Ранобэ: Три дня счастья

Описание: До того дня в его жизни не произошло ничего хорошего. Поэтому ее оценили по десять тысяч иен за год.

Пессимистично думая о будущем, он продал отведенное ему время, чтобы хоть немного почувствовать радость оставшейся жизни. В итоге, к нему была приставлена Мияги - "Наблюдатель", чтобы следить за ним, пока тот не умрет...

Кол-во глав: 1-16

Глава 1. Обещание на десять лет

And, in the end, the love you take is equal to the love you make. (И под конец, Любви ты ровно столько обретешь, сколько сам любви подаришь.) Битлз, "The End"

Когда мне впервые рассказали о том, что я могу продать свою жизнь, то сразу вспомнил про урок этики в школе.

Мы были тогда десятилетними детьми, которые не умели думать своей головой. Наш учитель, женщина лет тридцати, спросила класс о чем-то в таком духе:

– Вам всегда говорили, что жизнь человека это нечто незаменимое. Она ценнее, чем что-либо. А теперь, если выразить ее в денежном эквиваленте, сколько, как думаете, она бы стоила?

Учитель встала в задумчивую позу. По мне неправильно она задает вопросы. Учительница замолчала на добрых двадцать секунд. Все еще держа в руке мел, она спиной к ученикам уставилась на доску. В это время класс усердно размышлял над вопросом. Многим нравилась молодая и милая учительница. Так что они хотели подходяще ответить, чтобы сделать ей комплимент.

Одна всезнайка подняла руку:

– В одной книге я читала, что за всю жизнь служащий тратит от двухсот до трехсот миллионов иен. Поэтому, считаю, что стоимость жизни обычного человека где-то в этом диапазоне.

Часть класса заохала и заахала. Другая выражала скуку и выглядела сытой подобным по горло. Большинство учеников ненавидело девочку.

Учительница выдавила улыбку:

– Конечно, правильно. Быть может, взрослые ответили бы также. Можно сказать, что стоимость жизни равна потраченным за нее деньгам. Но хотелось бы мне, чтобы вы отошли от подобного образа мышления… знаю. Давайте сделаем по-другому. Обычно аллегории трудны для понимания.

Никто не понимал, что учительница рисовала на доске синим мелом. Можно было увидеть в нем человека, а можно и след жвачки на дороге.

Но она рисовала именно то, что хотела.

– Это “Нечто неизвестного происхождения”. У него больше денег, чем когда-нибудь ему может понадобиться. Оно жаждет жить, как человек. Поэтому пытается купить чью-нибудь жизнь. Однажды вы пройдете рядом с ним. И тогда оно спросит: “Эй, не желаешь ли ты продать свои годы, которые собираешься прожить?”

На этом моменте она прервала рассказ.

– Что случится, если согласиться? – поднял руку чересчур серьезный мальчик.

– Умрешь, естественно, – отрезала учительница. – Пока ты отказываешь ему, но оно всё цепляется к тебе. “Достаточно и половины. Продай мне тридцать из шестидесяти оставшихся лет. Мне очень нужно. Понимаешь?”

Помню, как слушал ее рассказ, рукой подперев подбородок. “Понятно”. И впрямь, случись такое, у меня может появиться желание продать свои годы. У меня есть предел. И очевидно, что насыщенная и короткая жизнь будет предпочтительнее пустой и длинной.

– И еще задание. Этому нечто, желающему жить человеческой жизнью, необходимо как-то оценить стоимость года вашей жизни... Сразу говорю, верного ответа нет. Я хочу узнать, что вы думаете по этому поводу и как пришли к ответу. Теперь обсудите это с соседями.

В классе из-за разговоров поднялся гул. Но участия в этом я не принимал. Вернее, не мог принять.

Потому что такой умник, как я - единственный из этого класса никчемных мерзких типов, способный найти ответ на вопрос о ценности жизни.

Я сделал вид, что меня это не интересует. И просто ждал, когда пройдет время.

Мне довелось услышать, о чем говорила компания передо мной.

– Вся жизнь около трехсот миллионов…

Тогда я подумал. Если их жизни по триста миллионов, то…

Думаю, окажется не странным, что моя будет стоить три миллиарда.

Уже не упомню, на что было похоже обсуждение. А то, что спор от начала до конца был безрезультатный, это вполне очевидно.

Такая тема действительно совсем не простая для учеников начальной школы. А будь это кучка старшеклассников, то они бы как-нибудь да замешали сюда секс.

По крайней мере, прекрасно помню девчонку с мрачными перспективами, которая яростно настаивала на своем:

– Нельзя назначить цену человеческой жизни.

Ага. Если бы продавали возможность прожить той же жизнью, как у нее. Думаю, тогда бы я не назначил ей цену. Вообще, даже спросил бы плату за утилизацию.

Шут-остряк, который найдется в каждом классе, видимо, рассуждал схожим образом:

– Если бы появился шанс прожить мою жизнь, вы, ребята, даже не заплатили бы и трех сотен иен, – сказал он, рассмешив других.

Я бы согласился с его суждениями, если бы меня не раздражало кое-что. Мальчишка знал, что стоил бы гораздо больше окружающей его кучи серьезных людей. В то же время он над этим самокритично смеялся.

К слову, учительница сказала, что верного ответа нет. Однако своего рода правильный ответ существовал.

Потому что спустя десять лет, когда мне было двадцать, я действительно продал свою жизнь. И получил ее стоимость.

Думаю, будучи ребенком, я хотел стать кем-то известным. Считал, что буду впереди всех и преуспею по сравнению со сверстниками. Но я живу в чертовом месте. Здесь нормально, когда унылые, безнадежные родители рождают унылых, безнадежных детей, которые повторяют ту же ошибку.

Я смотрел на детей вокруг себя свысока. Я не мог похвастаться ни способностями, ни скромностью. Так что, само собой, одноклассники были черствыми со мной.

Нередко я выпадал из компаний. А мои вещи забирали и прятали.

Мне всегда удавалось получать высокие баллы на тестах. Но я был не единственный такой.

Да. Так могла и Химено. Вышеупомянутая “всезнайка”.

Благодаря Химено я не мог быть по-настоящему номером один. А благодаря мне по-настоящему первой не могла стать и она.

Поэтому, по крайней мере, выглядело так, что мы соперничаем. Или что-то типа того. Мы только и думали о том, как обогнать друг друга.

Но с другой стороны, очевидно, что только мы понимали друг друга. Она единственная понимала всегда, о чем я говорю. Без недопонимания. Быть может, и я ее тоже.

Поэтому мы, в конце концов, были всегда вместе.

Начать с того, что наши дома стояли почти напротив. Так что мы с раннего детства играли вместе. Думаю, здесь подойдет выражение “друг детства”.

Наши родители общались. До того, как мы пошли в начальную школу, обо мне заботились в ее доме, когда мои родители были заняты. И в нашем доме заботились о Химено, когда ее родители были заняты.

Мы видели себя соперниками. Однако между нами существовала негласная договоренность: перед родителями вести себя по-дружески.

Так сказать, особенных причин не было. Мы просто думали, что это наилучший выход.

Тайно наши отношения состояли из пинков и щипков. По крайней мере, перед родителями мы выглядели приветливыми друзьями детства.

Но знаете. Возможно, это было действительно правдой.

Одноклассники не любили Химено по тем же причинам, что и меня. Она была уверена в своих интеллектуальных способностях. Поэтому Химено смотрела на людей вокруг свысока. Из-за такого наглого поведения ее игнорировали в классе.

Наши дома стояли на вершине холма вдалеке от домов одноклассников.

Нам повезло. Мы могли пользоваться расстоянием как предлогом остаться дома. Вместо того, чтобы ходить в гости к друзьям.

Лишь умирая со скуки, мы ходили друг к другу. Неохотно. Гримасничая, мол “Я здесь не потому, что хочу”.

Во время летнего фестиваля и Рождества, чтобы не заставлять родителей волноваться, я и Химено проводили время вместе. Когда проходили занятия или мероприятия с родителями, мы делали вид, что ладим.

Я полагал, что быть с ненавистным другом детства куда предпочтительнее, чем добиваться благосклонности слабоумных одноклассников.

Школа для нас – то место, где умерла наша целеустремленность. Частые доставания нас с Химено стали проблемой. И мы собирали классный совет.

Женщина, которая обучала класс с четвертого по шестой год, догадывалась об этой проблеме. И покуда это не стало еще хуже, оберегала нас от того, чтобы рассказать обо всем родителям.

Действительно. Узнай наши родители, что нас обижают, ситуация не изменилась бы. Наша учительница это понимала. У нас должно быть хоть одно место, где мы можем забыть о жестоком отношении к нам.

В любом случае, нас это достало. Также к нам относились и одноклассники. Я несколько устал от того, что мы не могли построить иных отношений.

Главная для нас проблема – мы не умеем нормально улыбаться. У меня не получалось смеяться одновременно со всеми.

Когда я пытался напрячь мышцы лица, то чувствовал, как будто все мое "я" сходит на нет. Должно быть, Химено ощущала то же самое.

Даже в ситуациях, когда необходимо показать одобрительную улыбку, мы и бровью не поводили. Надо сказать, что не могли этого сделать.

Поэтому нас всегда дразнили, когда мы важничали или нахально себя вели. Мы и на самом деле были дерзкими и важными.

Но это не единственная причина, почему мы не смеялись с остальными. Мы с Химено были иными на более фундаментальном уровне. Словно цветы, пытающиеся цвести в другое время года.

Наше десятое лето. Химено несла сумку, которую выбрасывали в мусорку десятки раз. На мне была надета обувь с множеством надрезов ножницами. Мы сидели на ступенях храма, закатом окрасившегося в красный. И чего-то ждали.

Заняв там место, мы могли наблюдать за фестивалем. Узкая дорожка к храму была заполнена тележками. Напрямик тянулись два ряда бумажных фонариков. Заливая все вокруг тусклым красным светом, они походили на огни взлетной полосы.

Мы оба молчали. Потому что знали, что открой рот, наши голоса так бы и полились. Терпеливо мы сидели у храма, держа язык за зубами.

Химено и я сидели и ждали, когда появится нечто, что признает наше существование и полностью нас поймет.

Мы расположились у храма, вокруг которого непрерывно стрекотали цикады. Так что, вполне вероятно, что мы молились.

Когда солнце наполовину село, Химено неожиданно встала. Она отряхнула юбку и устремила взгляд вперед.

– Наше будущее будет по-настоящему замечательное, – сказала Химено своим ясным голосом. Она будто констатировала факт, который только что поняла.

– О насколько далеком будущем ты говоришь? – спросил я.

– Не скоро, думаю. Но и не совсем далеком. Может быть, лет через десять.

– Десять лет, – повторил я. – Нам будет тогда по двадцать.

Для десятилетних нас это казалось по-настоящему взрослым возрастом. Так что я ощутил в утверждении Химено некоторую долю правды.

Она продолжила:

– Да. Нечто определенно случится летом. Что-то хорошее с нами произойдет через десять лет. Тогда мы, наконец-то, почувствуем радость от того, что жили. Станем богаты и популярны. Оглядываясь на времена начальной школы, мы скажем: “Эта школа ничего нам не дала. Ученики в ней были такими тупицами. Учить их было ничем иным, как ошибкой. Реально отвратительная начальная школа”.

– Ага. Правда, полная дураков. Действительно отвратная.

Эта точка зрения для тогдашнего меня была скорее новой. Для младшеклассников школа – весь их мир. Поэтому для меня такие вещи были немыслимы.

– За эти десять лет, мы должны будем стать очень богатыми и знаменитыми. Настолько знаменитыми, что одноклассники умрут от зависти.

– Они будут кусать губы от зависти, – согласился я с ней.

– А если нет, то это ничего не стоит, – улыбнулась Химено.

Я не посчитал это утешением. Когда она произнесла те слова, я почти был уверен. Такое будущее нам гарантировано. Это отозвалось видением.

Может, нам не обязательно становиться знаменитыми. Но за эти десять лет мы восторжествуем над одноклассниками. Мы заставим их до самой смерти жалеть о том, как они с нами обошлись.

– …Все-таки, должно быть, это здорово быть двадцатилетними, – сказала Химено и поставила руки за спину. Она посмотрела на закатное небо. – Двадцать через десять лет…

– Мы сможем пить. Курить. И пожениться. Подожди, это можно будет раньше, – сказал я.

– Верно. Девочки могут выйти замуж в шестнадцать.

– А мальчики в восемнадцать… Правда, чувствую, я не смогу никогда жениться.

– Почему?

– Мне много всего не нравится. Я ненавижу множество происходящих в этом мире вещей. Поэтому не думаю, что смогу сохранить брак.

– Да. Со мной то же самое, – Химено опустила голову.

Окрашенное светом заката ее выражение казалось иным. Более зрелое. Но такое беззащитное.

– Слушай, – сказала Химено, глядя мне в глаза, но потом быстро отвернулась. – Когда нам будет двадцать. И мы станем популярными… если, как бы это не было позорно, мы не найдем себе пару…

Она тихо откашлялась.

– Если такое случится... И мы оба останемся на задворках общества. Не хотел бы ты остаться со мной?

Изменения в голосе выдавали ее смущение. Даже тогда я это прекрасно понимал.

– Что это было? – вежливо спросил я.

– …Шутка. Забудь. – Химено рассмеялась, словно отталкивая сказанное. – Просто сама это хотела услышать. Как будто я останусь никому не нужной!

Это хорошо. И я рассмеялся.

Знаю, прозвучит очень глупо. Но даже после того, как наши с Химено пути разошлись, я помнил о данном обещании.

Поэтому, когда даже очаровательная девушка выражала свою симпатию, я неминуемо отказывал ей.

В средней школе. И в старшей. Даже в колледже.

Но встретившись с Химено снова, она увидит, что я все еще одинок.

По сути, да. Считаю это глупым.

Уже десять лет кануло с того момента.

Оглядываясь назад, я думаю, те времена были по-своему чудесные.

Автор перевода – NHT

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Tri-dnya-schastya/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2. Начало конца

После того, как я склонился в извинении девятнадцатый раз, у меня закружилась голова. Я без сознания рухнул на землю.

Случилось это на моей подработке в пивном ресторане.

Причина ясна. Любой упадет в обморок, если почти не ест и работает под палящим солнцем.

Заставив себя, я вернулся домой. Тогда глаза стали болеть так, будто их выкололи. В итоге мне пришлось отправиться в больницу.

Поездка туда на такси ударила по моему и так тощему кошельку. Сверх того начальник сказал взять отгул.

Я понимал, что надо сократить расходы. Но не понимал, на что именно.

Вообще не припомню, когда в последний раз ел какое-нибудь мясо. В течение четырех месяцев я не стригся, не покупал одежду – у меня прошлогоднее пальто. Даже с момента поступления в колледж никуда не ходил.

Положиться на родителей не могу. Поэтому мне самому приходится зарабатывать деньги.

Необходимость расставания со своими дисками и книгами заставляла сердце обливаться кровью. Все они были подержанными. Я тщательно подходил к их покупке. Но это единственное, за что я могу выручить деньги. У меня даже не было ни компьютера, ни телевизора.

Так что на прощание я решил хотя бы послушать все диски. Надев наушники, я прилег на коврик и запустил музыку.

Я включил вентилятор с синими лопастями из комиссионного магазина. Время от времени ходил на кухню за стаканом холодной воды.

Впервые я пропустил колледж. Но никто даже не обратит внимания на мое отсутствие. Они, может, даже не заметят, что я взял выходной.

Альбом за альбомом перетекали из стопки справа в стопку слева от меня.

Лето. Мне было двадцать. Но подобно Полу Низану, я не дам никому сказать, что это лучшие годы жизни.

“Нечто действительно хорошее случится с нами через десять лет. Тогда мы наконец-то действительно почувствуем радость жизни”.

Предсказание Химено не сбылось. По крайней мере, у меня ничего хорошего не происходит. И нет признаков того, что произойдет.

Интересно, чем она занималась. Химено сменила школу в четвертом классе. После этого мы с ней не виделись.

Этого не должно было произойти. Хотя, может, оно и к лучшему. Не находясь со мной в средней и старшей школах, колледже, она не увидела, как я превратился в среднестатистического скучного человека.

Хотя вы могли бы подумать, что пойди мы с другом детства в одну школу, я, может, даже не закончил бы так.

Когда она находилась рядом, я чувствовал напряжение, в хорошем смысле. Если иногда делал нечто постыдное, Химено смеялась надо мной. Когда изредка делал что-нибудь выдающееся – проклинала меня.

Может, постоянно чувствуя давление с ее стороны, я стремился стать лучше, чем был.

Последние несколько лет я постоянно сожалел об этом.

Что ты, десятилетний я, думаешь обо мне нынешнем?

Прослушав за три дня большую часть дисков, я закинул их все, некоторые даже необходимые для меня, в бумажный пакет. Другой пакет я уже наполнил книгами. И, взяв пакеты, отправился в город.

Я шел под солнцем. В моих ушах звенело. Может, мне мерещилось из-за неровного стрекота цикад. Но ощущалось так, будто звон раздавался прямо у меня в ушах.

Впервые я побывал именно в этом книжном магазинчике прошлым летом. Спустя несколько месяцев после поступления в колледж.

Я еще плохо знал город, так что потерялся. Мне тогда надо было узнать дорогу.

Пройдя вдоль аллеи, а затем, поднявшись по лестнице, я нашел этот книжный. После этого много раз пытался попасть туда снова. Но никак не мог вспомнить, где он находится. А пытаясь поискать, я всегда забывал его название. Вот как обычно бывало. Я попадал туда каждый раз, когда терялся. Словно дороги к магазину изменялись по своей прихоти.

Только в этом году у меня получилось туда попасть, не потерявшись.

Сейчас у магазина цвели ипомеи. По привычке, я проверил передние полки с дешевыми книгами, чтобы убедиться, что там нет ничего особенного. Затем прошел внутрь.

В магазине было мрачно. Витал сильный запах старой бумаги. Я слышал, как в задней части играло радио.

Я прошел через узкий проход, повернулся и позвал владельца магазина. Из-за груды книг высунул усталое лицо морщинистый старик.

Владелец магазина, этот старик, абсолютно никому не улыбался. Обычно он, опустив голову, молча подписывал ценники.

Сегодня же было иначе. Когда я принес много книг на продажу, старик поднял голову. Он посмотрел мне прямо в глаза.

Его лицо выглядело так, будто он чем-то удивлен. Ну, его можно понять.

Ценность продаваемых мной книг, заключалась в том, чтобы перечитывать их снова и снова. Книголюбу, должно быть, тяжело понять, зачем эти книги отдавать.

– Переезжаешь или типа того? – спросил он меня. Его голос был на удивление спокойным.

– Нет, ничего подобного.

– Ну, тогда, – сказал он, опустив взгляд на сваленные в кучу книги. – Почему ведешь себя так расточительно?

– Бумагу не съешь. Недостаточно питательна.

Владелец магазина, похоже, понял мою шутку:

– Денег нет, – пробормотал он.

Я кивнул. А старик сложил руки вместе и глубоко задумался.

Видимо, он изменил свое решение. Старик вздохнул и произнес:

– На оценку потребуется минут тридцать.

И забрал с собой книги в заднюю часть магазина.

Я вышел наружу и взглянул на старый рекламный щит у края дороги. На нем висели плакаты о летнем фестивале, наблюдении за светлячками и звездами, а также о книжном клубе.

По ту сторону забора я учуял запахи татами и ладана, смешанного с ароматом деревьев. Несколько ностальгически. В доме неподалеку звенели колокольчики.

Старик закончил оценивать. Мне заплатили две трети того, что я ожидал получить. Тогда владелец магазина произнес:

– Эй. Мне надо тебе кое-что сказать.

– Да?

– У тебя ведь туго с деньгами сейчас, да?

– Не то чтобы только сейчас это началось, – ответил я двусмысленно. А старик понимающе кивнул.

– Меня не заботит, насколько ты беден. Или почему стал бедным. Просто кое-что хочу спросить.

Старик сделал паузу:

– Не хочешь ли продать часть своей жизни?

Ответ мой запоздал из-за того, что меня сбила с толку странная фраза:

– Часть жизни? – переспросил я, намереваясь убедиться, что правильно его понял.

– Да. Годы жизни. Нет. Не я покупатель. Только знаю, что на самом деле их много продают.

Не похоже, что мои уши сыграли со мной злую шутку из-за жары.

Я на миг призадумался.

Должно быть, из-за страха перед старостью этот старик выжил из ума. Сначала я пришел именно к этому выводу.

Увидев мое выражение, старик продолжил:

– Не могу винить тебя, если думаешь, что я шучу. Или посчитал, что я – старик-маразматик. Но если захочешь убедиться в этой чепухе. Сходи куда тебе покажу. И ты увидишь, что я не лгу.

С недоверием я полностью выслушал его объяснение. Короче говоря, он мне сказал вот что.

На четвертом этаже здания неподалеку есть магазин, который покупает годы жизни. Цена разнится от человека к человеку. Она тем больше, чем более полную жизнь ты проживешь.

– Я на самом деле тебя и не знаю-то. Но не похоже, что ты плохой парень. Полагаю, тебе нравятся книги. Это должно иметь какую-то ценность, не так ли?

С ностальгией я вспоминал тот урок из начальной школы. И понимал, насколько все похоже.

По словам старика в этом магазине можно продать еще время и здоровье.

– Какая разница между годами жизни и временем? – спросил я. – Не уверен, что они как-то отличаются.

– Подробностей не знаю. Ведь я никогда не продавал ничего из этого. Но больные до неприличия люди могут жить десятками лет. А здоровые внезапно умирают. Должно быть, разница есть какая-то, так? Хотя не представляю, что это за сделка со временем.

Старик набросал карту на листок блокнота и записал номер.

Поблагодарив его, я покинул магазин.

Я был уверен. Тот магазин, промышляющий годами жизни – лишь фантазия старика. Он придумал его, чтобы чувствовать себя лучше. Должно быть, старик боялся приближающейся смерти. Поэтому придумал про возможность купли-продажи жизни.

Так что, имею в виду, не слишком ли это здорово, окажись оно правдой?

Мои предположения оказались наполовину верными.

Это было действительно слишком здорово, чтобы быть правдой.

Но предположения были также наполовину неверными.

Магазин, который занимается жизнью, действительно существовал.

После продажи книг ноги повели меня в магазин дисков.

Как ужасно, что солнечные лучи отражаются от асфальта. Капли пота стекали с лица. Мне хотелось пить. Но у меня не было денег даже на сок из автомата.

Придется дотерпеть, пока не доберусь домой.

В отличие от книжного в магазине дисков стоял достойный кондиционер. Когда автоматические двери открылись, меня окатил прохладный воздух. Мне хотелось растянуть эти ощущения.

Я глубоко вздохнул, позволив воздуху попасть в легкие. В магазинчике играла известная летняя песня. Полагаю, она все также популярна, как во времена моей средней школы.

Подойдя к стойке, я подозвал светловолосого продавца и показал тому на бумажный пакет в правой руке. Парень с сомнением глянул на меня.

Выражение его лица постепенно менялось на такое, будто я предал его. Оно кричало, мол, как я могу спускать все эти диски. В целом, такая же реакция, как и у старика из книжного магазина.

– И зачем всё это продавать? – спросил меня блондин. На вид ему больше двадцати. Глаза его выглядели поникшими. Он был одет в футболку с рок-группой и потертые джинсы. Пальцы парня нервно двигались.

Как и в книжном, здесь я объяснил обстоятельства, почему мне приходится продавать диски. Продавец хлопнул в ладоши и сказал:

– В таком случае… есть у меня нечто классное для тебя. Может, мне не стоит рассказывать… Однако мне понравился твой музыкальный вкус, дружище. Так что только между нами, лады?

Слово в слово похоже на речь мошенника.

Блондин проговорил:

– В городе есть магазинчик, где купят твои годы жизни!

– Годы жизни? – переспросил я. Конечно, понимая, что это переложение разговора ранее. Но просто надо было переспросить.

– Да, годы жизни, – подтвердил он серьезным тоном.

Это что, какая-то мода - издеваться над бедняками?

Пока я размышлял над ответом, парень быстро все объяснил.

Во многом это оказалась та же история, как и рассказанная владельцем книжного магазина. Но в случае этого парня, казалось, что он на самом деле продал часть жизни. Я решил узнать за сколько. Но продавец увильнул от ответа:

– На самом деле сказать этого не могу.

Блондин нарисовал карту и записал телефонный номер. Даже можно не говорить, что она совпадала со схемой старика.

Поблагодарив парня, я двинул из магазина.

Как только вышел под солнце, меня окутал тяжелый горячий воздух.

Только сегодня. Сказал сам себе, вставляя монетку в ближайший автомат. После долгих раздумий выбрал сидр. Немного подержав двумя руками холодную банку, я открыл ее. Однако пить не торопился.

Сладость приятного освежающего напитка наполнила рот. Я давно не пил газировку. Так что после каждого глотка пощипывало в горле.

Допив, я выбросил пустую банку в урну.

Вытащив из кармана, я взял в руки карты продавцов. Определенно можно дойти пешком.

Создавалось впечатление того, что я действительно собирался пойти туда и продать либо годы своей жизни, либо время, либо здоровье.

Да что я за дурак... Вот глупости.

Закатив глаза, я скомкал бумажки и выкинул их.

В конечном счете я оказался напротив того здания. Оно было старым. Стены настолько потемнели, что невозможно было представить первоначальный цвет. Быть может, даже само здание уже его не помнит. Оно не очень широкое. Создавалось ощущение, что здание сдавили по обеим сторонам другие строения.

Лифт не работал. Поэтому к моей цели на четвертом этаже пришлось подниматься по лестнице. Я потел с каждым шагом, пока поднимался, глотая затхлый воздух. Внутри все заливали светом пожелтевшие лампы.

Конечно, я не поверил в историю о продаже жизни.

Скорее, предполагал возможность того, что продавцы метафорами намекали на прибыльную работу. Они не могли сказать непосредственно о ней. Будто работа сопряжена с риском для жизни.

На двери, найденной мной на четвертом этаже, ничего не было написано. Но почему-то я знал. Это то место, о котором мне рассказывали.

Затаив дыхание секунд на пять, я уставился на дверную ручку. Затем решительно схватил ее.

По ту сторону двери оказалось невообразимо чистое помещение. Особенно если взять во внимание внешний вид строения. Я не показал удивления. В центре стояли ряды пустых витрин. Вдоль стен расположены пустующие полки. Но они каким-то образом воспринимались мной совершенно естественно.

С общей точки зрения, это помещение было очень странным. Словно ювелирный магазин без украшений, оптика – без очков, книжный – без книг.

Вот так его можно сравнить.

Пока со мной не заговорили, я даже не заметил, что кто-то находился прямо рядом со мной.

– Добро пожаловать.

Я повернулся по направлению голоса. И увидел сидящую в костюме девушку. Она взглянула на меня из-под тонкой оправы очков оценивающим взглядом.

И я даже не успел спросить о том, что это за магазин такой. Потому как девушка задала вопрос первой. До того, как я что-то сказал.

– Ваше время? Здоровье? Или годы жизни?

Размышлениями об этом я был сыт по горло.

Хотите дразнить - дерзайте. Дразните.

– Годы жизни, – сразу же ответил я.

Полагаю, позволю завлечь себя в эту игру. Что мне терять на данный момент?

Далеко не точно, но я предполагал, что мне осталось жить лет шестьдесят. По моим расчетам моя жизнь бы стоила шестьсот миллионов иен.

Я уже не так самоуверен, каким был в начальной школе. Однако все еще хранил веру в то, что моя жизнь стоила дороже жизни среднестатистического человека. Так что думал, что мог бы продать ее по десять миллионов за год.

Даже в двадцать, я не мог оставить мысли о моей “особенности”. Это убеждение, конечно же, ничем не подкреплялось. Просто я пытался удержать ту гордость меня из прошлого.

Я убегал от реальности, которая не выказывала ни единого признака изменений. Говорил себе, что однажды, несомненно, стану очень успешным. И смогу списать все эти года, словно их не никогда не было.

С каждым годом масштабы успеха, о котором я мечтал, все росли. Чем больше зажимают в угол, тем отчаяннее ты пытаешься вдруг переменить ход игры. Но это ожидаемо. Жертвенный бант в решающем инниге при отставании в десять очков никакой пользы не принесет. Даже думая о своих стараниях, остается лишь сильнее замахнуться и стремиться к лонг-хиту.

(пп: иннинг, лонг-хит, жертвенный бант - термины из бейсбола)

Достаточно скоро я дошел до мечтаний о бессмертии. Считал, что достигни я таких легендарных успехов, мое имя станет известно каждому. И через века его никогда не позабудут. Меня уже было не спасти.

Быть может, чтобы исправиться, мне нужен кто-нибудь, кто хотя бы единожды, полностью отринет мое существование. Без места, куда можно убежать. Без возможности защититься. Меня надо избивать, пока я не зарыдаю.

Таким образом думая, я считал, что продажа жизни должна стать решением.

Тогда не только мое прошлое, но и вся жизнь будет отринута.

Я пристально посмотрел на девушку. Она была молода. Просто внешне дал бы ей лет 18-24.

– Ваша оценка займет около трех часов, – сказала она, уже начав набирать что-то на клавиатуре.

Я подумал, что это окажется какой-то утомительный процесс. Но оказалось, что мне не надо было даже называть свое имя. Не говоря уже о том, что цена чего-то настолько незаменимого, как человеческая жизнь, станет известна часа через три.

Само собой цена принимается строго ими. И не является универсальной для всех. Однако один стандарт все же существовал.

Покинув здание, я бесцельно шатался по округе. Небо начало темнеть. Ноги устали. И я был голоден. Хотелось зайти перекусить в ресторанчик, но лишних денег у меня не было.

Как удачно, что нашел в торговом районе на скамейке пачку сигарет “Семь звезд” и стоиеновую зажигалку. Оглядевшись вокруг, я не увидел никого, кто мог бы быть их владельцем.

Присев, я небрежно сунул пачку и зажигалку в карман. После направился в аллею. Стоя на кучке деревянных обрезков, я поджег сигарету и глубоко затянулся. Много времени прошло с последней сигареты. Так что, в горле запершило.

Закончив курить, я пошел к станции. В горле снова пересохло.

Сев на скамейку на площади, я наблюдал за голубями. Средних лет женщина напротив меня кормила птиц.

Внешний вид ее казался слишком неподходящим для ее возраста. И разбрасывала еду она как-то беспокойно. Пока я наблюдал за ней, меня охватило чувство, которое я не мог объяснить.

К тому же, смотря за тем, как птицы клюют хлеб, я возненавидел их за то, что только больше разожгли мой голод. Однако я был не настолько голодным, но уже близок к тому, чтобы начать клевать крошки вместе с голубями.

Надеюсь, мою жизнь купят подороже... Так я думал.

Как и многие продающие что-нибудь люди, я пытался прикинуть, сколько будет стоить жизнь. До того, как узнаю настоящую стоимость.

Поначалу я рассчитывал на шестьсот миллионов. Но стараясь не преувеличить, я пытался представить худшее развитие событий.

Беря это во внимание, я думал о трехстах миллионах. Будучи ребенком, полагал, что стою три миллиарда. По сравнению с детскими ожиданиями получается довольно скромно.

Но я переоценивал. Я помнил о фразе Химено. Что среднестатистический служащий тратит за жизнь 200-300 миллионов.

Еще в начальной школе я первый раз думал о стоимости жизни. Тогда слышал протесты одноклассницы со ждущими ее в будущем мрачными перспективами. Мои мысли были таковы: “Ничего бы я не дал за возможность прожить твоей жизнью. Даже бы спросил плату за утилизацию!”. Я забыл об этом.

В магазин вернулся я раньше и задремал на диване. Меня разбудила девушка, позвав по имени. Похоже, оценивание завершено.

– Господин Кусуноки, – сказала девушка. И сказала она это однозначно. Не помню, чтобы называл мое имя или давал другие данные. Но, так или иначе, они знали его.

И вправду. В конце концов, ведомые здесь дела за пределами здравого смысла.

Странно. По возвращении в магазин я был готов поверить в эту сомнительную историю о продаже жизни.

Я мог назвать ряд сложных причин, почему так случилось. Но больше всего на их фоне выделялась девушка.

Наверное, странно получить такое первое впечатление о человеке в самую первую встречу с ним. Мне казалось, что она не могла лгать.

Некоторые люди ненавидели неправоту. Они не могли ничего поделать со своим чувством справедливости и образом мышления. Даже со своим достоинством. Именно такое впечатление я получил об этой девушке.

Вспоминая об этом, я пришел к пониманию того, что, возможно, мое чутье не совсем верно.

Давайте вернемся к оцениванию…

Только услышав слово “три” из уст девушки, я уцепился за надежду в глубине души. Думаю, тогда на секунду в предвкушении лицо мое засияло. Неосознанно я подумал про верность моих детских догадок о трех миллиардах.

Девушка, заметив мое выражение, неловко взглянула и почесала щеку указательным пальцем.

– Вот результаты оценивания. Как поступите?

Поначалу я посчитал, что триста тысяч на листе означают стоимость одного года.

Получается 24 миллиона, если всего восемьдесят лет. Сам себе я в голове повторял “24 миллиона".

Я почувствовал, как силы покидали мое тело. В любом случае это, несомненно, слишком дешево?

Во второй раз я засомневался в магазине. Может, все подстроено для телевизионного шоу. Или это психологический эксперимент. Нет. Возможно, лишь гадкий розыгрыш.

Все бессмысленно, как бы я не оправдывался. Лишь моему здравому смыслу было тяжко. Другие чувства кричали мне, что она права. И я верю, что при столкновении с чем-то иррациональным, именно им мы и доверяем.

В любом случае, мне придется признать цифру в 24 миллиона. Одно это уже требовало какого-то мужества.

Но девушка передо мной открыла мне более жестокую правду:

– Выходит по десять тысяч иен за год. Самый минимум, который можно извлечь из жизни. Вам осталось тридцать лет и три месяца. Так что вы можете уйти отсюда с тремястами тысячами иен.

Я засмеялся. Не потому что воспринял ее слова, как шутку. А потому что я не мог ничего поделать, столкнувшись с кошмарной реальностью.

На листке красовались результаты. В сто крат меньше моих ожиданий.

– Конечно, это никак не отражает общечеловеческую ценность. Это вычисляется строго в соответствии с нашими критериями, – сказала девушка, словно оправдываясь.

– Мне хотелось бы побольше узнать о ваших критериях, – спросил я. Она недовольно вздохнула. Должно быть, этот вопрос ей задавали сотни и тысячи раз.

– Детальным оцениванием занимается отдельный орган. Поэтому я сама не знаю особенностей. Но мне говорили, что такие факторы, как счастье, самореализация, значимость для общества могут значительно влиять на стоимость… Если коротко, ценность оставшейся жизни определяется тем, насколько вы будете счастливы жить, как много воплотите мечтаний и как много принесете пользы обществу. И тому подобное.

Абсолютная беспристрастность вновь сбила меня с ног.

Все было бы в порядке, если бы я ничего не стоил лишь по одному из критериев. Например, не буду счастлив или лишь не сделаю никого счастливым, либо только не смогу осуществить мечты или принести пользу обществу.

