, вероятно, здесь так было всегда. Кучер взял на себя роль проводника, Коул потянул за руку Миюри, и они пошли внутрь, обходя по дороге пьяных.

Внутри жизнь кипела не меньше, чем снаружи.

- Это таверна?.. Это действительно таверна?

Заведение не было похоже ни на одну из разновидностей таверн, которые были известны Коулу. Потолок в зале был невероятно высок - пять или шесть обычных этажей, зал напомнил Коулу плавильню для получения железа. Половина первого этажа была заставлена всё теми же плечами, что и снаружи, превращая её в своего рода кухню, пламя с дымом рвались отсюда подобно крику. Остальная часть зала была заставлена длинными столами, за которыми, теснясь плечом к плечу, сидели гости. Всё это создавало невероятный шум.

Немного подняв глаза, Коул увидел второй этаж. Там стояли ряды круглых столов, люди, сидевшие за ними, казались более зажиточными. Он также заметил и лестницу к этажам ещё выше, где, вероятно, размещались отдельные комнаты, с соответствующей платой. Ив должна была сидеть в одной из них.

Их проводник позвал работника, их тут же приняли со всей учтивостью, и, будто разделяя эту учтивость, дрогнуло невероятных размеров знамя, висящее над ними в огромном зале. На нём было вышито изображение овцы, размерами во много раз больше любого человека. Это была процветающая таверна в большом великом городе. Коул не мог разделить труд работавших здесь людей, но чувствовал божественное достоинство в их едином действе.

- Пройдите сюда, - позвал их проводник, возвращая к действительности из состояния, знакомого простому деревенскому люду при виде городских чудес.

Это заставило его вновь обеспокоиться предстоящей задачей.

Они поднялись по лестнице и увидели сверху весь первый этаж. Коул мог бы часами наблюдать за происходящим, но они продолжали подниматься. Он не представлял себе чувства других посетителей, которые смотрели на них и гадали, кто же это направляется к специальным местам. Если бы Хайленд пришла сюда, люди наверняка сразу бы заподозрили, что что-то происходит. В этом смысле было разумно, что именно Коула позвали на переговоры, но у Ив не могло не быть припасено какого-то трюка в рукаве.

Когда их проводник постучал в дверь в отдельную комнату, которую охраняли те же двое, которых они видели в поместье Хайленд, и дверь открылась, он понял, что его догадка верна.

- Ты здесь.

Перед дружелюбного вида Ив стоял большой стол, над центром которого парил огромный кусок свежезажаренной баранины, истекавшей соком. По обе стороны стола стояли сумрачные мужчины, хорошо одетые, но словно потрёпанные жизнью.

- И кто они?

В любой битве число обладало решающей силой. Коул спросил, прежде чем сесть, потому что, что это было наименьшее, что он мог сделать, чтобы защитить себя.

- Хммм? Ах, не беспокойся о них. Я просила их прийти не затем, чтобы заставить тебя что-либо сделать, - сказала Ив, улыбаясь. - Они являются тем самым основанием успешности моего замысла.

Оба мужчины сразу же приветливо улыбнулись и приподняли шляпы.

Жест торговца. Возможно, они были торговцами высочайшего уровня, но в его голову ворвалась невозможная идея.

- Госпожа Ив, только не говорите мне, что... они...

Улыбка Ив стала подобной лисьей, и как только она оскалила зубы в восхитительной улыбке, у него не осталось сомнений. Торговцы здесь были теми самыми, что сговорились с Церковью лишить королевство воли. В этот миг открылась тайна, почему торговцы не шли на предательство и работали вместе с Церковью. Хайленд показалось странным видимое единство торговцев, которые обычно не упускали возможности обойти друг друга ради получения прибыли.

Но если они все собрались предать Церковь, складывалась совсем другая ситуация.

- Теперь садитесь. Ягнёнок здесь восхитителен.

Мог ли он быть уверен, что не станет сам блюдом, поданным к столу Ив? Коул шагнул вперёд, и смог он это сделать и потому, что Миюри была рядом с ним, и потому что дверь для него, собственно, была закрыта. Ещё важнее было, что не было бы вовсе смысла приходить сюда, если бы он не видел их заговор насквозь.

- Я Тот Коул, представитель наследницы Хайленд.

Мужчины, стоя у стола, обменялись с ним рукопожатием. Как только он сел, его чаша наполнилась вином.

- Сначала тост, - сказала Ив, и все подняли свои чаши.

Кусок мяса в центре стола оказался целым зажаренным ягнёнком. Его медленно готовили, долгое время поливая маслом орехового дерева, и под конец приправили чёрным перцем. Аромат его в сочетании с запахами масла и самого ягнёнка был настолько хорош, что пленил нюх Коула. Даже он, всемерно старавшийся избегать мяса, ощутил, как его рот наполнился слюной.

- Ешьте. Этот стол - моё гостеприимство, - пригласила Ив.

Высокий мужчина, стоявший позади неё, вытащил нож. Он действовал и как телохранитель, и как дворецкий, его усилиями мясо ловко и изящно было срезано с рёбер. Жирное мясо укладывалось на куски подсушенного хлеба, служившего тарелками, и размещалось перед трапезниками. Глаза Миюри сияли, хотя она хорошо позавтракала, Коул же, когда ему дали ещё один больший кусок мяса, заговорил, волнуясь:

- Я...

- Что, хочешь услышать проповедь отшельника в его скиту? - перебила его Ив, с лёгкой озорной улыбкой попивая вино.

Коул вдруг ощутил себя вернувшимся в прошлое, когда он был ещё ребёнком, впервые встретившим Ив. Конечно, он знал историю отшельника. Её часто вспоминали в такие моменты.

- Отшельник сказал, аскетизм ради аскетизма не имеет смысла. Божье учение об аскетизме не требует пренебрегать добротой ближнего...

- Точно, - кивнула довольная Ив. - И, кажется, наша принцесса знает, как следует вести себя за обедом.

Коул посмотрел на Миюри, им только что раздали мясо, а она уже положила в рот последний его кусок.

- Хочешь повторить? - спросила Ив, испытывая очевидное удовольствие.

- Да! - с вызовом ответила Миюри, проглотив кусок.

Обычно он выговаривал ей за нахальство, но, возможно, ему сейчас следует впечалиться отсутствием робости в ней. Высокий мужчина дал Миюри кусок мяса побольше, и она, судя по виду, была в восторге.

- На многих встречах я предлагала пить, пока способность думать собеседника не слабела, и лишь потом переходила к делу, но... к сожалению, я не думаю, что это сработает с тем, чьи принципы включают в себя аскетизм и умеренность, это я о тебе.

- Мы уже начали, госпожа Ив? - спросил дородный торговец слева.

- Да. Я рассказала свой замысел, но споткнулась на доверии королевства. Судьба моих предложений принцессе Хайленд зависит от того, смогу ли я убедить сейчас Предрассветного кардинала или нет. Если мы пройдём через это, считай, королевство приняло наше предложение.

Ив со значением улыбнулась Коулу: а разве не так?

- Понятно, - торговец вытер рот мягкой льняной салфеткой и взглядом дал знак остальным торговцам.

От них исходило особое ощущение, отличающееся от священников или наёмников.

- В таком случае, - заговорил, выпрямляясь, дородный торговец - кажется, торговцы пришли к какому-то выводу, - меня зовут Педро Аруго. Я представляю торговый дом Аруго здесь, в королевстве Уинфилд. Мы в основном занимаемся тканями.

Затем представился худой торговец с козлиной бородкой:

- Я управляю торговым домом Маттео в Раусборне, Стэн Маттео. Наша забота - продовольствие с юга.

Следующий торговец сидел рядом с Ив, напротив двух предыдущих, его усы казались вполне соответствующими его возрасту.

- Я Гийен Аврелий. Я занимаюсь золотом, серебром и другими металлами.

Когда все представились, Коул снова пожал им руки. Их ладони были не такими твёрдыми, как у ремесленников, необычное расположение указательного и среднего пальца правой руки у каждого свидетельствовало, что они привыкли крепко держать в руке перо.

- Они втроём входят в верхушку гильдии торговцев этого города. Если учесть и другие компании, обещавшие свою поддержку, получится четыре пятых всей торговли.

Эти люди не из тех, кого можно просто позвать и встретиться. Коул был готов дрогнуть, но он вспомнил, с какой дерзостью Миюри уписывала баранину, и решил взять с неё пример.

- Я благодарю тебя за честь разделить эту трапезу с великим Предрассветным кардиналом в его зените. Я был, конечно, удивлён, узнав, что госпожа Ив была знакома с Предрассветным кардиналом, - сказал Аруго первым.

- Его высокопреосвященство и я - старые друзья, как видите. Он даже спас мне жизнь, когда-то. Тогда он был ещё маленьким мальчиком-херувимом.

- О-го. Значит ли это, что его высокопреосвященство был под дланью Бога уже тогда?

Торговцы всегда говорили, преувеличивая.

- Это, несомненно, воля Божья. Нет сомнений в том, что наша с тобой встреча сегодня - явное намерение Божье, - сказал Маттео, и все торговцы повернулись и посмотрели на Коула.

Решение Коул принял, а чрезмерно торговаться - это именно то, в чём сильны его собеседники. И он сразу перешёл к делу.

- Для меня также большая честь встретиться с вами. Я на самом деле хочу выслушать вас, так что... почему вы здесь? Разве вы не связаны с Церковью?

Он думал, что вопрос может заставить их вздрогнуть, но они ответили лишь улыбками. Они были опытными торговцами, поэтому Коул, конечно, удивляться не стал.

- Мы союзники Церкви. Но положение дел немного сложнее, - сказал Аруго.

Затем он закатал рукава и положил обе руки на стол. Игроки так поступали, чтобы продемонстрировать противнику, что не будут обманывать, и Коул понял, что это значит: Аруго действовал по чьему-то распоряжению и отвечал за знамя большой компании на земле, удалённой от их дома.

Даже обязанные сотрудничать с собором и работать на ту сторону, они как ни в чём не бывало сидели рядом с Ив. Он сомневался, что она одна могла бы захватить контрабандную торговлю между королевством и большой землёй, как она говорила, но если у неё было много тайных пособников во вражеском лагере, её возможности были почти безграничны. И Коул, наконец, понял, почему Ив не могла сказать это Хайленд. Кто вообще поверит ей, если она расскажет про этот замысел?

- Вы союзники?.. Если вы работаете с госпожой Ив, означает ли это, что вы предаёте Церковь?

Это могло означать, что торговцы будут связаны с Коулом и Хайленд, но, предав Церковь, они могут так же легко предать и королевство. Ему надо было проявить большую осторожность в отношении их намерений.

- Можно сказать, в зависимости от событий, но у нас нет намерений кого-либо предавать.

- Это означает, что они в союзе и с королевством, и с Церковью, Коул. Наш единственный враг - сборщики налогов, - пояснила Ив.

Коул почувствовал, будто его одурачили. У сидевшей рядом Миюри глаза светились подозрением, она вгрызалась в мясо, не пряча своих клыков.

- И что же вы пытаетесь сделать?

Он не мог ожидать, что они честно ответят на его вопрос, но он знал, что за ложь они скажут. Хайленд, вероятно, не ждала, что он сможет сразу же узнать истинную правду. Он должен был вернуться и рассказать, что Ив с остальными сказали ему, и какое настроение чувствовалось в этой комнате.

И тогда Ив дала ответ:

- Удержать весы в равновесии.

- Весы?

- Да, твоё высокопреосвященство. Чтобы удержать весы в равновесии, тебе нужно положить на обе чаши что-то одного веса, и поэтому мы должны быть на стороне как королевства, так и Церкви, - загадочные слова лились у Ив из уст, влажных от вина. - Мы хотим, чтобы они сражались на равных. Предпочтительнее, чтобы всегда.

Коул почувствовал себя сбитым с толку её дьявольским настроем, тогда сидевшая рядом Миюри проглотила кусок и сказала:

- Потому что, брат, для сражения нужно очень много вещей. А когда одни люди используют много вещей, вон те люди становятся богатыми.

Ей нравились героические истории, и она вечно просиживала на коленях у командира наёмников Руварда всякий раз, когда он приходил в купальню, поэтому она знала немало того, чем могла посрамить даже торговцев.

- Надо же, какая умная девушка!

- Если ты подумываешь нанять её, я в игре, - сказала Ив, и поставила чашу на стол. - Если ты понимаешь, что война - это шанс заработать, значит, понимаешь половину всего. У нас другая причина.

Дальше вместо неё продолжил Аруго:

- Мы надеемся избежать ситуации, когда победит одна сторона. Ты требуешь от Церкви реформы, твоё высокопреосвященство, это верно? В таком случае подумай, что будет, если Церковь победит королевство.

Церковь, претендуя на полную победу, отвергнет возможность реформы. Тогда силам, бросившим вызов Церкви, вероятно, какое-то время придётся скрываться. И потому теперь, когда война с еретиками закончена, врагов у Церкви больше не будет.

- Не представляешь, что будет под их тиранией?

Он был прав, но не успел Коул что-то сказать в ответ, заговорил Маттео:

- Ты должен думать, что в этом случае нам надо будет предложить наши услуги королевству ради достижения им победы.

Они были торговцами, лучше всего видевшими чужие мысли. Коул стиснул зубы, чувствуя, что его обводят вокруг пальца, потеря им самообладания - вот, на что они надеялись.

- Я... надеюсь, что Церковь будет реформирована. Королевство должно победить в этой войне, чтобы это произошло.

- Твоё высокопреосвященство, - покачал головой Аврелий с грустью на лице. - Мы не можем этого допустить. Потому что даже мы не можем представить, что произойдёт, если королевство победит Церковь.

- А? - опешил Коул и нахмурился.

- Коул, - заговорила Ив. - Церковная тирания иногда тоже сводит нас с ума. Особенно, когда они не оплачивают долги. Я не знаю, сколько из моих торговых парней сгинуло из-за этого. Но, в конце концов, хотя они и осуждают деньги, за которые мы так усердно трудились, объявляя их грязными, они живут в роскоши. Мы тоже надеемся, что они станут немного честнее, так же, как и ты.

Он не ощущал, что она всего лишь льстит ему, ею овладел настоящий гнев. Однако Ив медленно вздохнула и продолжила:

- Но, с другой стороны, эта тирания иногда тоже нас спасает. Вернее, не сама тирания, а источник власти, создавший тиранию. Твоё высокопреосвященство, богатство и власть Церкви, о которых говорят в городе, не являются чистым злом. Мир нуждается в них, - Ив продолжала говорить, Коул от её слов испытывал такое потрясение, что даже не мог выразить словами своё недоверие. - Это как нож. Ты не можешь странствовать без него, но им же и людей убивают. Ключ в том, как его использовать. От одного того, что есть люди, которые не используют его в хороших целях, мы не должны избавить мир от ножей, не так ли? Конечно, я не говорю, что мы должны проходить мимо их зла из-за их пользы. Но хотеть отбросить весь вред и оставить только выгоды слишком неразумно.

Коул привык к беспричинным спорам с Миюри. Он должен не говорить, а спрашивать.

- Каковы эти выгоды?

Эти выгоды позволили Церкви накопить богатство и злоупотребить своей властью. Что породило такие несчастные души, как Шарон и другие. Но не могло быть справедливости, если все будут просто сохранять спокойствие. Пусть он ничего не знал о торговле, он знал, что такое справедливость.

- Послушай минутку, твоё высокопреосвященство, - Аруго чуть подался вперёд, взял чашку в руки и качнул её, пустив вино внутри по кругу. - Ты когда-нибудь задумывался, как это вино могло попасть на этот стол?

Хотя Коул знал, что торговцы никогда не разговаривали напрямую на неудобные темы, он обнаружил, что его лицо пылает от кипящего внутри него гнева: этот человек с невозмутимым лицом сейчас уклоняется от ответа на его вопрос.

- Это не то, о чём я говорю, - чётко произнёс он.

- Я не пытаюсь тебя запутать, - сказал Аруго с выражением искренности на лице и, не дожидаясь ответа Коула, продолжил. - Процесс, необходимый этому вину, чтобы попасть на этот стол. Мы могли бы поговорить и об этом пшеничном хлебе здесь, все эти продукты пришли издалека, пройдя через руки многих, они доставляются сюда в королевство без перерыва. Королевство... нет, все страны мира живут так же.

Коул уже хорошо знал об этом. В этом состояла истинная ценность торговцев, угрожавших покинуть королевство. Но как это оправдывало церковные богатства? Словно услышав внутренний стон Коула, Аруго молча кивнул.

- Проблема в том, что торговле сопутствуют конфликты.

Ярость Коула только усиливалась, он не видел связи этих слов со всем остальным. Он даже подумал, не пришло ли время отпнуть стул назад и уйти.

- Понимаешь, твоё высокопреосвященство? Допустим, торговый дом с юга отправляется за мехами на север. И затем, скажем, сразу ссорится с местными продавцами из-за оплаты, или из-за мошеннически ужасного качества товаров, или их нехватки, и так далее, и так далее. Здесь торговый дом, пришедший издалека, находится в более слабом положении. Никто не защитит его, а местная власть иногда даже приходит, чтобы злонамеренно обмануть его.

Аруго говорил плавно и уверенно в спокойной, практичной манере. Затем он стукнул указательным пальцем по столу. Слово перешло к Маттео.

- И тогда именно Церковь поможет. Церковь существует во всём мире, и многие падут перед её силой. Даже в самых отдалённых землях, где не на кого больше положиться, если местные власти поступят с тобой несправедливо, только Церковь готова помочь.

И тогда Коул вспомнил про ту церковь на северных островах. Вера в Чёрную Мать, которую Церковь считала еретической, была сильной на этих землях. К тому же острова окружало холодное море, из этого места никто никогда не вернётся домой без помощи местных жителей. Даже глупец знал, как бессмысленно ссориться в таком месте с местными жителями. И торговцы из других земель собрались вместе, чтобы построить церковь именно в таком месте. В ней они понимали язык друг друга, все следовали здравому смыслу в отношениях друг с другом. Начнись война, церковь стала бы для них убежищем.

Церковь объединяла. Сила, способная творить насилие, может и защитить.

- Церковь выступает посредником, когда меж торговцами завязывается ссора, и многие из торговцев следуют решениям Церкви. Потому бросить вызов власти Церкви означало бы стать врагом её силы по всему миру. Это будет означать потерю поддержки Церкви, после чего нельзя будет торговать в дальних землях. И потом...

Теперь эстафету принял Аврелий.

- Для строительства церквей по всему миру и обеспечения власти требуется много денег. И люди не склонят головы к убого одетым. Очевидность силы, выраженная в огромных соборах, золотых и серебряных украшениях, - это необходимая броня, и одновременно оружие.

Один торговец сменял другого, Коул лишь переводил взгляд с предыдущего на следующего.

- Конечно, война с ересью и язычниками была необходима Церкви для поддержания своей власти, а это также стоило денег. Их богатство совсем не бесполезно. В результате, однако, люди действительно думают, что церковники погрязли в необоснованных удовольствиях, а некоторые из них даже отчаянно стремятся к дополнительным доходам.

- Однако при всей присущей неумолимости и жестокости их расходов будет ошибкой думать лишь о них и осуждать всё. Огромное богатство Церкви позволяет ей сохранять свою власть, и наша торговля защищена их постоянным богатством, а деятельность торговцев поддерживает жизни многих людей. Всё связано, твоё высокопреосвященство.

То, о чём они говорили, составляло настоящий мир, о котором не написано в Священном Писании.

- Если королевству суждено подчинить Церковь с такой скоростью, если Церковь потеряет свою власть, пожалуйста, попробуй ещё раз представить, что может произойти.

Что произойдёт, если королевство победит в противостоянии с Церковью? Что произойдёт, если власть Церкви ослабеет, если она потеряет своё подавляющее влияние и сплочение, а также будет вынуждена лишиться своих экономических мускулов? Ей придётся довольствоваться чистым существованием. Мир был бы лучше...

Ярко-зелёные глаза Маттео, типичные для южанина, обратились к Коулу.

- Я уверен, ты думаешь, что исправишь поведение Церкви, пока их гордость ранена, твоё высокопреосвященство, но я сомневаюсь, что всё пройдёт так просто.

- Как только кто-то утратит свой вес и ослабеет, появятся те, кто попытается вытеснить его. Такие столкновения пойдут по всему миру.

- Это была бы слепая, безудержная неразбериха. Именно поэтому...

Когда торговцы достаточно много наговорили, разговором овладела Ив.

- Люди пожалеют об этом и почти пожелают вернуться в то время, когда королевство и Церковь просто стояли друг против друга.

Коул вряд ли мог сказать, где кончалась правда и начиналась ложь. Их рассуждения выглядели невероятно последовательными, но слишком общими. Как он мог поверить, что, как ему сказали, тираническая сила Церкви должна остаться такой, какой она могла служить стабильности мира?

Торговцы продолжали наступление.

- Если Церковь потеряет своё влияние, где нам, торговцам, искать поддержки и посредничества в таких далёких странах, не имея близких знакомых? Или, может, нам просто отказаться от торговли и вернуться домой? Многих это словно ошпарило бы, случись такое. Никто не может найти всё необходимое для жизни на одной земле. Торговля необходима.

- Например, если мы попадём в торговую войну в далёкой стране, о которой никогда не слышали, придёт ли к нам на помощь королевство Уинфилд?

- Мало того, если мощь Церкви сойдёт на нет, поднимут голову еретики и язычники. Снова вернутся эти вечные войны, как было десятилетия назад.

Коул попытался что-то вставить, но тут снова заговорила Ив - медленно и значительно.

- Коул, мир не работает разумно. Власть необходима, чтобы сохранить порядок. То, что на вершине, - это организация Церкви. Церковники могут показаться зловещими, но они совершенно необходимы.

Торговцы жили в существующем мире. И сражались, чтобы сохранить свой существующий мир. А ему было нечего сказать именно из-за того, что сказала Шарон. Слабый не мог полагаться ни на кого, кроме Церкви, и только Церковь могла помочь слабому. Было бы, безусловно, наивно ждать от Церкви защиты, если она станет слабой. А помимо этого, ослабление Церкви было проблемой не только веры, оно могло повлиять на торговлю, поддерживавшую жизнь людей. Порядок, сохраняемый её властью, внезапно рухнет, весь свет вернётся в эру войны.

На стол с сидящими за ним людьми упала тишина. Четыре торговца смотрели на Коула.

- Ну ладно, это, конечно, правда, что действия высокопоставленных представителей духовенства являются вопиющими, - с беспокойством в голосе сказала Ив. - И те, кто пользуются этими отдельными комнатами, в большинстве своём - люди из собора. Они приходят в это шикарное заведение, едят это хорошее мясо и пьют это вкусное вино. Если бы у них был только чёрный хлеб и дешёвый эль, они могли бы поделиться с бедными всем, что у них осталось. Это правда, но важные люди из Церкви никогда так не сделают, - тихо сказала она. - Вот почему мы не увидим их более самодовольными, чем они уже есть. Но, с другой стороны, мы ломали себе головы, чтобы понять, что нам сейчас делать с ситуацией, так как мы не можем заставить их проиграть королевству или наоборот.

Ив приостановилась и набрала побольше воздуха.

- Хотя это принесло бы нам богатство, на самом деле мы не хотим переходить этот опасный мост. Но весы слишком отклонились в одну сторону, и они колеблются. Стороны, связанные с королевством и Церковью, растеряны. Это потому, что сами весы не имеют силы препятствовать колебаниям. Все слишком заняты усилиями не сорваться со своей чаши весов, хотя бы до тез пор, пока одна сторона не перевесит совсем. Вот почему мы, торговцы, должны остановить процесс этого наклона. Пусть нас назовут дубинами, пусть сочтут предателями, мы единственные, кто помогает обоим лагерям, это единственный способ сохранить порядок в мире.

Коул почти ощущал тяжесть их взглядов. И он не мог не знать, что эти взгляды означают.

- Нарушил равновесие не кто иной, как ты, твоё высокопреосвященство, - выразил их общую мысль Аруго.

Коулу нечего было возразить. Хайленд говорила о том же. Противостояние королевства и Церкви зашло в тупик и пребывало в нём последние несколько лет, эти года можно было с грустью счесть потерянными для реформы, но их можно было назвать также и состоянием равновесия. Коул считал реформирование Церкви безусловно прекрасным делом. А вдруг то, что он делал, было невежественным и наивным, вдруг всё, что он делал, было на самом деле сеянием семян беспорядка по всему миру?

- В общем, это немного трудно сказать, но...

-Ты несёшь ответственность за обеспечение устойчивости в этой неустойчивой ситуации.

Коул был ребёнком, которого отругал взрослый. Сожаление, более похожее на стыд, грызло его сердце.

У Шарон и её людей была веская причина сражаться против Церкви. Даже у торговцев, влезавших в сомнительные дела, она была. А у самого Коула? Существовала ли справедливость в его пути к воспетым им идеалам? Его идеалы не следствие ли того, что он просто ничего не знал о настоящем мире? Он ощутил, что сейчас не сможет встать, его ноги сразу подогнутся.

В этот момент Аврелий улыбнулся.

- Но, к счастью, имя Предрассветного кардинала сейчас обладает большой силой.

- Что?

- С твоей помощью, я считаю, поддерживать равновесие уровней Церкви и королевства и восстановить устойчивость не так сложно, как кажется.

- Ты так думаешь? - невольно спросил Коул, чувствуя, будто подобревшее лицо торговца обещает ему спасение.

- Как ты думаешь, зачем я пришла к тебе, Коул, - страдальчески улыбнулась Ив.

Когда он был маленьким, она всегда была к нему добра.

- Когда я услышала, что появилось несколько человек, пытающихся нарушить равновесие королевства и Церкви, я с удивлением узнала, что ты в их числе... Но до меня дошло: ты не знал, что творил, и я тебя поняла, - знакомая Коулу с детства кривая, доброжелательная усмешка появилась на лице Ив. - Теперь, когда я знаю, что ты не интриговал, что ты делаешь вопиющие вещи по искреннему заблуждению, мне стало легче и понятней. Но твоя искренность приведёт тебя к неприятным последствиям. Ну, хорошо, что же мне делать? Общего решения не существует, и это относится как к добру, так и к злу Церкви, - сказала она, наклонившись над столом. - Коул. Если бы Церковь напала сейчас, королевство оказалось бы в невыгодном положении. Но если мы сумеем действовать вместе, вполне возможно, что мы сможем взять ситуацию в руки. Мы поддержим основы королевства товарами и сведениями, люди соберутся здесь из-за твоего присутствия, и тогда мы сможем сотрудничать с нашими союзниками на большой земле. Тогда Церковь, скорее всего, увидит, что у неё нет возможности выиграть войну. Но из-за зависимости от поставок королевству тоже сложно выиграть, и мы этого тоже не хотим. И когда обе стороны осознают, что ни у кого из них нет продвижения к победе, страх войны быстро отступит, и мы достигнем цели сохранения порядка. И, конечно же, - Ив широко улыбнулась, - мы заработаем много денег. В конце концов, мы торговцы.

- И тогда всё придёт к хорошему завершению.

- Мы тоже были удивлены, когда достопочтенная Ив рассказала нам об этом.

- И нам приятно знать, что мы можем перехитрить Церковь. Они давили на нас достаточно много до сих пор.

- Мы ведём торговлю в этой стране многие годы и достигли широкого участия на рынке. Как бы мы могли просто выбросить всё за одну ночь?

Все торговцы по обе стороны от Ив говорили по очереди. Были ли они жадными торговцами, пытавшимися запутать его сомнительным заговором, чтобы заработать деньги?

Нет.

Они просто думали о мире по-своему, и они продолжали искать дорогу, которая принесла бы им больше всего денег. Он не мог винить их в этом.

- Как насчёт вот такого, Коул? Я бы хотела, чтобы ты убедил её высочество Хайленд и сам доложил об этом королю. И тогда мы сможем сразу же привезти все наши товары по нашей специализации в эту страну. И пока мы это делаем, мы также сможем покрывать тебя в твоей слабости.

Уверенные улыбки Аруго, Аврелия и Маттео присоединились к словам Ив. Они смогут успокоить беспорядок, устроенный Коулом.

- Тогда вот залог нашего обещания, - Ив протянула руку.

Торговцы не могут обойтись без доверия, Коул в своих странствиях с Лоуренсом видел, насколько важны рукопожатия. Ив и торговцы были настроены серьёзно. Доверие должно было встретить доверие. Он очень хорошо узнал, насколько он слаб, и, если Ив со своими торговцами собирается помочь ему, это наверняка будет помощь надёжной стороны. Он посмотрел на её протянутую руку и поднял взгляд. Ив ласково улыбалась ему. Ему оставалось лишь стереть пот с ладони и протянуть руку навстречу.

- Ой, - раздался крик, сопровождённый грохотом бьющегося фарфора.

Он посмотрел в ту сторону и увидел огромную лужу разлитого сока, стремительно приближавшегося к совершенно белому одеянию Миюри.

