Ранобэ: В конечном счёте я стану твоей

Описание: Роман-спин-офф манги про девичью любовь «Bloom Into You: В конечном счёте я стану твоей» от мастера слова Ирумы Хитомы, чьему перу принадлежит «Лживый Мии-куна и сломанная Маа-тян», и автора оригинальной манги, Нио Накатани, выступившей в роли иллюстратора!

Саяка Саэки — про таких, как она, говорят, что у них старая душа. Её всегда больше интересовала учёба, нежели друзья. Но после признания в любви от одной из девочек в средней школе мир Саяки перевернулся с ног на голову. Ни один урок не готовил Саяку к такому, и теперь ей придётся разобраться в вопросах интимных чувств, становлении личности и построении взаимотношений.

Кол-во глав: 1-3

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/V-konechnom-schyote-ya-stanu-tvoej/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Класс 5-3

В версии с изображениями тут находится картинка. Может, это звучит надменно, но я с детства знала, что у меня есть талант. Под словом «талант» я подразумеваю, что своими стараниями добиваюсь высоких результатов и держу эту планку. Думаю, я поняла ценность упорного труда раньше других детей. Поэтому я была не против множества внеклассных занятий. Я собирала икебаны, занималась каллиграфией, играла на пианино, посещала различные курсы. В третьем классе начальной школы ещё и плавала в бассейне. А став старше, даже хотела записаться на уроки английского. Я много чем занималась. В детстве я считала, что мне очень повезло иметь такой выбор. Даже ребёнком я понимала, что мой дом роскошен. Лакированные ворота, чёрный ход в левой части, большой сад с высокими деревьями. Окружающие дом высокие стены защищают от посторонних взглядов. Наш дом больше, чем многоэтажка салатового цвета через дорогу. Кроме родителей и меня, в доме живут бабушка и дедушка по папиной линии и две кошки. Так много места для столь малого количества жителей. Я росла в этом доме и понимала, что у меня нет иного выбора, кроме как быть одарённой. Никто не говорил об этом вслух, но подсознательно я знала, чего от меня хотят. Видя, что я иду вперёд к цели и добиваюсь высоких результатов, мои родители никогда не расстраивались. Какой же родитель не хочет, чтобы его ребёнок выделялся? Сегодня, как и обычно, я вернулась домой, скинула портфель и начала готовиться к занятиям. Родители ещё на работе, поэтому в доме царит тишина. Бабушка и дедушка остались у себя, значит, и горничная не пришла. После прогулки от школы до дома у меня всегда пересыхает горло, поэтому я пошла на кухню и выпила воды. Через вентиляцию доносится стрёкот цикад. Я взяла сумку с принадлежностями для плавания и вышла из дома. Каждую неделю, по средам, я хожу в школу плавания. Я легко запомнила день, так как однажды заметила, что сырость у меня ассоциируется со средой, ведь оба слова начинаются с одной буквы. Вместо того чтобы сразу пойти на занятия, я решила обойти наш дом и поглядеть на сад. Обычно наших кошек можно найти в переходе в часть дома бабушки и дедушки. Конечно, там они и сидели: пестрошёрстая и чёрно-белая. Они пришли к нам с улицы не так давно, но привыкли быстро, поэтому даже не шелохнулись, когда я подошла к ним. Кошки, когда они в хорошем настроении, позволяют себя погладить, но кто знает, что будет сейчас? Я наклонилась и погладила чёрно-белую кошку. Та поворчала и через пару секунд убежала. Пестрошёрстая последовала её примеру, и обе скрылись в тени. — Ну ладно. Я посмотрела, как они исчезли, и пошла в школу плавания. Я иду по району и слушаю стрёкот цикад. Прислушавшись, я уловила, что звуки справа и слева от меня отличаются. Я подумала, что, может, это разные виды цикад, и осмотрелась. Однообразность района проносится вокруг. Почему-то — возможно, из-за летней жары — в ушах не прекращается жужжание. Я вышла на главную улицу и пересекла два перекрёстка. Дальше я прошла десять минут по прямой и оказалась у места назначения — маленькой школы плавания. Это длинное, узкое и даже немного странное здание: регистратура на втором этаже, тогда как бассейн — на подземном. Я понятия не имею, что из себя представляет первый этаж и как туда попасть. Здание соединено с большой платной парковкой, и персонал часто просит меня глядеть по сторонам и следить за машинами. Перед школой стоят два автобуса. На пути к лестнице я краем глаза заметила, как из них появляются люди и кресла-каталки. — О, Саэки-сан! Я услышала, как кто-то позвал меня, и обернулась. Это девочка из моей группы. Должно быть, она пришла сюда сразу после школы, так как на её плечах всё ещё висит рюкзак. Она из другой школы, поэтому мы не очень близки. Хотя и с детьми из моей школы я не то чтобы часто играю. Девочка перескочила через ступеньку на лестницу и догнала меня. — Привет, — холодно поздоровалась я. На самом деле мне эта девочка не нравится. — На занятия идёшь, Саэки-сан? — Что? Странный вопрос. Я смотрела на неё, пока мы проходили через автоматическую дверь на входе. Сотрудник у регистратуры с улыбкой поприветствовал меня, и я показала ему карточку. Девочка достала свою одновременно со мной, и работник взял обе, после чего передал нам ключи от шкафчиков в раздевалке. Я вскользь глянула на номерок девочки и мысленно выдохнула, обрадовавшись, что её шкафчик далеко от моего. Кондиционер работает на полную мощность и обдувает шею. Стена справа от стола регистратуры была стеклянная. Через неё отчётливо виден бассейн в подвале: вода расходится рябью и отражает тускловатый свет. — К чему вообще был тот вопрос? — обратилась я к девочке по пути в раздевалку. — Ну, у тебя же такая белая кожа. Она начала ходить на занятия в июле, а уже успела обгореть. Полагаю, моя кожа по сравнению с её не такая цветастая. — Я уж подумала, что ты вообще никогда не выходишь на улицу, — добавила она. Её чёрное как смоль каре, подчёркивающее цвет кожи, легонько шелохнулось. Мы ещё даже в воду не вошли, а её волосы уже кажутся мокрыми. — Естественно, я выхожу на улицу, — ответила я, глядя на её голову. — Ну да, звучит разумно. К тому же ты вся такая серьёзная. Её высказывания возникают буквально из ниоткуда, одно выражение лица сменяется другим. Эта девочка немного ниже меня, а её кожа обгорела ровно до чёлки. Будь её причёска ещё немного короче, люди, возможно, путали бы её с худым мальчиком. — А ещё, Саэки-сан, ты самая целеустремлённая в нашей группе. Она и её странные комментарии у меня уже поперёк горла стоят. Меня всегда раздражает, что люди, с которыми я не лажу, ведут себя так, будто мы знакомы всю жизнь. Это ещё одна причина, по которой она достала меня. — Возможно. А вот ты — самая несерьёзная. — Что правда, то правда. Похоже, мой упрёк совсем не задел её. Не думаю, что встречу когда-либо более бесстыжего человека, чем она. Мы прошли мимо автоматов с закусками и напитками и зашли в раздевалку, где вдоль стен стоят по два ряда шкафчиков — один на другом. В умывальнике три крана, которые персонал периодически протирает полотенцем. Я открыла шкафчик, номер которого совпадает с биркой на ключе, и поставила в него сумку. Девочка же просто бросила свой рюкзак в шкафчик. Она обернулась, и наши взгляды пересеклись. — Что? — спросила она. — Ничего. Я сняла одежду и переоделась в купальник, который требуют носить в школе. Вдруг я почувствовала, будто за мной следят. Я обернулась и увидела, что девочка смотрит на меня, держа руку внутри шкафчика. — Что? — спросила уже я. Мне не очень нравится, как она с вожделением на меня пялится. — Ничего. — Она отвернулась и достала купальник и шапочку для плавания. Что это вообще было? Я не то чтобы хочу подружиться с ней, но она начинает что-то говорить всякий раз, когда смотрит на меня. Я пошла к бассейну раньше неё и вышла через дверь, которая отличается от той, что меня встретила. Прошла к запасному выходу, залитому тусклым зелёными светом, и спустилась по лестнице. С каждым шагом воздух становится всё влажнее. Как только я почувствовала запах хлорки, перед глазами показался бассейн. Ступив в дезинфицирующее вещество на входе, я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. У бассейна дети из моего класса уже готовятся к растяжке. Я поприветствовала их и тренера. Учитель выше моего папы, с тёмной кожей, которую скрывает яркая оранжевая безрукавка. Он очень бодрый, и на уроках все его слушаются. Ополоснувшись в душе и натянув шапочку для плавания, я, как и остальные дети, начала растяжку. Бассейн без людей выглядит таким спокойным, что, кажется, по его едва мерцающей глади можно пройти. Бассейн двадцати пяти метров в длину разделён на шесть линий. Однажды я посчитала, скольким людям нужно встать плечом к плечу, чтобы заполнить его. Пока я разминалась, показалась другая девочка, — как обычно, явилась позже всех. Она тоже всех поприветствовала, после чего по какой-то причине подошла ко мне. Хоть и носит тот же купальник, что и остальные, но из-за загорелых рук и ног смотрится он на ней совершенно иначе. Её загар настолько тёмный, словно она намеренно находилась на солнце очень долго. Лишь несколько участков её кожи возле краёв купальника немногим светлее. — Хорошо купаться в закрытом бассейне, где никак не обгоришь, так ведь? — Не похоже, чтобы тебя это останавливало. — Подловила. — Она рассмеялась и пошла в душ. Зачем она всякий раз, как видит меня, пытается завязать разговор? Может, эта девочка считает, что мы друзья? После душа девочка вообще не разминалась — просто смотрела на воду в бассейне. Такая вот она ученица. Сейчас середина рабочей недели, поэтому на уроке всего шесть детей, включая меня. Очевидно, на выходных здесь собирается куда больше людей. Краем глаза глядя на выстроившихся в линию пловцов, я ущипнула себя за руку. Действительно, из всех детей у меня самая светлая кожа. Думаю, это из-за того, что я никогда не играю на улице на переменах. Тренер строит уроки, основываясь на том, в каком мы сейчас классе — у меня переходный. Если кто-то преуспел на нынешнем уровне, его переводят на следующий. Обычно большинство детей оставляют на переходном, пока они не поступят в среднюю школу. Мне никогда не нравилось, как звучит слово «переходный». Если я решила что-то делать — я хочу быть лучшей. Но я не взрослею быстрее, как бы ни старалась. Не могу догнать, но и ждать тоже не могу. Я подумала о кошках дома и о бабушке с дедушкой. Тренер обратился к собравшимся, и тут я услышала плеск воды вдалеке. Я оглянулась — разумеется, это была та самая девочка. Она никогда никого не слушает и просто плавает, когда ей хочется. Поначалу взрослые пытались заставить девочку сосредоточиться на занятиях, но вскоре опустили руки и предоставили её самой себе. Линий у нас предостаточно, поэтому проблем быть не должно. По крайней мере, в теории. Она никогда ничего не воспринимает всерьёз. Эта девочка не старается стать лучшим пловцом и веселится в своё удовольствие. Зачем она вообще ходит на уроки плавания? Я не могу заставить себя симпатизировать ей. Она раздражает меня. Она — помеха, возникающая, когда я пытаюсь сосредоточиться. Эта девочка такая жизнерадостная и забывчивая, что кажется, будто у неё в голове ветер гуляет. Со стороны выглядит так, будто ей весело, но я никак не могу представить себя на её месте. Урок плавания длится около часа. Мы разогреваемся, немного походив в воде, и переходим к отработке техник. Я не знаю о прошлом тренера, но учитель он хороший. Следуя его инструкциям, я чувствую, что теперь вода не так уж и сопротивляется мне. Полагаю, мы учимся не делать лишние движения. Остальные дети, кажется, благодаря его инструкциям тоже стали двигаться плавнее. В плавании развивается всё тело, поэтому я замечаю улучшения куда чаще и легче, чем на других занятиях. После сорока минут таких упражнений нам сказали переплыть весь бассейн как можно быстрее, и мы взяли себе по линии. Тренер всегда сообщает, каким стилем нужно пользоваться, и сегодня это брасс. Детей, как и линий, шесть, поэтому места хватило всем. Даже девочка, что дурачится и никого не слушает, не осталась в стороне. Не то чтобы я так задумывала, но мы оказались на соседних линиях. После всех нагрузок у меня горят уши, даже в воде. Другая девочка, кажется, вообще не устала. Она невинно и во весь рот улыбнулась мне. Я задумалась, есть ли смысл в том, чтобы понять, как плавает эта девочка, ведь она всё равно будет озорничать. Может, она улыбается мне потому, что считает нас подругами, но от этого я только сильнее хочу победить её. Честно, не думаю, что я особенно хороша в спорте. Но я всё равно отношусь к урокам серьёзно, поэтому оказаться медленнее той, что даже не старается, для меня станет настоящим унижением. Я выложусь на все сто. Тренер нажал на секундомер и дунул в свисток, тем самым дав нам сигнал к началу заплыва. Как правило, он свистит довольно резко, из-за чего сложно среагировать вовремя. Спрыгнув с борта бассейна, я нырнула в воду, что оглушило меня. Я вытянулась, приняла более обтекаемую позу и устремилась вперёд, представив, что плыву напролом. В воде я вижу лишь синеву. Одно-единственное пятно белого цвета на самом деле название бассейна на дне. Я бросила на него взгляд, пока двигалась по инерции, чтобы оказаться дальше. Наконец я перешла на брасс. Когда я подняла голову, первое, что я увидела, — мимо меня, словно рыба, пронеслась тень. Девочка на соседней линии отрывается всё дальше и дальше. На секунду я оторопела, но затем заметила, как она плывёт, и пришла в ярость. Пузырёк воздуха покинул мой рот. Эта девчонка прорезает воду, плывя кролем. Да, она быстрее, но меня посетила лишь одна мысль: «Что она вообще вытворяет?» Вода вспенивается под быстро движущимися ногами девочки. Остальные дети и я тоже отталкиваемся в воде, следуя за ней. Теперь речи о проигрыше кому-то просто быть не может — это уже даже не соревнование. Я медленнее, чем та, что делает что вздумается, но плыву быстрее, чем остальные дети. Девочка всплыла, откинула голову и теперь держит её высоко. Она выглядит радостной. Я услышала, как она протяжно выдохнула от удовлетворения. Она кажется самой счастливой из всех шести учеников. Ну конечно: делать всё, что в голову взбредёт, без всякого обучения, должно быть, весело, но в будущем ей это не поможет. Она быстрая, да, но все старания уходят в никуда. Я должна так думать, иначе начну сомневаться в самой себе. Мы немного походили в воде и закончили растяжкой. Выбравшись из воды, я удивилась, насколько тяжёлыми стали руки и ноги после таких упражнений. Словно что-то невидимое пытается затянуть меня обратно. Тогда, наверное, я понимаю, почему рыбы не выходят на сушу: в воде очень легко. «Может, поэтому она такая», — подумала я и обернулась. Хоть наше время и вышло, девочка плавает сама по себе — она просто глядит в тусклые лампы, словно забыла, как двигать ногами. Я постаралась представить, о чём она размышляет, но мы настолько разные, что я не могу и догадываться. — Похоже, сегодня ты была самой быстрой, Саэки. Приятно слышать такое от тренера, но кое-что привлекло моё внимание. Нарочно ли он так сказал? — Только сегодня? Но ведь я и в прошлый раз была самой быстрой? — О, точно. Верно. Почему-то учитель немного обеспокоенно посмотрел на бассейн. Вслед за ним я уставилась на слабую рябь и наблюдала лишь ту, что создаёт волны. Брасс никогда не выиграет у кроля. Это меня задело, но лишь немного, и на самом деле мне всё равно. По крайней мере, сегодня я была самой быстрой. Это всё, что я хотела услышать. Если я решила что-то делать, то должна быть лучшей. Так я подхожу ко всем занятиям. Ещё никогда прежде я не чувствовала, что кто-то превосходит меня.

