Ранобэ: Сумеречный песнопевец

Описание: Девочка всегда размышляла: нормально ли не общаться с людьми и быть одинокой? Поэтому она решила изучить песнопения, которые могли бы придать форму её «душе». Этим она, наверно, сможет... что-то донести до него.

Keinez [Красный], Ruguz [Синий], Surisuz [Жёлтый], Beorc [Зелёный], Arzus [Белый] — эти пять цветов лежат в основе техники песнопений, которая заключается в призыве желаемого существа путём вознесения хвалы его имени и использования катализатора соответствующего цвета. Клюэль — ученица в специализирующейся на песнопениях школе — проявляет интерес к юному только что переведённому Нейту, который изучает еретические песнопения цвета Ночи. И в это же время в школу специально прибыл Радужный певчий Ксинс тоже занятый поисками человека, пользующегося песнопениями цвета Ночи...

Кол-во глав: 1-142

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Прелюдия: Встреча Радуги и Ночи — ещё до начала

Часть 1

Солнечный свет обжигал. Даже занавесив окно, нельзя было остановить идущий с улицы жар. Оконные рамы раскалились настолько, что даже лёгкое прикосновение могло обжечь. Вне класса, в школьном дворе, свирепствовало солнце. Для раннего лета было слишком тепло. Нет, правильнее было бы сказать, что было жарко. « …Хотелось бы, чтобы школа задумалась об установке кондиционеров ». На потолке беспомощно крутился вентилятор. Наблюдая за ним боковым зрением, учитель, Джессика Левиндир, протяжно вздохнула. « Это из-за жары, или из-за приближающихся летних каникул ?» Из-за кафедры было видно, что все без исключения ученики растянулись на партах. Единый тест перед летними каникулами уже закончился, и сейчас наступил самый беззаботный период занятий. — Кстати, все уже решили, в каком цвете вы будете специализироваться? Смахнув со лба прилипшие из-за пота волосы, Джессика скрестила руки на груди. Спустившись с кафедры, она приблизилась к ученику, сидящему в переднем ряду. — Ты решил, Зессель? Она хлопнула по плечу задремавшего ученика. Встрепенувшись, он машинально почесал голову. — Х… хватит, учитель. Я уже выбрал Красный! — воскликнул покрасневший парень, пытаясь скрыть своё смущение за громким голосом. — Я так и думала, что ты это скажешь. Тебе же всегда нравился Красный? — Разве он не самый выделяющийся из всех? Огонь — самое крутое песнопение! В это время позади размахивающего руками ученика: — Совсем ничему жизнь не учит. Ты ж обжёгся, когда последний раз сунул руку в огонь, — съязвил сидящий позади Зесселя мальчик в очках. По всему классу раздались смешки. — Ну-ну, а какой цвет выбрал ты, Миррор? Стараясь не допустить перепалки, Джессика решила задать свой вопрос парню позади. Тот, поправив очки, проговорил: — «Вода — это жизнь» — а значит, Синий. Жизнь зародилась в воде. Поэтому я думаю, что создание объектов из воды несёт в себе очень глубокий смысл. « Хоть ты и говоришь это, Миррор, но недавно ведь чуть не утонул в бассейне ». Мысленно улыбнувшись, Джессика перевела взгляд на сидящую позади Миррора девочку. — А ты, Энн? — Я?.. Лицо ответившей взволнованным голосом девочки слегка покраснело от смущения. — Да. Каким цветом ты хочешь заниматься? — Я… Я выбрала… Белый… потому что я хочу призвать пегаса. Пегас относился к белым Песнопениям высокой сложности. Энн была застенчивой и весьма депрессивной девочкой, однако ставила перед собой чёткие цели. И действительно, на последнем едином тесте её результат был одним из лучших. — Ты точно сможешь это сделать. Желание призвать — самое важное чувство для самосовершенствования. Береги его. Увидев, как смутившаяся девочка кивнула, Джессика продолжила задавать свой вопрос другим ученикам. К тому моменту, как остался всего один не ответивший, распределение цветов было примерно таким: большинство высказавшихся выбрали Красный, Синему же досталось второе место. Третье место с почти одинаковым результатом разделили Зелёный и Желтый. В отличие от них Белый набрал не так уж и много голосов. Можно сказать, что это типичное для средней школы распределение. «Так, а теперь последний. Но… вот с ней-то будут проблемы». Остальные ученики, словно услышав мысли учителя, загалдели. В конце-концов, все взгляды собрались на девочке, сидящей в конце класса. У неё были угольно-чёрные волосы до плеч и слишком тонкая, не по годам, фигура. — Евамари, ты… выбрала этот… цвет? — Да. Девочка согласилась так, словно ответ был само собой разумеющимся. — Я хочу «песнопения цвета Ночи». Сразу же вокруг девочки раздалось хихиканье. — Вау, опять та же самая фразочка! — Снова она за своё, упрямая Ева. Одни громко комментировали, другие смеялись вместе с друзьями. Реакции отличались, но общим в них было то, что все они высмеивали слова Евамари. — Ладно, хватит. Успокойтесь все! Угомонив разшумевшийся класс, Джессика снова повернулась к девочке. — Евамари, тебе не интересны другие цвета?.. — Не интересны. Девочка моргнула. Названного ей цвета песнопений не было среди доступных к выбору в старшей школе. Более того, такого цвета песнопений вообще не существовало в природе. Школа песнопений Эльфанда — таково официальное название этой школы. Здесь ученики ставят себе целью совершенствование навыков призыва с помощью «песнопений». Исполнить песнопение — это значит пропеть имя. Это умение призвать к себе существо, которое хочешь увидеть, представив образ у себя в сердце и восславив его имя. Главная особенность этой техники — «классификация по цветам». Всех нас окружают различные предметы, которые наделены своим собственным цветом. Эти воспринимаемые человеческим глазом цвета — свет с определённой длиной волны — обладают энергией, которую могут использовать люди через песнопения для призыва разных объектов. Keinez [Красный], Ruguz [Синий], Surisuz [Желтый], Beorc [Зелёный], Arzus [Белый]. В целом, песнопения состоят из пяти цветов: четырёх из семи видимого спектра и белого. В настоящее время не существует ни одной формулы песнопений вне этих цветов. Хотя исследователи по всему миру и пытаются превзойти этот предел, до сих пор считается невозможным создать какое-то иное песнопение. Но несмотря на всё это, девочка с момента своего поступления в среднюю школу так и не изменила своего мнения. Мнения, что существуют песнопения цвета Ночи. — Вот как… Ну, твёрдо знать, чем ты хочешь заниматься — это замечательно, Евамари. Хотя многие в классе насмехались над ней, девочку это совсем не затронуло. Она вела себя очень зрело, и всё же её упорное нежелание изменить своё мнение можно было считать ребяческим. Вот такая странная ученица. «Что такое песнопения цвета Ночи?» — учительница несколько раз задавала девочке вопросы, но та так ни разу и не дала содержательного ответа. В огромном классе раздался звон, означающий конец пятого урока. « Последний урок закончился, значит можно расслабиться. Больше нет необходимости терпеть эту жару, от которой тело будто тает. Больше нет причин разбираться с этой девчонкой » — На сегодня всё. Мне пора идти на собрание, поэтому классного часа не будет. Кроме тех, кто будет убираться в классе, все могут уходить. Сегодня очередь Евамари и Би. И вновь класс зашумел, готовясь к походу домой. Немного понаблюдав за происходящим, Джессика быстро направилась к двери.

Часть 2

Прозвенел звонок, оповестивший всех о конце учебного дня. В комнате стало настолько тихо, что можно расслышать своё дыхание. Сквозь окна светило жаркое вечернее солнце, закрывающее всё поле зрения. Видом из окна в одиночестве любовалась девочка, волосы которой свободно колыхались на лёгком ветерке. «Вау, опять та же самая фразочка!» «Снова она за своё, упрямая Ева». « Всегда, всегда одно и то же! Только издеваются. Только смотрят свысока. И одноклассники, и учитель… Нет , — все вокруг смеются надо мной и затем уходят ». — …Это не ложь. Тихо пробормотала она. Девочка ни о чём не сожалела. Она уже давно привыкла к издевательствам и насмешкам. Неважно, что её никто не понимает. Желание быть принятой всеми — ошибка. — Какой красивый закат… Второй этаж школы. Не самое высокое место для наблюдений, однако девочке всё равно нравился этот пейзаж за окном. Заходящее солнце ослепительно сияло. Оно благословляет всякого, кого касаются его лучи, — полная противоположность «цвету Ночи», к которому она так стремилась. Несомненно, именно потому, что она не могла достичь его, её так тянуло к нему. «И всё же... И всё же я...» Девочка резко закрыла глаза. Приятный ветерок, унесший жару вечернего солнца, обдувал её. Девочка на мгновение доверила себя ему.

Isa Yer she riena xeoi pel [Давай позвоним в колокольчик цвета Ночи]

Словно разговаривая сама с собой, она испустила вздох.

miqvy elmei nehhe virgia-c-fifsia [Лишь тебя я желаю]

Нет, не вздох. Ветер сумерек разносил звуки песни.

В версии с изображениями тут находится картинка.

zette ovan Yer be zarabearc solituqs [Оттого ли ты плачешь в тиши одиноко?]

Lears neckt ele ravience Shadir Isa jes qusi xin fears toga peg ilmei shel [Ты мала, ты нигде, В этом месте лишь я]

Jes kless qusi medolia lef circus, medolia lef zarabel [Мелодия эта — дрожь сердца и танец рыданий]

Hir sinka I, bekwist WeR muas ririsia harmone lef twispel [Ведь она — пропитавшая мир песня возлюбленной ночи]

Yer she saria stig lef xeoi peg pel [Да вернётся к тебе та клятва, что выткана цветом Ночи]

U da lostasia dremren boema foton doremren [О забытое дитя, дитя, что было рождено]

O univa sm thes hypne [Добро пожаловать обратно в колыбель]

Ende Years besti… [И тогда я...]