- А! О нет, братик! - прокричала Миюри, в ужасе от внезапного происшествия - на ней ведь была ослепительно белая одежда, взятая у Хайленд и ужасно дорогая.

Среди этой суматохи он схватил свою салфетку со стола и попытался вытереть сок, но виноградные пятна не оттирались.

- Что мне делать, братик? Это не моё...

Миюри была готова разрыдаться, Коул чуть не сказал ей, что это так не похоже на неё в такой важный момент. Ему было неудобно спросить Ив, можно ли кого-то позвать помочь с этими пятнами, но, подняв голову, он заметил взгляд Ив на Миюри. Он машинально оглянулся на Миюри, та с таким упорством глядела на Ив, что, казалось, сейчас обнажит свои клыки, хотя только что чуть не рыдала. Посмотрев в удивлении ещё раз на каждую, он увидел, что их лица приняли обычное выражение, не пригрезилось ли это ему сейчас?

Но его глаза не обманули его. Два зверя обменялись взглядами.

Миюри хныкнула.

- Брат, нам нужно скорее постирать эту одежду... - сказала маленькая серебряная волчица, надувшись.

Его мозг едва шевелился, а язык еле ворочался.

- Э, умм...

Он снова посмотрел на Ив, она уже убрала свою руку и теперь сердито откинулась на спинку стула.

- Вместо того чтобы заниматься пятнами здесь, вам лучше вернуться в усадьбу. Подготовь карету, - сказала она возвышающемуся позади неё мужчине, являвшемуся её дворецким и телохранителем.

Достаточно изящно для своего массивного тела он направился к двери. Ив вернулась к своему вину, а торговцы повернулись к ней, как бы ожидая подтверждения её решения.

Он задумался об этом с учётом того взгляда, которым Ив впивалась в Миюри, возможно, ему подготовили здесь ловушку и пытались в неё поймать. Он не знал правды, но к такому выводу пришла Миюри, по меньшей мере, сок она пролила преднамеренно.

В дверях появился кучер, его глаза расширились, когда он увидел, как выглядит Миюри.

- Я пришёл за вами.

Коул помог беспокоившейся об одежде Миюри, и та засуетилась, словно они удирали.

- Коул, - заговорила Ив. - Без нашей помощи королевство не сможет вырваться из удивительно невыгодного положения. И наша цель - сохранить порядок. Разве ты не любишь мир?

Не зная, что ответить, Коул лишь неопределённо кивнул, потом, прощаясь, коротко склонил голову и вышел из комнаты вслед за кучером и Миюри.

Когда они спустились по лестнице, другие посетители увидели, как испачкана её одежда, и были удивлены, а некоторые даже смеялись, но Коула это не заботило. Обратный путь до кареты ему показался вчетверо длиннее. Они, наконец, вышли из таверны и забрались в карету. Дверь закрылась, щёлкнул кнут, и когда колёса загремели по каменным плитам, он ощутил, как кровь побежала по его жилам. Коул выдохнул, а Миюри, сидя рядом с ним, пнула его обеими ногами.

- Брат, ты болван.

Одежда девушки была покрыта пятнами виноградного сока, но кто был болваном, было всё равно очевидно.

- Прости... Но ты про то, что госпожа Ив с остальными пыталась нас обмануть?

Он вовсе не думал, что Ив лгала. Верно было и то, что при таком развитии королевство окажется в невыгодном положении. Он понятия не имел, были ли вообще какие-то нестыковки во всём, что ему рассказали. К его удивлению, Миюри покачала головой.

- У-у-у. Я не знаю, пытались ли они тебя обмануть, и не знаю, лгала ли вообще эта лиса. Мама могла бы сказать, но... я думаю, нам нужно спросить блондинку и проверить всё. Я думаю, что всё это правда.

- Тогда почему?

Миюри, отвечая, оттягивала пальцами свой плащ и отпускала словно заскучавшая маленькая девочка. Возможно, потому что мокрый от сока плащ лип к телу.

- Когда они поняли, что сбили тебя с толку и растревожили, они стали уговаривать тебя и вообще вести себя очень мило. Мне пришлось остановить их, когда они начали использовать эти такие обычные трюки.

- Такие... обычные? - спросил потрясённый Коул, Миюри лишь пожала плечами.

- Мама всегда использует подобные трюки на папе, поэтому я сразу поняла. Они наносят удар, приводя тебя в смятение, затем вдруг ведут себя хорошо и ловят тебя.

Он тут же припомнил состоявшийся разговор. Когда в ходе разговора ему стало не по себе от правильно расставленных Ив и торговцами акцентов, они не стали давить на него, а дали ему испытать чувство облегчение, показав возможность всё исправить. Он чувствовал, словно они на его стороне.

- Было так очевидно, что завершающее рукопожатие просто связало бы тебя, брат. Ты слишком честен и сделаешь всё, что можешь, чтобы сдержать обещание, верно?

Он это видел и сам. Приняв рукопожатие, он, несомненно, попытался бы повлиять на Хайленд и склонить её к Ив. Если бы это не прошло, он чувствовал бы угрызения совести перед Ив и торговцами. А думал он, что должен принять её руку, в первую очередь потому, что верил в её доверие к себе, и чувствовал, что должен оправдать доверие. Но если это было лишь частью расчёта...

- Ты поняла сразу, не так ли?

Эта девушка унаследовала кровь мудрой волчицы Хоро и проницательного торговца Лоуренса. С одной стороны, он восхитился её проницательностью, но в то же время вздрогнул, осознал, насколько сам был жалок. И то, что он принёс неустойчивость противостоянию королевства и Церкви, тоже верно, причём совершенно не зная об этом. Он хотел закрыть лицо руками, но Миюри внезапно схватила его за руку.

- У тебя даже есть время волноваться о чём-то, брат?

- Я прос...

- Ты хоть слышал, что они сказали?

- Что они сказали? - переспросил он, Миюри глубоко вздохнула и надулась.

- Они сказали, что ты очень известен в королевстве, и если они чего-то добьются без тебя, то смогут всё потом и переиграть, поэтому, пожалуйста, будь их другом.

Он удивлённо уставился на Миюри, а она пристально посмотрела на него. Подчинившись её серьёзному взгляду, он должен был продумать заново свой разговор с Ив и торговцами.

Они, конечно, сказали, что не составит труда успокоить весы его именем. Если он воспринял это наиболее удобным способом, ведь им уже не нужно было льстить ему, уже подготовленному ходом разговора, то Миюри была права. И если его существование было таким несущественным, то всё это было, конечно, странно. Почему Ив пришла с этим к ним, а не прямо к королю?

- Если они хотели обмануть и использовать тебя, должно быть что-то ещё. У них, вероятно, есть слабость, из-за которой они не могут выводить тебя из себя. Не могут рассердить тебя ещё больше, чем даже маму.

Миюри, самая своенравная девочка во всей Ньоххире, даже она повиновалась своей матери Хоро - и только ей.

- Они придумали этот план по созданию группы, но не могут двигаться дальше, поэтому, думаю, они пытаются сделать это с твоей помощью. Эта лиса - известный торговец, верно? Она могла бы просто пойти прямо к королю. Почему она пришла к тебе?

Их мысли совпали. Должно было быть что-то ещё.

- Что ж, единственный просчёт лисы в том, что на твоей стороне оказалась волчица. И то, что только что произошло, стало для меня не трюком, а испытанием, - продолжала говорить Миюри, будто хвалилась тем, что всё расстроила, но затем нахмурилась, обратив внимание на уныние в его ответах.

- Ты по-прежнему расстроен? Тебе нравится эта лиса, не так ли?

Миюри придвинулся ближе, но это, по крайней мере, он мог отрицать.

- Н-нет, совсем нет. Но... меня так просто одолели, я...

Миюри глубоко вздохнула и откинулась назад.

- Верно, но ты есть ты. Ты не дядя Рувард. Что ты собираешься делать теперь?

Рувард был отважным командиром отряда наёмников. Коул мог стараться изо всех сил, но никогда не стал бы таким, как он.

- Дядя Рувард сразу же раскрыл бы мотивы лисы, импровизировал бы, меняя своё поведение, и, конечно, спорил бы. Или, может, вытащил бы свой меч и разрубил стол пополам.

Миюри обеими руками махнула воображаемым мечом - чисто сорванец, очарованный историями о героях, но Коул и сам мог представить, как дерётся Рувард.

- Но, если попытаться представить, что так делаешь ты, брат, это покажется неправильным.

Она вдруг опустила руки и пожала узкими плечами. И сразу же посмотрела на него со всей искренностью на лице.

- Если бы так сделал ты, я чувствую, что не смогла бы поверить обещанию, которое ты дал мне.

- Это какое ещё?

- Обещание, что ты всегда будешь моим другом.

Коул поклялся Миюри, что, даже если мир откажется от неё из-за того, что она не человек, он всё равно навсегда останется её другом.

- Дядя Рувард может дать такое обещание, но... он выглядит, как тот человек, кто просто сделает это. Но ты всегда так переживаешь из-за всех мелочей, и ничто из того, что ты делаешь, никогда не бывает определённым, а ты всё же искренне дал обещание. Это полностью меняет смысл.

Несмотря на некоторую резкость сказанного ею, лицо Миюри было нежным и счастливым.

- Как это ты назвал? Упёртый? Убеждённый? Знаешь, то слово, из-за которого могут решить, что ты глупый...

- Простой...

Когда он сказал это, Миюри несколько раз моргнула и улыбнулась.

- Да, оно. Оно действительно тебе подходит.

В этом слове было как положительное, так и отрицательное значение, и она имела в виду оба.

- И я люблю тебя таким, какой ты есть, брат.

Без тени смущения она выразила свою привязанность ему прямо в лицо.

- Думаю, мне бы хотелось, чтобы ты научился кое-чему у дяди Руварда, но... ты это ведь ты, в конце концов. Поэтому, даже если кажется, будто лисы вроде той могут загнать тебя в спор, тебе не стоит расстраиваться из-за каждой мелочи, - её красиво очерченные красные глаза не уставали светиться. - Моя работа - бороться с такими мелочами. Это значит, что я тебе совершенно необходима.

Миюри не была слабой маленькой девочкой, вечно нуждавшейся в защите Коула. Она была волчицей, кровь от крови мудрой волчицы.

- Тогда какая работа моя? - спросил Коул, и Миюри положила своё лицо ему на плечо.

- Ты должен меня обнять.

Пока её уши и хвост были спрятаны, за них говорил язык её тела и говорил сделать это быстро. В какой-то мере её слова были шуткой, но в них была заключена и правда.

Ив загнала его в угол и злоупотребила именем Предрассветного кардинала, который, похоже, не задумывался о последствиях своих действий и, вероятно, был одинок. Но, как отметила Миюри, быть болваном не всегда плохо. Было то, что он мог сделать, и то, из-за чего люди верили ему, как раз потому что он был простым. Ив ещё назвала его искренним. Если Бог привёл всех в этот мир с определённой целью, то Коул должен был полностью выполнить свою цель. И если он верит, что его цель - реформирование Церкви, то у него точно нет времени расстраиваться.

Замысел Ив может оказать огромное влияние на будущие отношения королевства и Церкви, что в свою очередь повлияет на порядок в мире. Этот порядок распространится по всему миру, и такие люди, как Шарон, жертва злых дел Церкви, также могли его использовать. Он был деталью в ключевой точке механизма.

Но самое главное, девушка по имени Миюри смотрела прямо на него, как всегда. Как он мог идти путём человека-тряпки, не оправдывая её ожиданий?

- Очень хорошо. Миюри?

- Да? - она потянулась лицом к его лицу.

- Нам придётся изучить замысел госпожи Ив как можно тщательнее, и, раз я понятия не имел о мире, мне придётся пересмотреть, как это всё на него повлияет.

- О, мм, а?

- Но с чего нам начать? Думаю, нам нужно поговорить с госпожой Шарон, а затем отправить письма господину Хильде и господину Лоуренсу...

Коул стал думать изо всех сил, но Миюри вдруг боднула его.

- Брат, ты болван! - фыркнула она и отвернулась.

Он на мгновение растерялся, но тут до него дошло - она же просила его обнять её. Она померилась силой духа и воли с Ив, спасая его, она поддержала его, когда он впал в уныние, и он должен был отблагодарить её. Он мог бы сделать это хотя бы сейчас, его рука потянулась к ней, и, хотя Миюри ещё дулась, она стала льнуть к нему, растрогано вздохнув. Но Коул внезапно остановился.

- О, я чуть не испачкал эту одежду, да?

Вся передняя часть одеяния Миюри окрасилась красивым фиолетовым цветом виноградного сока. Одежду Коул также получил от Хайленд и не мог позволить ей испачкаться. Из-за этого он невольно замер. Миюри, надув щёки, пронзила его глазами.

- Э...

- Плевать! - вышла она из себя.

Когда карета добралась до усадьбы, Хайленд, с нетерпением ожидавшая их, поспешила к ним навстречу, что совершенно не подобало аристократке.

- Вы быстро. Как всё закончилось?..

Тут она увидела, как они выглядят, вылезая из кареты, её глаза на лоб полезли. Миюри пошла переодеваться, а Коул кратко рассказал о встрече.

- Мне показалось странным, что никто из них не думал предать Церковь, - сказала Хайленд, в изумлении качая головой, - но думать, что они все уже это сделали! Если это правда, то их замысел кажется немного более жизнеспособным, но... ты всё ещё находишь что-то подозрительное в нём, не так ли?

- Миюри тоже на это указала, но, похоже, есть причина, по которой госпожа Ив должна нас поддержать. Миюри заметила, что, если бы она была уверена во всём, ей было бы проще пойти прямо к самому королю.

- Ты прав... Возможно, она боялась, что это будет выглядеть слишком нелепо, как она и сказала... - Хайленд опустила голову и глубоко задумалась, прежде чем продолжить. - Если удастся, они хотят подстелить себе соломки. Они предают Церковь, значит, должны думать, что произойдет, если их разоблачат. Так что, возможно, получается, что перетянуть тебя на их сторону - это хотя бы что-то, что они могут сделать, готовясь к такому. Если ты на их стороне, значит, как минимум, люди королевства на их стороне. Либо... - Хайленд сделала паузу и со зловещим видом сжала правую руку, будто вцепилась во что-то когтистой звериной лапой. - Они будут надёжно придерживать тебя, чтобы воспользоваться тобой, если потребуют обстоятельства.

Коулу не пришлось особо задумываться, чтобы представить это "воспользуются" .

- Они отдадут меня Церкви, чтобы искупить преступление предательства.

Торговцы знали, что собираются перейти очень опасный мост, а Миюри сказала, что была причина, по которой Ив и её партнёры не могли продолжать действовать. Если причина состояла в подстраховке, она была более чем достаточно веской причиной попытаться перетянуть Предрассветного кардинала на их сторону.

- Это может не быть той торговлей головами, что была в старых войнах, просто, если ты сдашься Церкви, ей будет легче вернуть расположение отвернувшихся от неё людей. Нет ничего ужасного в подобном использовании тебя. Ах, да... Возможно ещё и вот что. Ты же хочешь быть священником, не так ли?

- То есть, меня не продадут Церкви против воли, я даже могу выиграть на этом, верно?

- И ещё, что произойдёт, если мой собственный человек будет обеспечением?

Человек Хайленд? Коул подумал и, когда он учёл положение, в котором она тогда окажется, ощутил горечь во рту.

- Меня заставят что-то делать в обмен на твою жизнь, да? - спросил он.

Хайленд хихикнула, будто услышала нечто смешное. В этот момент дверь открылась, и вошла Миюри в своей обычной одежде, захваченной в Ньоххире.

- Даже эта одежда кажется очень грубой после такого красивого костюма, как тот... - проворчала она и села в кресло рядом с Коул. - Вы двое говорили о чём-то забавном?

- Нет, совсем нет, - поспешил заверить Коул.

- Мы говорили о ситуации, в которой меня схватили, и твой брат должен был прийти и спасти меня.

- О да, в этом забавного мало.

- Миюри!

Плечи Хайленд задрожали от смеха, а Миюри отвела взгляд, когда Коул прикрикнул на неё. Казалось, она всё ещё злится из-за случившегося в карете.

Отсмеявшись вволю, Хайленд постучала пальцем по столу.

- Но, обдумывая позицию, мы сейчас в невыгодном положении. Особенно если начнётся война.

- И... кажется, это произойдёт, так ведь?

Он чувствовал, что Ив была в том уверена. Хайленд легко вздохнула.

- Как правило, оборонительная война считается оправданной. В отношении нас: мы не хотим войны, но у нас нет выбора. С этой позиции активные действия сборщиков налогов явятся достаточно веской причиной.

И когда начнётся война, им придётся во всём принять предложение Ив, чтобы в страну шли поставки. Особо выбирать тут не из чего.

- Если нам не хочется присоединиться к намерениям Ив и торговцев, нам нужно также рассмотреть, можно ли приглушить действия сборщиков налогов. Но я не уверен, сможем ли мы убедить их словами остановиться.

Ненависть Шарон была настоящей. И оскорблёно отвернувшаяся Миюри с удивлением повернулась к Коулу, как бы спрашивая, не собирается ли он встать на пути у Шарон.

- Ив с торговцами предполагают, что война начнётся, вероятно, потому что видят признаки этого со стороны Церкви. В этом случае, если мы не примем их предложение, нам придётся вести войну с Церковью без каких-либо торговцев. У нас нет совсем никаких шансов на победу. Нам нужно изменить наше направление на искорку, от которой вспыхнет война.

- Но я не уверен, сможем ли мы убедить...

Хайленд, похоже, тоже знала Шарон, она кивнула и ответила:

- Если потребуют обстоятельства, я предложу королю, чтобы он сам отменил разрешения на сбор налогов.

Свободные сборщики вроде Шарон могли открыто преследовать собор, потому что имели разрешения на сбор налогов, одобренные королевской властью. Конечно, время от времени их использовали не по назначению. Король мог отменить право на сбор своей волей, тогда Шарон с остальными сборщиками немедленно потеряют возможность сражаться против Церкви.

- Вы не можете! - прокричала Миюри, вскакивая так, что её стул прогрохотал по полу. - Это просто означало бы отказаться от борьбы с Церковью, так?! Вы не можешь этого сделать!

Коул был удивлён её решимостью. Он задался вопросом, действительно ли она сочувствует Шарон с её историей, а Хайленд, всегда с нежностью относившаяся к Миюри, повернулась к ней, глядя сердито.

- Мы не можем подвергать всю страну опасности из-за наших личных чувств.

Это говорила не подруга, а молодая аристократка из рода Хайленд.

Миюри стояла, скрежеща зубами, неспособная сказать что-то ещё.

- Миюри, успокойся, - протянул ей руку Коул.

- Но, брат!

- Тогда, по-твоему, мы должны следовать замыслу Ив?

Коул мог предположить, что Хайленд в какой-то мере поддразнивала Миюри, но, скорее, именно так наследница признала её себе равной. Не в силах ответить, девушка без сил откинулась на спинку стула.

Хайленд печально смотрела на Миюри. То, что случилось с Шарон, причиняло боль и ей. Совесть Хайленд никогда не позволит ей пойти на сделку с организацией, дела которой можно было назвать только лишь жестокими. Однако было неясно, можно ли доверять Ив, а если даже можно, следовало учитывать неясность, связанную с наследником Клевендом при развязывании войны.

Для Хайленд, короля и всех наследников с большими правами наследования, чем у неё, положить все силы на предотвращение войны означает сохранить в безопасности большую часть жизни государства. Потому даже самая унизительная сделка куда предпочтительней проигрыша в войне и необходимости потом восстановить страну.

Хайленд вздохнула и заговорила:

- Сборщики налогов, вероятно, заупрямятся, в то же время они не захотят потерять свою основу. Вероятно, они пойдут на временное отступление. Если мы попросим их ненадолго отступить, возможно, настороженность Церкви ослабнет. Тогда они могут сохранить свои права на сбор налогов.

Хайленд прокладывала путь камень за камнем, по очереди. Это было практично, здраво и разумно. Но следя за последовательностью её рассуждений, Коул почувствовал нечто, чего он не мог отбросить. То спокойствие Ив и торговцев в "Золотом папоротнике" и эти рассуждения Хайленд, которая планировала следующие шаги без промедления и без колебания.

- Наследница Хайленд, можно?

- В чём дело?

Он ещё раз в уме прокрутил это странное чувство. Он проверил его форму и размер и облёк в слова:

- Интересно, были ли уверены госпожа Ив с торговцами полностью, что мы взойдём к ним на борт после их объяснения в "Золотом папоротнике".

Хайленд заморгала. Лицо Миюри приняло лукавое выражение.

- А они не были?.. - спросила Хайленд.

- Но разве они не поймали тебя, брат? - достаточно неделикатно резюмировала итоги переговоров Миюри.

Наследница немедленно перевела взгляд на неё. Безо всяких сомнений Коул целиком бы провалился в ловушку без Миюри. Он зашёл в ту комнату, и уже через несколько мгновений у него на шее красовался ошейник. У него не было оправданий себе. Но именно поэтому кое-что ему так не нравилось.

- Кто-то, не менее значительный, чем госпожа Ив, позволил её жертве вырваться из ловушки прямо у неё перед носом. Я чувствую, что она должна была проявить б о льшую настойчивость, но мы вернулись, как ни в чём не бывало, - сказал он.

Хайленд тут же возразила, напомнив о своей предусмотрительности:

- Ты не думаешь... что это потому, что они знали о моих людях, размещённых поблизости? И если бы ты оказался в ловушке, нам бы пришлось подумать и о возмездии.

Это было слишком просто и слишком разумно. И даже было похоже на правду, но он чувствовал, что за этой разумностью таилось непонимание самой сущности Ив. Должно было быть что-то, что наверняка объяснило бы, почему Ив и торговцы не слишком обеспокоились, сумели ли они убедить сейчас свою добычу, и были вообще не против выпустить её. Возможно, они были совершенно уверены в своём плане - к примеру. Возможно, они были убеждены, что результат будет тот же, если Коул и сбежит от них.

К примеру. К примеру...

- Не может быть, - потрясённо произнёс Коул, осознав одну возможность.

- Коул? - тревожно позвала Хайленд.

Он поднял голову, очень хорошо зная, насколько способна наследница. Она была сама добродетель. Затем посмотрел на Миюри рядом с собой. Неугомонная, она преподала ему ужасный урок, как легко подчинить самых честных людей. И, может, Ив легко видит их насквозь из-за строгой последовательности замыслов Хайленд?

У Ив и торговцев была возможность сделать свои планы достоверными.

- Что б ты сделала, если бы мы не смогли сейчас погасить искру войны?

- Что ты имеешь?..

...в виду - не договорила Хайленд, будучи не в силах закончить, кровь отлила от её лица. С самого начала её беспокоило, что торговцы, готовые предать всех вокруг ради прибыли, объединились для союза с Церковью. Но торговцы будут делать всё возможное, чтобы получить деньги. В таком случае:

- Госпожа Ив с торговцами, вероятно, думает, что вместо того, чтобы придумывать что-то на случай войны, которая может или не может случиться, им следует превратить неопределённость войны в уверенность. Возможно, они решили, что им следует смешаться с низовыми работниками гильдии сборщиков налогов.

Потому что, если война разразится, отчаявшемуся королевству останется лишь полагаться на Ив, даже если той не удастся убедить Хайленд. Когда у королевства не будет выхода, Ив и торговцы предложат провести переговоры. Это могло быть единственной причиной, почему их не беспокоило то, что Миюри вырвала их добычу прямо в тот момент, когда ловушка в "Золотом папоротнике" уже захлопывалась. Они были уверены, что сбежавшая добыча сама вернётся к ним.

Именно такой была Ив Болан.

- Начать войну ради денег, да? - удивлённо проговорила Хайленд.

- Когда я впервые столкнулся с Ив, она перегородила лодкой реку, чтобы другие не могли проплыть с грузом мехов, а она стала единственным продавцом. Я слышал, её бы повесили, если бы поймали.

При всём своём уме Хайленд была знатной и, если по-простому, имела хорошее воспитание. Её лицо напряглось, когда она услышала о прошлом Ив, которое можно назвать разве что диким.

- Мне интересно, знает ли курица, что в её лагере есть жуки? - произнесла Миюри.

Коул с трудом проглотил ком в горле.

- Цель госпожи Шарон и других сборщиков - выгнать священников из собора. Может, они и поняли, что среди них появились незваные гости, но...

- Они могут придерживать это, как прекрасную возможность.

Ему не хотелось думать, что позиция Шарон может быть такой, но это не было невозможным.

- Тогда они больше не станут тянуть, так?

Коул никогда раньше не слышал, чтобы голос Хайленд звучал так.

- Теперь, когда они раскрыли карты, сомневаюсь, что они отложат это на потом. Конечно... это если мои мысли верны, однако... - это действительно было лишь предположением, доказательств у него не было, но проявив колебание, он заслужил прохладный взгляд Миюри и внимательный - Хайленд.

- Брат.

- Д-да?

- Сядь прямо. Расправь плечи.

- Что? - спросил он, сбитый с толку словами Миюри.

Хайленд чуть напряжённо улыбнулась ему.

- Ты странный. Смелый, но с тонкой душой.

Он чувствовал, словно Ив сказала то же самое, но был уверен, что это не похвала.

- В любом случае, я не могу отбросить твою мысль, как какую-то ерунду. Напротив, при том, как всё развивается, я думаю, ты прав.

- Да, - сказал Миюри, вставая. - Тогда что нам делать? Я ненавижу Церковь. Я сочувствую курице... ей. Я не хочу мешать ей. Но на самом деле я не хочу принимать план плохой лисы.

Миюри говорила обо всём в целом в форме личных предпочтений, но, если рассудить, вывод будет по большей части тем же.

- Если во всю гильдию пробрались агенты торговцев, то, сделав что-то с разрешениями на сбор налогов, ничего не изменишь. И как бы мы выловили тех, кто работает на торговцев? Это явно не один человек, и вряд ли возможно схватить их всех, раньше чем кто-то сделает что-то, что переполнит чашу терпения Церкви и подтолкнёт её к решению начать войну.

Шарон со сборщиками не были злодеями во всём этом, нет. У них была веская причина ненавидеть и потому действовать. Относиться к ним как к преступникам было бы неправильно.

Думать , отчаянно твердил себе Коул. Худшее ещё не произошло, и у них ещё есть возможность что-то сделать. И если говорить о возможностях, один путь был.

- Это лишь такая мысль, но...

- Меня это не заботит. Дай мне её услышать.

Коул облизнул губы, сформировал вопрос и озвучил его:

- Почему бы нам просто не собрать сборщиков налогов и священников городского собора для примирения?

- Чего?.. - посмотрела с изумлением на него Хайленд.

Но он не смутился.

- С учётом сложившегося положения, думаю, сколько бы сборщиков налогов мы в итоге ни поймали, мы лишь потратим время впустую. Даже бросив их всех в тюрьму. Они могут вооружить кого-то ещё, кто разделит ненависть к Церкви, и те нападут на собор, когда угодно. Со стороны проступок королевства будет выглядеть достаточно веской причиной для того, чтобы Церковь начала с войну.

- Я...

- Но другое дело, если мы сможем заставить их примириться с собором. Раусборн - огромный город с большой епархией, имеющий, как я думаю, достаточное влияние. Отношения собора Раусборна и королевства станут примером на будущее. Если это произойдёт, и сборщики налогов могут официально сложат оружие, удовлетворив этим собор, то любых других провокаторов, которые могут попытаться напасть на собор в будущем, будет сложнее использовать для оправдания войны, верно? И при официальном примирении королевство обеспечит защиту собора.

Хайленд медленно обдумывала слова, затем кивнула, как бы приняв их.

- Ты прав, но есть проблема. Примирение сборщиков налогов с собором - это лишь развитие реформы, не так ли? Не приведёт ли это к тому, что резиденция папы на большой земле ужесточит своё отношение? Твой план вызывает ощущение змеи, глотающей свой хвост...

Коул съёжился, недовольный плохим своим объяснением, и покачал головой.

- Ммм, не совсем. Будет примирение, но, глядя поверхностно, это отступление сборщиков налогов.

- Отступление? Сборщиков налогов? Но это...

...невозможно , должна была сказать Хайленд, Коул пристально посмотрел на неё.

- Госпожа Шарон и прочие, может, и сборщики налогов, но их цель - не деньги.

В этом случае оставалась только одна возможность.

- Если бы мы достигли неофициального примирения со священниками, то, думаю, госпожа Шарон с остальными смогли бы не особо волноваться о том, как это выглядит на поверхности.

- О, верно! - воскликнула Миюри, захлопав в ладоши. - Вот почему та противная лиса пыталась перетянуть тебя на свою сторону!

- Ясно! Нам, конечно, надо помнить, что сделал Предрассветный кардинал. Ты на самом деле открыл двери собора в Десареве!