***

Началось лето. Становится всё жарче, но на переменах я по-прежнему остаюсь в классе. Всё моё свободное время после школы посвящено урокам, поэтому на перерыве я решила позаниматься. Друзья перестали приглашать меня играть. Я особо-то и не возражаю. Развлекаться с друзьями весело, но самосовершенствование тоже в каком-то роде веселье. Будь оба занятия в равной степени весёлыми, я, несомненно, знала бы, что выбрать. Сегодня я прописываю в тетрадке своё имя — Саэки Саяка — с помощью кандзи. Иероглифы, которыми обозначается моё имя, мы ещё не изучали, поэтому я решила попрактиковаться в их написании. Писать имя и дальше слогами со стороны выглядит как-то не по-взрослому. Пускай я пока и не стала взрослой , я не хочу, чтобы окружающие думали, что я отсталая. Выучив последовательность, я поняла, что кандзи не такие уж и сложные. Когда пишу эти символы, я не чувствую, что это моё имя. Проще всего было запомнить «эки», а вот сохранять одинаковый размер в элементах «ка» оказалось труднее. Я решила, что на следующем занятии по каллиграфии мне стоит поучиться писать своё имя кистью. Мне стало интересно, что же означает моё имя. Теперь, когда я знаю формы, мне хочется знать их смысл, и я поискала его в словаре. Заучивая один элемент за другим, я прописывала своё имя каждый день. В жизни всегда есть чему учиться. Сегодня после школы у меня назначен урок игры на пианино. Это частный урок, который проходит у меня дома. Научиться играть на пианино значит уметь читать партитуры на уроках музыки в школе. Поэтому, по правде говоря, это самые полезные занятия. Не думаю, что создание икебан хоть как-то поможет мне в школе. И всё же когда-нибудь они да пригодятся. Может, когда я перейду в среднюю школу, потом в старшую и когда стану взрослой. Я готовлюсь сейчас, чтобы ни о чём не сожалеть в будущем. Закончив пропись, я закрыла тетрадь и услышала, как, словно по часам, застрекотали цикады. В школе их слышно куда тише, чем из сада у дома. Только я вслушалась в стрёкот, как гул детей на игровой площадке заглушил его. Мои одноклассники тоже шумят. Я самая тихая из всех. Я не думаю, что возвеличусь одной лишь учёбой. Я считаю, что смогу лишь на шаг или два быть впереди остальных учеников. Посреди всего этого гула я произношу про себя своё имя. В голове всплывают лишь изображения написания слогов.

***

Сегодня я вышла из школы немного позже и потому решила пробежаться до дома. Я чувствую, как солнце одаряет меня лучами, а за мной устилается след, оставленный потом. Дыхание сбивается, дорога кажется намного тяжелее. Когда я вернулась домой и оставила ботинки на входе, чтобы собраться в бассейн, кошки стали тереться головой о мои ноги, что для них несвойственно. Я не могла просто оставить их и гладила, пока совсем не потеряла счёт времени. Они были такими милыми, что я почувствовала удовлетворение… пока снова не пустилась в бег. К тому времени, как с меня снова начал капать пот, удовлетворение улетучилось наполовину. Оказавшись у входа в бассейн, я ощутила, что рубашка облепила всю спину — очень неприятное чувство. Я остановилась посреди лестницы: та девочка с привычным рюкзаком на плечах стоит у регистратуры. Она играется с зонтами у стойки справа от дверей, то доставая, то убирая их. — О, привет, Саэки-сан. — Она посмотрела на меня, держа в руке зелёный зонтик. Я обернулась, посмотрела, какая на улице погода, и непонимающе наклонила голову: — Что ты делаешь? — Да вот. Задумалась, как же много здесь зонтиков, хотя на улице солнечно. — Действительно… А ведь и правда: здесь примерно десять зонтиков разных форм и размеров. И, думаю, вряд ли их оставили дети или поставили туда на случай, если они вдруг понадобятся. Девочка убрала зонтик на место и подошла ко мне. — Ты сегодня вся потная. Ты боялась, что опоздаешь, и поэтому бежала?— спросила она, глядя на мой лоб. — Да, всё так. — Ого, надо же. Она приблизилась лицом к моему лицу, тут же отстранилась и осмотрела меня с ног до головы. Я почувствовала себя неуютно и отошла от девочки. Только хотела спросить её, как она опередила меня: — Просто я тут подумала, что ни разу не видела, как ты бегаешь, Саэки-сан, и никак не могу себе это представить. — Что? — К тому же ты ведёшь себя как мажорка. Она не то чтобы ошибается, но такие слова из уст других людей по-прежнему раздражают. Может, это беспокоит меня потому, что люди судят по семье, в которой меня родили и воспитали, вместо того чтобы оценить мои достижения. Девочка встала рядом со мной как ни в чём не бывало. Я сощурилась и буквально уставилась на неё: — Тебе что-то от меня надо? — Нет. Просто подумала, что мы можем зайти вместе. Она показала на автоматические двери, что тут же открылись. Холодный воздух обдал нас, словно пощёчина. Мы, как обычно, отдали наши карточки и получили ключи. Девочка сравнила номера и улыбнулась: — Похоже, наши шкафчики стоят рядом. Я ничего не ответила и отвернулась. Бассейн под нами кажется куда дальше, чем если смотреть на него через окно. — О, сегодня ты не в настроении, — сказала она. — Ничего страшного, — отозвалась я, чувствуя тревогу. Мы прошли в раздевалку, не проронив ни слова. Когда мы подошли к шкафчикам, девочка снова оживилась: — Знаешь, я думаю, что причина в этом. — Что? — Я тебе не нравлюсь? И вот снова она задаёт мне сложнейший вопрос, словно ответ на него простейший. Я всегда считала, что стоит оценивать ситуацию и уходить от таких вопросов. Но, может, всё это вообще не нужно? — Хочешь, чтобы я ответила честно? Она ехидно улыбнулась. — Судя по твоим словам, я уже поняла, что ты хочешь сказать. — Наверное. «Поэтому я именно так и ответила», — подумала я. — Ого, я немного удивлена. — Девочка уткнулась лбом в шкафчик — кажется, она подавлена. Хотя она всегда дурачится, поэтому я не поверила. Мне стало интересно, знает ли она об этом. Не обращая никакого внимания на неё, я открыла шкафчик и достала купальник, шапочку и очки из сумки. — Чем я тебе не нравлюсь? — спросила девочка. Она не переодевается. После вопроса её взгляд стал жёстче и острее и сейчас эта девочка на самом деле серьёзна. Теперь мне захотелось продолжить разговор: — Зачем тебе это знать? — Ну, если могу, то я постараюсь это исправить. — Она застенчиво улыбнулась. От этого-то и все проблемы. — Ты беззаботная. — О, ясно. — Улыбка исчезла с её лица. — Это очень раздражает, знаешь ли. Все вокруг стараются делать всё как надо, и только ты одна тратишь время впустую. Я ответила как есть, грубо. Поначалу она съёжилась, словно мои слова ранили её, но потом расслабилась и стала бесцельно осматривать комнату. — Вот оно как, получается, — бросила она. — Так и есть. — Хм… Ну, наверное, меня просто не волнует, что происходит вокруг. Зачем тогда интересуется, нравится ли она мне, если окружающие её не волнуют? — Ладно, — бодро ответила она и закрыла шкафчик. Не знаю, к чему было это её «ладно», но так уж и быть. Зато я смогу быстрее переодеться и выйду раньше неё. Перед тем, как выйти из раздевалки, я обернулась. Девочка спокойно снимает одежду, держа рот на замке. Я направилась к бассейну, там, как обычно, помылась, после чего размялась. Хоть я и веду себя отстранённо, но время от времени поглядываю на вход в раздевалку. Я беспокоюсь о той девочке, совсем чуть-чуть. Вскоре она присоединилась к нам. После душа девочка также приступила к растяжке, что ей несвойственно — настолько, что все, даже я, опешили, но она разминает ноги, словно делает это постоянно. После этого шестеро детей, включая меня, по команде тренера подошли к своим линиям. Стоп... шестеро? Мы все посмотрели направо. Несмотря на очевидную фору, девочка слушает указания, как все. Она не пререкается, не обостряет ситуацию и держится обособленно, как я. Мы решили, что это лишь временная причуда, но она ни разу не отвлеклась. Я единственная, кто знает, что заставило её перемениться в поведении. Наш разговор в раздевалке связан с этой переменой тонкой нитью. Неужели это из-за того, что я тогда сказала ей, какая она несерьёзная? «Но зачем?», — спросила себя я, подлинно ошеломлённая такой резкой переменой. Я задумалась: неужели она действительно считает нас друзьями? Даже когда я погрузилась в воду, её образ появлялся в мыслях, словно пузырьки. Всплыв на поверхность, я повернулась и увидела её, будто что-то само собой разумеющееся. Когда наши взгляды встретились, она не проронила ни слова и просто поплыла дальше как ни в чём не бывало. Если может так себя вести, ей стоило делать это с самого начала. Мне стало интересно, о чём она думает, и я настолько ушла в себя, что оказалось, что теперь уже не она пялится на меня, а я — на неё. Она сохраняла спокойствие на протяжении всего традиционного заплыва в конце урока. Я уверена, что сегодня эта девочка, возможно, будет использовать тот же стиль, что и я. Если так, я точно не могу позволить себе проиграть ей в тот день, когда она взялась за дело серьёзно. Пускай я и стараюсь не показывать этого, но сегодня мной овладел дух соперничества. И в то же время меня одолевает беспокойство. По свистку девочка и я одновременно спрыгнули с борта и погрузились в воду. Сегодня мы плывём кролем. Стартовали мы так же, как и в прошлый раз, — картина соревнования начинает вырисовываться. В этот раз мы используем один стиль и плывём в одну сторону. Она чуточку опережает меня. Когда я попыталась сократить дистанцию и в панике задёргала ногами, она оторвалась от меня ещё сильнее. Как бы я ни старалась, разрезая воду и двигая плечами вперёд, я не могу догнать её. В конце концов я лишь наблюдаю, как её стопы исчезают вдали. Почему мы такие разные? Я засомневалась в своих навыках, когда проплыла двадцать пять метров. Всплыв и выплюнув пузырьки, я увидела её, — она смотрит так, будто ждала меня. — Теперь я постараюсь относиться ко всему серьёзно. — Капли воды, стекая, разделили её лицо. Я взглянула на неё, не стирая воды с лица. Я почувствовала, как мои щёки вспыхнули, и испытала нечто похожее на стыд. Я всегда считала, что, покуда отношусь к делу серьёзно, ни за что не проиграю. Но всё-таки это случилось. Что мне теперь делать? — Тогда, ну… Ты станешь моей подругой? — На миг её голос стал тише, будто она показала свою слабость. Почему она так сильно хочет, чтобы мы подружились? Мы видимся друг с другом меньше часа в неделю, и не похоже, что у нас есть что-то общее. Но если она всё-таки перестанет дурачиться, то, полагаю, мне теперь больше не за что её не любить. И всё же почему-то я воспротивилась этой затее. Причина скрывается где-то глубоко в душе, словно ил на дне реки. — Хорошо, — согласилась я, отбросив сомнения. В ответ моя новообретённая подруга с облегчением улыбнулась. То была нежная, словно нетронутая человеком гладь воды, улыбка.

***

Воскресенье — единственный день, когда у меня нет никаких занятий. Просто в этот день никого нет на месте. Будь иначе, я ничуть не удивлюсь, если решусь на что-то новое. Закончив с уроками, я услышала мяуканье в коридоре и вышла из комнаты. Пестрошёрстая кошка прогуливается по коридору. Меня заворожил её покачивающийся хвост, но чуткая кошка тут же развернулась, когда я попыталась подойти к ней. Я поздоровалась с ней, помахав ей руками. Она посмотрела на меня, но вдруг резко отвернулась. Я последовала за ней. Я знаю, что, возможно, мне попадёт за то, что я бегаю по коридорам. Но, наверное, меня слишком сильно охватила радость от того, что я выполнила домашнее задание. Кошка свернула из коридора и протиснулась через щель в сад. В нашем доме не так много лазеек, но кошки знают, где можно срезать. Надев ботинки, я вышла на улицу, где увидела эту кошку. Ну, или мне так показалось. — А? Я присмотрелась и поняла, что это другая кошка, чёрно-белая. Она тоже быстро перебежала сад, будто в какой-то момент поменялась с пестрошёрстой. Я не возражаю. Бегая за ними, я вообразила себя кошкой. Я ринулась за ней через деревья и увидела бабушку, которая ухаживала за садом. Она заметила кошку, нагнулась и выставила руки, приглашая её к себе. Та вскочила к ней на руки и удобно в них устроилась. Бабушка встала, держа кошку, и посмотрела на меня. — Похоже, ты ей понравилась, — заметила бабушка. — Но она же убегала от меня. — Это я кошке сказала. Бабушкин голос столь же стар, как и она сама, но и громок, поэтому я прекрасно слышу её. Однако она права. Я не слишком-то интересовалась кошками, пока они не стали жить с нами. Теперь рядом с ними я чувствую себя совсем иначе. Когда я протянула руку к кошке, та отвернулась, хотя пару мгновений назад мы играли. Непостоянные существа эти кошки. — Разве у тебя нет занятий? — Нет, не сегодня. — Надо же, как необычно, — сказала бабушка. Кошка, лежавшая на её руках, уставилась на меня, а я — на неё. Даже в тени нет спасения от жары. Стрёкот цикад на деревьях подобен шуму ливня. Они очень громко стрекочут, но бабушка, пусть и всё слышит, вовсе не замечает их. Зеленовато-жёлтый свет, пробивающийся сквозь ветви, отражается в её глазах. — Ты не собираешься играть с друзьями? — Нет. Я была слишком занята уроками, чтобы строить планы. — Ты слишком хорошо воспитана, моя дорогая. — Бабушка чуть заметно улыбнулась. Со стороны кажется, что это добавило ей морщин. — Немудрено, что они так хвастаются своей любимой дочуркой. — Кто «они»? — Твои мама и папа. После слова «мама» бабушка подняла левую лапку кошки, а после слова «папа» — правую. Кошка мяукнула, недовольная тем, что её используют как реквизит для разговора. — Я никогда об этом не слышала. — Тебе не будет немного неловко, скажи они об этом при тебе же? — невозмутимо спросила бабушка. Я было хотела возразить, но подумала о том, каково это — услышать что-то о себе от других. Потом представила, каково это — говорить кому-то о чём-то в лицо. Скажи мне хоть кто-то из класса: «Ты самая лучшая подруга, которая только может быть», всем вовлечённым в это точно бы стало неловко. — Думаю, ты права. — Схватываешь на лету. — Бабушка что-то пробормотала, но стрёкот цикад заглушил её, словно водопад, и я ничего не услышала. — Но чем быстрее ты всё усваиваешь, тем трусливее становишься. Я не поняла, к кому она обращается. Бабушка с дедушкой приглядывают за мной на выходных, как приглядывают в остальные дни за кошками. Дедушка очень ласковый, а бабушка — строгая. По крайней мере, такими они казались мне в детстве. Но бабушка ни с кем не груба. Ей будто надо стать меньше и угловатее, чтобы защитить себя. Именно так я представляла себе, каким должен быть взрослый. — Ты не собираешься играть с друзьями? — Ты об этом уже спрашивала. — Даже если ты не пойдёшь к ним, всегда можно привести их к нам… Ты не так часто приходишь с друзьями. Это поднимает некоторые вопросы… Как думаешь? — обратилась она к кошке. Кошка выглядывает из-за дерева, не проявляя ни малейшего желания участвовать в разговоре. Может быть, она глазами следит за цикадами, что время от времени машут крыльями в саду. «У неё тоже есть друзья?» Не то чтобы у меня их нет. Бабушка, видимо, волнуется, что не играть с друзьями — не совсем по-детски. Но это просто значит, что я быстрее повзрослею, и это не так уж плохо. — После уроков я посвящаю себя занятиям. Кроме того, даже если у меня нет друзей в школе, я встречаюсь с ними на внеклассных занятиях. Досадно, но перед глазами сразу вынырнула моя новая подруга. — Я понимаю, что это я предложила их тебе, но… Неужели эти занятия и правда такие весёлые? — Бабушка приподняла брови. Я немного подумала и ответила: — Да. Я учусь делать много всего, всё становится проще понять, и я чувствую себя взрослой. — Хм. Хм… — Бабушка глубоко вздохнула. Она кивнула и тут же ответила: — Что ж, впечатляюще. Видишь ли, я не из тех, кто может на чём-то сосредоточиться. — Что? Нас нашёл дедушка. Он, как и бабушка, держит в руках кошку. — А, вот ты где. Вот же непослушная девочка. Мне уж показалось, что целый год за тобой бегал. Он едва переводит дыхание. Пестрошёрстая кошка в его руках, кажется, безразлична к происходящему, но увидела меня и будто ухмыльнулась. — Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? — Ничего не мог с этим поделать… — Дедушка рассмеялся в ответ на холодные слова бабушки. Именно они больше всех заботятся о кошках. Горничная ухаживает за домом и людьми, но приглядывать за кошками не входит в её обязанности. Однако я иногда вижу, как она готовит кошкам еду. Наверное, это горничная тоже не обязана делать. Дедушка снял белую шляпу и надел её мне на голову. — На улице надо носить шапку. Слегка поправив шляпу, я взглянула на дедушку. Он смотрит на меня круглыми глазами, точно как кошка. — Носи её, даже если собираешься выйти ненадолго. Неважно, в саду ты или на улице, — солнце везде светит одинаково. — Слушаюсь… — пробормотала я. В такие моменты я стараюсь говорить вежливее. Может, эта скромность делает меня взрослее. — Так и о чём вы говорили? — спросил дедушка, как бы стараясь влиться в разговор. Мы с бабушкой переглянулись и улыбнулись. — Да так. О том, какая замечательная у нас внучка, — ответила бабушка. — Что? Но ты же постоянно об этом говоришь. Дедушка довольно выдохнул. Он покачал из стороны в сторону заднюю часть кошки, и та скривила мордочку от жары. Не могу уверенно сказать, что меня смутило то, как прямо они говорят обо мне. Всё, что мне оставалось делать, — смотреть вниз и гордиться собой.