Хотя последний куплет уже начался, девочка оборвала свою песню. Замолчав, она медленно обернулась. — А я хотел дослушать до конца... Казалось бы, класс должен быть совершенно пустым, однако до сих пор она не замечала сидящего за партой позади знакомого ей мальчика. — Это очень спокойная песня. Мелодия кажется немного грустной, но она более чувственная и красивая чем всё то, что я слышал прежде. Ты сама её сочинила? «...Мне нет необходимости отвечать» . Поскольку объяснения были бы слишком затруднительными, девочка сразу отвернулась от собеседника. Но... — Эй, Евамари. Ты способна создать теорию? От этих слов её ноги остановились сами. — Теорию? — машинально повторила Евамари. Её собеседник демонстративно приподнял бровь и проговорил: — Песнопений цвета Ночи. Ты же не собираешься исходить из существующих цветов? — Ты всё равно не поймешь, даже если я расскажу тебе, Ксинс. Ксинс Эирвинкель. Он ничем не выделялся среди других учеников класса, да и оценки его были весьма средними. Хоть у него было много друзей, но старостой парнишка так и не стал. Евамари разговаривала с ним от силы два или три раза. — Как недружелюбно. Мальчик, цвет волос которого был не то каштановым, не то золотистым, слегка качнул головой. Девочка перевела взгляд с него на вещь, которую он держал в руках. — Мне казалось, что сегодня на дежурстве вместе со мной Би. Тогда почему здесь ты с метлой в руках? — Я вместо него. Ему ведь завтра произносить речь, поэтому сейчас он зависает в библиотеке. Но похоже, что я опоздал: ты и без меня уже всё сделала. Ксинс беззаботно отбросил метлу в сторону. Положив руки на подоконник, он выглянул наружу и пожал плечами. Евамари больше не собиралась терпеть его выходки. — Ты всё сказал? Тогда я... «Ухожу» . Прежде чем она успела бросить эту фразу, парень перебил её: — Что ты будешь использовать в качестве катализатора? — Катализатора? Катализатор — необходимое для песнопения средство. Это материал, служащий основой для обмена длинами волн с объектом призыва. Он используется во всех песнопениях, а значит, песнопениям цвета Ночи тоже потребуется катализатор. «Так вот что он хотел узнать, однако...» — Почему тебе это интересно? До сих пор самое большее, что у неё спрашивали это: «Что такое песнопения цвета Ночи?» О таких вещах, как прогресс в создании теории или материале-катализаторе не спрашивал никто, даже классная руководительница. Словно уходя от ответа вопрос, Ксинс вытянул руку в окно и указал куда-то вниз. — Результаты нынешнего теста вывешены там, в центральном коридоре первого этажа. Ты среди отличников по пяти предметам. Пять предметов означали пять цветов песнопений. В вопросы тестов входило и перечисление катализаторов, и описание успешных экспериментов с песнопениями; кроме того ученикам предлагалось предположить причины неудачных опытов. Оценив результаты этого теста, можно было определить: есть ли у учащегося энтузиазм в изучении песнопений. — И что с того? — К тому же у тебя же лучший результат на нашей параллели. — Совпадения порой пугают. В этот момент уголки его рта приподнялись. — Неправда. Ты просто забыла занизить свои оценки . Слова были подобны яду. Его голос словно обрёл силу. Он по-прежнему смотрел в окно на школьный двор. Но даже так от его взгляда исходило такое давление, будто бы он смотрел прямо на неё. — С твоим-то уровнем не должно быть проблемой получать такой результат каждый раз, однако ты всегда специально занижала свои оценки. А в этот раз попросту забыла это сделать. Всё верно? — Глупость. Это превознесение раздражает. Людей, которые будут заниматься настолько неразумными вещами, наверно, попросту не существует. Но лицо собеседника не дрогнуло от брошенных Евамари слов. Парень был невероятно спокоен, как будто он предвидел и это её возражение, что невыносимо раздражало девочку. — Не существует, да? По правде говоря, я так и делал. — ...Ты? — К слову, на тестах я выполняю только половину заданий, а другую половину сдаю пустой. Иногда учителя задают вопросы, но от них можно очень легко отмазаться. «Не понимаю о чём он... Зачем?» — ...У меня, наверное, те же причины, что и у тебя. — Те же, что и у меня? — Экзамен в конце года. Если покажешь на нём выдающиеся результаты, тебя заметят в королевском исследовательском институте, — проговорил парень и осёкся. Однако, прежде чем девочка попросила его продолжить, он сам охотно заговорил: — Да, ты получишь стабильное будущее, но первое, что тебя ждёт при поступление в старшую школу при исследовательском институте — роль помощника у профессоров. Грубо говоря, слуги. От такой жизни я отказываюсь. И, я думаю, ты тоже презираешь такой порядок. И только закат, который окрасил форму мальчика в алый, помог Евамари понять тот факт, что сейчас парнишка захватил всё её внимание. Лишь сейчас девочка смогла услышать свои чувства. Стук в груди незаметно стал громче. Девочка ощущала себя так, словно пребывает в какой-то иллюзии, созданной парнем. Иллюзии, будто он слышит стук её сердца; может видеть её насквозь. — Другими словами, хоть ты и отбрасываешь надежное будущее, у тебя всё же есть цель, к которой стремишься. Когда дело касается песнопений цвета Ночи, то ты попросту не можешь не верить в них. — И что ты хочешь этим сказать? Он медленно повернулся ко ней. Всё это время она ждала именно таких слов, сказанных именно таким голосом. — Также как и ты хочешь стать певчей цвета Ночи, у меня тоже есть своя цель. Выражение его лица, прежде озорное, стало смущенным и скромным — таким, какое он никогда не показывал в классе. Наблюдая за ним, Евамари ощутила странное, непонятное ей чувство. «Также как ты хочешь стать певчей цвета Ночи...» Может быть потому, что в глазах мальчика не было насмешки, когда он заявил это? И одноклассники, и учительница... Все, кого она встречала раньше, лишь криво улыбались в ответ на её слова. Однако он так не поступил. «Ты, и правда, веришь в то, что я сказала? Ведь до сих пор все меня считали лишь проблемой...» Медленно, совсем по чуть-чуть, биение у неё в груди становилось всё быстрее и быстрее. Однако это биение не было неприятным, даже наоборот — спокойным и нежным. — Ты сказал, что у тебя есть цель... Что ты имел в виду? — с трудом произнесла девочка, еле шевеля пересохшими губами. — О, похоже, ты наконец-то заинтересовалась. — Мда, если ты меня просто дразнил, то мог бы ничего и не говорить. — Эй, постой, подожди! Когда Евамари уже собиралась развернуться и уйти, он убрал ухмылку с лица и взволнованным голосом произнёс: — Я стремлюсь к песнопениям Радуги. — Радуги? Этого слова она раньше не слышала, поэтому машинально повторила его и глубоко задумалась. — Да, в отличие от тебя я не собираюсь создавать какое-то новое песнопение. Keinez [Красный], Ruguz [Синий], Surisuz [Желтый], Beorc [Зелёный], Arzus [Белый]. Если объединить их все, ведь это и будет нечто похожее на радугу, не так ли? Освоить все пять цветов — вот моя цель. — Как безрассудно. Евамари вздохнула и демонстративно пожала плечами. Она, конечно, предполагала его ответ, но и подумать не могла, что он скажет нечто настолько ошеломительное. Обычно изучение одного цвета занимает больше десяти лет. И даже если полностью освоить Красный, особенности следующего цвета, Синего, останутся совершенно непонятными. Хотя все песнопения — это одна отрасль знания, теории цветов полностью различны. Он и сам должен был понимать это, ведь именно поэтому парень и спросил у неё: «ты же не собираешься исходить из существующих цветов?» Можно, конечно, освоить один цвет за десять лет, но к тому времени и выносливость, и интеллект уже ослабнут. Сейчас максимумом того, что может один человек, считается освоение трёх цветов из пяти. Евамари насмешливо улыбнулась. — Даже если ты когда-нибудь сможешь это сделать, то, скорее всего, уже будешь дедушкой. — Да? Мне кажется, моя цель ни в чём не уступает твоей. — Но я бабушкой не стану, потому что точно умру раньше. Чувства были высказаны. «О нет!» Евамари сразу же пожалела о своих словах. «...Почему я сказала такую глупость?» Просто под влиянием эмоций она открыла то, что никому не собиралась рассказывать. Девочка знала: её лицо сейчас неприятно скривилось. «Как же стыдно» . Ей не хватало сил скрыть это выражение. — Евамари... Ты же сейчас не всерьёз? Он смотрел на неё не так, как прежде. Хоть она и попыталась отвести взгляд, но не смогла. Мальчик видел каждое движение её тела. Его взгляд подобен острому ножу: бессмысленно вытаскивать, ведь кровотечение от этого станет лишь сильнее. «Можно было бы солгать. Скорее всего, он не станет расспрашивать меня дальше… Но всё же...» — В моей семье у всех было слабое здоровье, поколение за поколением. Все умирали очень рано. Даже мама умерла сразу после того, как родила меня. И я такая же, поэтому не могу и надеяться освоить все пять цветов, как ты. Эти слова вылетели у неё изо рта быстрее, чем она успела их осознать. «Это мои настоящие чувства. В них нет ни капли лжи. Поэтому я и не смогла остановиться. Потому что это впервые» . Стоявший передо Евамари мальчик внимательно вслушивался в её слова.О песнопениях цвета Ночи. О ней самой. Впервые кто-то слушал её. И одноклассники, и учительница, и окружающие взрослые — все считали слова девочки выдумками ребёнка, которые никто не воспринимал всерьёз. Но этот мальчик... — Моя болезнь уже начала проявлять себя. Времени уже почти не осталось. Поэтому я хочу сделать хоть что-то напоследок. «Именно так. Песнопения цвета Ночи ради этого и нужны» . Неожиданно мальчик отвёл взгляд. «Дура... Слишком разоткровенничалась» . Какая ирония. Ведь только из-за этого жеста Евамари смогла заметить, что её глаза намокли. « Почему я плачу? Потому что мне грустно? Нет. Что это за чувство? Если бы со мной всё было как обычно, то я ни за что бы не расплакалась в такой ситуации ». — ...Ты спросил, способна ли я создать теорию? Примерно половина уже у меня в голове. И катализатор, и вид канала. Но она всё ещё кажется мне иллюзией. Вздохнув, Евамари протёрла глаза рукавом формы. Лишь когда девочка утёрла слёзы, он снова повернулся к ней. — Евамари, можно один вопрос... Что ты хочешь хочешь призвать с помощью песнопения цвета Ночи. — Секрет. Смотря прямо в лицо мальчику, Евамари улыбнулась, но не фальшиво, а естественно. — Как ты думаешь, я успею? «Успеешь... что?» — он не задал такого вопроса. — Как ты думаешь, смогу ли я создать новое песнопение, которое никто никогда не видел, и никто никогда не пел. Она сделала шаг в его сторону. В конце концов он был таким же, как и она. Неспособным лгать. Потому что всё сразу же проявлялось у него на лице. Парень понимал, что если он согласится без каких-либо возражений, то это будет лишь проявлением жалости. И поэтому не мог просто кивнуть, но и отвергнуть возможность успеха он тоже не мог. Время шло, а мальчик никак не мог ни кивнуть, ни покачать головой. — Посоревнуешься со мной? — неожиданно сказал он. — А? — Я освою все пять цветов раньше, чем ты создашь песнопение цвета Ночи. Через двадцать... нет, я сделаю это меньше чем за десять лет. Поэтому ты тоже пообещай. Пообещай, что покажешь мне завершённое песнопение цвета Ночи, пока ты жива. Невозможно освоить все песнопения за десять лет. И он должен был лучше других это понимать. « Вот упрямец ...» Несомненно, этот мальчик — идиот. И ничего с его упрямством не поделать. «Но мне нравится это безрассудное состязание. Потому что я такая же». Слова рвались из Евамари. — Если ты справишься... Прежде чем она смогла продолжить, она почувствовала, как нечто переполняет её изнутри. В горле было что-то горячее и горькое. « Это из-за слёз ?» И как только она об этом подумала, они вновь покатились по её щекам. — ...Можно я буду первой, кто это увидит? Когда девочка заметила, что мальчик кивнул, она ещё раз вытерла слёзы.

Далёкое-далёкое будущее. Однако... Двое, обменявшиеся обещаниями, пошли каждый своим путём. Один в двадцать с чем-то лет достиг успеха в том, что не удавалось никому в истории. Его имя мгновенно разлетелось по всему миру, его буквально обожествили при жизни. Число людей, желающих стать его учениками, перевалило за сотню в течение года. Другая тоже пыталась стать первой в чём-то, чего ещё не видел мир. Но удалось ли ей это — неизвестно. Никто не знает, смогла ли она достичь своей цели. Её имя не стало известным, и не было никого, кто хотел бы стать её учеником. Незаметно для всех путешествуя по миру, она исчезла где-то на континенте.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Первый аккорд: Этюд Красного и Ночи

Часть 1

— Эй, Клулу, ты уже определилась с выбором?! — громко прокричала Мио с противоположного конца магазина. «У-у, могла бы и не орать — я и так всё прекрасно слышу» . Клюэль Софи Нэт с упрёком посмотрела на несущуюся рысцой в её сторону подругу и покачала головой. Магазин был не очень просторным, поэтому людей здесь было немного. Когда Клюэль повернулась к Мио и пожала плечами, та подняла левую руку, в которой держала лист зелёной чертёжной бумаги. — Хе-хе. Я выбрала вот это. Как ты думаешь, размер подходящий? Её глаза были мшисто-зелёного цвета, почти такого же, как и эта бумага. Мио Лентир — девушка, которая отличалась от других невысоким ростом и по-детски милым лицом. Ей с Клюэль было по шестнадцать лет, но из-за внешнего вида и беззаботного голоса она выглядела на один-два года младше. — Я всё ещё в раздумьях. Хотя мне тоже кажется, что чертёжная бумага — лучший вариант. — Согласна с тобой. А после того как закончим из неё можно будет наделать оригами. Невинно улыбнувшись, Мио взмахнула своими короткими золотистыми волосами. — Ты собираешься делать оригами из бумаги после призыва лягушек?.. Мне это кажется немножко неправильным. Она же станет липкой. — Так что ты выбрала, Клулу? «В этом-то и проблема» . Сделав вид, что смахивает длинные волосы, закрывающие лицо, Клюэль отвернулась от Мио, которая, похоже, была готова её укусить. В школе песнопений, которую они посещали, через четыре дня должно было состояться соревнование. Это означало, что ученики будут состязаться друг с другом в технике призыва, стараясь воплотить самую лучшую вещь, на которую только способны. На это крупное мероприятие приглашаются в качестве судей известные певчие. Для Клюэль и Мио оно было по большей части развлечением, однако для учеников старших классов могло стать важным событием, на котором определялась их дальнейшая судьба. — Хм… Как я и думала, вот это подойдёт... Наконец, после долгих колебаний, Клюэль взяла с полки тюбик с красной краской. — Э-э... Мы же и так в школе постоянно краски используем. Мио недовольно надула щёки. В момент поступления в старшую школу ученик выбирал себе цвет, в котором он будет специализироваться. Мио выбрала зелёный, а Клюэль — красный. Состязания по их цветам тоже проводились, поэтому сейчас всё в основном сводилось к тому, кто какой катализатор будет использовать. Точно также, как Мио выбрала зелёную бумагу, для красных песнопений так или иначе потребуется какой-нибудь красный материал. Поэтому Клюэль выбрала красную акварель, но… похоже, это и не понравилось однокласснице. — Мне не о чем беспокоиться именно потому, что мы ими постоянно пользуемся. Много разных людей придёт посмотреть. Ошибиться и ничего призвать будет ну очень стыдно. — М-м.... Так то оно так, но… Тебе не кажется, что чего-то всё-таки не хватает? — сказала Мио, пожав плечами. «Она порой зацикливается на странных вещах» . — И так сойдёт. Всё равно чего-то особенного мне не призвать. Бросив короткий взгляд на недовольную подругу, Клюэль направилась к кассе. — Пойдём. Нам же ещё домашку сделать надо. Если будем тормозить, то времени не хватит. — Но мне кажется… Клюэль взяла за руку снова надувшую щеки подругу и потащила её за собой. — Хватит жаловаться. Мы сейчас же уходим.