Ив хотела разбогатеть на войне, которую считала данностью, поэтому её бы больше всего беспокоило ослабление напряженности между королевством и Церковью. Тот, кто мог бы стать посредником между ними, встанет у неё на дороге, и такого ей надо опасаться. Конечно, насколько Коул видел ситуацию, она совершенно отличалась от ситуации в Десареве, и, честно говоря, он не был уверен, что сможет добиться примирения, которое удовлетворит Шарон и сборщиков налогов. Но это единственное, что он мог сделать, и раз это их путь к решению проблемы, то у них не было выбора, кроме как следовать по нему.

И потом, его рассуждения точно объясняли действия Ив. Можно попросту сказать, что Ив находила примирение возможным.

- Тогда, ммм?.. - бессвязно произнесла Миюри.

- Верно, - отозвалась Хайленд. - Я не вижу нашего следующего шага. Собор по-настоящему недоступен. Для начала с ними будет сложно связаться, и потому что ты будешь делать? Если пробьёшься силой, чтобы ударить в их двери, вполне сможешь сам и запалить огонь.

Коул видел следующий шаг.

- Есть кто-то, кто хорошо относится к госпоже Шарон, но при этом находится на стороне собора.

И этот человек хорошо относился и к самому Коулу. Кларк.

- Наследница Хайленд, - Коул посмотрел прямо на неё. - Я считаю, что мы могли бы избежать войны, не полагаясь на намерения госпожи Ив.

Затем он повернулся к Миюри.

- И не становясь на пути госпожи Шарон.

Лицо Миюри тут же просияло, и она кивнула.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Volchicza-i-pergament/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4

Учитывая, кем была Шарон, Коул отдавал себе отчёт, что, если он с Миюри придут со своим планом прямо к ней, их прогонят. Кроме того, у неё было много людей, и проявление какой-либо трусости в её положении может быть ими расценено как предательство. Однако ситуация бы изменилась, если бы собор показал готовность к переговорам. И хотя отношение Кларка к собору было таким же, как у Шарон, именно он мог состыковать стороны.

- Но... как представлю, что так будет и дальше... - пробормотал Коул, проползая с Миюри на четвереньках под покровом темноты.

Не зная намерений Ив и торговцев, они должны были спешить, но, собравшись отправиться к Кларку, натолкнулись на проблему. Оказалось, что за поместьем, которое снимала Хайленд, следили какие-то люди. Вероятно, они работали на Ив. Если бы стало известно визите к Кларку, торговцы могли бы догадаться о намерениях Коула, могли бы помешать их встрече, возможно, даже подвергнуть опасности кого-то из участников предстоящей встречи. Коул предложил скрыться, спрятавшись в одной из торговых повозок, привозивших припасы в имение. Но Миюри категорически отвергла предложение, то, что они сделали взамен, привело их к такой ситуации. Они поползли по тому, что осталось от сточной системы Раусборна после долгих лет её истории.

- Миюри... Знаешь, куда ты идёшь?

Они уже миновали бесчисленное число ответвлений и поворотов этих кривых путей, чувство направления Коула уже давно расстроилось. Слабый отблеск солнечного света иногда проникал через потолок, позволяя ему разглядеть пушисто-серебристый хвост Миюри, двигавшейся первой. Он знал, конечно, что Миюри, выпустившая на волю уши и хвост, использовала свои способности волчицы, чтобы не терять направление, но всё же не мог избавиться от беспокойства.

- Почти на месте, - ответила Миюри.

Вскоре она внезапно остановилась, и он ткнулся носом в её пушистый хвост.

- Где-то здесь... Что не так, брат?

Коул чихнул и ответил:

- Ничего.

- Уммм... О, так в этом месте есть доска. Уфф, - сказала Миюри, поднимая доску над собой, словно собираясь куда-то её нести, потом просто отложила в сторону.

Высунула голову наружу и, оглядевшись, дала Коулу знак следовать за ней.

- Мы на месте, брат.

Миюри легко выпрыгнула на солнечный свет, Коул, последовав за ней, высунул голову из дыры и увидел домашний садик, настолько переполненный яркими красками, что он чуть не ослеп от них.

- Это невероятно. Посмотри на все эти их цветы в это время года.

- Думаю, я бы заблудилась, если бы не их запах.

Коул вылез вслед за Миюри, отряхивавшей колени и расстегивавшей дорожный плащ, и оглянулся на темноту, из которой они выбрались. Остаток старой эпохи, созданный задолго до того, как город так разросся, тогда по этим водным путям, речная вода направлялась в огромные сады аристократов. Когда эти обширные участки продали под усадьбы, востребованные в ходе развития города, засыпать эти пути показалось слишком накладным, их оставили, как были. Свидетельство былой жизни знати. А может, их оставили на случай беспокойных времён, эти пути, прикрытые досками, соединили меж собой усадьбы. И похоже, все они время от времени очищалось, им по пути не встретилось ни паутинки.

- Как ты узнала про этот лаз?

Не Хайленд, а Миюри предложила этот путь, чтобы пробраться к Кларку. Вероятно, Хайленд и не знала о таком. Миюри ногой вернула доску на место и топнула по ней, пристраивая к месту, потом пожала плечами.

- Это потому что ты всегда слышишь о подземных ходах, когда рассказывают о больших городах. А во дворе была такая каменная дорожка, которая почему-то упёрлась в здание, и я подумала, что она может быть этим самым. И когда я сменила испачканную соком одежду на свою, я спросила одного из людей из поместья.

Коул заметил, что она присоединилась к ним с задержкой, значит, вот почему. Она была просто переполнена любопытства, когда они вышли в город, но помимо этого она действительно видела мир, совершенно отличающийся от того, который видел он.

- Я не думала, что это пригодится так быстро. А, ещё я слышала, что мама и папа тоже как-то воспользовались таким же. Это тоже заставило меня обратить внимание.

Когда она это сказала, Коул ощутил, что уже слышал от них об этом раньше.

- Наши приключения будут столь же великими, как и их!

Он не был уверен, в чём она собиралась посоперничать с родителями, но её помощь была неоценимой.

- Не похоже, чтобы кто-то сейчас жил в этом поместье, но нам лучше уйти, пока нас не нашли.

- Да, кто-то должен приходить, чтобы ухаживать за садом и вещами, - ответила Миюри, двигая ушами, чтобы проверить звуки вокруг. - Ммм... сюда.

Она двинулась в сторону солнца, не к большой дороге, по которой ездили повозки, а внутрь жилых кварталов. Коул пошёл следом. Они шли по саду большой усадьбы, впрочем, она была попроще той, что снимала Хайленд. Ворота, врезанные в деревянный забор, закрывались лишь на простой засов. Миюри прижалась ухом к воротам, стараясь что-то расслышать снаружи, затем отодвинула засов и открыла ворота. Показался небольшой переулок, очень похожий на тот, которым Шарон провела их в приют.

- Здесь было бы весело играть, - ровным голосом сказала Миюри.

Он понял. Аллея, извиваясь, катилась под гору вдоль то ли неокрашенной части чьего-то дома, то ли общественной купальни, такое двойственное ощущение не покидало их вдоль всей аллеи. Путь, что невозможно найти, придерживаясь только главных улиц.

- Веди.

- Поняла.

Миюри была в плаще поверх своей обычной одежды, её волчьи уши гордо подёргивались под капюшоном. Роскошная одежда, взятая у Хайленд, ей тоже шла, но самому Коулу больше нравился её "модный" наряд.

Это было странное время суток, поздновато для полудня, рановато для вечера, потому переулок был тих и пуст, Миюри уверенно бежала по нему. Коул видел мелькание серебристого хвоста под плащом, в кармане на груди у него лежало письмо Хайленд с подробным описанием их намерения отвергнуть план Ив и предложение о мире между королевством и Церковью. В дополнение к письму они хотели убедить Кларка стать посредником между Шарон и собором.

Коулу сейчас было не ко времени скромничать со званием Предрассветного кардинала. Он был бы таким смиренным, как хотел, но в мире были люди, желавшие использовать его имя, и люди, признававшие его странную власть. Если он собирался позволить кому-то использовать себя, а потом выбросить, он должен, по крайней мере, сделать так, чтобы это послужило цели, в которую он верил.

- Брат, - остановилась Миюри, обернувшись, будто она прочла его решимость.

Перед ними было знакомое здание. Детский приют, принадлежащий Шарон. Коул беспокоился, что Кларка может не оказаться в приюте, но его беспокойство оказалось напрасным. Он несколько раз стукнул в дверь, и лицо Кларка появилось в окне.

- Надо же... - услышали они, когда дверь открылась.

Кларк мельком глянул на пространство позади них.

- Только вы вдвоём?

- Мы здесь в связи с тем, что должно быть скрыто от госпожи Шарон.

Лицо Кларка напряглось, он понял, что они пришли не просто так.

- Ладно, входите.

Он впустил их и закрыл за ними дверь.

- Ты не против поговорить с нами?

- Нет... не против. Весь шумный народ сейчас занят в мастерской по соседству.

Нет работы - нет ужина. Коул вспомнил, как он когда-то жил в подобном месте. Он заметил, что руки Кларка испачканы чернилами, пока детей не было, он переписывал.

- Давайте, заходите. Сейчас у нас ещё много солнца, у нас тепло.

Они пошли по коридору, в одной из комнат по пути маленькие девочки плели нить из пряжи. Совсем маленькие дети, недостаточно взрослые, чтобы работать, от нечего делать дремали. Само по себе это зрелище казалось мирным, но кто знает, просуществует ли этот приют, пока эти дети не повзрослеют достаточно, чтобы быть в состоянии самим о себе позаботиться. Печально осознавать, что у них нет родных, на которых им можно было бы положиться, если дело сложится плохо.

Они пришли в комнату, где стояли стулья и стол, и где Кларк, видимо, делал свою работу, полагаясь на солнечный свет. Из комнаты был выход во двор.

- Садитесь, пожалуйста.

Коул с Миюри сели рядом на шаткие стулья. Кларк беспокойно сказал:

- Могу предложить вам только остывшей кипячёной воды...

- Я не против, - ответил Коул и сразу перешёл к делу. - Вообще-то мы пришли поговорить с тобой о соборе.

Глаза не успевшего сесть Кларка на мгновение расширились. Затем его напряжение спало, и он вздохнул, будто ему в голову пришла мысль.

- То, как ты подошёл к теме, и что надо что-то скрывать от госпожи Шарон, подсказывает мне, что тема эта не будет миролюбивой, - Кларк выглянул в открытое окно во двор, затем сложил руки перед собой, будто мальчик, которого отругали. - Я хотел бы знать, могу ли я чем-нибудь помочь...

- Наша цель - примирить собор с госпожой Шарон и сборщиками налогов. Я надеялся, что ты сможешь передать сообщение священнику в соборе.

При всей своей власти, Хайленд всё же не могла открыть дверь собора. Они бы даже не открыли внешних ворот, если бы там неосторожно появился знаменосец церковной реформы Предрассветный кардинал.

Но если с ними заговорит Кларк, возможно, Коул сможет донести до них то, что хотел. Это имелось в виду, но ответ Кларка был краток:

- Это невозможно.

- Ты имеешь в виду передачу сообщения? Или...

- Всё.

Несмотря на краткие, откровенные ответы Кларка, он проявлял слабость, глядя в пол. Когда Коул понял противоречивость этого, Кларк закрыл глаза и сказал:

- У меня тоже есть требование.

Он повернулся и посмотрел прямо на Коула, чтобы ошеломить своими словами.

- Я должен попросить вас покинуть этот город.

Конечно, Коул предполагал, что Кларк может отказаться передать сообщение. Но ему и присниться не могло услышать то, что только что тот сказал.

- Пожалуйста, не спрашивайте больше ничего и уходите. И, пожалуйста, не ввязывайтесь в проблемы Шарон и Церкви.

Кларк был полноправным священником, получавшим приход от Церкви. Предрассветный кардинал, давивший на Церковь, чтобы её реформировать, был в каком-то смысле его врагом. И всё же они пришли с просьбой к Кларку, потому что он родился в тех же обстоятельствах, что и Шарон, и он помогал в её приюте. Мало того, он шёл против воли Церкви, переписывая Священное Писание на общем языке, составленное Коулом, и размещал их в часовнях по всему городу. Трудно было подумать, что его волнение при первой встрече было наигранным. Слишком удивительно от такого человека услышать требование отступиться и покинуть город. Коул не знал, что на это ответить. Да и сам Кларк казался озадаченным словами, вылетевшими из его рта, его глаза бегали вправо-влево, он закусил губу.

Опять странное несоответствие. Он произносил резкие слова, но вёл себя как слабый маленький ягнёнок. Коул услышал вздох сидевшей рядом Миюри, она будто сетовала на то, что теперь у неё есть два кротких старших брата.

- Мой брат на стороне Шарон. Но мы всё-таки должны уйти?

Кларк выглядел так, будто был ранен. Он молча кивнул в ответ.

Взглянув в его лицо, Коул вдруг заметил, что требование уйти не соответствовало чувствам священника.

- Собор угрожает тебе?

Сомнительно, чтобы собор знал о присутствии Предрассветного кардинала в городе, но не было бы неуместным дать священнику строгий наказ никогда не слушать тех, кто встал на сторону Королевства. В приюте было много детей, которых можно было использовать как заложников.

Кларк покачал головой.

-Нет. Они по-прежнему, затаив дыхание, прячутся за каменными стенами. Они молятся, чтобы всё прошло само собой.

Несмотря на печаль на его лице, его слова были остры, как шипы. Словно его гнев был вызван длительным раздражением.

- Тогда почему? - снова спросил Коул.

Кларк медленно покачал головой и глубоко вдохнул, собираясь с силами.

- Как ты думаешь, почему Шарон взяла меня сюда?

Какая-то враждебность мелькнула во взгляде Кларка на Коула.

- Потому что... ты просто такой же, как госпожа Шарон...

- Да. Но это ещё не всё. Ты знаешь, какая она, Шарон. Она так молода, и, несмотря на то, что она женщина, она собрала всех людей, которых выбросила Церковь, организовала их, показав настоящую гениальность, что в итоге и сделала её заместителем главы гильдии сборщиков налогов. По этой причине она не стала бы брать сюда кого-то вроде меня.

Он выплёвывал слова, принижая самого себя, это казалось проявлением отчаяния.

Коул невольно повернулся посмотреть на Миюри, та вернула недоумённый взгляд.

- Шарон думала, что может использовать меня, и оставила на меня ведение этого приюта. Когда поступления от прихода иссякли, я действительно остался ни с чем, так что этой работой я и жил. Это стало и каким-то искуплением, я мог бы хоть что-то сделать с грязью Церкви, - Кларк торопился высказать всё, скопившееся у него внутри, затем он на миг прервался, чтобы глубоко вздохнуть. - Шарон взяла меня сюда вовсе не потому, что чувствовала близость ко мне из-за сходства происхождения, а потому, что ей нужно было моё положение. Прямо как ты, - его лицо предательски дрогнуло. - Сначала Шарон надеялась помириться с собором. И именно поэтому она взяла меня сюда, как связующее звено, только для этого.

Коул был и удивлён, и обнадёжен, узнав, что Шарон думает о примирении.

- В таком случае это ещё одна причина помочь, не так ли? Я...

- Нет, это бесполезно, - оборвал его Кларк.

- Бесполезно?

- Да. Ты знаешь, почему у Шарон такая тьма в глазах?.. Сначала она надеялась на свою... нет, на нашего отца.

Внезапно раздался плач ребёнка из коридора позади них. Но всё скоро стихло, вероятно, девчонки, прявшие нить, успокоили его. И тогда Кларк устало продолжил.

- Шарон с остальными не всегда были такими непримиримыми. Сначала, когда её щедро наделили правами на сбор налогов, она поняла, что для бродяг это прекрасная возможность восстановить свою жизнь, поэтому она походила вокруг, вызволяя людей из подобных обстоятельств, и создала гильдию, в которой они могли бы помогать друг другу. Вовсе не ради кровавой мести.

Одна сторона Шарон горела ненавистью, собираясь любой ценой вытащить священников из собора и повесить вдоль дороги, а другая сторона с добротой смотрела на детей приюта. По какой-то причине она раскололась на эти две стороны.

- Но, работая сборщиком налогов в городе, она узнала, что несколько из этих "дядей" служили в соборе. Она использовала сбор налогов в качестве предлога, чтобы попытаться поговорить с ними. Ворота собора были закрыты, высокопоставленные священники скрывались внутри уже тогда, но она рассчитывала, что они примут сборщика налогов, поддержанного королевской властью.

Так же рассуждала и Иления.

- Но никто из высокопоставленных священников, включая архиепископа, не ответил. Сделав это, они должны будут признать свои грехи.

Рот Кларка иронически скривился, Коул знал, что он чувствовал. Если они не признавали существование чего-то, то оно и не существовало. Именно так Церковь накопила столь много зла.

- Но, если бы всё ограничилось этим, не думаю, что Шарон с остальными стали бы такими, какие они есть.

Кларк опустил плечи и отвернулся. Вечерние оттенки стали наползать на солнечный свет, освещавший профиль мужчины, рывшемся в прошлом.

- Что произошло? - подтолкнул его Коул.

Кларк закрыл глаза, не поворачиваясь к нему.

- Ты случился, твоё высокопреосвященство.

Теперь он повернулся к Коулу, его тон и взгляд разительно отличались от их первой встречи, они были полны гнева.

- Ты зажёг маяк реформы в Атифе, это стало причиной всего. Священники, оставшиеся в королевстве, были сбиты с толку и запросили инструкции в папском отделении на большой земле. Ответ не предполагал уступок ради договорённости. А затем, после суматохи в Атифе, стало известно, что северные острова, которые можно было рассматривать как союзников Церкви, так и еретиков, начинают сотрудничать с королевством. Известие о том, как архиепископ, которого папское отделение отправило туда, был атакован и позорно изгнан, обошло весь город.

Архиепископ был тем самым, кто приплыл на корабле Альянса Рувик и пытался привлечь Осень и островитян на свою сторону деньгами. Раусборн был портовым городом, поэтому новость, вероятно, дошла сюда по рассказам моряков.

- К тому времени состояние беспокойства охватило город, в который приезжает много иностранных торговцев. Церковь не позволит королевству взять верх над собой при таких событиях. Ходят слухи, что они рано или поздно начнут войну.

Власть предержащие должны защищать свою власть. А Коул и Хайленд стремились реформировать Церковь, ставя её влияние под угрозу.

- Шарон и её люди ещё надеялись. Если ситуация станет настолько отчаянной, что война будет клониться к поражению Церкви, их "дяди", скорее всего, сбегут на большую землю, чтобы не попасть в плен. На этот случай, в конце концов, они могли бы хотя бы выслушать своих детей.

Люди ожидали доброй воли от других, потому что обладали добротой сами. Шарон казалась такой по природе и не могла пройти мимо других людей, попавших в беду. Вот почему она надеялась на лучшее.

- И их предали?

Кларк грустно улыбнулся, беспокойно сложил руки вместе и снова развёл.

- Архиепископ и его приближённые решили сделать торговцев своими союзниками вместо того, чтобы всего лишь поговорить с Шарон и её сборщиками налогов.

Коул вспомнил волнение в порту, совсем не чувствовалось по тому событию взаимного их сближения.

- Королевство усиливается с каждым днём благодаря всему, что ты сделал, и сборщики налогов, которых собор прогнал, пришли к выводу, что они должны суметь проломить защиту Церкви, как они считают и сейчас. Ты понимаешь, как Шарон была потрясена, когда собор перетянул гильдию торговцев на свою сторону, чтобы противостоять её людям? Хотя их "дяди" уже видели на горизонте надвигающуюся войну, они всё равно отказались брать на себя основной удар атаки.

Со своим обвиняющим взглядом Кларк не напоминал глупого ягнёнка, невинного в капризах мира, он винил и самого себя. Очевидно, что Шарон, услышав ответ архиепископа, пришла сюда в приют, и Кларк видел, как она страдает. И, возможно, это заставило его осознать свою слабость.

Коул знал и то, что молитвы совершенно бессильны в настоящих проблемах.

Но Кларк продолжал говорить, оставалось невысказанным что-то ещё.

- Но... но Шарон и я были разочарованы в них, ведь на самом деле они не плохие люди.

Они не были плохими людьми? Коул ощутил себя сбитым с толку. Досадливая улыбка исказила лицо Кларка.

- Священники знают, что я забочусь о детях в детском приюте, который содержит Шарон. Может, это и большой город, но ты ничего не можешь скрыть. Но они не стали меня упрекать в этом, напротив, они через людей даже делали пожертвования для поддержания работы приюта. Шарон, вероятно, тоже имеет смутное представление о происходящем.

Рассудок Коула приходил во всё большее замешательство. Архиепископ и священники жертвовали для этого приюта? Даже отказавшись разговаривать, отвергнув самостоятельную борьбу и даже заполучив на свою сторону гильдию торговцев, заставив мобилизоваться сборщиков налогов?

- Трудно найти настоящих плохих людей, - пробурчала Миюри.

Кларк раскрыл шире глаза, затем медленно кивнул.

- Верно. По мере ужесточения позиции Шарон и остальных, я выслушивал соображения высокопоставленных священников и архиепископов и не знал, что сказать. Они приняли торговцев на свою сторону не потому, что думали, что Шарон и её друзья встанут на их пути.

Коул увидел, что Миюри в досаде пожимает плечами, и вмешался, хотя не собирался.

- Чуть постой. Я не понял, что ты говоришь. Как я слышал, собор привлёк торговцев на свою сторону и собирался начать войну с королевством теперь, имея преимущество. И не только это. Но ты говоришь, что это является планом священников, и они отказались от прямого противостояния с госпожой Шарон и сборщиками. И всё же...

Разве это не противостояние Шарон и сборщикам налогов? Коул ощутил мучительную дурноту, словно он стоял среди болота и не знал, куда поставить ногу.

На лице Кларка мелькнула добрая улыбка, словно выразив его понимание замешательство Коула.

- Это сбивает с толку, да? То же было и со мной. Но выслушивая их, я понял, откуда всё идёт. Священники не все злые, но, конечно, они и не все добрые, - сказал он и, чуть помолчав, продолжил объяснение. - Архиепископ и его люди должны показать папскому управлению, что они противостоят королевству, чтобы не утратить позицию. При этом они боятся, что из-за этого возникнет настоящая война, и им придётся скрестить мечи с Шарон и сборщиками налогов. Хотя королевство и усилилось, сила церковной организации огромна. Священники думали, что если им придётся в итоге вступить в войну, они, без сомнения, победят, даже если это кому-то не нравится. Как думаешь, что произойдёт тогда? Священники, оказавшиеся победителями, будут должны жечь на кострах еретиков, обнаживших клыки на Церковь.

И кто будет первым? Шарон и сборщики налогов.

- Ни один родитель не может повесить или предать огню своих детей. Они не плохие сами по себе. Они жертвуют этому детскому приюту, значит, что они не забыли свою вину. В чём они виноваты, так это в нежелании что-либо делать и в привязанности к своим позициям. В итоге они превратились в жалких растерянных ягнят, не желающих что-то предпринимать, и к несчастью для них, они умны. У них есть сила. Поэтому они организовали торговцев и разработали план, чтобы поставить королевство в невыгодное положение, и стали молиться, чтобы королевство пошло на соглашение.

Зачем? Это очевидно.

- Так им не придётся воевать с королевством, брат.

Они так хотели выиграть войну, не сжигая Шарон и остальных на кострах. Если бы они могли привести королевство к соглашению, создав себе выгодную во всех отношениях позицию, они могли бы победить, не сражаясь, о такой возможности и сказала Миюри. Большую часть войны составляли манёвры, попытки перехитрить противника, заставить его думать, что сражение не будет для них результативным. Потому мысль привлечь торговцев на свою сторону была удачной. Они защищали себя от внешних угроз и сохраняли Шарон с остальными в безопасности.

- Но когда Шарон и сборщики услышали это, для них это означало утрату надежды. Они знали, что не смогут ни выделить истинных злых священников, ни ожидать, что они покаются в случае примирения. Сборщики растерялись, неспособные забыть свой гнев к тем самым людям, которые ввергли их в беду, но в то же время неспособные и противостоять им, и эта утрата надежды легко породила ненависть.

Шарон сказала, что единственный способ исправить их - это раздавить всех сразу.

Это значило именно то, что она сказала.

Уклончивая позиция церковников наверняка выводила из себя Шарон и сборщиков. В конце концов, священники продолжали не замечать своих прошлых грехов, прикрываясь красивыми словами.

Однако, услышав всё это, Коул ощутил гнев не к себялюбию священников, а к Ив с торговцами. Если священники с их искалеченной совестью и малодушием ещё пытались избежать войны со сборщиками налогов, то Ив и торговцы подсмеивались над ними и пытались их использовать. Они смотрели в то будущее, в котором, что война уже будет идти, и они даже подумывали начать её сами. Они не знали, что собирался делать архиепископ? Вряд ли. Они пытались превратить кровь и слёзы в деньги.

У него мелькнула мысль рассказать об этом Кларку. Если сказать, что торговцы использовали намерения священников, то он мог бы передать сообщение.

И что тогда? Единственное, что он мог себе представить - священники порвут с торговцами и будут пребывать в настороженности, не в силах никому доверять. Он тогда мог лишь немного потешить своё чувство справедливости. Для торговцев это будет неудобной ситуацией, но можно ли этим воспользоваться с пользой? Можно ли не дать Ив действовать? Даже если примирение невозможно, может, удалось бы хотя бы создать условия для разговора с архиепископом. В противном случае...

- Брат? - окликнула его Миюри, возвращая к действительности.

- П-прости... Есть, над чем подумать...

Миюри неглубоко вздохнула и повернулась к Кларку.

- Хорошо, но почему?

- А?

- Что из всего этого заставляет тебя желать ухода моего брата? Может, примирение невозможно, но он, безо всякого сомнения, на стороне... стороне Шарон.

Она была права. Или, может, она таким образом хотела попросить его не добавлять ещё больше сумятицы в события.

Предрассветный кардинал был большой величиной для общества. Однако, будучи просто большим и двигаясь недостаточно быстро, он был бы подобен быку в посудной лавке. Что бы он ни пытался сделать, он лишь добавил бы беспорядка.

Кларк поднял голову и устало улыбнулся.

- Разве ты не понимаешь? Потому что я не могу отречься от стана священников. Я виноват в тех же грехах.

Его начавшая таять улыбка родилась только после крика сердца. Казалось, сердце Миюри разрывалось, когда она увидела Кларка таким. Это взрослое выражение на её лице так отличалось от того, которое хорошо знал Коул.

- Она тебе нравится? - спросила Миюри.

Кларк сглотнул, закрыл глаза и стиснул зубы.

- Да... Вот почему я не имею права отречься от других священников и архиепископа. Я священник, но меня тянет к Шарон, и потому я согласился управлять детским приютом. В то же время... - погасшие глаза Кларка повернулись к Коулу. - Я не могу смириться с мыслью, что ты станешь её союзником вместо меня. Я сожалею. Это не что иное, как ревность...

Нет такого явления, как "невинный священник". В Священном Писании даже сказано, что люди сразу рождаются в грехе, и потому каждый должен неуклонно молиться Богу о своём спасении. Кларк не был святым, он был обычным, добрым молодым человеком. Его беспокоило, что он серьёзно думал о Шарон, но вместе с тем вера его была истинной. Кларк закрыл глаза и опустил голову.

Коул обнаружил, что тянется к нему, но Миюри перехватила его руку, затем посмотрела на него и покачала головой.

- Пойдём, брат.

Проницательные глаза Миюри говорили ему, что им не стоит ждать помощи Кларка, и что всё, что они могут сказать, только навредит ему. Коул опустил руку, и облегчение отобразилось на её лице. Будто он опустил оружие. Ничего не будет сделано, если они останутся здесь. Но всё же Коул не мог оставить человека, сердце которого перемалывали огромные мельничные жернова. Он всё не мог тронуться с места, и лишь когда Миюри потянула его, он, наконец, шагнул, будто вырывая из пола вросшие в него ноги.

- Если бы только мы с Шарон были братом и сестрой, как вы вдвоём.

Миюри застыла на месте, её плечи напряглись. Она пыталась как-то изменить братское отношение Коула к себе, перестать быть лишь младшей сестрой. Ей, возможно, захотелось тут же поправить Кларка, но, возможно, она подумала, что ещё недостаточно взрослая для этого. И, смолчав, снова пошла, уже не оглядываясь, Коулу пришло в голову, что её профиль кажется ужасно напряжённым.

- Миюри? - невольно позвал он, идя с ней по коридору.

Она закрыла глаза, медленно вдохнула и сказала:

- Я не собираюсь всегда быть твоей младшей сестрой.

Она посмотрела на него, от её обычного капризного выражения на лице ему стало легче.

- Я надеюсь, что ты не всегда будешь такой маленькой сестрёнкой.