Но если не буду счастлив и не сделаю никого счастливым, не достигну какой-нибудь мечты и не внесу вклад в общество… то я даже не знаю, где мне найти спасения.

Сверх того тридцать лет – недалеко ушли от двадцати. Похоже, я скончаюсь от серьезной болезни? Или попаду в аварию?

– Почему моя жизнь такая короткая? – спросил я, подумав, что хотя бы стоит попробовать.

– Мне жаль… – сказала девушка, немного склонив голову. – Я не имею права разглашать какую-либо дополнительную информацию. Только тем, кто продал свое время, здоровье, либо жизнь.

Нахмурив брови, я глубоко задумался.

– Дайте мне немного подумать.

– Можете не торопиться, – ответила девушка в таком тоне, будто желая, чтобы я уже принял решение.

В итоге я продал все тридцать лет, оставив лишь три месяца.

Моя жизнь от подработок до событий в книжном и магазине дисков взрастила во мне терпимость к нечестным сделкам.

Пока девушка просила подтверждать детали договора, я во многом, не задумываясь, просто кивал. Даже когда она спросила, есть ли у меня вопросы. Я сказал, что нет.

Мне просто хотелось покончить со всем и убраться оттуда. Из того магазина. Из той жизни.

– Вы можете совершить операции три раза, – сообщила девушка. – То есть вы сможете еще дважды продать жизнь, время или здоровье.

С тремястами тысячами в конверте я покинул магазин.

Хотя после произошедшего внешних признаков или понятия того, как это случилось, не было. Но я определенно ощущал, что потерял часть своей жизни. Чувствовал, что девяносто процентов чего-то покинуло меня.

Говорят, что курица может какое-то время бегать с отрезанной головой. Думаю, это точно такое же чувство. Наверное, меня уже можно назвать трупом.

Чувствовалось какое-то раздражение в теле. Вот и все. Я гарантировано умру, не дожив до двадцати одного. Однако рассчитывал до восьмидесяти.

Тяжесть каждой секунды была больше чем когда-либо.

До этого я подсознательно считал, что у меня еще осталось шестьдесят лет. Но имея лишь три месяца в запасе, я сгорал от нетерпения. Будто у меня было какое-то дело.

А сегодня мне хотелось дойти до дома и лечь спать. От хождения повсюду я совершенно вымотался. О предстоящем мне хотелось думать лишь после того, как хорошо отдохну и буду прекрасно себя чувствовать.

По пути домой я прошел мимо странного человека. Выглядел он лет на двадцать. Шел он один. С улыбкой на все лицо. Будто не мог ничего поделать с тем, что получает удовольствие. Это меня невероятно раздражало.

Я заглянул в магазин алкогольных напитков в торговом районе и купил четыре банки пива. Потом в магазине, на который наткнулся, взял пять частей кур-гриль. И направляясь домой, я все это поглощал.

Осталось три месяца. Нет смысла так волноваться о деньгах.

Давно я не употреблял алкоголя. Он успокоил меня. Однако, возможно, это была не лучшая идея.

Мне в мгновение ока стало плохо. По возвращении домой я потратил минут тридцать, пока блевал.

Вот так начались мои последние три месяца жизни.

Едва ли не худшим из возможных вариантов.

Автор перевода – NHT

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Tri-dnya-schastya/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3. Девушка на коленках

Вдобавок к достаточно плохому самочувствию ночь оказалась жаркой и беспокойной. Из-за этого сон был отчетливым.

Даже проснувшись, я лежал в постели и размышлял о том, что приснилось. Сон был не дурным. В действительности он был счастливым. Но нет ничего безжалостнее радостного сновидения.

Во сне я был старшеклассником в парке. Этот парк я не знаю. Но в нем были мои одноклассники из начальной школы. Кажется, суть сна - встреча выпускников.

Все весело проводили время, смотря на фейерверки, какой-то слегка окрашенный красный дым. Я стоял вне парка и наблюдал за ними.

Вдруг рядом со мной заметил Химено. Она спросила:

– Как дела в школе?

Я бросил на нее беглый взгляд. Однако лицо девушки оказалось размыто. Я понятия не имел, что с ней происходило с того момента, как нам было десять. Так что как она выглядела, я представить не мог.

Но мне думалось, что во сне она была просто поразительной. Я оказался горд таким долгим знакомством с ней.

– Не сказать, что мне нравится, – честно я ответил. – Но и не ужасно.

– Полагаю, могу сказать тоже самое, – кивнула Химено.

Втайне я обрадовался ее похожей несчастной юности.

– Знаешь, если подумать о нынешних днях, – сказала девушка. – Раньше было действительно веселее.

– О каком “раньше” ты говоришь? – спросил я у нее.

Химено не ответила. Она села на корточки, посмотрела на меня и спросила:

– Кусуноки, ты по-прежнему “на задворках”?

– Полагаю так, – ответил я, следя за ее реакцией.

– Ясно, – произнесла она с восхищенной улыбкой. – Что ж, знаешь, я тоже.

Затем она застенчиво добавила:

– Хорошо. Замечательно.

– Да, здорово, – согласился я с ней.

То был сон.

Таких снов не должно быть у двадцатилетнего парня. Поэтому я порицал себя за это детское сновидение. Но одновременно с этим я хотел сохранить его в памяти, иначе просто буду сожалеть.

Уверен, что, все-таки в десять лет, привязанности к Химено у меня не было. Если только совсем немного. Суть в том, что с того времени я не ощущал даже крупицу чувств к кому-либо.

Возможно, эта крохотная симпатия стала самой большой за всю мою жизнь. Но это я осознал, лишь когда она ушла.

Отложив в памяти все детали сна с Химено, я лег подумать о вчерашнем дне. Я продал всю оставшуюся жизнь за исключением трех месяцев в том дрянном древнем здании.

Когда вспоминаю об этом, то у меня создается впечатление, что произошедшее не было сном. Все это точно случилось наяву.

Могу сказать, я не жалею, что сгоряча продал большую часть жизни. Я не осознавал важности того, что имел. А теперь этого нет. Скорее, у меня такое ощущение, будто сняли груз с плеч.

Я продолжал жить лишь благодаря пустой надежде, что может случиться нечто хорошее. Безосновательная надежда, от которой отказаться - непосильная задача.

Насколько бы ни был никчемен человек, нет доказательств того, что с ним ничего хорошего не произойдет. Нельзя позволять это списывать со счетов.

Это мое спасение, но и ловушка. Вот почему сейчас я видел в этом благословение, когда мне дали четко понять, что ничего хорошего в жизни не случится.

Теперь можно и спокойно умереть.

Так сказать, раз такова моя участь, то можно насладиться этими оставшимися тремя месяцами. Мне хочется прожить их так, чтобы можно было сказать: моя жизнь была нелепой, но, по крайней мере, перед смертью последние три месяца я прожил достаточно счастливо.

В первую очередь я решил пойти в книжный магазин. Где за чтением каких-нибудь журналов, подумать о дальнейших действиях. Однако тут кто-то позвонил в дверной звонок.

Я не ожидал гостей. За эти годы у меня их не было. И был уверен, что их не будет и в последние месяцы.

Ошиблись дверью? Выбивалы денег, нанятые моими кредиторами? Обход по домам? В любом случае, кажется, ничего хорошего. В дверь позвонили опять. Я поднялся с постели. Меня сразу же захватила тошнота, как прошлой ночью.  Похмелье.

Я доковылял до двери и увидел за ней незнакомую девушку. Рядом с ней лежал чемодан, в котором, кажется, были ее вещи.

– И кем ты будешь?..

На мой потрясенный вид она достала из чемодана очки. Вздохнув, девушка надела их и посмотрела на меня с таким взглядом, мол, а сейчас?

Тут я наконец-то понял:

– Ты оценивала мою…

– Да, – сказала девушка.

В голове всплыл образ девушки в костюме. В повседневной же одежде она выглядит совершенно другим человеком. На ней хлопчатая блузка и джинсовая юбка. Кончики ее волос немного вьются. Вчера я этого не заметил, так как они были собраны.

Казалось, ее глаза за очками выглядели печальными.

Опустив взгляд на ее стройные ноги, я увидел большой кусок пластыря на правой коленке. Должно быть, серьезная рана, судя по повязке.

При первой встрече я не смог определить ее точный возраст, кроме как между 18-тью и 24-мя. Быть может, ей 19-20, как и мне.

Но не в этом суть. Зачем она здесь? Пришла, чтобы сообщить об ошибке в оценке. На самом деле эта одна из первых мыслей, пришедших мне в голову.

Они ошиблись в одном-двух числах. Или по случайности спутали с кем-то другим. Ничего не могу поделать с тем, что я надеялся: девушка пришла принести извинения.

Она сняла очки и методично убрала их в чемодан. А затем посмотрела на меня безэмоциональными глазами.

– Я Мияги. С сегодняшнего дня ваш наблюдатель.

Девушка, Мияги, слегка поклонилась.

Наблюдатель… Я совсем забыл. Да, она что-то рассказывала об этом. Попытавшись вспомнить наш вчерашний разговор, я уже был не в силах сдержать тошноту и побежал снова проблеваться.

Выйдя из ванной с опустошенным желудком, я столкнулся с Мияги прямо в дверях. Признаю, это ее работа, однако она определенно не из робких.

Попытавшись проигнорировать ее, я встал у раковины. Умывшись, прополоскав рот и глотнув воды из стакана, лег обратно в кровать.

У меня очень сильно болит голова. А невыносимая жара лишь все усугубляет.

– Хотя вчера уже объясняла, – вдруг сказала девушка, стоя у моей кровати. – Так как вам осталось жить меньше года, с сегодняшнего дня я буду за вами наблюдать.

– Может это подождать? – раздраженно я перебил ее.

– Поняла. Тогда позже, – ответила Мияги. Оттащив чемодан в угол, она села на колени, прислонившись к стене.

После, Мияги просто смотрела на меня. Похоже, пока нахожусь дома, она намерена наблюдать за мной.

– Будет замечательно, если представите, что меня здесь нет, – сказала Мияги из угла комнаты. – Ведите себя как обычно.

Я лишь услышал от нее подтверждение того, что мое положение под постоянным надзором девушки, с которой у нас разница в возрасте года два, не изменится.

Я не мог не нервничать. И постоянно поглядывал с опаской в сторону Мияги. Которая, казалось, все записывала в тетрадь. Возможно, это какой-то журнал наблюдения.

Односторонний надзор неприятен. Часть меня ощущала, будто Мияги испепеляет взглядом.

На самом деле вчера мне подробно разъяснили про обязанности наблюдателя.

По словам Мияги многие люди, которые продают свою жизнь, отчаиваются, когда им остается жить меньше года. Если их просто оставить, они начинают создавать неприятности. Я уж не спрашивал, о каких неприятностях идет речь. Однако могу представить.

Ведь вера в то, что человек будет продолжать жить, – самая веская причина для него соблюдать правила. Однако все меняется, если он знает, что его жизнь в скором времени закончится. Он уже не может сохранять веру, потому что не заберет ее с собой в гроб.

Система наблюдателей создана, чтобы не дать отчаявшимся людям вредить другим.

По сути дела, наблюдение ведется за людьми, которым остается меньше года. Если они натворят что-то неприемлемое, наблюдатель сразу же связывается с головным офисом. Жизнь этого человека прекращается на месте, независимо от того, сколько ему осталось жить.

Значит, меня отделяет от смерти единственный телефонный звонок сидящей в углу на коленках девушки.

Однако, судя по статистике, только за несколько дней до смерти люди теряют желание как-то причинять вред другим. Поэтому наблюдатель оставляет наблюдаемого в последние его три дня жизни.

Лишь последние три дня можно побыть одному.  

Похоже, я в итоге уснул. После сна головная боль и тошнота прошли. На часах семь вечера. Сказал бы, что просто ужасно потратил первый день своих трех самых драгоценных месяцев.

Как и раньше, Мияги смотрела на меня из угла. Я решил вести себя как обычно, стараясь не обращать внимания на ее присутствие.

Я умылся прохладной водой, переоделся в уже давно не синие джинсы и потертую футболку и отправился поесть.

Мияги, мой наблюдатель, шла в пяти шагах от меня.

Заходящее яркое солнце ослепило меня. Закат сегодня полностью в желтых цветах.

До меня доносился вечерний стрекот цикад из отдаленных кустов.

Возле дороги по рельсам еле-еле плелись вагоны.

Я добрался до придорожного кафе на некогда бывшей федеральной магистрали. Кафе располагается в большом здании. Казалось, растущие позади него деревья, нависали над его крышей.

Трудно найти на крыше или стенах не выцветшее место. Внутри в ряд стоит дюжина торговых автоматов. Рядом с ними пара мелких столиков с пепельницами и перечницами на них.

В углу стоят игровые автоматы, которым больше десяти лет. Музыка из них хоть немного скрашивает безжизненную атмосферу этого места.

Я засунул три сотни иен в автомат с лапшой и в ожидании закурил. Поглядывая на мерцающий свет, Мияги сидела на стуле.

Как она намерена кушать, наблюдая за мной? В ней было нечто необъяснимо жуткое. Не думаю, что оно так, но я ей поверю, если она скажет, что ей не надо ни есть, ни пить.

Можно сказать, она ощущается не столько живой, сколько какой-то механической.

Я съел теплую и не очень вкусную темпура собу. Выпил купленный в другом торговом автомате кофе. Сладкий и холодный он растекся по моему нутру.

Мне осталось жить три месяца. Однако все равно пошел есть невкусную дрянь из торговых автоматов. Ведь я знал лишь о таких местах.

До недавнего времени разориться, питаясь во вкусных ресторанах, было не лучшей идеей. Годами живя в бедности, похоже, я уже ныне растерял изобретательность по этому поводу. 

Насытившись, я вернулся домой. Там схватил ручку, открыл тетрадь и написал список того, что собираюсь сделать.

Хотя проще подумать о том, чего не хочу делать. Чем больше я писал, тем больше вещей, которые мне хочется сделать, приходило на ум.  

Список дел перед смертью:

•  Не ходить в колледж.

•  Не работать.

•  Не сопротивляться желаниям.

•  Есть вкусную еду.

•  Смотреть на что-нибудь красивое.

•  Написать завещание.

•  Встретиться и поговорить с Нарусе.

•  Рассказать о своих чувствах Химено.  

– Посоветовала бы воздержаться от этого.

Я повернулся. Мияги уже не сидела в углу, а стояла прямо позади меня. Она смотрела за тем, что я пишу.

Мияги прямо показала на последнюю строчку. “Рассказать о своих чувствах Химено.”.

– Скажи мне, наблюдатели имеют права все разнюхивать и вмешиваться в дела наблюдаемых? – спросил я у нее.

Мияги не ответила на вопрос. Вместо этого она мне поведала:

– Насчет мисс Химено. В семнадцать лет из-за обстоятельств она родила. Бросив школу, она в восемнадцать вышла замуж. Но через год развелась. В двадцать она воспитывает ребенка одна. Через два года мисс Химено покончит с собой, оставив печальную предсмертную записку… Если вы сейчас с ней встретитесь, ничего хорошего из этого не выйдет. Ведь она едва ли вас помнит. В том числе, конечно же, и то обещание в десять лет.

Из себя я ни звука не смог выдавить. Я почувствовал, как воздух покинул легкие.

– Так много обо мне знаешь?.. – я, наконец, вздохнул, пытаясь скрыть свое потрясение. – Судя по твоим словам… ты знаешь обо всем, что произойдет?  

Мияги пару раз моргнула, затем помотала головой:

– Господин Кусуноки, я знаю лишь вероятности событий, которые могут случиться в вашей жизни. Конечно же, на данный момент эта информация бесполезна. Ведь ваше будущее кардинально поменялось, когда вы продали свою жизнь. Более того, я знаю лишь о наиболее важных событиях.

Не отводя глаз от своей тетради, Мияги медленно подняла правую руку и поправила волосы за ухо.

– Похоже, мисс Химено очень важный для вас человек. “Аннотация” вашей жизни переполнена событиями с ней.

– Это лишь относительно, – не согласился я с ней. – Похоже, просто все остальное для меня едва ли имело значение?

– Быть может, – сказала Мияги. В любом случае, если хотите знать мое мнение, встреча с мисс Химено - пустая трата времени. Только лишь испортите свои воспоминания о ней.

– Благодарю за беспокойство. Однако они уже давно попорчены.

– Но, может, стоит тратить время мудрее?

– Ага, может. Впрочем, разве ты можешь так просто рассказывать мне о моем будущем?

Мияги наклонила голову:

– Позвольте спросить, почему вы думаете, что не могу?

Ответить на этот вопрос я не смог. Даже воспользуйся я сведениями из будущего, чтобы учинить что-нибудь, Мияги просто свяжется с головным офисом. Тогда моя жизнь оборвется.

– В основе лежит наше желание, дать вам спокойно уйти из жизни, – сказала Мияги. – Для этого я могу прогнозировать будущее и предупреждать вас.

Я почесал голову. Мне захотелось ей кое-что ответить:

– Слушай, может, ты мне все это сказала из-за беспокойства. Мол, мне могут причинить боль, и я потеряю надежду. Только не говори мне, что собираешься отнять у меня причину боли и безнадеги. Ага… Держу пари, посчитала, что услышь я эту историю от Химено, мне будет намного больнее. Вполне себе сование носа в чужие дела.

Мияги утомленно вздохнула:

– Это так. Но действовала я из благих намерений. Если всё действительно так, то я, возможно, сильно вмешиваюсь. Мне стоит извиниться.

Она поспешно склонила голову.  

– Однако кое-что я вам скажу. Не стоит надеяться на соответствие и объективность событий, которые произойдут. Вы продали свою жизнь. А значит, шагнули в иррациональный мир, не следующий здравому смыслу. И свобода воли и выбора для вас, по собственному желанию шагнувшему туда, почти бессмысленны.   

После Мияги вновь вернулась в угол комнаты и уселась на колени.

– В таком случае, чтобы не лишать вас, э-э, причины на боль и безнадегу, я более не буду вмешиваться в дела из того списка. Поступайте, как пожелаете, пока это не доставляет проблем. Останавливать я вас не буду.

И вовсе не обязательно все это было рассказывать, подумалось мне тогда.

Я не проигнорировал того факта, что после этого Мияги выглядела несколько мрачно.

Однако и сильно не вдавался в размышления о том, что означало это ее выражение. 

_____________________________

Автор перевода – NHT

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Tri-dnya-schastya/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4. Сопоставим ответы

Ну вот, клоун на арене цирка, представление набирает темп.

– Сделаю звонок и сразу же вернусь, – сказал я Мияги и целеустремленно вышел из квартиры. Я не хотел, чтобы она слушала мои телефонные разговоры. Но, конечно же, девушка уже ковыляла за мной.

Много времени прошло с того момента, как я сам кому-нибудь звонил. Я надолго уставился на экран телефона, на котором было имя “Вакана”.

Летние насекомые пронзительно жужжали в ближайших кустах за домом.

Я сильно нервничаю, когда звоню по телефону. Собственно, так было еще с детства. К тому же я никого не приглашал и не завязывал с кем-нибудь неожиданно разговор.

Правда, из-за этого я упустил множество возможностей, но смог избежать ненужных хлопот. Я не удовлетворен, но и не сожалею.

Закончив с размышлениями, я воспользовался этими несколькими секундами и нажал кнопку вызова. Мне просто необходимо позвонить. А разговор, какой будет - такой будет.

Длинные гудки давили мне на нервы. Первый. Второй. Третий. Наконец, в этот момент до меня дошло, что она может и не ответить. Я так давно никому не звонил, так что почему-то посчитал, что люди всегда отвечают на звонок.

Четвертый. Пятый. Шестой. Уже пропало ощущение того, что она в любой момент ответит. Я немного успокоился.

На восьмой гудок сдавшись, я нажал кнопку завершения вызова.

Вакана – девушка из колледжа. Она младше меня. Я собирался пригласить ее куда-нибудь пообедать или что-то в этом роде. И если все пойдет хорошо, то провести остаток своей короткой жизни с ней.

Тут вдруг на меня нахлынуло чувство одиночества. Первое отчетливое чувство, которое накатило на меня, – непостижимое страстное желание быть с другим человеком. Появилось сильное желание хотя бы просто поговорить с кем-нибудь.

Вакана - единственный человек из колледжа, который проявил ко мне симпатию. Я встретился с ней этой весной в старом книжном магазине, когда она только поступила в колледж.

Заметив девушку, сосредоточенно разглядывающую затхлые, старые книги, я посмотрел на нее с взглядом, мол, пошевеливайся леди. Однако это лишь породило распространенную ошибку людей, вступающих в новую жизнь. Наверное, Вакана подумала: “Не помню этого парня с суровым взглядом. Но, быть может, мы где-то уже встречались?”.

– Ммм, простите… Мы уже встречались раньше? – робко спросила Вакана.

– Нет, – ответил я. – Никогда прежде вас не видел.

– А, ясно… Простите за беспокойство, – сказала девушка, осознав ошибку, и неловко отвернулась. Однако следом улыбнулась, словно решила попробовать еще раз:

– Так фактически в этом магазине и произошла наша первая встреча? 

Настала моя очередь похлопотать:

– Полагаю, вы правы.

– Я так и подумала. Замечательно, – сказала Вакана, убирая обратно на полку старую книгу.

Несколько дней спустя мы встретились в колледже. После этого несколько раз вместе обедали, ведя длинные разговоры о книгах и музыке.

– Я еще не встречала среди сверстников того, кто читал бы больше меня.

– Я ведь просто читаю. И ничего из этого не получаю, – ответил я. – Я не могу извлечь настоящую ценность из книги. Словно я выливаю суп из горшочка на маленькую тарелочку. Суп выливается за края, и не остается ничего полезного.

– О чем ты говоришь? – наклонив голову, сказала Вакана. – Да даже если полезным не кажется, и выглядит так, будто ты забудешь это прямо сейчас. Я считаю, что все прочитанное навсегда остается в голове и приносит пользу. 

– Что ж, может быть и так. Просто, думаю… говорю так, потому что я такой. Не считаю, что по молодости полезно утопать в чтении книг. Это для тех, кому больше нечего делать.

– Кусуноки, тебе нечем заняться?

– Кроме подработки, на самом деле, нечем, – ответил я.

Не скрывая улыбки, Вакана произнесла:

– Ладно, тогда мы что-нибудь придумаем.

Она слегка хлопнула меня по плечу, затем взяла мой мобильный и добавила свои контакты.

Если бы знал тогда, что Химено уже забеременела, вышла замуж, родила, развелась и полностью забыла обо мне, я бы вел себя с Ваканой романтичнее.

Однако, определившись в подростковом возрасте, я всё еще держал данное Химено обещание, оставаясь “на задворках”. Так что я никогда не звонил Вакане. Хотя и получал несколько звонков и сообщений от нее, но и те быстро прекратились. Я посчитал, что не могу надеяться на нее.

Дело все в том, что я такой человек, которого тяжело удержать. 

Мне не хотелось оставлять сообщение на автоответчик. Поэтому я решил отправить сообщение, о том, что звонил ей:

“Прости, что так внезапно, не хочешь сходить куда-нибудь завтра?” Я отправил сообщение. Вышло грубовато, но я постарался не портить впечатление о себе.

Ответ пришел сразу же. Меня это, несомненно, утешило: остались еще люди, кому есть до меня дело.

Несвойственно для себя, я сразу же захотел ответить. Но осознал недоразумение.

Сообщение оказалось не от Ваканы. Это было бы слишком хорошо. Английские буквы на экране сообщили мне, что такого абонента не существует.

Это означало одно. Вакана сменила адрес почты, но не сообщила мне об этом. Значит, она не посчитала необходимостью поддерживать со мной связь.

Конечно же, всегда имеется возможность, что Вакана случайно забыла это сделать. Очень скоро я бы мог даже узнать о ее новой почте.

Но почему-то казалось правдой первое. Уже много времени прошло.

И Мияги, похоже, поняла ситуацию, тогда как я с пустым взглядом уставился в экран телефона.

Стремительно подойдя ко мне, девушка заглянула в телефон.

– Теперь давайте сопоставим ответы, – сказала она. – Девушка, которой вы только что пытались дозвониться, была вашей последней надеждой. Мисс Вакана - последний человек, который, как вы думали, может полюбить вас. Полагаю, сделай вы шаг, когда она весной подошла к вам, у вас получилось бы неплохо поладить. Случись это, вероятно, ценность вашей жизни не оказалась бы такой маленькой… Теперь уже слишком поздно. Мисс Вакана безразлична к вам. Нет, больше того, она довольно раздражена вами, так как вы проигнорировали ее чувства. Может даже, она решит показать вам своего парня.

Мияги говорила таким тоном, будто разговор идет не про человека прямо перед ней.

– Отныне больше никогда не появится человек, который полюбит вас. Факт того, что вы видите в людях лишь средство для утоления собственного одиночества гораздо заметнее.

Из окна по соседству раздался счастливый смех. Похоже на компанию школьников. Свет из их окна даже не сравнится с моим.

Раньше я не обращал внимания, но сейчас это пронзило меня в самое сердце.

Телефон зазвонил в неподходящее время. Это была Вакана. Мне хотелось проигнорировать ее. Однако у меня не было желания беспокоиться о том, что она перезвонит позже. Поэтому я ответил.

– Кусуноки, ты звонил? Что случилось? – может, это был ее обычный тон, но, возможно, из-за предшествующего разговора мне казалось, что она меня критикует. Словно говорит мне, что какой смысл в том, чтобы звонить спустя столько времени.

– Прости. По ошибке позвонил, – сказал я, пытаясь казаться веселым.

– В самом деле? Похоже, правда. Кусуноки, ты не из тех, кто первым звонит, – Вакана засмеялась. И смеялась так, будто это действительно смешно. Словно подчеркивая, что именно поэтому она меня отвергла.

– Верно, пока, – ответил я ей и завершил вызов.

На секунду соседи стали шумнее.

Мне не хотелось возвращаться, поэтому я встал и закурил.

После двух сигарет направился в супермаркет неподалеку. Побродив немного внутри, я сложил в корзину шесть банок пива, жареную курицу и чашку рамена.

В итоге потратил первые деньги из трехсот тысяч иен, которые получил с продажи жизни. Мне бы хотелось тщательнее выбирать покупки, но я просто не представлял, что именно купить.  

Мияги шла со своей корзиной. Девушка наполнила ее питательными батончиками и минеральной водой. Хотя это не странно в своей сути, однако, заметив ее в процессе покупок, я с трудом представлял, что она съест купленное.

Мияги не особо ощущалась человеком. Так что простые человеческие потребности, как, например, в пище, казалось, ей чужды.

Должно быть, мы выглядим как парочка, которая вместе выбралась за покупками. Я молча размышлял про себя. Приятная, но действительно глупая иллюзия.

Мне даже подумалось, что будет хорошо, если люди подумают то же самое.

На всякий случай уточню. Мияги со мной неприветлива. Однако жить с девушкой и вместе ходить в магазин за едой и пивом в домашней одежде - было моим потаенным желанием.          

Каждый раз, видя за этим какую-нибудь пару, я слегка вздыхал. Я наслаждался поздней прогулкой в супермаркет с девушкой.  Пусть и ее цель - наблюдать за мной…

Пустое счастье, возможно. Но не судите, для меня оно было настоящим.

Мияги быстрее меня закончила с самообслуживанием. И после с покупками вернулись домой.

Соседи все еще шумели. Я часто слышал шаги через стену.

Если честно, я завидовал им. Ранее я этого никогда не чувствовал. Видя компанию людей, весело проводящих друг с другом время, я лишь задавался вопросом, что в этом веселого. 

Но осознание приближающейся смерти исправило мою безнадежно испорченную систему ценностей. Больше всего я жаждал общения.  

Думаю, большинство людей в такие моменты обращаются к семье. Чтобы ни случилось, всегда можно рассчитывать на поддержку семьи. Так что это место, куда можно вернуться. Я знал, что все так думают.

Но это подходит не всем. Например, я не планирую эти три месяца связываться с семьей. Поскольку у меня осталось так мало времени, я хотел полностью исключить все крайне неприятное.

Когда я был подростком, мой младший брат постоянно забирал любовь наших родителей. С самого начала он превосходил меня во всем.

Честный, высокий, красивый. С двенадцати до своих нынешних девятнадцати у него никогда не было проблем с девушками. Он пошел в лучший, чем я, колледж. У него даже рефлексы лучше. Он занял позицию на питчерской горке в национальном бейсбольном турнире средних школ.

Как старший брат, я не смог ни в чем его превзойти. Я медленно начинал, он же быстро наращивал разрыв между нами.

 Естественно родители переключили внимание на младшего брата. И я даже назвать несправедливым не могу то, что родители относятся ко мне, как к неудаче.

Абсолютно верно. По сравнению с ним я действительно провал. Будет несправедливо, получай мы одинаковое внимание от родителей.

На их месте я сделал бы то же самое. Чего плохого в том, чтобы любить того, кто достоин любви. И отказаться от того, кто заслуживает быть отвергнутым.

Шансы того, что я вернусь в родительский дом и смогу спокойно жить с безоговорочной любовью родителей, практически нулевые. Это больше походит на то, как если бы я забежал к соседям на вечеринку, а они бы меня впустили.

Сидя в ванной, я пил пиво и ел курицу. К тому моменту, как рамен заварился, я уже был немного пьян.

В такое время алкоголь действительно успокаивает. Пока вы знаете меру.

Мне хотелось выпить хоть с кем-нибудь.

Подойдя к Мияги, которая что-то писала в своей тетради в углу, я спросил ее:

– Хочешь?

– Благодарю. Но я на работе, – Мияги отказалась, даже не посмотрев в мою сторону.

– Мне интересно, что ты там все пишешь?

– Отчет о действиях. Ваших.

– О. Прямо сейчас я пью.

– Да, я вижу, – неохотно девушка кивнула.

– Кроме того, я действительно хочу выпить с тобой.

– Да, я слышала, – вздохнув, ответила Мияги.

Автор перевода – NHT

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Tri-dnya-schastya/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5. Всё впереди

Я отвернулся от света и продолжил выпивать. К счастью, сегодня я спокойно мог этим заняться. В подобных ситуациях лучший способ оправиться – не сопротивляться эмоциям, а с головой нырнуть в собственное отчаяние и жалость к себе.

Знакомая мне квартира стала выглядеть несколько по-другому.

Проникающая через окно луна, заливающая комнату синим светом, дуновения летнего ночного ветерка и сидящая в углу, словно часовая, Мияги. Из-за всего этого квартира казалась куда более жуткой, чем обычно. 

Закралось ощущение, что я стою на сцене за кулисами. А как только я выйду из-за них, настанет черед моего выступления.

Неожиданно я почувствовал, что на что-то способен. Хотя в пьяном уме я просто позабыл о своей бездарности, приняв это ощущение за какие-то внутренние изменения.

Повернувшись к Мияги, я гордо произнес:

– За эти последние три месяца с 300-ми тысячами иен я собираюсь что-нибудь да изменить!

Я допил последнюю банку пива и ударил ею по столу.

Мияги это не впечатлило. Она лишь подняла голову на пару сантиметров, произнесла: “А?”.  И вновь перевела взгляд на тетрадь.

Не обратив внимания, я продолжил:

– Чертовски мало, но это моя жизнь! Буду из кожи вон лезть, чтобы вернуться в этот мир!

Однако Мияги оказалась к этому безразлична:

– Все так говорят.

Обхватив руками колени, девушка уперлась в них подбородком.

– За время работы я слышала подобные заявления, по крайней мере, раз пять. На грани смерти все впадают в крайности. Особенно те, кто не могут сказать, что прожили полноценную жизнь. По тому же принципу, по какому проигравшие игроки всё больше и больше надеются на нереальный поворот событий, проигравшие в жизни уповают на несбыточное счастье. Многие ощущают прилив новых сил. Близость к смерти кажется им искрой в жизни. Эти люди думают, что способны на что угодно. Но этим лишь допускают критическую ошибку. Они только встали на старт и обрели спокойствие после долгой проигрышной серии. Наивные убеждения, что это шанс всё изменить, ничего хорошего им не приносят. Так что, пожалуйста, господин Кусуноки, обдумайте ситуацию с этой стороны. Причина, почему ваши оставшиеся тридцать лет были настолько лишены ценности, в том, что за те годы вы ничего не сделали. Вы же понимаете это? – напомнила мне Мияги в резкой форме. – Что может тут сделать человек, который ничего не достиг за тридцать лет и три месяца?

– Не попробуешь, не узнаешь, – возразил я.

Но даже для меня стало ненавистным то, как неискренно прозвучали мои слова. Мне не нужно было что-то пытаться понять. Мияги попала прямо в точку.

– Многим разумнее искать удовольствие в вещах попроще, более обычных, — сказала Мияги. — Вернуться не получится. Попросту трех месяцев слишком мало, чтобы что-то менять. Стоит сказать, что это и достаточно много для бездействия. Согласитесь, умнее копить маленькие однозначные радости. Рассчитывая лишь на победу, вы проиграете. Но разочаруетесь меньше, если сможете разглядеть победу в поражении.

– Ладно, понял. Ты права. Хватит уже логических схем, – кивнул я. Не будь я пьян, быть может, попробовал бы подыскать аргумент и поспорить. Но сейчас у меня не было на это сил.

– Уверен, я из тех, не понимающих собственной бесполезности, людей…  Тогда, ммм, можешь рассказать обо всем, что случится? Как я провел эти тридцать лет? Возможно, услышав об этом, я перестану без единой на то причины уповать.

На какое-то время Мияги замолчала. Она заговорила таким голосом, словно уступила мне.

– Наверное, лучше вам узнать об этом сейчас… Напоминаю, не стоит отчаиваться из-за сказанного далее. Я лишь знаю возможности событий. Но теперь они никогда не произойдут.

– Знаю. Типа, просто хотелось узнать, как я там буду… Что бы ты там не говорила, с катушек я не слечу. Только когда совсем выбора не останется.

– Надеюсь, до этого в итоге не дойдет, – сказала Мияги.

Раздался похожий на землетрясение звук. Словно огромная башня рухнула. Чтобы узнать фейерверки, мне понадобилось какое-то время. Я ведь не видел их уже много лет.

Я не смотрел на них за едой из киоска. Не смотрел, держась за руку с девушкой и поглядывая то на нее, то на салют. Я всегда наблюдал за ними из окна.

Только я научился принимать собственные решения, как стал изгоем в обществе, который избегает места скопления людей. Пребывание в таких местах казалось мне ошибкой. А от мысли встретить там кого-нибудь знакомого я трусил.

В начальной школе, пока меня не заставляли, я никогда не ходил ни в парк, ни в бассейн, ни на холмы за школой, ни в торговый район, ни на летний фестиваль, ни смотреть фейерверки.

Даже в старшей школе, ходя по городу, я никогда не приближался к благоприятным местам и старался, как мог, избегать главных улиц.

На самом деле я был очень юн, когда в последний раз смотрел на запуск фейерверков.

Хочется еще сказать, что тогда со мной была Химено.

Я уже и позабыл, как вблизи выглядит большой салют. И забыл, как он шумит на расстоянии.