***

Девочки протопали уже довольно много и лишь только через полчаса перед ними показалось место, куда они так торопились. Академия Тремия — известная во всём мире школа песнопений, закреплённая за научно-исследовательским институтом Тремия. Это гигантское учреждение включало в себя все классы: начиная с младшей школы и заканчивая старшей, а её территория и оснащение как минимум на две головы превосходили другие специализированные школы. — Эй, Клулу. Удерживая бумагу под мышкой, Мио приблизилась к подруге и заговорила заискивающим голосом. — Что-то лень мне домой возвращаться… можно я сегодня останусь у тебя? « …Всё как всегда ». — Ладно, ладно. Но ты поможешь мне с готовкой. Вместо кивка Клюэль просто приподняла покупки в руках. Она выросла в глубинке, и сейчас, после поступления в академию, жила одна в общежитии. А Мио каждый день ходила на занятия из своего дома, но путь туда-обратно занимал около четырёх часов, поэтому если она задерживалась допоздна, то частенько оставалась у Клюэль. — …Ну почему так жарко, а? Идущая рядом с ней Мио неожиданно скривилась. На её лице были видны бисеринки пота. — Наверное, потому что лето. Не зная как лучше ответить, Клюэль сказала нечто безобидное. Не то, чтобы она не могла понять Мио. Раскалившийся на солнце асфальт обжигал ноги даже через обувь. Нечастый сухой ветерок только распалял жажду. Девушке и самой хотелось вытереть пот со лба, но приходилось терпеть, ведь руки были заняты покупками. Мио было полегче — она могла достать платок свободной рукой. — И всё же я рада, что скоро летние каникулы. Клулу, у тебя есть какие-то планы? Спустя несколько секунд размышлений Клюэль на ум пришли лица родителей. — Наверно, съезжу домой. Хоть я и пишу им письма, родителям будет намного спокойнее, если покажусь лично. — Спокойнее? Да, наверное. Родители всегда очень беспокоятся. — Но мне уже шестнадцать. Разве их чрезмерное беспокойство не может не раздражать? Разговаривая, они вошли в тень высаженных вдоль дороги деревьев. Ощущение промокшей от пота одежды было неприятным. «Похоже, я ошиблась, когда надела толстую блузку» . На ногах у Клюэль были штаны. Поскольку она не любила юбки, других вариантов не было, но вот если бы она надела рубашку вместо блузки, было бы намного лучше. — Кстати, а твои родители оценками интересуются? — хитро ухмыльнувшись, спросила Мио. — Ты вроде бы жаловалась, что не угадала с заданиями на последнем тесте. — Ох, даже не спрашивай... Словно убегая от ответа, Клюэль отвернулась от идущей рядом подруги. Единый тест проводился перед каникулами. По его результатам среди тысячи шестисот учеников с четырёх лет обучения Клюэль заняла 1370-е место, а если брать только четыреста её одногодок — 205-е. За день до теста она готовилась к предлагаемым заданиям вместе с подругой, но полностью просчиталась. На экзамене она сдала почти полностью чистый лист. У тех, кто занял места ещё ниже, была аналогичная ситуация. «Кстати, раз уж ты об этом напомнила... Во время объявления результатов теста, среди расстроенных криков, только одна девушка улыбалась, узнав свой результат» . — А у тебя как, Мио? — У меня? Примерно так же, как и в прошлый раз. Вошла в сотню. На нашей параллели я, вроде бы, заняла второе место. — У-у, предательница! Так же как и в прошлый раз, да?! Как ты вообще это делаешь? Клюэль ненамеренно повысила голос. Однако на лице у Мио было какое-то отстранённое выражение. — Да потому что в этот раз всё было слишком легко! Просто запомни реакции окрашивания пламени из справочника, и три вопроса, считай, решены. «…Из справочника? Он же ещё толще, чем словарь» . Несмотря на всю свою беззаботность, Мио была, наверно, единственной среди первоклассников, кто прочитала эту книгу от корки до корки. — Эх. В любом случае, всё ведь потому, что если не буду хорошо учиться — мне не дадут карманных денег. — …В этот раз угощаешь ты. «Насколько же у неё удобный для жизни характер» . Наполовину в изумлении Клюэль отвернулась от подруги. Однако Мио сразу же забежала вперёд и посмотрела девушке прямо в лицо. — Но я и правда много занимаюсь, потому что восхищаюсь господином Ксинсом. — Господин Ксинс… Радужный певчий? От прозвища этого почти легендарного человека, лицо Мио покраснело ещё больше. Девушка кивнула и проговорила: — Ты можешь в это поверить? Ему же ещё и тридцати нет. Он всего на десять с чем-то лет старше нас, а уже освоил все цвета песнопений. Я его только на фотографиях видела, но он и правда милый. Надеюсь, что когда-нибудь встречусь с ним… И если это сбудется, я бы хотела стать его ученицей… Глаза Мио сияли. Она ясно представляла себе эту сцену. «…Да сколько можно» . Хотя Мио смущенно улыбалась и тяжело вздыхала, сама она этого не замечала — девушка полностью ушла в мир фантазий. — Да-да. Я всё поняла. Может быть, ты немного... Клюэль уже собиралась спустить Мио с небес на землю… Вдруг, в двадцати метрах впереди, у развилки дороги, она заметила незнакомого человека. «Совсем ребёнок» . Хотя с такого расстояния и было сложно судить, но он никак не мог быть старше них. У незнакомца были тёмно-фиолетовые волосы, наверно, их можно было назвать виноградными. Одет он был не в форму академии, а в обычную повседневную одежду. И поскольку на нём был детский чёрный плащ, мальчишка сильно выделялся. В такую-то жаркую погоду, в середине лета, и такой вид... Но что ещё больше привлекало к нему внимание — похожее на птицу существо, сидящее у него на плече... — Смотри-ка. Что это за ребёнок? Похоже, Мио тоже его заметила. Поскольку она была меньше нагружена покупками, девушка бегом устремилась к нему. — Эй, ты! Что случилось? Здесь вообще-то территория школы. — …А? Ну да. Хмм, ты ко мне обращаешься? — удивлённо переспросил мальчик. Видимо, мальчишка так внимательно вглядывался в расходящуюся перед ним дорогу, что до этого момента не замечал их. По его мягкому, детскому внешнему виду было сложно определить пол. Действительно… ребёнок. Как ни посмотри. Клюэль предположила, что ему двенадцать, максимум тринадцать лет. Он был одного роста с Мио. На вопрос ответил не мальчик... — Мы не знаем дороги. Я слышал, что общежитие где-то в этом направлении, но нам не сказали о развилке. И куда же нам теперь идти? — Ой, Арма, я же тебя предупреждал, что нельзя вот так внезапно начинать говорить. Тот в панике прикрыл рот сидящему у него на плече животному. Это оказалась не птица. Оно было покрыто кожей тёмно-фиолетового цвета, почти такого же, как и волосы мальчика, только темнее. Скорее даже не кожей, а чешуёй. И выглядело оно как… — Ящерица?! — фальцетом * прокричала Мио. Услышав это, существо на плече сузило глаза. — Не ящерица. Разве ты не знаешь кто Я * , девчушка ? В изумлении Мио встряхнула головой. Конечно же она не знала. Во-первых, по внешнему виду существо напоминало не что иное, как ящерицу. Кроме того, Клюэль впервые видела, чтобы ящерица размером с котёнка говорила о себе «Я». — У-у, глупый Арма. Я же много раз повторял, что тебе нельзя так разговаривать! — Не волнуйся, Нейт. Кажется, у этих девчушек такое же хобби, что и у тебя. То, что Я разговариваю, не имеет особого значения. «Такое же хобби?» На мгновение Клюэль удивилась сказанному, но затем… — Послушай. Он случайно не призванное существо? Она перевела взгляд с рептилеподобного существа на мальчика. Его выражение лица стало немного спокойнее. — Да-да. Всё так. Хотя призвал его не я. …А, вот в чём дело, вы тоже занимаетесь песнопениями, да? Просто обычные люди сильно удивляются, когда Арма начинает говорить. Мальчик взволнованно почесал затылок, видимо пытаясь скрыть смущение. «…Ну, мы очень удивились» . Клюэль бессознательно проглотила эти слова, прежде чем они вылетели у неё изо рта. Хотя сам по себе призыв живого существа не был сложной задачей. Однако воплотить нечто способное понимать человеческую речь и уж тем более говорить — это совсем другое дело. По сложности оно соответствовало песнопению второго уровня музыкальной шкалы — благородной арии. Другими словами, даже для учителей старшей школы это песнопение было бы непростым. Как много найдётся в мире детей, которые будут беспечно разгуливать в компании такого редкого существа? Однако, он стоял прямо перед ними. И они не могли не заинтересоваться. — Значит, ты — Нейт, правильно? Вот он, у тебя на плече, сказал что-то о поисках общежития. — Эй, девчушка, кого это ты назвала «он»… Мальчик снова прикрыл рот попытавшейся заговорить ящерице. — Да, меня зовут Нейт. Я перевелся из другой школы. Прибыл только сегодня, поэтому не знаю где находится общежитие. — В таком случае, тебе прямо по дороге. Путей два, потому что мужское и женское находятся в разных местах. Удерживая бумагу одной рукой, Мио протянула другую в сторону: — С этой стороны женское. С противоположной — мужское. — Вот оно как. Спасибо вам большое.

В версии с изображениями тут находится картинка. Мио улыбнулась склонившему голову мальчику. — Пожалуйста. Я Мио, а это Клу… — Клюэль! Мы в одной школе, так что, может быть, ещё встретимся! — резко перебила Мио Клюэль. «Ох уж эта Мио. Она явно собиралась представить меня как «Клулу». Ничего особенного, если этим прозвищем зовёт меня она, но когда ко мне обращаются другие люди, хотелось бы, чтобы они звали меня по имени. Хотя на самом деле, «Клулу» просто кажется мне слишком детcким» . — Мио и Клюэль, верно? Вы меня очень выручили. Я пойду осмотрюсь. В путь, Арма. — Девчушки, выражаю вам благодарность за помощь. «…Немного грустно, когда ящерица называет тебя «девчушкой»» . Клюэль очень хотелось пожаловаться, но вряд ли можно было чего-то добиться, упрекая ящерицу. Подавив накопившееся внутри раздражение, она посмотрела на склонившегося мальчика и ответила лёгким кивком.

Часть 2

— Прости, я задержалась. Мио, твоя очередь, — крикнула Клюэль из ванной, вытирая волосы полотенцем. Девушка перевела взгляд на часы, что висели в предбаннике. «Ох, уже так поздно... Похоже, я слишком медлила. Она, наверно, совсем заждалась» . После ужина Мио пропустила её принять душ первой, но из-за потного полудня, она, сама того не заметив, мылась слишком долго. — Эй, Мио?.. Ответа не было. Если выйти из ванной, то окажешься прямо на кухне. Приоткрыв дверь, Клюэль огляделась. Там за столом, подперев лицо руками, уставилась в потолок девушка. — Ты тут?.. Эй, ты меня слышишь? Когда Клюэль обошла Мио сзади и уже собиралась было закрыть подруге глаза, та наконец заговорила. — Как ты думаешь, Клулу, оно действительно призвано песнопением? ...Но отвечала она медленно и сонно, будто здесь кроме неё никого и не было. — Оно? — Помнишь, мы сегодня встретили мальчика? Я о той ящерице, что сидела у него на плече. Похоже, это непонятное животное глубоко засело в мыслях девушки. Да, именно. Когда было необходимо о чём-то подумать, Мио частенько переставала замечать происходящее вокруг себя. — Эта ящерица... Она была какого-то непонятного цвета: фиолетового или, может быть, чёрного. Песнопениями какого цвета можно призвать такое существо? — Да, ты права... Клюэль вспомнила увиденное. Цвет существа было трудно описать, а если всё-таки и попытаться, то оттенок его шкурки был близок к красному или синему, впрочем оба цвета подходили не полностью — это был странный глубокий оттенок. — Ну, какой бы это ни был цвет, я ни за что не захотела бы призвать такую дерзкую ящерицу. Клюэль натянуто рассмеялась, протирая волосы. — Лучше птицу... Точно — птицу! Они явно лучше этих мерзких рептилий. Услышав это, Мио, прежде равнодушная, приподняла уголки рта. — На состязании птицы всегда были очень популярными. Почти триста учеников собираются призвать их, поэтому и триста первая никак не сможет стать чем-то особенным. — О… правда? — По крайней мере я слышала, что так было в прошлом году. Отпив из чашки, Мио изобразила непонимание. «Значит ли это, что она собирается призвать что-то другое?» — А что собираешься делать ты, Мио? — Пока не знаю. Хочу призвать какое-нибудь животное, но пока не решила: это будут много маленьких или одно крупное. «Какое из зелёных существ можно назвать крупным?» Хоть Клюэль и заинтересовалась, Мио, скорее всего, ничего ей не рассказала бы, чтобы подруга с нетерпением ждала состязания. — Кстати, Мио. Если ты прямо сейчас не пойдешь в ванную, то вода остынет. — Ах да, и правда. Клулу такая медленная! — Я уже давно вышла. Но ты просто задумалась и не заметила. Если у тебя есть время жаловаться, то давай вставай и иди уже. Клюэль затолкала ворчащую Мио в ванную. «Завтра у меня в клубе утренняя тренировка, поэтому если ты сейчас же не примешь душ, то у меня могут быть проблемы» . — У тебя десять минут. Когда время выйдет, я выключу свет. — Э... Что за?.. Нечестно... подожди, Клу... Проигнорировав возражения Мио, Клюэль закрыла дверь предбанника.