Миюри надула щеки от гнева, и девочка с шерстью, проходившая по коридору из одной комнаты в другую, остановилась и уставилась на них.

Их никто не проводил, они вышли из приюта, отголоском ушедшей зимы над яркими цветами пронёсся холодный ветерок, и, словно вторя ему, Коул невольно вздохнул. Он окончательно испортил отношения между священниками собора и Шарон вкупе со сборщиками налогов. Кларк, бывший их последней надеждой в объединении сторон, больше не мог упрекать священников из-за своей привязанности к Шарон.

Но их визит всё же не был совсем бесплодным.

- И вот ещё, брат?

- Что?

Миюри потянула его за рукав, и он посмотрел на неё.

- Ты понял весь смысл разговора? - спросила она, не отрывая глаз от его лица. - Этот твой провал научил нас чему-то очень важному.

Он не думал, что визит к Кларку был его провалом, но был готов признать, что такое определение было не так недалеко от истины.

- Ты о госпоже Ив?

Миюри сжала губы и чуть приподняла бровь.

- Ха... Похоже, ты немного повзрослел.

Он не был уверен в своих чувствах, услышав подобное от девушки, которой когда-то менял пелёнки, но она хорошо проявила себя в "Золотом папоротнике", и спорить он не стал.

- Эта злая лиса сказала, что на самом деле не собирается устраивать войну с людьми Церкви, но она обманула нас! Она ужасна!

Миюри проклинала её, сама будучи достаточно вредной, возможно, ей не нравилось их определённое сходство.

- Госпожа Ив пытается начать войну, независимо от того, что чувствует архиепископ и священники. Торговцы объясняли, что пытаются сделать так, чтобы ни одна из сторон не выиграла, хотя...

Он не был уверен, смогут ли торговцы действительно осуществить что-то подобное, и легко мог представить, что Шарон и другие сборщики налогов будут признаны ответственными за начало войны. Важнее всего, что никто не был бы счастлив в случае войны, одна лишь Ив сидела бы в самом глубоком и тёмном месте, под многими слоями тканей, изящно потягивая вино.

Но они нашли её и проникли в сердце их замысла.

- Миюри, - позвал он, она, идя впереди него, остановилась и обернулась.

- Да-а-а? - специально протянула она, изображая ребёнка.

Её красные глаза стали щенячьими, и она знала, что может позволить себе немного поиграть.

- Я не могу оставить без внимания замысел госпожи Ив, и кто-то должен спасти госпожу Шарон.

Уголки губ Миюри поползли вверх в ухмылке. Показались уши и хвост, и она даже не удосужилась проверить, нет ли кого-то вокруг.

- Я хочу, чтобы ты остался таким потрясным старшим братом, какой ты есть. Конечно, - она без смущения прильнула к его руке, - при условии, что я твой меч и твой щит.

Им надо действовать вместе, будто составляя единое целое. Они ещё не определили, как будут дополнять возможности друг друга.

- Если я вдруг почувствую, что теряю почву под ногами, я буду помнить, что у меня есть ты, и я могу устоять на ногах.

Уши и хвост Миюри дрогнули, и она спросила:

- И что ты собираешься делать?

- Мы пойдём угрожать... Кхм. Просить госпожу Ив сотрудничать с нами. Дерзким именем Предрассветного кардинала.

- О-го? Ты, наконец, сказал это, - её улыбка стала немного хищной. - Мы идём охотиться на лису, брат!

Но на эту улыбку он мог положиться.

Они быстро выяснили, где остановилась Ив в Раусборне. Рыцари, бывшие охраной Хайленд, поймали людей, наблюдавших за поместьем, и получили эти сведения от них. Но у Ив, по-видимому, и не было особых намерений скрывать свою резиденцию, её соглядатаи раскрыли место сразу, им оказалось одно из тех зданий Раусборна, которые называют общественными.

Хайленд узнала в городском совете, что Ив выполнила все надлежащие действия, чтобы использовать это место для торговли на время своего пребывания в городе. Похоже, Ив продумывала всё, но делала то, что было правильно делать. Коул рассказал Хайленд, что узнал от Кларка и как глубока лисья нора Ив, которую наследница определила как настоящего врага.

Коул и Миюри подъехали к тому месту, где поселилась Ив, и спешились. Было ещё три превосходные лошади, на одной приехала сама Хайленд, на остальные - её рыцари, ещё два охранника пришли пешком.

- Сообщи, если что-нибудь случится. Я оставлю своих рыцарей поблизости, - сказала Хайленд. - Желаю вам удачи.

Он не стал говорить ей, что это слишком. Ив уравновешивала весы не для простой торговли в огромном городе Раусборн, а для невероятных размеров контрабанды, которая повлияет на выживание всего королевства. Жизнь человека - просто пыль перед таким количеством золота. Ему хотелось думать, что он в безопасности, так как возможность его использования придавала ему ценности, но Ив была слишком коварна.

Оставив за собой обеспокоенную Хайленд и её людей, Коул и Миюри пошли одни.

- Миюри?

- Да, - тихо отозвалась она. - Так необычно. Толпы людей не так далеко, даже чувствуется их лёгкий запах. Но здесь как другой город.

Странно тихое место в оживлённом Раусборне, эта часть города когда-то процветала, но была заброшена на протяжении веков. Говорили, что когда-то давно причал на этой стороне реки служил оживлённым рынком.

- Это больше напоминает склады крупных компаний и ремесленных гильдий.

Дома использовались и сейчас, но они были архаичными, массивными и имели мрачный вид. Иногда попадались груженые повозки, но в целом было безлюдно.

Раусборн был построен на устье реки, но порт здесь, казалось, давно затянуло грязью и песком, корабли больше сюда не могли заходить. Значительную часть берега смыло, осталась узкая полоска земли, что заставило перенести и торговые склады, и всё место быстро обезлюдило. Вместе с тем былое процветание оставило после себя великолепные здания, слишком дорогие, чтобы их снимать на короткое время, удешевление их аренды казалось настолько же невозможным, насколько невозможным представлялось всё здесь снести и застроить дешёвыми жилыми домами.

Когда люди ушли, здесь всё опустело, однажды уйдя отсюда, люди уже не вернулись. Потому дома здесь использовались либо как склады благодаря массивности домов, либо как вторые дома богачей, которые могли здесь отдохнуть от оглушительной суеты.

Наконец они добрались до здания. Ив снимала ныне не используемый общественный склад, принадлежащий городу, вероятно, когда-то здесь разгружали и взвешивали различные виды пшеницы.

- Она одевается так роскошно, но живёт в таком месте, - отметила Миюри.

Само здание было четырёхэтажным, выстроенным из камня до второго этажа, оставшиеся два были из потемневшего дерева. Весь первый этаж представлял собой погрузочную площадку с большой деревянной дверью, похожей на пасть кита. В обе стороны от пасти убегали на второй этаж каменные лестницы. Нигде не было ярких украшений, всё было обустроено исключительно практично. И теперь навевающее уныние опустевшее здание казалось менее простым и более мрачным.

- Но это очень похоже на неё, - сказал Коул.

- Похоже?

- Посмотри на ту медную табличку.

Табличка, окислившаяся и позеленевшая, висела на стене первого этажа здания.

- Хм-м? Умм... "Дорога мешков"?

- Это название улицы, на которой стоит здание. Это доказательство того, что здание было местным центром, отсюда распоряжались жизненно важным для города товаром - пшеницей, содержание улицы тоже было на попечении центра.

Часто живущие вдоль дороги отвечали за её содержание, а присвоение ей названия свидетельствует о её влиянии на территорию. Потеряв свою значимость, здание сохранило историческую важность. То, что Ив остановилась в таком месте, а не сняла кричаще роскошную резиденцию, было очень похоже на торговца, добившегося всего самостоятельно, и почему-то это наполнило Коула удовлетворением.

- Я думаю, что именно здесь её предательство обретает истинный блеск.

- Я примерно поняла. А ещё - их глаз следит за нами.

- Что?

Взгляд Миюри поднялся на второй этаж, в этот момент дверь открылась, и появился охранник, которого они видели в "Золотом папоротнике".

- Хозяйка ждёт вас, - провозгласил он, глядя на них сверху с высоты большой лестницы.

Коул был уверен, что Ив либо знала о их приходе, либо не возражала против того, с чем они могли прийти. Или, может, лицедействовала, чтобы заставить своих гостей так думать. Ив была драгоценным камнем, цвет которого менялся в зависимости от направления взгляда. Если бы он не будет тщательно думать, он может из охотника превратиться в жертву.

- Идём, Миюри.

- Мне нужно достать мешочек с пшеницей.

Он не думал, что она сказал всерьёз, но Миюри и впрямь вытащила мешочек с пшеницей, обычно висевший на шее у неё под одеждой. Кровь от крови Хоро, мудрой волчицы, она могла использовать силу пшеницы, чтобы принять свою волчью форму. Сколько бы ни было у Ив могучих охранников, Миюри, несомненно, никогда не уступит им, но это произойдёт в том случае, если её дурень-брат окажется в заложниках.

Будь осторожен , сказал он себе.

Они поднялись по ступенькам, вошли в открытую дверь, а два охранника, стоявшие за дверью, пристально наблюдали за ними.

- Разрешите.

Охранники промолчали, один просто закрыл за гостями дверь, другой пошёл вперёд указывать путь. Они даже не проверили, есть ли у пришедших оружие. Старый склад для пшеницы, снятый Ив, был полон вещами, которые вряд ли можно было ожидать. Но, пожалуй, эти вещи собрались с течением времени, а не принадлежали Ив. Всей мрачности этого места противостояли наряды охранников крикливых цветов. Впрочем, здесь было хорошо убрано и совсем не пыльно, узкий коридор неплохо продувался, вместо затхлости и пыли в воздухе чувствовался слабый солёный запах устья реки.

Охранник молча поднялся по лестнице на следующий этаж. Отсюда было видно всё - от склада на первом этаже до потолка над четвёртым. Большие столбы в открытом зале служили, видимо, не опорами, а механическим подъёмником, но только в прошлом, сейчас его остатки свисали с них, подобно плющу.

Добравшись до четвёртого этажа, они наткнулись прямо у лестницы на стол, за которым сидел с пером в руке тот массивный слуга. Ровные вертикальные ряды маленьких, букв, так не соответствовавших его огромному росту, заполняли пергамент. Этого языка Коул не знал, он даже прочесть ничего не мог.

- Хозяйка внутри, - лишь сказал этот великан и вернулся к своему письму.

- Хозяйка, - фыркнула Миюри, похоже, выведенная из себя его расслабленным видом.

Охранник постучал в дверь, и тихий голос сказал:

- Входите.

Дверь открылась, приятно обдав их прохладным воздухом. Комната за дверью была похожа на кабинет, но Ив не было видно.

- Госпожа Ив?

- Брат, - потянула его за рукав Миюри.

Коул посмотрел, куда она указывала, он увидел сбоку ещё одну комнату, точнее, балкон, обращённый к реке. Он был залит голубизной, отражённой от поверхности моря, отсюда вдалеке был виден оживлённый порт Раусборна, здесь же царило спокойствие, всё здесь походило на видение из прекрасного сна. Ив была на балконе. Она сидела в большом кресле, рядом с ней стояли чаша с напитком и тарелка с вяленым мясом. Девушка с зонтиком занимала место позади хозяйки, она улыбнулась вошедшим.

- Вы пришли дать мне ответ на то, о чём мы говорили в "Золотом папоротнике"? - заговорила Ив. - Разве это не прекрасный вид? Давным-давно огромные корабли подплывали прямо к этому самому зданию. Рассказывают, двадцать человек работали с тем подъёмником, поднимая ёмкости с пшеницей, которая потом проходила на первый этаж по трубе, высыпаясь из неё водопадом.

Ив говорила с какой-то радостью, даже не глянув в их сторону.

- Мы обнаружили твою хитрость, госпожа Ив.

Ив скрестила ноги и подняла правую руку. Девушка с зонтиком поклонилась и, изящно двигаясь, прошла мимо них и вышла в коридор.

- Ты использовала родительскую любовь архиепископа и священников против них, чтобы осуществить задуманную тобой контрабанду, верно?

Морская птица визгливо прокричала, пролетая мимо. Эти птицы были решительны на кораблях и в порту, но казались потерянными на этой стороне реки.

- Родительская любовь, так, да?

- Меня не впечатлил твой обман и мне он не понравился.

Ив, казалось, понравился этот ответ, она расплела ноги и встала.

- Кто тебе это сказал? Собор никому не открывает свои двери... и я сомневаюсь, что найдутся священники, которые помогут тебе, связавшемуся с Хайленд.

Коул заметил, что поза Миюри изменилась. Глаза Ив, тёмные из-за света, бившего ей в спину, походили на глаза зверя, следящего за своей добычей в лесу.

- Я Предрассветный кардинал.

Глаза Ив округлились от его сухих слов, она улыбнулась, как от щекотки.

- Ты прав. У тебя есть твоё влияние, твоя мудрость. Хорошо, просто замечательно, - Ив улыбнулась и глубоко вздохнула. - Ну, и зачем ты пришёл сюда?

На её затенённом лице выделялись лишь глаза и губы, усиливая сходство Ив со зверем, бродящим в тёмному лесу. Её неприкрытая враждебность словно сделала её ещё выше. Ив прошла через столько всего, что Коул едва ли мог бы даже представить. Он не думал, что победит. Но в то же время был уверен, что справедливость на его стороне.

- Я обвиню тебя при всём народе.

- О?

- Именем Предрассветного кардинала я при людях обвиню тебя и торговцев в преследовании собора.

Ив прикрыла рот, её губы пока ещё были изогнуты улыбкой. Коул счёл это предложением продолжить и глубоко вздохнул.

- Из своих странствий я знаю, что люди не ненавидят Церковь и не считают её ненужной. Как вы думаешь, что произойдёт, если я от имени Предрассветного кардинала обвиню этих жадных торговцев перед всеми людьми в попытке разбогатеть на контрабанде путём обмана собора? Люди, несомненно, встанут на сторону собора. И если королевство хочет избежать внезапного усиления противостояния и войны с Церковью, его правители подсчитают свои возможности и вместе с Церковью выступят, чтобы наказать торговцев, работающих противозаконно.

Если это произойдёт, то Ив и торговцы не разбогатеют от контрабанды, они, скорее, могут в итоге оказаться на виселице в результате своего совместного заговора. Конечно, не этого хотел Коул, после своей угрозы он ей хотел предложить вот что:

Я хочу, чтобы ты посоветовала собору поговорить с Шарон и другими сборщиками налогов. Кроме того, ты получишь пергамент у гильдии торговцев, который ослабит напряжение в отношениях со сборщиками налогов. Тогда пройдут тёмные тучи войны, и Шарон и её сборщики смогут, так или иначе, договориться со священниками.

Конечно, для Ив, стремившейся к войне, это означало бы понести потери, но это куда лучше смертного приговора в результате обвинения в подготовке контрабанды.

Ростки планов Ив увяли, как только Коул услышал историю Кларка. Коул ждал, что она объявит отступление.

- Прекрасно.

Он выиграл. Это чувство наполнило его грудь, теперь надо было договориться об условиях переговоров.

- Если ты хочешь обвинить нас - прекрасно, - продолжила Ив.

Всё поплыло у него перед глазами, мысли стали путаться. Будто он сделал шаг, а там оказалась пропасть.

- Я не против, - она вздохнула, - я со страхом думала, что же ты мне скажешь.

Ив повернулась, взяла стеклянную чашу со стола на балконе и отпила из неё. Коул стоял, застыв на месте, не понимая, что это значит.

- Госпожа... Ив?

- Да? - переспросила она, будто интересуясь - разве кто-то нападает на тебя, пользуясь твоим замешательством?

Коул предполагал, что кто-нибудь вытащит свой кинжал, устроит кровавую ссору. Он совершенно не мог предугадать её поведения.

- Я... мм...

- Ты собираешься обвинить меня, верно? Вперёд.

Он бы понял, если бы она просила его не делать этого. Почему она так спокойна? Страх заполз в его душу - он что-то упустил. Он попытался найти спорное место в её позиции. Стояло ли что-то за её спокойствием, или оно было наигранным? Коул посмотрел на Миюри, прежде убеждённую, что Ив не собиралась позволить им уйти живыми, но сейчас его спутница тоже выглядела озадаченной.

- О, я понимаю. Ты думал, что, когда ты разрушишь мои планы, я выйду из себя, буду рыдать и скрежетать зубами. И тогда ты воспользуешься этой возможностью, чтобы заключить сделку - верно?

Это было так очевидно, у Коула окоченели и тело, и разум.

- Мне не нужно выходить из себя. У меня есть другие способы разбогатеть, - Ив пожала плечами, вынула изо рта кусок вяленого мяса, который она сжимала в зубах, и выбросила за балкон. - И обвинение превосходно. С таким же успехом я могу рассказать тебе обо всех хитрых делах Аруго и других торговцев, обо всём, что они проворачивали за их время пребывания в городе. Чем быстрее ты их осудишь, тем лучше. Это будет тебе нетрудно, нет?

О чём вообще говорила Ив? В чём он ошибся, оценивая её? Коул по-прежнему был нем, и она подарила ему искреннюю, добрую улыбку.

- Хех. Всё тот же озадаченный взгляд, как и в детстве.

Он сделал лишь полшага назад, но этого хватило, чтобы вернуться в детство. В этом сражении он смог лишь нерешительно пробормотать:

- Почему? Почему ты?..

Холодная улыбка, тронувшая её губы, казалась ещё и немного грустной.

- Ты спрашиваешь, почему я выгляжу такой спокойной после обвинения? Или почему я собираюсь предать Аруго и остальных?

Молчание Коула означало желание узнать и то и это.

- Меня устраивает обвинение, потому что у меня есть люди, которые мне помогут. И не я предам Аруго. С ними будут иметь дело их главы.

Её объяснение лишь добавило тумана. Ив вздохнула, раздосадованная непонятливостью Коула, и заговорила тоном учителя, объясняющего нерадивому ученику:

- Мы затевали обширную контрабанду между королевством и южными землями. Никоим образом нельзя было бы сладить дела только силами отделений Раусборна. Разумеется, придётся разговаривать с важными людьми компании в их странах. Но люди, сидящие на тех стульях в главных отделениях, - настоящие торговцы. Они удостоверяются, что им не грозят опасные разговоры о контрабанде.

У него возникло ужасное чувство при словах "настоящие торговцы" . Настоящие духи зла, внедрившиеся в сокровенность святилища.

Мягкие волосы Ив колыхал прохладный солёный бриз.

- Эти настоящие торговцы попросили меня выполнить второе соглашение, если наш первоначальный замысел контрабанды провалится. И это будут меры против Аруго и всех остальных. По сути, это будет зачистка торговцев, которые плохо себя ведут в удалённом городе и которыми трудно управлять из родной страны. Ты недавно столкнулся с подобным случаем, нет?

Она говорила о Десареве. Там торговец из Дивы распродавал сокровища собора без какого-либо разрешения и ведома компании, набивая свои карманы. Ясно, что такие действия не получили одобрения у высшего руководства, включая самого Хильде.

Однако крайне затруднительно уследить за событиями, происходящими в городе далеко за морем, и время от времени такое происходило. И потому этим отличались именно крупные компании, ведущие значительную торговлю с другими странами.

- Не придётся слишком много возиться, чтобы позаботиться о подчинённых, создающих трудности. И борьба между двумя великими силами, такими как королевство и Церковь, создаёт прекрасные возможности. Это как... мельница. Чем она больше, тем легче спрятать многое в зерне и перемолоть вместе с ним.

Ив провела руку по кругу, словно повернула жернов ручной мельницы. Но то, что она перемалывала в порошок, было не пшеницей или виноградом, а несъедобными, явно невкусными торговцами. Ив походила на рогатого дьявола, мучившего души в аду.

- Контрабанда выгодна, но опасна. С другой стороны, избавившись от наглых подручных, не станешь богатым, зато обезопасишь своё будущее как настоящего торговца. Понимаешь, бывшие подручные, когда-то имевшие власть в далёкой стране, обязательно подберут оружие и одолеют своих бывших хозяев.

Торговцы хорошо разбирались в путях мира и сомневались даже в своих подручных. Впрочем, даже Хайленд настороженно относилась к наследнику Клевенду как к источнику раздоров. Почти всё в мире сопровождается таким озлоблением.

- И поэтому настоящие торговцы используют меня, как им нравится, я, по сути, их порученец. Но, конечно, вместо того чтобы раздавать фальшивые, успокаивающие улыбки, я могу занять хорошее положение, когда любой договор может пойти хорошо и принести мне большую выгоду.

Никак она не могла бы быть порученцем. Горечь наполнила рот Коула при улыбке Ив, он недооценил то, насколько она ужасна. Чем сильнее свет, тем глубже, мрачнее тень.

- Что ж, я уверена, ты изрядно поломал голову, чтобы придумать угрожать мне обвинением в контрабанде, так что же ты хотел со мной сделать?

Ив заговорила, как типичный законник, словно она хотела проверить его ответ.

- Я не могу себе представить, что ты потребуешь денег в обмен на отказ разоблачать меня. Ты борешься за справедливость и веру... - её взгляд остановился на Коуле, заставив его вздрогнуть. - Ты услышал о соборе, и, судя по тебе, я чувствую, ты потребовал от нас прекратить наши злые дела из-за твоего чувства справедливости, но это было бы слишком. Ты, вероятно, хочешь, чтобы я стала посредником между собором, совершенно недоступным, и сборщиками налогов. Что-то в этом роде. В конце концов, тайное примирение ещё возможно. Люди из собора хотят сохранить в тайне свои родственные отношения со сборщиками налогов, и, поскольку все сборщики - бродяги, сомневаюсь, что их будет заботить открытое признание. Верно. Я полагаю, твоя позиция такова.

Мотивы Хайленд, Шарон и Коула были ясны. Очевидно, что Ив знала и о положении Шарон. Мало того, они хорошо себя вели . Вот почему, если бы Коул нашёл время подумать о каждой детали, он без особого труда пришёл бы к такому выводу. Но то, что Ив вышла на это в один миг, поистине ужасало. Она была лесным зверем, настигшим его с такой лёгкостью, словно он стоял на месте, как бы он ни бежал.

- Что ж, это всё, что у тебя на руках? - Ив хлопнула в ладоши. - Я перехожу в атаку на тебя, Предрассветный кардинал.

Волчица, преследующая его, разверзла пасть.

- Ты можешь официально обвинить нас в контрабанде или не обвинять. Если ты этого не сделаешь, мы перейдём сразу к разговору о деньгах. Возможно, ты уже заподозрил это, но мы внедрили людей в гильдию сборщиков налогов, чтобы заставить их напасть на собор и дать церкви повод начать войну. Кроме того, мы заключим контрабандную сделку с королевством, которому потребуется обеспечение поставки товаров. Принцессе Хайленд это может не понравиться, но король не будет против, - Ив на миг отступила на шаг, словно играючи удачно куснула его за ногу. - Если ты обвинишь нас, я, конечно, не буду против. Как только я увижу, как Аруго с остальными сожгут на кострах за заговор против Церкви, я вернусь на юг и подниму бокал с настоящими торговцами. Конечно, если Церковь начнёт следить за возможностью контрабанды после этого, никто не сможет помочь королевству. Если Церковь воспрепятствует моей торговле, то это само собой разумеется. Когда это произойдёт, Церковь, безусловно, получит преимущество в войне. Тебе...

И волчица по имени Ив Болан впилась своими клыками ему в глотку.

- ...придётся сражаться в этой битве одному.

Сила угроз состоит в том, что они загоняют жертву в угол. Но обвинение Ив в контрабанде не остановило бы её, она просто перешла бы к другим способам зарабатывания денег. В угол загнали Коула.

- Хорошо, делай свой выбор. Я позволю тебе выбрать. Ты сбежал из ошейника, который я чуть не надела на тебя в "Золотом папоротнике".

Ив отвела взгляд от Коула и остановила его на Миюри, вид которой не оставлял сомнений в её враждебном настрое, а рот кривился от разочарования. Должно быть, она поняла силу рассуждений Ив.

- Я понимаю, выбор трудный. Я должна извиниться за это. Вот почему я очень тщательно продумываю все свои замыслы заранее, чтобы они для меня не кончились подобным. И с должной уверенностью... - взгляд Ив снова обратился к Коулу. - Вот, ты. Ты очень внимательно продумал всё, что пытаешься сделать?

У него не было умения спорить, как и представления, какой путь следует выбрать. Ни один из двух представленных Ив вариантов не подходил. Оба были плохими - выбор всего лишь меньшего из двух зол. И каждый, несомненно, оказал бы большое влияние на королевство в будущем.

Пока он стоял, словно вросший в пол, Ив на шаг приблизилась к нему. Это было сделано так естественно и так невинно, что даже Миюри не успела шевельнуться. Когда он осознал её движение, Ив уже обняла его.

В версии с изображениями тут находится картинка.

- Почему бы тебе не оставить всё это мне, Коул? - сказала она тихо и вкрадчиво, почти прошептала, даже казалось, она умоляет его. - Ты не подходишь для всего этого настолько, что мне почти больно на тебя смотреть. Но это не принижение твоих достоинств. Это разница между золотом и драгоценными камнями, тебе больно, потому что ты пытаешься вступить в битву, для которой ты не подходишь.

Миюри сказала, что, если Коул будет похож на Руварда, он больше не будет ей старшим братом.

Ив прошептала ему на ухо, как любящая мать:

- Ты можешь просто выбрать позволить мне поддержать тебя. Богословы тоже давно поддерживаются нами, торговцами, на своём пути к Богу.

Затем, Ив так же внезапно, как она обняла его, отпустила и отодвинулась. Потом злорадно улыбнулась Миюри, которая, похоже, острым глазом следила за ней, пытаясь изо всех сил увидеть её насквозь.

- Я подожду два дня. Можешь беспокоиться обо всём этом, сколько захочешь. Беспокойство поможет укрепить характер.

Коул не мог сказать, лицедействовала ли Ив. Всё это казалось её нежной улыбкой ему.

- Ладно, этот разговор окончен, - сказала она, ударив чашей о кувшин, тут же появилась девушка с зонтиком. - Наши гости уходят.

Девушка почтительно поклонилась, затем молча подала сигнал охраннику. Коул, конечно, сомневался, что его настойчивость сейчас могла что-то дать. Ив была непостижимой.

- Брат.

Миюри, в отличие от Кларка, не отказалась от своего последнего выбора. Она была вполне готова обнажить зубы и заставить Ив повиноваться своей настоящей силе. Вероятно, можно было бы разбросать охранников, но всей власти в мире не хватило бы убедить Ив согласиться с ними. Её натура была не столь нежной, чтобы испугаться клыков, а у Коула и Миюри не хватило бы духа пытать её.

Коул повернулся к Миюри и покачал головой, та с сожалением выпустила из руки мешочек с пшеницей. Коулу осталось лишь взять её за руку и покинуть комнату, противопоставляя в голове произошедшее у Кларка и здесь и думая о перемене ролей.

Ив больше ничего не сказала.

Они вышли из здания, бывшего когда-то местом погрузки и взвешивания пшеницы, Коул шёл, спотыкаясь, словно не проснулся от дурного сна.

Хайленд и её сопровождение, подъехавшие на лошадях, сразу заметили, что переговоры не увенчались успехом. Но не могли в точности знать, насколько всё пошло не так.

- Она, что, демон из Писания? - пробормотала Хайленд с лошади, хватаясь за поводья и глядя в сторону дома Ив.

Хотя оставалось ещё два дня, Коул знал, что и за месяц мало что изменится. Он всё ломал голову и мучился изучением каждого ответа, между которыми он выбирал. Он бы не удивился, назови кто-нибудь предложение Ив освободить его от этой муки её любезным отношением к нему.

Они вернулись в поместье Хайленд и обсудили, как исправить положение. Но самое большее, до чего они додумались, - не существует никакого пути избежать двух вариантов, предложенных Ив Коулу, а раз никак не удавалось найти управу на Ив, они могли лишь постараться не особо не расстраивать её.

Красный оттенок начал захватывать небо, горожане потянулись домой, облегчённо вздыхая, когда Хайленд снова села на лошадь.

- Позволь прежде всего сказать, что ты здесь не виноват.

- Если бы я боролся один, я бы даже не заметил. Что здесь присутствует чей-то заговор, меня бы попросту понесло бы, как лист на мутном ручье.

Позади наследницы слуги передали зажжённые факелы рыцарям, сопровождавшим её также верхом.

- Ты проследил их схемы до самых основ. Это наша территория с этого момента. Теперь решение за нами, властителями этой земли, мы станем решать, осуществится ли этот план, по которому двоим или троим придётся умереть. В крайнем случае, мы выберем прошлое - с наименьшим кровопролитием.

До того, как Церковь распространила своё учение, люди могли лишь унижаться и умолять перед неистовством природы или чумы.