Каков запах пороха? Сколько дыма остается в небе? С какими выражениями люди смотрят на фейерверки?

Если размышлять над каждой деталью в таком духе, то становится очевидно, что я ничего не знаю о салютах.

 У меня появилось желание выглянуть в окно. Но мне показалось, что это будет выглядит жалко, пока Мияги наблюдает за мной. Поступи я так, вероятно, она скажет что-то в роде: “Если хотите посмотреть на салют, почему бы не выйти и не посмотреть?”

Что тогда мне ответить? Сказать, что я слишком робок по отношению к чужому вниманию ко мне? C чего я должен волноваться по поводу того, как меня видят со стороны? У меня ведь осталось так мало времени.

Будто посмеявшись надо мной, борющимся со своим желанием, Мияги пробежала возле меня, открыла жалюзи, наклонилась в окно и стала наблюдать за тем, как вздымают в небо фейерверки.

Казалось, она не была тронута прекрасным зрелищем, а восхищалась видом чего-то необычного. В любом случае, Мияги выглядела заинтересованной.

– А можно ли вам смотреть за салютом, мисс-наблюдатель? Что вы будете делать, если я смоюсь?

Не отрывая взгляда от фейерверка, Мияги ответила сарказмом:

– Вы хотите, чтобы я наблюдала за вами?

– Не-не. Мне хочется, чтобы ты ушла поскорее, насколько возможно. Под твоим наблюдением сложно чем-либо заниматься.

– Правда? Возможно, почувствуете себя виноватым… В данном случае, если бы вы сбежали и отдалились от меня на расстояние, то пришлось бы принять решение о том, что вы нарвались на неприятности, и прекратить вашу жизнь. Советую быть осторожнее.

– А какое расстояние?

– Точно не скажу, но метров сто.

Хотелось бы, чтобы она с этого и начала.

– Буду внимательнее, – ответил я ей.

Эхо в небе затихало. Похоже, зрелище подходило к своей кульминации.

Я понял, что и по соседству все затихло. Быть может, они отправились посмотреть на салют.

Наконец, Мияги завела рассказ о событиях моей жизни.

– Давайте о ваших потерянных тридцати годах… Во-первых, учеба в колледже пролетит в одно мгновение, – сказала девушка. – Оплачиваете счета, читаете книги, слушаете музыку, спите. Снова и снова. Постепенно становится невозможным отличить эти пустые дни один от другого. Время пролетит. Закончите колледж, так и ничему не научившись. По иронии попадете на ту работу, которую больше всего презирали, когда были переполнены надеждами. Знаете, тогда нужно было принять реальность. Но вас не отпускало чувство, что вы особенный. Вы продолжали верить, что не здесь ваше место, и никак не могли смириться с этим. Жили между домом и работой. С пустыми глазами каждый день трудились, стираясь в пыль. И не успели моргнуть, как уже проводили время за алкоголем. Убеждение о том, что вы однажды станете знаменитым, исчезло. И вы отстранились от детских фантазий.

– Не сказать, что это нечто необычное, – вклинился я.

– Безусловно, это так. Очень распространенная причина разочарования. Конечно же, степень страданий зависит от человека. Само собой, вы были таким, которому нужно быть лучше всех. За неимением возможности рассчитывать на кого-либо, вам лишь оставалось поддерживать свой мирок. А когда этот столп рухнул, вам стало так больно, что это сломило вас.

– Сломило? – переспросил я.

– Вы осознали, что подобрались к четвертому десятку. Вашим единственным увлечением стали бесцельные поездки на мотоциклах. Сами знаете, опасное хобби. Особенно для тех, кто уже почти отказался от жизни… Когда вы столкнулись с чьей-то машиной, хорошо хоть не навредили другим людям. Только себе. Травмы оказались очень серьезными. Вы потеряли половину лица, большинство пальцев и возможность ходить.

Выражение “потерял половину лица” понять легко, а вот представить сложно.

Возможно, это было настолько ужасное зрелище, что, глядя на него, у людей возникала лишь единственная мысль: “Это когда-то было лицом”.

– Поскольку единственное, на что вы могли положиться, это ваша внешность, то у вас стали закрадываться мысли о крайней мере. Но этот шаг вы так и не смогли заставить себя сделать. Вы цеплялись за  последний луч надежды. Полагая, что даже при таком раскладе произойдет что-нибудь хорошее. Несомненно, нельзя полностью этого отрицать, тем не менее, это лишь доказательство дьявола[1], своего рода. С этой сомнительной надеждой вы дожили до пятидесяти. В конечно счете умерли в одиночестве, потерпев крах и ничего не обретя. Никем не любимый, ни у кого не оставшийся в памяти. Сокрушаясь  по поводу того, что все должно было случиться не так.

Странно.

Я с готовностью принял весь ее рассказ.

– Итак, что думаете?

– Ладно, что ж. В первую очередь, я рад, что продал все эти тридцать лет, – ответил я.

И это не возглас “мол, зелен виноград”. Как сказала Мияги, то лишь вероятности событий, которые больше никогда не произойдут.

– Черт, думаю, тогда было лучше продать все кроме трех дней.

– Ну, для этого еще есть время, – сказала Мияги. – У вас осталась возможность провести еще две сделки.

– И когда останется лишь три дня, ты уйдешь?

– Ага. Раз вы не переносите мое присутствие, то это, несомненно, вариант.

– Я запомню, – ответил я ей.

Честно говоря, так как я не надеялся на эти три месяца, оставить три дня казалось более изящным способом всё уладить.

Все же это доказательство дьявола. Меня останавливает надежда того, что нечто хорошее все-таки произойдет.

Грядущие три месяца и потерянные тридцать лет, о которых рассказала Мияги, совершенно отличаются. Будущее не предопределено.

Потому может случиться что-нибудь хорошее. Или произойдет событие, которое заставит меня радоваться жизни.

Шанс не нулевой. Если думать в таком ключе, то мне рано еще умирать.

Посреди ночи я проснулся из-за дождя. Капли, не прекращая, барабанили по сломанному водостоку. Я посмотрел на часы. Три утра.

Комнату заполнил приятный аромат. Давно я не ощущал подобного. Спустя какое-то время я понял, что так пахнет женский шампунь.

Методом исключения, без сомнения, им пахнет от Мияги. Это навело меня на мысль, что она приняла ванную, пока я спал.

Мне трудно дался этот вывод. Хвастаться не хочу, но я очень чутко сплю. Можно сказать, просто дремлю. Меня будят даже самые тихие звуки, типа шороха газет или шагов сверху. Странно полагать, что Мияги принимала душ и ни разу меня не разбудила. Может, это из-за дождя.

Я решил отложить свои рассуждения. Необычное чувство, что девушка, с которой я только встретился, моется у меня дома. Так что я вообще перестал думать об этом.

Более того, еще спать и спать. Что ж, бывает, что просыпаешься в дождливую ночь.

Заснуть оказалось непросто. Как обычно, я обратился к музыке. Вставив в плеер один из непроданных дисков, ”Please, Mr. Lostman”, я начал слушать его в наушниках.

То лишь мое мнение, но у людей, которые слушают такое бессонными ночами, никогда не будет достойной жизни. Неугодный этому миру я использовал музыку как предлог, чтобы убегать от попыток с ним свыкнуться. Быть может, я до сих пор за это расплачивался.

[1] Доказательство дьявола – логическая дилемма. Суть ее в следующем: в то время когда наличие доказательств может подтвердить что-то, отсутствие доказательств не может это что-то опровергнуть.

Автор перевода – NHT

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Tri-dnya-schastya/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 6. Тот, кто изменился, и тот, кто не менялся никогда

Наутро всё еще лил дождь. Он был настолько сильным, что я вполне мог бы использовать его как оправдание, чтобы не выходить на улицу. Благодаря нему, у меня появилось время подумать, что же делать дальше.

Пока я рассматривал список дел, ко мне подошла Мияги и спросила:

– Как проведете сегодняшний день?

Так как я уже привык слышать из ее уст что-то плохое, то приготовился к продолжению, но она ограничилась этим вопросом и теперь просто разглядывала список вместе со мной. Похоже, в ее словах не было какого-то скрытого смысла.

Я еще раз взглянул на Мияги.

Я задумывался об этом еще с нашей первой встречи – ее внешность, была по-своему хороша.

Что ж, позвольте мне наконец высказаться. Говоря откровенно – она была в моем вкусе. Ясные глаза, нахмуренные брови, плотно сжатые губы, замечательный овал лица, гладкие волосы, беспокойные пальцы, стройные бедра... я могу перечислять очень долго.

Из-за всего этого, с момента ее появления в квартире, на моей свободе затянулась петля.

Я не мог даже зевнуть, в присутствии девушки, которая полностью угождала моим вкусам. И я кончено же пытался скрыть свои ломаные движения и идиотские вздохи.

Если бы моим наблюдателем была женщина с прямо противоположными качествами – уродливая, грязная и старая... Определенно я смог бы расслабиться и подумать – чем же сейчас следовало заняться.

Однако присутствие Мияги, а точнее мои извращенные желания и жалкие надежды, постоянно смущали и отвлекали меня.

– Я конечно извиняюсь, – начала Мияги, – но этот список... Это действительно то, что в глубине души вам хотелось бы сделать?

– Хм, я тоже думал об этом...

– Если позволите... У меня такое чувство, что этот список вы составляли не для себя.

– Возможно ты права. Наверное, я до самой смерти не хочу ничего делать. Но ведь так нельзя. Потому и стараюсь подражать кому-то другому.

– И всё же, мне кажется, что должен быть более лучший выход, – оставив меня с этим, по-видимому содержательным комментарием, Мияги заняла свою позицию в углу.

Этим утром я пришел к выводу: чтобы исправить свою извращенную натуру, мне придется постараться намного сильнее, чем я думал.

Что ж, я должен мыслить проще, наглее и вульгарнее... провести остатки жизни, следуя своим инстинктам. Что следует изменить прямо сейчас? Ну же, больше нечего терять.

Я снова посмотрел в свой список, и набравшись смелости, позвонил своему старому другу.

На сей раз, после нескольких гудков, мне ответили...

Я вышел на улицу, взяв с собой зонтик, но стоило мне добраться до станции - дождь закончился. Похоже, что это событие идеально меня характеризует.

Идя с зонтом под ясным, безоблачным небом, когда дождь уже казался чьей-то выдумкой, я был смущен как если бы нес с собой пару коньков.

Мокрые дороги искрились на солнце. Я вошел на станцию, думая что там смогу спастись от жары, но и здесь было не лучше.

Я уже давно не ездил на поездах. Войдя в зал ожидания, я купил содовой из автомата рядом с мусорной корзиной, сел на скамью и прикончил ее в три глотка. Мияги тоже взяла себе минеральную воду и сжимала ее в руках, прикрыв глаза.

Сквозь окно, я посмотрел на небо, там проглядывала небольшая радуга. Я даже забыл, что такая красота бывает после дождя.

Разумеется я знал, как выглядит радуга, когда происходит явление, которое люди называют "радугой" - но почему-то, в какой-то период своей жизни, я забыл, эти базовые знания, и что такое на самом деле случается.

Но было что-то такое, что я заметил, лишь взглянув на радугу по-новому. Я видел лишь пять цветов в том упругом луке, что был натянут в небе – только на два меньше семи. Красный, желтый, зеленый, голубой и фиолетовый. Интересно, каких цветов мне не хватало... Я смешал цвета в своей воображаемой палитре и только тогда понял, что двумя другими, были оранжевый и синий.

– Должно быть, вам понравилось как она выглядит, – сказала Мияги. – Это может быть последняя радуга в вашей жизни.

– Действительно, – кивнул я. – Если развить эту тему, то это может быть последний зал ожидания в котором я сижу, а это моя последняя банка содовой, или последний раз когда я выкину банку.

Я выбросил пустую банку в мусор. Звук ее столкновения с другими банками, эхом прокатился по залу.

– Все может стать последним. Но так было всегда, даже до того как я решился продать свою жизнь.

Так я сказал, но утверждение Мияги, заставило меня занервничать.

Радуга, залы ожидания, банки лимонада, кто об этом переживает? Но... сколько еще дисков я успею прослушать до того как умру? Как много книг смогу прочитать? Как много сигарет выкурить?

Думая об этом, я внезапно ощутил смутный ужас. Смерть означает, что я не смогу больше, сделать что-то вновь - она означает, что я буду мертв.

Выйдя из поезда, я пошел в ресторан, который был в пятнадцати минутах езды на автобусе. Именно там у меня была назначена встреча с Нарусе.

Нарусе был моим другом со времен старшей школы. У него был средний рост, примерно как у меня, а может немного ниже, и лицо, как будто высеченное искусным скульптором.

Его голова хорошо работала, а то, как он говорил, пленяло людей, поэтому сверстники его любили. Сейчас, когда я об этом думаю, кажется странным, что такой изгой как я, был в хороших отношениях с ним.

Дело в том, что у нас была одна общая черта. Мы могли обсмеять почти все в этом мире.

В старших классах, мы часто заседали в общепитах и издевались над всеми повседневными явлениями, частенько перегибая палку.

Я хотел от души посмеяться еще раз. Это было моей первой целью. Но была и иная причина, по которой я хотел с ним встретиться.

Ожидая его, я сел рядом с Мияги. Конечно это был столик на четверых, но так как сиденья были не очень широкими, мы оказались довольно близко друг к другу.

Она продолжала следить за мной с весьма близкого расстояния. Иногда я пытался поймать ее взгляд, но она продолжала сидеть, не обращая на это никакого внимания.

Нарусе наверняка неправильно поймет наши с Мияги отношения, она ведь всегда болтается за мной, куда бы я ни пошел – по крайней мере, я на это надеялся.

Понимаю, насколько невыносимо жалкой была эта надежда. Но если я хотел что-то сделать, то следуя своему списку – я должен это сделать. Как ни печально, но это первое, чего мне захотелось после продажи своей жизни.

– Эй, госпожа наблюдатель.

– Что такое?

– Ну, у меня есть к тебе небольшая просьба... – сказал я, почесывая шею.

И только я хотел попросить ее, чтобы она мне подыграла, как к нашему столику подошла официантка и одарила нас кривой улыбкой.

– Извините, вы готовы сделать ваш заказ? – спросила она.

Сдавшись, я заказал кофе.

Официантка уже начала подтверждать заказ, поэтому я повернулся к Мияги и на всякий случай спросил, нормально ли, что она ничего не заказала. Той явно стало неловко.

– Эмм... Вы не должны заговаривать со мной на глазах посторонних людей.

– Это противозаконно?

– Кажется, я уже объясняла вам это ранее, но... Видите ли, присутствие наблюдателя, не может восприниматься никем, за исключением его подопечных. К примеру...

Мияги схватила официантку за рукав и потянула. Действительно, как она и сказала, никакой реакции.

– Любое из пяти чувств, передающихся человеку от меня, рассматриваются так, будто их вообще не было, – сказала она, поднимая стакан. – Так что я могу спокойно держать этот стакан, не опасаясь, что она увидит летающую посуду. Но она не видит, как стакан внезапно исчезает, когда я касаюсь его, так же, как не задумывается, что стакан перемещается с места на место - всего этого, просто никогда не случалось. Меня нельзя воспринять так, будто я "есть". Но также нельзя воспринимать меня как "несуществующую". Но есть и исключение. Единственный кто может воспринимать наблюдателя – это человек, за которым он присматривает. Это немного беспокоит, но по сути - меня нет. Я существую только для вас, так как вы уже знаете обо мне. Однако, суть в том, что сейчас, вы как будто разговариваете с воздухом.

Я посмотрел на лицо официантки.

И правда... Она смотрела на меня как на идиота.

Кофе принесли через несколько минут. Попивая его, я решил свалить сразу же, как только допью.

Если бы парень, которого я ждал, пришел на полминуты позже – уверен, я бы так и поступил. Однако, прежде чем я успел окончательно решиться, мне на глаза попался входящий в ресторан Нарусе. Неохотно, я поднял руку в приветствии.

Присев, он продемонстрировал мне свою преувеличенную радость от нашей встречи. Похоже, он все таки не заметил Мияги.

– Давно не виделись! Как делишки? – спросил Нарусе.

– Да... всё нормально, в общем-то.

Н-да, всё явно не так...

К тому времени, как мы закончили пересказывать друг другу свой быт, я уже как будто вернулся в старшую школу.

Точно не вспомню, о чем мы говорили, да это и не имело никакого значения.

Мы растворились в разговоре, чего впрочем, и добивались. А говорили мы на избитые, тут же забываемые темы, а затем вместе смеялись.

Я не сказал ни слова о продолжительности своей жизни. Не знаю, поверит ли он мне вообще, да и не хочу рисковать и портить нашу встречу подобными разговорами. Если бы Нарусе знал, сколько мне осталось, он как минимум вел бы себя иначе – к примеру, фильтровал свои шуточки и пытался бы найти более подходящую тему, никоим образом не задевающую мое положение. Не хотелось бы, чтобы он думал о подобной ерунде.

В общем, мне было даже весело, вплоть до определенного момента.

– Кстати, Кусуноки, ты все еще рисуешь?

– Неа, – ответил я как можно быстрее.

Затем тщательно подбирая слова, продолжил:

– Я не рисовал с тех самых пор, как поступил в колледж.

– Так я и думал, – рассмеялся он. – Если бы ты продолжил, не знаю, что бы я сделал.

Эти слова положили конец нашей счастливой встрече.

Знаю, это странно, но этот обмен словами, длящийся десять секунд – развалил всю мою дружбу с Нарусе, которая крепла годами. Слишком быстро.

Пока он что-то говорил, пытаясь сгладить ситуацию - я произнес его имя. Одними губами:

"Хей. Нарусе".

"Это ведь единственная вещь, над которой ты не можешь смеяться".

"Верно. Я сдался. Но это не значит, что ты можешь над этим шутить".

"Я думал, ты это понимаешь".

Моя улыбка, постепенно сходила на нет. Я зажег сигарету, кивнул Нарусе и перестал говорить.

На сей раз заговорила Мияги:

– Что ж, давайте подведем итоги.

Я слегка покачал головой, но она, не обращая внимания, продолжила:

– Кажется, сейчас вы всей душой ненавидите господина Нарусе. Да и он, признаться, любит вас не так сильно, как вам кажется. Изначально, вы бы встретились с ним через два года, но какая-то незначительная вещь, привела вас к спору, окончившему вашу дружбу. Вы должны прервать его раньше, чем дойдет до этого момента. Не выйдет ничего хорошего, если вы продолжите возлагать надежды на этого человека.

Я был зол. Но не потому что Мияги оскорбила моего друга. Не потому, что она сказала то, чего я не хотел слышать, и не потому, что я не смог скрыть свои эмоции за маской. Этот гнев был направлен даже не на Нарусе, который высмеял мои прошлые надежды, которые сейчас, неосознанно были перенаправлены на Мияги. Что же меня тогда так раздражало – спросите вы. Не уверен, что я могу ответить на этот вопрос.

Так или иначе, Нарусе, сидящий напротив меня, продолжал беспечно болтать. Мияги рядом со мной, бормотала что-то мрачное. Две молоденькие девчонки за соседним столиком что-то обсуждали пронзительными голосами, а слова их и вовсе были больше похожи на междометия. Компания позади меня спорила так, будто там были одни пьяные. А студенты за дальним столиком громко хлопали и вопили. Я больше не вынесу этого.

"ЗАТКНИТЕСЬ"

"Почему вы не можете просто помолчать?"

В следующий миг, я бросил ближайший стакан в стену, рядом с Мияги.

Звон разбивающегося стекла оказался куда громче, чем я ожидал, однако, ресторан затих лишь на мгновение, прежде чем вернуться к своему шумному существованию.

Нарусе смотрел на меня широко раскрытыми глазами. А к нам уже бежал работник ресторана. Мияги лишь вздохнула.

Что, черт возьми, я делаю?

Оставив на столе несколько тысяч йен, я выбежал из ресторана.

Возвращаясь на автобусе к железнодорожной станции, я посмотрел в окно, и мой взгляд зацепился за старый тренировочный центр, в котором стояли машины подающие бейсбольные мячи. Я нажал кнопку остановки, вышел из автобуса, и отбил в нем около трех сотен подач. Когда я опустил биту, мои онемевшие руки были в поту и мозолях.

Я купил себе "Pocari Sweat" в торговом автомате, сел на скамейку и стал пить, наблюдая за группой отбивающих людей – было похоже, что они приходят сюда после работы.

Возможно, здесь такое освещение – но все виделось мне в каких-то голубоватых тонах.

Я не жалел, что вот так вот бросил Нарусе одного. Сейчас я действительно сомневался, насколько дорога была ему наша дружба.

Может мне и не нравятся такие как он, но раз он одобрял мое мышление, я надеялся, что он натолкнет меня на мысль, как полюбить самого себя.

Пока он менялся, я оставался все таким же.

Возможно, именно Нарусе был прав.

Я покинул тренировочный центр и пошел на станцию. Стоило мне подойти к платформе, как поезд тут же подъехал.

Вагоны были заполнены старшеклассниками, возвращающимися из клубов. Глядя на них, я почувствовал себя стариком. Закрыв глаза, я наслаждался поездкой на поезде.

Вновь наступила ночь. Я решил заглянуть в магазин, перед тем, как возвращаться домой.

На парковке было несколько автомобилей, но похоже, они не собирались никуда двигаться.

Пробивая пиво с закусками, я заметил молодую парочку, одетых в майки и сандалии – они тоже делали покупки.

По возвращении домой, у меня была теплая, консервированная якинику с луком и пиво. Гадая, сколько же литров я смогу выпить до своей смерти, я заметил, что от этих мыслей пиво стало вкуснее.

– Хей, госпожа наблюдатель. Прости за недавнее. Кажется, я немного смутился. Понимаешь, иногда, я просто вспыхиваю, и выходит так, что я делаю вещи, о которых потом жалею.

– Да. Я знаю, – ответила Мияги, опасливо косясь на меня.

Не могу винить ее. Любой будет осторожен, находясь в одном помещении с человеком, который посреди разговора швыряется стаканами.

– Тебе больно?

– К сожалению нет.

– Эй, мне правда жаль.

– Все в порядке. Меня не задело.

– Может, хочешь выпить, когда закончишь писать журнал наблюдений или что он там такое?

– Говорите, что хотите выпить со мной?

Я не ожидал такой реакции. Но думаю, лучше сказать правду:

– Да. Одному мне как-то одиноко.

– Я вижу. Что ж, извините, но я на работе.

– С этого и надо было начинать.

– Простите. Просто мне показалось это странным. Стало интересно, почему вы сказали нечто подобное.

– Мне иногда бывает одиноко, как и всем. Уверен, те парни, за которыми ты приглядывала до меня, тоже искали компании, пока не умерли.

– Не помню.

Опустошив пивную банку, я принял душ и почистил зубы. На сей раз, у меня точно будет спокойный и здоровый сон. Похоже, я очень устал в тренировочном центре.

Я выключил свет и плюхнулся в постель.

Кажется, мне нужно пересмотреть свое мнение о многих вещах. Как бы близок я ни был к смерти, мир от этого лучше не станет. Может быть, он и хорош, когда дело доходит до мертвецов. И это вполне понятно. Однако, похоже, я не могу сбежать от своих наивных мыслей. В глубине души, я все еще надеюсь, что мир станет лучше.

Автор перевода – Rathief

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Tri-dnya-schastya/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 7. Капсула времени

Решившись написать завещание, я вскоре заметил, что не могу написать ничего, покуда не узнаю кто будет его читать.

Вертя ручку, купленную в ближайшем магазине, я обдумывал, что следовало написать.

Цикады шумели так громко, что казалось, будто они находились прямо передо мной. И пока они стрекотали, я мог винить их в своем творческом кризисе. Но, даже когда насекомые улетели - я не написал ни слова.

Кто прочтет это в первую очередь? Для кого мне это писать? Завещание, это текстовый способ передачи информации. Я должен написать о себе что-то такое, чего иначе просто нельзя было заметить.

Что я должен рассказать? Задавшись этим вопросом, я тут же подумал о Химено. Должно ли это завещание отражать мою к ней благодарность? Или не мелочиться и сразу признаться в любви?

В качестве пробы, я потратил целый час, и написал ей письмо. В итоге, оно выглядело так:

"Не знаю, что ты сейчас обо мне думаешь, но я любил тебя с того самого дня десять лет назад.

Из-за воспоминаний о тех временах, когда я был с тобой - я не жил. Я выживал. Однако, больше я на это не способен, я больше не вынесу этот мир без тебя.

Сейчас, на пороге смерти, я наконец-то понял это. В каком-то смысле, я уже давно мертв. Мертв, с того самого дня как мы пошли разными путями.

Прощай. Молю лишь об одном, чтобы воспоминания обо мне жили чуть дольше меня самого".

Перечитав письмо, я решил что не стану отправлять его. Была одна загвоздка. Это совсем не то, что мне хотелось бы ей сказать. Но я ни за что не смогу написать то, что действительно нужно. Я скорее умру, чем напишу это.

Похоже, мое желание в какой-то мере отразилось в последней строчке. И раз уж это было основной мыслью, может мне вообще не стоит что-то писать?

Достаточно даже чистого листа. Лишь бы Химено значилась адресатом, а я отправителем - этого будет вполне достаточно. К тому же, это позволит избежать ненужного недопонимания.

Разумеется, чистый лист покажется странным - специально для этого, можно написать одно единственное предложение:

"Мне просто захотелось отправить письмо".

Или можно не говорить о том, что я скоро умру, и написать об обычных, повседневных вещах.

Я отбросил ручку, и чтобы Мияги не смогла ничего прочитать, скомкал лист бумаги.

Хм... Когда я вообще в последний раз писал письма?

Общение посредством переписки было вещью весьма непопулярной. Потому начиная с начальных классов, мне стало некому отправлять новогодние открытки или другую подобную ерунду. В общем, за всю свою жизнь я отправил всего несколько писем.

К тому же, последним, если я не ошибаюсь было... точно - написанное летом, в четвертом классе.

Тем летом, наш класс закопал на заднем дворе школы капсулу времени. Эту идею предложила та самая учительница, что вела урок этики, который впервые заставил меня задуматься о ценности жизни.

Все ученики тогда написали что-то, и положили записки в круглую капсулу.

– Я хочу чтобы вы написали для себя письмо, которое сможете прочитать через десять лет, – сказала она. – Ой, должно быть вы не знаете что писать, ведь я так внезапно это придумала... Ох, точно! Вы можете написать что-то вроде: "Ну как, твои мечты сбылись?", или "Ты стал счастлив?", а может: "А ты помнишь это?", или же "Что бы ты хотел рассказать мне?" Можно еще многое у себя спросить. Также можно написать пожелание. Что-то вроде: "Пожалуйста, исполни мою мечту", или "Прошу, никогда не забывай об этом".

Она даже предположить не могла, что через десять лет кто-то из этих детей откажется от своей мечты, будет несчастен или многое забудет.

Скорее уж, это письмо было не себе будущему, но себе настоящему.

Однако, этим она не ограничилась.

– И еще кое-что, в конце письма, пожалуйста, запишите имя своего лучшего друга. И не стоит беспокоиться об их мнении на этот счет. Если это тот случай, когда: "Они ненавидят меня, но я люблю их!", просто напишите. Не волнуйтесь, этого никто не увидит, даже я, обещаю.

Что же я написал тогда? Не помню. Не припоминается даже, писал ли я чье-то имя.

Капсула времени должна была быть вырыта десять лет спустя, то есть - в этом году. Но никаких известий об этом еще не было.

Может, я единственный кого они не оповестили. Но скорее всего – они просто забыли обо всем этом.

Я подумал, что хочу прочитать свое письмо, до того как умру. Не встречаясь с одноклассниками. Один.

– Как вы собираетесь провести сегодняшний день? – спросила Мияги, когда я встал.

– Я собираюсь выкрасть капсулу времени, – ответил я.

Уже прошел год как я не появлялся в родном городе. При выходе со станции, меня встретил знакомый пейзаж.

Город зеленых холмов. Шум насекомых и запах растительности. Нечего было и сравнивать с тем местом, где я жил сейчас. Даже напрягая слух, я слышал только пение птиц и шум насекомых.

– Вы ведь не пойдете на территорию начальной школы, копать там ямы, средь бела дня? – спросила Мияги следовавшая позади.

– Разумеется я дождусь ночи.

Однако, так как я приехал сюда в мимолетном порыве - я не знал как убить время в городе, где нет никаких развлечений или хотя бы ресторанов где можно было бы посидеть.

Не было даже магазинов, до которых возможно дойти пешком. Это заняло бы много времени, но наверное лучше было бы приехать сюда на моем мопеде.

Сколько бы мне не пришлось ждать, но я не собираюсь идти к родителям. Встреча старых друзей и вовсе нереальна.

– Раз у вас есть время, может вы хотели бы пройтись по местам своего прошлого? – посмотрев на меня, предложила Мияги. – Скажем места, которые вы часто посещали будучи ребенком.

– Места моего детства, да? У меня было не очень счастливое прошлое.

– Не считая времени проведенного с мисс Химено, я полагаю?

– Не произноси это имя так легко. Я не хочу слышать его от тебя.

– Верно. Впредь я буду осмотрительней. Однако, хоть я и не хочу совать нос не в свое дело – не советовала бы вам с кем-то пересекаться.

– И в мыслях не было.

– Хорошо если так, – прошептала она.

Казалось, солнечный свет пронзает мою кожу. Сегодня опять жарко. Я сидел на скамейке возле станции и рассматривал варианты своих действий.

Внезапно, повернувшись я увидел, как Мияги использует что-то вроде солнцезащитного крема. Мне всегда казалось что она прекрасна. И похоже, не просто так.

Всегда такая серьезная, что я думал, будто ей безразлично как она выглядит. Поэтому, эта ситуация стала для меня неожиданностью.

– Ты ведь невидима для всех, кроме меня? – спросил я.

– По сути, да.

– Всё время?

– Верно. Меня могут видеть лишь те, за кем я наблюдаю. Однако, как вы уже знаете, есть исключения. К примеру, когда вы впервые вошли в магазин. Когда я не работаю наблюдателем, меня могут видеть те, кто желает продать свои жизнь, время или здоровье. Вас ведь это интересовало?

– Неа. Просто стало интересно, почему ты суетишься над своей внешностью, если тебя все равно никто не видит.

Мияги неожиданно остро восприняла эти слова.

– Я делаю это для себя. Ведь вы принимаете душ, даже если не собираетесь на встречу.

Она действительно казалась обиженной. Будь это любая другая девушка, я бы поспешил извиниться, но так как это была Мияги - я был даже рад, что так вышло. Я хотел, чтобы она критиковала мои неосторожные слова.

Блуждая вокруг и задаваясь вопросом, куда же податься, я вышел к чаще возле наших с Химено старых домов. Будучи детьми, мы часто играли в ней.

Я тут же пожалел, когда понял что попал прямо туда, куда предлагала Мияги. Она же, сейчас как будто говорила, насколько все мои действия скучны и предсказуемы.

Обходя родительский дом, мне пришлось сделать довольно большой крюк. Я хотел было зайти в кондитерскую, в которой часто бывал в детстве, однако, магазин был закрыт, а вывеска отсутствовала.

Отправившись по тропинке в чащу, а затем сойдя с нее, я шел так минут пять, пока не добрался до места назначения.

Там был разбитый автобус, служивший нам с Химено "секретной базой".

Оставшиеся пятна красной краски, издалека можно было спутать с ржавчиной. Но если войти внутрь и не обращать внимания на скопившуюся пыль – там было даже красиво. Казалось бы, его уже должны были оккупировать насекомые, но их почти не было.

В поисках следов наших с Химено игр, я обошел весь автобус. Так ничего и не найдя, я хотел было уйти, но наконец заметил что-то на водительском кресле. На нем, синим несмываемым маркером, было что-то нарисовано. Я присмотрелся и понял, что это стрелка. Глянув в ту сторону, куда она указывала, я нашел еще одну. Пройдя так по шести стрелкам, я заметил кое-что на заднем сиденье, кажется, это было "ай ай гаса". Глупый ритуал начальной школы. Под нарисованным зонтиком, нужно написать свое имя, и имя того, в кого тайно влюблен.

Разумеется, там были наши с Химено имена.

Не припомню, чтобы я делал нечто подобное. Да и об этом месте знали только мы с Химено. Должно быть, это ее рук дело.

Никогда бы не подумал что она занималась чем-то подобным, прямо как обычная девчонка. И все же, я невольно расплылся в улыбке.

Некоторое время я просто смотрел на этот зонтик. Мияги наблюдала за мной сзади, но, похоже не собиралась отпускать едких замечаний.

Когда мой взгляд уже грозил прожечь дыру в том месте, я вышел из автобуса, и как в детстве, используя поваленное дерево, забрался на крышу.

Я пролежал там до тех пор, пока не услышал стрекот вечерних цикад.

Навестив заодно могилу деда, я заметил что наступила ночь и отправился к начальной школе.

Я позаимствовал лопату из сарая, зашел за физкультурный зал, и начал копать, крайне смутно представляя, где это вообще было. Зеленый свет аварийного выхода тускло освещал мое место раскопок.

Мне казалось, что найти эту капсулу будет легче легкого, но либо моя память меня подводила, либо капсулу уже отрыли. Я копал целый час и сильно вспотел, но капсулы так и не нашел.

В горле пересохло. А руки покрылись волдырями, чему также поспособствовало вчерашнее посещение тренировочного центра. Мияги молча сидела и смотрела, как я копаю ямы, записывая что-то в своей книжке.

Решив передохнуть, я устроил перекур. И тут в моей памяти всплыла одна подробность. Точно. Мы "хотели" закопать ее за физкультурным залом, но кто-то сказал, что там могут вскоре посадить дерево. Поэтому, мы закопали капсулу где-то в другом месте.

Менее чем через десять минут, копая прямо возле стены, я ударил по чему-то твердому. Аккуратно, чтобы не повредить, я раскопал круглый предмет и вытащил его на свет. Я думал, что она могла быть заперта, но крышка свободно соскользнула.

Изначально, я планировал достать свое письмо, и закопать все обратно. Однако после всех стараний, мне хотелось прочесть все. Думаю, парень которому осталось жить пару месяцев, может позволить себе подобное.

Я выбрал одно наугад и раскрыл его. Закончив чтение, я открыл тетрадь, и записал имя автора сего письма. Также нарисовал стрелку, указывающую на имя его лучшего друга.

Повторив так пару раз, я увеличил число имен, и получил схему взаимоотношений. Кто кому нравился. Кто отвечал взаимностью, а кто нет.

Как и ожидалось, когда я прочел все письма - мое имя было единственным, к которому не шло ни единой стрелки. Ни один человек, не выбрал меня своим "лучшим другом".

А еще... тщательно обыскав всю капсулу, я не нашел письма Химено. Должно быть, когда мы закапывали капсулу, ее с нами не было.

Может быть, она написала бы мое имя? Я имею в виду, она же сделала "ай ай гаса" с нашими именами. Она определенно написала бы мое имя. Возможно, добавила бы сердечко или два. Если бы только ее письмо было тут.