Часть 3

— Благодарю за упорный труд. Прошу прощения, я побежала. Прозвенел звонок, предупреждающий об утреннем классном часе. Попрощавшись со старшими по клубу, Клюэль изо всех сил поспешила к корпусу первых классов старшей школы. По своему размаху территория Академии Тремия превышала обычные школы в три раза. Путь пешком от помещения клуба до здания первых классов легко мог занять полчаса. — У-ух. Уже так много времени... Она посмотрела на наручные часы — до начала классного часа оставалось две минуты. Со сбитым дыханием Клюэль взлетела по лестнице, и вскоре табличка с надписью «1-B» — её класса — возникла у неё перед глазами. Сохраняя энергию для продолжения бега, она схватилась за ручку двери и повернула её. Дверь затряслась с такой силой, как будто случилось землетрясение, однако никто в классе не обратил на это никакого внимания. Все понимали, что если бы не такая спешка, то Клюэль не успела бы вовремя. — Доброе утро, Клулу. Весьма неплохо. На семь секунд быстрее, чем в среднем за прошлый месяц, — ехидно улыбнувшись, как и всегда беззаботно объявила Мио, удерживая в руке секундомер. — У меня нет на это времени. Где учитель? Она ещё не пришла? — Ага, ещё не пришла. Видимо, сегодня ты успела. — И сегодня! Клюэль отвернулась от Мио, которая хотела сказать ещё что-то, и открыла свою сумку. Прямо перед тем, как она достала энергетический напиток, дверь открылась. Женщина в костюме цвета свежей зелени и блестящими светлыми волосами до плеч мягкой походкой вошла в класс. Классный руководитель Кейт. — Всем доброе утро... Ого, Клюэль, ты сегодня не опоздала, — произнесла учитель с легкой иронией. Даже сама Клюэль поняла, что в этот момент её щека дёрнулась сама собой. — Ну, это же обычное дело? Изображая невозмутимость, она уселась на своё место. В ответ на это, Кейт многозначительно пожала плечами. «Но я же... не сделала ничего плохого» . Клюэль была уверена, что приходила в школу раньше кого-либо. И только потому, что утренняя тренировка в клубе всегда длится до самого звонка, она получила позорное прозвище «королевы опозданий». — Надеюсь, что завтра будет также. ...Так-с, похоже, все остальные на месте. Учительница пересчитала учеников в классе, сдерживая улыбку. — Каких-то особенных объявлений сегодня нет. На пятом уроке мы будем проводить эксперименты с катализаторами, поэтому не забудьте после обеда собраться у первой лаборатории... Кстати... Кейт прервалась и прочистила горло. — Хотя летние каникулы уже совсем скоро, к нам в «1-B» переводится новый ученик. Ему тринадцать лет, так что он будет самым младшим в классе. Атмосфера сразу же накалилась. Сидящий за соседней партой мальчик издал изумлённый возглас. Находящаяся немного дальше Мио, обычно рассеянная, тоже выглядела удивленной. Песнопения никогда не являлись обязательным предметом для изучения. До двенадцати лет всех обучают общим наукам, и только затем каждый сам решает, чему он хочет обучаться дальше. Школы песнопений на деле не более чем один из видов колледжей. Поэтому в них нет ограничения по возрасту. После окончания программы трёх лет средней школы и четырёх лет старшей школы, можно сдать экзамен на квалификацию певчего. Если этот новенький поступил в старшую в тринадцать лет, то это значит, что с десяти он посещал одновременно и обычную школу, и школу песнопений? Хотя такая ситуация не была беспрецедентной, это, безусловно, был редкий случай. — В любом случае, я сейчас вам его представлю. Входи, Нейт. «Хм, Нейт... Мне кажется, я уже где-то слышала это имя» . Открыв дверь, в класс вошел мальчик в белой форме академии. У него были тёмно-фиолетовые волосы и рост полностью соответствующий возрасту. Хотя он нервничал, и поэтому выглядел немного неуклюжим, в его облике всё ещё можно было заметить детскость. Когда его с Клюэль взгляды пересеклись... — Что, Нейт?! — выкрикнула странным голосом сидевшая в углу класса Мио, прежде чем Клюэль успела открыть рот. Мальчишка на мгновение замер от того, что его неожиданно назвали по имени, но вскоре ответил: — А... э... Мио? — Ага. Ты запомнил. Кстати, Клулу тоже здесь. — Клулу? Увидев озадаченное лицо Нейта, Мио указала в её сторону. «Идиотка» . Клюэль невольно вздохнула и опустила плечи. Вчера она специально представилась как «Клюэль», но все её труды в одно мгновение стали тщетны. — ...Доброе утро, Нейт. — Эм, доброе утро, Клюэль. Она была благодарна за вежливое приветствие, но из-за него взгляды одноклассников обратились к ней. — …Одну минутку, Клюэль. Ты знаешь этого малыша? Ну разве он не милый? Сидевшая позади девушка ткнула Клюэль ручкой в спину, ожидая ответа. Слева и справа раздавалось: «Э! Неужели Клюэль интересны парни помладше?» «Ничего унизительнее и быть не может» . — О! Так Мио и Клюэль уже знакомы с Нейтом? От этого разговора в голове Кейт всплыл большой знак вопроса. — Мы встретили его вчера около общежитий, — мгновенно отозвалась Мио. — Вот оно как. Замечательно, что у тебя уже есть знакомые, Нейт. Но поскольку остальные тебя ещё не знают, представься, пожалуйста. — А, сей… сейчас. Стоявший на возвышении мальчик выпрямился и склонил голову. — Ну… меня зовут Нейт Йеллемиас. Раньше я посещал школу у себя в городе, но поскольку моя мама когда-то училась здесь... мне всегда хотелось поступить именно сюда... Учительница мягко положила руку на плечо мальчику и осмотрела класс. — До первого урока ещё есть время. У кого-то остались к нему вопросы? Наверно, ему будет сложно отвечать каждому индивидуально, так что спрашивайте прямо сейчас. — А! Да-да! Есть вопрос! Девушка, недавно ткнувшая Клюэль ручкой, — Ада — решительно вскинула руку. — Эм, в каком цвете песнопений ты специализируешься? Этот вопрос обескуражил мальчика, заставив его в смятении обменялся взглядами с классной руководительницей. — Ну… мой цвет… немного отличается от остальных… Учительница побудила застывшего с открытым ртом и выглядящего смущенным мальчика продолжить. Хоть он и склонил голову, словно ему было трудно говорить, но ему всё-таки удалось выдавить из себя слова: — Это называется цветом Ночи… я… изучаю его... — Но-чи? — переспросила Ада, не просто озадаченная, а полностью сбитая с толку. — Ночь, как в словах «день и ночь». Может быть, мне стоит называть его иссиня-чёрным или фиолетовым? Вот такой это цвет. — Нейт, в той школе, куда ты ходил, обучают этому цвету? На этот вопрос изумлённой Ады, мальчик робко ответил: — Ну, я думаю, ему не обучают нигде… Потому что он создан моей мамой. «Создан». Услышав это слово, Ада удивлённо вздохнула. — Другими словами, это новый цвет песнопений? Однако Нейт поспешно замахал руками. — Нет-нет, ничего настолько удивительного. И заявку о новом цвете мы не отправляли… Кроме того, я сам до сих пор… не освоил его. С каждым словом он говорил всё тише и тише. Ну, учитывая, что он только перевёлся ничего с этим поделать было нельзя. В тот момент, когда Клюэль, подпиравшая голову рукой, уже собралась помочь ему, прозвучал звонок и классный час закончился.

Часть 4

Солнце медленно ползло по небосводу к зениту. И вместе с ним постепенно росла температура в классе. Сейчас стояла липкая жара, будто в сауне. Кондиционируемая школьная столовая была сейчас, наверно, переполнена свободными от занятий учениками и преподавателями. Если бы лекций не было, она тоже со всей элегантностью расслаблялась бы там, заказав себе чашечку чая со льдом. «…Ну да, всё это только если предположить, что уроков нет» . Клюэль подавила вздох. В школах песнопений первая половина дня была отведена под базовые курсы, а на вторую ставили практические занятия. Ученики первого класса старшей школы тратили почти весь год на изучение основ практического применения песнопений. — Все на месте? — прокатился по лаборатории голос Кейт, которая надела белый халат поверх обычной одежды. Как правило, эксперименты с песнопениями проводили группами по четыре человека. Один певчий, один наблюдатель, фиксирующий время, а оставшиеся двое должны были оказать помощь в чрезвычайной ситуации. В группе Клюэль были Мио и Альсем — ученик с крупным телосложением и мягким характером, специализирующийся в желтых песнопениях. Кроме кроме этих двоих, к ним присоединился Нейт. За новичка, к тому же изучающего неизвестные песнопения, боролись несколько групп, но, под предлогом знакомства, Мио наполовину насильно утянула его к себе. — Что ж, давайте решим, с кого начнём. Подготовив соломинки для лотереи, Клюэль вначале позволила остальным членам группы вытянуть свои. Хоть это и называлось экспериментом, на деле каждый просто исполнял песнопение своего цвета. В данном случае происходящее напоминало репетицию перед состязанием через три дня. — О, я вторая, — равнодушно сказала Мио. — Я третий. — Я, видимо, четвёртый. «Сначала Альсем, потом Нейт. Это значит…» — Ну вот, я первая... — Быть первой немного смущает, ага? В ответ на ехидство Мио, Клюэль только пожала плечами. Из кучи красок, лежавших на углу стола, она взяла тюбик с красной. Чтобы исполнить песнопение нужно войти в контакт с катализатором. Клюэль нехотя выдавила немного из тюбика и нанесла её на пальцы левой руки. «Хотя использовать наши катализаторы довольно просто, мне до сих пор неприятно каждый раз размазывать краску по пальцам». — Нейт, я готова. Она обменялась взглядами с Нейтом, который держал в руке секундомер. — Хорошо, пожалуйста приступай. Одновременно с этими словами, Клюэль закрыла глаза. Она вообразила в голове вещь, которую хотела призвать, представила, как та появляется у неё в руке. Красные, более глубокого цвета, чем кровь, цветочные лепестки. Внутри этой совершеннейшей красоты одновременно существовало слабое ощущение, будто она разлетится всего лишь от лёгкого прикосновения.

sheon lef ped-l-clue rien-c-soan [Звучит тёмно-алый колокол]]

Страсть, гордость, очарование. Девушка представляла цветок, который можно было описать множеством слов.

YeR be orator Lom nehhe [Я славлю твоё имя]

Lor besti redi ende kele-l-lovier [Красный, острый и красивый]

Lor pridia rigveshi lovi, kele ledg [Ты скрыт за дьявольскою красотой и остротой ножа]

Хвалебная песнь — оратория. Это гимн, составленный на музыкальном языке Селафено, который используется, чтобы обратиться к призываемой вещи. Восславь её имя и, тем самым, ты призовёшь её. От хвалебных песней и произошло слово «песнопения». Посредством звука информация прорывается во внешний мир, и тогда открываются врата песнопений — канал. Клюэль медленно открыла глаза. Нанесённая на руку краска уже засияла красным. Видимый свет превращался в энергию. Сейчас между энергетическими волнами краски и призываемого объекта происходила синхронизация. В использовании общей длины волн в качестве посредника для призыва существа и заключается механизм песнопений. Канал остаётся открытым совсем недолго. Клюэль не моргая наблюдала за красным свечением на руке. Оно постепенно становилось сильнее… Внезапно свет разлетелся, подобно бьющемуся стеклу. Это означало, что наступил момент полного открытия канала.

Keinez [Песня Красного]

Разделившееся на фрагменты свечение исчезало. Клюэль аккуратно раскрыла ладонь. Из промежутка между пальцами мягко выпал алый лепесток. — Фух… До сих пор она держала эмоции в узде, но теперь с облегчением вздохнула. В её левой руке появилось алое растение. — О, так это цветок! Очень красиво. Как он называется? Мио немного поаплодировала. — Амариллис. Мне с давних пор нравятся эти цветы. Клюэль собиралась сказать это с безразличным видом, но всё же не смогла удержаться от улыбки. — Ровно 30 секунд. Клюэль просто потрясающая. Она взяла у Нейта остановленный секундомер. На состязании каждому выделялось около минуты. Можно сказать, что 30 секунд — это очень хороший запас. Вторая в очереди, Мио, воспользовалась купленной вчера зеленой бумагой в качестве катализатора и призвала маленькую черепашку. Она потратила 55 секунд. Похоже, вначале ей хотелось, чтобы появилось сразу две черепахи, однако концентрация сбилась и ей в спешке пришлось менять задумку. Альсем нацелился на призыв канарейки. Но поскольку птицы в отличие от черепах и цветов были подвижными существами, создать подобный образ было непросто. Спустя две минуты он сдался. — Можешь начинать, Нейт. Взяв листок с результатами и секундомер, Клюэль повернулась к напарнику и дала сигнал к началу. — Хорошо. Я попробую. Видимо, Нейт тоже пользовался краской. Песнопения цвета Ночи. В школьном учебнике не было о них ни слова, поэтому Клюэль была наполовину в сомнениях, но похоже, Нейт был настроен очень серьёзно. Он смешал несколько чёрных оттенков на палитре и нанёс на пальцы. Позади почему-то поднялся шум. Оглядевшись, Клюэль поняла, что остальные ученики устроили перерыв и стали наблюдать за их группой. «Мне кажется, Нейт не сможет сконцентрироваться с таким числом зрителей» . «Вам всем стоит заняться своими делами» — так она могла бы сказать, если бы заметила это чуть раньше, но к сожалению Нейт уже приступил к песнопению:

cart lef dimi-l-shadi denca-c-dowa [Опустись, чёрный занавес]

YeR be orator Lom nehhe [Я славлю твоё имя]

Lor besti bluci ende branousi-l-symphoeki [Тёмный, храбрый и несчастный]

O she saira qersonie Laspha — [Временный хозяин одного крыла]

Атмосфера вокруг изменилась. И причина этого была проста: никто не знал, что именно собирался призвать мальчик. Если разбираться в песнопениях, то по исполняемой кем-то оратории можно угадать, какой объект будет ей призван. Клюэль уже закончила три класса средней школы и была знакома с азами. Если призываемая вещь или существо достаточно известны, то их оратории можно различать на слух. Это естественно. «Тёмный, храбрый и кроме того несчастный?» Было невозможно предсказать настоящий вид объекта, к которому взывал Нейт. Окружающие чувствовали то же самое. В сомнениях они продолжали наблюдать за светом, появившимся в руке у Нейта. Чёрный свет. Наверно, правильнее было бы называть это тенью. И эти мрачные тени, что возникли в руке мальчика, отказывались исчезать даже в лучах заходящего солнца, освещавшего лабораторию. Застывшая ночь, отрицавшая солнце. Вот, что они такое. В это сложно было поверить с ходу, но мальчик действительно исполнял песнопение Ночи. Тени росли и уплотнялись, принимая форму шара. И вот, разверзлась ночь. Тихим голосом — его мог заглушить даже ветер — мальчик пробормотал:

Ezel [Песня Ночи]

В тот же миг комнату заполонило чёрное нечто. Призываемый объект не был в форме твёрдого тела… — А? Ч-Что это?! Т-Трудно дышать. Вслед за воплем Мио, остальные тоже закричали от боли. Призванной вещью оказался обычный дым. — Э... Этого... этого не должно было быть… Посреди безумия ясно слышался удивлённый голос Нейта. «Он попытался призвать какое-то сложное существо, и произошёл выброс? Самая частая ошибка начинающих» . При горении веществ выделяется дым, и с каждым вдохом он втягивается внутрь, что вызывает кашель. Из-за острой боли в глазах поднять веки становится невозможно. Cкорее всего, этот дым такой же как при пожаре, а значит, он состоит из оксида углерода и двуокиси азота. Если продолжать и дальше дышать этой сажей, то органам дыхания и нервной системе сильно достанется. «Нужно открыть окно!»