Хайленд оседлала лошадь, чтобы сообщить королю об этих горьких вариантах, составлявших проблему самому королевству. Это было не просто её решение главного, для Коула у неё тоже нашлись причины. Хотя он обычно сопровождал её как заинтересованная сторона, она велела ему остаться. А на его попытку возразить сказала:

- Ты - самое ценное у меня, если бы ты был рядом со мной, когда я принесу плохие новости королю, твоя ценность только бы снизилась.

Это, конечно, было продиктовано рассудком, Коул не думал, что она лжёт, но он понимал и то, что Хайленд хотела оградить его от такого трудного решения.

- Ганс, позаботься о доме, пока нас нет.

- Будет сделано.

- Теперь, вы, сопровождение. Мы поедем ночью впервые за долгое время. Я не хочу услышать, что вы успели заржаветь здесь в городе, - весёлым голосом сказала Хайленд и, ударив шпорами, пустила лошадь галопом.

Всадники скрылись из виду, но Коул всё не мог двинуться с места, продолжая смотреть им вслед, тогда Ганс, отвечавший теперь за дом, обратился к нему:

- Пожалуйста, вернись в свою комнату. В это время года ночью ещё довольно холодно.

Коула тянуло оставаться там всю ночь, ожидая возвращения Хайленд, несмотря на всю бессмысленность такого ожидания. К тому же, останься он на улице, Миюри осталась бы с ним. Все зашли в дом. Коул напоследок посмотрел на закрытые ворота и вздохнул.

- Вы что-то будете есть?

Коул чуть не ответил "нет" , но он был не один.

- Просто что-то перекусить. Не мог бы ты принести это в нашу комнату?

- Безусловно.

Вероятно, Гансу было бы очень тяжело обслуживать их в столовой, к тому же Коул сомневался, что сможет проглотить хотя бы кусок, находясь с Миюри в таком большом зале. Они могли бы отдохнуть в своей комнате, и никто бы не узнал, если бы в итоге он отдал всю свою еду Миюри.

Такие его мысли по дороге в комнату перебила Миюри.

- Брат?

- Что... - откликнулся он, заходя в комнату.

Он сел на угол кровати, Миюри пристроилась рядом.

- Я никогда не проигрывала в схватках в Ньоххире, - вдруг сказала она. - Но я точно не считаю себя самой сильной из моих тамошних партнёров.

Знать со всего мира, включая коронованных особ, приезжала в Ньоххиру в сопровождении надёжной охраны для защиты в долгом путешествии. А в купальне был кое-кто, способный победить целую армию подобных охранников. Но Коул сразу понял, что хотел сказать Миюри.

- Думать, что всё будет идти хорошо - это как молиться о том, чтобы стать богом, не так ли? - добавила она.

Маму Миюри, Хоро, когда-то называли богиней и поэтому почитали. Но даже Хоро не могла противостоять течению времени и признала перед ним своё бессилие. И это было одной из причин, почему она казалась намного старше дочери, хотя выглядела почти так же, если не считать цвета волос и шерсти. Коул подумал, что Миюри не осознавала этого, к лучшему ли это или к худшему.

- Я никогда не думал, что придёт день, когда ты скажешь мне держаться скромнее... Я очень счастливый старший брат, - ответил Коул, устало улыбнувшись.

У Миюри зашевелились уши и хвост, будто она собиралась заплакать, потом она бросилась к нему, стукнувшись головой ему в грудь.

- Мы не можем взять верх над этим . Что же она такое?

Она потёрла лицо о его плечо, но не для того, чтобы утереть слёзы, она пыталась стереть запах Евы.

- Понимаешь, - сказала Миюри, замерев, - я даже не знаю, друг она или враг. Даже если она замышляет что-то настолько злое.

Она невероятно проницательная девушка , подумал Коул.

- Госпожа Ив... воспринимается как ветер или дождь. Мы ничего не можем с ней поделать, и, хотя она может приносить беду, она может и помогать нам.

Для Ив всё было равным перед лицом золота. У неё не было других намерений, она была беспристрастной и жестокой.

- Что будет с курицей и её друзьями? - спросила Миюри.

Коул ощутил себя единственным бессильным существом на этой земле.

- Если мы сможем сообщить собору о контрабанде, они получат возможность переговорить со священниками в соборе. У тех больше не будет союзников в городе, и они могут начать искать, чем бы улучшить ситуацию, но это похоже на попытку схватиться за соломинку. Но если это произойдёт, они могут выслушать нас.

- Да.

- Но я не знаю, заставит ли это их искренне раскаяться в своих прошлых действиях и поладить с Шарон и другими сборщиками.

Скорее, те, кто лучше знает этот мир, могут притвориться, что согласны примириться и раскаяться, а затем тайно предать и вырезать их. Коул не знал, примет ли Шарон их раскаяние за обман или поверит в искренность.

- А ты помнишь, что сказала госпожа Ив? При таком выборе вероятность вступления королевства в войну без какой-либо помощи торговцев возрастает. Королевство не пойдёт на такую опасную ставку ради Шарон и остальных, если возможность примирения призрачна.

Всё же, если бы Ив не продумала свои действия на случай раскрытия её замысла контрабанды, то она использовала бы это в качестве угрозы. В конце концов, они прекратили старательно разбирать мотивы Ив.

- В этом случае мы бы просто предпочли умолчать о контрабанде, но... в нынешней ситуации это означает войну. Люди из собора должны будут бежать из страны, чтобы не дать королевству взять заложников.

Шарон и сборщики охранят разрешение на сбор налогов, но цель их гнева исчезнет. Их просто оставят в стороне, возможно, со временем они угодят в ловушку своей ненависти.

Миюри молчала, либо размышляя над объяснением, бессчетное число раз приведённым в обсуждениях с Хайленд, либо, не желая верить в то, свидетелем чего она становилась. Беспокойно шевельнувшись, она спросила:

- А как же ты, брат?..

Он посмотрел на неё, но взор Миюри был устремлён вперёд и вниз.

- Я?.. Что ж, мои возможности сделать что-то ограниче... - начал, было, он.

Миюри покачала головой.

- Не это. Я имею в виду в более широком смысле, - она, наконец, посмотрела на него. - Потому что я подумала, как много лис окажется на пути, который ты избрал.

В отличие от него, она умела смотреть на ситуацию в целом, от начала до конца. Вероятно, она была куда ближе, чем он, к правде в понимании громадности мира и высоты неба.

- Я думала, как много неприятных особ вроде неё попытается использовать тебя. Эта лиса беспристрастна в плохом смысле, но это означает и то, что есть действительно злые люди, которые несправедливы в плохом смысле.

Когда Коул представил Ив, полную злобы, он понял, что она хотела сказать.

- Даже если ты попытаешься действовать, скрывая своё звание, достаточно ли ты уверен, что не используешь его, когда у этой блондинки возникнут проблемы?

Истинное назначение разума Миюри заключалось не в остроумных ответах или спорах ради спора, как и не во влиянии на настрой людей для своей выгоды. Так она могла останавливаться в чаще тёмного леса и обдумывать то, что не укладывалось в возможности предвидения нормального человека.

- Пастуший пёс видит то, что не дано видеть овцам... - пробормотал он, и глаза Миюри расширились от гнева.

- Брат, ты дурень! Я волчица!

- О, прости. В одном месте Священного Писания говорится об этом. Пожалуйста, не сердись на меня.

Продолжая хмуриться, Миюри сердито отвернулась.

Он был слишком мягок. И никогда не продумывал свои действия, и ситуации, подобные нынешней, это показывали.

-Ты действительно не думаешь, что я очень подхожу для этого, да?

Сильные и слабые стороны. Миюри сильнее нахмурилась и пожала плечами.

- То, что ты не подходишь для этого, конечно, правда, но я всё ещё могу представить, что ты притворяешься, будто это не беспокоит тебя, и ты делаешь смелое лицо, даже если мы вернёмся в Ньоххиру.

Клыки Миюри стали только острее за время их странствий.

- И... я хочу, чтобы ты сражался с Церковью, брат.

- Что?

Это было неожиданным.

- Они куски дерьма. Я не хочу видеть, как ты проигрываешь таким людям и возвращаешься домой разочарованным.

- Ты не должна говорить это слово.

Она врезалась головой ему в плечо, словно протестуя.

Но он-то искренне полагал, что Миюри попытается заставить его сдаться.

- Я просто не могу простить им курицу. Потому что это словно...

Её красные глаза обратились к нему, и он вздрогнул. Она молчала, её глаза стали наливаться слезами.

- Это словно ты бросил бы меня, разве нет?

Увидел её, готовую расплакаться, он ощутил стыд за то, что не понимал её. Миюри не только сочувствовала Шарон, но и видела себя на её месте. Наконец, он увидел, почему на самом деле она хочет, чтобы он сражался с Церковью.

Он мечтал стать священником. Но пока он противостоял Церкви, это точно осуществиться не могло, а в результате этих событий, возможно, он даже не сможет снова вернуться к какой-либо работе, связанной с верой. И тогда худшие опасения Миюри не сбудутся. Было бесполезно объяснять ей, что вступить с ней в близкие отношения, а потом прогнать, - это не то же самое, что отойти от мирских дел, приняв сан священника. Для неё и то, и другое означало быть отвергнутой.

Но он не был уверен, что ещё ему следует сказать, у него не было слов.

- Поэтому... - заговорила Миюри, возвращая его к действительности, она на миг прервалась и обвила его ногу своей, будто собираясь схитрить. - Я думаю, ты должен пойти вместе с плохой лисой.

- С госпожой Ив?

- Ага. Может, она и безумная, хитрая сверхзлодейка не хуже мамы, но я думаю, мы должны положиться на неё, пока она на нашей стороне. Она даст тебе силу, отличную от моей, силу, похожую на густую чёрную тучу.

Некоторые люди называли эту чёрную тучу силой , некоторые - интриганством .

- Так что, если ты честно скажешь, что хочешь сокрушить Церковь, она взвесит все сокровища, которые от этого получит, и будет, облизываясь, упорно действовать во имя всей этой прибыли.

- На самом деле я не хочу сокрушать Церковь, хотя...

Он понимал, что Ив действительно сможет использвать свой разум, чтобы это произошло.

- Что ж, это не может принести покой твоему разуму. Я, в самом деле, не думаю, что она может придумать что-то, что подойдёт твоему хрупкому сердцу, - сказала Миюри, на её лице было написано: "Я единственная могу сде лать это".

Он чувствовал нечто непонятное - она была во всём права, но что-то было не так.

- Но, может, сказанное курицей не было правдой, - добавила Миюри и продолжила уже другим тоном. - Я думаю, разрушить Церковь быстрее, чем её исправить. Ты можешь потом выстроить заново и наполнить новым.

Она никогда не прислушивалась к учению Бога, ей это было просто не интересно. С другой стороны, она могла почувствовать яростное отвращение к тому, что происходило внутри Церкви, узнав больше о ней в действительности.

- Вот. Почему бы тебе не перестать пытаться заставить себя сражаться и не создать всё, что ты хочешь?

Конечно, он не мог просто сказать "да" и создать это всё из ничего, однако то, что сказала Миюри, не было чем-то невероятным.

- Я не говорю идти вместе со злой лисой, я говорю о блондинке. Я думаю, что может получиться хорошо, в конце концов.

- О наследнице Хайленд?

- Да. Она что-то говорила об отдельном монастыре, верно? Разве ты не можешь просто создать какое-то там заведение или что-то в этом роде по своему усмотрению?

Какую незаинтересованность Миюри бы ни проявляла, она всегда вслушивалась и могла вспомнить всё.

- Люди, пережившие то же, что и курица, могут радоваться жизни, разве нет? Так же и тебе не придётся расставаться со своими мечтами, и тогда блондинка сможет построить тебе такое место в благодарность за всё, что ты сделал до сих пор.

Коула волновала её идея, возникшая словно ниоткуда, но он молчал не потому, что был удивлён. Если он и был удивлён чем-то, так тем, что не мог найти возражений на всё, что только что сказала Миюри.

- Старые бородатые типы, приезжавшие в купальню, сказали мне, что монастыри - это тихие места с простой, лёгкой жизнью, верно? В таком месте ты сможешь читать, сколько хочешь, и думать о сложных вещах, и я могу подремать рядышком. Вдали от суматохи мира, среди высоких стен, защищающих от злых лис и холодных ветров. Я не думаю, что это так плохо.

Он почти не поверил ей, когда она спросила, не воплотить ли им такую идиллическую и нежную фантазию в жизнь. Хайленд была аристократкой из королевской семьи, она, скорее всего, владела обширными землями в королевстве. Вспомнив всю проделанную ими работу, Коул подумал, что она вряд ли отказала бы в такой просьбе. Тогда в собственном монастыре они смогли оградить себя от Церкви, он мог свободно идти своим путём веры под покровительством Хайленд.

- Честно говоря, я даже не думал о такой возможности...

- Я так и думала. Тебя влекут самые странные вещи, ты всегда пытаетесь проложить свой путь по самой сложной дороге.

Трудности - это испытания, посланные Богом, и вера - это их преодоление. Он не думал, что эта мысль будет воспринята Миюри, если он её озвучит, и даже если она на полном серьёзе спросит - в самом деле? - он не сможет доказать её справедливость.

Миюри прямо рядом со своим глупым братом нашла кусочек луга, полного такой сочной травы.

- Я не хочу мешать твоей мечте и ненавижу возможность вернуться домой с пустыми руками после такого большого приключения, у меня было бы ощущение, что мы проиграли.

Так вдруг они заговорили о монастыре, в котором могли бы мирно жить.

Монастыри, пребывавшие в ведении Церкви, были так заняты борьбой за выгоду и власть при назначениях в зависимых от них епархиях, вмешательством вышестоящих монастырей, внутренним соперничеством и прочей суетой, что им было не продохнуть. Ничего этого не было в отдельном монастыре. Быть под защитой Хайленд, выполнять номинальную "работу" каждый день, что-то вроде ведения огорода, - было не столь ужасающе недосягаемым или фантастическим.

Коул широким шагом покинул Ньоххиру ради великих замыслов и, если в итоге он достиг бы этого, многие люди посмотрят на него широко раскрытыми от удивления глазами и благословлят его. Это было очень похоже на благоприятный прилив.

Он зажёг маяк реформ в Атифе, создал королевству союзников в лице Осени и его пиратов на северных островах и разобрался с тайной продажей соборных сокровищ в Десареве. Здесь, в этом городе, великая пропасть по имени Ив медленно приближалась к нему. Для королевства его подвиги можно было счесть превышающими человеческие возможности. А заменить Бога Коул не мог и не хотел. Вместо этого он был должен гордиться тем, как далеко он зашёл.

- Я подумаю об этом.

В его голосе Миюри ощутила оптимизм, а не его обычное благодушие. Её хвост вытянулся стрункой.

- П-правда?!

Её удивление вызвало у Коула кривую улыбку.

- Ты это предложила, разве нет?

- Да, но...

Похоже, сама Миюри считала своё предложение всего лишь фантазией о слишком удобной жизни. Её хвост скользнул по кровати, словно её разочаровала лёгкость, с которой он это принял. Коул улыбнулся, а потом сказал:

- Ну, что ж, монастырь - это место молитвы, поэтому я сомневаюсь, что тебе найдётся место подремать там. И лишь истинным верующим будет позволено войти.

- Что?! - громко прорычала она и стукнула его по плечу. - Ты всегда такой мелочный, брат!

- Я не мелочный. Есть монастыри-семинарии, но... ты не верующая, так?

- Я искренне верую, что однажды ты сделаешь меня своей невестой!

- Верующие в такие еретические учения, не могут войти в святой монастырь.

- Брат, ты болван!

Обменявшись выпадами, они оба вздохнули. Они не тонули в холодном море во тьме ночи и не горели в ловушке запертого помещения. Но их сердца тонули во мгле, что была куда хуе всего этого.

Миюри куснула его в плечо, возможно, не желая признавать положение дел. Она лелеяла мечту о жизни в отдельном монастыре, такую приятную, нежную мечту, потому что не хотела видеть то, что стояло сейчас перед ней.

- Попросить принести нам поесть? - проговорил Коул.

Скорее всего, они не смогут стереть это чувство. Умная Миюри ответила тут же:

- Мне побольше мяса!

Он не мог сдержать улыбки.

- Не ешь слишком много.

- Ла-а-адно.

Это был их обычный трёп. Но сейчас так было легче всего.

Его неопределённое беспокойство было, возможно, благоговением перед просторами мира. Никто не мог сдвинуть гору. Даже Ив, бывшая для них настоящим стихийным бедствием, конечно, не была всемогущей.

Поздней ночью они заползли под одеяло. Приплыв на корабле в этот город из Десарева, они угодили под мельничные жернова событий, не давших им передохнуть ни на миг. Они столкнулись лицом к лицу с мечтами и желаниями Шарон, собора и Ив. Когда Коул, наконец, смог позволить себе расслабиться, он понял, насколько устал. Должно быть, усталость проявилась на его лице, поскольку Миюри, обычно забиравшаяся в кровать первой и засыпавшая раньше, чем потушат свечи, на этот раз задержалась отходом ко сну и некоторое время расчёсывала свои волосы.

Но ему надо было многое обдумать. К чему бы ни пришёл король, выслушав Хайленд, Коул должен был следить на событиями в Раусборне, и поскольку его все кому не лень весь день назначали первопричиной всей этой суматохи, он особенно хотел любым возможным способом сыграть свою роль в разрешении ситуации. Однако он не имел представления, что ему под силу сделать. И не слишком беспокоился, сколь мрачным он выглядел в силу полной своей растерянности.

Засыпая, он мог быть уверен лишь в том, что его сны будут кошмарами. Его так волновало, что за кошмар к нему придёт, что даже ощутил разочарование, услышав, как его зовёт знакомый голос.

"Брат, брат!" - отчаянно звала его во сне Миюри.

Этого мал>о, чтобы разбудить меня - усмехнулся он в дрёме и повернулся на другой бок.

- Брат!

Шлёп! Он ощутил пощёчину.

- Да вставай уже, ну?!

Его стали трясти за плечи, пришлось открывать слипавшиеся глаза. Один взгляд на неё - он сразу напрягся.

- Что такое?

Миюри вскочила с кровати и бросилась к окну.

- Несколько лошадей только что прискакали в усадьбу, судя по звуку, они спешили.

- Лошадей?.. Подожди, лошадей?!

Имя Хайленд сразу пришло на ум, но, если бы она была там, Миюри сказала бы - блондинка .

- Её там нет, - подтвердила она его догадку. - Но рыцари, что были с ней, есть.

- Только рыцари? Только не говори, что на них напали разбойники...

Коул откинул одеяло, слез с кровати и тоже посмотрел в окно. Да, за железными воротами стояло четыре лошади, их дыхание всё ещё было тяжёлым, над ними клубились облачка пара. Но в свете факела он увидел, что у двух лошадей с сёдел свешивались вымпелы с королевским гербом. Этих лошадей, кажется, не было с Хайленд, когда она уезжала.

- Они вошли?

- Да. Они очень громко позвали этого бородатого старика.

- Господина Ганса. Что-то должно было случиться. Нам надо... - говорил Коул, поворачиваясь к двери, и, словно откликаясь на его движение, в дверь громко постучали.

- Предрассветный кардинал!

Судя по громкости голоса и весомости ударов, это был не Ганс. Вероятно, рыцарь.

- Входи, - ответил Коул, открывая дверь.

Там действительно стоял рыцарь. Высокий, крепкого сложения, позволявшего ему выдерживать тяжёлые доспехи. От его коротко остриженных тёмно-каштановых волос поднимался пар, свидетельствовавший, что он мчался на лошади так быстро, как мог. Его грудь работала, как кузнечные меха, и он выглядел так, словно упало небо.

- Сообщение от наследницы Хайленд! Король издал королевский указ по Раусборну, не дожидаясь наших вестей! По пути мы встретили королевских гонцов, и я здесь, чтобы передать тебе, что сказала наследница Хайленд, твоё высокопреосвященство!

Узнав прошлое Шарон, лживость собора и заговор Ив, он встретил в этом городе достаточно сюрпризов, чтобы хватило на всю жизнь. Он думал, что ничто больше его не удивит, но мир всё ещё оставался намного больше, чем он думал.

- В сообщении сказано, что король арестует мятежных сборщиков налогов, чтобы избежать войны с Церковью!

Коул проглотил ком в горле.

- Следовательно, сказано в сообщении, это приведёт к мирным переговорам с Церковью, а также защитит её от сборщиков налогов с помощью военной силы!

Сам король отступал. Это можно было понять, но при этом он, вероятно, не мог забывать про наследника Клевенда. Он не мог сражаться и с Церковью, и с наследником Клевендом одновременно. Его трудно было винить за это решение, оно, вероятно, было неизбежным для поддержания устойчивости в стране.

Но что-то Коула не могло отпустить.

- Значит, король признал сборщиков налогов мятежниками?

Сборщики налогов были бродягами. Как бы их не использовали, некому было бы их оплакивать. Счесть их неуправляемой толпой и показать, что они королевству являются помехой, означает использовать сборщиков как инструмент для успокоения ситуации. И он мог легко представить себе, как именно их используют.

- Наследница Хайленд скачет к королю сообщить о том, что происходит в городе. Она сказала передать тебе вот что! - рыцарь приглушил голос и, глядя Коулу прямо в глаза, закончил. - Спаси сборщиков налогов.

Их отвергли собственные отцы, и их должно было отвергнуть королевство, которое должно было их поддержать. Говорят, последняя собака всегда останется последней собакой. Но Шарон и остальные сборщики не были собаками. Они своей отвагой стремились к возможности восстановить свои права и уладить своё прошлое собственными силами.

- Я отправлюсь в городской совет помочь им числом! - рыцарь вновь возвысил голос и поднял глаза к небу, но при словах "помочь им числом" бросил взгляд на Коула. - Ты должен сделать всё возможное, чтобы понять ситуацию в городе, пока не вернётся наследница Хайленд, твоё высокопреосвященство!

Из четырёх лошадей, остановленных во дворе, две, похоже, принадлежали королевским гонцам, которые не знали позиции и чувств Хайленд, поэтому рыцари могли делать вид, что "помогают числом", но при этом собирались препятствовать гонцам как можно больше. Однако король посылал и свою армию.

- Когда войска короля будут здесь?

- По сообщению они окружат город на рассвете!

Уже скоро. Если это была мера предосторожности против наследника Клевенда, тогда королю не понравилось бы, если бы тот узнал о происходившем и противостоял бы этому, поэтому король должен был сделать всё в тайне.

- Понятно... Благодарю за службу.

- Есть! Пожалуйста, прости меня! - почти крикнул рыцарь и, повернувшись на каблуках, бросился бежать по коридору.

Ганс стоял и ждал чуть на расстоянии, но как опытный дворецкий, он не проявил никаких признаков беспокойства.

- Будете ли вы выходить? Что бы вы хотели надеть?

Коул подумал, что переодеваться им некогда, но Миюри уже отвечала:

- Дай нам те красивые вещи.

Коул повернулся посмотреть на Миюри, он знал, что трудно забыть вкус роскоши, но был поражён, что ей именно сейчас это так приспичило.

- Ты будешь ходить, одетый как священник? Твои друзья подойдут и нанесут тебе удар в спину, - спокойно сказала она.

- Очень хорошо.

Ганс хлопнул в ладоши, и спустя мгновение появились служанки, ожидавшие в соседней комнате.

- Ух ты.

- Я приму это как похвалу, - без смущения ответил Ганс, глядя на Миюри, уголки его губ поднялись в улыбке.

Коул был впечатлён тоже, но его поразило и неожиданное добродушие Ганса, и способность Миюри на самом деле поладить с кем угодно.

- Переоденься, брат. Мы подумаем, что делать, пока ты этим занят.

Миюри распоряжалась с самостоятельностью взрослого, когда выходила с кем-то на охоту на оленей в горах Ньоххиры. Когда перед ней вставала необходимость действовать, она могла сохранять спокойствие.

- Ты права. Давай подумаем.

Они не могли действовать необдуманно. У них было мало времени и ещё меньше того, что они могли сделать.

- Давай подумаем, - повторил он себе, и Миюри похлопала его по спине.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Volchicza-i-pergament/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5

Коул и Миюри согласились, что в первую очередь следует известить о ситуации Шарон. Меж тем следовало подумать и о том, как вытащить её с другими сборщиками налогов из города. Король уже приказал своей армии окружить город на рассвете, не было невозможным, что его всадники и разведчики уже следят за городом, и если все сборщики сразу выйдут на открытое место, их тут же найдут даже ночью. Миюри ещё на корабле стало не по себе от того, что в этих открытых полях негде было прятаться.

Оставалась одна возможность - уходить морем. Они попросили Ганса сообщить Йосефу, вероятно, находившемуся в порту. Они не думали, что Йосеф откажет, но не были уверены, сможет ли палубная команда справиться. Управление кораблём - работа тяжёлая, поэтому на суше моряки выпивали и горланили песни.

Коул помолился за умеренность людей Йосефа в эту ночь.

- Идём, брат. Будь уверен, что тебя не выставят пинком.

- Всё, что мне нужно делать, это держать поводья, верно?

Миюри не могла обернуться волчицей и быстро добежать до места с Коулом на спине, в таком большом городе было слишком много людей. Поэтому Ганс выделил им лошадь. Коул не беспокоился из-за того, что он не умел быстро двигаться верхом по улицам, заполненной после наступления темноты людьми. Для этого перед ним сидела Миюри.

- Ага. Я сказала, что съем её, если она не будет меня слушаться, я не думаю, что она будет слушать что-либо ещё, кроме моих приказов.

Миюри говорила, что не может общаться с дикими животными напрямую, но, похоже, она всё же могла сообщать им, что она хотела от них. В ушах Коула ещё слышалось жалобное ржание лошади, когда Миюри посмотрела на неё. После такого взгляда она, вероятно, будет спешить изо всех своих сил.

- Ладно, двинулись!

Миюри хлопнула по шее лошади, и та рванулась в ночной Раусборн с Коулом и Миюри на спине.

В это время в Ньоххире всё веселье только начиналось, и в таком большом городе в начале ночи таверны ещё были открыты. Даже в районе роскошных особняков богачи прогуливались верхом подышать свежим воздухом, чтобы немного протрезветь. Лошадь, опасаясь клыков Миюри, неслась с невероятной скоростью, птицей просвистывая прямо у них под носом.

- Миюри, Миюри! Слишком быс... - вырвалось у Коула, когда они выскочили на оживлённую улицу, и лошадь без колебаний перепрыгнула свинью, бродившую у таверны в надежде, что ей что-то перепадёт.

Ужасное чувство пустоты во всём теле пронзило всё его тело. Мчаться по городу на спине Миюри в теле волчицы, было просто пустяком по сравнению с этим страхом. Он сидел намного выше на лошади и был уверен, что ничто не спасёт его в случае падения. Когда лошадь приземлилась, удар её копыт по каменной плите потряс всё его нутро и смешал всё в его голове, лишив его роскоши самообладания. Всё, на чём он мог сосредоточиться, это на том, чтобы отчаянно держаться за поводья руками и за бока лошади ногами, стараясь не упасть.

Лошадь почти не обращала внимания на беспорядочно дёргавшиеся поводья, она скакала на невероятной скорости, подчиняясь Миюри, похлопывавшей её по шее или тянувшей за гриву.

Хорошо, хоть на улицах всё же было не так многолюдно, как днём, однако хватало пьяных и просто прохожих. Всякий раз, когда лошадь огибала их, Коул чувствовал, что всё в его голове плещется, как вода в мехе, и всякий раз, когда лошадь перепрыгивает кого-то, застывшего от страха, он молил Бога защитить их.

Вдруг его резко рвануло вперёд, его нос врезался в затылок Миюри.

- Хм-м? Эй, что ты делаешь, брат? Слезай.

- Гррф...

К счастью, его нос не пострадал, но его руки, сжимающие поводья, свело напряжением, Миюри пришлось сказать ему слезать ещё раз, прежде чем он сумел сделать это.

Лошадь стояла перед залом гильдии сборщиков налогов. По обе стороны великолепного входа горели факелы, освещая знамена с королевскими символами, висевшие на стене и над улицей. Однако этих сборщиков это самое королевство собиралось отвергнуть.

- Надеюсь... госпожа Шарон внутри.

Коул, спустившись с лошади, справился с подгибавшимися коленями и сумел удержаться на ногах. Они начали с этого места, а не с приюта, где мог быть Кларк, потому что порт был недалеко отсюда, и, если бы Шарон не оказалось, можно было бы сразу пойти к Йосефу и поговорить с ним.

- Думаю, она там. Морская птица сейчас посмотрела на нас и нырнула в дыру в крыше.

Не сторожевая собака, а сторожевая птица.

- Тогда мы войдём в... - заговорил он, но тут над ними открылось окно.