***

Понедельник — день икебаны. Во вторник у меня каллиграфия, а по средам — плавание. Когда я зашла в здание, та девочка стояла, прижавшись к окну, и смотрела на бассейн. Её чёрные как смоль волосы болтались, напоминая морские водоросли. Я уже решила игнорировать её, но она тут же оглянулась: — О, это же моя подружайка Саэки-сан! — Тебе и правда надо было сказать это именно так? — Краем глаза я заметила, что девушка за столом регистратуры хихикает. Мне стало немного неловко. — Не надо так громко. — Но ты могла бы не услышать, скажи я это тихо! «Не то чтобы я хотела слышать её». Воодушевлённая, она подбежала ко мне. На её лице красуется беззаботная улыбка. — Просто я очень рада, вот и всё. — У тебя нет друзей? — Ну, в школе есть. Но, не знаю, я счастлива, что подружилась с тобой , Саэки-сан. — Да… Я вспомнила наш с бабушкой разговор несколько дней назад. Мне правда было очень неловко слушать, как кто-то говорит что-то подобное напрямую — я не знала, что ответить. Эта девочка, в отличие от взрослых, нисколько не деликатна. Мы прошли мимо автомата с напитками, она развернулась к нему. Это привлекло и моё внимание, и я обернулась к как обычно гудящей и переливающейся огнями машине. — Может, чуть попозже. Что важнее, так это то, что у тебя, Саэки-сан, должно быть, просто куча друзей. — Почему ты так думаешь? — Потому что ты миленькая. Она сказала это, не моргнув и глазом, на что я, почти не задумываясь, отвернулась. Весь воздух, что хранился в лёгких, словно ударил мне в голову. Стараясь не придавать делу важности, я медленно выдохнула. — На самом деле я плохо умею заводить друзей. Легко назвать кого-то другом, но это значит, что все друзья будут одинаково ценны. У некоторых есть по-настоящему близкие друзья, но, возможно, у них есть и такие, которых они считают не более, чем знакомыми. Полагаю, всех моих друзей можно отнести к последней категории. — Правда? — пробормотала она и тут же расплылась в улыбке, будто подумала о чём-то другом. — Тогда тебе следует исправить это недоразумение. — Я не против таких черт, даже если они плохие. С помощью книг и взрослых я учусь тому, чему не смогут научить друзья. Это куда ценнее, и у меня всё равно нет времени и на то, и на другое. — А? — Девочка наклонила голову, будто ничего не поняла. — Всё, что ты говоришь, звучит так по-умному. — Разумеется. — Я хочу стать той, кто озвучивает умные мысли, потому это нормально. — Ты, наверное, за тесты получаешь хорошие оценки? Она внезапно сменила тему разговора. Хотя, думаю, мы всё ещё обсуждаем меня. Ей очень хочется узнать меня получше, но я не понимаю, зачем ей это. Может, потому что мы подруги? Кажется, она бежит впереди паровоза. — Наверное, я просто всё делаю правильно? — Я не знала, стоило ли мне сказать «да, постоянно», поэтому ответила расплывчато. Даже когда мы зашли в раздевалку, она продолжала болтать без умолку. Помещение освещено очень ярко, и я сощурилась. — Я правда восхищаюсь умными людьми, потому что сама та ещё дурочка. Ого, она представляет себя в плохом свете. Я открыла шкафчик. Нас разделяют четыре шкафчика, и это создаёт странную дистанцию между нами. «Может, мне стоит как-то ответить?», — колебалась я, пока доставала купальник. Наконец я решила, что надо хотя бы попробовать, и открыла рот: — Твои оценки станут лучше, если постараешься. — Ты так считаешь? — Девочка сморщила нос, затем внезапно подняла голову. — Постой, мне и к этому стоит относиться со всей серьёзностью? — Может быть, — согласилась я, лишь немного беспокоясь о её будущем. Я закончила переодеваться раньше той, что болтала всё это время. Она остановилась и уставилась прямо на меня. Наши взгляды встретились, и она смущённо отвернулась к своему шкафчику. Дежа вю. «К чему же это могло быть?..» В том, как она временами поглядывает на меня, есть что-то загадочное, подумала я, пока шла к бассейну. — Эй, подожди! — Зачем мне ждать тебя, когда бассейн вон там? — Ну, твоя правда, но всё же. Со стороны кажется, будто она борется со своей мокрой от пота рубашкой, что прилипла к ней. У меня нет причин дожидаться её, поэтому я пошла дальше. — Постой, подружа-а-айка! Теперь у меня не осталось ни малейшего желания ждать её. Я вышла к бассейну и всем телом ощутила влажность. Даже когда кондиционер включён, из-за бассейна сырость становится невыносимой. Я подошла к краю бассейна и посмотрела в окно наверху. Мой взгляд остановился на месте, к которому недавно прижималась девочка. Мне стало интересно, что она пыталась оттуда высмотреть. Единственное, что обитает в пустом бассейне, — это лёгкая рябь на глади воды. Девочка появилась, как раз пока я принимала душ, — она скакала вокруг. Знаю, из моих уст это может прозвучать странно, но она такая инфантильная. Ну или необычайно энергичная. Должно быть, она в хорошем настроении. Пока я надевала шапочку, наблюдая за ней, один из тренеров подошёл ко мне и спросил: — Саэки, ты ей что-то сказала? Возможно, он спросил об этом потому, что теперь та беспрекословно слушается его. — Да нет, ничего такого… — Это ложь, но во спасение. Я не ожидала, что мои слова возымеют такой эффект. — Я думала, что это вы сделали ей предупреждение, тренер, — добавила я, хотя и не должна была. Я подумала, что так будет убедительнее. — Нет, я тут ни при чём, — честно ответил он. Слова тренера немного озадачили меня. — Но ведь это же к лучшему? — Да… Просто я не могу учить её на среднем уровне. — Что? — Её навыки и так безупречны. — Тренер растерянно почесал в затылке, затем посмотрел на меня и улыбнулся. — Хотя, конечно, мне очень нравится, когда дети слушаются. — Ага… Он попытался подсластить пилюлю для меня. Думаю, это делает его хорошим взрослым. «Её навыки и так безупречны». Эти слова я много раз слышала на других занятиях, но на плавании — никогда. Вероятно, не столько из-за того, подхожу ли я для плавания или нет, сколько из-за того, что есть кто-то, кто всё время был лучше меня. Весь урок я наблюдала за той девочкой. Всякий раз, когда она начинала плавать, я погружалась в воду и смотрела на неё через очки. (Наверное, со стороны это выглядело довольно подозрительно.) Я смотрела на неё, пока мы плыли друг за другом и когда оказывались рядом. Она всегда отрывалась, оставляя после себя лишь пузырьки. Но даже после всего этого я так и не поняла, почему её стиль идеален. Мне казалось, что она просто быстро двигает руками и ногами. Она без усилий рассекает водную гладь, плечи естественно толкают её вперёд. Возможно, именно из-за этого она никогда не устаёт. Наши глаза встречались много раз, пока я наблюдала за ней. Значит, она тоже смотрела на меня. Всякий раз, когда наши взгляды пересекались, она улыбалась мне и махала рукой, а я не знала, как ответить. Находясь по плечи в воде, я сжала левую руку в кулак и прислонила её к груди. Я ощущаю расстояние между нами — и оно увеличивается. Как усердно мне нужно трудиться, чтобы превзойти её? У меня очень много разных занятий. Время, которое я могу им уделить, ограничено. Я не уверена, смогу ли превзойти её. А даже если и сумею, всегда есть вероятность, что я окажусь позади ещё одного человека, и это будет продолжаться без конца… Наверное, даже на первом месте от несовершенства не скрыться.

***

— Саэки-сан, пить будешь? — догнала меня девочка после того, как я вышла из раздевалки. — Подожди, твоя рубашка… Нижняя часть её рубашки задралась, обнажая правую половину живота. Она торопилась. Вздохнув, я подошла к девочке и поправила её одежду. Она отлепила мокрые волосы от шеи. — Ну? Так что? — Девочка обернулась, прошла вперёд и указала на автомат с напитками. — Пить? — переспросила я. — Что будешь пить? — Она пропустила мой вопрос мимо ушей и вприпрыжку подбежала к машине. — Ничего… У меня всё равно с собой нет денег. Девочка гордо выпятила грудь, словно ожидала услышать такой ответ. Затем она легонько стукнула по автомату, как бы говоря, что она обо всём позаботится. — За мой счёт. — Похоже, она довольна собой. Будто хочет впечатлить меня таким поступком. Её глаза сияют ярче, чем фары машины. Я приняла вызов и использовала школьный рюкзак, который она таскает с собой, против неё самой: — В школу нельзя приносить деньги. — Нельзя? — Девочка выпучила глаза, будто впервые слышит о таком. Я всегда считала это непреложным правилом, да и помню, что кто-то говорил мне о нём. Но, может, я неправа. — Да брось, всё нормально, — заюлила она и по-дружески похлопала меня по плечу. С её чёлки слетела капля воды и ударила мне прямо в лицо. Я едва скрыла раздражение. — Нет уж, спасибо. — Почему? — Не хочу подачек от тебя. Я не хочу оставаться в долгу перед ней или что-то вроде того. К тому же, если мы станем уступать друг другу в таких мелочах, то можем и правда сблизиться. — Ладно. Тогда, ну, я куплю попить себе, а потом ты можешь сделать глоточек. Девочка потянула меня за рукав рубашки, чтобы я не ушла. Я не знала, что делать, и потому просто остановилась. — Глоточек? — Глоточек. Ну, или несколько, если захочешь. «Дело-то не в этом», — подумала я и посмотрела на девочку. Всем своим видом она будто умоляет меня… Буквально строит щенячьи глазки. Хотела бы я, чтобы кошки смотрели на меня так же. В голове эхом отдаются слова бабушки… «Точно же. Друзья». Я протяжно выдохнула и села на лавочку рядом с автоматом. Девочка поняла, что это и есть мой ответ, и расплылась в улыбке: — Ты не будешь против газировки? — Нет. Девочка нажала на кнопку. Краем глаза я заметила, что кнопка, которую она выбрала, обозначает красную картонку. — Это же просто яблочный сок. — Ага. — Тогда зачем было спрашивать про газировку? — Интересно было. — Девочка присела рядом. Она вставила трубочку, отпила немного и передала мне. — Держи. — Спасибо… Это озадачило меня. Я впервые делаю подобное с кем-то не из моей семьи. Красная картонная коробочка в моей руке ледяная, но приятная. Трубочка расчерчена синими вертикальными полосами. Я взглянула на девочку, которая странно уставилась на меня, и поднесла трубочку к губам. Тут же я почувствовала, как сладкая вязкость наполнила мой рот. После бассейна мне так хотелось пить, что излишняя сладость оказалась для меня приятным сюрпризом, но я всё равно постаралась отпить не слишком много. Я отдала коробочку девочке, и в голове загорелся скромный вопрос, который я поспешила задать: — Как долго ты уже занимаешься плаванием? — А? — Просто ты, похоже, очень хороша в этом. «Хоть и следовать указаниям стала совсем недавно», — подумала я. Девочка убрала сок и ответила: — Я хожу сюда уже почти год. Просто мне нравится находиться в воде. — Она чуть заметно улыбнулась. Тёмные волосы девочки блестят на загорелой коже и отлично дополняют её. — Позже мне это стало нравиться ещё сильнее. — Она оперлась на спинку лавочки, посмотрела вверх и глубоко вздохнула. — Ясно. — Ещё будешь? Я взяла сок, немного отпила и отдала обратно. Прохлада прокатилась по горлу, и после вздоха мне стало немного спокойнее. — Ты живёшь неподалёку, Саэки-сан? — В пятнадцати минутах ходьбы отсюда. — Знаешь, а ведь близко. Уверена, у тебя ещё и дом большой. Я не совсем понимаю, к чему она вообще об этом сказала, но она не далека от истины. Я посмотрела на неё, как бы спрашивая, почему она так думает. — Ну, ты выглядишь как богачка. — Правда?.. — Я хотела было спросить, что заставило её сделать такой вывод, но потом вспомнила наши главные ворота и поняла, что она, в общем-то, права. Исходя из разговоров с моими друзьями я могу уверенно сказать, что иметь дома горничную — необычно. — Ты когда-нибудь ходила в семейные ресторанчики? — Ты издеваешься?.. — Я изобразила, будто её слова оскорбили меня, но на самом деле я никогда не была в таких местах. Родители никогда не брали меня с собой, хотя, разумеется, я не раз видела эти заведения. — Летние каникулы на носу. Что делать будешь? Она даже уже не пьёт сок, просто болтает. Одно выражение сменяет другое. — Домашняя работа и внеклассные занятия. — А разве ты ими не постоянно занимаешься? — Слушай, ты вообще собираешься допивать сок? Девочка посмотрела на коробку в руке, поднесла было её ко рту, но, кажется, передумала. — Будешь? — Допивай уже, — сказала я. Она же его для себя покупала. Но по какой-то причине она забегала глазами, словно нервничает. — Ну, хорошо, — неясно ответила она и застучала пальцами по коробке. — Но как только допью… Ну, ты понимаешь, да? — Что понимаю? — Я не знаю, о чём она говорит или почему так всполошилась. Девочка надулась: — Как только я допью, ты, наверное, пойдёшь домой. — Конечно. Она приблизила своё лицо к моему. В нос ударил запах хлорки. — Я вижусь с тобой раз в неделю и хочу о многом поговорить. Я отчётливо вижу, как двигается её красный, контрастирующий с загорелой кожей язык. Она просто хочет поговорить со мной. Как давно кто-либо в школе подходил ко мне с такой же просьбой? — Я… — Ах, хотела бы я ходить в ту же школу, что и ты, Саэки-сан. — Не успела я вымолвить и слова, как она отстранилась, потянулась и явила мне эту жалобу. Она хочет учиться в той же школе, что и я? Несложно представить, как она приходит ко мне и начинает болтать без умолку. Я подумала, что, наверное, к лучшему, что она не может так сделать. Но, когда наши взгляды встретились, девочка улыбнулась, будто не догадывается, что я сейчас чувствую. Она улыбается так ярко и доброжелательно, как улыбается мне дедушка. Но есть кое-что, о чём я не могу не поинтересоваться: — Слушай, почему я тебе так сильно нравлюсь? Я с этой девочкой едва знакома. У нас не было возможности узнать друг друга получше, и это наш самый долгий разговор. Единственное, что я знаю о ней, — она несерьёзна и слишком фамильярна, будто знает меня всю жизнь, и я искренне ненавижу это в ней. Ну, ненавидела последние две недели. Несмотря на всё это я ей очень нравлюсь. Мы полные противоположности, и это не могло не заинтересовать меня. После моего вопроса девочка посмотрела на свои руки, мокрые от капель конденсата на коробке из-под сока. — Ну, всё это время… — Что? Она взглянула на меня. Не уверена, знает ли она об этом, но её лицо и губы сморщились, словно от боли. — Когда вижу тебя, я чувствую, как ладони горят. Это у меня с самой первой нашей встречи. Спиной я тоже чувствую жар. Меня бросает в пот, и я не могу это остановить. Из-за других со мной такое не происходит — только если это ты, Саэки-сан. И я всегда думала, что в тебе есть что-то особенное. Слова льются одно за другим, точно она обнажает всё, что накопилось внутри. Жар точно не её выдумка, потому что щёки девочки горят, словно их объяло пламя. Она наклонилась поближе, будто хочет взмолить меня о чём-то. Она так близко. Мои плечи застыли, словно их обдувает промозглый ветер. Чувства, что испытывает эта девочка, мне незнакомы, но, кажется, я знаю, в чём дело. Однако это невозможная комбинация. Ну, то есть, рядом со мной сидит девочка, в то время как я тоже девочка. — Ну, как ты думаешь, почему я чувствую это? — Глядя на меня и ожидая ответа, она наклонилась вперёд так сильно, что чуть не упала. «Не спрашивай меня об этом», — подумала я и ответила: — Я не знаю. Мне не доводилось испытывать подобное… Так что я не имею ни малейшего понятия. — Я отвернулась, стараясь скрыть ложь. Уверена, я бы не поняла, что это, даже окажись я на её месте. — Да, — кротко улыбнулась девочка. — Я думала, что ты ответишь мне, ведь ты такая умная. — Не шути так. Я, может, и знаю много, но мне есть чему учиться. Почему-то я не осознавала, что кто-то, кто так близок ко мне, ушёл далеко вперёд меня. То, как она только что раскрыла мне душу… Я боюсь эту девочку всё сильнее и сильнее. — Да-а-а, — тихо протянула девочка и взглянула наверх. Никто из нас не прикоснулся к остаткам сока. Девочка отбросила мокрые волосы в стороны и завела их за уши. — Мне нравится находиться в воде, — прошептала она. — Это ты уже мне говорила. — Ну, в бассейне я не чувствую такого же жара, как если смотрю на тебя, — хихикнула она, после чего закрыла глаза, как если бы собиралась заснуть после того, как высказала всё, что хотела, и теперь удовлетворена. Как эгоистично с её стороны. Во мне одновременно зарождаются недовольство и стыд. «Она эта серьёзно? У неё что, память как у рыбки?» Так или иначе, слишком сближаться с ней неуместно. Я не могу уйти, поэтому просто опустила голову и посмотрела в сторону. Я ощутила, как мышцы моей шеи тоже объяло пламя. По спине пробежал холодок, наполняя моё суетливое тело чем-то, что напоминает страх. Я слышу, как что-то присоединяется к гулу автомата: тихий шелест, что нарастает внутри меня из-за девочки, сидящей рядом. Нечто, что я не могу описать, подобно шуму прилива на большом песчаном пляже. Невнятный звук принимает форму не то треугольника, не то прямоугольника и пытается мне что-то сообщить. Но я не нашла ответ прежде, чем тот растаял в кипящем жаре.