Положив собственное письмо в карман джинсов, я вновь закопал капсулу времени. Вернув лопату в сарай, и вымыв руки, я покинул территорию начальной школы.

Я потащил свое усталое тело по дороге. И тут, Мияги напомнила о себе:

– Надеюсь, сейчас вы понимаете? Вы не должны цепляться за свои прошлые отношения. Прежде всего - вы не смогли их сохранить. После того как мисс Химено сменила школу, вы отправили ей хоть одно письмо? А после окончания школы, вы хоть как-то контактировали с господином Нарусе? Почему мисс Вакана бросила вас? Вы показывались хоть на одной встрече выпускников? Простите, но цепляясь за прошлое, разве вы не просите слишком многого?

Разумеется мое лицо исказилось, но мне нечем было ответить.

Наверное, Мияги была права. То как я себя веду, похоже на то, как атеист ходит в храмы и церкви, ища помощи в тяжелые времена. Но если это так, прошлое и будущее закрыто для меня. Что я должен делать?

Вернувшись на вокзал, я посмотрел расписание. Последний поезд давно ушел.

Живя здесь, я нечасто ездил на поездах. Но для такой сельской местности, последний поезд уходит слишком рано.

Я мог вызвать такси и уехать к родителям, но все же предпочел провести эту ночь на станции. Я предпочел физическую боль душевной.

Улегшись на жесткой скамейке, я закрыл глаза. Постоянно раздавался звук бьющихся о лампы насекомых. Будучи полностью измученным, я думал что сразу же засну. Но с этим странным освещением и бегающими вокруг моих ног паразитами, я понял что на спокойный отдых рассчитывать не приходится.

С соседней скамейки, я услышал скрип ручки Мияги. Ее выносливость достойна всяких похвал. Вряд ли ей удавалось нормально выспаться, пока она присматривала за мной. Даже ночью, казалось что она засыпала лишь на минуту, а затем вновь просыпалась. Вряд ли у нее был выбор, но такая работа кажется слишком суровой для девушки. Разумеется, всё было не так. Но мне хотелось, чтобы она бросила эту работу.

Автор перевода – Rathief

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Tri-dnya-schastya/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 8. Против правил

Проснувшись за несколько часов до первого поезда, я купил энергетик в торговом автомате. Все тело ломило. Солнце еще не взошло, но уже можно было услышать утренних птиц и цикад.

Вернувшись на станцию, я увидел потягивающуюся Мияги. Казалось, в этом ее действии было гораздо больше человеческого, чем во всем остальном, что было до этого.

Все еще держа в руках банку, я смотрел на Мияги. Возможно потому, что эта ночь выдалась душной, она сняла свой кардиган – обнажив при этом свои нежные плечики. А сейчас, предмет ее одежды покоился на ее же коленях.

Может быть я просто смутился.

Может быть оттого, что у меня осталось три месяца. Может быть из-за встречи, которая оказалась сплошным разочарованием. Может быть я все еще не до конца проснулся.

А может, мне действительно понравилось как выглядела Мияги. Чего и стоило ожидать.

Что ж, это не имело никакого значения. Так или иначе, мне вдруг захотелось как-нибудь напугать ее. Честно говоря, я хотел столкнуть Мияги – спустить ее с небес на землю. Хотел использовать ее как отдушину.

То, что я собирался сделать было неприемлемо. И наверняка это будет последним, что я сделаю в своей жизни. Но что с того? Моя жизнь прервется всего через несколько месяцев.

Я буду счастлив умереть сделав это. А в моем списке прямо сказано – не противиться своим желаниям.

Раньше, я даже не предполагал, что мне когда-нибудь захочется сделать с ней нечто подобное. Однако посмотрев на нее под другим углом, я понял – лучшего кандидата не найти. Не знаю почему, но она пробудила во мне садиста. Возможно потому что она всегда так бесстрастна, я и хотел взволновать ее, чтобы она показала свою слабость. Сказать ей: "Ты стараешься выглядеть сильной, но на самом деле ты слаба".

Когда я подошел к ней, Мияги насторожилась, будто прочтя мои мысли.

– Я хочу задать тебе вопрос.

– И какой же?

– Когда наблюдатель видит, что его подопечный совершает "противозаконное действие" или что-то подобное, какова задержка до ликвидации?

– Почему вы спрашиваете? – Мияги эта ситуация явно не нравилась.

– В основном, я хочу знать, сколько времени "вам" потребуется, чтобы убить меня, пока я буду тебя насиловать.

Даже услышав это, она не казалась удивленной.

Она смотрела на меня самым холодным и презрительным взглядом, на который только была способна.

– Я могу связаться немедленно. После этого, не пройдет и двадцати минут. Бегство будет совершенно бесполезно.

– То есть, у меня будет минут десять? – быстро спросил я.

– Никто такого не говорил, – пролепетала Мияги, отводя взгляд.

Наступила тишина.

Как ни странно, но Мияги не пыталась сбежать. Она просто стояла и смотрела на свои колени.

Я протянул к ней свою руку.

Я хотел оскорбить ее, сделать ей больно. Но когда я уже коснулся голого плечика, ее печальное лицо заставило меня застыть. Неужели я и правда собираюсь толкнуть ее на холодный пол, и использовать для удовлетворения своих грязных желаний?

Если я сделаю это – ей будет больно. Возможно, я добавлю ей еще одну рану, как та, на ее колене. Возможно, заберу еще больше света из ее угольно-черных глаз. А может, когда все закончится, я услышу очередной саркастичный комментарий, словно ничего не случилось: "Теперь вы довольны?"

И действительно, буду ли я доволен?

Что я пытался сейчас сделать?

Мои взвинченные нервы моментально успокоились. А меня самого поглотила пустота.

Когда я взглянул в покорные глаза Мияги, все зашло так далеко, что мне тоже стало грустно.

Я убрал руку с ее плеча, и сел рядом. Мне было неловко от столь быстрой перемены.

– Ужасная должно быть работа, – сказал я. – Приходится всё время иметь дело с мусором вроде меня.

– Долго до вас доходило.

Она по-прежнему смотрела в сторону.

Теперь понятно почему я стоил триста тысяч йен. Я был в шаге от паденья.

– Опасная работенка. Держу пари, от парней вроде меня отбоя нет? Парней, сходящих с ума, и вымещающих свою злость на своем наблюдателе.

Мияги осторожно покачала головой.

– На самом деле вы еще легкий случай. Полно людей, заходящих намного дальше, – сказала она, стараясь поддерживать мое уравновешенное состояние.

Я хотел спросить ее о ране на колене, которая интересовала меня еще с первого дня, но промолчал. Если бы я попытался сейчас проявить беспокойство – это выглядело бы как плевок в лицо.

– Почему ты занимаешься такой работой? – спросил я вместо этого.

– Если говорить проще, мне пришлось.

– Расскажи мне сложную версию.

Мияги удивленно посмотрела на меня.

– Я думала, вас не интересует никто, кроме мисс Химено.

– Вовсе нет. Если бы я не чувствовал в тебе что-то притягательное, то не пытался бы сделать то, что попытался сделать.

– Это верно... Спасибо, наверное...

– Если не хочешь, можешь не отвечать.

– Ну... В моем прошлом нет ничего такого, чтобы это скрывать... Эм, я ведь говорила, что помимо жизни можно продать здоровье и время?

Я кивнул.

– Что ж, я продала свое время. Около тридцати лет.

А ведь верно. Это интересовало меня с самого начала.

Что означает продать свое время?

– Ясно. Если ты продала свое время, значит...

– Всё верно. Большинство наблюдателей это люди, которые как и вы пришли в магазин и продали свое время. Хотя, при этом, заодно они продали еще и свои отношения вместе с безопасностью.

– Получается, до этого ты была нормальным человеком?

– Да. Нормальным как и вы, господин Кусуноки.

Я то думал, что Мияги родилась такой - саркастичной, безразличной и сильной.

Но из того что она сказала мне... выходит, что она вынуждена была стать такой, для того чтобы выжить.

– Ты ведь еще молода? Так что если ты продала тридцать лет... Это значит, тебе будет около сорока, когда ты освободишься от этой работы, верно?

– Да, все так. Но только в том случае если я доживу до этого дня, – сказала она с самоуничижительной улыбкой.

Это означало, что она останется невидимой еще на несколько десятков лет.

– Зачем же тебе такие деньги?

– Хм, сегодня у вас много вопросов.

– Я не заставляю отвечать.

– А если я скажу, что это не очень интересно?

– Уверен, это куда интереснее чем то, почему я продал свою жизнь.

– Ну, кажется до поезда еще есть время, – сказала Мияги, взглянув на часы. Затем, по чуть-чуть начала свой рассказ.

– Я до сих пор не могу понять, почему моя мать продала десятки лет своего времени, для того чтобы купить больше жизни. Сколько помню ее – она всегда была чем-то недовольна. Мой отец, ушел незадолго до того, как родилась я – так она бранила его на чем свет стоит за каждую мелочь. Хотя в глубине души, я верю, что она хотела, чтобы он вернулся. Возможно, это было единственной причиной почему она хотела продлить свою жизнь - она все еще ждала его. Разумеется, это ничего не сделало бы с жизнью моего отца, а моя мать стала невидимой для всех. Но самое главное, чего я так и не смогла понять, это как можно было ждать человека, который причинил тебе столько боли, и желать, чтобы он больше никогда тебя не покидал. И все же, если она хотела продлить жизнь чтобы дождаться моего отца - похоже ей было всё равно, что он за человек. Ей просто не на кого больше было положиться. Она не знала, кто кроме него мог ее полюбить.

– Я ненавидела свою несчастную мать. Она отвечала мне взаимностью, постоянно напоминая, как сильно желала, чтобы "это" никогда не рождалось. Когда она продала свое время, исчезнув из моей жизни, мне было всего шесть. На следующие несколько лет, меня взяла к себе тетя, но там ко мне тоже относились как к помехе.

Мияги остановилась, и о чем-то задумалась. Не похоже, что это от переизбытка эмоций или чего-то подобного. Может она подумала, что ее слова прозвучали так, словно она ищет сочувствия? Продолжив, она казалась более бесчувственной чем раньше, словно говорила о ком-то постороннем.

– Когда мне было десять - моя мать умерла. Как именно мне неизвестно, но очевидно ее убил один из тех, за кем она присматривала. Можно продлить срок своей жизни, но травмы и болезни это уже другой разговор. Когда я услышала об этом, то подумала что меня дурят.

– Человек, который сообщил мне о матери, рассказал еще кое-что важное. "У тебя есть долг", сказал он, "Твоя мать оставила тебе огромные долги, и для тебя есть лишь три способа погасить их - продать свою жизнь, время или здоровье". Моя мать продала почти все время своей жизни, но умерла не успев его отработать. Вот так, ее долг перешел дочери. И раз я не смогла расплатиться на месте, я должна была выбрать один из трех путей.

– И ты выбрала время, – вставил я.

– Ну да. Мне пришлось продать чуть больше тридцати лет своего времени, чтобы погасить задолженность. Потому, сейчас я работаю наблюдателем. Это одинокая работа, и в ней много опасностей, однако с ее помощью я смогла понять людей и ценность жизни. Когда я отработаю все, то уверена - я смогу жить "правильно" в отличие от остальных. Если думать в этом ключе, то это не такая уж и плохая работа.

Она говорила об этом как о своем спасении.

Но под каким углом я ни глядел, ее история была чистейшей трагедией.

– Не понимаю, – признался я. – Я бы просто продал такую жизнь. Ведь нет никакой гарантии, что ты доживешь до полного погашения долга? И твоя мать погибла. Даже если ты справишься с этой работой, лучшее время твоей жизни будет кончено. Не хочу иронизировать, но повторю твои же слова - ты только-только придешь на старт. Чтобы справиться со всей этой болью и начать жить в сорок... Я просто назову это трагедией. Лучше продать ее.

– Если бы моя жизнь стоила хоть что-то, я бы так и поступила.

– И сколько ты стоишь?

– Как и вы, – сказала Мияги, как будто это являлось чем-то забавным. – Десять тысяч йен за год... Простите, если я была резка, я просто не могу принять столь ничтожную стоимость. В каком-то смысле мы похожи. Поэтому прошу прощения за то, что допустила эту сделку.

– Ладно. Не хочу показаться грубым, но не лучше ли тогда просто залезть под куст и там и сдохнуть? Ведь жизнь становиться все хуже и хуже.

– Да, вы правы. Вы абсолютно правы. Но, я скорее всего не смогу этого сделать. Ведь я расплачиваюсь за свою мать. Я безнадежная дура. Нет никакого смысла, но я вынуждена жить дальше. Возможно, мы настолько похожи, что даже умрем одинаково. Но... видите ли, не все так просто. Возможно, когда-нибудь случится что-то хорошее.

– Я знаю одного парня, который умер в пятьдесят, сказав самому себе то же самое, но ничего так и не случилось, – пошутил я.

– Я тоже его знаю, – ухмыльнулась Мияги.

Вот так улыбаясь с ней, я закурил. Мияги встала, взяла из моей руки еще одну сигарету и сунула ее в рот. Она взяла зажигалку чтобы прикурить, но в ней как будто кончился газ, а кремень – сколько она ни пыталась, не хотел давать искры. Мияги указала на мою сигарету, и придвинула лицо вплотную. Я послушался и сделал то же самое. Сигареты соприкоснулись, и пламя медленно перешло к Мияги.

Впервые увидев расслабленную Мияги, я подумал:

Во всяком случае, я заставлю ее запомнить себя как самый простой случай в ее карьере.

Я устремил свой взгляд вдоль рельс. На горизонте появилось солнце.

Автор перевода – Rathief

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Tri-dnya-schastya/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 9. Слишком хорошо для правды

Следующие несколько дней я вел себя смирно. Никуда не выходил кроме как за едой, и даже тогда придерживался малолюдных мест. Я только и делал что складывал журавликов из бумаги для оригами, которую купил в канцелярском магазине.

– Вы хотите сделать гирлянду из тысячи журавликов? – спросила Мияги, разглядывая мои поделки, разложенные на столе.

– Да, как видишь.

Мияги подняла синего журавля за крылья, и с интересом посмотрела на него.

– Вы хотите сделать все сами? Зачем?

– Наверное, чтобы пожелать себе счастливой жизни - перед смертью.

Мне понравилось это бессмысленное занятие. Я наполнял квартиру цветными, бумажными журавликами. Розовые, красные, оранжевые, желтые, желто-зеленые, зеленые, голубые, синие и фиолетовые журавлики.

Они хлынули потоком со стола, сдуваемые ветерком от медленно вращающегося вентилятора, и окрасили мою унылую комнату. Глядя на них, я чувствовал небольшое удовлетворение. Есть ли более чистое желание, чем желание – заниматься чем-то бессмысленным, но в тоже время красивым?

Пока я складывал журавликов, мне множество раз хотелось заговорить с Мияги, но я старался свести наши контакты к минимуму. Я чувствовал, что не хочу зависеть от нее. Да и не похоже, что таким образом я смогу помочь ей.

Между тем, Мияги как-то смягчилась. Когда мы встречались взглядами, она действительно смотрела на меня. И даже не как на предмет. Я бы сказал – она стала относиться ко мне гораздо теплее, чем раньше.

Может быть, тогда на станции - она открыла мне свое сердце. Или же наблюдателям выдали новые инструкции, быть подобрее к своим подопечным.

Как бы там ни было, она здесь только из-за своей работы. И если я забуду об этом, сей факт непременно всплывет чтобы дать мне оплеуху.

Пять дней спустя я наконец закончил свое дело. Пересчитывая журавликов, я заметил много сделанных настолько хорошо, что сразу было ясно - их делал не я. Должно быть, их сделала одна любопытная особа, пока я спал.

Пропустив через тысячу журавликов нитку, я подвесил свое творение к потолку.

Сейчас, давайте поговорим о письме.

В ночь, когда я закончил складывать журавликов – решив постирать свои вещи – я проверял карманы своих джинсов и нашел там мятое письмо.

Это было то самое письмо, которое я послал себе десять лет назад. Оно лежало в кармане с того самого дня, как я выкопал капсулу времени.

Вывернув джинсы и кинув их в машинку, я перечитал письмо, которое до этого лишь мельком просмотрел.

"Мне через десять лет:

Ты единственный, на кого я могу рассчитывать.

Если я по-прежнему буду "не продан" - то ты просто обязан встретиться с Химено.

Потому что Химено беспомощна без меня, а я беспомощен без Химено."

Я осмелился показать это письмо Мияги.

– Десять лет назад, вы были удивительно честным и добрым человеком, – заметила она. – И... что вы собираетесь делать?

– Встретиться с Химено. Я понимаю как это глупо, быть привязанным к другу детства с которым не виделся десять лет. Но "Я" попросил себя об этом. Я сделал это ради себя, и я хочу уважать свои решения. Разумеется, это может быть больно. И я могу еще сильнее разочароваться в жизни. Но пока я не увижу ее своими глазами, я не сдамся. Я хочу встретиться с ней еще раз. И в благодарность за то, что она скрасила мою жизнь - я собираюсь подарить ей триста тысяч, которые выручил за эту самую жизнь. Даже если я уже потратил часть. Можешь возражать, но мне все равно. Это моя жизнь, и мои деньги.

– Я не буду вас останавливать. Здесь мне нечего сказать, ведь я не понимаю подобных чувств.

Я не ожидал, что она согласится настолько легко, поэтому слегка запнулся. Тогда, я даже не задумался о значении ее слов. Но позже – понял их смысл. Мияги не просто "понимала" это чувство. Она познала его. Задолго до этого момента.

– Думаю, надо идти завтра. Ты не знаешь, может она жить у родителей?

– Да. Кажется, с тех самых пор, как ее бросил муж - она зависела именно от них.

Сказав это, Мияги подняла взгляд, проверяя выражение моего лица. Она не решалась говорить о Химено в моем присутствии.

Однако, беспокоясь об этом - я бы только зря разозлился.

– Спасибо, – нехарактерно для себя, поблагодарил я ее.

– Не стоит, – вздохнула она с облегчением.

Дабы объяснить, откуда я знаю где живет Химено после переезда - первым делом я должен рассказать о единственном письме, которое получил от нее летом, когда мне было семнадцать.

После его прочтения, я почувствовал какую-то неправильность.

Писала явно не она.

Письмо было наполнено легкомысленными вещами. О том, как она была настолько занята учебой, что некогда было даже почитать книгу. О том, как она писала это письмо, попутно выполняя домашние задания. О колледже, в который она надеется поступить. О том, как она, возможно приедет на зимних каникулах.

У меня было такое ощущение, что почерком семнадцатилетней писала десятилетняя девочка.

Это было так странно. Если бы это была обычная семнадцатилетняя девушка - без проблем. Но ведь это была Химено. Девушка, которая в отличие от меня, должна быть далека от понятия "среднестатистический человек".

Я не смог найти в письме ни единого намека на сарказм или оскорбление.

Что это значит? Куда делась Химено, которую я знал?

Человек настолько сильно меняется по достижении семнадцати лет?

Или, несмотря на то, какой была на самом деле - писала она всё равно как обычная девчонка?

Мне не удалось найти удовлетворительного ответа на эти вопросы. А через две недели, я отправил ей письмо с похожим содержанием.

О том, как был слишком занят подготовкой к экзаменам, чтобы написать ответ. О колледже, в который собираюсь поступать. И о том, что был бы счастлив увидеть ее.

Я терпеливо ждал ответа. Но ни через неделю, ни через месяц - ничего не пришло.

Химено так и не навестила меня на зимних каникулах.

Может я что-то не так сказал в своем письме? Но в нем, я всего лишь честно признался, что был бы рад вновь увидеться с ней. Может быть, я как-то не так выразился? Но... к тому времени, Химено неизвестно от кого, носила ребенка. Ребенка, за отца которого она вышла в восемнадцать, и развелась год спустя.

Оглядываясь сейчас назад, я не могу назвать это хорошими воспоминаниями.

Но благодаря ее письму я знаю где она. И сейчас, я был рад этому.

Хоть я и собирался никогда больше не возвращаться в колледж, однако мне придется воспользоваться тамошним компьютером, чтобы узнать точное местоположение Химено.

Заведя мопед, я наконец вспомнил про Мияги.

– Ах да, я ведь не могу отходить от тебя дальше чем на сто метров, верно?

– Да. Извините, но я не могу позволить вам отойти слишком далеко... Хотя, на этом мопеде можно ездить вдвоем, не так ли?

– Думаю да, – на стареньком "Cub 110" который я купил для поездок в школу, действительно было второе сиденье, вместо корзины. У меня не было запасного шлема, но раз Мияги все равно никто не видит, то и проблемой это не назвать.

– Значит так и поступим. Вы ведь не против прокатить меня?

– Нет. Об этом можешь не волноваться.

Я завел мотор и указал позади себя. Сказав "простите", Мияги села сзади и обвила меня руками.

Я ехал медленнее чем обычно. Было приятное, навевающее воспоминания утро.

Двигаясь по длинному, прямому склону, я заметил в небе высокие башни облаков.

Я думал, что смогу увидеть очертания зданий четче, но они все еще выглядели размыто.

Колледж, в котором я не был уже много дней – казался неестественно холодным и отчужденным. Бродящие вокруг студенты – казались счастливыми созданиями, живущими в абсолютно ином мире. Даже редкий неудачник, казалось, наслаждался своим несчастьем.

Распечатав на принтере карту, я вышел из библиотеки. Так как магазины были еще закрыты, я – решив позавтракать в холле – купил в торговых автоматах ан-пан и американо. Мияги купила себе пончики, и жевала их рядом со мной.

– Эй, это не столь важно, но как бы ты на моем месте провела последние месяцы?

– Хмм... Не думаю что узнаю, пока не побываю в подобном положении, — ответила она обернувшись. — И эм... Я знаю, что уже говорила – но вы не должны заговаривать со мной в таких людных местах. Ведь люди подумают, что вы говорите сами с собой.

– Да будет так. Я странный парень.

И верно. Люди в холле поглядывали на меня с опаской. Словно я говорил в пустоту.

Но я не беспокоился об этом. Я хотел быть странным. Лучше пусть запомнят как сумасшедшего – чем вовсе забудут.

Когда я закончил свой завтрак, Мияги подошла ко мне.

– Это... Я тут подумала, о заданном вами вопросе. И... ответ наверное может показаться вам слишком серьезным, но если бы у меня оставалось три месяца, то я хотела бы сделать три вещи.

– Ох-хо, как бы мне хотелось их узнать.

– Сомневаюсь, что вам это что-то даст... Первым делом я хотела бы съездить к одному озеру. Во-вторых, сделать себе могилку. И наконец, повидаться с важным для меня человеком - как и вы сейчас.

– Может дашь немного больше информации? Например, что это за озеро?

– Озеро это... всего лишь озеро. Однако я помню невероятно звездное небо. Возможно, это было самое прекрасное зрелище в моей ничтожной жизни. Без сомнений, в мире есть более прекрасные виды, но там самое большое скопище звезд из всех, что я знаю.

– Понятно... А могила? Ты хочешь купить себе место?

– Нет. Но думаю было бы прекрасно, если бы я случайно нашла огромный камень, и подумала: "Это моя могилка". Суть в том, что моя названная могилка должна простоять хотя бы пару десятков лет. А по поводу важного для меня человека... – Мияги опустила взгляд. – Что ж, этого я вам не расскажу, господин Кусуноки.

– Хах. Предположим, это парень?

– Что ж, ваше предположение верно.

Очевидно, что она не хотела развивать эту тему дальше.

Я задумался: Человек который важен для Мияги... Если наблюдателем она стала в десять, значит речь шла о ком-то, с кем она была знакома в детстве.

– Думаю, даже если это принесет мне боль и разочарование, я всё равно встретилась бы с ним. Что означает, что я не имею права препятствовать вам, господин Кусуноки.

– Это не похоже на тебя. Когда сама говоришь нечто подобное, это невероятно смущает, не так ли? – рассмеялся я.

– Вот только одно но - я ничего не знаю о своем собственном будущем.

Я отыскал дом Химено довольно быстро, и неверяще на него уставился.

Во первых – я просто не мог поверить, что это действительно ее дом. Сначала, у меня были подозрения что здесь живет другая семья, с такой же фамилией. Однако в этом районе не было других домов с фамилией "Химено". Никаких сомнений – она живет именно здесь.

До переезда Химено жила в доме сказочно-японского стиля. И моему детскому мозгу казалось что он очень подходит девочке с иероглифом "химе (принцесса)" в имени. Однако, место которое я нашел по карте было захудалым жилищем, настолько невзрачным, что вы забудете его через пять секунд.

Не долго думая я нажал на дверной звонок. У меня все еще было такое ощущение, будто ее там нет. Я звонил три раза, по три минуту каждый – но никто так и не подошел. Подумав что к вечеру кто-нибудь обязательно объявится, я решил убить время неподалеку, и стал рассматривать карту распечатанную в колледже.

"Публичная библиотека", попалось мне на глаза. После посещения подобного места в колледже во мне разгорелось небольшое желание что-нибудь почитать.

На вид - небольшая чистая библиотека. Но первый же шаг внутри дал мне понять, что здание довольно старое. Тяжелый запах и пыль, как в заброшенном школьном здании. Однако, книги были упорядочены, и вообще в полном порядке.

Я задумался, какие книги прочитать перед смертью. Или говоря иначе: "Какие книги будут полезны мне перед смертью?"

Думаю, сейчас я читал бы только такие книги. Не хочу читать те, которые уже потеряли свою ценность – как они могли мне нравиться?

Возможно через месяц всё было бы иначе. Но сейчас я выбрал таких писателей как Пол Остер, Кенджи Миязава, О. Генри и Хемингуэй. Не самая интересная подборка.

Все книги что я взял были короткими. Не потому, что мне такие больше нравились, просто не хотелось читать длинные истории. Боюсь, банально не хватило бы терпения.

Пока я читал О. Генри "Дары волхвов", Мияги сидевшая рядом со мной, придвинулась ближе и посмотрела на страницу которую я читал, затем на меня и снова на страницу.

– Хочешь попробовать читать и наблюдать одновременно? – прошептал я.

– Что-то вроде того, – ответила Мияги, и придвинулась еще ближе.

От нее явно исходит некий успокаивающий аромат – подумал я.

Я читал до тех пор, пока библиотека не закрылась в шесть вечера. Разумеется, периодически выходя на улицу – чтобы покурить и дать глазам отдохнуть.

Это был мой первый опыт совместного чтения. В общем, было по своему неплохо. Я думал не столько о своих чувствах, сколько о чувствах Мияги, когда она читала тот же момент что и я.

Мы направились назад, к дому Химено, но когда я снова нажал на звонок, оказалось что никто еще не вернулся. Полностью осознавая что могли подумать соседи, я прождал перед домом еще час.

Солнце зашло, и на столбах линии электропередачи зажглись огни. Количество окурков под моими ногами все возрастало. Мияги неодобрительно на них посматривала, потому я взял переносную пепельницу и быстренько все собрал.

Кажется, лучше попытать счастья в следующий раз. Не буду отрицать, что в каком-то смысле даже рад, что Химено так и не появилась.

Похоже, на обратном пути я не туда свернул, и мы оказались в торговом районе, вдоль которого были выложены бумажные фонарики. Так как здесь я бывал редко - мне потребовалось время, чтобы осознать, что это совсем рядом с домом моих родителей.

Кажется, в храме сейчас проходил летний фестиваль. Я проголодался, поэтому оставив Cub на стоянке – пошел между вкусно пахнущими лавками, выбирая чем перекусить.

Я не видел такого фестиваля с десяти лет. Просто перестал на них ходить, после ухода Химено.

Фестиваль был небольшой, всего на 10-15 ларьков, но от этого он казался особенно оживленным. Чем меньше вокруг развлечений, тем больше людей увлекает то, что у них есть.

Все шло по плану, я купил сукияки и сосиски, но потом меня охватило какое-то безумие, и я решил отовариться в каждой лавке.

Я купил такояки, кори, жареную кукурузу, усуяки, жареную курицу, сахарное яблоко, шоколадный банан, курицу гриль, кальмаров и сок. И понес все это к каменным ступеням.

– Зачем вы скупили все это? – спросила шокированная Мияги.

– Исполняю детскую мечту. Я не смогу съесть всё это в одиночку, будешь помогать.

Мияги неуверенно протянула руку к моему пакету и начала поедать усуяки.

К тому моменту как мы закончили – мы всей душой возненавидели запах еды. Желудки у нас были маленькие, поэтому произошедшее можно было сравнить с попыткой проглотить волейбольный мяч.

Мы так объелись, что какое-то время даже вставать не хотелось. Мияги с надменным видом лизала сахарное яблоко.

С того места где мы сидели, можно было наблюдать за всем фестивалем. Узкая дорожка, ведущая к храму была заставлена тележками, и двумя рядами бумажных фонариков – как взлетную полосу освещавших окружение в красные тона. Все прохожие выглядели счастливо... Короче говоря, ничем не отличалось от того дня, десятилетней давности. В тот день все было точно так же. Химено и я, сидели на этих самых ступеньках, и смотрели на таких же веселых прохожих. Здесь мы пришли к соглашению, что не стоит смешиваться с ними. И ждали, когда нас признают и поймут.

И тогда, Химено сделала свое предсказание: "Нечто замечательное случится летом, через десять лет, и тогда мы наконец заживем счастливой жизнью".

Кроме того она тогда сказала, что если мы не найдем себе пару и останемся "невостребованным товаром", то должны быть вместе.

Ну... сейчас то самое лето, на которое она так надеялась. А девушки давшей это обещание – не то что не было на полке магазина – она стала товаром б/у. А моя жизнь подходит к концу, в то время как я не просто никем не востребован, но еще и забракован.

Как итог – у нас обоих не было пары. Мы снова остались в одиночестве.

Интересно, где сейчас Химено, чем она занята?

Я вновь молился храму, окруженному стрекотом цикад.

Прошло довольно много времени. Я услышал как Мияги снова пишет в своей книжке карандашом. Фестиваль подходил к концу.

Я поднял голову, собрал мусор и аккуратно поднялся.

Кто-то поднимался по лестнице.

Было слишком темно чтобы разглядеть лицо, но на мгновение – я увидел эти очертания. И мое время остановилось. Мое сердце... замерло.

Некоторые вещи слишком хороши чтобы быть правдой. По крайней мере так говорят.

Я чувствовал, как каждая клеточка моего тела дрожала от радости.

С каждым шагом этого человека – эти клетки вспоминали все. Начиная с того дня когда мы впервые встретились в четыре года, и заканчивая тем летним днем, когда она переехала – по крайней мере так мне показалось.

Хотя она выглядела иначе чем десять лет назад, но это еще не значит что я не смогу ее узнать.

Когда она подошла достаточно близко, чтобы можно было рассмотреть лица, я позвал ее охрипшим голосом.

– Химено.

Девушка остановилась и окинула меня пустым взглядом.

– Кусуноки? – отозвалась она. Тем же голосом, который мог принадлежать только ей.

Автор перевода – Rathief

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Tri-dnya-schastya/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 10. Мой первый и единственный друг детства

Вряд ли я смогу вспомнить, о чем мы разговаривали с Химено после воссоединения. Если честно, я даже не помню как она выглядела и держалась. Я был так взволнован, что говорил совершенно не задумываясь о словах.

Но все это было совершенно неважно. Сказать что-то Химено и чтобы она мне ответила – это все чего мне хотелось.

Не было похоже что она здесь развлекалась. И верно – она была здесь по работе, а ее машина остановилась возле храма. В общем, она была здесь проездом.

Когда я спросил ее, кем она работает – она легко ушла от ответа. Всё что я узнал, что эта работа проходит тет-а-тет.

– Я хотела бы поговорить с тобой немного дольше, но мне нужно рано вставать, – сказала она, выказывая свое желание уйти. Потому, я пригласил ее выпить.

– Пить я не буду, но мы можем пообедать, – согласилась она.

Пообещав встретиться через два дня, мы разошлись.

Я был так счастлив, что совсем забыл о Мияги.

– Что ж, это было мило, – сказала она. – Не ожидала что все случится само собой.

– Я тоже. Мне до сих пор кажется, что все идет слишком гладко.

– Верно... Похоже, что иногда случается и такое.

Через два дня я вновь увижусь с Химено. Полагаю мне нужно рассматривать это как главное событие своей жизни.

Поэтому, я должен подготовиться.

Вернувшись домой, я вычеркнул пункт Химено в своем списке и будучи уже готовым уснуть, сказал Мияги:

– У меня есть одна странная просьба.

– Я не пью.

– Да я не об этом. Насчет завтрашнего дня. Я хочу быть полностью уверен, что готов к встрече с Химено. К счастью, у меня есть два дня, и я могу использовать весь завтрашний день для подготовки. В общем, я хочу чтобы ты помогла мне с этим.

– Подготовиться?

– Я знаю, что бессмысленно скрывать от тебя что-то, потому буду честен. За двадцать лет, я еще ни разу не был на свидании. Поэтому, мне кажется что я только утомлю ее и все испорчу. Короче, я хочу завтра поехать в город и отрепетировать.

Лицо Мияги застыло на пару секунд с пустым взглядом.

– Если я все правильно поняла... Вы хотите, чтобы я сыграла роль мисс Химено?

– Всё верно. Ну как, берешься?

– Я конечно не против... но по-моему, от этого будет больше проблем чем пользы.

– О, ты имеешь в виду, что я единственный, кто может тебя видеть?

– Да. Именно это, – подтвердила Мияги.

– Это не проблема. Почему меня должно волновать, что другие подумают обо мне? В любом случае, я лучше использую все свое смущение, когда пойду на свидание с Химено. Даже если все остальные будут смеяться надо мной, пока я хоть немного ей нравлюсь - я счастлив.

Мияги выглядела ошеломленно.

– Вы в мгновение меняетесь, когда речь заходит о мисс Химено... Но есть и другая проблема. Как вы уже должны были понять, я очень мало знаю о том, как думают женщины моего возраста. Я не верю, что смогу стать подходящей заменой. Я могу на дух не переносить то, что приятно госпоже Химено. А то, что скучно для нее – может быть интересным для меня. То, что мисс Химено сочла бы за грубость, я могу счесть за вежливость. Подобных различий, может быть слишком много. Таким образом, глядя на образец женщин в возрасте двадцати...

– А ты мгновенно становишься скромницей, когда речь заходит о тебе, не так ли? – прервал я ее. – Это не беда. Насколько я могу судить, ты не отличаешься от других девушек. За исключением того, что ты немного симпатичнее.

– Что ж, раз для вас это не проблема, тогда все просто прекрасно, – нервно ответила Мияги.

На следующее утро я записался в салон, и отправился в город, чтобы прикупить одежду и обувь. Я не могу пойти на свидание с Химено в своих потрепанных джинсах и грязных кроссовках.

Найдя магазин, который более-менее соответствовал моим вкусам, и следуя подсказкам Мияги, я купил себе рубашку-поло от "Fred Perry", хлопчатобумажные брюки, ремень, и наконец - ботинки шоколадного оттенка.

– Понимаете, мне кажется что вы не должны носить что-то слишком вычурное. Пока ваша одежда в порядке, этого вполне достаточно.

– Могу я истолковать это как то, что она мне идет?