- Курица! - закричала Миюри, не обращая внимания на людей вокруг, Шарон, выглянув в окно, молча закрыла его. Коул хлопнул по голове Миюри.

Дверь вскоре открылась.

- Чего вы хотите? - спросила Шарон, появившись на пороге, держа меч в ножнах в правой руке, видимо, она не собиралась применять меч после того, как её называли курицей, но чувствовала, что ситуация требовала его наличия.

Какое-то мгновение Коул не знал, как ей сказать.

- Король послал солдат в город.

Это открывало только две возможности. Либо эта война с Церковью началась, либо...

- Чтобы схватить сборщиков налогов.

Глаза Шарон на миг расширились и сразу закрылись. Она так наморщилось, что они почти услышали шуршание её кожи, затем её лицо вернулось к обычному безразличию.

- Король пытается выставить вас всех плохими людьми.

- Ему было бы лучше сражаться с Церковью, он боится гражданской войны, которую вызовет второй наследник.

Она пришла к этому выводу сразу. Если смотреть на ситуацию со стороны, казалось, что Шарон со сборщиками налогов намеренно провоцируют трения с Церковью по указке второго наследника, и Шарон полностью осознавала это.

- Однако у нас есть приказ наследницы Хайленд - мы должны вас спасти. У нас есть корабль.

Корабль, однако, надо было ещё раздобыть. Они собирались взять деньги у Ганса, чтобы нанять его. Шарон перевела взгляд на небо и медленно опустила его на Коула.

- Спасти? Спасти кого ?

Коул отпрянул от её вопроса не потому, что не понял её, а именно потому, что слишком хорошо знал, что она имела в виду. Сборщики налогов, брошенные ещё детьми, повзрослели и взяли, наконец, в руки инструмент, представлявший собой разрешение на сбор налогов, так они нашли повод поговорить со своими отцами. Однако собор не открыл им двери, лицемерно пытаясь избежать их. В итоге король сам выбил скамью из-под них, пытаясь отправить их в забвение. Коул не мог представить себе их муки, их, обречённых постоянно терпеть своеволие власть предержащих.

Но ему приходилось сказать это.

- Мы бежим, госпожа Шарон.

Ты хочешь убить мою душу и сохранить живым тело? - так она могла ответить, как ему казалось, но ему больше нечего было сказать ей. В её глазах не вспыхнуло пламя гнева. В глазах того, кто покончил с этим миром.

- Так было всю нашу жизнь. Мы мешаем, нас выбрасывают. Ни одному из людей, собравшихся здесь, не позволена возможность сражаться против своей судьбы.

Окна и двери зала гильдии за её спиной приоткрылись, из щелей на них смотрели сборщики налогов. Не из любопытства, из беспокойства за своего, заслужившего их уважение, товарища, из стремления защитить его. Их связывали не деньги.

- Но, госпожа Шарон, - смог заговорить Коул, легко догадавшись, что она скажет дальше. - Что ты сможешь сделать, оставаясь здесь? Как ты думаешь, что-то изменится в итоге, если ты возьмёшь меч в руки и пробьёшься в собор?

Их окружат люди короля, арестуют и будут судить как мятежников. Этот мир был способен отрезать руку ребёнка за кражу куска хлеба. Они не могли ожидать впереди чего-то хорошего.

- Ничего, - выплюнула она. - Но я уверена, что буду чувствовать себя прекрасно, отсекая их головы.

Её кривая улыбка заставила его содрогнуться.

- Ап-чхи!

Коул повернулся на этот неуместный звук, но Миюри толкнула его, заставив шагнуть вперёд. Миюри встала перед Шарон, вытирая нос.

- Просто скажи уже, что хочешь сказать. Моей работой будет утешать моего брата, когда он будет мучиться от сожаления в будущем. Так что ты можешь прекратить эту плохую игру.

Коул удивился. Его взгляд устремился на Шарон, ему показалось, что по её лицу промелькнуло то нежное выражение, что он видел в приюте, когда она смотрела на детей.

- Не все сборщики налогов владеют мечами. Некоторые из нас просто сироты. Если мы не сможем хотя бы выразить сожаление нашими клинками, то мы никогда не сможем снова поверить в будущее.

- Но разве ты не можешь бежать в море, даже если сейчас не притворяешься? Знаешь, корабль господина Йосефа большой и быстрый, - сказала Миюри.

Глаза Коула расширились, когда она сказала "притворяешься" . Она собиралась с какой-то группой ворваться в собор и тем самым отвлечь на себя солдат, позволив тем временем всем остальным бежать. Её показной фанатизм в ненависти был её способом передать всю бесполезность попыток её убедить.

Она была спокойна от начала до конца.

- Нет, - спокойно и без колебаний ответила она. - Ваш корабль торговый, так? Даже с вёслами, он не может быть очень быстрым, будучи таким широким.

А военные корабли были прямыми и стройными, как барракуды, с большим числом вёсел по бортам. Подобный корабль догнал их, когда они бежали с северных островов, и врезался в их борт.

- Не говоря уже о большом числе людей на борту. Мы должны были бы отвлечь внимание солдат, уменьшив при этом груз.

Шарон уткнула свой меч в ножнах в землю. Её решимость была неукротимой. Возможно, в тот день, когда она решила сразиться с собором, она уже знала, что примерно так и случится.

Но когда он увидел собранность её лица, что-то поразило его. Что-то было не то. На её лице было что-то ещё.

- Госпожа Шарон, - умоляюще обратился он, прежде чем попробовать ей помочь. - Пожалуйста, не теряй надежды на завтрашний день.

Миюри, способная прекрасно видеть движение душ и мыслей людей, смотрела на него, широко раскрыв глаза. Она была как солнце в середине лета, и, возможно, такое не приходило ей в голову.

- Как?.. - прошептала она.

Он уже знал. Спокойствие Шарон не было результатом точного расчёта - обернуться ли птицей и бежать, если ситуация потребует этого, или отказаться, дать себя схватить, что позволит предупредить других и дать им бежать. Не было трагического, но мужественного решения, он не чувствовал ничего, кроме спокойствия в ней. Шарон больше ничего не ждала от мира. Она сдалась, даже если она сбежит на корабле, весь мир, простирающийся перед ней, останется той же холодной землёй, на которой ей всегда приходилось жить.

- Тебя интересует лишь это. В конце концов, ты же слуга Божий, - иронично улыбнулась Шарон и пожала плечами. - Если я смогу показать им, что при всей жестокости мира есть люди, готовые рискнуть своей жизнью ради их защиты, кто-то, по крайней мере, сохранит надежду. Возможно, они смогут надеяться на будущее, даже если им придётся уйти куда-то. Но...

Чуть помолчав, она пробормотала:

- Я не знаю, действительно ли это будет спасением.

Когда бы к ней ни приходила бы надежда, она разбивалась. Взгляд женщины устремился в пространство между Миюри и Коулом. Когда он всё осознал, Миюри уже держала его за руку.

- Но знаешь, я думаю, это сработает, - мирно улыбнулась она и одним изящным движением подняла меч к груди Коула. - Могу ли я позволить тебе позаботиться о корабле? Всё там принадлежит купцам и рыбакам, среди них нет честных людей, которые помогли бы нам, когда мы в опасности, мы же брали с них налоги.

Казалось, надежды Шарон утекали через конец меча.

- Конечно. А ты...

Он прервался, когда Миюри отпустила его руку и шагнула вперёд.

- Я помогу. Ты ничего не можешь сама сделать, курица.

Хотя Миюри была не так страшна, как Хоро, всё же в форме волка она могла противостоять солдатам. Вероятно, она могла бы унести Шарон в пасти в случае смертельной опасности.

Шарон, однако, покачала головой. Потом ещё раз.

- Это мой путь. Пожалуйста. Я должна быть уверена, что хотя бы раз, в конце концов, я проложила собственный путь.

Она нажала на меч, упиравшийся в грудь Коула, и он отшатнулся назад. Между ними лежало не больше трёх шагов и в то же время бесконечность. Он видел лица сборщиков налогов за спиной Шарон. По-настоящему их боль могли понять только они сами.

- Единственное, что я жду от вас, это хорошие новости о корабле, - сказала Шарон и, развернувшись на пятках, вернулась в зал.

Сборщики налогов, выглядывавшие из окон, сразу исчезли, за дверью раздался громкий голос Шарон.

Если даже её связать и посадить на корабль, связать её душу всё равно не удастся, она останется в ловушке собора в Раусборне.

Коул сжал руку Миюри, отпустил и снова сжал.

Шарон не была домашним животным, живущим на всём готовом, она летала в небе на своих крыльях и ловила еду своими когтями. Не им отменять решение Шарон, и Коул чувствовал, что никто не мог бы это сделать.

- Миюри, - позвал он, она вытерла лицо рукавом, прежде чем повернуться к нему. - Идём. Есть ещё вещи, которые мы можем и должны сделать.

Даже если они не смогли убедить Шарон, вмешиваться было долгом слуг Бога.

Коул глубоко вдохнул, затем выдохнул.

Даже если Йосеф согласится помочь, Шарон считала, что им не дадут уйти. Тем не менее, у него ещё были связи, которые он мог использовать.

- Ты слышала про продажу своей души дьяволу , не так ли?

Шарон вверила ему слабую ниточку света. Возможно, она показывала, что у Шарон ещё сохранилась призрачная надежда.

Миюри открыла глаза и уверенно кивнула.

Когда они сели на лошадь и отправились в путь, вечерний колокол, отдаваясь эхом, разнёсся по всему Раусборну. Он служил для указания времени и обозначения начала и конца работы рынка, ещё колокольным звоном приветствовали приезд аристократов, но в него били и тогда, когда городу грозила опасность. Пожар. Или нападение врага.

Городской совет получил сообщение от короля и объявил об особом положении. Вероятно, в этот момент перед людьми зачитывалась декларация.

Коул с Миюри направлялись в жуткую часть города, ещё более напуганную разносившимся в воздухе звоном колокола. Место, ощущаемое ещё более запустевшим из-за былого процветания.

Старый общественный склад пшеницы молча вслушивался во тьму ночи.

- Именно так, как сказала госпожа Шарон, один корабль господина Йосефа можно легко догнать.

- У него вёсельный корабль, верно?

Если воспользоваться связями Ив, собрать корабли будет легко. Корабли стоили денег, но у Ив денег было немеряно.

- Но ты думаешь, она согласится? - тихо спросила Миюри.

Коул не мог ответить.

Они поднялись по каменным ступеням и постучали в дверь.

- Госпожа Ив! Это я! Тот Коул!

Он подумал, что она могла отправиться выпить в какое-нибудь в оживлённое место в городе, но ему казалось, такая, как она, не оставит свою кровать пустой.

Как он и ожидал, внимательный взгляд стал изучать их из смотрового окошка.

- Что вам нужно?

- Всё, что связано с торговлей госпожи Ив.

Он знал, что это будет самым действенным. Глаза охранника чуть расширились, он сказал: "Подождите" и исчез. Вернулся он быстро, но Коул успел изныть от нетерпения и снова постучал в дверь, дверь тут же открылась.

- Входите.

- Благодарю.

Внутри было темно и тихо. В прихожей не было даже подсвечников, и Коул на миг усомнился, там ли Ив, но по тому же сквозняку, что обдувал их днём, он знал, что где-то широко открыто окно. Правда, на улице ветер не ощущался, и он задавался вопросом, почему здесь так свежо...

Они достигли комнаты на четвёртом этаже. Ив была на балконе, свечи и еда стояли на столе перед ней. Похоже, она и девушка с зонтиком наслаждались обильным ужином и любовались огнями в порту.

- Что случилось? Ты пришёл раньше, чем мы договаривались, - сказала Ив, выбрасывая косточку оливки за балкон.

- Госпожа Ив, твоя сделка и наши желания были лишь карточными домиками.

Ив, свободно развалившаяся в своём большом кресле, заинтересовано выпрямилась.

- Что ты имеешь в виду?

- Король собрал свою армию. Сегодня вечером они окружат город и схватят сборщиков налогов.

Возможно, рыцарь сказал про рассвет, чтобы его обнадёжить. Но и без того говорить, что времени нет, - старый приём на переговорах. Этому научил его Лоуренс.

- Когда... наследница Хайленд собиралась сообщить королю о вашем заговоре и мотивах госпожи Шарон, она, похоже, встретила посыльных короля и послала нам сообщение. Этот звон не является сигналом о пожаре.

Ив пристально посмотрела на него, а потом отвернулась.

- Это не просто попытка избежать войны с Церковью. Полагаю, он не выдержал страха перед внутренней войной, которую мог учинить этот своевольный принц.

Глаза Ив блестели золотом в мягком неровном свете свечей на столе.

- Поколениями короли этой страны были ненадежными. Поистине королевство овец, - выплюнула она, скомкала салфетку и бросила её на стол.

Девушка с зонтиком прижала кувшин с вином к груди, поражённая угрюмостью Ив.

- Наш праздник окончен. Когда король принимает решение, отменить его нелегко. Ничего хорошего не случится с торговцем, который пытается прийти к такому правителю.

Король мог делать, что ему угодно, даже законы, обязательные для народа. Ив могла быть Ив, но не кем-то, способным противостоять этому.

- Я должен попросить тебя об одолжении, госпожа Ив, - крикнул Коул ей, пристально вглядывавшееся в ночное море и размышлявшей.

- Ну, конечно же. Я не думала, что ты пришёл сказать мне это просто по доброте.

Он вздрогнул, встретив её злобную улыбку, но подумал о страданиях Шарон и других сборщиков налогов, и он знал, что не может позволить себе проиграть.

- Могу я попросить тебя устроить корабль?

Лицо Ив было обращено к порту, лишь её глаза постреливали в его сторону. Они были холодны, как работорговец, оценивающий товар.

- Не собираешься ли ты просить меня спасти сборщиков налогов?

- Я странствовал с господином Лоуренсом и долгое время работал на него.

Лёгкая улыбка появилась на лице Ив.

- Хех. В самом деле. Нет смысла скромничать на переговорах, если ты уже не на высоте. Я бы разрешила тебе обсудить эту тему.

- Корабля нашего знакомого недостаточно.

Ив что-то промурлыкала себе под нос.

- Госпожа Ив, прошу тебя, - Коул шагнул вперёд. - Сколько будет стоить уговорить тебя сделать это?

Она, без сомнения, была способна подготовить корабль. Главное - увидит ли Ив выгоду от этого.

- Что, если это значит продать твоё тело? - спросила она.

- А что, если ценой окажется твоя жизнь? - отозвалась Миюри.

Миюри положила кое-что на весы, даже Коул не ожидал, что она это сделает, глаза Ив расширились, потом она улыбнулась.

- Хех. Интересно, была ли та угрюмая старая волчица такой же давным-давно?

Из всех людей в мире Ив, вероятно, была единственной, кто позволил бы себе назвать Хоро "старой волчицей" . И она действительно знала об истинной природе Хоро? Догадалась ещё тогда, в Кербе? Или благодаря знакомству с Иленией? Или просто выразила свою досаду? Коул не знал ответа.

- Твоё деловое предложение озвучено, но не заключено. Если бы ты хотел показать свою серьёзность, ты должен был прийти один. Если бы ты так сделал, я бы, наверное, серьёзно его обдумала.

Охране было бы трудно остановить Миюри в теле волчицы, даже если бы они действовали вместе. Однако будет ли Ив слушать Коула, зависело от того, допустит ли она возможность такого насилия, а Коул и Миюри казались ей непригодными для этого. Произведя молчаливый расчёт, Ив изящно улыбнулась.

- Если бы ты просто действовал ради собственных себялюбивых целей, я бы умело воспользовалась грязными методами, под стать этим задачам, но ты действуешь ради справедливости. Большего я сделать не могу, - сказала Ив с оттенком сострадания в голосе и тут же добавила, - во всём этом нет ничего, чтобы сподвигло меня помогать сборщикам налогов.

Наём корабля не был бесплатен, а опасность удваивала цену. Сборщики налогов не выглядели теми, кто мог бы заплатить за себя. Коул мог предложить лишь одно:

- Если я стану работать на тебя, твои расходы не будут ли этим сразу возвращены?

Имя Предрассветного кардинала должно было иметь устойчивую силу. И он не стал бы возражать против грязной работы, если бы тем самым спас жизнь и будущее Шарон и сборщиков налогов.

- Ты должен был как-то закалить себя сначала, но я вижу по твоему лицу, что ты не ожидаешь, что я заставлю тебя делать слишком грязную работу, - радостно улыбнулась Ив, неописуемо прекрасная и ужасная.

- Это плохо?

- Ни в коей мере. Броситься вперёд, не видя того, с кем говоришь, - это то, что делает малодушный. И, хорошо, твоё суждение в основном верное.

- Мы ещё посмотрим, - с угрозой сказала Миюри, и Ив пожала плечами.

- Если хочешь использовать его наиболее действенно как инструмент, придётся кормить его пищей справедливости. Разве это не правильно?

Миюри твёрдо кивнула и кратко взглянула на Коула. На её лице было написано, что Ив права, даже если этого не хотелось признавать.

- Обычные люди обладают умеренными долями добра и зла. Вот почему всё, к чему они пришли, столь неполноценно. Священники в соборе - хороший пример, разве нет? - сказала Ив, встала со стула и слегка потянулась.

Она выглядела прекрасной аристократкой, которая взглядом знатока оценивала, насколько прекрасен вид ночного порта.

- Но у тебя есть вера, которую я считаю почти невероятной. На самом деле, это может быть даже не вера. Это ты сам. Ты не прощаешь ничего кривого и думаешь, что этот мир нужно исправить. Я думаю, это можно было бы даже назвать предрассудком.

- Это похвала мне?

- Конечно, - ответила Ив, взяла со стола тонкий ломтик колбасы и бросила в рот. - Вера или справедливость, но что бы ни заложили в твою плавильню, подкармливаемую тем, во что ты веришь, оно расплавится, будь то даже сталь. Вот так ты и шёл исправлять всё это кривое, от Атифа до этих мест.

- Значит, устроить корабля будет для тебя лёгкой сделкой, так?

Ив повернула к нему лицо и покачала головой. Это был не кипящий яростью взгляд, не озорной, не взгляд раздражения молодым человеком, взявшимся за глупые сделки. Она покачала головой с безмерной грустью на лице.

- Нет, не будет.

- Почему?!

Коул даже мог сказать, что спасение или гибель сборщиков налогов зависели от Ив. Шарон больше ничего не ждала от грядущих дней и пыталась пожертвовать собой, чтобы дать хотя бы другим надежду. И она доверяла ему. Коул шагнул вперёд, девушка с зонтиком открыла рот, собираясь позвать на помощь. Ив движением руки остановила её.

- Если бы я использовала кого-то вроде тебя в сделке, было бы нетрудно немного пополнить карман. Но я не думаю, что этого бы хватило заплатить за размещение сборщиков налогов на корабле, который ещё надо увести от преследования короля.

- Но...

- Ты послал досточтимую Хайленд к королю, разве нет? Значит, будет совершенно ясно, что это я позволила им уйти. Вот сейчас я всего лишь подозрительная скупердяйка, пытающаяся использовать планы собора по своим алчным мотивам. Но если я вырву из рук короля его добычу, я стану предателем. Я лет десять уже не смогу вести торговлю в этой стране... Нет, пока следующий король не забудет об этом.

Ив успокоила девушку улыбкой и повернулась к Коулу.

- И я торговец. Я зарабатываю на жизнь, следя за наклоном весов и извлекая из этого прибыль. Вот почему я не могу тебе доверять.

"Я не могу доверять тебе". У Коула перехватило дыхание, когда он услышал эти слова. Какие бы оскорбления ни были справедливы в его адрес, он чувствовал, что это неверно.

- Хех. Я хочу назвать эту картинку "Потрясённое лицо" и повесить себе на стену.

Его щеки запылали от ехидной улыбки Ив. Миюри прервала эту сцену.

- Это из-за меня, брат.

- Что? - повернулся к ней Коул в замешательстве.

- Это из-за меня она не может тебе доверять. Верно? - спросила Миюри у молча стоявшей Ив.

Та выглядела так, будто издалека смотрела на что-то ослепительное, на то, чего она никогда не могла получить.

- Она права. Я никогда не буду первой для тебя. Потому я и не могу тебе доверять.

Ив старше его, особенно опытом. Возможно, её блестящее остроумие не позволяло ей выглядеть слабой, несмотря на годы преуспевания. Почти казалось, что в ней даже больше жизненной силы, чем при их первой встрече, когда Коул был маленьким. Но Ив улыбалась печально, как старуха. Он не думал, это было лицедейством, он был уверен, что она сама не знала, что у неё такое лицо.

- Вот почему я бы поверила тебе, если бы ты отправил эту девочку обратно в густой пар купальни, - сказала Ив совершенно беззлобно. Она сказала это, как нечто очевидное, как дают бессмысленное обещание, что солнце взойдёт завтра на востоке. - Отвези девочку обратно в горы, служи мне, будь рядом со мной, одевайся, ешь и живи со мной и поклянись в верности мне, тогда я это рассмотрю.

Добавленные ею слова, возможно, не были способом побыстрее скрыть свои истинные чувства.

- Но ты не можешь, так? Твоя связь с этой девушкой не ослабнет от расстояния. Когда твоя жизнь будет в опасности, ты вспомнишь не свой договор со мной, ты подумаешь о ней. И, вероятно, сделаешь всё, что сможешь, чтобы вернуться живым. Даже если это будет означать отвернуться от Бога.

Ему нечего было ответить, потому что он ясно ощущал правду её слов.

- У меня не может быть такого человека рядом со мной. Чем ты полезней, тем это честнее. Кто-то полезный послужит мне некоторое время, получая вознаграждение за вознаграждением. А потом однажды ты придёшь к действительно важному поворотному моменту и выберешь не меня, а её, - Ив легко пожала плечами. - Я потеряла бы кое-что поважнее моей жизни - мои деньги и тебя сразу.

Улыбка Ив была её насмешкой над собой, её девушка мягко подошла к ней. Ив посмотрела на неё и нежно улыбнулась. Её рассуждение было свойственно людям, постоянно окружённым предательством и сделками, которые могли послать вчерашнюю прибыль в небытие. Но с ней была и уверенность, которую мог набрать тот, кто опирался только на опыт.

- И потому нет. Я не помогу тебе, - отрубила Ив топором своих выводов. - Я не спасу сборщиков налогов. Конечно, есть люди с такими судьбами. Я прекрасно понимаю, что мне удалось проложить путь наверх не иначе, как чудом. В их судьбах нет ничего необычного.

Лицо Коула исказилось, он знал, что такова была её доброта, а не добивание несчастных в этой ситуации.

- Ты можешь переживать, стонать и молиться Богу. С тобой рядом преданная девушка, когда ты делаешь это. Твоё житие святого уже пишут, нет? Твоё значение как Предрассветного кардинала будет только расти, не так ли, Тот Коул?

Услышав своё имя, он поднял голову. Перед ним стояла женщина, которую он встретил ещё ребёнком, и которая не переставала следить за ним.

- Ты оставил купальню, подобную мечте. Ради чего? Конечно, не чтобы потерять себя в сладких снах.

Это были слова поддержки, совсем не такие, какие сказали бы Лоуренс, Хоро или даже Миюри. Ив не ненавидела его и не пыталась склонить к пороку, она просто относилась к нему справедливо.

- Этот разговор окончен. Ты должен ввязываться в борьбу по своим силам.

Ему снова нечего было сказать в ответ. Та, что могла спасти надежды Шарон и сборщиков налогов, была прямо перед ним, но он не мог добраться до неё. Он вспомнил, как высок был край корабля, когда он упал в тёмное море. Он вспомнил, что ощутил тогда, что невозможное невозможно. Его единственным спасением была его вера, что Миюри рядом, что она хочет уйти и на дно вместе с ним.

- Теперь, когда вы меня известили, у меня появилась работа. Если вы меня простите.

Похоже, Ив сама собралась бежать. Конечно, он не мог её винить. И это не было связано со сборщиками налогов, Ив, скорее, была куда ближе к ним по положению, чем Коул. Она подала знак девушке, и обе двинулись к выходу, он ничего не мог сделать, чтобы остановить их. Он даже не мог упрекнуть их за это поспешное бегство из города.

Постой-ка ... - сказал его внутренний голос.

Ив не сказала, что бежит. Она сказала, что у неё есть работа.

Затем он подумал о втором заключённом ею договоре - поймать в ловушку Аруго и других, это было доверено ей основными отделениями компаний, желавшими от них избавиться. Однако, подумав, что она в этой ситуации пойдёт в собор, он не мог не предупредить её.

- Госпожа Ив, ходить в собор будет опасно. Госпожа Шарон и другие сборщики, вооружённые, будут там, а гонцы короля заставят действовать городской совет, мобилизуя город для...

Сказав это, он не мог продолжить, поражённый выражением лица Ив, повернувшейся к нему.

- Госпожа... Ив?

Ив глотнула, приходя в себя от потрясения. Затем отвернулась. Судя по её виду, она поняла, что совершила ужасную ошибку.

Что это значит? Почему она так на него смотрит? Она не была настолько ребячливой, чтобы раздражаться от его глупого вмешательства. В этом должен был присутствовать какой-то смысл. Но какой? Какую работу она собиралась сделать в конце игры?

И, без сомнения, это было что-то, чего он не знал.

- Не смотри на меня так, Коул, - заставила себя улыбнуться Ив.

Но Коул был не настолько глупым агнцем, чтобы обмануться этой улыбкой.

Работа, о которой он ничего не знал, не могла быть доносом на Аруго с другими торговцами. Это уже было известно, а теперь, когда королевство решило избежать войны, он сомневался, что этот донос как-то вообще отразится на них. Что же ещё она задумывала?

Коул посмотрел прямо в глаза Ив. Ему в голову пришло изображение трёх быков, которые бьют друг в друга. Теперь, когда она больше не могла получать прибыль от сборщиков налогов, осталось только одно, что стоит использовать.

Собор.

- Коул, - раздражённо обратилась Ив.

Он невольно обернулся, чтобы посмотреть через окно на тёмное море, еле освещённое огнями порта. Ив предала родительскую любовь в той уродливой форме, которую позволили себе священники, даже предала своих собратьев - Аруго и остальных торговцев, которых она сама толкала к предательству. Казалось, этой тьме нет конца. Тогда почему бы не быть ещё одному уровню? Разве не было бы уместно подготовить что-то на такое время? И это что-то касалось собора.

Однако в такой ситуации для Ив прогулка к собору казалась странной. Коул не удивился бы, если бы всё место вокруг собора было охвачено беспорядком. Ещё важнее, что Хайленд рассказала королю о центральной роли Ив во всех этих событиях, и её появление рядом с собором принесло бы ей только нежелательные подозрения.

Или, идя от обратного, собирается ли она просить у священников защиты? Он чувствовал, что это уже ближе, но пока ещё не то. Будет ли Ив делать что-то достойное? Нет. Без вопросов. Ив попытается чем-то обязать священников. Коул подумал, как бы она могла устроить дело с собором к её выгоде и был потрясён.

- Ты хочешь использовать архиепископа и священников, как свой щит, так?

Лицо Ив застыло. Даже бровь не сдвинулась ни на волос. Но эта непроницаемость использовалось только торговцами, и, машинально применив её, она выдала своё желание скрыть чувства, чтобы утаить глубины души.

Коул был прав.

Ив пыталась сбежать из города, встречая примерно те же трудности, что и сборщики налогов. Единственный план, который обеспечил бы им спасение, был связан со священниками собора, теми самыми противниками, которым король должен был уделять особое внимание. И, скорее всего, не Ив, собиравшаяся просить помощи у священников, а Коул с Миюри могли бы выказать себя спасителями священников от бесчинств сборщиков налогов, а затем ожидать благодарности от Церкви.

Возможно, поэтому она назвала это "работой". Но всё же оставался один вопрос. Как Ив собиралась вывести священников из собора? Ход его мыслей, надо полагать, отразился на его лице, потому что выражение лица Ив смягчилось.

- Я потом напишу тебе.

Это было хладнокровие победителя. Всегда ко всему готового, потому что никогда нельзя знать точно, что и когда может произойти.

Тут Коул вспомнил об усадьбе, которую снимала Хайленд, и подумал, что не так сложно вывести священников из собора. Ведь собор находился в центре города, а значит, имел куда более древнюю историю, чем усадьба, следовательно...

- Хак! - Ив действовала быстро.

Если Коулу как-то и удалось увернуться и перехватить руку Ив, то лишь потому, что Лоуренс когда-то поведал ему об её неистовости. Но на ногах он не устоял и упал на спину, она села на него верхом и схватила за ворот, наваливаясь на него всем весом. Он был почти очарован плавностью её движений. Его голова при падении стукнулась об пол, но ему каким-то образом удалось удержать глаза открытыми и заметить, как её рука тянется к кинжалу за поясом.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Однако колебаться он не стал.

- Миюри!