***

Моё лето, как я и сказала той девочке, началось с домашнего задания. Моя жизнь никак не изменилась, разве что теперь не хожу в школу. Теперь я вижу нашу горничную гораздо чаще, так как она приходит на выходных днём. Она очень хорошо убирает дом. Похоже, горничная убирала и в моей комнате, пока меня не было дома. — Если вы захотите навести порядок в своей комнате сами, просто дайте мне знать, — улыбнулась она в надежде, что ей не придётся делать лишнюю работу. После домашнего задания я решила посвятить свободное время изучению других предметов. Закончив и это, я заскучала и пошла искать кошек. Пестрошёрстая, как обычно, убегает от меня, но чёрно-белая понемногу привыкает и иногда запрыгивает ко мне на колени. Я глажу её спинку и понимаю, что в этом деле явно наметился прогресс. «А что ещё делают на летних каникулах?», — задумалась я, и мне в голову полезли всякие глупости. Иногда эти мысли почему-то связывались с той девочкой. Я считаю её странной девочкой. Такое уж впечатление у меня о ней сложилось, помимо настороженности, которая впечаталась в глубины сознания. Если я буду и дальше смотреть прямо на неё, мне может открыться что-то совершенно новое. Я словно вижу неизвестную грань собственной личности, словно погрузилась в воду и не могу всплыть. Но, наверное, это просто мои домыслы. Не знаю, хочу ли я каких-то перемен или же скорее убегу от них. Я просто задумалась, насколько горячими были ладони той девочки. А потом наступила среда — единственный день, о котором я ничего не могу сказать наверняка. По пути в бассейн я поймала себя на мысли, что иду туда не столько ради того, чтобы поучиться плаванию, сколько ради того, чтобы увидеть ту девочку. Дело не в том, нравится она мне или нет — скорее, по какой-то причине меня к ней тянет. Вокруг, как обычно, стрекочут цикады, солнце печёт, а небо заволокли тучи. Странно, но сегодня солнечный свет кажется белее обычного. Картинка расплывается: я не могу ничего разглядеть даже после того, как протёрла глаза. — Быть не может… Я прикоснулась к уголку глаза. Неужели моё зрение стало немного хуже? Перед глазами встали тетради на парте. Может, я настолько испортила зрение, что теперь вижу всё только вблизи и не различаю ничего вдали. Из-за собственного рвения к самосовершенствованию я в чём-то стала хуже. Это напомнило мне о том, как я прижимала пальцами чаши весов. Я пришла в школу плавания. Уже сейчас у меня стойкое ощущение, что она ждёт в вестибюле. Нарастающий жар будто обвивает мои волосы. Я стряхнула его и поднялась по лестнице. Неудивительно, что я наткнулась на эту девочку у самого входа, — она ждала меня. Разумеется, снова прижимается к окну. Рядом с ней стоит стул, но, кажется, она его совсем не замечает. И, конечно же, сегодня она не взяла рюкзак. На мгновение я замерла, уставившись на неё в ожидании реакции. — Привет. — Наверное, это первый раз, когда сначала поздоровалась я. — О, Саэки-сан! — незамедлительно обернулась девочка. Девочка подошла ко мне и помахала рукой. Кажется, она напряжена. Я задумалась, горячие ли у неё сейчас руки, промокла ли от пота спина; поняла ли она, что за чувства испытывает, и наконец — хочу ли я познать их в полной мере. Девочка встала возле меня, и я подумала, что именно здесь она и должна быть. Я заметила, что администратор с интересом поглядывает на нас. Кажется, она ошибочно полагает, что мы с девочкой близки. Мы не близки. По крайней мере, между нами не такая дружба, что, смотря на нас, посторонние стали бы улыбаться. — Эх, как же хорошо на летних каникулах, а? — Да? — косо посмотрела я на неё, пока мы шли в раздевалку. Она явно ожидала, что я соглашусь. — Ну, я всё равно не очень-то люблю школу. А тебе нравится ходить в школу, Саэки-сан? — Ну… Не могу сказать, что мне нравится школа. Мне никогда не скучно. Но я и правда понятия не имею, что делать на летних каникулах. Мы зашли в раздевалку, как обычно встали напротив шкафчиков, и она привычно посмотрела на меня. Девочка наблюдает, как я переодеваюсь. Теперь её взгляд приобрёл для меня иное значение, из-за чего мои движения стали неуклюжими. Я стараюсь не подавать виду и просто смотрю вперёд, пока переодеваюсь. Я закрыла шкафчик и пошла в сторону бассейна, как вдруг девочка встала у меня на пути. Конечно, сама она до сих пор в том, в чём пришла. Она просто смотрит на меня. — Подожди секундочку. — Ладно. Я прошла мимо неё. Это нормально — просто нормально. Мы не лучшие-прелучшие подруги или что-то вроде того. И всё же она считает меня особенной. Урок начался. Но если в раздевалку она шла за мной, то теперь уже я последовала за ней в бассейн. Я стала замечать особенности её превосходного стиля. Она ни у кого не училась, но при этом на голову выше остальных. Я поняла, что и такие люди бывают. Естественно, меня это беспокоит, но прохладная вода уняла волнение. Я слушаюсь тренера и нарезаю круги по бассейну. Я стараюсь плыть прямо посередине линии стилем, которому меня научили. Иногда поглядываю на соседнюю линию, но девочку не вижу. Может, она проплывает мимо, а я даже не замечаю. После очередного круга я дотронулась ладонью до борта и всплыла. — А-а! Я вынырнула и увидела, что девочка болтается рядом со мной. Видимо, в какой-то момент она пересекла линии и оказалась на моей. Её очки для плавания крепко сидят на лбу, обнажая гладкие, как кожа девочки, глаза. — Ч-что такое? — Ты на меня смотрела. Я подумала, что тебе что-то нужно. Я почувствовала, как остальные дети пронзают нас взглядами, и забеспокоилась, стоит ли нам сейчас вот так говорить. — Я восхищалась твоим стилем, — ответила я прямо, чтобы она побыстрее вернулась к себе на линию. — О, надо же. Серьёзно? — беззаботно отозвалась она, словно это был комплимент. Похоже, люди вокруг вообще не беспокоят её. Кроме меня, пожалуй, — из-за меня она чувствует жар. — Ты тоже хорошо плаваешь, Саэки-сан. — Спасибо… — Но мне кажется, ты неправильно двигаешь руками, когда прорываешься через воду. — Правда? — Ага. Попробуй вот так… Она взяла мою руку и показала, как правильно стоит её держать, но вдруг остановилась и отпустила меня, после чего посмотрела на свою руку. Это произошло так внезапно, словно время вокруг нас остановилось. — Эй?.. — спокойно позвала я, но девочка ничего не ответила и умчалась к себе на линию. После этого она перестала смотреть в мою сторону, равно как и я — в её. Вместо этого я сосредоточилась на положении рук при плавании. Я не заметила, стала ли я хоть немного быстрее. После урока я попрощалась с остальными и только потом заметила,что девочка не двинулась с места, в то время как остальные дети уходят в раздевалку. Я хотела спросить её, что случилось, как она внезапно прыгнула в одинокий бассейн. Поднялся большой всплеск, будто она своим телом вырезала часть воды. Учитель прибежал обратно: — Что ты делаешь?! После крика девочка вынырнула. Она плывёт лёжа на спине прямо посреди бассейна и не обращает никакого внимания на тренера. Присмотревшись, я поняла, что она успела снять шапочку и очки, и те плавают где-то в бассейне. — Так и знал, что она балуется… — выдохнул учитель. Но я знаю, что произошло. Об этом не может знать никто, кроме меня: всё её тело, возможно, стало настолько горячим, что ей ничего не оставалось, кроме как прыгнуть в воду. Насколько же жарко ей стало? Насколько же жарко ей сейчас, в воде? — Саэки? — ударил мне в затылок голос тренера, но я его не почувствовала. Хоть и не так быстро, как девочка, но я прыгнула вслед за ней в воду. Громкое бульканье отдалось в голове. Я уж было хотела поправить слетевшую с меня шапочку, но потом вспомнила, что девочка сделала со своей, и отпустила её. Мои очки и шапку забрала вода, волосы намокли и тянут меня на дно. Я оттолкнулась от борта бассейна и, болтая ногами, поплыла к центру. Я двигала ими, отталкиваясь от воды. Девочка нырнула, пустив пузырьки, развернулась и поплыла ко мне. Мы плыли навстречу друг другу и встретились в центре прежде, чем закончился воздух. Под водой наши взгляды встретились. Даже без очков пустой бассейн достаточно спокоен, чтобы мы могли разглядеть лица друг друга. Её глаза, что, кажется, блестят даже под водой, очаровали меня. Вокруг нас беззвучно поднимаются пузырьки. Странно, но я совсем не чувствую, что мне нечем дышать. Мы смотрим друг на друга и не можем заговорить. Интересно, злится ли на нас сейчас тренер? «Почему ты прыгнула за мной?» — взглядом будто бы спросила меня она. «Я хочу узнать, насколько горячие твои ладони», — молча ответила я, пустив несколько пузырьков. Я взяла девочку за руку. Это удивило её, отчего та даже выдохнула кучу пузырьков. Отталкиваясь ногами, чтобы остаться на месте, она смотрит на руку. Её руки темнее моих, поэтому даже с ослабевшим зрением я чётко вижу их очертания. Руки, как она и говорила, будто горят. Тепло, исходящее от её ладоней, словно осязаемое, почти что пробивается через воду. Кончики её пальцев плотно прижаты к моим. Девочка смотрит то на наши соприкасающиеся ладони, то на моё лицо. Это мир, в котором нас не достигнет даже воздух... Затем она расслабленно, но без улыбки на лице взяла мою вторую руку. Наши пальцы сплелись. Я чувствую, что мои руки тоже могут стать горячими. Мгновение, которое мы разделяем с ней сейчас, подобно идеальному пузырьку, что может лопнуть от лёгкого прикосновения. Будто нескончаемый сон. Но тут, словно напоминание, что это вовсе не иллюзия, мне стало нечем дышать. Я подняла взгляд, прося девочку всплыть. Та же совершенно спокойна, будто и не выпустила несколько мгновений назад почти весь воздух. Она слегка покачала головой и приблизилась ко мне. Что она собирается сделать? Я собралась с духом, но она по-прежнему сдерживает мои ладони, поэтому я не могу ничего сделать, чтобы остановить её. Девочка поднесла голову к моей шее. Даже в воде я почувствовала, как по коже побежали мурашки. Внезапно она прикоснулась к моей шее губами. Её губы двигаются так плавно, что у меня закружилась голова.