– Вы вольны понимать это, как вам заблагорассудится.

– Ага. Так и поступлю. Хотя, такое чувство что меня критикуют.

– Вы не обязаны докладывать мне каждую мелочь.

Закончив с покупками, мы отправились в салон. До назначенного времени оставалось совсем немного.

Внутри, как и советовала Мияги, я объяснил что: "Завтра у меня очень важная встреча". Женщина парикмахер, одарив меня успокаивающей улыбкой, принялась страстно корнать мои волосы, попутно давая советы насчет моей "встречи".

В новой одежде и с аккуратно подстриженными волосами - без преувеличений, можно было назвать меня другим человеком. Похоже что растрепанные волосы и заношенная рубашка влияли на мою внешность куда больше, чем я думал. Сейчас, когда всего этого не стало, я стал находить на певца из поп-группы.

– Что ж, в сравнении с тем что было вчера, вас просто не узнать, – признала Мияги.

– И правда, теперь и не скажешь, что этот парень стоит 10.000 йен за год, а?

– В самом деле. Сейчас, у вас как будто и правда есть шанс на счастливое будущее.

– Спасибо. Знаешь, когда ты так улыбаешься, то похожа на библиотечную фею.

– Видимо, сегодня вы полны сил, господин Кусуноки.

– Похоже что так.

– Так что же это за "библиотечная фея"?

– Всего лишь обозначение элегантной и умной женщины.

– Вот как? Пожалуйста, сохраните эту фразу для мисс Химено.

– Но я говорил о тебе. У нее совершенно другие достоинства.

Не изменившись в лице, Мияги слегка склонила голову и сказала:

– Ну спасибо. Так или иначе, но согласно отчетам - как люди, мы с тобой не стоим практически ничего.

– И это очень странно, – ответил я.

Мы сидели в итальянском ресторане, и разумеется все выглядело так, будто я общаюсь сам с собой. Пара средних лет, сидящая рядом, осторожно посматривала на меня и перешептывалась.

Отобедав, мы вышли на главную улицу. Спустились по лестнице с моста и отправились вдоль реки.

К тому времени, я был уже накачан алкоголем, поэтому держал Мияги за руку, чтобы сохранять равновесие. Мияги выглядела обеспокоенной, но я продолжал тянуть ее дальше.

Остальные видели лишь то, как я прогуливаюсь странной походкой, поэтому мне было плевать. Все же, я никогда не был честным человеком.

Раньше, я мог бы также решиться сделать себе репутацию странного парня. Я бы справился с этим на отлично.

Когда Мияги попривыкла держать меня за руку, она заявила:

– Теперь, пьяница Кусуноки, представь, что я Химено, и попытайся меня соблазнить.

Я остановился и посмотрел ей прямо в глаза.

– Ты, представшая предо мной 0 лучшее, что когда-либо случалось в моей жизни. Самое же худшее было, когда ты скрылась от меня. И сейчас, в моей жизни, может появиться новое событие... хорошее или плохое,  зависит только от твоего ответа.

– Довольно неплохо. Я впечатлена.

– Как думаешь, что ответила бы Химено?

– Эх, ладно. Если бы это была госпожа Химено, – Мияги задумалась, приложив ладонь ко рту. – Возможно, она сказала бы: "Что за вздор?", и попыталась бы рассмеяться.

– Хах. А если бы это была Мияги?

– Я не могу уловить смысла ваших слов.

– Это шутка. Не беспокойся, – усмехнулся я.

– Действительно ли вы такой шутник, господин Кусуноки?

– Сам не уверен. Я не очень-то верю в такие понятия как "личность" или "характер". Все это меняется в зависимости от ситуации. Человек вкладывает слишком много веры в постоянство, но это что-то более поверхностное чем кажется большинству.

– Не ожидала, что из всех людей, именно вы скажете нечто подобное.

– Всем нравится считать себя исключением, когда имеется удручающая статистика.

Мияги слегка вздохнула.

– Полагаю что так, – согласилась она.

Устав от ходьбы, мы запрыгнули в первый попавшийся автобус. Хоть внутри и было много людей, но я не обращая внимания продолжал говорить с Мияги о своих воспоминаниях, связанных с Химено.

Сменив автобус, мы доехали до смотровой площадки - довольно популярное место в городе, кстати говоря. Здесь было около десятка обжимавшихся и тайком целовавшихся парочек, но я все равно продолжил разговор с Мияги.

Как ни странно, но я почти не чувствовал на себе взглядов. Все были слишком заняты друг другом.

– Химено была здесь, когда я увидел это место впервые. Перила, установленные вверху этой спиральной лестницы - хорошее решение, учитывая детей которые спешат забраться на самый верх. В общем, Химено попыталась взобраться наверх, но я заметил пролом, когда она уже почти сорвалась. Если бы меня там не было, это вполне могло бы случиться. Она конечно умна, но иногда может быть настоящей дурой. Просто невозможно было оставить ее одну. Спеша дотянуться до нее тогда, я поранился, но в этот день она получила незабываемое удовольствие...

Мияги одарила меня обеспокоенным взглядом. А все потому, что я стал крайне разговорчивым, как будто стараясь отстраниться от ее беспокойства.

В тот миг, Мияги знала намного больше чем я. Тогда, она еще не сообщила мне нечто важное.

Обзорная площадка была бы идеальным местом чтобы рассказать мне, но она не сказала ни слова.

Наверное, она считала, что мне лучше пожить в мечтах, пока это еще возможно.

Наконец настал столь долгожданный день. И он выдался весьма дождливым. Станция была переполнена людьми с зонтами. Оглядывая площадь со второго этажа станции, я наблюдал как разноцветные зонтики движутся в различных направлениях.

Я прождал возле книжного магазина до 17:10, но Химено так и не появилась.

"Не спеши" – сказал я себе. Она опаздывает лишь на десять минут. А все дороги наверняка переполнены машинами из-за дождя. К тому же, в отличие от меня, она наверняка занята.

Так или иначе, я посматривал на часы, раза три в минуту.

Прошло уже двадцать минут, больше похожих на час или два. Может я жду не в том месте? Химено сказала – возле книжного магазина. Но это единственный книжный в округе.

Спустя двадцать семь минут, собираясь отправиться на ее поиски – я заметил как она идя на встречу, машет мне рукой. Слава богу, я уже начинал думать, что ее обещание было только предлогом чтобы вежливо откланяться. Поэтому я был невероятно рад, что она все же пришла.

Даже если бы Химено не была человеком которого я ждал десять лет, я бы все равно заметил, что она сегодня буквально излучает красоту.

Казалось, что каждая черточка ее лица, была создана кропотливым мастером. Не было ничего лишнего – каждая частичка знала свое место.

Если бы я не был по крайней мере ее знакомым, наверняка было бы больно от одного случайно брошенного на нее взгляда. Она оставила бы дыру в моей груди, и я умер пытаясь ее заполнить.

"Она никогда не будет моей, так ведь? Получается, моя жизнь бессмысленна?" – подумал бы я.

Так что, мне повезло, что я самый близкий к ней человек на этой станции. Я был очень доволен этим.

– У меня автобус опоздал из-за дождя. Прости, что заставила ждать. За это я тебя чем-нибудь угощу.

– Нет, давай лучше я. Ведь это я виноват, что ты вышла в такую погоду, так что забудь о деньгах в этот раз.

И тут я понял, что изменился не только мой внешний вид, но даже голос. Он звучал на пол октавы выше. Это звучание было настолько неплохим, что возникало чувство, что так должно было быть изначально.

– О. Ты надеешься на следующий раз? – спросила она с беззаботным, но изучающим взглядом.

– Верно. И в следующий раз, думаю, ты сможешь меня угостить.

– Приятно, что ты честен, – хихикнула она.

– Именно это сказала бы настоящая Химено, – пробормотал я.

За десять лет, она так и не изменилась. Ее речь все также была полна сарказма, но с некоторым намеком на тепло.

Мы прошли через туннель, и выходя из него, я раскрыл свой зонтик. Химено быстро выхватила его из моих рук, и укрыла под ним нас обоих.

– Ты всегда забывал свой зонт, Кусуноки, поэтому, хоть и неохотно, но я делилась своим.

– Это верно, – ответил я, забирая зонт назад. Я понес его, прикрывая Химено.

– Значит, неплохо было бы поменяться?

– Ага.

Мы пошли вместе, под одним зонтом.

– Кстати говоря, что ты здесь делал, когда мы встретились? – поинтересовалась она.

– Искал тебя, Химено.

– Лжец, – толкнула она меня в плечо.

– Это правда, – рассмеялся я.

Мне казалось, что всё идет просто отлично.

Я рассказал ей, как был привязан к ней все это время, а она выказала свою привязанность мне.

Я в это верил... верил и ни в чем не сомневался.

Я действительно не хочу знать, о чем Химено думала в этот момент.

А сейчас, как насчет сравнения выводов?

Сидя в ресторане, напротив Химено и разговаривая с нею – я совершал невероятную ошибку.

Если быть точным, наверно это и не было ошибкой. Если бы мне дали возможность бесконечно переигрывать эту сцену – я бы всегда делал один и тот же выбор. Другого варианта для меня попросту не существовало.

Кроме того, причина по которой мой выбор стал ошибкой - обретала свою форму очень давно.

А еще, в свое время, я определенно допустил иную ошибку.

Но в любом случае, результаты этой другой ошибки пришли, чтобы спасти меня.

И в то же время я наконец пришел к тому чтобы узнать причину, по которой Мияги на самом деле пыталась отвадить меня от встречи с Химено.

Сделав заказ, я улыбнулся своей спутнице, чтобы показать как я ее люблю. Она тоже усмехнулась в ответ.

Сделав глоток воды со льдом из своего стакана, она сказала:

– Хотелось бы узнать, чем ты занимался все эти годы, Кусуноки?

– А мне хотелось бы для начала послушать тебя, – ответил я, но она настояла:

– Начнем с Кусуноки.

– Чтож, это будет не так интересно, – начал я, и рассказал сначала о своем школьном времени. Это действительно не представляло для нас никакого интереса.

Я рассказал о том, как на втором году средней школы, постепенно скатился в учебе. Как моя прекрасная память с каждым годом становилась все хуже.

Как я пошел в лучшую старшую школу, но забив на учебу на полпути, поступил в невероятно обычный колледж.

Как я уговаривал родителей, считавших что нет никакого смысла поступать в обычный колледж, оплатить мое обучение, и в итоге все равно платил за себя сам.

И о том, как я вовсе не касался кисти, с зимы своего семнадцатого года.

Я рассказал все это менее чем за пять минут. О моей жизни вообще, мало что можно было сказать.

– Значит, ты отказался от искусства. Это очень плохо. Кусуноки, мне нравились твои рисунки, – сказала Химено.

Ее мнение кардинально отличалось от мнения одного парня, которого я знаю.

– Ты всё время рисовал. И у тебя получались такие красивые и потрясающие рисунки, что все вокруг буквально уходило на задний план. Знаешь, я всегда тебе завидовала.

– Раньше ты никогда не говорила ничего подобного.

– Потому что тогда, я на самом деле соревновалась с тобой. Я старалась развить все свои таланты, потому что не хотела мириться с твоим. Кусуноки... ты наверное никогда не замечал, но я иногда брала твои рисунки домой, и что называется пялилась на них, – призналась она. Ее взгляд при этом был направлен куда-то вдаль.

– Да. Я тоже считал тебя своим соперником. Мы были практически на одном уровне, но похвала взрослых всегда доставалась миленькой Химено. Я тогда думал, что это несправедливо, что существует кто-то не только умный, но и прекрасный.

– Никто не ожидал, что кто-то вроде нее, бросит старшую школу, – как бы вскользь прокомментировала Химено.

– Бросит? – спросил я с наигранным удивлением.

– Точно, ты ведь не знал, – Химено опустила взгляд и улыбнулась. – Я то думала, что слухи дойдут до тебя, на встрече выпускников или еще где-нибудь.

– Я никогда не появлялся на подобных мероприятиях. Думал, что вряд ли найду тебя там.

– Мм... Я бы не сказала, что это слишком интересно, но...

Химено рассказала мне всё. Вплоть до ее отчисления.

Однако, она опустила подробность о своей беременности, коей со мной поделилась Мияги.

Всё, что она сказала, было:

– Я вышла за выпускника и бросила учебу, но мы поссорились и в итоге развелись. Думаю, я просто была ребенком, – сказала Химено с натянутой улыбкой. – Я просто не могла двигаться дальше, принимая вещи такими какие они есть. Я не могла выдержать ни малейшего несовершенства, и испортила все с самого начала. В моем мышлении ничего не изменилось, с того самого момента как я сменила школу и отдалилась от тебя. Уверена, что тогда я была умной девочкой. Но из-за этого мне казалось, что расти дальше просто некуда. Поэтому, сейчас, когда все изменились - я не сильно отличаюсь от той десятилетней мечтательницы.

Химено уставилась на свои руки лежащие на столе, глазами маленькой, запуганной девочки.

– А что насчет тебя, Кусуноки? Уверена, что ты тоже изменился за эти десять лет.

С этого момента, я начал потихоньку терять свою невозмутимость.

– Ты не единственная, кто остался без изменений, Химено. С того дня, как мы разошлись, я был таким же. Проживая год за годом в полном одиночестве, мне казалось, что мир существует только ради того, чтобы разочаровать меня. Наверное, я уже был мертв. Вот почему, всего несколько дней назад я...

Я знал что все расскажу. С самого начала я понимал, как это прозвучит для Химено. И я понимал, насколько глупо было это делать. Но ничто не могло меня остановить.

– Я продал продолжительность своей жизни... По 10.000 йен за каждый год.

Лицо Химено побледнело и стало озадаченным, но я уже не мог прервать поток слов. Я позволил всему что было внутри меня, наконец выйти наружу.

Я скакал с одного момента на другой: Магазин, который купил мою жизнь. Как я ожидал кучу денег, а получил всего десять тысяч. О том, как в отчаянии от своего будущего, продал все кроме трех месяцев. И как с тех пор за мной следит невидимый наблюдатель.

Я лепетал так, что вызывал сочувствие у самого себя.

– Ты не можешь ее видеть, но мой наблюдатель здесь, прямо сейчас, – сказал я, указывая на Мияги. – Вот, прямо тут. Это девушка, по имени Мияги. Она всегда говорит резкие вещи, но если просто пообщаться с ней, то она на самом деле...

– Эй, Кусуноки. Я не хочу тебя обижать, но... Ты хоть представляешь, насколько это все нереально? О чем ты вообще говоришь? – извиняющимся тоном спросила Химено.

– Да, я знаю, насколько нелепо это звучит.

– Верно, это просто смешно... Но знаешь, Кусуноки, несмотря на это, я не могу сказать что ты лжешь. Ни когда ты говорил что у тебя осталось мало времени, ни про девушку которая наблюдает за тобой. Мы знаем друг друга достаточно долго, чтобы я смогла это понять. Поэтому, хоть это и сложно - я могу поверить, что ты не лжешь о продаже своей жизни.

Было бы трудно объяснить, как я сейчас был счастлив.

– Сожалею, что откладывала, но на самом деле я тоже кое-что скрывала...

Химено откашлялась прикрыв рот платком, затем встала.

– Прости. Давай продолжим после еды, – сказала она, и вышла из-за стола.

Она направлялась к туалету, и я пропустил ее.

Наш заказ уже принесли, и я надеялся что Химено скоро вернется. Я должен был услышать что она хотела мне рассказать.

Вот только Химено так и не вернулась.

Она отсутствовала уже долгое время, и я забеспокоился, что она упала в обморок от анемии или еще что-то случилось, и обратился к Мияги:

– Извини, но не могла бы ты проверить? Может с ней что-то случилось?

Мияги лишь молча кивнула.

Она вернулась через несколько минут и сообщила мне, что Химено исчезла.

Я обошел весь ресторан, но ее нигде не было.

Поверженный, я вернулся на свое место с остывшими блюдами. Все силы покинули меня. Я чувствовал что-то тяжелое и неприятное внутри.

Горло пересохло и хотелось пить. Я попытался схватить свой стакан, но ничего не видя – разлил воду по столу.

Я медленно пережевывал свою холодную пасту.

Некоторое время спустя, Мияги села напротив меня и стала есть порцию Химено.

– Даже холодное, очень вкусно, – сообщила она.

Я же ничего не ответил.

Закончив с едой, я так и не понял, что такое съел.

– Хей. Мияги. Скажи честно. Как ты думаешь, почему Химено ушла?

– Возможно, потому что посчитала вас за сумасшедшего.

В некотором смысле, это было правдой.

Но на самом деле, правда была немного сложнее, и Мияги тоже это понимала.

И она скрывала это ради меня.

Расплатившись по счету и выйдя на улицу – я услышал, как кто-то окликает меня сзади. Я обернулся и увидел спешащего ко мне официанта.

– Женщина с которой вы пришли, она просила передать это вам, – сказал он мне, протягивая какой-то листок.

Это записка, которая кажется была вырвана из записной книжки.

Я не спешил ее прочесть.

И все таки сделав это - обнаружил что Мияги лгала мне всё время.

– Ты всё время это знала, и скрывала от меня?

– Да, я поступила так. Прости.

– Нет. Не извиняйся. Ты подарила мне хороший сон.

Я был единственным, кому тут нужно было извиняться. Но у меня не оставалось сил, чтобы признать собственную вину.

– И, в оригинальной версии моей жизни - Химено это сделала, не так ли?

– Верно. Она совершила это прямо на ваших глазах, господин Кусуноки.

Чтобы показать мне.

Чтобы прояснить годы обид.

Я вновь перечитал записку.

Вот что в ней было:  

"Моему первому, и единственному другу детства.

Я хотела умереть прямо перед тобой.

На смотровой площадке. Я хотела, чтобы ты подождал меня внизу, а я бы упала рядом с тобой.

Может ты никогда и не понимал этого, но я всегда презирала тебя.

Ты никогда не отвечал на мои призывы о помощи, а затем вроде бы случайно оказался рядом сейчас. Я больше не могу ненавидеть тебя.

Так что сейчас, когда я не гожусь для тебя - я хотела наложить на себя руки.

Но, похоже что за эти десять лет, ты стал еще более безумен чем я.

Не думаю, что сейчас смогу отомстить тебе подобным образом.

Поэтому просто исчезну.

Прощай.

Надеюсь лишь что ты не врал насчет того, что тебе недолго осталось."  

Какой я идиот.

Я всю жизнь провел в одиночестве чтобы не чувствовать подобного.

Я всего лишь должен был доверять себе до самого конца.

Я отправился к мосту возле станции, аккуратно сложил послание Химено в самолетик, и запустил его вдоль реки, отражавшей свет зданий. Какое-то время он парил в воздухе, но все же коснулся воды и затонул. Затем, я достал конверт заполненный деньгами, которые собирался отдать Химено, и раздал их прохожим.

Реакция людей была самой разной. Кто-то, лишь с сомнением оглядывался на меня, а были и те, кто с заискивающей улыбкой брали деньги.

Первые отталкивали от себя деньги, а вторые зачастую просили больше.

– Вы должны остановиться, – сказала равнодушная Мияги, дергая меня за рукав.

– Я ведь никого не беспокою, верно? – ответил я, отмахиваясь от нее.

Деньги закончились в мгновение ока. Я даже опустошил свой кошелек. Я раздал все, вплоть до купюр по 1.000 йен.

Когда мне стало нечего раздавать, я встал прямо посреди улицы.

Люди, проходящие мимо, неловко на меня поглядывали.

У меня не осталось денег на такси, поэтому домой я пошел пешком.

Мияги достала из сумки голубой зонт и раскрыла его. Я вспомнил, что оставил свой в ресторане, но промокну я или простужусь – мне было уже все равно.

– Вы промокнете, – сказала Мияги, поднимая зонтик повыше. Этим жестом, она велела мне пойти с ней.

– Как ты видишь, у меня очень скверное настроение.

– Это верно, – ответила она, закрывая и убирая зонт в сумку.

Мияги шла в трех шагах позади меня. Мы оба промокли.

– Ты ведь знаешь, тебе не обязательно мокнуть.

– Как ты видишь, у меня очень скверное настроение, – улыбнулась Мияги.

Поступай как знаешь – подумал я, и пошел дальше.

Я наткнулся на автобусную остановку, где можно было спастись от дождя, и укрылся в ней. Прямо над нами, был изогнутый фонарь, который периодически моргал, словно забыв как нужно гореть. Только присев, мне невероятно захотелось спать. Но это была не физическая усталость, а ментальная.

Кажется, я все же заснул на пару минут, но холод быстро меня разбудил.

Мияги сопела рядом со мной. Она отчаянно поджимала под себя коленки, пытаясь согреться.

Мне стало жаль ее, за то, что она стала свидетелем эгоистичных действий идиота.

Стараясь не разбудить Мияги, я медленно поднялся, и поблуждав вокруг – нашел заброшенный дом.

Я вернулся к скамейке, поднял все еще спящую Мияги на руки, и перенес ее внутрь.

Разумеется, следовало бы разбудить девушку, чей сон был куда чутче моего. Но Мияги все это время притворялась.

В комнате пахло татами. А в углу была целая куча подушек. Проверив их на клопов, я положил несколько на пол, и уложил на них Мияги. Рядом, я точно также постелил для себя.

На подоконнике была анти-москитная спиралька, которой наверняка был уже не один десяток лет. Я поджег ее своей зажигалкой.

Капли дождя, походили на колыбельную.

И я начал делать то, что обычно делал перед сном.

Я представлял самые лучшие пейзажи, на которые только было способно мое воображение.

Я думал о каждой мелкой детали мира, в котором хотел бы жить.

Я легко представлял "воспоминания" – которых у меня никогда не было, "места" – где я никогда не был, "время" – которое могло быть прошлым или будущим.

Я занимался подобным каждую ночь, начиная с пяти лет.

Может быть, эти детские фантазии были настоящей причиной, по которой я никогда не мог привыкнуть к этому миру.

Но уверен, что это единственная причина, по которой я иду с ним на компромисс.

Возможно, то, о чем я думал просыпаясь среди ночи – на самом деле было сном, основанным на надежде, свойственной временам отчаянья.

Если это действительно был сон, то он был весьма смущающий.

Если же это была реальность, буду откровенен – ничего не могло бы сделать меня более счастливым.

Я услышал, как кто-то ходит по матам. Я знаю, что это Мияги села рядом с моей подушкой, потому что почувствовал ее аромат. Даже летом, она пахла как ясное зимнее утро.

Я держал глаза закрытыми. Не знаю почему, но я чувствовал, что так будет лучше.

Она коснулась моей головы и нежно погладила. Думаю, это длилось не дольше минуты.

Кажется, Мияги что-то прошептала, но я не смог разобрать за дождем.

В полусонном состоянии, я подумал: Как много раз Мияги помогала мне? Как бы хреново я себя сейчас чувствовал, если бы ее не было?

Но тогда, я тем более не должен ее беспокоить – сказал я себе.

Она здесь исключительно из-за своей работы. Она добра ко мне только потому, что я скоро умру.

Это совершенно не значит, что она ко мне что-то чувствует.

У меня не должно быть никаких глупых надежд. Они сделают несчастным не только меня, но и ее тоже. Я обременю Мияги лишней причиной для самобичевания если умру несчастным.

Лучше я умру в покое. Я вернусь к своей самодостаточной и скромной жизни, в которой я ни на кого не рассчитывал.

Как кот, я умру молча. Никого не беспокоя.

Так я поклялся себе.

Утром, меня разбудила противная жара. Я слышал как школьники занимаются радио-аэробикой на улице.

Мияги уже встала, и насвистывая песню Нины Симон – "I wish I knew", убирала подушки.

Я все еще чувствовал сонливость, но мы не могли здесь долго задерживаться.

– Пойдемте домой, – сказала Мияги.

– Да, – ответил я ей.

Автор перевода – Rathief

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Tri-dnya-schastya/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 11. Тур по торговым автоматам

Проведя в пути четыре часа, мы наконец-то достигли квартиры. Запах моей комнаты вызывал чувство ностальгии.

Всё мое тело было залито потом, а ноги покрылись мозолями. Едва открыв дверь в ванную, я подумал: "не лучше ли пропустить вперед Мияги?" Но если я буду так явно проявлять заботу, то могу разрушить чувство дистанции, которое она возвела между нами.

Поборов желание сэкономить воду, я быстро вымылся, переоделся и вернулся в гостиную.

Исходя из того, что я видел до сих пор - Мияги могла спокойно мыться и питаться пока я спал. Потому, я притворился что отправился спать. Лежа в постели, я услышал как Мияги тихо направилась в сторону ванной. И когда я уже собирался встать, шаги направились в обратную сторону, и я быстро закрыл глаза.

– Господин Кусуноки, – сказала Мияги.

Я продолжал притворяться что не замечаю ее.

– Господин Кусуноки, вы спите? – прошептала Мияги. – Разумеется, я спрашиваю это только потому, что вы симулируете. И если это действительно так, мне показалось что было бы неплохо, если вы сделали это, заботясь обо мне... Доброй ночи. Я воспользуюсь вашим душем.

Услышав как захлопнулась дверь в ванную, я встал и посмотрел в угол, где обычно сидела Мияги. Она снова будет ночевать там, не так ли? В положении, в котором казалось бы совсем невозможно заснуть – она проводила всю ночь, то наблюдая за мной, то прерываясь на короткий сон.

В качестве эксперимента - подражая Мияги, я сел в том же месте, и попытался заснуть. Но сон попросту не шел.

– Что вы здесь делаете? Ваше место в постели, – похлопав меня по плечу, предупредила мой наблюдатель. Я даже не заметил, когда она успела вернуться.

– Вообще-то это моя фраза. Ты должна спать в постели. Просто нелепо ночевать здесь.

– Может и нелепо, но я уже привыкла.

Я лег на левую половину кровати и сказал:

– С сегодняшнего дня, я сплю на левой стороне. Ни под каким предлогом я не буду вторгаться на правую, даже не повернусь туда. Это будет идеальным местом, чтобы наблюдать за мной с близкой дистанции. Захочешь ты здесь спать или нет - зависит от тебя, но я в любом случае буду спать слева.

Я пытался найти точку соприкосновения. Сомневаюсь, что Мияги согласилась бы спать в кровати, в то время как я устроился бы на полу. Хотя, даже если я и сказал ей, что сон рядом со мной будет без проблем, это еще не значит что она вот так вот легко всё примет.

– Вы еще не проснулись, господин Кусуноки? – поинтересовалась Мияги, подтверждая мои домыслы.

Я проигнорировал ее и закрыл глаза. Минут через двадцать, я почувствовал как Мияги залезла на противоположную сторону постели.

В эту ночь, повернувшись друг к другу спинами - мы разделили одно ложе на двоих. Признаю, я предложил это исключительно ради своего самоудовлетворения. Я снова создаю Мияги проблемы...

Она наверняка не хотела этого делать. Отвечая на мою доброжелательность, она может навредить своей стойкости наблюдателя, которая развивалась много лет. К тому же, доброта смертника – вещь переменчивая и непостоянная. Такая доброта не помогает людям, она причиняет им боль.

Тем не менее Мияги до сих пор с нежностью принимала мою непримечательную заботу.

Могу предположить, что так она показывает свое уважение. А может, она просто смертельно устала.

Я проснулся, когда багровый закат уже заполнил своими красками всю комнату. Я думал, что Мияги давно проснулась, но ей похоже, хотелось поспать еще чуть-чуть. Встав с кровати, я прищурился от яркого солнечного света.

В момент, когда наши взгляды встретились, мы дружно отвели глаза. После глубокого сна, ее одежда и волосы были в таком беспорядке, что она казалась почти что беззащитной.

– Я просто немного устала сегодня, – сказала она, как бы оправдываясь. – С завтрашнего дня, я буду спать на своем обычном месте. Тем не менее, спасибо вам большое, – добавила она.

Мы вышли на закате. Стрекотали цикады.

Возможно из-за инцидента с постелью, Мияги казалась более отстраненной. В магазине я снял немного денег заработанных на подработке за последний месяц.

Это были все мои оставшиеся средства, последние боеприпасы.

Я должен использовать их осторожно.

Понаблюдав с пешеходного моста за закатом, мы отправились в лавку, в которой подавали гюдон. Там использовалась система купонов, поэтому Мияги, купив билет, отдала его мне.

– Говоря о том, что делать дальше, – начал я, прикончив свой мисо суп. – Я сделал всё, что написал в своем списке. Но что теперь?

– Делайте что хотите. Даже у вас должны быть какие-то увлечения, ведь так?

– Да. Слушать музыку и читать... Но теперь, когда я об этом задумался, то понял что это было лишь средством побега от жизни. Я использовал музыку и книги, чтобы добиться с жизнью компромисса. Теперь, когда больше нет смысла заставлять себя идти дальше, они не так уж мне и нужны.

– Тогда, наверное, вам стоит начать думать об этом иначе. С этого момента вы можете просто наслаждаться этим.

– Да, но есть здесь одна закавыка. Независимо от того, как я буду смотреть на книги и музыку, я чувствую какое-то безразличие. Как будто это не имеет ко мне никакого отношения... Если подумать, то большинство вещей в этом мире, созданы для людей которые продолжают жить. Разумеется, ведь это естественно. Незачем создавать что-то для тех, кто скоро умрет.

Мужчина лет пятидесяти, работающий в этой забегаловке, нахмурив брови, глянул на меня, говорящего сам с собой о смерти.

– Вы больше ничего не цените?.. К примеру, может вам нравится бродить по заброшенным местам, или ходить вдоль рельс и считать шпалы, а может играть в позабытые десятилетия назад аркадные автоматы?

– Всё это слишком специфично. Дай догадаюсь, ты наблюдала за парнями которым нравилось подобное?

– Да. Был даже такой, что провел свой последний месяц, лежа в кузове пикапа, глядя в небо. Он отдал все деньги старику, которого даже не знал, и попросил его вести пикап по тем местам, где его никто не остановит.

– Звучит умиротворяюще. Как ни странно, наверное, это самый разумный выход.

– Это довольно интересно. Смотреть на пролетающие мимо пейзажи - хороший способ развеяться.

Я попытался себе это представить. Под голубым небом, вдаль по извилистым сельским дорогам, ощущая прохладный ветерок - отправиться куда душе угодно. Все воспоминания и сожаления выветрились бы из моей головы и остались на дороге. Ощущение того, что чем дальше ты уедешь, тем дальше будет твоя смерть.

– Можешь рассказать мне побольше таких историй? Разумеется, пока это не задевает никаких коммерческих тайн, – попросил я.

– Я могу рассказать, когда мы вернемся в квартиру, – пообещала Мияги. – Но если мы продолжим здесь, то вы будете выглядеть подозрительно.

Возвращаясь назад, мы сделали большой крюк. Мы прошли через небольшое подсолнечное поле, бывшее здание начальной школы, и кладбище, расположенное на пологой земле. В школе проходило какое-то мероприятие, и проходя мимо мы видели здоровых, загорелых, пахнущих духами и спреем от комаров детей. Это была жизнерадостная ночь, казавшаяся прекрасным, коротким летом.

Добравшись до дома, я вместе с Мияги сел на Cub, и мы снова отправились на прогулку.

Наверное потому, что мы оба были легко одеты – я отчетливо ощущал гладкость ее тела, и это не давало мне покоя.

Случайно пропустив красный свет, я быстро нажал по тормозам, невольно делая нас еще ближе. Надеюсь, она не заметила мой учащенный пульс.

Мы подъехали к холмам, и припарковались на том, с которого был наилучший вид на город. Я купил на двоих кофе из торгового автомата и наслаждался скудным пейзажем.

Под нами был жилой район, испускавший нехитрое оранжевое свечение, которое при сравнении с огнями города расположенного чуть дальше, казалось невероятно маленьким.

Вернувшись домой, я почистил зубы, лег на кровать и слушал Мияги. Она рассказывала мне наименее обидные истории, из жизни ее предыдущих подопечных. Словно читала ребенку сказки на ночь. В этих рассказах, если можно их так назвать – не было ничего особенного. Но они успокаивали меня лучше, чем большинство литературных произведений.

На следующий день, складывая из оставшейся бумаги журавликов, я подумал о том, чем должен заняться. Мияги в это время тоже сидела за столом, и складывала журавликов.

– Было бы неплохо умереть, утонув в бумажных журавликах, – сказал я, зачерпывая полные ладони и подбрасывая их. Мияги также собрала в руках побольше, и обрушила мне их на голову.

Устав от оригами, я вышел подышать свежим воздухом. Купив в магазине сигареты, я выкурил одну на месте. Затем, выпив кофе из торгового автомата, я кое-что понял.

"Я не замечал того, что было прямо перед моим носом".

Кажется, я сказал это вслух, потому что Мияги заглянув мне в лицо, спросила:

– Чего же?

– Нет, ну, это действительно глупо... Просто я вспомнил кое-что, насчет чего с уверенностью могу сказать - оно мне нравится.

– Пожалуйста, скажи мне.

– Я люблю торговые автоматы, – признался я, почесывая в затылке.

– Ах... – воскликнула Мияги, словно пропустив удар. – А что... вам в них нравится?

– Хмм... Не знаю, смогу ли объяснить. Но в детстве, я правда хотел стать торговым автоматом когда вырасту.

Мияги медленно наклонила голову, и беспомощно посмотрела на меня.

– Э-э, просто удостовериться... Под торговыми автоматами, вы имеете в виду машины, которые продают кофе, лимонад и тому подобное? Как тот, который вы только что использовали?

– Верно. Но более того. Сигареты, зонтики, брелоки, онигири, удон, лед, мороженое, гамбургеры, одэн, картошку-фри, соленые сэндвичи с говядиной, лапшу, пиво, ликер... Торговые автоматы предлагают самые различные товары. Япония – это страна торговых автоматов! А всё потому, что они хороши для поддержания порядка.

– И именно поэтому вы их любите?

– Да, верно. Мне нравится их использовать, даже просто смотреть на них. Даже обычный старый торговый автомат, может привлечь мое внимание, и заставить присмотреться поближе.

– Хмм, что ж... Это хобби явно обладает индивидуальностью, – попыталась поддержать меня Мияги. Но мое увлечение действительно было глупым. По крайней мере, оно точно не было продуктивным. Думаю, это мой символ глупой и бесполезной жизни.

– Но, мне кажется, я понимаю, – сказала Мияги, чтобы подбодрить меня.

– Мое бурное желание стать торговым автоматом? – улыбнулся я.

– Нет. Думаю я никогда не смогу его понять. Но видите ли... торговые автоматы есть всегда. И пока у вас есть деньги - они предлагает вам тепло. Они предлагают больше, чем сумма их продуктов. Они предоставляют четкую функцию, с неизменностью и постоянством.

– Ого, – я был тронут ее небольшой речью. – Ты высказала мои мысли куда лучше меня самого.

– Спасибо, – склонила она голову, при этом, не выглядя особо радостной. – Торговые автоматы важны для нас, наблюдателей. В отличие от людей они нас не игнорируют... Так что всё в порядке, и хорошо что вам нравятся торговые автоматы. Но что вы все-таки хотите сделать?