Послышался треск рвущейся ткани и волчий вой. Не успела Ив вытащить свой кинжал, как серебристая стрела пронеслась над Коулом, мгновеньем позже чудовище уже прижимало Ив к стене балкона, приблизив вплотную свою морду к её лицу.

- Кха... кха...

Коул привёл в порядок дыхание и переждал приступ головокружения от удара головой об пол. Девушка Ив заняла настороженную позицию, но она, скорее, была готова расплакаться от отчаяния, видя положение госпожи, и не собиралась браться за оружие.

- Как только мы вошли в это здание... Кхем... что-то застряло в моей голове.

Он встал и посмотрел на охранников, прибежавших на шум из коридора. Конечно, они с опаской следили за серебристой волчицей на балконе, готовой вцепиться в их хозяйку.

-- Такая тихая, спокойная ночь. Но почему внутри так свежо?

- Грррр... - Миюри сообщила охранникам, что наблюдает за ними, и перевела взгляд на Коула.

Возможно, она не заметила того, о чём он говорил.

- Это здание имеет долгую и славную историю в этой части города. И большие корабли могли когда-то причаливать прямо рядом с ним. Это значит...

Лапа Миюри держала руку Ив на месте, но та всё ещё не выпустила кинжал. Коул продолжил, немного удивлённый её упорством.

- Здесь есть подземный ход, не так ли?

Который проходил до самого собора. Возможно, Ив выбрала это удалённое место из своего чувства прекрасного, но прекрасное для неё было деньгами.

- Госпожа Ив.

Её рука крепче сжала рукоять кинжала и расслабилась. Прозвучал сухой смешок.

- Отставить, - сказала Ив охранникам.

Те пытались продолжить сопротивление, но только одно мгновение. Миюри зарычала, обнажив клыки. Не столь огромная, как мудрая волчица Хоро, она всё же выглядела достаточно пугающе, чтобы дать любому встречному в лесу сообразить, что всё, кроме мольбы о сохранении жизни, не имеет смысла.

- Я недооценила тебя, думала, ты лёгкая добыча, и где я оказалась сейчас? - вздохнула Ив. - Я споткнулась на слове "работа" . Вот почему я проиграла.

- Ты столько раз выплывала из тени со зловещими интригами, поэтому, конечно, даже я ходил бы на цыпочках.

Ив улыбнулась и тут же застонала, видимо, Миюри сильнее её прижала.

- Миюри, - предупредил её Коул, её хвост качнулся вверх-вниз, и она недовольно посмотрела на него.

- Ты пощадишь мою жизнь? - спросила Ив ровным тоном, не собираясь молить о пощаде, хотя она догадывалась о желании Миюри оторвать ей голову.

- Это зависит от тебя.

Невероятно, но Ив промолчала. Он почти чувствовал уважение к тому, что она не смогла сразу на всё согласиться в такой ситуации, он почему-то ощутил даже радость от этого.

- Что ты хочешь заставить меня сделать?

Казалось, она угрожала убить себя, откусив себе язык, в зависимости от его ответа.

- Госпожа Шарон и сборщики налогов пробиваются в собор. И ты можешь им помочь.

На лице Ив появилось крайнее отвращение, и Миюри тяжело нависла над ней.

- Это против моих замыслов... но, если откажусь, я пойду на закуску, так?

Миюри зарычала, тогда Коул встал и, глядя на Ив сверху вниз, погладил волчицу.

- Может, тебе это не нравится, но это твой единственный выбор. Открой двери собора, впусти госпожу Шарон с остальными, приведи их сюда и посади в лодку, которую ты подготовишь. Если священники тоже будут на борту, король не сможет их тронуть. Разве это не правильно?

- Вполне разумно, да, - сказала Ив и вздохнула. - Выстрел теперь за мной. По крайней мере, мы могли бы легко помочь им войти, и, если я покажусь, моё обещание исполнено.

Без зазрения совести предавая священников, Ив заключила договор на их спасение, когда обстановка потребовала этого. Она не была союзницей, она делала всё ради денег.

- Тогда иди вперёд, - сказал Коул Ив. - Миюри.

Волчица повернула морду к Коулу, ещё разок - посильнее - надавила передними лапами на грудь своей добычи и лишь потом отпустила её.

- Миюри, я хочу позаботиться о господине Кларке с детьми и направить их сюда.

Тревожный бой колокола должен был заставить их, не имеющих понятия о происходящем, трястись в приюте. Даже в такой напряжённой ситуации Миюри потёрлась шеей о бок Коула подобно ластящейся собаке, выпрашивающей, чтобы её погладили. Он провёл обеими руками по её странному, пушистому, но жёсткому меху, и она одобрительно фыркнула.

- Чтобы направить, надо сообщить, не так ли, брат? Напиши письмо. Я передам его собакам и заставлю их отнести.

Миюри ввергала в трепет каждую встречную бродячую собаку на улицах. Она сказала, что Иления, воплощение овцы, учила её делать союзников из животных в городе на случай возникновения нужды в них.

- Госпожа Ив.

- Ладно, прекрасно. Эй, вы не слышали? - пролаяла Ив, глядя на своих охранников.

Те, кажется, не могли поверить, что волчица может говорить, было видно, что их трясёт. Они поспешно забрали бумагу и чернила с полок в комнате, сложили всё на стол. Один из них стал под диктовку писать:

"Я хочу, чтобы некоторые люди бежали сюда. Надеюсь, ты не будешь возражать".

Коул и Ив дважды проверили текст, потом она угрюмо отвернулась.

- Вообще-то, ничего из этого не принесёт мне денег, - пожаловалась Ив, усаживаясь и скрещивая ноги.

Тайный ход располагался за ложной стеной, заваленной кирпичами и мусором, в полуподвальном этаже, когда-то предназначавшемся для хранения большого количества пшеницы. Чем ближе они подходили, тем отчётливей слышался свист воздуха, проходившего между кирпичами стены.

- Гррр... - прорычала Миюри и, медленно приблизившись, повалила стену передними лапами, а потом подошла к скрывавшейся прежде за стеной решётке и впилась когтями в цепь, обвивавшую её.

- Эй, у меня есть ключ.

Миюри, не обращая внимания на окрик Ив, сорвала цепь, будто цветок на лугу.

- Эта цепь была сделана из хорошего железа... - сказала Ив, казалось, вовсе не поражённая тем, что Миюри порвала крепкое железо когтями, она просто как торговец сообщила, что это был особенно ценный товар.

- Вы все идёте первыми, госпожа Ив.

- Есть пределы моему безрассудству, знаешь ли. Я не собираюсь напасть на тебя.

- Я этого не знаю.

Ив вздохнула и взглядом направила охранников вперёд. Девушка с зонтиком и крупный мужчина остались на складе дожидаться Кларка и детей. Пока Миюри будет рядом с Ив, той их не предать.

- Я практически в плену. Ты этого хочешь?

Коул кивнул и показал ей - иди .

Воздух внутри подземного хода был прохладным и влажным, однако сам ход был в хорошем состоянии, словно люди часто по нему ходили. Были даже не слишком старые огарки в подсвечниках, установленных тут и там по всему коридору. Потолок позволял идти, не сгибаясь, возможно, его устроили давным-давно в военных целях. Все шли молча. Коул обдумывал то, что сказала Ив.

Они откроют двери собора изнутри, прикроют Шарон и её людей, отправят сборщиков налогов подземным ходом на корабль, подготовленный Ив. Люди короля, скорее всего, их х не тронут, если с ними будет священник. Вроде всё верно, Ив сама это признала. Она сама собиралась следовать этим путём. И всё же ей нравилось, что в этом участвуют сборщики налогов. Он сомневался, что она придумала ещё что-то...

Он сомневался, что после всего этого у неё ещё продолжал действовать какой-то вариант её планов... Нет. Могла ли она как-то ослабить его защиту? Он не ощущал от неё, шагавшей впереди, ничего подобного. И им ничего не оставалось, кроме как осуществить задуманное. Времени было мало.

Затем Ив остановилась. Уши Миюри тоже насторожились.

- Хмм?

- Судя по месту, до которого мы дошли, это должно исходить от сборщиков налогов, направляющихся в собор.

Казалось, самый воздух пришёл в движение вокруг них. Много людей проходило над ними.

- Поторопимся.

Ив пожала плечами и снова пошла.

Они прошли расстояние, примерно соответствующее одному приходу. Под конец они вышли ещё к одной решётке, похоже, входной. Ив молча смотрела, как Миюри, вцепившись зубами в железный замок, поворачивает его, разрывая в куски - лишь искры полетели вокруг.

- Хранилище?

Они поднялись по лестнице, держа свечи в руках, хранилище было уставлено полками, на которых лежали серебряные чаши и различные украшения.

- Возьми немного по пути пополнить карман мелочью для сдачи, - пошутила Ив, подавая охранникам знак открыть замок на двери.

- Дверь хранилища запирается изнутри?

- Главный вход собора - это также и путь вторжения. А этим путём можно собор покинуть.

Коул понял и кивнул.

- Теперь один Бог знает, получится ли так, как ты хочешь.

Похоже, она специально упомянула Бога, потому что они были в соборе.

Пройдя через хранилище, они попали в холодный каменный коридор. Стены были покрыты изображениями из сюжетов Священного Писания и знаменами с церковными символами. Затем они поднялись по другой лестнице, отодвинули деревянную доску, преграждавшую путь, и прошли мимо самой красивой части собора, кафедры нефа, где проходили богослужения. С потолка им улыбались нарисованные головы ангелов.

Коул знал, конечно, что собор был велик. Но внутри было пусто, не так, как он ожидал. Он посмотрел на Миюри, её острые волчьи уши обшаривали здание по всем направлениям, взгляд же её не отрывался от Ив, тихий утробный рык клокотал в её горле.

- Эй, хватит так на меня смотреть. Это не ловушка.

Коулу не показалось, место было совершенно пустым. Нигде не чувствовалось чьего-либо движения.

- И собор не покинут, - продолжала Ив. - Они, вероятно, в комнате переписчиков. Сюда.

Они последовали за ней. Эхо шагов казалось ужасно громким и почти жутким. Но больше всего Коула беспокоили звуки, едва доносившиеся снаружи.

- Мне кажется, что все наши актеры занимают свои места на площади, - заметила Ив, с беспокойством глядя на главный вход собора. - Ладно, я сомневаюсь, что стража городского совета всё же будет сражаться со сборщиками налогов. Городская стража - это те же бродяги, может, только чуть смелее. Я не думаю, что они захотят сражаться, рискуя жизнями. Они, вероятно, будут стоять друг против друга, пока не явится армия короля.

Коул надеялся, что так и будет. Они пошли от нефа к проходу и дальше по коридору с комнатами. Ив, не задумываясь, свернула налево и громко постучала в одну из дверей.

- Это я, Ив. Я открываю дверь.

Над ними в камне была вырезана фигура демона и слова: "МОЛЧАНИЕ В ПРИСУТСТВИИ БОГА". Когда Ив открыла дверь, распространился резкий запах пергамента и чернил.

- У тебя гость, твоё преосвященство, - и вошла.

Коул пошёл следом, и Миюри тут же притёрлась рядом, чтобы войти с ним вместе. Он понял, что она опасается возможности неожиданного нападения.

- Гость?..

Показалось, будто зашевелился белый пушистый шар. Один-единственный старый священник с длинными белыми усами и бородой сгорбился своим большим тучным телом над письменным столом.

- Это... неожиданно.

Казалось, он был потрясён появлением Миюри, но, когда она послушно села рядом с Коулом, ему явно стало легче.

- Это не единственная неожиданность. Со мной пришёл Предрассветный кардинал.

Глаза архиепископа расширились и обратились на Коула.

- Что?.. Ты это...

- Меня зовут Тот Коул, - представился он, не уверенный, какой вид ему принять.

Если это архиепископ, то он тот самый священник, который готовил заговор, зная всё о Шарон и других сборщиках налогов, один из тех, которые отказались признать свои грехи или хотя бы просто тайком поговорить со сборщиками. Отвратительный падший человек, слишком стремящийся предохранить себя от разоблачения.

Но старый священник, которого Ив назвала архиепископом, мало чем отличался от других представителей высокопоставленного духовенства, которых он часто видел в купальнях Ньоххиры. Они были своенравны, но богаты знаниями, опытом и преданностью своему святому делу. Ещё они любили выпить, любили мясо и были прожорливей любого молодого.

Он не был плохим.

Но и хорошим он тоже не был.

- Я архиепископ Раусборнской епархии Фрас Ягине... Но... - Ягине в недоумении взялся за бороду, росшей до пояса. - Ив, почему ты привела его ко мне?

- По моему договору. Я обещала выручить тебя, когда потребуют обстоятельства.

- Что?..

- Полагаю, ты не услышал колокола. Король приближается к городу.

Ягине казался немало удивлённым, но вскакивать со стула он не стал и лишь устало вздохнул.

- Понимаю. И всё же почему ты привела его сюда?

- Я хочу спасти сборщиков налогов, - вмешался Коул, и Ягине повернулся к нему. - Твоё преосвященство, я открою двери собора.

- Двери? Нет, подожди, погоди немного. Король осадит город? А зачем? Он решил вести войну с Церковью?

Ягине посмотрел на Ив, та с досадой вздохнула.

- Наоборот. Он боялся, что королевство вступит в войну с Церковью из-за того давления на вас сборщиков налогов. Он здесь, чтобы схватить их.

- Н-невозможно!.. Сборщики налогов работают под королевской властью... и если они просто собираются помириться с Церковью, то в этом не должно быть нужды!

- Подумай, кто поддерживает сборщиков налогов. Это тот своевольный принц, - сказала Ив.

Глаза старого священника чуть выкатились, он приложил руку ко лбу.

- Наследник Клевенд... Так он ещё не отказался от престола?

- Так же, как ты цепляешься за своё положение.

В их словах было столько шипов, сколько Коул мог себе вообразить.

Ив улыбнулась, Ягине расправил плечи.

- Не могу отрицать... Но...

- Хочешь сказать, у тебя есть свои причины, я уверена. Я устала слышать это. У каждого свои обстоятельства. Я уверена, это относится и к тому, почему ты здесь один, так?

Что случилось с другими? Все они давно бежали, значит, Ягине взял всю ответственность на себя.

- Я архиепископ. Я могу покинуть это место, лишь когда Бог позовёт меня.

- Прости, что это мне пришлось позвать тебя, - сказала Ив, пожимая плечами и постукивая кулаком по ближайшему книгодержателю. - Приготовь, что необходимо - и быстро. Как сказано в договоре, я приготовила корабль.

- По-постой. А то, что только что сказал Предрассветный кардинал? - спросил Ягине, поворачиваясь к Коулу.

Он, вероятно, беспокоился о Шарон с её людьми.

Коул ощутил неописуемое раздражение, глядя на благодушное лицо мужчины.

- Госпожа Шарон и другие, постоянно подвергаясь жестокому обращению и потеряв веру в будущее, всё же взяли мечи в свои руки, считая, что, пожертвовав собой, они дадут бежать сиротам и другим сторонникам, дав им надежду, что кто-то поможет всем тем, кто попал в такое же положение.

Когда он спросил Шарон, что изменит штурм собора ценою в жизнь, она ответила: " Ничего. Но я уверена, что буду чувствовать себя прекрасно, отсекая их головы".

Эта кривая улыбка была не лицедейством, а подлинной стороной её жизни. Но Коул почувствовал лишь тошнотворную тоску, представив, что она может ощутить, узнав, что противостоять со всей своей ненавистью ей придётся одному Ягине. Шарон, вероятно, было бы проще орудовать мечом, если бы Ягине оказался отвратительным злодеем, сыпавшим оскорбления, багровым от ярости и выцарапывавшим любые средства, необходимые для выживания.

Однако человек, сидевший в своём кресле и смотревший на Коула, был совсем не похож на такого злодея. Ягине один остался в соборе, месте, в котором обычно служит немало священников, их учеников и тех, кто ищет свой скудный заработок.

Причём вряд ли только Ягине был человеком, склонным к доброму, а все остальные были устремлены ко злу. Несомненно, они спорили без конца, блуждая между своим разумом, верой, душевной добротой, родительской любовью и, конечно же, привязанностью к своему положению, чтобы справиться с Шарон и сборщиками, сохранив положение собора в Церкви как одного из самых больших в королевстве.

У всех были свои оправдания. Он мог сказать это, просто взглянув на страдание, написанное на лице Ягине. Но в действительности они никому не помогли. И всё же они, точнее, он теперь ещё мог это сделать.

- Твоё преосвященство, мы откроем двери в собор. Мы пустим госпожу Шарон с остальными внутрь, пройдём подземным ходом и все вместе уйдём в море на корабле госпожи Ив. Хорошо?

Ягине поджал губы и затаил дыхание. По сути Коулу и не нужно было спрашивать разрешения архиепископа. Он мог просто приказать Миюри присмотреть за ним и без помех открыть двери, как он хотел. И всё же он попросил разрешения, потому что хотел, чтобы сам Ягине принял решение. Он не хотел, чтобы архиепископ продолжал избегать Шарон и сборщиков налогов и сам предстал ними.

- Твоё преосвященство, - Коул шагнул вперёд, и Ягине плотно закрыл глаза.

- Предрассветный кардинал, прошу, дай мне сказать.

- О чём? О чём ты можешь говорить?! - закричал Коул, пресытившийся желанием этого человека продолжать своё бегство от проблем.

- У тебя есть, куда бежать?

Вопрос застал Коула врасплох. Этот вопрос казался на удивление глупым, но его больше удивило, что ответа на него не нашлось.

- Я могу открыть двери и пустить сборщиков налогов внутрь. Я могу пройти по подземному ходу и сесть на корабль Ив. Но... - Ягине беспокойно погладил свою длинную белую бороду, будто думал, что сказать, морщины у него на лбу обозначились резче, щёки покраснели, он поднял глаза к потолку, словно моля о помощи. - Но да... После всего этого будет нам некуда идти. Это плохой выбор.

- Почему?!

Король не хотел воевать с Церковью. Значит, он не нападёт на корабль, если на нём будет архиепископ, который будет волен направиться туда, куда ему угодно, просто нужно найти удобное место и следовать туда.

- Ив... ты согласна? - Ягине растеряно посмотрел на Ив.

Ева вздохнула и посмотрела на Коула.

- Коул. Как это будет выглядеть?

- Выглядеть?

- Сборщики налогов в гневе берутся за оружие и врываются в собор. Двери открываются, они устремляются внутрь. Но потом каким-то чудом доставляют архиепископа в порт и открыто сбегают на корабле. Как думаешь, что увидят люди со стороны?

Коул потрясённо застыл.

- Выглядит так, будто они взяли архиепископа в заложники и сбежали, не так ли? Король, боясь срыва переговоров по восстановлению устойчивости ситуации, отчаянно будет преследовать их до самого края земли. Видишь ли, ему нужно доказать, что вина не за королевством. А с другой стороны, как, по-твоему, Церковь подойдёт к этому?

Ив обречённо махнула рукой и отвернулась, Ягине с болью продолжил за неё:

- Папа... увидит действия, вызванные Предрассветным кардиналом, и решит, что больше бездействовать нельзя и начнёт настоящую войну с королевством, чтобы переломить ситуацию. Тогда... он наверняка захочет высечь ту искру, прежде чем королевство успеет предпринять явные шаги к примирению.

И что произойдёт, когда его известят, что сборщики налогов находятся на том же корабле, что и архиепископ из собора?

- Он, несомненно, потопит этот корабль. Я бы так и сделала. Мёртвые не болтают. Церковь уничтожит корабль, а обвинит в том королевство. Всё дело в том, как это будет выглядеть, - непринуждённо завершила Ив.

- И всё же, - заговорил Ягине, повернувшись к Коулу с видом, будто он просил прощения, что не может помочь Шарон и её людям, - ты хочешь, чтобы я открыл дверь и сел на корабль, как ты предложил, как ни в чём не бывало?

Что бы там ни было, Коул сомневался, что ненависть в глазах Шарон была игрой.

- Насчёт твоей безопасности я могу хотя бы...

- Нет, Предрассветный кардинал. Я не об этом, - Ягине вдруг встал и заговорил с чувством, будто молил Бога. - Мне всё равно, разорвут ли они меня в клочья. Но что, если они этого не сделают? Я сомневаюсь, что они согласятся оставить меня в покое или уплыть на корабле вместе с кем-то вроде меня. Я могу себе это представить: они стоят передо мной, смотрят на меня без тени гнева или сострадания, а затем вталкивают в подземный ход. Потом замуровывают его и просто ждут войска короля!

Шарон решительна и практична. Её глаза способны спокойно смотреть на весы, когда в её сердце бушует пламя ненависти. Скажем, двери собора откроются, Шарон войдёт и найдёт Коула, который предложит ей использовать архиепископа как свой щит, сесть с ним на корабль и бежать. Но это ведь Шарон, она, скорее всего, осознает возможность оказаться в море в тяжёлом положении в роли мишени, как для Церкви, так и для короля, в соответствии с суждением Ив и Ягине. И что тогда? Нетрудно представить.

Шарон как раз даст архиепископу бежать и останется со своими людьми в соборе. Тогда они выступят в качестве приманки.

- Ты не можешь открыть эту дверь, Предрассветный кардинал.

Миюри подошла к Ягине и зарычала. Но тот шагнул вперёд, будто её здесь не было.

- Ты не можешь открыть эту дверь. Пока дверь закрыта, ещё можно что-то решать. Если мы откроем дверь и впустим сборщиков налогов, это станет наглядным доказательством, что они ворвались в собор. И тогда единственной мерой, которую может принять король, станет казнь. Обезглавив мятежников, он мог бы договориться с папским отделением вычеркнуть это событие, нигде его не записывать. Мы должны держать дверь закрытой ради спасения сборщиков. Если мы это сделаем, у нас ещё останется возможность собственноручно защитить сборщи... нет, моих сыновей и дочерей! Это единственная оставшаяся надежда!

Слова прозвучали слишком разумно, чтобы принять за ложь, выдуманную ради своего спасения. И всё же, мог ли Коул бросить Шарон с её людьми после всего этого? Даже если корабль, который должен был их спасти, просто был бы отправлен на дно?

Могло быть правдой, что Ягине станет защищать Шарон и сборщиков, но вопрос в том, насколько это поможет. Если король опасался гражданской войны со стороны наследника Клевенда, ему пришлось бы оповестить всё королевство о сборщиках налогов и мерах, примененных к ним во избежание повторения подобного.

Было много причин отсечь головы сборщикам налогов.

- Но тогда... нам... - Коул не мог продолжать и даже просто вдохнуть.

Ягине посмотрел на него. На его лице было выражение друга, разделявшего общую боль.

- Причина, по которой мы просто не могли предстать перед нашими сыновьями и дочерьми, заключается в том, что мы боялись вызвать этим войну. Если бы как-то пошли слухи, что мы с ними заговорили, то, можно сказать, собор сразу падёт.

И именно поэтому они решили делать то, что делали, полагая, что выглядеть трусами куда лучше великой трагедии - войны между королевством и Церковью.

- Предрассветный кардинал, - Ягине глубоко вдохнул, затем выдохнул. - Этот волк - не-человек, так?

Коул был поражён. Ягине знал о сущности Миюри. У него была опасная карта в руке.

Ясные голубые глаза мягко смотрели на напрягшееся лицо Коула.

- Я знал это. Я отец Шарон, - сказал Ягине, посмотрел на Миюри и опустился на одно колено. - Это глаза того, кто хочет меня укусить.

В горле Миюри раздался рык, она припала к полу, показывая, что готова броситься на него в любое время, и это не было представлением.

- Вижу, ты слышал историю от Шарон, ты должен считать, что я хладнокровный себялюбивый негодяй, бросивший свою жену. Но, прошу, позволь мне сказать. Отношения между мужчиной и женщиной не так просты...

- Если бы ты не был архиепископом, это прозвучало бы убедительней, - заметила Ив, и Ягине сухо улыбнулся.

Но Коул понял. В самом деле. Так и есть. Себялюбие Ягине как священника не могло быть единственной причиной ухудшения его отношений с матерью Шарон, должно было быть несколько причин.

- Ладно... я священник, и это было одной из причин, не спорю. Сначала мы считались с положением друг друга, но со временем всё стало сложнее, под конец мы стали бросать оскорблениями друг в друга. Это был ужасный разрыв. Я был наивным и глупым. Это не изменилось, хотя...

Похоже, он не лгал. Было ясно, что Миюри, пригнув голову к полу и рыча, отчаянно пыталась разжечь в себе ярость. Возможно, было правдой, что мать Шарон решила больше никогда не иметь дела с людьми. Но и между двумя обычными людьми семейные отношения могли сложиться таким образом. И то, что в этом случае вступили в связь священник и не-человек, не делало их размолвку исключительной или сказочной.

- Предрассветный кардинал, - Ягине встал, мягко улыбаясь, сжал символ Церкви, висевший у него на шее, и медленно склонил голову. - Спасибо, что ты негодовал, скорбел и зашёл так далеко - от имени моей дочери. Я благодарю тебя от всего сердца.

Коул не мог понять, что сказать человеку, стоявшему перед ним. Он подумал, может, всё, что он делал до сих пор, было бессмысленно, что всё, что он собирался сделать, лишь приводило мир в беспорядок.

- Кстати, Ив. Ты поможешь людям, которых Шарон хочет спасти?

- Могу ли я взять оплату из хранилища?

- Конечно, я не возражаю. Мы скажем, что я взял.

- Сделаю. Я привлеку их внимание, осветив поярче ваш корабль и тем временем найду себе рыбацкое судно. Из хранилища же будет оплачено их содержание.

Ягине кивнул и обратил внимание на шум голосов со стороны коридора.

- Должно быть, это усердный падре, обучающий чтению и письму детей в детском доме. Он был бы весьма полезен твоему заведению, - сказала, криво улыбнувшись, Ив.

- Брат, - позвала Миюри, решив, что скрывать свою сущность уже не нужно.

- Это Кларк?

Миюри кивнула, тогда Коул вышел в коридор и вскоре столкнулся лицом к лицу с Кларком, входившим в коридор из нефа.

- Твоё высокопреосвященство!

- Кларк!

Затем молодой священник повернулся и стал изо всех сил успокаивать кого-то. В сумраке появились тени, почти не обращавшие внимания на его усилия. Это были дети с деревянными палками и горшками в руках.

- Вам придётся встретиться с нами!

- Эй! Не надо! Здесь нет врагов! - говорил им Кларк, пытаясь остановить жаждавших мести детей.

Коул почувствовал такое облегчение, что его колени ослабели.

- Прости. Они настаивали, хотели прийти и не стали меня слушать... Я говорил им подождать в общественном зернохранилище.

- Ничего.

- И... что происходит? Где Шарон с остальными?

Коул хотел вкратце объяснить Кларку ситуацию, но его голова почти не работала. Было слишком больно оставлять Шарон без малейшего лучика надежды и просить Кларка и детей бежать.

- В общем...

- Кларк, это ты? - послышался голос Ягине за спиной Коула.

- Твоё преосвященство!

- Если хочешь чем-то помочь Шарон, лучше следуй нашим указаниям без вопросов. Мы организуем твоё безопасное спасение, чтобы ты мог жить дальше.

Это было столь неожиданно для Кларка, что он застыл с приоткрытым ртом.

- Это дети из твоего приюта? - улыбнулся детям Ягине, не обращая внимания на замешательство Кларка.

Дети ответили ему враждебными взглядами. Ягине не возражал и продолжал улыбаться.

- Здесь Ив, она пока позаботится о ваших расходах на проживание. Но я уверен, что ты должен побеспокоиться о будущем, поэтому я дам тебе письмо с разрешением.

Кадык Кларка дёрнулся, словно он, наконец, проглотил то, что застряло в горле.

- Пожалуйста, постой, твоё преосвященство. Я понятия не имею, о чём ты говоришь... И я всего лишь падре. Что я буду делать с письмом?..

- Ты больше не будешь падре, - сказал Ягине не без озорной нотки в голосе и протянул руку, чтобы благословить молодого священника. - Под покровом и чудесами Божьими и от имени Фраса Ягине, архиепископа Раусборнской епархии, я именую тебя аббатом нового монастыря.

- Что?..

- Я даю тебе разрешение на строительство нового монастыря. Управляй своим приютом оттуда. Церковь не придерётся к монастырю. Я уверен, что Ив пожертвует большую сумму денег на его обустройство.

Они обернулись. Ив, прислонилась к стене, скрестила руки и недовольно скривила лицо.

- Если ты научишь этих ублюдков читать и писать и сделаешь из них полезных людей, то я заплачу.

Ягине не был тем, кто просто сидел и размышлял - он был тем, кто пробивался через мир.

- Теперь давай готовиться. Мы не сможем избежать проблем, заставив море расступиться, как в Писании, но побег подземным ходом - это почти то же самое, - очень весело сказал Ягине и хлопнул ладонями. - Что теперь? Бог говорит о своевременности. Без правильных действий, правильного времени и правильного места поступки могут стать проступками.