В версии с изображениями тут находится картинка. Окно точно было слева. Но Клюэль быстро передумала. Времени чтобы открыть замок не было. Закрыв глаза, она представила в голове положение окна. Поднявшись, она схватила правой рукой стул, на котором до сих пор сидела. «Возмещать я ничего не собираюсь!» Не медля ни секунды, Клюэль бросила стул в направлении окна.

Часть 5

— Уже так поздно… Взглянув на мерцающие над головой звёзды, Клюэль ускорила шаг. Закончив тренироваться в клубе, она направилась в школьный магазин. После покупки медицинских средств и продуктов, стало уже совсем поздно. «...Всё ещё немножко больно» . От прикосновения к замотанной в бинты правой руке, в ней возникало онемение, как от удара током. Несколько часов назад Клюэль поранилась осколками разбитого стекла. Хотя особых проблем это и не доставило бы, она аккуратно перебинтовала рану в медпункте. Ходьба от многофункционального зала до корпуса первых классов заняла десять минут. Библиотека и спортзал находились по пути, но в обоих зданиях уже выключили свет. Они открывались ранним утром и закрывались тоже раньше других. Разгорячённому за день телу было приятно ощущать этот холодный вечерний ветерок. Чистый, прохладный воздух наполнял лёгкие. Это спокойное ощущение было подобно принятию душа из ветра. «А кстати, интересно, как там Нейт?» Неожиданно вспомнив о нём, Клюэль опустила взгляд с неба на дорогу. Тогда… Едва она разбила стекло, заполнивший лабораторию дым быстро куда-то исчез. Если задуматься, он изначально был нестабильным результатом неудавшегося песнопения, и поэтому такое развитие событий можно было предсказать. Но всё равно у многих в классе болели горло или глаза. Стены лаборатории тоже оказались испачканы сажей, как будто они целый год собирали на себе грязь. Хотя все ученики, включая Клюэль и Мио, прибрались в комнате, после всего этого Нейт ещё почти целый час извинялся. Перед Кейт. Перед директором. Перед одноклассниками. И перед поранившейся Клюэль. Ошибка при песнопении была неизбежностью. Ему всего тринадцать лет. Он только что сменил школу. И кроме того за песнопением наблюдало очень много людей. Рассчитывать на успех было почти безумием. Пусть всё это и служило ему оправданием, оправиться от произошедшего было не так-то просто. Всё оставшееся время до конца занятий Нейт ходил опустив голову.

Корпус первых классов медленно появился в поле зрения. Поскольку лаборатория теперь была закрыта для входа, свет уже выключили. Освещёнными оставались только медпункт, учительская и комната охраны. Освещены должны были быть только эти помещения. «А это что... наш класс?» Вторая комната на третьем этаже. Занавески были закрыты, но в промежутки между ними на улицу проникал свет. «Кто бы это мог быть?..» — Неужели… Слова унес ветер, и, вместе со светом, они исчезли в ночи.

***

— Нейт, не мог бы ты принести её? Мама посмотрела на фотографию в украшенной рамке. — Эту? Фотография висела высоко на стене, почти под потолком, поэтому, даже встав на носки, он не мог её достать. Наконец, поднявшись на стул и потянувшись изо всех сил, он коснулся её кончиками пальцев. «Что это за фотография?..» На ней не было людей, но и пейзажем назвать её было нельзя. Изображение было абсолютно чёрным. Скорее всего, получить подобную фотографию не получится, даже если снять уголь с близкого расстояния. Да и непонятно была сама причина, которая заставила маму сделать такое фото.. « Может быть, это несфокусированный снимок? Но тогда нет никакой необходимости специально хранить его ». Этот вопрос уже давно занимал его. — Вот, мама. Он принёс фотографию лежащей на кровати матери, однако она не захотела её взять. — …Мама? — Нейт, я отдаю её тебе. Женщина немного приподняла одеяло. — Что это за… снимок? — Он — ценный катализатор для тех песнопений, которыми ты занимаешься. «Ничего себе. Необычно, что мама говорит с таким нежным взглядом. Даже когда она была ещё здорова, то редко бывала настолько спокойной» . — Но на нём же ничего нет? — Оно снято ночью, поэтому и трудно разобрать... На нём изображён огонь. « Огонь. Это огонь, хотя здесь только сплошная чернота ?» Нейт в спешке проглотил уже готовые сорваться с языка слова. Мама никогда не обманывала и не шутила с ним. — Нейт, есть ещё одно песнопение, которому я тебя не научила. Неизвестно, догадалась мама о его мыслях или нет, но она закрыла направленные в потолок глаза. — Это песнопение, созданное ради тебя. И поэтому, Нейт, я расскажу о нём только тебе.

***

— Почему ты пытался призвать меня? Голос над ухом не требовал объяснений. Отдаваясь в барабанных перепонках, он выражал только искреннее непонимание. — Ты же не забыл, что даже у твоей матери ушло на это несколько лет? Я думаю, для нынешнего тебя подобное невозможно. Нейт лежал, уткнувшись лицом в парту, игнорируя собеседника. Но тот не обращал никакого внимания на поведение мальчишки и продолжал: — Общежитие, в котором Я находился, примерно в двух тысячах метров от школы. И хотя для песнопений дистанция значения не имеет, призыв меня сам по себе — сложнейшее дело. И ты это прекрасно знаешь. «Конечно знаю...» Нейт, не желая ничего говорить, только вздохнул про себя. «Но я хотел испытать себя. Я могу по пальцам пересчитать доступные мне песнопения. Именно поэтому я хотел поскорее попробовать что-то новое» . — Я дал слово. Ты же знаешь, Арма? Тому человеку, с которым мама обменялась обещаниями... Я покажу ему песнопения цвета Ночи. Эти слова, как будто бы, содержали силу. Они заставили собеседника замолчать. — Скажи, Арма, мама действительно была настолько могущественной? — Да... была. Никто кроме Нейта не мог услышать его, но призванное существо говорило необычным для себя очень тихим и мягким голосом. Как если бы Арма тосковал, как если бы он любил. Но сам он этого не замечал. — Она — единственная песнопевица, которую Я признал. Как минимум талантом она намного превосходила тебя. «Это призванное существо до сих пор не признало меня...» Вот в чём был смысл его слов. Этот факт был настолько очевиден, что его невозможно было скрыть. Горечь от неспособности исполнить песнопение переполняла Нейта. — Но не забудь, что я рядом с тобой для того, чтобы развивать твои способности. Воодушевлённый этими словами, Нейт приподнял голову. Прямо перед его глазами, почти у самого кончика носа находился Арма. Он не стоял на парте и не сидел на плечах. Призванное существо расправило сложенные доселе крылья и парило в воздухе. — Давно я не видел, чтобы ты летал. — Ползать по земле неплохо, Я почти забыл каково это — летать . — Не перетрудись. Ты же можешь держаться в воздухе только сорок секунд, не так ли? Серьёзная манера речи призванного существа, резко контрастирующая с его неловким парением, заставила Нейта рассмеяться. — …Но всё же я не могу стать настолько же умелым как мама. В конце концов, всё что я делаю — доставляю неприятности другим людям. Как например сегодня для Клюэль… — Вчерашней девчушки? Но, если судить только по тому, что ты мне рассказал, на такую рану она даже внимания обращать не станет. «В таких случаях Арма действительно всего лишь призванное существо» . Нейт беспокоился не только о заметной для глаз ране, но также и о своей ответственности, и об искуплении своего проступка. — Нет. Арма, ты, наверно, не поймешь, но… — Поскольку я и правда не обращаю внимания, всё в порядке. Я сама решила разбить окно. Но меня раздражает то, что об этом сказала дерзкая ящерица. — Ах, да. Поскольку ты не обращаешь внимания… Э, что?! Неожиданно Нейт услышал женский голос. Более того, этот голос был ему знаком. И прямо перед обернувшимся Нейтом… Облокотившись на дверной косяк, стояла девушка с обмотанной бинтами правой рукой.

— Как и ожидалось, это ты. Предположив, что это мог быть именно Нейт, Клюэль пришла проверить свою догадку и оказалась права. Вздохнув и криво улыбнувшись, она прошла к парте перед Нейтом. — Мм… за… прос… В замешательстве, мальчик сразу же попытался сказать хоть что-то. Но прежде чем он успел раскрыть рот, Клюэль легонько ткнула его пальцем в лоб. — Хватит уже... Весь день же извинялся. Если не перестанешь — начну чувствовать себя виноватой. — Х-хорошо... Но хоть он и кивнул, его голос звучал сдавленно. На него было жалко смотреть. Бесцельно водя глазами, Клюэль встретила взгляд сидящей на парте ящерицы. — Девчушка. Сколько раз уже говорил, Я тебе не дерзкая ящерица… — Тогда летучая ящерица. — Ты видела, как Я летаю, и всё равно называешь ящерицей… — мгновенно отозвалась рептилия. Затем, как будто сдавшись, она подавленно опустила голову. Этот чем-то напоминающий человека: жест выглядел очень странно. — Кстати, я подслушала вас не специально. Обдумывая, как обратиться к лежавшему на парте одинокому мальчику, Клюэль и услышала их разговор. Она указала на выглядящее недовольным призванное существо: — Судя по вашим словам, его призвала твоя мама. — …Да. Она и призвала Арму, и создала с нуля теорию песнопений цвета Ночи. Все, что у меня есть, осталось мне от неё. По правде говоря, этого Клюэль и не могла понять. Песнопения цвета Ночи. Например, вот это растянувшееся на парте призванное существо хоть и вело себя несколько вызывающе, обладало интеллектом. Почему тогда после завершения достаточного для его призыва песнопения не заявить о шестом цвете? — Мама совсем не хотела их показывать людям. Похоже, она изначально не собиралась отправлять заявку на новый цвет. «То есть ей не нужна была слава? Но тогда ради чего были все эти старания? » — Как я слышал, это всё из-за обещания. Нейт, до этого сидевший за партой, поднялся. Положив руки на подоконник, он внимательно смотрел на стекло, что отделяло его от внешнего мира. — Мама не назвала мне его имени, но сказала, что дала обещание одному человеку. Я понемногу учился у мамы песнопениям, но… год назад она… Из-за освещения в комнате из окна ничего нельзя было увидеть. Скорее всего Нейт видел на стекле только собственное отражение. — Если я продолжу изучать песнопения цвета Ночи, однажды обязательно встречусь с ним. Так сказала мне мама. И поэтому я подумал, что могу с тем же успехом учиться в той же школе, которую когда-то посещала она. Застенчивый и скромный — таким ранее представлялся Клюэль этот мальчик. Но постепенно она осознала, что это впечатление было ошибкой. Хотя ему было только тринадцать лет, он покинул дом и пришёл в эту школу совсем один. Он никого здесь не знал, и не был знаком с местностью, и все ученики вокруг были старше него. И всё же, только ради обещания матери… «…Смогла бы я сделать то же самое?» Как минимум, когда она была в его возрасте, в голове у неё были только игры с друзьями. — Потрясающий... Эти слова вылетели из Клюэль вместе со вздохом. — Ты просто потрясающий. — А… потрясающий?.. Он растерялся, ведь подобное он явно не ожидал услышать. Но это не имело значения, потому что Клюэль разговаривала скорее сама с собой, чем с мальчиком. — Я собираюсь стать певчей просто потому, что «это интересно» и всё. Усевшись на стул, она закинула ногу на ногу. «…Так банально! Насколько же эта причина ничтожна?» — У меня никогда не было какого-то дела, которым я хотела заниматься. Да и сейчас нет. Обычно все, кто поступают в старшую школу, хотят стать певчими, потому усердно трудятся. А я до сих пор не знаю, действительно ли хочу стать певчей. Ничего не решив, она выбрала самую известную и лучшую школу. И неожиданно таковой оказалась школа песнопений. Вот какова была её истинная причина учёбы здесь. Применить песнопения можно в транспортных фирмах. Или можно стать простым исследователем теории песнопений. Существовало огромное множество областей, где получивший квалификацию певчего мог проявить себя. Она не знала, почему её одноклассники собирались стать певчими. Но даже так, она чувствовала, что все они стараются изо всех сил для достижения своих собственных целей. Она не могла сказать того же о себе. Она беззаботно посещала занятия и притворялась день за днём. Никогда не могла унять в себе страх, что это когда-нибудь выплывет наружу. Девушка не хотела говорить об этом ни Мио, ни родителям... Нет, она не могла им сказать. Наверное, ей просто не хватало смелости рассказать обо всём людям, которые честно и упорно трудятся. — Действительно ли путь, по которому я иду, правильный? И я всегда задавалась вопросом: а нет ли другого? Клюэль попыталась улыбнуться, однако отражение её лица в окне так и оставалось напряженным. Грудь ей сдавило чувство самоуничижения. Иногда девушке казалось, что Мио сияла. Она хотела стать певчей и действительно прикладывала все силы для этого. «...Кто я по сравнению с ней?» — В конце концов, я ничем по-настоящему не увлекаюсь. За что бы я не бралась, от всего быстро уставала и бросала на полпути. Не зная чем хочет заниматься, Клюэль поступила в старшую школу. И похоже, закончит она тоже безо всякой цели. Все полгода с момента поступления девушка только об этом и думала. И от всего этого беспокойства, она не могла сосредоточиться на каком-то одном деле. Раньше она злилась на себя за это, однако и эта злость давно выгорела. — Это... это не так! Неожиданно мальчик изо всех сил замотал головой. — Мне кажется, тебе очень идёт быть певчей... Твоё сегодняшнее песнопение было просто невероятным! — ...Нет. Любой может исполнить его, если захочет, — мягко ответила Клюэль, натянуто улыбнувшись. Призыв такого маленького, тем более неподвижного объекта был совсем простым делом. Почти каждый пришедшей в старшую школу для того чтобы стать певчим способен на это. Однако в ответ на это логичное возражение стоящий перед ней мальчик робко продолжил: — ...Я думаю, что оно было замечательным именно потому, что его исполнила ты, Клюэль. «Что это вообще значит?» Но прежде чем Клюэль успела задать вопрос... — Ну... Говорить это прямо в лицо неудобно, но... Мне кажется, что тот ярко красный цветок, который ты призвала, идеально тебе соответствует, — пробормотал смущенно уставившийся в пол Нейт. Его лицо было таким же красным, как и недавно призванный цветок. «Цветок соответствует... мне?» — Ах, нет... прошу прощения... Я не имел в виду ничего странного. Это просто мои мысли. Похоже, что из-за молчания он решил, что Клюэль разозлилась. Его вид наконец-то привёл девушку в чувство. Не нужно было ничего объяснять. Просто сказанное было слишком внезапным, к тому же она застыла от такой вот неожиданной похвалы. Клюэль не знала как лучше всего ему ответить, её голова опустела. — Э... Мм, ну... я всё поняла, так что успокойся. Я просто немножко растерялась. Она смущенно замахала руками. «Как же стыдно. Ему всего тринадцать лет, а волнуюсь почему-то я» . — ...В любом случае, спасибо! Её отражённая в окне улыбка не была фальшивой. «Неужели он всерьёз подбадривал меня?» Именно так. Пусть неясными словами и в какой-то неуклюжей манере, он, тем не менее, искренне пытался подбодрить её. И поэтому Клюэль чувствовала себя по-настоящему счастливой. « Может быть, мне тоже стоит делать что-то изо всех сил?.. Полностью посвятить себя чему-нибудь. Скорее всего, такое дело не найдётся сразу. Но именно поэтому, до тех пор пока оно не найдётся, стоит всерьёз заниматься песнопениями ». — Я, наверное, последую твоему примеру и тоже буду усердно трудиться. Поднявшись и встав рядом с Нейтом, Клюэль открыла окно и ощутила как приятный ветерок, проходящий между занавесками, коснулся её волос. — А... Какому примеру? Я ничего... Мальчик в спешке замотал головой. Увидев это, девушка улыбнулась и произнесла: — Нет же. Тебе стоит этим гордиться! Ты показал мне свои искренние чувства, и поэтому я чувствую себя немного смущенной. «Почему-то я ощущаю зависть» . Он — полная её противоположность. Этот мальчик обладал сильной волей и изо всех сил стремился вперёд. «Была ли я когда-нибудь настолько же целеустремлённой?» « Вряд ли это любовь, но мне всё равно хочется быть рядом с ним . Разумеется это из-за того, что он следует по своему сияющему пути. Но это не тот свет, от которого хочется отвернуться. Это свет, который побуждает оставаться рядом и поддерживать его» . Медленно моргнув, Клюэль обернулась к Нейту. — Ладно, пора возвращаться. Хоть мы и в школе, оставаться допоздна может быть опасно. Пойдём, я провожу. — Э... Но ты же девушка... Хоть она и пыталась подразнить его улыбкой, лицо мальчика было очень серьёзным. «Тебе всего лишь тринадцать лет. Ты ниже ростом и более худой, чем я. Наверно, пройдёт ещё немало времени, прежде чем ты сможешь меня защищать. Ты пока ещё слишком ненадёжен, чтобы доверить тебе защиту принцессы» . — Я постоянно тренируюсь в клубе. — Клубе? — Боевые искусства. Поскольку я собиралась жить одна, родители ещё со средней школы заставляли меня ей заниматься. Сказав это, Клюэль схватила мальчика замотанной в бинты рукой. — Пойдём, пора уходить — К-Клюэль... Твоя рука. У тебя же раны... не надо! Нейт пытался освободиться, но девушка упрямо удерживала его. — Эти? Даже не болят. Просто учитель в медпункте поднял много шума и замотал их. На самом деле они болели. Но несмотря на эту боль, Клюэль всё равно хотела держаться с ним за руки.