В версии с изображениями тут находится картинка. В пространстве между её губами и моей шеей начало что-то всплывать. С мутным булькающим звуком пузырьки поднимаются прямо перед глазами. Сбитая с толку, я всё-таки догадалась, что девочка пытается сделать. Воздух — она пытается дать мне воздух. Чтобы мы могли побыть наедине ещё какое-то время. Её пузырьки касаются моих губ. Я принимаю их, вдыхая в собственные лёгкие. В этот миг моё сердце треснуло. Отмахнувшись от рук девочки, я устремилась на поверхность. Я вынырнула, и в ушах раздалось гудение сбитого дыхания. Только так я могу объяснить ту острую боль, что пронзает грудь. Я отчётливо услышала, будто внутри меня что-то сломалось. Я схватилась рукой за грудь. Пальцы трясутся, проверяя, не вскрылась ли моя грудная клетка. «Что только что произошло?» Боль в сердце отдаётся всполохами в глазах. За ними я уловила мелькание. Или же наоборот? Моё сердце треснуло, пытаясь сдержать это? Девочка в смятении поднялась ко мне. Я издала едва слышимый писк. — Саэки-са!.. Я уклонилась от руки, что она протянула ко мне, и поплыла к борту бассейна. Выбравшись из него, я побежала вверх по лестницам, игнорируя все слова тренера. Насквозь промокшая, я даже не стала сушиться — просто сорвала с себя купальник и переоделась. Я выбежала из раздевалки и только тогда заметила мерзкое ощущение от липнущей к мокрой коже ткани. На полпути я вспомнила, что моя шапочка и очки остались в бассейне, но я даже не собираюсь возвращаться за ними. Напротив, я бросила ключ от шкафчика на стол администратора и не стала дожидаться, пока мне вернут карточку. Я убежала. Новая волна страха нахлынула на меня, когда я услышала топот позади, но не умерила шаг. Летнее солнце не достигает меня — вода не даёт его свету согреть кожу. Что-то чёрное гнетёт меня. Что я видела? Что такое приняла, отчего моё дыхание сбилось настолько, что я вовсе перестала дышать? И почему это испугало меня? «Что это было? Что это было?» Невыносимо кружится голова. Мурашки не исчезают, спина дрожит. Озноб, от которого я не могу избавиться, охватил всё тело. Я всё ещё ощущаю прикосновения её губ к моей шее, несмотря на скользящие по ней капли воды. Я буквально лечу, взгляд мечется вверх и вниз. Должно быть, в тех пузырьках, что я вдохнула, было что-то ещё. Что-то, о чём мне не позволено знать. Мой детский ум и малый опыт не могут это описать. Лишь потаённые чувства подозревают об их сущности. Чувство, которое я могу представить исключительно в виде простейших треугольников и квадратов, нагоняет на меня ужас. Охваченная страхом, я могу только бежать. Одно я знаю наверняка — я больше не должна видеться с этой девочкой. Вечером я дождалась маму с папой и, прочистив горло, сообщила им: — Я бросаю плавание. Это не для меня. Я впервые сказала им, что хочу перестать чем-то заниматься. Я волновалась в ожидании их ответа. Папа лишь коротко что-то пробормотал, мама же просто сказала: — Правда? Думаю, такое всё же случается. Никакой ругани или возражений. Они просто согласились. Я впервые отказалась от занятий, но они простили меня. Может быть, моя уверенность в том, что, раз я живу в роскошном доме, мне следует вести себя соответствующе, была лишь в моей голове? Я не могу избавиться от чувства, что дрейфую, будто снова оказалась в воде и плыву по её глади. Я больше ничего не понимаю. По пути в свою комнату я дотронулась до руки. Я ощущаю тепло, исходящее от неё явно не из-за летней жары. Я прижала ладони друг к другу и жду, пока оно исчезнет. Я наклонила голову, чтобы посмотреть на них, и с моих свесившихся локонов что-то соскочило. Будто капелька воды, хотя я уже совершенно сухая. Оно ползёт по коже прямо к всё ещё помнящей то чувство шее.

***

Я редко вспоминаю события времён младшей школы. Возможно, это было так давно, что я уже давно всё позабыла. Но пускай даже я мало что помню спустя годы, они никогда по-настоящему не исчезнут. Воспоминания, тепло — всё это останется со мной навсегда.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/V-konechnom-schyote-ya-stanu-tvoej/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Класс 2-C женской академии Томосуми