– Что ж, позволь я расскажу еще об одной вещи, которая мне нравится. Каждый раз заходя в этот табачный магазин, я вспоминаю фильм Пола Остера "Дым". Мне очень нравится момент, когда герой каждое утро выходил из своего магазина сигар только для того, чтобы сфотографировать его. Вкладывание смысла в такую бессмыслицу действительно было очень захватывающе... Поэтому так же, как Огги Рен, я хотел бы делать фотографии, не имеющие с первого взгляда никакого смысла. Просто делать примитивные фотографии, самых обычных автоматов - такое каждому под силу.

– Я действительно не знаю как это выразить, но кажется, мне нравится эта идея.

Вот так и начался мой тур, тур по торговым автоматам.

Я купил в комиссионке серебристую зеркальную камеру, ремешок к ней и десять катушек пленки. По сути, это всё, что мне было нужно.

Я знал, что цифровая камера дешевле и проще в обращении, но я выбрал иной путь, чтобы получить больше ощущений от "съемки".

Я заправил зеркалку пленкой, сел на свой Cub, и отправился в путь фотографируя попадающиеся в каждом закутке торговые автоматы.

Каждый раз делая фото, я старался уместить как можно больше окружения автомата. Я не задумывался о небольших различиях, таких как предлагаемые напитки или расположение кнопок. Я просто хотел запечатлеть, в каком месте, и в каком состоянии находился тот или иной торговый автомат.

В самом начале своих поисков я обнаружил, что в нашем городе их гораздо больше чем я ожидал. Несколько дюжин я обнаружил только в округе своего жилища.

Было множество автоматов, которые я всегда упускал из виду, несмотря на то, сколько раз проходил мимо них. И это незначительное казалось бы открытие, заставляло мое сердце биться чаще.

Иногда, в зависимости от освещения – один и тот же автомат представал в совершенно ином виде. В то время как одни торговые автоматы светились, привлекая к себе насекомых, другие экономили энергию, и освещали только кнопки – поэтому они как будто плыли в темноте.

Я знал, что даже когда дело доходит до подобного глупого хобби – есть люди, относящиеся к этому куда серьезнее меня, и я никогда не смогу с ними конкурировать.

Но мне было безразлично всё это. Это был – как кто-то сказал однажды – более подходящий для меня путь.

В начале каждого дня, я приходил в фотостудию для проявки фотографий. В ожидании конца процедуры - я находил время для завтрака.

В конце каждого дня, я собирал все фотографии проявленные утром и, рассматривая их вместе с Мияги, вкладывал каждую в альбом.

Хоть основной упор и был сделан на торговых автоматах, но благодаря этому можно было увидеть различия.

Как человек фотографирующийся в одной и той же позе, с тем же самым выражением лица. Торговые автоматы служили инструментом измерения.

Владелец фотостудии, похоже, заинтересовался мной. В частности тем, как я каждое утро прихожу проявлять фотографии торговых автоматов.

Ему было около сорока. Седой, болезненный и очень скромный. Однажды он заметил, как я беспечно разговариваю с пустым пространством, и спросил:

– Так что, здесь ведь есть кто-то, не так ли?

Мы с Мияги переглянулись.

– Да. Это девушка, по имени Мияги. Ее обязанность состоит в том, чтобы наблюдать за мной, – ответил я.

Хоть и понимая, что это бесполезно - она всё же поклонилась ему.

Я никак не ожидал, что он мне поверит. Однако кивнув, он сказал: "понятно", и просто принял ее существование. Видимо, этот человек был редким чудаком.

– Значит, эти странные фотографии вы делаете, фотографируя ее? – спросил он.

– Нет. Это всего лишь фотографии торговых автоматов. Я решил отправиться в тур по торговым автоматам, а Мияги мне помогает.

– Ей от этого что-то перепадет?

– Нет, это всего лишь мое хобби. Мияги попросту следует за мной. Это ее работа.

– Что ж, тогда продолжайте, – лицо владельца ясно показывало, как мало он понял.

Мы вышли из магазина, и я сделал фото Мияги стоявшей рядом с сиденьем мопеда.

– Что вы делаете? – спросила Мияги, наклонив голову.

– Просто, после слов старика подумал сделать одну фотографию.

– Для остальных, это будет бессмысленное фото мопеда.

– Все мои фотографии бессмысленны для других.

Разумеется, такие люди как владелец студии были в меньшинстве.

Однажды утром, покидая квартиру чтобы съездить на свалку, я придерживал дверь, ожидая пока Мияги обуется. И в это же время, мой сосед спускался по лестнице. Это был высокий человек со взглядом маньяка.

– Прости что заставила ждать, – сказала выходя Мияги.

– Что ж. Идем, – ответил я закрывая дверь.

А сосед посмотрел на меня с нескрываемым беспокойством.

Был потрясающе ясный, и не сильно ветреный день. Я заблудился в месте, где никогда раньше не был, и даже никогда о нем не слышал. Мы блуждали часа два, и вот, когда я наконец углядел знакомые места - я вновь оказался в нашем с Химено родном городке.

Наверное, мы просто взяли это направление, когда потерялись. А может, это был инстинкт возвращения домой.

Разумеется, это не меняло того, что здесь были торговые автоматы. Я пустил Cub вниз по дорогам, попутно делая фото.

Рядом с магазинчиком сладостей, в который я частенько забегал в детстве, я обнаружил раритетный торговый автомат для мороженого. Особенно я любил здесь ячменную слойку с шоколадом, палочки кинако, карамель кубиками, апельсиновую жвачку, и "Botan rice candy". Если задуматься – я не ел ничего кроме сладостей.

Кондитерская давно была закрыта. Однако ржавый, сломанный торговый автомат оставался на том же самом месте что и всегда.

Телефонная будка на другой стороне улицы, что со стороны выглядела как общественный туалет, была там примерно так же долго, но до сих пор выглядела работающей, пусть и едва-едва.

Мы с Мияги сидели в погрязшем в сорняках парке, освещенным солнечным светом, который просачивался сквозь листву деревьев. Сидели и ели онигири, приготовленные с утра.

Вокруг не было людей, зато гуляли два кота. Один черный, другой пятнисто-коричневый. Они наблюдали издалека, и, не чувствуя опасности, потихоньку подходили.

Мне захотелось покормить их, но к сожалению, у меня не было с собой ничего, что могло бы понравиться кошкам.

– Как думаешь, Мияги, а кошки могут тебя видеть?

Мияги встала и подошла к ним. Черная тут же убежала, а пятнистая - сначала пыталась сохранить дистанцию, но всё же последовала за подругой.

– Действительно, собаки и кошки могут меня видеть, – сказала Мияги, обернувшись. – Но это еще не значит что я им нравлюсь.

Когда мы немного отдохнули после еды, Мияги начала рисовать в своем журнале карандашом.

Проследив за ее взглядом – я нашел кошек. Они перебрались на верхушку детской горки, и похоже, Мияги понравилась эта сцена.

Я был удивлен, что она увлекается подобным. Может, всё это время, делая вид что пишет журнал наблюдений – она погружалась в рисование?

– Получается, это твое хобби?

– Да. Вы удивлены?

– Именно. Хотя, ты еще не сильна в этом.

– Потому я и практикуюсь. И это не то чтобы здорово, – по какой-то причине гордо, сказала Мияги.

– Можешь показать мне, что ты нарисовала?

Она внезапно закрыла тетрадь и убрала ее в сумку.

– Нам нужно двигаться дальше, – сказала она, поторапливая меня.

Потеряв полдня на поиски в моем родном городе, мы направились в следующий и проходили мимо той же кондитерской.

Кто-то сидел на скамье рядом с этим магазином. Кто-то, кого я очень хорошо знал.

Заглушив мотор и припарковав Cub на обочине, я подошел к старушке, сидящей на скамейке.

– Здравствуйте.

Ответной реакции пришлось подождать. Мой голос как будто прошел через нее, и только тогда она подняла свой взгляд.

Ей должно быть уже за девяносто. Такое чувство, что ее лицо и сложенные на коленях руки были испещрены тысячами морщин. Ее прозрачные, седые волосы безжизненно свисали, а взгляд с самого начала был удрученным.

Я присел перед скамьей, и снова поприветствовал ее:

– Здравствуйте. Вы скорее всего не помните меня, не так ли?

Что ж, молчание - знак согласия.

– Оно и понятно. В последний раз я приходил сюда около десяти лет назад.

Как я и ожидал, она не ответила. Ее пристальный взгляд оставался неподвижен. Поэтому, я продолжил сам.

– А вот я очень хорошо вас помню. Заметьте, далеко не обязательно - если ты молод, то у тебя хорошая память. Мне еще только двадцать, но я уже многое забыл о своем прошлом. Счастливое или печальное событие, вы быстро забудете его, если не выпадет случая о нем вспомнить. Люди не понимают, что они забыли про "упущения". Если бы каждый действительно сохранял хорошие воспоминания из своего прошлого, то их жизнь в относительно пустом настоящем, была бы более несчастна. Также, если бы каждый сохранял худшие воспоминания... впрочем, они всё равно были бы несчастны. Все помнят лишь то, что не помнить для них неудобно.

Не было ни протеста, ни согласия. Старушка оставалась такой же неподвижной, словно пугало.

– И хотя человеческая память столь ненадежна, мои воспоминания о вас до сих пор не померкли из-за того, как сильно вы помогли мне в прошлом. Это было очень необычно. Разумеется, ведь десять лет назад, мне не часто приходилось быть благодарным людям. Даже когда взрослые были добры ко мне, я был уверен, что они просто должны быть такими, поэтому я не мог считать это искренним актом доброй воли... Верно, я был неприглядным ребенком. Такой как я, мог бы даже сбежать из дома. И вот, когда мне было восемь, или девять? Не помню точно. В общем, поссорившись с матерью, я сбежал. Я забыл, из-за чего тогда всё случилось, но наверняка это было что-то до глупого банальное.

Я сидел рядом со старушкой, пристально глядевшей на далекие опоры и голубое небо заполненное облаками.

– Я особо не задумывался куда пойти, поэтому решил скоротать время в этой кондитерской. Тогда было явно не то время, когда ребенок будет гулять один, поэтому вы спросили меня тогда: "Разве ты не должен сейчас идти домой?" После горячего спора с родителями, я был весь в слезах. Услышав мои всхлипы вы успокоили меня, и угостили чаем с конфетами. Несколько часов спустя, когда позвонили мои родители и спросили, был ли я у вас, вы ответили: "Час назад ушел", и повесили трубку... Возможно, что для вас это вообще ничего не значило. Но мне кажется, что благодаря этому, я всё еще могу доверить другим свои самые большие надежды. По крайней мере – я убедил себя в этом.

– Вы сможете вынести мою болтовню еще немного? – спросил я.

Старушка закрыла глаза, как будто становясь всё более и более сердитой.

– Если вы забыли обо мне, тогда я уверен что вы забыли и о Химено. Я всегда приходил в этот магазин вместе с ней... Как и подразумевает ее имя, она была похожа на принцессу из сказки. Я не имею в виду, что это преступление, но ее уникальная красота была чем-то явно не подходящим для этого города. Что Химено, что я - были в школе белыми воронами. Меня скорее всего ненавидели просто потому, что я зарывался. Но мне кажется что Химено недолюбливали оттого, что она слишком отличалась от остальных... Я знаю, это грубо, но я благодарен им за это. Будучи изгнанными из группы, Химено и я остались наедине друг с другом. Уже просто с одной ней на своей стороне, я мог справиться со всей травлей. Я мог считать, что во всяком случае, они считали меня равным ей.

Каждый раз, года я повторял имя "Химено" – старушка определенно на это реагировала. Довольный этим, я продолжил:

– Летом четвертого класса Химено сменила школу, потому что ее родители нашли другую работу. Это событие послужило спусковым крючком, и я начал всё больше и больше обожествлять ее. Ее слова, о том что если до двадцати лет мы будем одиноки, то нам не останется ничего, кроме как остаться вместе – я использовал эти слова как опору в последние десять лет. Но на днях я узнал что вся ее нежность в какой-то момент превратилась в лютую ненависть. Она даже хотела умереть прямо на моих глазах... Но вскоре я вспомнил. Незадолго до того как я воссоединился с Химено, я в одиночку пошел в начальную школу чтобы раскопать капсулу времени с письмами, которую наш класс закопал на заднем дворе. Я знаю, что не должен был, но в виду некоторых обстоятельств, я собирался очень скоро уйти из жизни. Поэтому, я подумал, что могу позволить себе хотя бы это.

Сейчас.

Как насчет "сравнить выводы"?

– Странно, но письма Химено в капсуле времени не было. Я рассудил, что скорее всего она отсутствовала в тот день, но поразмыслив об этом, понял что этого не может быть. Эти письма, они были вещью на которую наша учитель потратила много времени, чтобы подготовить нас. Она не тот человек, что закопает капсулу без твоего письма, только из-за твоего отсутствия. Вполне возможно, что кто-то до меня взял ее письмо. И если это действительно так, то я уверен, что никто кроме нее не мог так поступить.

На самом деле, я не понял этого сразу.

Но сейчас, все кусочки складывались в моей голове.

– Когда мне было семнадцать, я получил единственное письмо от Химено. Говоря о содержимом письма - там не было ничего важного. Просто... я был получателем, а Химено отправителем. Она никогда не была человеком, который пишет письма или звонит первым, независимо оттого, в каких она была с кем-то отношениях. В тот момент, когда пришло это письмо... Я должен был сразу это понять.

Верно.

Я должен был понять. Понять намного раньше.

– Этим письмом Химено подавала мне сигнал SOS. Она просила моей помощи. Прямо как я - загнанная в угол, цепляясь за свое прошлое она отрыла капсулу времени, вспоминая о своем единственном друге детства, она послала мне письмо. Не сумев понять ее скрытого послания, я больше не подходил на должность друга детства - так я и потерял Химено. Она стала пустой, и в тот миг когда я понял это, я тоже опустел. Химено убьет себя, и я вскорости последую за ней... Неприятное место для остановки, но это конец этой безнадежной истории. Я ужасно сожалею, что заставил вас выслушать всё это.

Как только я встал, собираясь ехать дальше, старушка сказала: "Еще увидимся", своим тихим голосом.

Эти слова расставания были единственным, что она мне сказала.

– Большое вам спасибо. До встречи, – ответил я, оставляя кондитерскую.

Тот факт, что человек который очень помог мне в прошлом, забыл меня - не причинил мне сильной боли.

Я уже начал привыкать к тому, что мои воспоминания предают меня.

Однако, в тот момент я полностью упустил свою возможность.

Девушка, которая всегда была возле меня, которая поддерживала меня потому, что я испытал на себе все виды разочарования.

Девушка, которая чувствовала отчаянье сродни моему, но всё еще продавшая свое время, и не имеющая будущего.

Девушка, которая вспомнила чего ей недоставало, а именно знаков внимания и невероятно сладкого волнения.

Я упустил возможность, что даже она - Мияги, могла предать меня.

– Господин Кусуноки? Господин Кусуноки.

Мияги, севшая позади неуверенно обхватив меня, ткнула меня в бок, когда мы уже ехали.

– Что? – спросил я, сбрасывая скорость.

– Я хочу сказать вам кое-что хорошее, – ответила она, как будто стараясь произвести на меня впечатление. – Я просто вспомнила. Я была на этой дороге, давным-давно. Задолго до того, как стала наблюдателем... Если проехать так немного дальше, а затем свернуть направо, то там будет звездное озеро.

– Звездное озеро?

– То самое озеро, о котором я вам рассказывала, и которое хотела бы вновь увидеть прежде чем умру. Я не знаю его настоящего названия, поэтому так и зову.

– Ох, верно, ты же рассказывала о нем.

– Вы не считаете это чем-то хорошим?

– Конечно же это хорошо, – возразил я, также пытаясь разрядить атмосферу. – Мы просто обязаны там побывать.

– Думаете, у нас достаточно бензина?

– По пути наверняка будет заправка.

Заправившись по полной на ближайшей автозаправке, дальше я ехал следуя указаниям Мияги.

Уже после полуночи, периодически глуша мотор и идя пешком - мы поднялись по горной тропе. И где-то через полчаса прибыли к месту, которое Мияги называла звездным озером.

Купив чашку рамена в магазине неподалеку, я съел его сидя на скамейке снаружи. Я оставил Cub на стоянке, и дальше мы шли пешком по неосвещенной дороге. То и дело с нежностью поглядывая на здания вокруг, Мияги всё время повторяла мне: "Вам еще нельзя смотреть". Краем глаза я всё же видел - невероятное, звездное небо, но шел опустив голову, как и просила меня Мияги.

– Теперь, внимательно слушайте что я говорю, – сказала она. – Я буду вести вас, и попрошу не открывать глаза, пока я не разрешу.

– Хах, не хочешь ничего показывать до самого конца?

– Верно, разве после всех усилий, вы не хотите увидеть звезды в наилучшем ракурсе, господин Кусуноки? А теперь, закройте глаза.

Я закрыл их, и Мияги взяв меня за руку – осторожно повела в нужном направлении. Идя с закрытыми глазами – я смог различить звуки, которых не слышал до этого. Раньше я думал, что все летние насекомые звучат одинаково, но сейчас мне удалось разобрать четыре разных вида. Лениво жужжащие, пронзительно жужжащие, жуки звук которых был похож на пение птиц, и четвертые, от которых болели уши – звучали как кваканье лягушки. Я слышал звук слабого ветерка и отдаленных волн, и даже мог отличить свои шаги от шагов Мияги.

– Скажите, господин Кусуноки. Что бы вы сделали, если я должна была вас обмануть, и завести куда-нибудь?

– Например?

– Хмм... Скажем обрыв или мост. Куда-нибудь, где существовала бы опасность сорваться с высоты.

– Я не думал о таком, и не собираюсь.

– Почему нет?

– Зачем тебе делать что-то подобное?

– Это верно, – сказала она скучающим тоном.

Я больше не чувствовал под ногами асфальта - это был песок, вскоре сменившийся деревом. Я предположил, что мы на причале.

– Остановитесь, но глаза не открывайте, – сказала она отпуская мою руку. – Ложитесь на спину, и тогда можете открыть глаза.

Я опустился, и расположился поудобней на спине. Сделав глубокий вдох, я раскрыл глаза.

То, что открылось моему взору, не было тем "звездным небом", которое я знал. Может, стоило выразиться так: в тот день я узнал, как выглядят звезды. В первый раз.

Я раньше "видел" звезды сквозь призму книг и телевизора. Я знал о небе, на котором в "летнем треугольнике" протекал млечный путь, похожий на разбрызганные кляксы тумана. Но со всем этим, даже зная цвет и форму, я не мог по настоящему представить размах. То, что предстало предо мной, было куда больше, чем то, что я себе воображал. Это было очень похоже на падающий снег, когда каждая снежинка испускает яркое сияние.

– Кажется, я понимаю, почему ты хотела увидеть это перед смертью, – сказал я ей.

– А то как же, – ответила она самодовольно.

Мы пролежали так, смотря на звезды, еще долгое время.

Мы видели три падающих звезды. Я задумался, чего бы пожелать когда увижу следующую.

Я даже не задумывался о том, чтобы вернуть свою жизнь. Я не хотел больше встретить Химено, и я не хотел вернуть всё как было. Я не находил в себе сил начать всё с начала. Я просто хотел мирно здесь скончаться, просто отключиться, как старый прибор – это было моим желанием. Выяснение большего, не нашло бы во мне места.

И мне даже не нужно было гадать, чего желает Мияги. Вне всяких сомнений - больше всего она хотела покончить с этой работой наблюдателя, ведь тогда она перестанет быть невидимой девой. Все игнорируют ее существование, и только ее подопечные могут доказать ей, что она существует... Я буквально могу видеть, как она будет умирать в течение следующего года. Даже ее невероятная выносливость не означает, что она выдержит тридцать лет подобной жизни.

– Мияги, – позвал я. – Ты лгала для моего спокойствия, не так ли? Лгала о том, что Химено едва меня помнит.

– У меня тоже был друг детства, – всё еще лежа, лишь повернув ко мне голову, сказала Мияги.

– Тот человек, что важен для тебя, и которого ты упоминала ранее? – вспомнил я.

– Верно.

Я ждал в тишине, и Мияги медленно начала:

– Когда-то в моей жизни был такой человек, как мисс Химено для вас. Мы никогда не считали что можем жить в этом мире, и полагаясь друг на друга жили в собственном мирке взаимной зависимости... Став наблюдателем, в свой первый выходной я решила проведать его. Я думала, что он будет сильно грустить после моего исчезновения. Закроется от всего мира, в ожидании моего возвращения - я даже не сомневалась что так и будет... Однако, всего за несколько недель, он привык к миру без меня. Нет, не так... всего за какой-то месяц, он устроил свою жизнь в этом мире точно так же, как те кто забраковывал нас "иными".

Мияги вновь посмотрела на небо, и ее губ коснулась теплая улыбка.

– Когда это случилось, я поняла. Я была для него балластом... Говоря начистоту, я хотела сделать его несчастным. Я хотела чтобы он был в печали, в пучинах отчаяния, чтобы закрылся от всего мира ожидая моего никогда не наступившего бы возвращения. Я не хотела знать, к чему он может прийти самостоятельно... С тех пор, я никогда не ходила к нему. Счастлив он или грустен, это только заставило бы меня впасть в депрессию.

– Но в конце концов, перед смертью, ты всё же хочешь его увидеть?

– Именно. Потому что я больше ничего не знаю. В конце всего - это единственное, за что я еще могу цепляться.

Мияги поднялась и села, обняв свои колени.

– Так что я очень хорошо вас понимаю. Хотя, возможно вы не захотите понять меня.

– Спасибо за понимание.

– И не говорите, – ответила Мияги со сдержанной улыбкой.

Мы сфотографировали ближайшие торговые автоматы и отправились домой.

Мияги опустилась на постель рядом со мной, утверждая что это только потому, что сегодняшний день был очень утомителен. Когда я попытался незаметно посмотреть на Мияги – оказалось что она тоже проделывает нечто подобное. И поспешно отведя наши взгляды, мы уснули лежа друг напротив друга.

Я должен был пожелать падающей звезде, чтобы такие вещи случались почаще.

Когда я проснулся, Мияги уже не было рядом. Только ее альбом лежал на кровати.

Автор перевода – Rathief

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Tri-dnya-schastya/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 12. Лжец и небольшая просьба

Когда Мияги впервые появилась в квартире, в качестве моего личного наблюдателя - я, находясь под ее пристальным взглядом, никак не мог успокоиться.

Помнится, я тогда еще подумал, что если бы моим наблюдателем была женщина с диаметрально противоположными качествами - то я мог бы расслабиться и подумать о нужных вещах.

Наблюдатель, стоящий сейчас передо мной, был похож именно на такого человека.

Он был низок, с неприятными проплешинами что открывали его жирную кожу на голове. Его лицо – "украшенное" пышными бакенбардами было красно настолько, что казалось, будто он пил не просыхая. Он очень часто моргал, вдыхая – каждый раз фыркал, и говорил таким голосом, словно у него в горле застряла мокрота.

– А где обычная девушка? – стало моим первым вопросом.

– У нее перерыв, – отрезал он. – Я буду вместо нее, сегодня и завтра.

Я приложил руку к сердцу, и с облегчением вздохнул. Меня переполняла благодарность за то, что они не стали менять моего наблюдателя. Мияги вернется через каких-то два дня.

– Получается, даже исполняющие обязанности наблюдателя, имеют право на выходной.

– Естественно. В отличии от тебя, нам еще предстоит пожить, – саркастично заметил он.

– Что ж, это успокаивает. Значит, ее перерыв закончится через два дня, и тогда все вернется на круги своя?

– Именно, согласно графику.

Я протер заспанные глаза, и еще раз взглянул на человека расположившегося в углу - для того чтобы увидеть, что он держит мой альбом. Альбом, в котором были все мои фотографии торговых автоматов.

– Что это за хрень? – спросил он.

– Вы никогда не слышали о торговых автоматах? – пошутил я.

– Тц. Я спрашивал зачем понадобилось снимать их на пленку.

– Людям нравится небо и они его фотографируют. Люди кому нравятся цветы, фотографируют цветы, а те кому нравятся поезда, снимают их. Все делают это только потому, что хотят. Вот и мне точно так же нравятся торговые автоматы.

Мужчина со скучающим выражением просмотрел пару страниц, затем назвав это мусором, бросил мне альбом. После этого, мельком взглянув на сделанных мною журавликов, наигранно вздохнул.

– Ха, и вот так ты тратишь свою жизнь. Чертовски глупо. Неужели не смог придумать ничего лучшего?

Его грубое отношение - не было мне неприятно. Учитывая его честность и прямолинейность, с ним куда проще иметь дело. Кроме того, уж лучше это, чем если бы он просто таращился на меня из угла.

– Мог бы, да вот только если я попытаюсь сделать что-то интереснее, боюсь мое тело может этого не осилить, – вздохнул я.

Точно так же он искал недостатки и во всем остальном.

Этот наблюдатель намного агрессивнее.

И я понял причину этой агрессии после завтрака, когда лежал перед вентилятором и слушал музыку.

– Эй ты, – позвал он. Я притворился что не слышал его, но тогда он откашлялся. – Ты ведь не приносишь той девчонке проблем, а?

Я знал лишь одного человека, которого он мог иметь в виду, но я не ожидал что он спросит о Мияги нечто подобное, а потому мой ответ несколько задержался.

– Под "той девчонкой", вы имеете в виду Мияги?

– Ну а кого ж еще? – нахмурился он, словно раздосадованный тем что я назвал ее по имени.

Увидев это, я почувствовал к нему некоторую симпатию. Хах, а ведь получается, он мой союзник.

– Дайте угадаю, она вам нравится?

– Н-нет. Ничего такого. Я в том смысле, мы ведь друг друга даже не видели никогда, – внезапно его голос ослаб. – Мы разговаривали пару раз, и то посредством документов, вот и всё. Однако... это я был тем, кто утвердил ее сделку. Поэтому, давным-давно, я всё же встречался с ней.

– И? Что вы о ней думаете?

– Бедная девочка, – ответил он прямо. – Очень, очень жаль ее.

Было похоже что он имел в виду ценность.

– Моя жизнь стоила столько же. Я жалок, а?

– Заткнись, ты так или иначе скоро сдохнешь.

– Должно быть именно с такой точки зрения лучше всего смотреть на вещи, – согласился я.

– Но та девочка, она продала такое, чего ни под каким предлогом не должна была продавать. Ей было всего десять... нечего было ожидать от нее разумных решений. И теперь, эта бедная девчушка должна ошиваться вокруг таких охламонов как ты... Возвращаясь к теме разговора, ты ведь не создаешь ей лишних проблем? От твоего ответа зависит в какой компании ты проведешь оставшееся время.

Этот мужик нравился мне всё больше и больше.

– Эх, боюсь, я таки доставил ей проблем, – чистосердечно признался я. – Я наговорил ей много мерзких и вместе с тем резких вещей, и почти вплотную подошел к физическому насилию... Я чуть не изнасиловал ее прямо на голом бетоне.

Цвет лица мужчины изменился - да и вообще, он выглядел так, словно был готов придушить меня в любую секунду. А потому заткнувшись, я протянул ему записную книжку Мияги.

– Что это? – спросил он, принимая ее.

– Там должны быть все детали. Это журнал наблюдений, который вела Мияги.

– Журнал наблюдений? – он облизнул большой палец и открыл книжку.

– Я не знаю как на самом деле происходит ваша работа, и мне кажется что правила не настолько строги... Но если Мияги действительно могут наказать за то, что она забыла его тут... В общем, мне бы не хотелось этого. Кажется вы на ее стороне, посему я отдаю это вам.

Мужчина, быстро перелистывая, просматривал страницы. Он достиг последней примерно за две минуты, и просто сказал – "Ага".

Не знаю что там было, но после этого он как-то успокоился.

Должно быть, Мияги написала обо мне что-то хорошее. И я был этому рад.

Если бы в тот день меня не посетила мысль о покупке собственной записной книжки – я бы никогда не написал всего этого.

Показав мужику дневник Мияги, мне захотелось себе такой же. Поэтому я отправился в канцелярский магазин, и купил записную книжку "Tsubame B5" вместе с самой дешевой ручкой. А после задумался: "что мне записывать?"

Я осознавал, что время пока за мной приглядывает мужчина – является временем, на протяжении которого я могу делать все, чего не мог делать с Мияги.

Сначала я задумался о чем-то извращенном, но быстро понял, что потом не смогу взглянуть в глаза Мияги. В общем, я решил заняться чем-то таким, что хотел бы не показывать Мияги - но в то же время, это должно было быть нормальным.

Как итог: я сделал полный отчет о том, что произошло с тех пор, как я поднялся по лестнице старого здания и продал там свою жизнь, вплоть до настоящего времени.

На первых страницах – я написал об уроке этики в начальной школе. И даже не имея четкого плана, я знал что должен записать дальше.

Размышления о ценности жизни. Моя вера в знаменитое будущее. Обещание которым мы с Химено обменялись. Люди поведавшие мне о продаже жизни в книжном и CD магазине. Как я встретил Мияги.

Слова беспрестанно лились на бумагу. Выкуривая сигарету за сигаретой, используя пустую банку вместо пепельницы – я продолжал прясть полотно своей истории.

Ручка издавала приятный звук. В комнате было жарко – пот, скатываясь капал на бумагу, оставляя пятна.

– Что ты пишешь? – спросил мужчина.

– Я записываю случившееся со мной за этот месяц.

– И? Кто, блин, будет это читать?

– Без понятия. А какая разница? Просто, это помогает мне разложить все по полочкам. Так я смогу более логично разместить все события, как будто делая дефрагментацию диска.

Даже поздней ночью, моя рука не останавливалась. Мне было далеко до хорошей прозы, однако я был поражен той легкости, с которой слова ложились на бумагу.

В десять часов вечера я внезапно остановился. Я почувствовал, что больше не смогу писать сегодня.

Оставив ручку на столе, я вышел подышать свежим воздухом. Мужчина встал, и неохотно пошел за мной.

Бесцельно разгуливая вокруг, я услышал откуда-то бой барабанов тайко. Должно быть, репетируют перед фестивалем.

– Раз вы наблюдатель, значит тоже продали свое время? – повернулся я к нему.

– Если я отвечу - да, ты пожалеешь меня? – усмехнулся он.

– Думаю, да.

Мужчина посмотрел на меня с удивлением.

– Что ж, я хотел бы выразить тебе свою благодарность, но по правде говоря, я не продавал ни свою жизнь, ни время, ни здоровье. Я работаю - потому что хочу этого.

– Ну и ну. Что в этом интересного?

– Я не говорил что это интересно. Это можно сравнить с посещением кладбища, навещением могил. Я собираюсь умереть однажды. А здесь, среди стольких смертей, я могу почерпнуть ценный опыт.

– Похоже на размышления старика.

– Верно. Потому что я стар, – ответил тот.

Вернувшись домой - я принял душ, попил пива, почистил зубы и уже натянул на себя одеяло готовясь к сладкому сну. Однако соседи снова неистовствовали. Три-четыре гада болтали с окном нараспашку.

Такое чувство что неважно, день или ночь - туда всегда кто-то приходил. Несоизмеримая разница, если сравнивать с моей комнатой, в которой бывали лишь наблюдатели.

Вместо бирушей я надел наушники, выключил свет и закрыл глаза.

Возможно, благодаря тому что музыка задействовала часть моего мозга - но против обыкновения, я проспал 11 часов ни разу не проснувшись.

Следующий день я провел вновь заполняя свой дневник. Радио вещало что-то о бейсболе. К вечеру –-я таки догнал сегодняшний день.

Когда я выпустил ручку, мои пальцы дрожали как в Паркинсоне. Руки ныли, а шея затекла, и все это сопровождалось головной болью. Однако, чувство завершенности было приятно. Ну а кроме того - переосмысление всего случившегося посредством слов и бумаги, позволило мне легче принять плохие события, и лучше насладиться хорошими.

Я улегся прямо там где сидел, и уставился в потолок. Там красовалось большое черное пятно, неизвестно как туда попавшее, и еще гнутый выпирал гвоздь. А в углу даже паутина была.

После просмотра бейсбольного матча между местными средними школами, я прошелся по ярмарке проходящей на рынке, и отправился в кафетерий, где смог взять остатки еды.

"Завтра вернется Мияги" – подумал я.

Я решил лечь пораньше. Закрыв записную книжку, которую держал открытой на случай, если что-то понадобиться записать, и положив ее на книжную полку – лег в постель. В этот момент – сменщик Мияги напомнил о себе:

– Я задаю этот вопрос каждому, но... на что ты потратил свои деньги?

– Этого нет в журнале наблюдений?

– Эмм... Я не особо в него вчитывался.

– Я раздал их. Все. Я потратил немного, но изначально планировалось что я отдам их кое-кому. Однако – тот человек сбежал, поэтому я решил раздать все незнакомцам.

– Раздал?

– Ага. Просто шел, раздавая всем по 10.000 йен.

Мужчина взорвался шумным смехом.

– Забавно, а? – спросил я, но тот хихикая ответил:

– Не, не над тем я смеюсь.

Это был странный смех. Как будто он смеялся не просто потому, что это было забавно.

– Ха, что ж. В итоге ты закончил тем, что роздал все деньги вырученные за свою жизнь незнакомым людям, просто так.

– Именно, – кивнул я.

– Для такого идиота как ты, не может быть никакой надежды.

– Точно. Ведь есть столько возможностей потратить такие деньги с пользой. Можно было многое сделать с этими 300 тысячами.

– Неа. Даже не в этом причина по которой я над тобой смеюсь. Только не говори мне, что ты действительно поверил, когда они сказали что твоя жизнь стоит 300.000 йен?

Этот вопрос потряс меня до глубины души.

– Что вы имеете в виду? – спросил я его.

– Именно то что сказал, что ж еще? Тебе сказали что вся твоя жизнь стоит триста тысяч, а ты поверил и взял их так просто?

– Что ж... на самом деле, у меня с самого начала была мысль, что это слишком мало.

Мужчина в приступе смеха ударил по полу.

– Право, право. Я тебе ничего не скажу, однако... – он схватился за живот от смеха. – Когда снова увидишь ту девочку, спроси у нее: "Моя жизнь действительно стоила триста тысяч йен?"

Я пытался задавать ему вопросы, но похоже, больше он ничего не намерен говорить.

В черной как смоль комнате - я продолжал мерить взглядом расстояние до потолка, потеряв всякий сон.

Я продолжал думать о значении его слов.

– Доброе утро, господин Кусуноки.

Сказала Мияги, когда свет бьющего через окно солнца разбудил меня.

Эта девушка, одарившая меня дружелюбной улыбкой из угла комнаты - лгала мне.

– Эй Кусуноки, чем мы сегодня займемся?

Я проглотил слова, которые только и ждали момента, чтобы вырваться наружу.

Я принял решение, что буду притворяться, будто ничего не знаю. Я не хотел знать настолько ужасную правду, что та могла бы причинить Мияги проблемы.

– Тем же чем и всегда, Мияги...

– Проедемся по торговым автоматам! – радостно заявила Мияги.

Мы ездили везде: под голубым небом, вдоль рисовых полей, по извилистым сельским дорогам.