***

Последние блики заката исчезли, и вместо них всё накрыла ночь. Прямо перед самым закрытием в приёмную вошел мужчина в куртке цвета пожухлой травы. На свету стало возможным различить спокойное выражение на его симметричном лице. — Прошу прощения, директор уже ушёл? Цвет его волос нельзя было назвать ни каштановым ни золотистым. « …Мне кажется, я где-то видел его ». Скрыв сомнения, администратор, одновременно исполнявший роль охранника, деловито ответил: — Подождите пожалуйста. Нет, похоже, он ещё у себя в кабинете. Но время для посещений академии посторонними скоро закончится. Если вы хотите задержаться, вам стоит прийти в другой день. — …Нет. Ничего особенного в моём деле нет, поэтому, если возможно, я приду завтра после занятий. Но только, пожалуйста, передайте директору, что «заходил Ксинс». Закончив говорить, мужчина, взмахнув курткой, сразу же развернулся к выходу. — Хорошо. Проводив мужчину взглядом, администратор закрыл окно. «Кто бы это мог быть?» Он был уверен, что когда-то видел его лицо, хотя и не мог вспомнить ничего конкретного.

↑ Регистр голоса

↑ Арма использует в качестве "Я" старомодное и весьма внушительное "Варэ". Ящерица — существо уважаемое, поэтому удостаивается большой буквы "Я".

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Второй аккорд: Кантата собравшихся

Часть 1

* Из окна школы можно было видеть, как птицы сбиваются в стаи. До начала классного часа оставалось ещё около тридцати минут. В настоящий момент другие ученики ещё занимались утренними тренировками в клубах. Логично, что в классе сейчас находилось не так уж много людей. — Ой, что случилось, Клулу? Ты сегодня очень рано. Мио была одной из немногих присутствующих. Скорее всего она приходила в школу раньше всех для того, чтобы позаниматься. Сама девушка всеми силами пыталась скрыть этот факт, но, к сожалению, он быстро стал известен всем одноклассникам. — Тренировка в клубе была, но я на неё не пошла. Если подумать, то состязание уже совсем скоро, да и нужно, чтобы мои вчерашние раны зажили по-быстрее. — И правда. Кстати, Клулу, ты всё-таки хочешь призвать птицу? Если сейчас же не приступишь к тренировкам, будет сложно. — Ну, хоть я только об этом и думала до поздней ночи, но так ни к чему и не пришла. Всё будет очень плохо, если быстро не определиться, Клюэль отлично это понимала. Но, как правильно отметила Мио, девушка до сих пор размышляла только о птицах, и поэтому совсем не рассматривала другие идеи. « …Но если не птицу, то может быть попытаться призвать цветок, как вчера ?» Когда она, скрестив руки, продолжила размышлять об этом, в класс вошёл ученик. Мальчишка с тёмно-фиолетовыми волосами. Даже самый маленький размер формы был ему велик, и поэтому то тут, то там на ней образовывались складки. — Доброе утро, Нейт. — А. Клюэль, Мио, доброе утро! — Доброе. Ты рано. И кстати... — пробормотала Мио, закрыв недочитанный справочник. — По пути в школу я слышала, как несколько учеников третьих-четвертых классов говорили о тебе. После этих слов выражение лица мальчика стало подавленным. — Вот как. Ну да, я же всю лабораторию измазал копотью. — А-а-а! Нет-нет, дело совсем не в этом! Похоже, Мио рассчитывала на другую реакцию. Она редко улыбалась настолько неестественно. — Послушай, Нейт. Тебе всего тринадцать лет. Поступление в старшую школу в таком возрасте крайне необычный случай. — Правда? В удивлении Нейт повысил голос. — Именно. Кроме того ещё и песнопения цвета Ночи. О них тоже много говорили. Скорее всего классный руководитель знал обо всём с самого начала, поэтому и остальные учителя тоже были в курсе особенностей новенького. Может быть, они рассказали что-то своим ученикам во время классного часа. Мио ещё не успела договорить, как неожиданно выражение лица мальчика, удерживавшего одной рукой сумку из чёрной кожи, стало ещё более детским, чем вчера. Его глаза не могли ни на чём сфокусироваться, а веки, казалось, вот-вот захлопнуться. «Он какой-то сонный» . Клюэль удивлённо уставилась на него, и их взгляды встретились. — Я только что перевёлся, поэтому… сильно нервничал и плохо спал. По уставшим глазам было видно, что Нейта и вправду мучал недосып. Он смущённо почесал голову. — Не беспокойся. Кейт добрая. Даже если ты опоздаешь, она не разозлиться. Поэтому в следующий раз никуда не спеши. — Эй-эй! Не учи его таким сомнительным вещам. Мио в своём обычном стиле улыбалась и предлагала что-то совсем неразумное. Легонько ткнув её в лоб, Клюэль вновь принялась выкладывать содержимое сумки на парту. По школе разнёсся звон, означавший начало первого урока. Однако за кафедрой не стояла фигура учительницы, да и одноклассников было немного. До состязания оставалось два дня, да и единый тест уже прошёл, поэтому за исключением классного часа, посещение всех остальных уроков было оставлено на усмотрение учеников. Можно было тренироваться песнопениям во дворе, закупиться катализаторами, или пойти в библиотеку изучать теорию. На самом деле, подавляющее большинство учеников выскочило из класса, едва прозвучал звонок. Клюэль медленно осмотрела комнату. Не сдвинувшимися со своих мест остались только она и Мио. — Что будешь делать, Мио? Та, к кому были обращены эти слова, развалилась на парте и уставилась в потолок. — Ну… Я уже определилась со своим призывом, поэтому сейчас думаю о катализаторе. — Э, а что с бумагой? — Я передумала. Без более качественного катализатора моё песнопение, скорее всего, провалится. Для высокоуровневых песнопений нужны соответствующие катализаторы. Она явно что-то планировала. «Зная Мио, даже если я сейчас спрошу, она всё равно не расскажет...» — Может попробовать смешать несколько подходящих катализаторов? — Возможно. Но, Клулу, ты же ещё не решила что именно будешь призывать, не так ли? У тебя всё будет нормально, если мы вместе пойдём? — Чем просто сидеть и думать, лучше чем-нибудь заняться, и, может быть, на меня снизойдёт просветление. Поэтому мне как-то без разницы. «Интересно, что собирается делать Нейт? Если у него нет других планов, стоит, наверно, пригласить его пойти с нами» . Подумав об этом, Клюэль повернулась в сторону места, где он сидел, но мальчика давно уже и след простыл. — Нейт, похоже, уже ушёл. А я так хотела позвать его с нами… — вдруг отозвалась Мио. — Ладно уж, пойдём. Клюэль направлялась к концу коридора, а Мио в спешке пыталась нагнать подругу. Когда девушки спускались по лестнице они обменялись взглядами. — А ты неожиданно холодна, Клулу. — Вовсе нет. Просто подумала, что Нейт уже ушёл, вот и всё. Вчера вечером, проводив Нейта до мужского общежития, Клюэль вернулась к себе. А этот разговор об состязании и катализаторах напомнил девушке оброненные им слова. Но если бы она рассказала об этом, Мио несомненно принялась бы всё выспрашивать. Словно убегая от идущей рядом подруги, Клюэль пулей мчалась по коридорам. Лаборатории располагались на первом этаже в самой северной части здания. Чтобы предотвратить ухудшение качества хранившихся там веществ, эти комнаты были закрытыми от солнечного света круглый год. На входе в коридор между ними тяжелая жара резко сменялась холодным неприятным ветерком. Первая и третья лаборатории находились по соседству. Только из самой дальней, третьей, в коридор просачивался свет. Незаметно заглянув туда, Клюэль увидела одинокого мальчика в белой форме. «Посмотри-ка, а он тут...» — высказала она одним только взглядом, и Мио недовольно отвернулась. — Не дуйся. Мы заходим! Стоило двери открыться, как мальчик тут же обернулся к девушкам. — А. Клюэль, Мио, вы тоже сюда? Никак не ответив, Клюэль легонько помахала ему рукой. За столом, рассчитанным на шесть человек, Нейт в тишине готовил инструменты для экспериментов. Там расположились: пять треугольных колб, десять пробирок, два измерительных цилиндра. Кроме этого ещё пипетка, весы, газовая горелка и даже микроскоп. Реагенты на углу стола тоже были разнообразны: как жидкости, так и твердые тела — всего двадцать различных видов. «…Ты и правда всерьёз взялся за дело». Такому вниманию к подготовке можно было поразиться. — У тебя есть какие-нибудь идеи по поводу катализатора? — задала вопрос Мио, ощупывая газовую горелку. Катализаторы для песнопений подразделялись на две большие группы: естественного происхождения и искусственные. В первой группе исследователями уже были выявлены наиболее эффективные вещества. А вот искусственные катализаторы сильно различались в зависимости от смеси, и поэтому можно было создать почти бесконечное количество различных вариантов. — Эм-м… ни единой. Смешивая реагенты, Нейт быстро покачал головой. — В конце концов, я просто пробую наугад. Но для девушек это и было удобным случаем. Если бы у него было чёткое представление о том, что необходимо получить, то их присутствие только помешало бы ему сосредоточиться. А вот если он до сих пор не определился с целью, они спокойно могли побыть здесь. — Можно нам поработать вместе с тобой? Мы тоже хотим поискать подходящие катализаторы. — Разумеется, но… до вас уже приходили люди. «Люди?» В голове у Клюэль всплыл большой знак вопроса, но Нейт уже направил свой взгляд обратно на стол. - Д-девчушки. На стуле притаившись сидела всё та же дерзкая ящерица. — Э? А почему Арма здесь? В голосе Мио было слышно скорее не удивление, а только лишь любопытство. — Если сегодня произойдёт то же самое, что и вчера, Я не смогу показаться на глаза его матери. — Когда я открыл сумку в классе, то обнаружил, что он незаметно залез в неё. Нейт устало опустил плечи. Он открыл сумку, чтобы достать учебник, а там оказалась огромная ящерица. Клюэль даже представлять себе этого не хотела. Она наконец-то поняла, почему Нейт поспешно спрятался в лаборатории, ничего им не сообщив. — Ты разбираешься в катализаторах? Арма помахал хвостом в разные стороны, как будто качая головой: — Совсем нет. Хотя я знаю кое-что о песнопениях, призванные существа не связываются с катализаторами. — Бесполезный. Клюэль театрально вздохнула, стараясь донести до него своё недовольство. «Ну и зачем ты здесь тогда?..»