Кларка и детей ещё можно было спасти. Ошеломлённый Кларк кивнул в ответ и, оставаясь ещё несколько скованным, стал отдавать распоряжения детям.

- Что ты будешь делать, Предрассветный кардинал? - спросил Ягине, на что у того не было ответа. - Сам бы я хотел, чтобы ты остался в городе и поговорил с королём или кем-то ещё о Шарон. Тебя поддерживает кто-то из королевской семьи, правда?

- Это Хайленд. Она незаконнорожденная, но сама добилась признания. У неё много друзей в королевстве, - пояснила Ив, и Ягине облегчённо улыбнулся.

- Понятно. Замечательно. Говори обо мне так неблаговидно, как пожелаешь, и скажи, что у Шарон с остальными, в конце концов, не осталось иного выбора, кроме как взяться за оружие. Я не буду это отрицать и это же сообщу папе.

Будет так, как и должно было быть. Коул собирался медленно кивнуть, сдаваясь неизбежности.

- Шарон не бежит с нами? - возвысился голос Кларка. - Они все останутся в городе?.. Но они же прямо там!

Кларк оставил растерянных детей и бросился вперёд.

- Кларк, я...

- Твоё преосвященство! Чего думать?! Прошу, открой двери! Мы ещё можем спасти... - кричал Кларк, вцепившись в воротник Ягине, охранники Ив старались его оттащить.

Коул уже прошёл через это - там, в комнате переписчиков. Он мог лишь смотреть на Кларка, ещё кричавшего, но уже осознавшего бесполезность своего крика.

Коулу под натиском доводов рассудка оставалось лишь кивнуть. Но Кларк любил Шарон. Вероятно, он нёсся через подземный ход, ведомый надеждой. Сколь ужасным было его отчаяние быть отрезанным от неё единственной дверью? Может, ему не стоило звать Кларка?

Повисшей руки Коула коснулся жёсткий мех. Миюри смотрела на него своими красными глазами. Солнце всегда всходило на востоке, реки текли вниз по течению, а горы оставались на месте. Так говорили ему без слов её глаза.

- Твоё преосвященство! - крикнул Кларк и упал в середине зала.

Коул мог утверждать, что сделал правильный выбор. Но люди жили не одним лишь рассудком. Если бы всё решалось рассудком, ситуация, прежде всего, не зашла бы так далеко, да и сами люди не столь умны. Он вспомнил, как Шарон сидела у него на плече в своей орлиной форме, когда он шёл по городу, разодетый словно аристократ. Люди принимали его за представителя знати и опасливо расходились перед ним в стороны.

Аруго сказал, что мир состоит из ограниченного числа слоёв, этот собор был настолько большим и роскошным, насколько требовалось свойствам людей.

Всегда ли правильные поступки приводят к правильному результату? Это не могло быть правдой. Не только люди несовершенны, но и сам мир таков. Для бедных душ всё всегда кончается тем, что их расплющивает уродливый молот, который они называли жизнью.

Ягине уговаривал сидевшего на полу и обливающегося слезами Кларка, а Ив приказывала своим охранникам начать подготовку к бегству. Миюри стояла рядом с Коулом, чтобы поддерживать его до конца.

Одно из многих завершений молота-жизни. Единственное, что не удовлетворяло Коула, это его собственное себялюбие.

- Встань сейчас же. Отныне ты будешь настоятелем монастыря. Оставайся достойным, чтобы не потерять своих последователей.

И Ягине убедил Кларка подняться на непослушные ноги.

- П-пожалуйста, только в последний раз... дай мне увидеть её... - лепетал Кларк, но Ягине покачал головой.

Медленный, но твёрдый жест.

- Тебе нельзя. Если мы откроем дверь, это может привести к войне. Даже если я скажу солдатам, что это не штурм, разве они поверят моим словам? Сборщики налогов восстали с оружием в руках. Для них это может быть просто штурмом. Это печально, но, когда злой человек в молитве сводит руки, наши человеческие глаза видят лишь благочестивый поступок, и наоборот тоже верно.

Кларк закрыл глаза и опустил голову.

- Кроме того, Предрассветный кардинал будет на твоей стороне. Я уверен, что вы сможете их спасти.

Как бы Коул ни думал об этом, у него не находилось однозначного ответа. Но мог ли он ответить отказом?

- Да, конечно.

Усталая улыбка Ягине, похоже, говорила, что ему не под силу сделать чёрное белым, и в ней чудилась печаль понимания того, что происходит в голове Коула. Сколько лжи он мог скормить Шарон и другим сборщикам налогов? Мог ли Коул осудить Ягине как зло и утверждать, что прийти в собор было единственным выбором?

Хотя он знал, что это единственный способ спасти их, именно сейчас, в решающий момент он задумался, правильно ли было солгать.

Признать ложь - то есть в определённой степени оправдать сознательное умалчивание Церковью своего зла и своих пороков. К тому же, и это важнее, признав ложь, он всё равно не мог быть уверен в том, что сумеет спасти их. Так глупо.

Настолько раздражало наблюдать, как люди определяют значимость церемоний и следят за тем, могут ли они раскрыть друг другу свои истинные чувства, это порождало у Коула желание ненавидеть этот несовершенный и глупый мир, созданный Богом.

- Что ж, может, это и тернистый путь, но он тоже испытание Бога.

Единственное, что можно было именовать "спасением", могло состоять в том, как Ягине устраивал будущее Кларка, это могло бы послужить примером на будущее. Хотя бы Кларк и дети смогут безопасно бежать и не беспокоиться о средствах к существованию в будущем. Те сборщики налогов, которых по просьбе Шарон примет корабль, также смогут укрыться в монастыре. Монастырь, будто явившийся из фантастического мира грёз Миюри, станет для них своего рода убежищем, неприкосновенным местом. Неприкосновенность эта в некоторых местах порождала крайние степени тирании. Коул побывал в таком монастыре, странствуя ещё ребёнком вместе с Лоуренсом. Но Кларк наверняка создаст достойный монастырь.

Кларк и Ягине вышли, и Коул не мог ничего сделать, только помолиться за них.

Шарон тоже наверняка одобрила бы официальный монастырский статус для приюта. Кларк рассказывал, что Шарон знала о пожертвованиях собора, но молчала об этом. Возможно, где-то в глубине души она думала, что священники будут готовы признать официально её приют.

Он попытался представить себе сборщиков налогов там, под стенами собора. Какое выражение сейчас на лице Шарон? Она проклинает солдат, отправленных городским советом, бросает в них камни, размахивает мечом над головой, пытаясь пробудить других горожан, чтобы её хитрость удалась?

Но таившееся в их сердцах состояло не из одной ненависти. Там были молитвы, молитвы за то, чтобы их зёрна принесли плоды. Кларк и дети пройдут подземным ходом и встретятся с другими сборщиками налогов. Взглянешь со стороны и покажется, что молитвы Шарон достигли Бога. "Всё это так глупо", - подумал Коул.

- Коул. Нам тоже пора. Всё пройдёт не слишком чисто, если кто-то увидит нас здесь, - окликнула его Ив.

Он кивнул. Они шли медленно, как преступники. Войдя в неф, Коул посмотрел на цветной витраж с изображением Бога за кафедрой. Он услышал приглушённое глухое бумм позади, вероятно, сборщики налогов били в двери собора, сделанные из толстого дерева и усиленные железом. Только таран мог сломать их. Однако стуком в двери они лишь пытались привлечь к себе внимание.

Он не мог пустить их надежды по ветру.

- Брат, - позвала Миюри, когда Ив уже подошла к подземному ходу.

Стук в дверь повторился. Он повернулся к скрытому за кафедрой входу, словно отчаянно стремясь укрыться от звука.

- Не позволяй этому беспокоить себя.

Рука, которую Ив положила на его плечо, обожгла его своей мягкостью. Чувство необходимости открыть дверь мешалось внутри него со смирением, рождённым пониманием бесполезности этого действия. Но его ноги всё же переступали по ступеням потайной лестницы.

Внизу Ягине протянул что-то Кларку.

- Вот разрешение, на нём имя предыдущего архиепископа, не моё. Если меня всё же отстранят, что маловероятно, письмо останется в силе. Не беспокойся.

- Понял... - ответил Кларк, упал на одно колено и, подобно верующему, принимающему причастие, взял свёрнутый кусок пергамента.

Передача разрешения на создание монастыря. В обычных обстоятельствах при этом была бы здесь и Шарон. Она получила бы его вместе с Кларком под колокольный звон примирения и благословления. Представив это, Коул не мог сдержать волнения в сердце.

- Пошли, - подтолкнул Кларка вперёд Ягине.

Дверь в хранилище была открыта.

Всё выплёскивалось в единственный вывод. Коул не мог тронуться с места, его не удовлетворяла возможность просто идти вперёд, потому что...

- Коул! - позвала Ив, начиная сердиться.

Миюри вцепилась зубами в его одежду и потащила за собой. Ягине виновато посмотрел на Коула, единственнго, который вёл себя здесь неуместно. Но у него на то появилась причина.

- Пожалуйста, постойте, - сказал он.

Ив устремила взгляд к потолку, Ягине открыл шире глаза, Кларк посмотрел на него с сомнением.

- Гррр... - рычала Миюри и тянула, тянула его за рука с такой силой, что чудом не отрывала его.

Он удержался на месте и дал ей знак остановиться, потому что он имел веру.

- Досточтимый Коул, я понимаю твою боль...

- Нет, тут не это.

- Не это?

Коул покачал головой, закрыл глаза и представил. Он стал птицей, которая глядит из-под небес на собор, и он увидел, как наяву. Сейчас перед собором Шарон и сборщики налогов заняли позиции, собираясь прочно удерживать их. Солдаты, посланные городским советом, собрались вокруг них с длинными копьями в руках, чтобы присматривать за ними. И ещё дальше, далеко за городскими стенами, шло королевское войско.

Король лицедействовал, стремясь показать сборщиков налогов плохими, Шарон и остальные изображали, что именно их следует схватить, а солдаты из городского совета делали вид, что ревностно следуют приказам короля.

А что же он сам? Мог ли он так, вот, запросто принять это представление? Нет, не мог. В этом представлении не было никаких идеалов, никакой глубины - просто приземлённая история. И если всё состояло в том, чтобы создать впечатление, то был другой путь. И тогда...

- Разве мы не можем увидеть это представление под другим углом?

Все нахмурились.

- Что ты имеешь?..

- Под другим углом?

Все они, утомлённые миром, разом раздражённо посмотрели на него. Только во взгляде Кларка теплилась ещё и надежда, но лишь из-за силы его чувств к Шарон, а не потому, что он рассчитывал на возможности Коула. Однако если Коулу что-то приходило в голову, выбросить это он уже не мог.

- Монастырь, - пробормотал он, Ив, Ягине и Миюри обменялись взглядами. - Это монастырь. А то разрешение.

Коул показал рукой, все посмотрели на письмо в руке Кларка.

- Есть причина - законная, оправданная причина, по которой Шарон с остальными собрались в соборе! - прокричал он.

Ив почесала голову, глядя на него как на пьяного, кричащего, что видит духов.

- Коул, успокойся. Ты просто уже запутался ...

- О-о-о-о-о!!! - взвыл Ягине. - Боже! О Боже! Да! Господи, ты указал мне путь!

Он воздел руки к небу, пошатнулся всем своим большим телом и бросился к Коулу с такой стремительностью, что даже Миюри не успела встать на его пути, хотя и была верным стражем. Можно было сказать, что Коул был заключён в объятия, но точнее будет: Ягине повис на еле удержавшимся на ногах Коуле.

- О Боже! Спасибо тебе! Спасибо тебе за то, что ты послал мне этого сообразительного молодого человека!

Ягине снова крепко обнял Коула и даже оторвал его от земли, потом отпустил и ликующе обернулся.

- Да! То, что мы можем сделать! Есть способ решить проблему и при этом открыть двери собора и впустить Шарон!

Невозможно, прошептали губы Ив, но Коул продолжил вместо Ягине.

- Есть лишь одна ситуация, которая может показать, что собор не поддался сборщикам налогов, и что сборщики налогов не пришли с насилием, если мы действительно откроем дверь!

- Ты сошёл с ума? Сборщики налогов уже там, готовые ко всему и вооружённые. Если это не восстание, то что это? - возмутилась Ив, и Коул глубоко вздохнул.

- Ходатайство, - ответил он.

У людей есть свои сильные и слабые стороны. Если бы Ив что-то хотела сделать, она бы задумала целую сеть из интриг, которые в конечном итоге заставят ситуацию сесть к ней на колени, причём по собственной воле. Были и более простые способы встретить ситуацию. И иногда таким способом становилось насилием. Если в людях вызывают сильные, непреодолимые чувства, требующие что-то незамедлительно сделать.

- Ходатайство к собору открыть монастырь только для детей-сирот. Уже несколько лет Церковь не ведёт службы в Царстве. Дети из приюта прождали так долго и просто не могли больше ждать. Если бы они захотели, чтобы двери открылись, чтобы их пожелания услышали, чтобы к ним проявили милосердие во имя Бога, вполне естественно, что они будут вести себя чуть-чуть грубо, да?

- Постой, но... - отпрянула Ив.

- Ив, - заговорил Ягине, - нам нужна твоя помощь. Если мы сможем сказать, что ты, бывшая аристократка королевства, поддержала сборщиков налогов, чтобы с честью вернуться на родину, папское отделение благосклонно отнесётся к тебе. Ты понимаешь, что я имею в виду, так?

Как сказала сама Ив, ей изменить свою позицию так же легко, как летучей мыши пролететь под луной. Если бы какой-то вполне возможный союзник Церкви вроде неё глубоко внедрился в среду сборщиков налогов, явным источником неприятностей, Церковь наверняка почувствует себя спокойнее.

И всё же причина, по которой Ив выглядела, будто проглотила муху, состояла в том, что она поняла скрытое значение слов Ягине: ей надо заключить сделку с папским отделением, чтобы успокоить высшие чины Церкви.

- Это принесёт мне деньги, так?

Ягине хлопнул руками по толстому, как барабан, животу и поднял их вверх.

- Конечно, принесёт!

Попадание в точку. Ягине вдруг повернулся к Коулу и злодейски улыбнулся.

- Пред лицом Предрассветного кардинала! Будь то монастырь или детский дом, я уверен, что пожертвования будут поступать от всех сторон, ищущих защиты!

Коул пришёл к Ив, готовый есть грязь, если это принесёт спасение Шарон и сборщиков налогов. Бежать сейчас было бы неправильно.

- Звучит так, будто моё имя имеет большое влияние... - немного неуверенно сказал Коул, повернувшись к Ив.

Лицо Ив побагровело, она широко раскрыла глаза и закричала:

- Делай, что хочешь!

Она привыкла загонять в спорах других в угол, но к обратному, похоже, нет. Ягине ребячливо пожал плечами и окликнул ошарашенного Кларка.

- Ты здесь главный, Кларк.

- Чт?.. Я?

- Разве у тебя нет чувств к Шарон? Как её отец, я знаю, что она будет в хороших руках с тобой.

Кларк посмотрел на Ягине круглыми, как у рыбы, глазами.

- Но нам нужно что-то, чтобы успокоить происходящее. Нам нужно представление, чтобы успокоить всех снаружи. Есть мысли? - Ягине обернулся на Коула.

Этот человек полюбил орлицу, чьи распростёртые крылья могли накрыть лес. Пожалуй, он разок-другой в своей жизни "направлял" чудеса, прежде чем стать архиепископом. И Коул не мог не вспомнить, кто стоит рядом.

- Предоставь это мне.

Миюри недовольно взвизгнула, но он наклонился и погладил шею волчицы, чтобы успокоить её. Коула несколько расстраивало предвидение того, сколько она будет потом ныть, но, подумав, благодаря кому удалось пройти подземным ходом, он почувствовал, что готов к этому и охотно пойдёт навстречу, когда она будет что-то выклянчивать.

- Хорошо, тогда приготовься! Это будет нашим первым Божьим делом за последние годы! Приготовься получить это ходатайство!

Ради движения вперёд. Ради борьбы с судьбой, чтобы не быть ею сметённым.

- Предрассветный кардинал... нет, Коул, - сказал Ягине. - Благодарю тебя.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Volchicza-i-pergament/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Эпилог

И тогда двери великого собора были открыты. Дом Бога ради беспомощных детей-сирот был милосерден к тем, кто пришёл с оружием в руках...

История закончилась, по залу пронёсся последний аккорд. Множество гостей было восхищено песней менестреля. Но ещё хватало тех, кто сомневался, разве собор не поддался злу, не был ли он логовом зла, покинутым Богом? Ох, но всё же... о!

Слухи, пересуды...

Выступления, подобные песне этого менестреля, можно было увидеть по всему Раусборну, и куда бы ни отправился путешественник, он наверняка встретит то же самое. Коулу казалось, что он потеряет аппетит, если ему придётся услышать эту историю ещё раз, но рядом был кто-то, ради которого стоило поесть.

- Остынет, брат.

- Вперёд, - передал он тарелку с горой баранины Миюри, стрельнувшей ему сияющими глазами.

- Так приятно это видеть. Я сомневаюсь, что ты сможешь съесть всё, даже если будешь впихивать в себя руками, - улыбнулась Ив.

А очередную порцию мяса заказала Хайленд. Сделав заказ непосредственно владельцу "Золотого папоротника", она, грустно улыбаясь, с уважением заговорила о мелодии менестреля, которую они услышали через окно в зал.

- Должна сказать, исполнители действительно одарённые, не так ли?

Впрочем, она говорила не о голосе менестреля, а о чуде, про которое он пел.

- Даже самые глупые трюки выглядят чудом в зависимости от точки зрения. И папское отделение, и королевство должны будут молчать после подобного зрелища, - сказала Ив, глядя на Миюри.

Но та продолжала есть, делая вид, что не замечает этого. А может, не притворялась, может, и впрямь ей было не до того.

- Значит, из собора вылетела целая стая птиц с церковным знаменем, верно? Не могу поверить, что я этого не видела... - сказал искренне разочарованная Хайленд. - И все бездомные собаки, свиньи и куры пришли со всего города благословить это событие, нет? Можно найти множество людей, обучивших своих животных делать трюки на углах улиц, но я никогда раньше не видела ничего столь величественного.

- Принцесса Хайленд, сохрани в памяти, как полегчал мой кошель.

Хотя произошедшее было описано достаточно точно, в истине есть несколько слоёв.

Тем, кому был доступен только самый верхний слой, рассказывали, что сборщики налогов заступились за сирот, и, когда собор принял их, произошло чудо по Божьему благословению.

Те, кто мог снять верхний слой, думали, что Ив заплатила определённую сумму денег и собрала вместе умельцев, чтобы устроить чудо ради разрешения ситуации. Это объяснение было дано королевской семье, включая Хайленд. Потому что надо было скрыть истинную сущность Миюри и ей подобных, а ещё важнее было дать понять, что это не было настоящим чудом. Им понадобится Церковь, чтобы иметь возможность бороться с ней во имя исправления её злодеяний в скором будущем. Если бы Церковь отказалась от борьбы, напуганная Божьим чудом, их цели могли быть утрачены.

А если снять последний слой, то это Миюри вызвала бездомных собак, поручив им собрать других животных, а одна из собак доставила письмо Шарон, и та согласилась использовать эту возможность на глупом представлении, её усилия собрали птиц и устроили чудо. Когда знамя вылетело из собора и пролетело над собравшимися там людьми с оружием и факелами, появились Кларк и Ягине с разрешением в руках. Кларк публично принял разрешение от Ягине и вручил его Шарон.

Пока все недоумённо наблюдали за происходящим, те, кто устроил представление своей волей переписали ситуацию, придав ей новый смысл. Собор принял ходатайство сборщиков налогов, и Бог явил им всю свою милость. Грандиозное, прочное единение, никак не связанное с политикой королевства или чем-то ещё в этом роде, благо лишь для невинных детей, которых Бог обязательно спасёт, если они будут следовать Его учениям.

А потом зазвонили соборные колокола, и белый голубь слетел вниз и сел на плечо Шарон. Солдаты городского совета, сбитые с толка, покорно преклонили колени, восприняв это как знак и волю Бога. Или в их замешательстве им было так легче успокоить свои души среди этих удивительных событий.

- Думаю, меня больше всего огорчает, что имя Предрассветного кардинала не прозвучало явно в этом происшествии, - шутливым тоном сказала Хайленд.

Что сделал Коул - он придумал, как решить задачу и сам там не присутствовал. Но ему нужно было протянуть руку, чтобы здание нового монастыря могло подняться от земли.

- И ты действительно не берёшься за ту работу? - Хайленд грустными глазами посмотрела на него, и у Коула не нашлось слов. - Я знаю Кларка и Шарон, а остальные хотят, чтобы ты это сделал.

- Нет, я до сих пор не подхожу для такого. Я лишь получаю их поддержку в результате.

Кларк будет аббатом нового монастыря, а Шарон - директором нового приюта, и она просила Коула взять на себя роль настоятеля. Новый монастырь будет построен на деньги Ив, на земле Хайленд и на разрешении собора, но всем была очевидна деликатность его положения между королевством и Церковью. Им нужен был кто-то, кто мог бы стать стержнем монастыря, чтобы это заведение было сложнее использовать в политических играх. Они решили использовать имя Предрассветного кардинала, но Коул решительно отказался от назначения настоятелем монастыря. И тогда они остановились на том, что он получает поддержку монастыря за его стремление идти по богословскому пути. Коул пообещал подарить копию перевода Священного Писания на общий язык в качестве реликвии, чтобы привлечь верующих и их пожертвования. С их помощью власть монастыря будет расти, и многие священники будут приходить и оказывать монастырю духовную помощь.

- И даже с учётом Писания я думаю, что меня переоценивают. Перевод тоже не я один делал, скорее, он результат сотрудничества многих высокопоставленных священнослужителей здесь, в королевстве.

- Тебе нужны люди, которые будут читать твои тексты. Части, которые ты написал, довольно распространены здесь, в Раусборне.

А распространял их здесь именно Кларк... что означало, что Коулу бежать некуда. Ему придётся мириться со своим таким неуютным положением ещё немного.

- Сейчас важнее, как у нас со временем? Кларк и госпожа Шарон уезжают сегодня? - спросил Коул.

- А, верно. Было так забавно наблюдать, как эта девочка ест, что я забыла. Дерьмо, я надеюсь, что это здание будет лёгким. Деньги так и полетят из моих карманов.

- Строительство постоялого двора и разрешения на городских воротах - твоя забота. Они должны стать хорошим доходом для тебя.

- Я определённо надеюсь на это, принцесса Хайленд.

Разговор Ив и Хайленд был откровенным, хоть и несколько колким, но они стали партнёрами в поддержке монастыря Шарон.

- Хорошо, я вызову карету.

Хайленд встала, Ив последовала её примеру.

- Давай, Миюри, - поторопил её Коул.

- Да ладно, ладно, дай ей поесть.

- Мы устроим так, чтобы ты всё забрал с собой.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Ив и Хайленд выглядели довольными, но Коулу было лишь неловко как её старшему брату. Когда они вышли, он вздохнул, глядя на девушку.

- Миюри, почему у тебя такое плохое настроение?

Когда представление закончилось, девушка казалась весьма довольной. Она была в восторге от того, что им удалось найти способ спасти Шарон и всех остальных, что позволило достаточно неплохо разрешить всю ситуацию. Но несколько дней спустя её настроение назад вдруг испортилось. Если его предположение было верным, то причиной тому стал его отказ от работы настоятелем в монастыре.

- Брат, ты болван.

Коул невольно потёр горло, вообразив, как она вцепляется в него и рвёт своими клыками. Миюри проглотила кусок и потянулась за следующим.

- Та курица и тот твой неудачник будут жить вместе, так?! - возмущённо высказывалась она, густо посыпая мясо чёрным перцем, которым их снабдила Ив. - Так почему же мы не можем этого сделать?!

Значит, в этом настоящая причина , подумал Коул, отворачиваясь. Миюри простонала и продолжила смотреть на него, не прекращая жевать. Но ответ был уже дан.

- Монастыри - это места молитвы и раздумий. Ты не сможешь жить в таком месте.

- Почему?!

- Что значит - почему?

Он устало вздохнул, взял в руки мягкую льняную салфетку и поднес её к подбородку Миюри.

- Ты там не сможешь вот так есть мясо... У тебя всё в порядке? - заволновался он, видя, что она так набила рот мясом, что само её лицо изменила форму.

Но Миюри просто продолжала жевать. Он знал, что она делает это из злости, но это также означало, что с ней особых проблем не было.

- И даже если бы мы жили вместе, - заговорил он, положив локоть на стол и прислонившись к девушке, сидевшей рядом, - мы не можем пожениться. Разве тебе такое подошло бы?

Миюри, не отрывая от него глаз, прожевала и проглотила мясо. Её губы надулись треугольником.

- Нет. Но ты отклонил просьбу курицы не из желания поскорей жениться на мне.

Он горько улыбнулся её точному замечанию и сел прямо.

- Мне ещё рано входить в место раздумий и молитвы. И всё, что произошло, заставило меня остро осознать, какое большое влияние я оказал на всё, что уже сделал. Я не могу отбросить это, мне нужно серьёзно подумать, действительно ли то, что я делаю, это правильно.

Хотя он и считал, что Церкви нет оправданий, у неё была собственная позиция, и даже себялюбивым торговцам приходилось подумать над этим. Мир был полон множеством того, что ему нужно было узнать и изучить.

- Брат, ты болван. Если хочешь поступить правильно, тебе не нужно так много думать об этом, - и, конечно, у Миюри нашлась причина тому. - Что может быть правильнее, чем взять меня в жёны?

Миюри, неугомонная, как обычно. Коул устало ей улыбнулся, она немедленно посмотрела на него. Есть те, кем судьба вертит, как хочет, есть те, кто спорит с судьбой.

Несмотря на своё бессилие, всё же есть что-то, что он мог сделать.

- Ладно, ты ещё не дяди Рувард, но, думаю, ты был достаточно потрясным на этот раз, - сказала Миюри и откинула обглоданную дочиста баранью кость, упавшую прямо в тарелку, что она сопроводила звуком удовлетворения. - Думаю, я буду вместе с тобой в твоих странствиях, если ты и дальше будешь мне показывать, какой ты потрясный.

Ты сама >пришла ко мне, без спросу, - впрочем, этого он никогда не скажет вслух.

Он поправил салфетку, которую держал в руке, и слегка прижал к уголкам губ Миюри.

- Я не могу этого обещать, но надеюсь быть не таким жалким в будущем.

Миюри, не отрывая от него глаз, позволила ему вытереть ей рот, а затем сказала:

- Думаю, тогда мне нужно пойти с тобой.

Её острые клыки блеснули из-под приподнятой губы.

Единственной причиной, почему он смог устоять в большой заварушке в этом городе, была, без сомнения, Миюри. В результате королевство и Церковь не ввязались в открытую войну, а Шарон представилась возможность пообщаться с Ягине. И Коулу удалось пройти через всё это, глотая не только горькие части происходящего.

- Верно.

- Верно, верно. Всегда и навечно! - в упоении пропела Миюри и улыбнулась.

В отдельную комнату таверны, где они сидели, доносилась песня менестреля.

Коул встал, взял Миюри за руку и слегка потянул.

- Нам пора готовиться к следующему странствию.

Красные глаза Миюри загорелись, она крепко сжала его руку и вскочила со стула.

- Я бы хотела отправиться куда-нибудь далеко-далеко, и чтоб было много-много еды!

- Мы не отдыхаем.

- А я и не отдыхаю, я наслаждаюсь жизнью!

- И кто научил тебя говорить такие?..

- Хммфф! - блеснула зубастой улыбкой Миюри, вечно озорная девушка.

Её улыбка была полна уверенности, что следующий день будет захватывающим, и Коул не мог удержаться от ответной улыбки.

Они открыли дверь и стали спускаться в зал.

Их наверняка ждут впереди трудности, им обязательно придётся пройти через боль. Но у него было чувство, что они смогут просто преодолеть всё по очереди.

- Ну же, брат! Наше следующее приключение!

Это потому, что рядом с ним такой надёжный партнёр.

Коул он закрыл дверь таверны, Миюри тут же прильнула к его руке, и они вместе пошли по каменным плитам. Они оставили в комнате позади себя весёлую песню менестреля и голые бараньи кости.

Коул подумал, что, возможно, это символ грядущих событий, и его это устраивало.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Volchicza-i-pergament/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Друзья, если Вам понравилась книга, и работа нашей команды по созданию электронной книги

Поддержите Нас символической оплатой, даже если это будет 0.1$ / 1RUB или кликните на рекламу на сайте.

Нам будет очень приятно осознавать, что проделанная работа принесла Вам пользу, и наша команда старались не зря.

Поблагодарить авторов и команду. (ссылка на раздел поддержать проект https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/)