Мы вкусили цыпленка табака и мороженное на придорожной станции. После мы прошлись по очень странной улице, на которой не было ни души, а большинство домов стояли заколоченными. Зато там было полным-полно торговых автоматов.

Ночь наступила в мгновение ока.

Оставив Cub на небольшой дамбе, мы спустились по лестнице на пешеходную дорожку.

– Куда вы направляетесь?

– Что бы ты делала, если бы я обманул тебя, и завел куда-нибудь? – спросил я не оглядываясь.

– Выходит, вы направляетесь к месту, где каждый сможет насладиться прекрасным видом? – спросила Мияги с пониманием.

– Ты всё не так поняла, – ответил я, хоть всё и было именно так.

Когда мы пересекли небольшой мост, который привел нас к чаще растущей вдоль реки - кажется она поняла мою задумку.

И похоже, она была очень очарована видом.

– Эм, это может прозвучать так, словно я упускаю суть, но... светлячки и правда светятся.

– Понятное дело, они же светлячки, – рассмеялся я, прекрасно однако понимая, что она хотела этим сказать. Мияги должно быть чувствовала то же самое что и я, когда наблюдал за звездами.

Можно знать о существовании чего-то в этом мире. Но если вы не видели этого вживую, то вас ожидает зрелище более прекрасное, чем вы сможете себе представить. И пока вы не увидите это своими глазами – вы не узнаете ничего.

Мы медленно шли по небольшой тропе, пока вокруг нас мерцали маленькие огоньки. Смотря прямо на них – можно было потерять ориентацию, и схлопотать головокружение.

– Если предположить, то это вполне может быть первым разом когда я вижу светлячков, – призналась Мияги.

– В последнее время их стало намного меньше. И из-за этого их крайне трудно отыскать, если не быть в нужное время, в нужном месте. Скорее всего, они не появятся здесь еще долгое время.

– Вы часто здесь бывали, господин Кусуноки?

– Неа. Я был здесь один единственный раз - в этот же день, в прошлом году. Вчера, я чисто случайно об этом вспомнил.

Люминесценция светлячков достигла своего пика, и мы вернулись тем же путем что и пришли.

– Могу я счесть это благодарностью за ночь на озере? – поинтересовалась Мияги.

– Я пошел сюда потому, что мне этого захотелось. Но ты вольна интерпретировать это, как тебе заблагорассудится.

– Поняла. Так и сделаю.

– Не нужно докладывать мне каждую мелочь.

Я вернулся в квартиру, рассортировал фотографии за сегодняшний день, обменялся с Мияги пожеланиями о "доброй ночи", и идя выключать свет, позвал ее по имени:

– Мияги.

– Да? Что такое?

– Почему ты солгала мне?

Мияги взглянула мне в лицо и недоуменно моргнула.

– Я не совсем понимаю что вы имеете в виду.

– Тогда, позволь мне выразиться немного точнее... Моя жизнь действительно стоила 300.000 йен?

В лунном свете этой ночи - я мог заметить небольшое изменение в цвете глаз Мияги.

– Разумеется, так и есть, – ответила она. – Прошу прощения за свои слова, но тут все дело в вашей ценности. Я думала что вы уже смирились с этим.

– Чтож, так и было... До прошлой ночи.

Мияги казалось прикидывала, во что я все таки верю.

– Мой сменщик рассказал вам это? – спросила она со вздохом.

– Он лишь посоветовал спросить у тебя самой, вот и всё. Он не сказал ничего конкретного.

– Что ж, 300.000 йен это 300.000 йен, – продолжала она строить из себя невинность.

– Как только я услышал что ты лгала мне, первым делом я предположил что ты утаила от меня часть денег. Я подумал что цена могла быть тридцать миллионов или даже три миллиарда, и ты присвоила их себе, назвав мне фальшивую сумму. Именно это было моей первой мыслью... Но я просто не смог в это поверить. Я не хотел даже думать, что это на самом деле так. Что ты дурачила меня с самого начала. Что за этой улыбкой, ты скрывала ложь. Я спросил себя: "а что если я просто совершаю огромную ошибку?" Я ломал над этим голову всю ночь, пока наконец не понял... Я ошибался с самого начала.

Моя учительница уже говорила мне десять лет назад:

"Я хочу, чтобы вы подумали об этом с другой стороны"

– Почему я поверил что 10.000 йен за год, было самой низкой стоимостью? Почему я верил что нормальная жизнь должна стоить десятки, сотни миллионов? Похоже, я слишком сильно полагался на свои убеждения. Пожалуй каждый хочет верить в тот бред, что нет ничего ценнее жизни. Так или иначе, в той ситуации здравый смысл был явно лишним. Я должен был мыслить более гибко.

Я вздохнул и задал главный вопрос:

– Что заставило тебя дать 300.000 тому, кого ты впервые увидела?

– Я не имею ни малейшего понятия, о чем вы говорите, – ответила Мияги и отвернулась.

Я уселся в противоположном от Мияги углу, и как она обхватил свои колени. Это заставило ее слегка улыбнуться.

– Можешь притворяться и дальше, – начал я. – Но я все равно хочу сказать тебе: "Спасибо".

– Всё в порядке, – покачала головой Мияги. – Если бы я хранила верность этой работе, то непременно умерла бы прежде, чем смогла выплатить долг, совсем как моя мать. Даже если я всего лишь должна была заплатить, и быть свободной - никто не обещал мне хорошей жизни после этого. Поэтому, я решила что лучше использую деньги подобным образом.

– Так сколько я стоил на самом деле?

Последовала пауза.

– 30 йен... – прошептала Мияги.

– Три минуты разговора, – рассмеялся я. – Прости что вот так вот выбросил твои 300.000.

– Еще бы. Я действительно рассчитывала, что вы будете больше тратить их на себя.

Слова Мияги казались сердитыми, но ее голос был мягок.

– Однако, разумеется я понимаю как вы себя чувствовали, господин Кусуноки. Возможно даже, причина по которой я дала вам 300.000 йен, и причина по которой вы раздали эти деньги незнакомцам в основе своей одинаковы. Я чувствовала себя одинокой, печальной, пустой и отчаявшейся. Таким образом я сделала что-то необоснованно альтруистичное... Хотя, если бы я не лгала вам, и сразу сказала бы правду, скорее всего, вы бы так и не продали свою жизнь. В этом случае, вы могли бы пожить подольше. Я сожалею о своем поступке.

Мияги говорила это зарывшись лицом в колени, разглядывая свои ногти.

– Наверное, я хотела хоть раз побыть чьим-нибудь единственным спасителем. Я хотела подарить себе эту возможность, но... похоже я пыталась спасти саму себя - помогая тому, кто оказался в таких же жалких обстоятельствах. В любом случае, все это было лишь последствием моей извращенной доброты. Простите.

– Это не так, – возразил я. – Если бы ты мне сразу сказала, что моя жизнь стоит 30 йен - я бы сошел с ума, и распродал всё, оставив три дня. Что куда меньше трех месяцев. Если бы ты не соврала мне, я наверное никогда бы так и не отправился в поездку по торговым автоматам, не сделал всех этих журавликов, не увидел бы звезды и светлячков.

– У вас никогда не было причины отчаиваться. 30 йен - не более чем цифра навязанная какими-то большими шишками, – настаивала Мияги. – По крайней мере для меня вы можете стоить как 30 миллионов так и 3 миллиарда, господин Кусуноки.

– Остановись, это слишком странное утешение, – улыбнулся я.

– Это правда!

– Если ты будешь слишком добра ко мне, это лишь сделает меня несчастным. Я уже знаю что ты хорошая девушка, тебе нет нужды продолжать.

– Вы и правда можете сильно раздражать... Просто успокойтесь и дайте мне вас подбодрить... Кроме того, это не утешение или доброта. Я всего лишь говорю то, что хотела сказать вам. И мне не важно что вы об этом думаете, – сказала Мияги немного смущаясь и низко опустив голову.

Затем она продолжила:

– Действительно, сначала я думала что вы были человеком, который заслуживает лишь 30 йен. Когда я давала вам 300.000, это целиком и полностью было для моего самоудовлетворения. Мне не было никакого дела до того, что это были вы, господин Кусуноки... Но постепенно мое мнение поменялось. После инцидента на вокзале, вы приняли мою историю близко к сердцу, не так ли? Вы сочувствовали моим обстоятельствам, необходимости продать время. С тех пор, вы перестали быть лишь объектом моего наблюдения, господин Кусуноки. Это само по себе было значительной проблемой, но дальше их становилось все больше. Знаю, для вас это наверняка ничего не значило, но я была рада что вы готовы со мной поговорить. Ведь я всегда была невидимкой. Быть игнорируемой всеми - часть моей работы. Даже такие простые вещи как разговор в ресторане, походы в магазин, и то как мы держась за руки прогуливались вдоль реки, всё это было похоже на сон. Вы первый человек, который никогда меня не игнорировал, вне зависимости от времени и обстоятельств.

Я не знал что здесь можно ответить.

Я даже представить себе не мог, что кто-то будет настолько мне благодарен.

– Если тебе нравится, то я могу продолжать в том же духе, – пошутил я, и Мияги кивнула.

– Было бы неплохо. Ведь... я действительно вас люблю.

Хоть и бесполезно любить того, кто почти ушел в мир иной.

Она печально улыбнулась.

Я замер, и какое-то время не мог пошевелить губами чтобы хоть что-то сказать. Я не мог даже моргнуть.

– Вы знаете, господин Кусуноки? Есть еще много вещей, насчет которых я вам солгала, – сказала она слегка мрачным голосом. – Помимо ценности вашей жизни и кроме Химено. К примеру, то что вас убьют, если вы будете создавать другим проблемы. Это было ложью. И то что вы умрете если отойдете от меня дальше чем на сто метров. Это тоже была ложь. Это было не более чем способ защиты. Ничего кроме лжи.

– Это верно...

– Если вам обидно, можете сделать со мной всё что пожелаете.

– Всё? – повторил я.

– Да, как бы ужасно это ни было.

– Что ж, с удовольствием.

Я взял Мияги за руку, чтобы она встала, и крепко обнял ее.

Не знаю, сколько времени мы так простояли.

Я старался запомнить. Ее мягкие волосы. Ее замечательные ушки. Ее тонкую шею. Ее хрупкие плечи и спину. Ее небольшую грудь. Ее гладкие изгибы бедер.

Я использовал все свои чувства, чтобы запомнить всё это.

Так – я буду помнить несмотря ни на что. Так – я никогда не забуду этого вновь.

– Это было очень ужасно, – проговорила Мияги, шмыгнув носом. – После этого... я точно уверена, что никогда не забуду вас.

– Ага. Оплачь мою судьбу, когда я умру, – сказал я.

– Если понадобиться, я буду делать это до самой смерти.

После этих слов Мияги улыбнулась.

Тогда – я наконец нашел цель для своих бессмысленных дней.

Слова Мияги вызвали во мне невероятные перемены.

Даже с двумя оставшимися месяцами, я решил: неважно как, я оплачу долг Мияги – полностью.

Я, чья жизнь не стоила даже коробки сока.

Думается мне, я мог сказать это только потому, что попросту не знал своего места.

Автор перевода – Rathief

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Tri-dnya-schastya/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 13. Реальный способ

История близится к концу. У меня не так много времени, которое я мог бы посвятить написанию этого, поэтому не знаю, будет ли эта часть вырезана или нет.

Это конечно плохо, но мне кажется, что подробностей будет немного меньше чем раньше.

Хоть я и решил возместить долг Мияги, но тем не менее - мой идиотизм плохо поддавался лечению. По крайней мере, мое ошибочное мнение скорее всего здесь ни при чем.

В конце концов, это было невозможно с самого начала. Ее долг превышал сумму заработка всей жизни обычного служащего, о которой когда-то говорила Химено. Для обыкновенного студента не существовало ни единого способа, давшего бы стопроцентный результат за два месяца.

Но прямо сейчас, я искал именно такой. Такая замечательная работа казалась чем-то нереальным. Не важно как усердно я буду вкалывать - имея в распоряжении всего два месяца, это все равно что стараться выжать воду из камня.

Наверное я мог по крайней мере попытаться вернуть Мияги данные мне 300.000, но не думаю что она будет довольна, проведи я свои последние месяцы подобным образом. Также, ей вряд ли понравится если я прибегну к преступным методам типа воровства или мошенничества.

И раз уж я пытался достать деньги именно для нее, то не хотелось бы чтобы она из-за этого меня возненавидела.

Я думал об азартных играх, но даже я не был настолько глуп, чтобы проходить через это. Я очень хорошо понимал, что будучи настолько прижатым к стенке - не смогу выиграть ни единой ставки. Азартные игры всегда были развлечением, где выигрывали только те, у кого было достаточно денег.

Если напрямую обратиться к богине фортуны, та просто сбежит. Имея выдержку, нужно дать ей подойти поближе, и только потом, в определенный момент хватать за хвост. Вот только у меня не было времени на это, так же как и понимания этого ключевого момента.

Это все равно что бороться с ветром. Если бы существовал такой поразительный способ - за два месяца сделать столько денег, сколько обычный человек зарабатывает за всю жизнь, каждый бы им пользовался. В основном всё что я делал, это в очередной раз проверял то, что другие назвали бы невозможным.

Мое единственное преимущество, если можно так выразиться, состояло в том, что со своей укоротившейся жизнью я готов на любой риск, однако я уже не первый кто сложил свою голову за деньги. И могу сказать, что успех в этом деле – редкость.

Но я по прежнему думал об этом. Опрометчиво, и мне это известно. Но даже если никто не добивался успеха, тогда я должен стать первым.

– Думай, думай, думай, – повторял я себе. Как я смогу оплатить долг за предоставленные мне два месяца? Как я смогу обеспечить спокойный сон Мияги? Как я смогу гарантировать, что Мияги не останется одна, после того как я уйду?

Я обдумывал все это, прогуливаясь по городу. Я сортировал весь полученный за свои двадцать лет опыт, это лучшее что можно сделать когда не можешь найти четкого ответа на поставленную задачу.

Я продолжил прогулку и на следующий день, и на следующий после следующего. Я надеялся, что ответ сам прикатится прямо к моим ногам.

В течение этого времени я почти ничего не ел.

Основываясь на личном опыте - на определенном уровне голода, в моей голове проясняется, и как раз на это состояние я и надеялся.

Мне не пришлось долго ждать, чтобы в голову пришла мысль снова сходить в тот магазин.

Моей последней надеждой был именно этот магазин, в заросшем старом здании, который когда-то погрузил меня в пучины отчаянья, и в котором я все еще мог совершить две сделки.

– Благодаря тебе Мияги, я стал счастлив как никогда не был. Если я, чисто гипотетически, сейчас продам свою жизнь в том магазине, сколько получиться выручить? – спросил я ее однажды.

– Как вы понимаете, цены несколько расплывчаты, – подтвердила Мияги мои мысли. – И к сожалению, субъективное счастье будет иметь весьма малый эффект на ценность жизни. Фокус направлен преимущественно на счастье, которое имеет под собой основу. Хотя как по мне, такой подход сомнителен.

– В таком случае, что больше всего добавило бы ценности?

– Пожертвования, популярность... Полагаю, они одобряют вещи которые объективно легко распознать.

– Хах, легко различимые...

– Эм, господин Кусуноки?

– Что такое?

– Пожалуйста, не делайте ничего странного, – попросила обеспокоенная Мияги.

– Не буду. Мою голову сейчас занимают лишь естественные для моей ситуации мысли.

– Кажется, я более-менее догадываюсь о чем вы там думаете, – сказала она. – В большинстве своем как выплатить мой долг, я права? Если так, то я рада. Но в тоже время, должна сказать что не хочу, чтобы вы впустую тратили остатки своего времени. Если вы делаете это для того чтобы увидеть мое счастье... Мне ужасно жаль, но это определенно ошибка.

– Чисто для справки, что для тебя счастье, Мияги?

– Когда на меня обращают внимание... – надулась Мияги. – Вы не часто со мной разговаривали в последнее время, не так ли?

Определенно, Мияги была права. То, что я наделал, было ошибкой с моей стороны.

Но это не означало что я сдамся так просто. Я был тверд в своем решении. Я обрету такие легко распознаваемые критерии как популярность и вклад в общество.

Как только я добьюсь этого - я смогу получить больше денег за свою жизнь. Казалось, что так и должно было случиться. Я посмел надеяться что стану достаточно известен, чтобы каждый знал мое имя.

Если честно, я не знал что было более реалистично: просто заработать деньги, или стать человеком, чья жизнь могла быть продана по достойной цене.

Задумавшись, я понял что оба способа были одинаково бесперспективны. Но у меня не было иного выхода, поэтому я должен был хотя бы попытаться.

Я приближался к пределам того, что мог придумать самостоятельно. Мне нужны были идеи других.

Для начала я посетил старую книжную лавку. Мне действительно хотелось сходить туда, после всего что случилось. Когда-то небрежный осмотр книг, которые никак не касались моей ситуации – начисто испарял большинство моих проблем.

Вряд ли это сработает в данном случае, но я не собираюсь полагаться на одни лишь книги.

Я позвал старого владельца магазина, который в дальней части, окруженный со всех сторон книгами, слушал по радио трансляцию матча по бейсболу. Он поднял голову и издал энергичное "Ох". Я решил не затрагивать тему магазина который торгует жизнью. Хотя мне действительно хотелось узнать, как много он о нем знает, и первым делом рассказать о событиях прошедшего месяца.

Однако, если я начну говорить об этом - обязательно всплывет что у меня осталось всего два месяца, и он может начать винить себя в этом.

Поэтому я ничего не сказал о своей продолжительности жизни. Только для этого, я на время забыл о присутствии Мияги. В итоге, мы с ним беззаботно разговорились.

О погоде. О книгах. О бейсболе. О фестивалях. В нашем разговоре не было ничего примечательного, но к моему удивлению – он подарил мне чувство легкости.

Наверное, мне нравился этот магазин, и этот старик тоже.

– Как думаете, вы можете повысить свою стоимость? – спросил я шепотом старика, пока Мияги была занята рассматриванием книжных полок.

Наконец владелец магазина убавил звук у радио.

– Хмм. Если подумать, наверное надо просто безукоризненно делать свое дело. И все же, это не то, что мне дается. Полагаю, ты видишь перед собой то, что "можешь" сделать, и возвышаясь над этим - становишься лучше. Таково мое мнение в нынешнем возрасте.

– Понятно, – кивнул я.

– Однако, – сказал он, как будто отрицая свои прошлые слова. – Есть нечто более важное. И такой как я, не может давать советы насчет этого. Тот кто никогда не достигал хоть чего-то похожего на успех – это тот, кто был слеп к своим недостаткам. Поэтому, не стоит идти моим путем. Ведь я даже не могу понять, почему потерпел неудачу. Не уважай тех, кто говорит подобное.

– Люди с большим количеством неудач говорят о них так, как если бы существовала иная жизнь, где их ждет огромный успех. После столкновения со всеми трудностями, они думают что не оплошают вновь. Но они все, и я разумеется не исключение, допускают основную ошибку. Уверен, неудачники многое знают о неудаче. Однако, знание неудачи диаметрально отличается от знания успеха. Исправление ошибок еще не означает что на этом месте возникнет успех - вы только прибыли на старт, вот и все. Это то, чего неудачники не могут понять, – Мияги уже говорила что-то подобное, а как говориться "повторение, мать учения". – Они только что прибыли к линии старта. Только что пришли в себя, после череды неудач. Ошибочное мнение, что это их шанс что-то изменить - не поможет им.

– Эй, погоди-погоди... Ты подумываешь снова продать свою жизнь? – наконец спросил он.

– В каком смысле? – невинно улыбнулся я.

Покинув книжный, как и в прошлый раз я вошел в магазин CD дисков. Обыкновенный блондинчик любезно со мной поздоровался.

Тут я точно также промолчал о продолжительности своей жизни, и только болтал о CD которые недавно прослушал.

И вот, вновь улучив момент когда Мияги не могла нас подслушать - я спросил его:

– Как думаешь, ты сможешь добиться чего-нибудь за короткое время?

Его ответ пришел быстро.

– Чувак, наверное ты должен полагаться на других. Один в поле не воин, а? Я имею в виду, тебе должен кто-то помогать. Лично я не верю в собственные силы. Скажем, если возникает проблема, с которой я не справлюсь приложив 80% всех своих усилий, то я прямо прошу помочь других.

Такой совет, что даже не знаю, принимать его всерьез или нет.

Снаружи, как бывает летом, внезапно начался проливной дождь.

Я уже подходил к выходу, готовясь промокнуть, как блондинчик дал мне зонтик.

– Не знаю к чему всё придет, но если ты собираешься чего-то достигнуть, то не стоит забывать о своем здоровье, – сказал он.

Я поблагодарил его, поднял зонтик и вместе с Мияги пошел домой. Зонтик оказался маленьким, поэтому наши плечи насквозь промокли.

Прохожие посматривали на меня с усмешкой - они видели лишь как идиот неправильно держит зонт.

– Мне нравится это, – рассмеялась Мияги.

– Что тебе нравится? – поинтересовался я.

– Ну, если по существу... Несмотря на то как смешно это выглядит со стороны, вы позволяете своему плечу вымокнуть, это очень любезно с вашей стороны. Мне нравятся подобные вещи.

– Вот как, – ответил я, при этом немного краснея.

– Застенчивый бесстыдник, – ткнув меня в плечо, сказала Мияги.

Касательно этого – я вовсе не беспокоился о том, что люди подумают обо мне. Мне нравилось казаться странным.

Потому что Мияги это тоже делало счастливей. Потому что, чем нелепей я смотрелся, тем больше была ее улыбка.

Под выступом магазина, мы с Мияги нашли убежище от дождя. В отдалении я услышал гром. Вода бежала по сточным канавам, и хлюпала в моей обуви.

Здесь, я обнаружил знакомое лицо. Человек куда-то спешащий под темно-синим зонтом, глянув на меня, остановился.

Это был парень с моего факультета. Я знал его достаточно хорошо, чтобы обмениваться приветствиями.

– Прошло немало времени, – сказал он с холодным взглядом. – Где тебя черти носили? Я давно тебя не видел.

– Я мотался по округе с этой девчонкой. Ее зовут Мияги, – признался я, положив руку на плечо девушки.

– Не смешно, – сказал он, явно сердясь. – Ты так скатился.

– Не могу помешать тебе так думать, – ответил я. – Уверен, на твоем месте я сказал бы тоже самое. Но Мияги здесь и это правда. И она реально милая. Я уважаю твое неверие, и я хочу чтобы ты в ответ уважал то, что делаю я.

– Я всегда это знал... Кусуноки, у тебя и правда отклонения. Ты всегда прятался в своей скорлупе, вместо того чтобы контактировать с людьми, а? Может взглянешь уже на внешний мир?

Затем он удалился, оставив меня шокированным и раздраженным.

Я сидел на скамье, и смотрел как падают капли дождя. Вскоре начало проясняться, словно это был всего лишь короткий душ. Мы искоса наблюдали за бликами отражающимися от мокрой земли.

– Эм... Спасибо вам за это, – сказала Мияги, прислонившись к моему плечу.

Я положил руку ей на голову, и провел пальцами по мягким волосам.

"Заслуживать доверия", да?

Произнес я совет старика из книжной лавки. Хоть он и сказал не доверять ему, но кажется, сейчас его слова обрели для меня смысл.

Возможно, идея выплатить ее долг была слишком самоуверенна. Задумавшись об этом, я понял – было кое-что, чем я мог бы осчастливить Мияги, очень даже реальным способом.

Это было то, о чем она сама мне сказала - "обращать внимание".

Ее приводило в восторг, когда прохожие просто-напросто считали меня чудаком.

Все это время, верный ответ был прямо у меня под носом, так почему же я этим не воспользовался?

И тут, словно уловив перемену в моем мышлении, Мияги заговорила:

– Господин Кусуноки? Я правда-правда рада, что вы хотите использовать то что осталось от вашей жизни чтобы помочь мне... Но этого не нужно. Потому что вы уже давным-давно спасли меня. Я верю, что даже десятки лет спустя, я смогу вспомнить дни проведенные с вами - и смеясь и плача. Я верю, что простое обладание такими воспоминаниями, сделает мою жизнь немного легче. Так что, вы уже достаточно сделали. Прошу, забудьте о долге.

– Взамен... – произнесла Мияги, облокачиваясь на меня. – Взамен, подарите мне воспоминания. Чтобы после того как вы уйдете... когда я почувствую себя безнадежно одинокой, я смогла бы чувствовать тепло этих воспоминаний, вновь и вновь - так долго, как это возможно.

Именно так, я пришел к выводу, что должен закончить свою жизнь, как самый нелепый человек, с которым вы только могли встретиться.

Однако, дочитав все это до конца, вы сможете увидеть, что по иронии судьбы - это стало самым мудрым решением за всю мою жизнь.

Мы с Мияги сели в автобус, чтобы доехать до парка с большим водоемом.

Большинство, услышав что я там вытворил, от удивлении вскинут брови или просто взорвутся хохотом.

На озере я арендовал лодку. Не смотря на то, что там были обычные весельные лодки, я дерзнул взять ту, что была в форме лебедя.

– Один? – спросил меня рабочий на пристани, одаряя недоумевающим взглядом. В конце концов, такие обычно берут влюбленные или подружки.

– Отлично, идем! – сказал я Мияги с улыбкой, от чего рабочий напрягся. В его глазах читался страх.

Все время что мы провели в лодке, Мияги не могла перестать смеяться.

– Для них ведь все это выглядит так, будто взрослый парень решил покататься на этом в одиночку, да?

– Это просто не может быть глупо. То есть, это ведь весело? – рассмеялся я.

Мы неспешно гуляли по озеру. На фоне плеска воды, Мияги насвистывала "Stand by me". Спокойный, летний лень.

Вишни Йошино, росли вокруг всего озера. Наверняка, весной озеро будет покрыто ее лепестками.

С другой стороны - зимой почти вся поверхность покроется льдом, лебединые лодки уберут, и их место займут настоящие лебеди.

Весьма грустная мысль для человека, который не увидит ни того, ни другого. Но когда я посмотрел на улыбающуюся Мияги, я позабыл обо всем.

На этом я не остановился. Последующие несколько дней, я один за другим совершал нелепые поступки. Проще говоря, я делал все, что в одиночку обычно не делают. Разумеется я был вместе с Мияги, но больше об этом никто не знал.

Один на чертовом колесе. Один на карусели. Один на пикнике. Один в океанариуме. Один в зоопарке. Один на пляже. Один в бассейне. Один в баре. Один на барбекю.

Я переделал почти все, что в одиночку делать довольно неловко. И что бы это ни было – я всегда активно звал Мияги по имени, гулял, держась с ней за руки и смотря прямо в ее глаза, и всеми способами настаивал что она существует.

Каждый раз, когда деньги подходили к концу - я тратил несколько дней на подработку, и снова веселился.

Тогда я еще не замечал, но я становился известен в этом маленьком городишке.

Конечно же, были люди, которые насмехались, презрительно отворачивались или хмурили брови, но были и те, кто решил что я мим, который желает показать свое мастерство или что это такие мыслительные упражнения.

Нет, не только это. Похоже что некоторые людские сердца действительно находили утешение при виде меня, и я в самом деле делал людей счастливее.

А их реакция и впрямь была самой различной.

Удивительно, но количество людей на которых я произвел плохое впечатление, было примерно равно людям, на которых я произвел хорошее.

Почему добрая половина людей, смотря на мой идиотизм чувствует себя лучше? Наверное, причина была весьма проста.

Потому, что я выглядел так, словно у меня было время на жизнь. А ведь так оно и могло быть на самом деле.

– Господин Кусуноки, есть ли что-нибудь, что я могла бы для вас сделать? – спросила Мияги однажды утром.

– Чего это ты вдруг?

– Вы делаете для меня все. И мне хотелось бы время от времени делать что-то для вас.

– Не припомню чтобы я делал что-то особенное, но буду иметь в виду. Однако Мияги, может ты хочешь чтобы я сделал для тебя что-нибудь?

– Нет, это не так. Я желаю знать, чего желаете вы.

– Что ж, тогда я желаю знать, чего желаешь ты.

– Поэтому мое желание - узнать ваше желание, господин Кусуноки.

После того как мы бессмысленно обменялись подобными фразами раза четыре Мияги, смирившись, заговорила:

– Раньше, когда вы спросили меня, что бы я сделала останься мне жить несколько месяцев, я дала вам три ответа, верно?

– Звездное озеро, могила, друг детства.

– Да.

– Значит, ты хочешь встретиться со своим другом?

– Если задуматься, то я не знаю когда моя жизнь прервется. Поэтому, у меня проскользнула мысль, что лучше не тянуть с этим, пока я еще знаю где он. Хотя, встречи не выйдет, ведь только я его увижу... Вы пойдете со мной?

– Ага, разумеется.

– Пожалуйста, скорее расскажите мне о своем желании.

– Однажды у меня было одно...

Мы быстро проверили билеты, которые надо будет купить, и договорились съездить в родной город Мияги.

Пока автобус ехал по холмистым дорогам, та с ностальгией глядела в окно.

– Уверена, я буду разочарована. Мое желание по-детски эгоистично и несбыточно. Желание "Мое сердце не хочет перемен" - никогда не будет услышано. Но даже если мои воспоминания будут испорчены, я смогу это вытерпеть. Потому что вы здесь, господин Кусуноки.

– Потому что страдание любит компанию.

– Это абсолютно не то, что я имела в виду. Ты дурак?

– Знаю, виноват, – ответил я, погладив Мияги по голове. – Так лучше?

– Так лучше, – кивнула Мияги.

Это был маленький город. В торговом районе все магазины относились к бытовой технике, длинные очереди на кассах небольших сетевых супермаркетов, и студенты, которым некуда было пойти и они жили в общаге - примерно такой город.

Не важно на что бы вы взглянули – ему не хватало индивидуальности. Но сейчас для меня это было просто замечательно. Мне больше не нужно было быстро и эффективно смотреть на мир, виня в этом свою нищету. Я мог позволить себе остановиться и посмотреть, как все было на самом деле.

Глядя на мир без единого намека на обиду – он был ярок, как если бы я сорвал пелену все время закрывающую обзор.

Не привычно, но в этот день именно Мияги водила меня. Она знала что ее друг живет в этом городе, но не знала где именно.

"Я буду высматривать места, где он мог бы появиться" сказала Мияги.

Похоже, его звали Эниши.

Когда мы наконец нашли его, Мияги не спешила подходить. Она тут же спряталась за моей спиной, и робко выглядывая, потихоньку подходила к нему, пока не оказалась совсем рядом.

Это действо происходило на жалкой станции, где наберись хотя бы десять человек - уже бы было не протолкнуться. Эниши читал книгу, сидя на скамье в углу.

Он был немного лучше лицом, чем большинство, но выражение этого лица заслуживает отдельного упоминания. Оно было спокойным, и казалось, скрывало некую уверенность в себе. Недавно я начал понимать, что требуется для создания подобного вида.

По сути - это выражение могло быть только у тех, кто уверен что любит сам, и любим в ответ.

Лишь по его настроению я мог сказать, что Эниши ждет не поезд, а того кто из него выйдет.

Я подумал, что Мияги не хотелось бы видеть, кто этот "кто-то". Я посмотрел на часы, и вздохнув сказал что нам лучше уйти, но Мияги покачала головой:

– Спасибо, но я хочу посмотреть. Я хочу знать, какого человека он сейчас любит.

Прибыл двух-вагонный поезд. Большинство пассажиров были учениками старшей школы, но одна из них оказалась подходящей женщиной, лет двадцати пяти.

Я смог узнать что это она, еще до того как они обменялись дружелюбными улыбками.

У женщины была очень естественная улыбка. Настолько естественная, что ее почти не было.

Большинство людских улыбок притворны, независимо от того, насколько они настоящие. Но у этой женщины не было ни единого признака фальши. Возможно это просто результат того, что она часто улыбалась.

Судя по тому, что они воссоединились не сказав ни слова – можно было предположить что они встречались уже некоторое время. Но видя счастье на их лицах, можно было подумать, что они встретились впервые. Это длилось всего несколько секунд, но этого времени было достаточно, чтобы понять – они счастливы.

Эниши был счастлив и без Мияги.

Мияги безмолвно на них смотрела, ни смеясь, ни плача.

Наверное, я сам волновался куда больше. Я видел в Эниши и его подруге – себя с Мияги. Хоть лишь на мгновение, но я представил себе мирное, счастливое будущее, которое могло бы произойти.

В будущем, возможно я не удовлетворюсь простой смертью.

Парочка ушла, и только мы с Мияги остались внутри.

– Я действительно собиралась многое сделать, несмотря на то, что они меня не видят, – сказала Мияги. – Но я передумала.

– Например? – спросил я.

– Например обнять его, даже если он того и не хотел бы. Что-то в этом роде.

– Хах. Что ж, будь я в подобном положении, то сделал бы гораздо большее.

– К примеру?

До того как Мияги успела договорить эти два слова, я обхватил ее за щеки, и показал пример.

Мы простояли так около двух минут.

Хотя сначала Мияги застыла от неожиданности, но постепенно успокоилась, и ответила мне взаимностью.

– Если некому будет обвинить меня, то уверен, я буду делать подобные эгоистичные вещи, – сказал я, когда наши губы разомкнулись.

– Будь уверен... Тебя никто не обвинит, – проговорила наконец Мияги, с до сих пор опущенной головой.

Автор перевода – Rathief

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Tri-dnya-schastya/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 14. Время блюза

Явные изменения начались с того момента, как срок моей оставшейся жизни перевалил отметку в пятьдесят дней.

Как я и говорил раньше, было полно людей которые обвиняли меня за мои действия, и для которых я стал знаменит… знаменит своей печальной репутацией. Это большинство, видя, как я счастливо веду разговоры с невидимкой - говорили разные гадости, причем достаточно громко, чтобы их слышали все.

Разумеется, не мне было жаловаться. В первую очередь я сам вызывал у них чувство недовольства.

Однажды в баре, я привлек внимание трех человек. Они были шумны, взгляды их были едки, и они ловили каждый момент, чтобы показать себя более жестокими. Учитывая их количество и рост – я прекрасно понимал, что с ними надо быть осторожнее.

Скорее всего от скуки, увидев как я разговариваю с пустующим местом возле себя, они решили подсесть ко мне и попытаться спровоцировать.

Возможно, когда-то я бы мог встать и попытаться что-то ответить им, но сейчас мне не хотелось тратить на это энергию. Потому я просто ждал, когда им надоест.

Тем не менее, они не хотели успокаиваться и, видя, что я не отвечаю, стали наседать еще активнее.

Я хотел было уже уйти, но учитывая, сколько они здесь просидели – времени у них много, и они могли запросто последовать за мной.

– Это проблематично, – сказала Мияги, с беспокойством глядя на меня.

Переживая о том, что мне стоит предпринять, я услышал позади себя голос:

– Хаа? Кусуноки, это вы?

Это был мужской голос. Я не мог вспомнить никого, кто бы так со мной разговаривал и одно это меня уже удивило. Однако то, что он сказал дальше, просто лишило меня дара речи:

– Сегодня вы снова с Мияги?