Часть 2

— Так где мы будем экспериментировать? — держа в руках лабораторные колбы, Клюэль осматривалась по сторонам. Сколько ни смешивай катализаторы, но не проверив их в реальном песнопении, нельзя сказать подходят они или нет. Теперь проблемой было выбрать место для эксперимента. Это должно было быть достаточно открытое пространство без каких-либо преград. — Ты уже решил что будешь призывать послезавтра на состязании, Нейт? — Я думал об этом. Мальчик с мензурками в обеих руках повернулся к ней. — Поскольку песнопениями цвета Ночи можно призвать только объекты черного цвета, они не очень подходят для таких вот представлений. Раньше я вызывал чёрных змей и ворон, а ещё летучих мышей. — И правда не подходят. Названные им животные были не из тех, которых очень хочется увидеть. — Нейт, давай попробуем там. Не поднимая рук, занятых колбами, Клюэль взглядом указала на небольшую лужайку в углу двора. Там были высажены высокие и тонкие деревья. В более открытом для обзора месте песнопения цвета ночи Нейта привлекли бы слишком много внимания, а здесь же была наилучшая точка, чтобы спрятаться от чужих глаз. Разговоры о первогодке, пользующемся песнопениями цвета Ночи, уже разлетелись по школе. Да и вчерашнее происшествие в лаборатории тоже во всю обсуждалось. Поэтому практикуясь, надо было как можно реже попадаться на глаза окружающим. — Единственное, что я ещё не пробовал — призыв чёрной лошади. — Нейт высказал появившуюся у него идею и украдкой взглянул на Клюэль. После недолгих размышлений та кивнула: — Думаю, сойдёт. Почему бы не попробовать? «Намного лучше, чем змеи или летучие мыши. С чёрной лошадью можно выделиться даже на состязании. Вот зачем он так усердно готовил различные катализаторы. Терять-то всё равно нечего... Ему предстоит серьёзное испытание». — Действительно. Пока есть возможность надо попытаться. — Я готова. Клюэль указала ручкой на листок для записи результатов. Они с Нейтом приготовили по пять катализаторов, а Мио аж целых семь. А поскольку у неё их было больше всего, она упражнялась последней. И, чтобы она не заскучала пока ждёт, Мио осталась присматривать за тем ворчливым призванным существом где-то далеко отсюда. — Тогда я приступаю. Откупорив пробирку, Нейт разлил её содержимое вокруг себя. Убедившись, что зелёный газон окрасился в чёрный, он медленно закрыл глаза. Звуки оратории цвета Ночи смешивались с ветром. Клюэль вслушивалась в музыкальный язык Селафено — основу песнопений. В этот раз она смогла понять его. Это и правда была оратория чёрной лошади. Она звучала почти так же, как белое песнопение для призыва белой лошади. Да и Нейт, если судить по его лицу, смог как следует сконцентрироваться. Между катализатором и призываемым существом произошла синхронизация, возник чёрный поглощающий свет канал. «Осталось уже совсем чуть-чуть. Давай, ты сможешь!» Сжав кулаки, Клюэль наблюдала за происходящим… И в это мгновение… Что-то летело в сторону исполняющего песнопение Нейта. — Нейт! Времени предупредить мальчишку не было, и Клюэль, выкрикнув его имя, повалила мальчика на землю. В ту же секунду что-то красное пролетело у них над головами. — Ты в порядке? Убедившись, что с Нейтом всё хорошо, Клюэль посмотрела в сторону нового участника событий. На расстоянии пять метров от них стоял одетый в форму школы ученик. Высокий парень с короткими волосами цвета желтой охры * . На рукавах и воротнике его одежды были видны четыре красных полоски. Это означало, что он был в выпускном классе и специализировался в Красном. — Это что сейчас было? — Не смотри на меня так! Просто песнопение немного вышло из-под контроля и полетело в вашу сторону, вот и всё. Клюэль обернулась. На дереве в месте попадания осталось чёрное выжженное пятно. — Это было песнопение пламени? — Для первогодки ты неплохо разбираешься. Тоже занимаешься Красным? — Не меняй тему! В ответ на насмешливый тон парня, она тоже повысила голос. Песнопение пламени — метод призыва пламени при использовании в качестве катализатора чего-то, не являющегося огнём. Обычно оно необходимо для призыва пламени из слабых катализаторов вроде краски, чтобы затем использовать его для песнопений более высокого уровня. Однако для кого-то привыкшего к нему метнуть огонь в своего противника как сейчас проще простого. — Ты сейчас целился в Нейта! — Не спеши с выводами. У тебя вообще есть доказательства?! — прорычал парень, засунув обе руки в карманы. Но примерно такого ответа Клюэль и ждала. — Ты забыл, что есть правило «Исполняя песнопение пламени, надо убедиться, что как минимум в 10 метрах вокруг нет других людей»? Это азы азов, им ещё в средней школе учат. Как ни посмотри, виноват именно ты! Его лицо скривилось, но сохранило всю ту же холодную ухмылку. — Он ведь знаменитый певчий цвета Ночи и должен быть способен уклониться от подобной мелочи? «Так вот в чём дело! Всё как и говорила утром Мио. Неужели она имела в виду именно это?» — Боишься проиграть ему на состязании? — Нужно было поставить его на место. Вопреки ожиданиям Клюэль парень не стал изображать непонимание, а сразу же всё признал. На состязании придёт множество известных певчих. Для выпускающихся в этом году учеников это событие — последний шанс. Хорошо выступив там, они могли бы пойти в ученики к этим певчим или как-то иначе воспользоваться этой возможностью. Но в этом году в состязании участвовал тринадцатилетний Нейт, к тому же пользующийся неизвестными песнопениями. Вне зависимости от его выступления, очевидно, что песнопения цвета Ночи привлекут внимание гостей. «Он боится чего-то столь банального?..» — Как же ты жалок. Даже не думал попытаться выиграть честно? — А? Именно поэтому я здесь. Парень медленно и театрально вынул руки и карманов. — Господин практикант песнопений цвета Ночи, давай устроим соревнование. Проигравший не будет участвовать в состязании. Разумеется, ты согласишься? — Чт…?! Его неуместные, но при этом пугающие слова заставили Клюэль замолчать. — Не дури! Ему всего тринадцать. Ты не можешь этого сделать! Она пыталась защитить испуганного мальчика. Нейт скорее всего даже не понимал значения слов их противника. А конкретно, слова «соревнование», которое использовалось певчим. Под ним подразумевалась дуэль. Хотя певчие могли сравнить свои способности в поединке один на один, ученики неохотно прибегали к этому способу. Соперника можно было атаковать пламенем или натравить агрессивных призванных существ. При этом существовала вероятность не только тяжелых увечий, но и самого наихудшего исхода. — К сожалению, права отказаться у него нет. Правая рука парня засветилась красным. «Значит он спрятал руку в карман, чтобы скрыть, что он держится за катализатор? Хотя нет, всё это уже неважно. Такого просто быть не может. Он же шутит, правда?» Однако от огонька безумия исходящего из его глаз по коже Клюэль пробежали мурашки. Этот парень был настроен серьёзно. Без колебаний он бросил пламя правой рукой. Ледянящий душу ужас в одно мгновение стал реальностью. Огонь размером с голову ребёнка летел прямо в застывшего на месте, ничего не понимающего мальчика. — Нейт! «Я успею?» Но прежде чем Клюэль сумела столкнуть Нейта с траектории пламени… …прилетевший откуда-то сбоку поток воды потушил огонь. — Не стоило этого делать. Сквозь звук столкновения воды и огня послышался чей-то незнакомый голос: — «Соревнования» между учениками проводятся только с разрешения директора, кроме того должен присутствовать хотя бы один наблюдатель, имеющий квалификацию певчего. Без разрешения этого делать нельзя. Да и не похоже, чтобы обе стороны хотели участвовать в дуэли. Клюэль повернулась на голос, который звучал почти у самого уха. В нескольких шагах от неё стоял мужчина среднего роста в куртке цвета пожухлой травы. Он был ещё молод, на вид немного меньше тридцати. Даже издалека его ровные черты лица бросались в глаза, но Клюэль не помнила, чтобы хоть раз встречала его. «Если он вот так свободно ходит по территории школы, значит он, скорее всего, учитель» . — Ты учитель?.. — проговорил парень. Его слова так и сквозили недовольством. — Нет, но когда-то учился здесь, — бросил мужчина, не обратив внимания на его тон. — Людям, которые ничего не знают о происходящем, стоит пойти прочь. — Я конечно ничего и не знаю, но ведь тут, с какой стороны ни посмотри, именно ты лезешь в драку. — А-а-а... Ни с того ни с сего вмешался, а теперь ещё лекции читать начал... Как же ты надоел! Рука ученика засветилась красным. Этого никто не ждал. Односторонняя атака без предупреждения. Подобное запрещено даже на нормальной дуэли.. А он без малейших сомнений... Лишь куртка певчего развивалась на ветру, пока в его сторону мчался сгусток пламени — Хоть я и не учитель, но всё-таки позволь дать тебе один совет. Огонь замер совсем рядом с волосами певчего. Мужчина не только не уклонился, но ещё и остановил пламя голыми руками. — Огнём и правда удобно сковывать действия противника, но в «соревновании певчих» нельзя вот так вот бездумно им пользоваться. Пламя всё ещё ярко горело. Певчий, будто никакого огня и не было, поднял горящую правую руку вверх. Ожога не было... А значит, энергия горения потратилась на что-то ещё. — Потому что если твой соперник красный певчий, огонь будет использован против тебя. Например вот так. Пламя сверкнуло. «Это был свет песнопения?» Его сияние было настолько сильным, что залило всё вокруг. Клюэль закрыла глаза от ослепительно яркого света. Вдруг раздался звук чьего-то приземления. Было слышно равномерное тяжелое дыхание. Рядом с ними находилось нечто огромное... — А... А?.. Нейт что-то беззвучно пробормотал. На расстоянии вытянутой руки от него стояло призванное существо — лев с тёмно-красной шерстью. Даже стоя на четырёх лапах, он был на уровне плеч Нейта, а длина тела явно превышала два метра. На кончике хвоста ярко горел огонь. Два росших из спины крыла тоже были красными. Но среди всех его отличительных черт особенно ярко выделялись странные янтарные глаза. Мантикора. Клюэль впервые увидела это существо в реальности.

В версии с изображениями тут находится картинка. — ...Что?! Быть... не может! Ты же только что призвал воду! Можешь пользоваться не только Синим, но и Красным?! Неясно в шоке он был или в ярости, но что-то явно заставляло плечи парня трястись. Его нытьё было очень жалким. Он проиграл уже в тот момент, когда закончил своё песнопение. Если сейчас парнишка попробует исполнить песнопение — мантикора сразу же на него набросится. В одно мгновение ему был поставлен шах и мат. — Ну так что, продолжим? В голосе мужчины не было угрозы. Абсолютное превосходство. Он наглядно показал разницу в навыках намеренно воспользовавшись цветом противника. Мужчина использовал брошенное пламя в качестве катализатора и призвал такое высокоуровневое существо, как мантикора, без оратории. Его способности явно выходили за рамки средних. Сколько вообще найдётся в школе людей, даже считая учителей, которые смогли бы сделать то же самое? Старшеклассник бросил на своего противника угрожающий взгляд, но затем всё же развернулся и ушёл кусая губы. Проводив его взглядом мужчина... Тихо произнёс: «Возврат» — и стоявший рядом с ним лев исчез во вспышке красного света. — П-простите. А... нет... Спасибо вам большое! — Если уж собрался благодарить, то сначала поблагодари девушку, которая тебя спасла. Нейт в спешке поклонился. А певчий, увидев это, подмигнул Клюэль.

— О, вы двое уже отдыхаете. Закончили? Как-то неожиданно быстро, не? Мио с ящерицей цвета Ночи на руке подошла к ним. Прежде чем она продолжила говорить, Клюэль помахала у неё перед носом колбой. Хотя некоторое количество жидкости испарилось на солнце, в целом содержимое осталось нетронутым. — На самом деле мы не проверили ни одного эксперимента! — Э? — К нам пристал какой-то непонятный старшеклассник. В итоге он даже предложил устроить «соревнование». Столько времени из-за него потеряли. — Вы оба невредимы, а значит... вы выиграли? — Н-нет. Клюэль защитила меня. — Хм... Мне нужно благодарить девчушку или упрекать Нейта? Что-то никак не могу определиться. Клюэль проигнорировала занятую странными мыслями ящерицу. — Ничего я не сделала. Нас спас незнакомый мужчина. — Незнакомый?.. Эти слова подруги заставили Мио глубоко призадуматься. — Мужчина в жёлто-зелёной куртке. Он был невероятен! Похоже этот человек освоил сразу и красный, и синий. Он не сказал нам своего имени, но это должен был быть кто-то очень известный. Нейт всё продолжал тараторить, находясь под впечатлением от прошедшего "боя". Услышав его слова, Мио вдруг уселась на лужайку. — Жёлто-зелёной... Другими словами, в куртке цвета пожухлой травы.... Освоил несколько цветов песнопений... — Что-то не так, Мио? Мио скрестила руки и подняла взгляд. — Я сейчас вспомнила одного о-о-очень известного человека. Но я не думаю, что такое вообще возможно. Как ни крути, его тут быть не может. — О ком это ты? В ответ девушка только покачала головой. — Забудь. Давайте лучше продолжим. Мы с Армой тоже хотим посмотреть.