1 — Саяка-тян? — окликнула меня старшеклассница из хора. Я обернулась — в школе меня по имени зовут нечасто. Я не знаю её имени, поэтому обращаюсь к ней просто «Юдзуки-сэмпай». Что примечательно, моё имя соскочило с её губ довольно естественно. Более того, она произнесла его очень ласково, что меня немного обидело. Оно просто не звучит. — Что такое? — Да нет, ничего. Я увидела тебя, вот и позвала по имени. Её кудри, едва достающие до плеч, легонько шелохнулись. Она ярко и естественно улыбнулась — видимо, Юдзуки-сэмпай действительно просто так позвала меня по имени. Это мне напомнило о давних уроках плавания. Что мне следует ей ответить? «А, ясно» прозвучит слишком коротко и холодно. Может, мне стоит просто неоднозначно улыбнуться, будто ничего и не произошло? Увидев мою улыбку, сэмпай широко раскрыла глаза и снова улыбнулась. — Ты же идёшь в кружок? — Да. Она поравнялась со мной. Я не думаю, что мы с Юдзуки-сэмпай близки или что она нарочно выискивала меня. Она на год старше, и с апреля моего первого года обучения в средней школе мы встречаемся на занятиях хора. Но, если я и хожу гулять с друзьями, то лишь со своими сверстницами — я ни разу не видела Юдзуки-сэмпай за пределами школы. Но есть в ней что-то, что отличает Юдзуки-сэмпай от других старшеклассниц и делает её совершенно непохожей на остальных. — Ты не слышала? — Что? Приятный свет, льющийся из окна в коридор, успокаивает. Не будь и чуть заметной влажности, я и не сказала бы, что на дворе июнь. Мои руки двигаются очень легко. — Говорят, ты скоро станешь главой хора, Саяка-тян, — будто невзначай сказала Юдзуки-сэмпай. Беру свои слова обратно. От услышанного и особенно от непринуждённости в её голосе на меня словно свалился груз. Ощущение, будто меня вывернет наизнанку, только я ступлю шаг. — Почему именно я? — засомневалась я. Хотя, честно говоря, давно подозревала, что рано или поздно это случится. — Ну, ты же лучше всех. — Я об этом не знала. Я не считаю себя лучшей на занятиях хора. Старшеклассницы и так всем отлично заправляют, и я даже помышляла о том, чтобы встать во главе. Но после лета всё изменится. Юдзуки-сэмпай же, наоборот, будто не от мира сего — особенно это видно по её словам и действиям. Я легко могу представить, как она болтается на ветру, аки вата. В школе много таких людей. Общий настрой здесь немного отличается от того, каким я его представляла при поступлении. — Крепись, Саяка-тян. — В доброжелательной улыбке, с которой она это сказала, не скрывается никакого злого умысла. Едва я позволила ей подкупить себя, как что-то заставило меня задуматься: — Но я же учусь в классе помладше. — Всё же старшеклассница тут она, поэтому я должна следовать её указаниям. — Хм… — Она плавно отвела взгляд. — Но ведь это лишь значит, что я родилась на год раньше. Важно только, как ты провела этот год, — самодовольно кивнула она. Я только сейчас поняла, что весь разговор мы толком не смотрим друг другу в глаза. И всё же она зовёт меня просто «Саяка-тян». Может, из-за того, что эта школа имеет репутацию места для богатых девочек, старшеклассницы свободно зовут младшеклассниц ласково по имени. Мне такое в диковинку, поэтому я ко всем обращаюсь уважительно и по фамилии. Сперва я волновалась, что из-за этого не смогу поладить с ученицами, но, кажется, моя вежливость никого не смущает. По имени я не обращаюсь ни к кому — разве что к членам семьи. Может, однажды я и встречу кого-то, кого стану звать по имени, но вряд ли это случится очень скоро — всё же в этой школе, объединяющей средние и старшие классы, учатся только девочки. Я встретилась глазами с собственным блёклым отражением в окне. Посмотрела вниз и ощутила взгляд той ученицы младших классов — прежней себя. Прошло много времени, и теперь я, тринадцатилетняя, учусь в средней школе. Каждый день я проезжаю три станции от дома до женской академии Томосуми и даже ношу школьную форму. Проходя по школьным коридорам, я излучаю спокойствие и собранность, словно взрослая. Добираться до школы поездом оказалось куда проблематичнее, чем мне казалось. По рекомендации родителей я предпочла ближайшим школам ту, что далеко от дома. В какой-то степени я посчитала это указанием с небес. Мне почему-то не хотелось видеть ту девочку ещё и в средней школе. Под предлогом учёбы в средней школе я отказалась от множества дополнительных занятий. Единственное, чем я продолжаю заниматься, — сборка икебан, потому что этого хотят мои бабушка с дедушкой. Я сказала родителям, что хочу посвятить больше времени учёбе в школе, и они согласились. Я не соврала, да и к тому же уже тогда осознала, что достигла предела в том, сколь долго смогу быть на голову выше остальных в разных видах деятельности. Я совершенствовалась, опираясь лишь на то, преуспевала я или уступала другим ученикам. Но теперь я знаю, что на бездумном рвении далеко не уедешь. Может, я повзрослела, а может, просто сдалась, потому что не видела смысла идти вперёд. Интересно, та младшая «я» была бы довольна, какой стала в будущем? Мы пришли к музыкальному классу, который служит хору комнатой для занятий. Я услышала, как из него доносится шум, и, открыв дверь, увидела, что ученицы сдвигают парты в сторону. Одна из младшеклассниц поздоровалась со мной, и я поприветствовала её в ответ. — Видишь, Саяка-тян? Все и правда рассчитывают на тебя, — отметила Юдзуки-сэмпай. — Я же просто поздоровалась… — ответила я, но подыграла ей и засмеялась. Я выбрала хор, потому что в нём мало обязательств. Мне не нужен инструмент, и я вполне могу заниматься сама. Пусть я и умею играть на пианино, но большого опыта в пении у меня нет. Хоть я и не проявляю инициативу, как в младшей школе, никогда не поздно научиться чему-то новому. Я немного опоздала, и хористки почти закончили все приготовления к сегодняшним занятиям. — Похоже, мне ещё удастся хотя бы немного понаблюдать за тобой здесь, — произнесла Юдзуки-сэмпай, глядя в пустое пространство, где ещё недавно стояли парты, после чего посмотрела на меня. — Юдзуки-сэмпай? — недоумённо произнесла я. От собственных слов Юдзуки-сэмпай, кажется, тоже ненадолго опешила, но потом прищурилась и улыбнулась. — Давай сегодня постараемся. — Да… Её голос, равно как и мой, прозвучал тихо. Может, она хотела сказать что-то ещё, но я не нашла способа спросить об этом. Всё как в математике: некоторые задания просто невозможно решить, пока не подберёшь нужную формулу. Нас, хористок, примерно двадцать и почти половина — третьеклассницы, первоклассниц же всего трое. Думаю, ещё хотя бы два года да хор просуществует. По словам нашего куратора, хор много раз претерпевал цикл перерождения, и есть вероятность, что он снова исчезнет к тому моменту, как я выпущусь из школы. И всё же в хоре я научилась новому. Он совершенно отличается от занятий в начальной школе, на которых я просто стремилась стать лучше остальных. Здесь же я должна чувствовать, нахожусь ли в гармонии с остальными. Я не собираюсь погружаться в пение с головой, потому стараюсь не привлекать к себе слишком много внимания. Под чутким надзором куратора мы поём партии, которые отрабатываем ежедневно. Я посматриваю на остальных хористок, в частности на одноклассниц и старшеклассниц. Где-то на полпути я встретилась взглядами с Юдзуки-сэмпай, и та мне улыбнулась. От нахлынувшего чувства неловкости я кивнула ей в ответ. Глава, говорите? От одной только мысли о неминуемой ответственности я протяжно выдохнула. *** — Ты с нами, Саэки-сан? — спросила меня хористка, пока мы убирались в классе и расставляли столы на места. — Что? А вы куда-то собрались? — Мы сегодня закончили пораньше, так что я подумала, что можно взять чего-нибудь лёгонького на перекус. Верно? — Она повернулась к другой девочке, и та молча кивнула. Я вспомнила, что как-то раз уже отказала им. — Тогда ладно, я с вами, — ответила я и посмотрела на часы. — Мне ещё нужно будет успеть на поезд, поэтому я покину вас пораньше. — Договорились! Мы с одноклассницами вернули столы на места. Я смахнула пыль с рук и выдохнула. В какой-то момент брать деньги с собой в школу перестало быть для меня таким уж плохим решением. Я выглянула в окно — с обеда на небе так и не появилось ни единого облачка. Яркое солнце, что светит почти весь день, напомнило мне, что весна понемногу отступает. Совсем скоро лето войдёт в свои права. — Так ты тоже идёшь? Услышав голос из ниоткуда, я вскрикнула. Из-за спины вынырнула сэмпай. Я совсем не заметила, как она подошла сзади, и мне правда показалась, что она появилась прямо из-под земли. — Такого я от тебя не ожидала. Я всегда думала, что ты у нас чересчур чопорная. — И какое же общее впечатление у вас сложилось обо мне? Хотя, должна признать, в начальной школе я вела себя немного чопорно. — Хм, так, значит. Всё-таки ты идёшь. — Простите? Сэмпай кивнула и уставилась на меня невинным взглядом, несвойственным ученице на год старше. — Найдётся ещё местечко для человека? — Вы о себе, сэмпай? — Внезапно я осознала, как широко раскрыла глаза, удивившись такой неожиданной просьбе. — Это означает «нет»? — Отнюдь… Просто я такого не ожидала. — О как, ты обо мне тоже сделала ложный вывод. Протестую! Сэмпай показала на меня пальцем. Этому я ничуть не удивилась — я правда не ожидала, что старшеклассница захочет провести время в компании младшеклассниц. Я всегда считала, что для учениц нормально собираться группами одного возраста, и потому как обычно так и происходит, я считала своё предположение верным. Наверное, просьба сэмпая не столько неожиданная, сколько из ряда вон выходящая. — Я не против, но надо спросить остальных. — Чудесно! Спасибо, — засветилась от радости сэмпай и вернулась к уборке. Другие ещё не согласились, но она уже радуется. Она решила пойти лишь из-за меня?.. Но почему? Я уже раз встречала такую девочку… Но не может же история повториться… — Юдзуки-сэмпай хочет пойти с нами. — Сэмпай? — распахнула глаза одноклассница. — Знаю. Я тоже не ожидала. — Не день, а сплошной сюрприз. — Ага. Я думала, она ведёт себя подобающе своему возрасту. — Ну, вообще она довольно добродушная, — заметила одноклассница, с чем я не смогла не согласиться. Обычно, когда старшеклассница вливается в круг девочек помладше, те чувствуют себя неловко. Но есть какая-то беззаботность в Юдзуки-сэмпай, поэтому я не думаю, что она станет проблемой. Будь я на месте главы или кого-то ещё влиятельного, мои одноклассницы наверняка бы расстроились. И вот, в результате неожиданного поворота событий мы идём гулять со старшеклассницей. Из-за того, что после школы я иду прямиком на железнодорожную станцию, прогулка по другим улицам почти что даёт мне иллюзию расширения кругозора — город, освещённый солнцем, бесконечный поток людей, незнакомые переулки. Скорее всего, до самого выпуска из старшей школы я так ничего и не узнаю о том, что находится за пределами школы. Пешком я прохожу теперь куда меньше по сравнению с тем, сколько мне приходилось преодолевать, чтобы успевать на все занятия в начальной школе. Поэтому я не могу перестать думать о том, что получасовая поездка на поезде до школы — это слишком долго. Но, наблюдая, как большинство взрослых передвигается таким образом между домом и работой, я осознаю, что такова жизнь. Сэмпай идёт рядом. Я искоса посмотрела на неё и заметила, что наши глаза находятся примерно на одном уровне. С тех пор как я вступила в хор, наша разница в росте немного сократилась. Из лавки с мандзю на краю улицы, как обычно, валит горячий пар. Мы с одноклассницами повернули к ней, перешли дорогу и направились к ресторану быстрого питания по правую сторону. Сюда же мы ходили в прошлый раз. Раньше это место было меньше, но, если верить словам одноклассницы, хозяева сделали перепланировку и добавили второй этаж. Перед тем как войти, я невзначай посмотрела на сэмпая. В её взгляде я уловила некую неловкость: она осматривается вокруг, словно её что-то тревожит. — Что случилось? — поинтересовалась я, подумав, не забыла ли она что-нибудь в школе. — А, нет. Ничего… ничего. — Сэмпай покачала головой и ушла от ответа. Непохоже, что всё в порядке, но я всё-таки зашла в ресторан. Если сэмпая что-то беспокоит, спрошу её, как только мы найдём столик. Я правда не думаю, что именно так стоит относиться к старшекласснице, и это, признаюсь, меня позабавило. Ещё даже не июль, а в заведении уже включили кондиционер. Половина столиков у стены напротив прилавка занята. Группа учеников из другой школы поднимается на второй этаж. В который раз сюда прихожу, а до сих пор не привыкла к этому людному и шумному месту. Я вспомнила о недавнем поведении сэмпая и посмотрела вбок. — Сэмпай? По непонятной мне причине Юдзуки-сэмпай съёжилась и втянула голову в плечи. Она озирается по сторонам, словно испугана. — А, эм, Саяка-тян… — Сэмпай наклонилась ко мне, хотя она и так стоит рядом. Насколько же ближе она хочет быть? — Можешь подставить ушко? — тихо попросила она. — А? — Я послушно поднесла ухо ко рту сэмпая. — Я первый раз в таком месте, — прошептала она. — Вот как… Значит, моё впечатление о Юдзуки-сэмпай оказалось верным. Вот почему она выглядит такой обеспокоенной. — Что мне делать? — Что делать, говорите… Ну, просто закажите как обычно… — Как обычно? — Делаете заказ вон там, платите и забираете. — Я украдкой показала на стойку. Одноклассницы остановились где-то посередине и ждут нас. — Всё как в книжном или круглосуточном… Там-то вы хоть раз бывали? — Конечно, я хожу в такие места. — Сэмпай надула щёки и выпятила нижнюю губу. Мне это показалось милым. Должна сказать, я тоже не ходила в подобные места до перехода в среднюю школу. Тогда я просто была робкой. Одноклассницам надоело ждать, и они подошли к нам. — Сделаем заказ вместе. Остановимся на картошке фри и напитках? — Да, спасибо. — Юдзуки-сэмпай? — Д-да, хорошо, — застенчиво кивнула она. От того, как неуверенно ведёт себя Юдзуки-сэмпай, мне стало неловко. Я тоже испытывала подобное, когда ходила в лавку с мандзю. Сэмпай снова кротко обратилась ко мне: — «Картошка фри» — это же просто жареная картошка? — Да. — Я еле сдержала порыв засмеяться. Вскоре она взяла поднос с заказом, посмотрела на стойку и пробормотала: — Плати первой… — Что? — Нет, ничего… Сделав вид, что ничего не было, сэмпай села за столик. Напротив уже расположились мои одноклассницы, поэтому я заняла место рядом с ней. Среди нас я лучше всех знаю Юдзуки-сэмпай, и, полагаю, всё равно бы так и вышло. Мы поставили сумки между нами. Сэмпай, тщательно исследовав пакет с картошкой, достала одну палочку и поднесла к губам. Она прожевала её, проглотила и с глубокомысленным видом кивнула. — Что ж, вкус достаточно обычный. «А что в этом тогда необычного?» — задумалась я. Мы ведём дружескую беседы… или не совсем дружескую. У меня, моих одноклассниц и Юдзуки-сэмпай мало общих тем для разговора. Рядом с ней мы не можем обсудить даже домашнюю работу. Единственное, что нас связывает, так это занятия в хоре. Но большинство из нас относится к ним не то чтобы с огромным рвением, потому и на эту тему мы поговорить не можем. Может, посплетничать о других хористках? Но причин для этого у нас нет. В итоге мы просто говорим с нашими соседками. Мои одноклассницы дружат, поэтому радостно беседуют друг с другом, тогда как я и сэмпай… Мы не настолько близки, но не то чтобы я не могу поговорить с ней. — И часто ты ходишь в такие места, Саяка-тян? — Юдзуки-сэмпай осматривает заведение ввиду очевидной неопытности. — Если только не одна. Да и, честно говоря, я вообще мало где бываю. — Хм… А что ты на выходных делаешь? — Сложно сказать. Я не успеваю заметить, как они заканчиваются. — Я привыкла читать книги в поезде по пути в школу и обратно, так как в выходные у меня почти не остаётся времени на них. Я взяла картошку, и сэмпай съела одну вслед за мной, после чего тут же вытерла руки. Должно быть, она та ещё чистюля, раз немедленно протирает пальцы после того, как запачкает. — Ты занимаешься внешкольно, Саяка-тян? — Раньше я ходила на всякие курсы, но сейчас занимаюсь только икебаной… — О, так ты работаешь с цветами. Переодеваешься ли для этого в кимоно? — Нет, не каждый раз. — Кажется, мы надеваем кимоно, только когда собираем первую композицию в новом году. — О-о-о, правда? — Она с непонятным для меня разочарованием прильнула губами к трубочке. — Так значит, Саяка-тян, ты… Юдзуки-сэмпай принялась расспрашивать меня о всяком. Хотя, как по мне, это был самый настоящий допрос. Я тоже хотела спросить её кое о чём, но она не дала мне и шанса. Если подумать, а ведь это первый раз, когда мы так долго болтаем. Обычно мы видимся только на занятиях, где обмениваемся приветствиями и говорим о чём-то несущественном. — Успеваешь, Саэки-сан? — предусмотрительно напомнила одноклассница. Я посмотрела на часы на стене. — Да. — Ох, точно, — вмешалась Юдзуки-сэмпай. — Ты же домой на поезде добираешься, Саяка-тян? Это так по-взрослому. — Сэмпай широко улыбнулась, ничуть не по-взрослому. — Вы так считаете? Надо только привыкнуть, и это станет рутиной. Всего-то только и нужно, что стоять посреди огромной толпы. — Думаю, рутинность и придаёт этому взрослости. Да неужели? Я мысленно покачала головой. Даже дети о многом сейчас говорят, что это та ещё скука — по крайней мере, я так говорила. — Иногда ты выглядишь такой взрослой, Саяка-тян. — Правда? — Будь тебе столько же, сколько и мне, я бы полагалась на тебя ещё больше. — Ха-ха-ха, — рассмеялась я, поддержав шутку сэмпая. Вот только ей оказалось не до смеха. Мне стало интересно, как бы Юдзуки-сэмпай называла меня, учись мы в одном классе. Пускай она и беззаботна, но всё же учится уже в третьем классе. Незадолго до летних каникул Юдзуки-сэмпай покинет хор. В остальных кружках и секциях старшеклассницы тоже рано уходят, так как не смогут участвовать в будущих соревнованиях. Я смогу видеться с Юдзуки-сэмпай в музыкальном классе ещё целый месяц. Лишь одна мысль крутится у меня в голове: без неё класс станет куда просторнее. Время идёт, и сэмпай нещадно заваливает меня вопросами. Может, она так настойчива лишь потому, что нам больше не о чем говорить. Мы мало что знаем друг о друге, и это необходимо исправить, если мы хотим укрепить наши отношения. Сэмпай последней встала из-за стола и проследила за тем, как мы убрали за собой перед тем, как сделать то же самое. Заметив, что я наблюдаю за тем, как она повторяет за нами, Юдзуки-сэмпай слегка надула щёки: — Чего? — Ничего. Я направилась к выходу с улыбкой на лице. Мне так и не удалось узнать у Юдзуки-сэмпай что-нибудь о ней. Но зато я увидела её милую сторону. *** — Прощальная вечеринка? В один день во второй половине июля, когда мы убирались после занятий в хоре, глава кружка подозвала меня к себе, чтобы обсудить празднование выпуска третьеклассниц, и предложила устроить вечеринку. Я не помню, организовывали ли такое в прошлом году. Непохоже, что это какая-то традиция. — И что именно вы задумали? — О, я решила, что сначала мы сходим где-нибудь поедим, а потом в караоке. — Караоке… — Наверное, это