Я обернулся, чтобы посмотреть кто это. И я действительно знал этого человека.

Это был мой сосед. Мужчина, всегда бросавший на меня беспокойные взгляды, когда видел как я разговариваю с Мияги.

Насколько я помню, его звали Шинбаши.

Он подошел ко мне, и обратился к одному из пристававших:

– Я очень извиняюсь, но не могли бы вы освободить место?

Пусть слова его были вежливы, но своим тоном он прямо отдавал приказ.

Шинбаши был около двух метров ростом, и смотрел на свою жертву так, словно привык угрожать людям. Человек не заставил себя ждать и быстро ретировался.

Сев, Шинбаши заговорил… но не со мной, а с Мияги.

– Я часто слышал о вас от Кусуноки, но лично, мы еще не знакомы. Рад нашей встрече. Меня зовут Шинбаши.

Мияги застыла от шока, но Шинбаши, как будто получив ответ кивнул:

– Да, всё верно. Для меня большая честь, что вы помните. Мы часто встречались возле квартиры Кусуноки.

Это нельзя было назвать беседой, и потому становилось ясно - Шинбаши таки не мог видеть Мияги.

Возможно, этот мужчина просто «притворяется» что может видеть ее.

Парни докучавшие мне, похоже, не хотели связываться с ним, и уже готовы были свалить. И как только троица исчезла, Шинбаши с облегчением вздохнул, и выкинул свою вежливую улыбку, заменив ее привычным, мрачным взглядом.

– Позволь для начала пояснить, – начал он. – Не факт, что я действительно верю в существование этой девушки под именем ''Мияги''.

– Знаю. Ты просто решил помочь, а? Прими мои благодарности.

– Нет, – покачал он головой. – Даже не это.

– Тогда что?

– Ты можешь не принять этого, но… по крайней мере, это мое мнение. Я видел, как ты устраиваешь что-то вроде представления, стараясь заверить как можно больше народу в том, что ''Мияги'' на самом деле существует. Своей совершенной актерской игрой, ты пытаешься доказать что рассудок людей можно помутить… И в какой-то степени, тебе это удалось.

– Ты хочешь сказать, что чувствуешь существование Мияги?

– Мне не нравится это признавать, но это так, – согласился Шинбаши, пожимая плечами. – И пока я нахожусь в подобном состоянии, мне хочется лучше понять изменения внутри себя. Мне интересно, смогу ли я увидеть Мияги, если как ты настаиваешь, буду верить, что она существует.

– Мияги… Она невысокого роста. У нее светлая, я бы даже добавил нежная кожа. Обычно у нее серьезный взгляд, но иногда она позволяет себе сдержанную улыбку. У нее немного плохо со зрением, поэтому, когда надо прочитать мелкий текст, она надевает очки в тонкой оправе, и они честное слово, очень ей идут. Ее волосы спускаются до плеч и, как правило, к кончикам завиваются.

– Интересно… – сказал Шинбаши, склоняя голову, – …почему каждая подробность соответствует тому, как я ее себе представлял?

– Она сейчас прямо перед тобой. Почему ты думаешь, что это твое воображение?

– Я не уверен, – Шинбаши закрыл глаза и задумался.

– Она хочет пожать твою руку, подержи ее немного, ладно?

Он подал руку, на лице при этом читалось сомнение вперемешку с верой. Мияги с радостью посмотрела на протянутую руку и обеими ладонями ухватилась за нее.

– Можно ли верить в то, что это Мияги двигает мою руку? – спросил Шинбаши, глядя на свою покачивающуюся руку.

– Ага. Тебе может казаться, что ты сам двигаешь рукой, но на самом деле это делает Мияги. И похоже, что ее это очень радует.

– Можешь сказать ему: ''Большое спасибо''? – попросила меня Мияги.

– Мияги просила передать тебе большое спасибо, – выполнил я ее просьбу.

– Я почему-то чувствовал, что она может… – начал он удивленно, но я прервал его.

– Не стоит об этом.

Через меня они пообщались еще немного.

Прежде чем вернуться за столик, где он сидел до этого, Шинбаши обернулся и сказал мне следующее:

– Сомневаюсь, что я единственный кто может почувствовать присутствие Мияги. Возможно, каждый осознает ее присутствие какое-то время, но отвергает его, как идиотскую иллюзию. Но если такое возможно… Интересно, если люди поймут, что они не единственные кто ощущает эту иллюзию - возможно, очень скоро они смогут принять существование Мияги. Разумеется, у меня нет никаких оснований считать это правдой, но я надеюсь что прав.

Шинбаши был прав.

Трудно в это поверить, но после того как Шинбаши покинул нас, люди вокруг стали признавать присутствие Мияги. Разумеется, это не значило, что они всерьез поверили в существование невидимки. Это больше походило на то, как люди молчаливо согласились с моим бредом и решили подыграть в этом спектакле.

Их признание Мияги не достигло уровня «будем считать, она и впрямь существует», и, тем не менее, это был большой прогресс.

Каждый раз как мы участвовали в городских мероприятиях - я становился немного известнее.

Как человек, который наслаждается сценическим счастьем, я был жалок и в тоже время забавен. Несколько человек, пришедших посмотреть на меня, даже пожали моей воображаемой подружке руку и обнимались с ней.

Однажды вечером, Шинбаши пригласил нас к себе.

– У меня на квартире осталось выпивка, и мне надо бы от нее избавиться прежде чем я уеду домой… Кусуноки, Мияги, не могли бы вы мне помочь?

Мы прошли в соседнюю дверь, и увидели троих, уже пьяных в стельку, друзей Шинбаши. Один парень, две девушки.

Они уже были наслышаны обо мне от Шинбаши, и стали задавать один вопрос за другим. Я отвечал всем вместе, и каждому по отдельности.

– Так что, Мияги щас здесь? – спросила Сузуми, высокая девушка с тонной макияжа, в пьяном состоянии пытавшаяся пожать Мияги руку.

– Сейчас, когда ты это сказал, я прям почувствовала ее.

Она не могла ничего чувствовать через прикосновения, но, возможно, присутствие Мияги все же не полностью выветрилось из ее головы. Последняя, мягко сжимала руку Сузуми.

Парень по имени Асакура, задал мне несколько вопросов о Мияги, стараясь поймать меня на нестыковках.

Однако, найдя что-то интересное в том, что все сошлось, он положил свою подушку на то место, где была Мияги, и подвинул ей стакан с алкоголем.

– Мне нравятся такие девушки, – сказал Асакура. – Наверное, даже хорошо что я ее не вижу, иначе я бы быстро в нее влюбился.

– Это не важно. Мияги любит меня.

– Не говори такого, – Мияги ударила меня подушкой.

Рико - маленькая девушка с изящными чертами лица, самая пьяная в этой комнате, обратилась ко мне прямо с полу:

– Кусноки, Ксуноки, пкажи нам, как сильно ты любшь Мияги! – сказала она, закрывая свои сонные глаза.

– Я тоже хочу посмотреть, – высказалась Сузуми. Асакура и Шинбаши просто ожидающе глядели.

– Мияги, – позвал я.

– Да?

Я поцеловал ее, отчего та слегка покраснела. А пьяная компания воплями одобрила мои действия.

Я сам был поражен абсурдностью того, что сейчас сделал. Никто из этих людей, на самом деле не верил в существование Мияги.

Они, должно быть, думали обо мне, как о свихнувшемся счастливом идиоте.

Но разве это не так?

Этим летом, я стал лучшим клоуном этого города. Хорошо это или плохо.

С тех пор, прошло несколько дней. Стоял солнечный день.

Раздался дверной звонок, и я услышал голос Шинбаши. Когда я открыл дверь, он что-то бросил мне. Я поймал это, и увидел ключи от машины.

– Я отправляюсь домой, – сказал он. – Поэтому, она мне пока что не нужна. Если хочешь, можешь взять ее. Как тебе идея, прокатиться с Мияги на пляж или в горы?

Я благодарил его снова и снова.

Уходя, Шинбаши сказал:

– Знаешь, я просто не могу разглядеть в тебе лжеца. Я не могу поверить, что Мияги всего лишь продукт твоего отыгрыша… Может, случайно появился мир, который можешь видеть лишь ты. Может мир, который видим мы, лишь небольшая часть - то, что нам дозволено видеть.

Проводив взглядом уезжающий автобус, я посмотрел в небо.

Как и всегда, солнечный свет кружил голову. Но в воздухе, витал слабый отпечаток осени.

Тсукутсуку –Боуши(цикады) плакали все сразу, ознаменовав этим конец лета.

Ночью я спал с Мияги. Граница между двумя половинами кровати, в какой-то момент пропала.

Мияги спала, повернувшись ко мне лицом. Она мирно сопела, прямо как ребенок. Я обожал ее спящее лицо. Никогда к нему не привыкну, и никогда от него не устану.

Я встал с кровати, стараясь не разбудить ее. Попив немного воды на кухне, я вернулся в комнату, и увидел дневник на полу, перед дверью. Я взял его, вышел из комнаты, включил свет, и медленно открыл на первой странице.

Здесь было куда больше рисунков, чем я ожидал.

Зал ожидания на станции. Ресторан, где я встречался с Нарусе. Начальная школа, где была захоронена капсула времени. Наша с Химено секретная база. Комната, утопающая в бумажных журавликах. Старая библиотека. Ларьки летнего фестиваля. Набережная, по которой мы гуляли за день до встречи с Химено. Обзорная площадка. Общага, в которой мы заночевали. Мой мопед. Кондитерская. Торговый автомат. Телефонная будка напротив кондитерской. Звездное озеро. Старая книжная лавка. Лебединая лодка. Колесо обозрения.

И спящий я.

Я перевернул на чистый лист, и в отместку стал рисовать спящую Мияги.

Наверное, оттого что я еще не до конца проснулся - я совершенно забыл о том, что не рисовал уже пару лет. Я не останавливался, пока не закончил.

Искусство, которое как я думал, может только расстраивать.

Посмотрев на законченную работу, к своему удивлению, я был полностью удовлетворен. Однако, все же было ощущение, будто что-то не так.

Это было легко упустить. Оно было настолько незначительно, что подумай я о чем-то другом, и это чувство полностью исчезнет.

Я вполне мог проигнорировать это чувство, закрыть дневник, и завалиться спать, с удовольствием предвкушая реакцию Мияги утром.

Но у меня была какая-то уверенность.

Я сконцентрировался, насколько вообще мог, напряг все свои чувства в поисках источника неправильности.

Я потянулся к нему, как к письму в бутылке, плавающему в черном штормовом море, но моя рука соскользнула, когда я попытался схватить его.

Спустя несколько десятков минут, когда я уже сдался и отдернул руку, оно само заплыло в мою ладонь.

Я очень, очень осторожно вытащил его из воды. И тут я понял.

В следующий миг, словно одержимый, я принялся двигать карандашом по бумаге.

Я рисовал всю ночь.

Несколько дней спустя, я повел Мияги посмотреть на фейерверки. Идя по тропинкам, проходя через железнодорожные пути и торговый район мы, наконец, вышли к начальной школе.

Это лучшее место для просмотра, и как оказалось – фейерверк большое дело для людей этого города. Их здесь набралось столько, что впору задаться вопросом, как они все здесь помещаются.

– Это же Кусуноки! – засмеялись дети, увидев, как я иду, держась с Мияги за руки.

Чудак популярен даже среди детей. В ответ на их смешки, я поднял руку, которой держал Мияги, приветствуя их.

– Какая у тебя девушка! – поддразнили меня подошедшие старшеклассники, пока мы стояли в очереди за курицей.

– Замечательная, верно? Хотя, у тебя все равной такой никогда не будет, – заявил я, обнимая Мияги за плечо, после чего они заржали.

Это сделало меня счастливым. Даже если они не верят, все наслаждаются моим бредом. Было гораздо лучше представлять, что у меня есть воображаемая подружка, чем думать, что я действительно один.

Сообщили, что представление начинается, и через несколько секунд, появился первый фейерверк.

Оранжевая вспышка заполнила небо, толпа рукоплескала, и до нас, наконец дошел запоздалый звук взрыва.

Я давно не видел фейерверков так близко.

Если сравнивать с тем, как я их себе представлял - они были намного больше, намного ярче, и исчезали намного быстрее.

Также, я забыл, что громадным фейерверкам хватает двух секунд, чтобы заполнить собой небо, и даже не представлял, сколько шума может наделать его взрыв.

Множество фейерверков взмыли вверх. Мы с Мияги лежали за зданием, где могли увидеть представление и побыть одни.

Внезапно, мне захотелось украдкой взглянуть на нее, и, сделав это в тот момент, когда небо зажглось очередным огнем, оказалось, что у нее были похожие мысли, и наши взгляды встретились.

– Мы хорошая парочка, – рассмеялся я. – Это ведь уже случалось. В постели.

– Что ж, так и было, – смущенно улыбнулась Мияги. – Однако на меня ты можешь посмотреть в любое время, сейчас в приоритете должны быть фейерверки.

– Между прочим, возможно, ты ошибаешься.

Может быть, мое время могло бы быть лучше.

Я буду лежать в свете фейерверков.

– Ну, тут ты прав, меня завтра не будет. Но я вернусь на следующий день. В отличие от прошлого раза, я отлучусь всего на день.

– Это не проблема.

– Тогда что является проблемой?

– Хей, Мияги… Я стал популярен в городе. Половина улыбок, что мне перепадает, это усмешки, но вторая половина происходит из чистой любви. Какими бы они ни были, я горд. Я был уверен, что такого ничего настолько хорошего со мной никогда не произойдет.

Я приподнялся и, положив руки на землю, посмотрел на Мияги.

– Когда я был в начальной школе, я ненавидел одного парня. Он был действительно очень умным, но скрывал это, и поступал как дурак, чтобы понравиться людям… Но недавно я пришел к пониманию. Я не мог не завидовать ему. Мне кажется, я хотел сделать то же самое с самого начала. И благодаря тебе, Мияги, я сделал это. Я наконец-то подружился с миром.

– Разве это плохо? – спросила Мияги, занимая ту же позу. – Так что ты на самом деле пытаешься сказать?

– Спасибо за все, наверное, – ответил я. – Я правда не знаю что сказать.

– И за все что произойдет, верно? – спросила Мияги. – У тебя все еще есть больше месяца. Кажется, рановато благодарить за "всё".

– Хей, Мияги? Помнишь, ты говорила, что хочешь узнать мое желание, и я обещал тебе рассказать, как только появятся подобные мысли.

Проследовали секунды паузы.

– Да. Я сделаю всё, что смогу.

– Хорошо. Тогда буду честен. Мияги, когда я умру, забудь обо мне все. Таково мое мелкое желание.

– Нет.

После мгновенного ответа, Мияги похоже догадалась о моих намерениях.

Она поняла, что я собирался сделать завтра.

– Эм… Кусуноки. Я уверена, что ты не сделаешь этого, но пожалуйста, не делай ничего глупого. Прошу тебя.

– Говоря об этом, – я покачал головой. – Кто бы подумал, что тридцати-йеновый я, так замечательно проживет оставшиеся дни? Скорее всего никто. Даже ты не могла этого понять, прочитав результаты моей оценки, или как оно там называлось. Я должен был жить хуже некуда, но вместо этого получил столько счастья. Получается, что твое будущее точно также неустойчиво. Наверняка появится кто-то надежнее, и сделает тебя намного счастливее.

– Не сделает.

– Но ведь и я никогда не должен был тебя встретить. Так чт…

– Никто не появится!

Не дав мне времени на ответ, Мияги повалила меня на землю. Ее лицо уткнулось мне в руку.

– Кусуноки… умоляю тебя.

Это был первый раз, когда я слышал ее плачущий голос.

– Умоляю, останься со мной хотя бы на этот последний месяц. Со всем остальным, я смогу смириться. С фактом, что ты умрешь, с фактом, что я не смогу видеть тебя в выходные, с фактом, что остальные не видят наших ухватившихся друг за друга рук, с фактом, что более тридцати лет мне придется жить одной – все из этого. Так что, по крайней мере сейчас… по крайней мере пока ты со мной - не разбрасывайся собой. Я прошу тебя.

Я поглаживал ее по голове, пока она рыдала.

Вернувшись домой, мы уснули ухватившись друг за друга.

Ее слезы не останавливались до самого конца.

Мияги покинула квартиру в середине ночи.

Мы вновь обнялись у входной двери, и она попрощалась со мной, своей одинокой улыбкой намекая на то, как ей грустно.

– Прощай. Ты сделал меня счастливой.

Сказав эти слова, она склонила голову и отвернулась.

Она медленно ушла в лунный свет.

Следующим утром, я направился к старому зданию, вместе с моим замещающим наблюдателем.

Место, где я впервые встретился с Мияги.

И здесь же я продал тридцать лет своей жизни.

По правде говоря, я хотел продать весь остаток. Но они не позволили продать мне эти последние три дня.

Наблюдатель, взглянув на результаты, пришел в полный шок.

– Ты пришел сюда, зная, что произойдет?

– Ага.

Женщина около тридцати лет, что проверяла меня, была явно сбита с толку.

– Я, честно, не могу вам рекомендовать… деньги ведь вам не нужны, верно? В конце концов… следующие тридцать дней вы будете рисовать картины, которые попадут в художественные учебники на долгие годы.

Она посмотрела на дневник, который я держал при себе.

– Послушай внимательно. Если ты сейчас просто уйдешь отсюда, то у тебя будет тридцать три дня на то, чтобы засесть за рисование. Все это время, твой наблюдатель будет с тобой, придавая тебе сил. Она совершенно не винит тебя, за твой выбор. А после смерти, твое имя будет навсегда занесено в историю искусства. Тебе ведь известно всё это, верно? Просто… что тебя не устраивает? Я не понимаю.

– Деньги бессмысленны если я умру, то же самое касается и славы.

– Тебе не хочется существовать вечно?

– Даже если я буду вечен в мире, где меня нет, радоваться тут нечему.

''Самые обычные в мире картины''.

Так называли бы мои работы. И хоть они и вызывали большие споры, но всё равно продавались по высокой цене.

Однако, разумеется, когда я продал тридцать дней, то из "возможного" это превратилось в "никогда не случится".

Таковы были мои мысли. Может быть, в моей изначальной жизни, за длительный период времени, моя способность к рисованию действительно расцвела бы. И незадолго до этого, мне было предначертано потерять этот шанс из-за аварии. Однако, продав свою жизнь, и что важнее, имея Мияги во всей этой истории – я сильно сократил огромное количество времени. Благодаря этому, мой талант мог развиться до того, как наступит моя смерть.

Таковы были мои мысли.

Раньше, я был одарен в рисовании. Я мог скопировать пейзаж, не хуже фотоаппарата, как будто для меня это был пустяк.

В галереях, я мог взглянуть на картину, и ясно понять, почему ''здесь что-то не должно быть нарисовано так, оно должно быть нарисовано вот этак'', и это нельзя было описать словами.

Мой взгляд на вещи не был полностью правильным. Но тот, кто знал меня в то время, не смог бы отрицать, что у меня невероятный талант.

Зимой, когда мне было семнадцать лет, я отказался от искусства. Я думал, что продолжая в том же духе, никогда бы не стал знаменитым, как обещал Химено. В лучшем случае, я мог стать ''мастером на все руки'', своего рода художником.

Хоть это и было бы большим достижением в глазах большинства, но чтобы исполнить обещание, нужно было что-то большее. Мне нужна была революция. Поэтому, я не позволил себе и дальше рисовать на эмоциях.

Следующий раз, когда я возьмусь за кисть, будет только тогда, когда все во мне соберется в единое целое. Пока я не смогу захватить мир, способом, совершенно непохожим на все остальные, я не позволю себе рисовать.

Таково было мое решение.

Может быть, само по себе такое решение не было ошибкой. Однако летом, когда мне было девятнадцать, мой взгляд на вещи до сих пор не сформировался и, поспешив, я вновь взялся за кисть.

Мне не пришлось долго ждать понимания – я ни в коем случае не должен сейчас рисовать.

Как результат – я потерял свои способности к рисованию. Я не мог изобразить даже яблока. Как только я хотел что-то нарисовать, меня переполняло чувство замешательства. На меня нападала тревога, как если бы я собирался шагнуть из летящего самолета. Я больше не чувствовал, какие линии и цвета мне нужны.

Я понял, что потерял свой талант. Более того, у меня не было никакого желания бороться, чтобы вернуть его. Было слишком поздно, что-то начинать с нуля. Я выбросил свою кисть, сбежал от всего, и спрятался в себе.

В какой-то момент я отчаялся настолько, что не смог поверить, что мое искусство кто-то примет. Мне кажется, что это было основной причиной моего замешательства.

Пытаться рисовать, угождая всем подряд - было одной из серьезнейших моих ошибок. Когда она достигла своего пика, сложилась такая ситуация, что рисовать было невозможно.

Универсальность – это не то, что может снискать благосклонность людей. Вы получаете ее, когда уходите глубоко в себя, и приносите оттуда что-то невиданное, что-то, что удивит даже с первого, пускай и поверхностного взгляда.

Мне нужно было отстраниться от всех забот, и просто рисовать в свое собственное удовольствие.

И Мияги была той, кто дал мне такую возможность. Используя ее как свою музу, я мог «рисовать» абсолютно иначе, чем было раньше.

Я провел всю ночь, рисуя пейзажи, те самые, которые представлял каждую ночь, начиная с пяти лет.

Мир в котором я хотел жить, воспоминания которых у меня никогда не было, места где я никогда не бывал, время которое могло быть как прошлым, так и будущим.

Я даже не осознавал того, что уже давно накапливал все это. И рисунок Мияги, заставил меня понять, как это выразить.

Наверное, я ждал этого момента. Пусть на пороге смерти, но мой талант достиг совершенства.

По словам женщины, проводившей мою оценку – даже сам де Кирико, назвал бы мои картины слишком сентиментальными.

Это все что она мне сказала насчет моих картин, но это описание очень похоже на то, что я делаю.

Продажа отрезка жизни, в котором я нарисовал бы картины, увековечившие мое имя в небольшом уголке истории, принесла мне такую смехотворную сумму, что я даже начал было сомневаться в своем зрении.

Тридцати дней было слишком мало, чтобы полностью погасить долг Мияги. Тем не менее, это сократит срок ее работы до трех лет.

– Тридцать дней, которые дороже тридцати лет, а? – уходя, рассмеялся наблюдатель.

Именно поэтому я отрицал вечность.

Лето, предсказанное Химено, приближалось к концу.

Ее предсказание оказалось наполовину ошибочным.

В конце концов, я так и не стал ни богатым, ни знаменитым.

Но на вторую половину, оно оказалось верным.

''Что-то действительно хорошее'' произошло, все верно. И как она сказала, в глубине души я был ''рад, что я жил''.

Автор перевода – Rathief

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Tri-dnya-schastya/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 15. Дары волхвов

Это было первое утро из оставшихся у меня трех дней.

И утро, когда я не почувствовал на себе ''наблюдающего'' взгляда.

Получается, Мияги исчезла.

Я уже решил, как проведу эти три дня. Утро я посвятил заполнению своего дневника. Закончив, я отложил ручку в сторону и подремал еще пару часиков. Проснувшись, вышел покурить, попутно купив сидр из торгового автомата, чтобы утолить свою жажду.

Я оглянулся на свою постель.

Сто восемьдесят семь йен. Вот и все. И шестьдесят из них составляли монетки по одной йене. Я пересчитал три раза. Сто восемьдесят семь йен.

Странное совпадение... От осознания, мое лицо вспыхнуло.

Я не знал как пройдут эти три дня, но начало мне уже нравилось. Записав новые детали в дневник, я сел на свой мопед и отправился по местам, где мы бывали с Мияги. Правда, на этот раз, я и впрямь был абсолютно один.

Мчась под синим небом, я будто бы пытался уловить ее аромат. Удивлюсь, если Мияги сейчас не наблюдает за кем-то еще.

Я молился, чтобы они ничего с ней не сделали.

Я молился, чтобы Мияги смогла продержаться до конца и выплатить свой долг, а после этого зажила бы такой счастливой жизнью, что навсегда забыла бы все, в том числе и меня.

Я молился, чтобы в ее жизни появился кто-то, кто стал бы для Мияги намного важнее, чем я. Кто-то, для кого Мияги была бы намного важнее, чем для меня.

Гуляя по парку, я заметил детей, махавших мне руками. Поддавшись внезапной идее, я притворился будто Мияги все еще здесь и вытянул руку.

– Смотрите, Мияги! – сказал я, взявшись за ее воображаемую ладонь.

Ведь никакой разницы для них не было: "а, этот идиот Кусуноки снова гуляет со своей выдуманной девушкой".

Но для меня все было совсем по-другому. Реально, просто невыносимо.

Я продолжал делать все как и раньше, только в одиночку, и на меня навалилась такая печаль, что едва хватало сил стоять. Больше чем когда-либо и чем кто-либо - я осознавал отсутствие рядом Мияги.

Я поразмыслил немного.

Что если все это было иллюзией с самого начала?

Я был уверен, что моя жизнь закончится через три дня. Я знал, что все, кроме небольшого клочка моей жизни, было использовано. И это чувство не могло быть ложью. Но существовала ли на самом деле эта девушка по имени Мияги? Не только она, но и существование магазина торгующего отмеренным сроком жизни – разве это не могло быть всего лишь удобной фантазией, когда я ощутил приближающуюся смерть?

Я никак не мог этого проверить.

Я сидел, понурившись на кромке фонтана, когда меня окликнули мальчик с девочкой из средних классов.

– Кусуноки, как поживает Мияги? – невинно спросил парень.

– Мияги здесь больше нет, – ответил я.

Потрясенная девушка приложила руки к губам.

– А? Что случилось? Вы поссорились?

– Что-то вроде того. Хоть вы не ссорьтесь, ладно?

Они переглянулись, и одновременно покачали головой.

– Я не знаю, но… Я хочу сказать, даже Кусуноки и Мияги могут поругаться?

– Если вы двое, когда вам так хорошо было вместе, ссоритесь, думаю о нас и говорить нечего.

Я хотел было ответить: ''Знаете, а ведь вы правы'', но слова не хотели выходить.

И прежде чем я понял это – я заплакал, словно прорвало плотину. Чем больше я пытался представить рядом с собой Мияги, чтобы успокоиться, тем больше лились слезы. Двое уселись вокруг меня, и пытались утешить.

А потом, неожиданно для себя, я обнаружил, что людей знавших обо мне было куда больше, чем я думал. Люди всех возрастов столпились вокруг этой сцены, как будто говоря: ''Кусуноки придумал что-то новое''.

Друзья Шинбаши - Сузуми и Асакура тоже были здесь. Сузуми спросила меня что случилось. Я не знал, как ей ответить, поэтому сказал, что мы с Мияги поссорились и расстались.

Я сочинил целую историю о том, как она ушла и бросила меня.

– А что насчет Кусуноки? Может, это тебе не нравилась Мияги? – сердито спросила старшеклассница с колючим взглядом. Она говорила так, будто и правда верила в существование Мияги.

– Почему? Что-то случилось? – спросил мужчина рядом с ней.

Я вспомнил его лицо. Все верно - это владелец фото-студии. Первый человек, согласившийся с существованием Мияги.

– Не может быть, чтобы она была таким бессердечным человеком!

– Так значит, она ушла? – спросила Сузуми.

– Да это просто никчемная девчонка, раз она бросила такого хорошего парня! – хлопнул меня по спине мужчина.

Я повернул голову, чтобы сказать хоть что-то, но так и не смог выдавить ни слова.

...И тут, позади меня раздался голос.

– Действительно. Подумать только, ведь он такой хороший человек.

Разумеется, я знал этот голос. Я не забыл бы его за день или два. Для того чтобы забыть его, мне понадобилось бы триста тридцать три тысячи лет.

Я повернулся на голос.

Я должен был убедиться.

Мне не могло послышаться.

Но пока я не увидел бы этого сам, я бы не поверил.

– Эта Мияги и впрямь дрянная девчонка, – довольно хихикнула она.

Мияги обвила руки вокруг шеи и прижалась ко мне.

– Я вернулась, господин Кусуноки… Я искала тебя.

Я в ответ обнял ее спину, ощущая запах ее волос. Этот аромат был одним из тех ощущений, что означали для меня "Мияги".

Это была, безусловно, она.

Я был не одинок в своих попытках переварить эту ситуацию. Многие из присутствующих были точно так же сбиты с толку и удивлены. Они наверняка думали что-то вроде: ''Разве этой девушки не должно было не существовать?''

Я просто остолбенел, увидев их реакцию. Нет слов. Мияги видели все.

– Как это может быть, ты и есть Мияги? – робко задал вопрос человек в майке.

– Да, я и есть та самая никчемная Мияги, – ответила она, после чего мужчина хлопнул меня по плечу.

– Слава богу! – рассмеялся он. – Кто бы мог подумать, она и впрямь существует. Мияги, а вы и правда миленькая! Я даже завидую!

И только я всё еще не понимал что происходит.

Почему Мияги здесь? Как остальные могут ее видеть?

– Так Мияги… Мияги и правда была, – сказала старшеклассница, округлив глаза. – Да… Так или иначе, ты точно такая же, как я себе и представляла.

Асакура, стоявший где-то в задних рядах этой толпы, предложил всем оставить нас наедине. И люди, подшучивая и поздравляя нас, начали расходиться.

Я поблагодарил его.

– Пожалуй, Мияги оказалась в моем вкусе, – рассмеялся он. – Удачи вам обоим. Будьте счастливы.

И мы остались одни.

Мияги взяла меня за руку, и объяснила:

– Странно, не так ли? Как я могу быть здесь? Как остальные могут меня видеть? Всё просто… Я сделала то же самое, что и ты.

– То же самое?..

Пару секунд спустя, я понял что она имела в виду.

– Как много… ты продала?

– Столько же. Я продала всё. Всё, кроме трех дней.

Я побледнел.

– Как только ты продал свою жизнь, другой наблюдатель связался со мной. Он сказал мне, что ты продал нечто большее, чем свою жизнь, чтобы погасить большую часть моего долга. Как только я услышала это… я решилась. Он утряс все формальности.

Конечно, я должен был расстроиться.

Человек, ради защиты которого я пожертвовал всем, предал мои устремления, и выбросил свою жизнь прочь – я должен был огорчиться.

И все же я был счастлив.

Ее предательство, ее безрассудство, было для меня дороже всего на свете.

Мияги села рядом и прижалась ко мне.

– Весьма впечатляюще, господин Кусуноки. Выкупить большую часть моей жизни за счет каких-то тридцати дней… Позволь мне извиниться. Я отвергла ту жизнь, ради которой ты так старался. Я такая глупая.

– Глупая? – сказал я. – Это я дурак. Не мог прожить и трех дней без тебя, Мияги. Не знаю, что бы я делал.

Мияги радостно рассмеялась и прижалась подбородком к моему плечу.

– Благодаря тебе, моя жизнь тоже приобрела немного ценности. Так что, долг не только погашен, но еще и осталось прилично. Куда больше чем мы сможем потратить за три дня.

– Получается, мы богаты, – пафосно высказался я, обнял Мияги и начал раскачиваться из стороны в сторону.

– Да, мы богаты, – ответила она, обняв меня в ответ.

Слезы полились снова, но и у Мияги они текли тоже, поэтому я выкинул эти мелочи из головы.

Я умру, не оставив позади себя ничего.

Возможно, какой-нибудь любопытствующий и вспомнит меня - вероятно как дурака, но куда более вероятно, что все просто забудут.

Но я не против.

Мне не нужна вечность, о которой я когда-то мечтал.

Я не против, если меня никто не вспомнит.

Потому что она здесь, со мной, улыбается.

Просто поэтому, я могу простить и забыть все остальное.

– Что ж, господин Кусуноки.

Мияги повернулась ко мне с милой ухмылкой.

– Как вы планируете провести эти три дня?

Я верю, что эти три дня,

по сравнению с печальными тридцатью годами, которые я мог бы прожить,

по сравнению с достойными тридцатью днями, которые я мог бы прожить,

будут намного, намного ценнее.

Автор перевода – Rathief

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Tri-dnya-schastya/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие

Говорят, что дурака только могила исправит.

Но мне нравится смотреть на это чуть более оптимистично.

Что-то вроде: «Дурак исправится к моменту своей смерти».

Пусть мы зовем дураками (или синонимами этого слова) всех подряд, но на самом деле существует множество разновидностей глупости. Дурак, о котором говорю я – это глупец, который сам создает свой личный ад.

Для такого дурака в первую очередь характерно то, что он убежден, будто никогда не станет счастливым. В более тяжелой форме это состояние может расшириться до "Я не должен быть счастливым", и в конечном итоге прийти к "Я не хочу быть счастливым", самому пагубному заблуждению.

Однажды преодолев этот рубеж, дальше бояться уже нечего. Эти дураки становятся слишком близко знакомы с неудовлетворенностью, и независимо от того насколько блаженно их окружение, всегда находят лазейку, чтобы избежать счастья.

Поскольку это все делается подсознательно, то они считают, что этот мир является адом - хотя на самом деле они сами создают из него ад, каждым сделанным шагом.

Я сама являюсь подобным "создателем", почему и верю в это, но таких дураков нельзя исцелить быстро. Для тех, кто сделал несчастье частью своей личности – быть счастливым означает потерять себя.

Жалость к себе, которую они использовали чтобы выдержать несчастья, в конечном итоге становится их единственным удовольствием, и они активно начинают выискивать для себя несчастья.

Однако, как я говорила в начале – я верю, что такие дураки исправляются к моменту своей смерти. Если выразиться точнее, то я уверена, что накануне смерти они должны исцелиться от своей глупости.

Если повезет, они получат возможность исправиться до того, как это вообще произойдет. Но даже если не повезло, когда они понимают неизбежность своей смерти и освобождаются от оков "необходимости жить в этом мире" – разве тогда, наконец, они не освобождаются от своей глупости?

Я назвала свою точку зрения оптимистичной, но взглянув на нее внимательнее, можно сказать что она довольно пессимистична. Впервые, когда глупец приходит в себя чтобы полюбить мир, смерть уже ждет его на пороге. И тем не менее, уверена, в глазах этого дурака, которому суждено излечиться слишком поздно, все будет безнадежно прекрасно.

Чем глубже сожаления и недовольство вроде "Подумать только, я жил в таком прекрасном мире" или "Сейчас я смог бы принять все это и жить счастливо", тем больше мир выглядит жестоко прекрасным.

Я часто ловлю себя на мысли, как мне хочется написать о красоте подобного рода.

По крайней мере в этой новелле я это сделала, хотя казалось бы, я использовала эту историю чтобы рассказать о ценности жизни, силе любви и прочем… Если честно, это совсем не то, к чему я стремилась.

– Сугару Мияки

Автор перевода – Rathief

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Tri-dnya-schastya/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Друзья, если Вам понравилась книга, и работа нашей команды по созданию электронной книги

Поддержите Нас символической оплатой, даже если это будет 0.1$ / 1RUB или кликните на рекламу на сайте.

Нам будет очень приятно осознавать, что проделанная работа принесла Вам пользу, и наша команда старались не зря.

Поблагодарить авторов и команду. (ссылка на раздел поддержать проект https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/)