потому, что мы хористки. Я хоть и знаю, что значит это слово, но мне всё равно не по себе. — Если мы пойдём сразу после школы, будет уже поздно, поэтому я предлагаю собраться в субботу или воскресенье. Но ведь тебе, Саэки, долго ехать на поезде? Как тебе лучше будет? Я засомневалась. Всё же этот праздник для третьеклассниц, а не для нас, и вряд ли глава заставит меня присутствовать. — Завтра жду ответа, — сказала мне глава и ушла. Я взяла портфель и задумалась. — Я буду очень рада, если ты придёшь, Саяка-тян, — донеслось из-за спины. — А-а-а! — Я испугалась не так сильно, как в прошлый раз, но Юдзуки-сэмпай снова появилась будто из ниоткуда. — Ты же придёшь повеселиться с нами? — Сэмпай, только не говорите мне, что… Кажется, я уже где-то это видела… — Просто… понимаешь… — Видя, как Юдзуки-сэмпай запинается, я поняла, что чувство дежа вю только усиливается. — Дело в том, Саяка-тян… — Вы никогда не ходили в караоке, да? Я предвидела, что сэмпай хочет сказать, и та нахмурила брови, но потом выдохнула: — Нет, не была. — Где вы вообще раньше бывали , сэмпай? — в шутку спросила я, но, к моему удивлению, она восприняла это всерьёз. Сэмпай отвела взгляд. — В круглосуточных. — Тогда не пропадёте. Ну, я так думаю. Чего таить, я и сама-то раньше в караоке не была. — Я буду о-о-очень счастлива, если ты присоединишься к нам, Саяка-тян, — ухмыльнулась Юдзуки-сэмпай. Её улыбка всё равно что дуло пистолета, приставленное к лицу. — Вы это только что сказали. — Просто я волнуюсь. Даже сейчас мне кажется, что она вот-вот вцепится в рукав моей формы. Может, рядом со мной ей не так страшно? Кажется, я начинаю понимать, что Юдзуки-сэмпай обо мне думает. — Караоке — это, ну… просто петь и веселиться. Всё как с хором. Я тоже раньше не была в караоке и потому намеренно говорю общими понятиями. Я знаю, что напротив станции есть заведение с караоке, и время от времени вижу, как туда заходят девочки из других школ. Я считаю, что караоке — это место, в котором мне нечего делать, и не придаю ему значения. Наверное, Юдзуки-сэмпай того же мнения. — Ох, как же мне хочется спеть с тобой, Саяка-тян, — внезапно воспряла духом сэмпай, словно во мне её единственное спасение. — Разве мы не постоянно поём вместе? — Да, но теперь этому придёт конец, — Юдзуки-сэмпай выпрямилась и теперь стала чуть выше меня. — Возможно, это последний раз, когда мы проводим время вместе, Саяка-тян. Мне нечем парировать. Я подумала: «Какой же козырь вы разыграли». Люди слабы, когда речь заходит о чём-то, чем они занимаются в последний раз. Ничто так не мотивирует их взяться за это в первую очередь, как осознание, что больше они подобным не займутся. Попытаюсь проигнорировать её — рано или поздно почувствую странный груз на душе, будто у меня пытаются отнять частичку сердца. — Что ж. Если у меня не будет дел дома… — смягчилась я, поддавшись, и дала неопределённый ответ. Поразмыслив как следует, я не нашла какой-либо веской причины соглашаться. Разве что мне стало немного неловко. Если такая глупость заставляет меня мешкать, то пойти ради Юдзуки-сэмпай — это не такая уж и плохая причина. В конце концов я решила пойти на прощальную вечеринку из-за приглашения сэмпая. *** Сквозь пелену сна пробивается какой-то стук. Держа глаза закрытыми, вслушиваюсь: идёт дождь. Немного погодя я снова прислушалась и, когда до меня наконец дошло осознание, села в кровати. Затем встала, подошла к окну и отодвинула занавеску — ливень бьёт по деревьям в саду. — Просто кошмар. Ну, конечно, такой ливень должен был разыграться именно в тот день, когда я собралась на вечеринку. Я включила новости — как раз передают прогноз погоды. Услышав, что дождь не прекратится ещё долго, я почувствовала, будто на мои плечи повесили груз. Словно волосы и ресницы промокли до корней, хотя на них нет ни капельки. Вот досада. Казалось бы, я только прогнала дурные мысли, как они тут же снова дали о себе знать. Я выдохнула. Из-за раздвижной двери ко мне в комнату заглянула кошка. Она посмотрела на меня, я — на неё, но вскоре та потеряла всякий интерес и ушла. Учись я ещё в начальной школе, тут же побежала бы следом, но теперь просто молча наблюдаю. Что же, помимо роста, во мне изменилось? Как сквозь призму времени преобразилась моя личность? «Вот что-что, а желание остаться дома во время дождя никуда не делось», — усмехнулась я про себя. И всё же я собралась и надела ботинки. — Уходишь? — У входа, с кошкой в руках, стоит бабушка. Кошки лучше всего ладят именно с ней. Может, они понимают, кто хозяйка в доме. — Да. Дела в хоре. — Допоздна не задерживайся. — Хорошо. Говорит она скорее как мама, нежели бабушка. Я взяла зонт с полки и произнесла: — Я ушла. Сегодня, в субботу, так льёт, что на пути к станции мне встретилось не так много людей. Как-то непривычно не чувствовать вес портфеля в руках или метание шарфа на шее, и холодная вода то и дело брызгами долетает до колен. Докучливая жара, типичная для японского лета, обдаёт тело, только увеличивая дискомфорт. Под зонтом стук дождя звучит совсем иначе, чем вокруг. Снаружи всё гремит, тогда как под зонтом он приглушён. Я будто иду и прорезаю водопад. Я добралась до станции, прошла через турникет и успела зайти в только что подошедший поезд. Сегодня здесь куда меньше людей, чем в типичный выходной час пик, и свежесть от кондиционера в вагоне ощущается сильнее. Мне стало легче. Давно я не занимала сидячее место в утреннем поезде. Я открыла книгу, которую взяла, чтобы скоротать время, и задумалась, когда же я в последний раз путешествовала в группе. Наверное, ещё в начальной школе, в классной поездке. Куда же мы тогда отправились? Я погрузилась в мысли, и весь мир вокруг растворился. Не успела я вспомнить все подробности, как поезд прибыл на нужную остановку. Я закрыла книгу и покинула вагон. Мы договорились встретиться напротив станции. Я прошла через турникет и только стала высматривать остальных, как кто-то позвал меня. — Саяка-тян! — помахала мне сэмпай, обозначив место сбора. Группа хористок собралась возле столба на площади. Я приветственно поклонилась. Сэмпай подошла ко мне. Сегодня на ней повседневная одежда. Она улыбается так, словно я единственная, кого она рада видеть. Юдзуки-сэмпай в мгновение ока очутилась в шаге от меня, и на миг мне показалось, что она тут же возьмёт меня за руку. — Ого, Саяка-тян, сегодня ты не в школьной форме, — широко улыбнулась сэмпай. Сегодня она выглядит очень приятно. ...Приятно? Как бы там ни было, она определённо счастлива. — Первый раз вижу тебя в обычной одежде. — А я — вас, сэмпай. Сегодня на ней простая рубашка с милыми английскими буквами, но они настолько стилизованы, что надпись не разобрать. — В этой одежде ты выглядишь ещё взрослее. По неведомой причине сэмпай ведёт себя так, будто очень горда видеть меня. Нет, не потому что лично выбирала мне одежду. Гадая, чем же именно она гордится, я ответила ей: — Вы тоже, сэмпай. Сегодня она выглядит как ученица старшей школы. Это напомнило мне о том, что она и вправду старше меня. Мы пошли к остальным. Собрались не только третьеклассницы — здесь и второклассницы, и даже первоклассницы. Похоже, все в сборе. Окажись я самой последней, получилось бы некрасиво, но приглашение сэмпая спасло меня. — Так, все на месте. Пойдёмте. Глава хора идёт первой, за ней — ученицы разных классов по убыванию; мы будто на школьной экскурсии. Сэмпай, разумеется, идёт с третьеклассницами, но немного отстаёт от них. Иногда, когда она смотрит назад через плечо, наши взгляды встречаются. — А куда мы идём? — спросила я у идущей рядом второклассницы. — В семейный ресторан недалеко от караоке, о котором они говорили, — ответила она, заправив прядь волос за ухо. Семейный ресторан, говорите? В памяти всплыла яркая, вычурная вывеска, которую легко заметить. Разумеется, пока мы идём от станции к ресторану, льёт дождь. Наши зонты разных цветов и узоров. Наверное, сверху они выглядят как распустившиеся бутоны, что выстроились в одну линию. Немного пугающая картина, если подумать. Путь от станции до ресторана занял пять минут ходьбы. В школу я хожу напрямик от обратной стороны станции, поэтому впервые вижу эти места. Вход немного тесноват: ресторан расположился между зданиями и подниматься в него нужно по лестнице. Я закрыла зонт. Пока третьеклассницы и второклассницы одна за другой заходят внутрь, а я стою в стороне от потока, ко мне подошла Юдзуки-сэмпай. — Итак, Саяка-тян… — Вы здесь впервые? — Именно так. Уже третий раз я задаю один и тот же вопрос, и сэмпай улыбается ещё скромнее. Она всегда казалась мне младше, чем есть на самом деле, и теперь я более или менее понимаю почему. Она — отличный пример беззаботной богатой дочери. «И я тоже», — мысленно добавила я. Родители редко бывают дома, поэтому у нас нет возможности сходить куда-нибудь поесть всей семьёй. Поднимаясь по лестнице, я стараюсь не сводить глаз с сэмпая. Внутри ресторана горит яркий свет, словно закрытого тучами неба снаружи не существует. Всё заставлено рядами столиков с сиденьями, какие я обычно вижу по телевизору. Я стала было озираться по сторонам, но сдержалась. Сквозь стёкла окон, через пелену ливня, виднеется уже старое бетонное здание — будто переводная картинка. Излишне яркое освещение давит: будто здесь негде спрятаться или перевести дыхание. Очень неуютно. Пока остальные девочки рассаживались по классам, сэмпай присела рядом со мной. Видимо, старшинство для неё ничего не значит. Я хотела было напомнить ей о нём, но сэмпай улыбнулась мне так нежно, что я лишь прикусила язык. Во время заказа я изо всех сил старалась не показывать страха. Наш хор занял почти половину мест в ресторане. Или, может, мне так показалось, потому что стоит шум и гам. Я слышу лишь голос Юдзуки-сэмпай, будто мы на совершенной другой волне, нежели остальные. — Так у тебя дома есть кошка, Саяка-тян? — Две: пестрошёрстая и чёрно-белая. — Темой разговора вмиг стал мой дом. Сэмпай всё ещё жаждет узнать как можно больше обо мне и о моей жизни. — А они милые? — Да. Особенно сейчас. Раньше они были не такими дружелюбными. «Хотя я всегда считала их милыми, пускай они меня не очень-то и любили», — подумала я. — М-м-м, — двусмысленно отозвалась сэмпай. Она увела взгляд влево, словно задумалась о чём-то. — Вы не любите кошек? — Хм, ну… Просто я вообще не очень лажу с животными. — Не ладите? — Я никогда не могу точно сказать, о чём они думают. Наверное, поэтому я их и избегаю. Очень неожиданно слышать подобное от Юдзуки-сэмпай, она ведь такая беззаботная и добрая. — Но, знаешь, Саяка-тян, я бы хотела погладить твоих кошек. — Да? — Конечно. Уверена, они такие же хорошенькие, как и ты. Какой же замечательный человек я в глазах Юдзуки-сэмпай?.. — Точно, — иронично улыбнулась я, думая о кошках. Они даже не мои, поэтому я очень сомневаюсь, что они похожи на меня. Так мы с хором провели время в ресторане — или, если точнее, мы с Юдзуки-сэмпай. Затем мы направились в караоке. Пока я открывала зонт, меня позвала сэмпай: — Отсюда идти недалеко, так что, может, разделим? Я посмотрела на полураскрытый зонт, с которого стекают оставшиеся капли, и закрыла его. — Если вы не против. — Я встала под зонт сэмпая. — Ничуть, — широко улыбнулась она. Юдзуки-сэмпай держит зонт на идеальной высоте, что напомнило мне о пусть и небольшой, но разнице в росте. Здание караоке и правда оказалось очень близко — даже минуты не прошло. — Слишком быстро, — надула щёки сэмпай и опустила зонт. Нашу группу отвели в комнату. То, что караоке-бокс вмещает почти двадцать человек, потрясло меня. Я думала, что это будет куда более скромное место. Мы расположились на красных диванчиках. Середина оказалась очень узкой: сидящим на заднем ряду добраться до двери будет непросто. Ещё до того, как мы зашли в комнату, внутри играла громкая музыка, и от странной яркости мне снова стало не по себе. Похоже, сэмпай чувствует то же: она беспокойно оглядывает помещение. Мы заказали напитки и стали листать список песен на экране. Глава хора же решила сделать ход: — Позвольте мне сделать важное объявление! — Внезапно схватив микрофон, она обошла комнату, после чего взяла меня за руку. — А? — Мы решили, что новой главой будет Саэки Саяка! Я ещё даже толком встать не успела, как услышала эти взятые из ниоткуда слова. — Это, глава, а можно я выскажусь? — Ты, наверное, хотела сказать «экс-глава», — широко улыбнулась она, после чего поставила меня на ноги, сунула в руки микрофон, а сама села на диван, не дав мне и шанса остановить её. — Прошу торжественную речь! — Что? Погодите, а почему я? Мои сомнения вызвали лишь овации. «Они меня даже не слушают», — подумала я, ошеломлённая. — У нас есть традиция: передавать должность главы второкласснице с самыми высокими оценками, — наконец объяснила глава. Я с подозрением посмотрела на неё. — Что такое? — У вас и правда были самые высокие оценки? Услышав мой вопрос, остальные участницы хора рассмеялись. — Вот ты! — наиграно возмутилась глава. — Раньше я была лучше всех в классе, да. Сейчас… может, и нет, но всё же. — Она изображает возмущение, хотя выглядит не очень убедительно. — Это может отразиться и на моих оценках тоже, поэтому вынуждена отказаться. — В смысле «тоже»? — вставила замечание глава. Я проигнорировала выпад главы и сдалась: — Ну, ладно. Я хочу отказаться, но тем самым могу обременить остальных, так что… — Всё же я ожидала такого исхода. Я глубоко вдохнула, и остальные участницы хора одна за другой замолчали. — Я не уверена в своих способностях, но приложу все силы. Надеюсь, мы сработаемся, — произнесла я самую надёжную речь. По правде говоря, мне есть что им высказать, но я решила воздержаться. Я не просила о назначении главой, но и не хочу портить всем настроение. Не могу заставить себя сказать «нет». Хористки громко захлопали в ладоши. От их взглядов и внимания мне стало неловко. Я вернула микрофон и села на место. — Поздравляю, — подбодрила Юдзуки-сэмпай. Только вот мне совсем не до радости. — Всё-таки я стала новой главой. Я не хотела этого. — Ничего не поделаешь. — Как это «ничего не поделаешь»? — Во-первых, ты самая милая девочка во всём хоре, — почти шёпотом произнесла сэмпай. Я — самая милая? Её слова смутили меня. — И как это связано с должностью главы? Внезапно я осознала, что мне больше нечего сказать. Смущение накрыло меня волной. Краем глаза я уловила улыбку Юдзуки-сэмпай. «Но вы тоже милая, сэмпай… даже милее», — подумала я и слегка ущипнула себя за щеку. Вокруг меня столько лиц, что сразу и не скажешь. Но лицо Юдзуки-сэмпай, пожалуй, самое милое. Меня охватил лёгкий жар. Мы вышли из караоке. Сэмпай идёт совсем рядом, и время от времени я посматриваю на неё, но не могу задержать на ней взгляд. Лето пролетело незаметно, и вот уже в музыкальный класс залетает осенний бриз. Скорее всего, не из-за того, что сэмпай покинула хор и освободила пространство в комнате, но температура после занятий в школе выровнялась и стало прохладнее. Мы также переоделись в зимнюю форму. Семья сказала, что чёрная матроска, в которой я сейчас хожу, идёт мне куда лучше. «Точно ли?», — думала я, глядя на рукав и поправляя его. Обременённая из-за собственных оценок должностью главы хора, я, как обычно, сдвигаю парты к стенам. Так как теперь хористок стало меньше, нагрузка увеличилась. Если мы не найдём новых участниц, к следующему году хор может исчезнуть. Входит ли это в обязанности главы? Наверное, да. Отец всегда говорит, что принятие тяжёлой ноши — это работа для старших по должности. Но есть ли какой-то действенный способ привлечь новых хористок? Раздумывая над этим, я поставила к стене очередную парту. — Саяка-тян. — Сэмпай? Из-за дверного проёма в класс заглянула Юдзуки-сэмпай. Она не приходила сюда с конца лета, и я совсем не ожидала увидеть её. Она подозвала меня, и я оставила парты и подошла: — Давно не виделись. — Ага, — кивнула сэмпай, после чего приставила палец к подбородку. — О, мне же теперь надо называть тебя «глава Саэки-сан»? — Не надо, пожалуйста. Она совсем распоясалась. Может, ей стоит звать меня по фамилии? — Пришли проведать нас? Бывшая глава уже приходила несколько раз. Сейчас она, свободная от обязанностей, когда видит, как мы занимаемся, просто говорит «О, вижу, вы заняты» и идёт домой. — Да, типа того, — ответила сэмпай и посмотрела на меня. У меня возникло чувство, будто я уже когда-то ощущала на себе такой взгляд. Так смотрела не сэмпай, а кто-то из далёкого прошлого. Я не могу об этом думать, не вспоминая былое. На секунду мне показалось, что вокруг запахло хлорированной водой. — Я хочу кое-что обсудить с тобой, Саяка-тян. Но я подожду, пока ты закончишь с делами. Она хочет со мной поговорить? В недоумении я слегка наклонила голову. Может, разговор затянется, и мы не сможем решить всё и сразу? Не могу представить, о чём же пойдёт речь. — Как закончишь, выйдешь во двор? — Почему-то сэмпай отвела взгляд в сторону. — Хорошо, но... Сейчас начнутся занятия, и Юдзуки-сэмпай придётся подождать. Не будет ли ей это в тягость? — Тогда до скорого. Она развернулась и покинула класс, не обращая внимания на происходящее вокруг. Я смотрю вслед необычно быстро удаляющейся Юдзуки-сэмпай. — Что вообще произошло? — пробормотала я и вернулась к работе. Меня не оставляет странное беспокойство, но, возможно, это из-за внезапно нахлынувших воспоминаний. Даже после окончания занятий я не могу сразу покинуть класс. Мы должны прибраться, а я, как ответственная, — вернуть ключи персоналу школы. Закончив, я побежала во двор. Кажется, я никогда там не бывала, разве что во время уборки территории. Я сменила обувь и обошла школу. Разумеется, сэмпай меня ждёт. Она стоит возле фонтана посреди двора и смотрит, как пенится вода. Прямая спина, ладони друг на друге. — Сэмпай, — позвала я её, и та тут же развернулась и опустила руки. Я обошла фонтан и встала возле неё, там, где солнце отбрасывает наши тени назад. Силуэт Юдзуки-сэмпай кажется куда больше неё самой. Она сдвинулась на полшага, и тень резко дёрнулась, будто отгоняя меня. — Спасибо, что согласилась встретиться. Уверена, у тебя был долгий день, — начала сэмпай. Она всматривается в фонтан, словно пытается забыться. — Прости. Э-это не такое уж и важное дело, но… «Тогда почему вы сказали, что хотите кое-что обсудить со мной?» — подумала я, но не решила озвучивать столь очевидный вопрос. — Что случилось, сэмпай?.. — Я посмотрела на небо. Если разговор затянется, я опоздаю на поезд. Сэмпай взглянула на меня и подошла ближе: — Это не займёт много времени. — Тень от её руки закрыла моё лицо. — Саяка-тян… — Сэмпай взяла мою ладонь обеими руками. Они немного холодные, словно сама осень. Затем она сказала: — Я люблю тебя. Первое в моей жизни признание оказалось прямолинейным. Думаю, для Юдзуки-сэмпай нормальна такая откровенность. Когда я осознала, что к чему, мой разум застил туман. Я не могу ни на чём сосредоточиться. Ещё немного погодя на спине проступил пот, и я почувствовала жар. Я даже забыла, как моргать, и глазам стало сухо. Сэмпай сказала, что любит меня. Клубок понемногу распутывается. Всё-таки не закат окрашивает щёки Юдзуки-сэмпай. Я не могу издать ни звука. Поначалу её признание мне показалось странным. Юдзуки-сэмпай — девочка, как и я… «Мы обе — девочки», — на этой мысли я зашла в тупик. Будто бы носом врезалась в преграду покрепче бетонной стены. Моя ладонь, что держит сэмпай, теплеет. Я задумалась, какая же из её ладоней теплее — какая из них наполняет жаром сильнее. — И, если ты не против, я хочу встречаться с тобой. — Сэмпай подступила ближе. «Что мне делать?» Мой здравый смысл ищет у кого-нибудь ответа, но, разумеется, помочь некому. Более того, будь кто-нибудь рядом, я попала бы в ещё большую беду. Лишь несущий сумрак бриз остудил моё лицо. Встречаться с ней? То есть… Значит, мне придётся полюбить её в ответ? «Полюбить её в ответ?» Я зашла в тупик. Видя, что я сохраняю молчание, Юдзуки-сэмпай обеспокоенно опустила брови. Я должна что-нибудь сказать. Должна ли я принять её чувства — или же отвергнуть? Обязана ли я дать ответ прямо сейчас? Как бы я хотела, чтобы она не требовала от меня слишком многого. — Можете дать мне время подумать? — Голова идёт кругом, поэтому мне хватило смелости лишь на это. — Хорошо, — Юдзуки-сэмпай смятённо улыбнулась и закрыла глаза. Она расслабила плечи, словно сама мысль о драгоценном, но упущенном времени пугает её. — Ну, тогда… «Ну, тогда»? Что я вообще говорю?» — ужаснулась я, не веря своим ушам. Где-то там, в глубине сознания, я стыдливо поклонилась и твёрдым шагом покинула двор. Суставы еле сгибаются, но ноги несут меня сами, будто не желая ждать, пока я разберусь в своих мыслях. Я всегда гордилась дарованной от природы невозмутимостью, но, возможно, мне только казалось, что я всегда спокойна. Я осознала, что ладони покрылись потом, несмотря на приятную осеннюю прохладу. Какая-то часть меня, о которой я и понятия не имела, обнажилась перед ветром. Я оглянулась и увидела, как Юдзуки-сэмпай легонько машет мне, держа руку у лица. Она мягко улыбается, будто по-доброму смеётся над моей неловкостью. К ушам прихлынула кровь, и я вновь ощутила обволакивающее тепло. Я повернулась и зашагала к станции, хоть ноги и сгибаются не так охотно. Мне впервые признались в любви, а я не знаю, что делать. Когда-нибудь в будущем я, возможно, время от времени буду вспоминать этот миг. То, что впервые мне призналась в любви девушка, предрекло мою судьбу. Я чуть не опоздала на поезд. А потом, спускаясь по лестнице, чуть не споткнулась. Путь до дома, обычно длинный и ленивый, пролетел в мыслях об этом. Единственное, в чём я уверена сейчас, — я стою перед воротами. Теперь они кажутся мне ближе, чем раньше. У меня появилось чувство, что если я перестану глядеть на них, то больше не сдвинусь с места. Быстро прогнав эти мысли, я зашла в дом и прошла мимо бабушки с дедушкой у главного входа, где они обувались. — С возвращением. — Привет, — безразлично выскользнуло слово из глотки, словно из трубки, пока кто-то говорит на фоне. Бабушка посмотрела на меня, словно заметила что-то. Я отвела глаза и быстро удалилась, пока её проницательный взгляд не выяснил ещё что-нибудь. Пока шла по коридору, у меня возникло чувство, будто голова парит сама по себе, но каким-то образом я всё же добралась до комнаты. Я посмотрела в середину комнаты, куда свет падает больше всего, и голова сразу закружилась. Нет, так не пойдёт. Я сделала глубокий вдох. Я не хочу, чтобы семья увидела меня такой встревоженной. Немного успокоившись, я положила сумку и села на стул. Я выдохнула, и мои напряжённые плечи вдруг съёжились. Я покачала ногами. До меня дошло, что я не сменила одежду, но у меня нет никаких сил пройти ещё хотя бы сантиметр. Каждый раз, когда я пытаюсь встать, в мыслях тут же загорается образ Юдзуки-сэмпай. Я вспомнила, как она сказала, что любит меня, и уши тут же вспыхнули. Сердцебиение слегка участилось. Я не очень хорошо знаю Юдзуки-сэмпай, но мне думается, что она из тех, кто превращает разговор на такую тему в шутку. По крайней мере, я хочу в это верить. Тогда она выглядела очень серьёзной. Я посмотрела на правую руку, что сжалась в кулак, прикоснулась к ней и ощутила тепло. Не могу утверждать, что всё тот же жар от Юдзуки-сэмпай остался со мной. Я вспомнила её лицо. Увидела ли я в ней то же, что и она — во мне? Конечно же, ничего подобного не пришло на ум. Я не думаю, что мы с ней особенно близки. Мы просто здоровались в клубе, болтали и веселились на прощальной вечеринке. Я не считала это чем-то большим, чем отношения между ученицами разных классов, что несколько отличается от обычной дружбы. Но, возможно, бывало, что я тоже видела и чувствовала в ней что-то особенное. Я неосознанно покачала головой. Хоть я и подозревала, что что-то происходит, её признание стало будто неким озарением, осознанием, что там, за соседней дверью, лежит совершенно иной мир. Воздух в комнате стал прохладным, словно затхлым — возможно, потому что я закрылась в своей комнате и не проветрила её. Я медленно вдохнула и выдохнула в попытке успокоить всё ещё колотящееся сердце. И всё равно к лицу подбирается жар, будто я окунула голову в невидимый кипяток. На меня накатило ужасающее осознание. До меня доходили слухи о подобном. Я слышала, как мои одноклассницы, охочие до рассказов о любовной жизни прочих, заводились от беспочвенных сплетен. «Ученица из соседнего класса попыталась взять другую девочку за руку прямо в школе, их увидели со сплетёнными пальцами, а потом целующимися» — вот всё в таком духе. Я не думала, что кто-то станет заниматься таким на глазах у остальных, и потому не верила ни единому слову. И всё же совсем недавно Юдзуки-сэмпай держала меня за руку. Теперь то, что раньше мне казалось невообразимым, больше невозможно отрицать. Голова забита мыслями о признании, и я больше не могу думать о чём-то другом. Как скоро я смогу дать ответ? Возможно, мне нужно времени явно больше, чем «немного». Я задумалась, не сойдёт ли она с ума, если я заставлю её ждать целую неделю. Хотя это тот самый случай, когда на размышления можно потратить и целый месяц. Подобное для меня в новинку. Этому не научиться на дополнительных занятиях или в школе. Остаётся только принять, хорошо обдумать и дать ответ. Никакой разминки — всё по-настоящему. Честно, подобные неожиданности — моё слабое место. Когда иду к цели, я набираюсь сил и со временем достигаю её. Я чувствую уверенность. Но когда от меня требуют незамедлительных результатов, я захожу в тупик. Нет, может, все люди такие, но бывают и исключения. Иногда у кого-то совершенно невообразимым образом получается что-то сделать сразу. Я — не из таких. Именно поэтому Юдзуки-сэмпай впечатлила меня. Мне не верилось, что она может кому-то признаться в любви. Признавалась ли она кому-нибудь раньше? Она беззаботная, но, возможно, у неё большой багаж опыта в любовных делах. И всё же она сказала, что любит меня. Снова вспомнив об этом, я зарылась лицом в колени. — Вот оно что… Из всех прочих младшеклассниц Юдзуки-сэмпай по-особенному следила только за мной. Она наблюдала за мной. Она любила меня. Что же такого она полюбила во мне? Лицо? Может, её привлекло поведение? Причёска? Это знает только сама Юдзуки-сэмпай. Я хочу спросить её. Но смогу ли я встретиться с ней лицом к лицу, поинтересоваться, выслушать и не сбежать? «Лицо — вот что мне нравится в тебе, Саяка-тян. Ибо ты прекрасна». Ух. «Ты потрясающая, Саяка-тян. Сколько бы лет нас ни разделяло — я чувствую, что ты ушла куда дальше». Да ни… «Твоя целеустремлённость. Я люблю в тебе это… Чувство достоинства». ...за что. Я лишь представила, а уже вышла из себя. Или же я просто заглянула в собственное сознание? Таким ли должен быть идеальный человек? Я сравнила тот образ и Юдзуки-сэмпай. Её лицо… Да, думаю, она красивая. Но как насчёт остального? Осознав, насколько серьёзно задумалась об этом, я опешила. — Я… М-м… Если я не хочу таких отношений — если сама мысль отталкивает и только — то мне нечего бояться. Но я не отвергла её сию же секунду — значит, я испытываю те же чувства. От этой мысли я сильнее зарылась в колени и, вглядываясь в темноту, прижала ноги к груди. На следующий день я впервые за долгое время не захотела идти в школу. Я спала достаточно долго, но голова всё равно кружится, тяжёлая и будто ватная. Я даже не смогла вечером сесть за уроки — просто не могла сосредоточиться. И это очень серьёзная проблема. Какие бы преграды ни встали у меня на пути, я не могу дать себе поблажку. — Ох… Всего тремя словами Юдзуки-сэмпай перевернула всю мою жизнь. Я думала, что понимаю вес слова «сила», но теперь я осознала его впервые. Стараясь не вызывать подозрений у родителей, я веду себя как ни в чём не бывало и надеваю ботинки у входа. Тут подбежала пестрошёрстая кошка, словно захотела проводить меня. В голове проскочила мысль, что наши кошки чем-то напоминают бабушку и дедушку. Может, правду говорят, что на характер питомцев влияют те, кто о них заботится. Эта кошка похожа на бабушку: энергичная, с прозорливым взглядом, который будто видит насквозь. — Пока-пока, хорошего дня, — попрощалась я с кошкой. Та молча смотрит, как я ухожу. Я всегда хочу, чтобы поезд отвёз меня как можно быстрее до школы, но лучше бы сегодня он пришёл с шестичасовым опозданием. Юдзуки-сэмпай определённо будет в школе. Но мы ведь даже не на одной параллели учимся, и к тому же она больше не участвует в жизни хора, поэтому мы вряд ли наткнёмся друг на друга — разве что осознанно станем искать встречи. — И всё же что мне делать, если она придёт повидать меня?.. Я гляжу в окно и надеюсь, что слова «немного времени» мы с Юдзуки-сэмпай понимаем по-разному. Моё настроение никак не влияет на чистое небо. Даже когда я зашла в класс, меня не покинул туман в голове. Мне кажется, будто одноклассницы понимают, что со мной что-то не так, и переживаю, что они пялятся на меня. Но стоит только осмотреться, как в их глазах я стану ещё подозрительнее, поэтому мне остаётся лишь изображать невежество. Я записываю заметки с доски в тетрадь и почему-то вспоминаю голос Юдзуки-сэмпай. Интересно, испытывает ли она сейчас то же самое на своём уроке? Ждёт ли она с волнением моего ответа? Наверное, это можно сравнить с ожиданием результатов теста. Вообразив себе такую картину, я, хоть и очень хочу этого, но теперь не могу заставлять ждать её слишком долго. В раздумьях я наклонилась вперёд, но перед глазами оказалась лишь парта, и я тут же выпрямилась. Если я хоть на секунду отвлекусь, то даже на уроке в голове останутся мысли только о Юдзуки-сэмпай. Однако всё, что говорит учитель у доски, проходит мимо моих ушей. К собственному удивлению, я уже решила, что будто бы влюбилась до беспамятства. Я покачала головой в попытках хоть на миг забыть о Юдзуки-сэмпай, но тщетно. Сколько я ни вглядываюсь в тетрадь, в голове проносятся одни и те же мысли. В таком состоянии я провела два часа в школе. Тревога охватывает меня всё сильнее. Я просто не могу находиться в классе. Если так продолжится, это скажется на моих оценках. Надо принять какие-то меры. Но что именно я должна сделать? Появилось недомогание, беспокойство и растерянность. Эмоции, которые сложно назвать конструктивными, не выходят из головы и опустошают разум. В таком состоянии я провела весь учебный день. Одно хорошо — Юдзуки-сэмпай так и не попалась мне на глаза. Хоть у меня и нет настроения на занятия в хоре, я прекрасно понимаю, что не могу пропустить их. Я мало потрудилась на уроках, а уж если не явлюсь на занятия в хоре, для меня это станет большим шагом назад, поэтому я встала со стула, как бы пытаясь стряхнуть с себя что-то, и покинула класс. По пути в музыкальный кабинет я стараюсь ничем себя не выдавать и надеюсь, что не встречу Юдзуки-сэмпай. Зайдя в класс, я ощутила на себе взгляды хористок и почувствовала, что уже на грани. Я волнуюсь, не прознали ли они, что Юдзуки-сэмпай призналась мне в любви, хотя это просто невозможно. Никто о таком и подумать не может. Однако Юдзуки-сэмпай же всё это время как-то удавалось скрывать эти невообразимые чувства за улыбкой. Я вдруг осознала, что кто-то, кого я всегда считала персонажем второго плана, внезапно стал очень важен для меня. Я время от времени слышу, что любовь меняет людей. И хоть влюбилась Юдзуки-сэмпай, а не я, но именно моя точка зрения меняется, словно она увлекает меня за собой. Может, за всем этим стоит какая-то крайне могущественная сила. Нахлынь такая мощь на школу, она наверняка искривила бы поверхность земли. Совершенная глупость, однако именно такая мысль посетила меня. Как только занятия в хоре закончились, я быстро дошла до станции, запрыгнула в поезд домой и с облегчением выдохнула, увидев свободное место. Если бы мне в моём нынешнем состоянии пришлось стоять, от пелены в голове у меня подкосились бы ноги. Поезд раскачивает меня из стороны в сторону. Раскачивает сильнее обычного. В окно с противоположной стороны вагона бьёт солнечный свет. Солнце понемногу уходит за горизонт, окрашивая небо в оранжевый цвет. Закат с каждым днём начинается всё раньше, что напомнило мне: зима близко. Что же принесёт зима? Я представила Юдзуки-сэмпай: как она стоит рядом со мной и так знакомо улыбается. Изменись наши отношения, показала бы она мне новые эмоции?.. Хочу это увидеть, совсем немного. Это чувство, будто нечто очень яркое, пронизало меня и моё смятение. Но стоило только выдохнуть, как от чувства не осталось и следа. На меня нахлынули тщетность, отчаяние… несчастье. Весь день я провела, не выбрасывая образ Юдзуки-сэмпай из головы. Любовь впервые ворвалась в мою жизнь, и даже такое незначительное событие выбило меня из колеи. Может, я всё-таки не такая уравновешенная, как думала о себе прежде. Раньше я была твёрдо уверена, что мне по плечу любые свершения, но теперь эта вера пошатнулась. Я подняла голову и обратила лицо к солнечным лучам. Разумеется, всю дорогу от станции до дома я думаю только о Юдзуки-сэмпай. Чаще всего я спрашиваю себя: «А люблю ли я её?» Если я наконец отвечу на него, больше не придётся страдать из-за этого. Я перехожу от одной проблемы к другой, словно собираю камни с речного дна. Может, я противлюсь этому потому, что мы обе девушки? По правде говоря, немного подостыв, я поняла, что дело вовсе не в этом. Спроси я Юдзуки-сэмпай о любви, смогла бы я понять её природу и суть? Пока я размышляла, тени на улице удлинились, улицы заполнились людьми, и спустя время я осознала, что уже приехала. Пройдя через ворота, я увидела тень справа: бабушка с пестрошёрстой кошкой на руках ухаживает за садом. Листья, окрашенные в цвета осени, и ветви деревьев танцуют на ветру. Моё возвращение не ускользнуло от бабушки, и она прищурилась. — С возвращением. — Бабушка погладила кошку, будто подсказывая ей, что надо поздороваться, и та мяукнула. — Добрый вечер, — мой ответ прозвучал гораздо естественнее, чем днём ранее. Я даже слегка помахала ладонью кошке. Я пошла прямо в дом, но тут бабушка меня окликнула: — Что-то случилось? — А? Бабушка читает меня как открытую книгу. Я остановилась. У бабушки такое же спокойное выражение лица, как и у кошки. Как она всё поняла? — У тебя всё на лице написано. Сразу после её слов я быстро прикрыла лицо. Если я расскажу ей о Юдзуки-сэмпай, это будет катастрофа. Всё ещё держа кошку в руках, бабушка подошла ко мне. Её прямолинейность не изменилась с возрастом. — Влюбилась в кого? — Бабушкино чутьё, которое не то чтобы обманывает её, но и не то чтобы совершенно право, застало меня врасплох. — Я учусь в школе только для девочек. — Точно, точно. — Лицо бабушки разгладилось, плечи радостно затряслись, будто её застали за какой-то шалостью. — И как, тебе весело? — Эм, да… Наверное. — Ты очень необычное дитя. Похоже, бабушка не ожидала услышать такой ответ от меня. У меня с самого детства тяга к учёбе, поэтому я не считаю школу плохим местом. — Ну, мне нравится учиться. — Какая чудесная внучка, — спокойным голосом похвалила меня бабушка. Слышать чьё-то одобрение для меня сложно, и я, как и бабушка недавно, посмотрела наверх, на деревья. Они очень похожи на те, что растут на школьном дворе. Свет пробился сквозь кроны, и я прищурилась. Тусклое свечение — не настолько сильное, чтобы заставить закрыть глаза или отвести взгляд — окутывает меня. — Не знаю, что тебя тревожит, но если встретишься с проблемой лицом к лицу, то непременно преодолеешь её. Когда станешь взрослой, у тебя больше не будет возможности постоянно начинать что-то новое. Это — твой единственный шанс. — Совет бабушки переплёлся с закатом. Словно занавес, обдуваемый лёгким ветерком, он ласкает моё лицо. — Взрослые наперёд знают итог всего, что произойдёт. Потому они и становятся трусливыми. Всего-превсего — даже того, что девочка влюбилась в другую девочку. Я могу ответить Юдзуки-сэмпай согласием. Она будет в восторге. И нас обеих переполнит что-то яркое, но… не обернётся ли всё сущим кошмаром, после которого я станут трусливой? — Именно поэтому я постоянно приглядываю за садом, а дедушка гоняется за кошками. А я думала, ему просто нравятся кошки. — Вот как? — Да, — подтвердила пропитанным жизненным опытом голосом бабушка, словно обдав брызгами моё колеблющееся сердце. — Разговор ушёл немного в сторону от школьной темы. — О, да я просто поздоровалась с тобой. Иногда мне, знаешь ли, хочется поболтать с внучкой. Такие вот дела, — прямо ответила бабушка. Но разве мы не общаемся постоянно? Хотя, по правде говоря, разговоров, длящихся дольше, чем обычные приветствия или упрёки, стало и правда куда меньше. Может, бабушке одиноко, но она этого не показывает. Дальше всего я от дедушки, которого с нами сейчас нет. Это — дыра в сердце, что ширится с каждым годом взросления. Когда я замечаю её, мне хочется чем-то заполнить её, как, например, сейчас. — Я тоже очень рада, что мы поговорили, — сказала я. Хотя бабушка и не пыталась преподать мне урок, но кое-какую пищу для размышлений она дала. Как бабушка и сказала, я не знаю, что произойдёт в итоге. Мне некого будет в этом обвинить. Но слова другого человека очень помогли мне, когда в моём сердце поселилось одиночество. Бабушка смягчилась в лице и нежно погладила кошку по спине. Бабушка, кошка и я… Все мы понемногу взрослеем. И только наш дом, объятый закатом, остаётся таким же. Ночью я решила, что дам ответ. Я хочу сказать всё Юдзуки-сэмпай, пока моя решимость не пошатнулась. Остаётся только дождаться рассвета.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/V-konechnom-schyote-ya-stanu-tvoej/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Друзья, если Вам понравилась книга, и работа нашей команды по созданию электронной книги

Поддержите Нас символической оплатой, даже если это будет 0.1$ / 1RUB или кликните на рекламу на сайте.

Нам будет очень приятно осознавать, что проделанная работа принесла Вам пользу, и наша команда старались не зря.

Поблагодарить авторов и команду. (ссылка на раздел поддержать проект https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/)