«Навевает воспоминания...» Наблюдая за садящимся солнцем из окна лаборатории, он сощурил глаза. В воздухе ощущался слабый запах химикатов, а знакомое оборудование для экспериментов было точно таким же, как и раньше. Наверно, именно здесь он провёл большую часть своих школьных дней. Переворачивая страницу за страницей из взятой в библиотеке книги, готовя катализаторы, пробуя одно за другим песнопения. Школьная жизнь не казалась ему чем-то особенным, но он всё равно ощущал ностальгию. — Ксинс. Он обернулся на голос. — Совсем не ожидала найти тебя здесь. А ведь директор ищет тебя. У двери стояла женщина в очках. Её лиловые волосы слегка колыхались при ходьбе. — Давно не виделись, госпожа Джессика. …Вы ведь теперь завуч, да? Ксинс поклонился своей бывшей учительнице. — Прекрати уже. Если ты, Радужный певчий, будешь так себя вести, то твои фанаты возненавидят меня. По тону Джессики никак нельзя было определить, была ли женщина серъёзна или же просто шутила. Женщина просто мягко улыбалась.. — Я это я. Даже если выгляжу иначе, всё равно надеюсь, что ничего не изменилось со времён школы Эльфанда. В этих словах не было лжи. Ни одна из его привычек не изменилась с тех пор . Ни его характер, ни манера речи. Ни даже его внешний вид. Да и лицо Ксинса было всё таким же молодым: никому ещё не удавалось угадать его возраст при первой же встрече. — Вы говорили, что меня ищет директор? Ксинс вернулся к прежней теме разговора, и выглядевшая чем-то расстроенной Джессика покачала головой. — …Ах да, и правда. В последнее время я стала уж слишком забывчивой. Видимо, мне уже пора на пенсию. — Да что вы! Вам сейчас только и надо что работать и работать! Ему показалось, что со времени их последней встречи кожа вокруг глаз у его учительницы слегка осела. Ощутив необратимое течение времени, Ксинс осторожно отвёл взгляд. — Это действительно важное дело. Директор сказал, что будет ждать тебя на первом подземном этаже архива. Он находится в здании за корпусом четвёртых классов. — Хорошо. Кстати говоря, мне интересно: комната ведь была запачкана сажей? Он заметил эту деталь лишь тогда, когда в смущении перевел взгляд со своей бывшей учительницы на стену.. — Тут недавно ребёнок призвал дым. Он только что перевёлся из другой школы, и ему всего тринадцать лет, поэтому ошибки было не избежать. «Дым? Красное песнопение?» Наполовину согласившись с таким объяснением, Ксинс ещё раз оглядел комнату. Она была темной, но кроме этого больше никаких странностей заметно не было. И это занимало его ум. При пожаре, достаточном чтобы покрыть комнату сажей полностью, естественно, что она вся должна была быть затронута огнём. Однако, хоть сажа и была, следов пожара не наблюдалось вообще. «Почему в стены комнаты впиталась копоть, но сожжено ничего не было? И был ли это вообще дым?» — Что-то не так? Джессика вопросительно посмотрела на него. «Упс. И правда. Сейчас не время об этом думать». — Нет. Просто почувствовал ностальгию и погрузился в воспоминания. Весьма распространённая ложь. Хотя ему было стыдно её произносить, сейчас эта отговорка пришлась к месту. — А кстати, послезавтра состязание, не так ли? Мне можно будет понаблюдать за ним? — Как раз собиралась тебя об этом спросить. Кто ж вздумает тебе отказать. Но в любом случае стоит сообщить об этом директору заранее. В состязании примут участие все ученики. А значит, он сможет поглядеть на того, кто призвал эту сажу. Ксинс вновь сосредоточил взгляд на потолке. Ему было интересно. Хотя к объяснению о неконтролируемом дыме было тяжело придраться, на сердце у него было неспокойно. — Ладно, мне уже пора идти. Не стоит заставлять директора ждать.

Часть 3

Мужчина в куртке прошёл мимо корпуса третьих классов и направился к зданию четвёртых. — Это он? Заметив его, Вендрел спрятался за фонтаном рядом с дорогой. Куртка цвета пожухлой травы, ошибки быть не могло. Это был недавно помешавший ему певчий. «И он так беззаботно расхаживает по школе!» «Так, и куда он направился?» В тот момент, когда Вендрел задался этим вопросом, мужчина вдруг резко сменил направление и зашёл за корпус четвёртых классов. «Подождите-ка. Архив же как раз в том направлении?..» Это здание было закрыто круглый год и никогда, на памяти парня, не открывалось. Оно звучно называлось архивом, но по сути было всего лишь кладовкой и не более того. Даже ученики четвертого года не знали, разрешат ли им войти туда хотя бы один раз. Да и попасть в это здание можно было только по какому-нибудь поручению учителя. Нахмурившись, Вендрел всё же решился последовать за ним. Поскольку он держался на расстоянии, певчий так и не заметил его. Куртка перестала раскачиваться перед ржавыми дверями. Через несколько секунд после того, как мужчина коснулся ручки дверей, они медленно и со скрипом открылись. Певчий исчез во мраке архива. «Оно было открыто?» Мужчина не сделал ни одного движения похожего на открытие замка. «Значит, кто-то уже ждал его внутри? И всё же, зачем этому человеку входить в школьный архив?»

***

— А-а-а. Это невозможно! Пожаловавшись, Нейт плюхнулся на траву и вздохнул. — Призвать лошадь тяжело. И вообще, я видел настоящую лошадь только два или три раза… — Отговорки! Сидящий на плече у Мио Арма сощурил глаза. Похоже, Мио понравилась призванному существу. Может быть потому, что она не называла его ящерицей? Ну и к тому же, Мио это Мио. Скорее всего, она уже привыкла к таким вот существам, потому что постоянно призывала лягушек и черепах. Девушка, наверное, была единственной, кто мог спокойно относиться к ящерице, которая пристроилась у него на плече. — Смысл песнопений как раз и состоит в призыве никогда не виданных существ. А если ты уже видел что-то, то всегда можешь представить это у себя в голове. Меня беспокоит, что ты не можешь призвать даже настолько простых существ. Клюэль с опаской притронулась пальцем к читающей нотации ящерице. На ощупь та была похожа на камень. Кроме того Клюэль ощутила холод, как будто коснулась льда. — Эй, ты же ведь высокоуровневое существо? — Почему ты так думаешь? Выглядевшая неожиданно заинтересованной ящерица повернула голову к ней. — Ты можешь разговаривать, а значит ты точно выдающееся существо, разве нет? — Меня можно отнести к таковым. Однако... Перепрыгнув с плеча Мио к Нейту, ящерица продолжила своё объяснение: — Есть призванные существа, которые, несмотря на низкий уровень своего песнопения, способны понимать речь. И наоборот — даже среди самых высокоуровневых — истинных духов — есть такие, которые не пользуются речью. Я просто хочу сказать, что не стоит полагаться на такую классификацию. Сказанные Армой слова означали по сути, что он не являлся «выдающимся существом». «Ты что, действительно это сказал? Но ведь если воспользоваться твоим же объяснением, ты всего лишь говорящая ящерица, не так ли?» — Уже совсем поздно... — сказала Мио наблюдая за удлиняющимися тенями. За школьными корпусами не было видно горизонта, но в промежутке между зданиями можно было заметить алое свечение. Хотя точного времени было никак не узнать, уже явно пришла пора потихоньку возвращаться домой. Число находящихся в школе учеников тоже постепенно уменьшалось. — Что будешь делать сегодня, Мио? Останешься у меня? Немного поколебавшись, Мио всё же покачала головой. — Нет, я сказала родителям, что сегодня вернусь домой. Но пока у нас есть такая замечательная возможность, может быть, поужинаем вместе? Нейт, пойдём с нами в кафетерий! — Эм… А разве туда разрешён вход с питомцами? Услышав небрежные слова Нейта, сидящая у него на плече ящерица сузила глаза. — М-м, Нейт. А у тебя хватило смелости назвать меня питомцем… — А-а-а! Прости пожалуйста, Арма. Я не имел в виду ничего такого. Просто тебя так воспримут другие люди… И поэтому… я… Отчитывающая своего хозяина ящерица. Извиняющийся перед этой ящерицей Нейт. «Мне кажется вы оба неправы». Клюэль посмотрела на стоявшую рядом Мио. Та лишь смущённо пожала плечами и продолжила наблюдать за этим необычным зрелищем.

***

На входе в здание невыносимая жара сменилась приятным прохладным ветерком. Здесь находились различные химикаты, старинные книги, кости неизвестных животных. Чтобы обеспечить сохранность материалов, в здании было установлена система кондиционирования,которая не давала убийственной летней жаре достичь этого места. — Прямо как запретное святилище... Кроме некоторых исключений, ученикам путь в архив был заказан. Учителям тоже требовалось особое разрешение на вход. И даже завуч Джессика посещала это место максимум один раз в месяц. «Ясно...» Криво улыбнувшись, Ксинс вздохнул. Окружение можно было назвать не просто мрачным, а гнетущим. От показавшегося на входе приятным ветра, теперь, когда пот высох, по телу пробегали мурашки. В нос била какая-то непонятная вонь, похожая на запах то ли химикатов, то ли просто гнили. В конце концов не то, чтобы сюда не могли попасть, скорее сюда никто и не жаждал заходить. Этому месту куда больше подошло бы название «проклятое», нежели «запретное святилище». Подошвы ботинок при каждом шаге издавали сухой и тяжелый звук, который эхом прокатывался по всему помещению.. Отвернувшись от поднятой в воздух пыли, которая, словно ковёр, тонким слоем покрывала пол, Ксинс стал осторожно спускаться по ведущей в подвал лестнице. Первый надземный этаж был кладовой для самых различных объектов общего назначения, а вот подвал был разделён по видам материалов. Судя по всему, на первом подземном этаже хранились катализаторы для песнопений. — Итак, зачем вы меня позвали? — О, наконец-то ты пришёл, я тебя ждал. Перед Ксинсом стоял невысокий старик с мягким выражением лица. Его рост был небольшим из-за немного сгорбленной спины. И можно было сказать, что он обёрнут в тёмно-синюю робу, а не одет в неё. Из-за своей мягкости, он не создавал впечатление человека управляющего учебным заведением с более чем полутора тысячами учащимися. И хотя он уже отошёл от дел, не было ни одного человека, который не знал имени этого певчего. Это был директор академии Тремия — Зеа Лордфил. — Нам туда, следуй за мной. Коснувшись своих усов, старик повернулся к Ксинсу спиной. Угол этого этажа был заставлен стойками с разложенными на них катализаторами. Пройдя к стоявшему в стороне деревянному столу, директор обернулся. — Вот. На столе в ряд лежали пять драгоценных камней. Красный, синий, зеленый, желтый, белый. На первый взгляд они напоминали обычные рубин, сапфир, изумруд, топаз и опал. Но и так было понятно, что эти камешки явно не обычны. Хотя у них был похожий блеск, они не имели характерной для камней кристаллической структуры. «Существуют ли вообще рубины эллипсоидной формы размером с куриное яйцо?» — Это... — Можешь взять в руку. Ничего не случится, если просто коснуться их голыми руками. Ксинс поднял зелёный камень. И в тот же момент сияние стало почти ослепительным. Это свечение напомнило Ксинсу что-то, к чему он давно привык. «Неужели это свет песнопения?» Ксинс поспешно вернул камень обратно на стол. Свечение сохранялось ещё несколько секунд и только потом наконец исчезло. — Директор, что это? — Искусственные катализаторы, созданные в связанном с нами институте. Исследователи называют их «инкубационными кристаллами» или же просто «яйцами». Хотя их очистка прошла успешно, исследователи сказали, что не могут их контролировать, и поэтому насильно передали их мне. Старик смотрел на «яйца» убийственным взглядом. — Что ты о них думаешь? — Они опасны. Директор кивнул. Ксинс был согласен с решением института, что контролировать «яйца» нельзя. За ту единственную секунду, пока держал камень в руке, он понял, что эти катализаторы крайне опасны как минимум по двум причинам. Во-первых, они были слишком эффективны. Эксперты песнопений могли определить эффективность катализатора по одному только свечению песнопения. По впечатлениям Ксинса, в сравнении со всеми известными ему катализаторами эти имитации драгоценных камней входили в сильнейшую группу. Если бы неопытный человек попытался призвать с их помощью огонь, то малейшая ошибка привела бы к огромному пожару. Кроме этого была ещё одна причина: по всей видимости эти катализаторы могли произвести принудительное песнопение. Обычно катализаторы должны проявлять свой эффект только по желанию певчего. Если катализатор сам открывает канал песнопения, то певчий не имеет права надеть робу. И у «яиц» было именно такое свойство. Осознав это, певчий должен был немедленно очистить своё сознание, иначе, даже при малейшей заминке, песнопение могло самопроизвольно запуститься. «Насколько же директор нехороший человек...» Сохранив равнодушное выражение лица, Ксинс горько улыбнулся про себя. Вероятно сейчас старик лишь проверял Радужного певчего, будет ли тот подходящим для работы, которую он хотел ему предложить. — Проблема заключается в том, как избавиться от них. Изобразив непонимание, старик отвёл взгляд. — Мы не можем их уничтожить, потому что у нас нет уверенности в том, куда уйдёт содержащаяся в «яйцах» энергия. Малейшая ошибка приведёт к большому взрыву. От их захоронения мы тоже отказались, потому что это только отложит проблему. В таком случае, единственным вариантом остаётся только их медленная разборка, но в лабораториях академии сделать это попросту невозможно. Необходимо передать их какому-то крупному институту. — И поэтому нужен я? — не дожидаясь продолжения вклинился Ксинс. Как он и ожидал, ничуть не оскорбившийся старик кивнул: — Именно так. Хотя персонал академии и высококвалифицированный, им всё-таки не хватает надёжности. Из моих знакомых, способных действовать немедленно, на ум мне пришёл только ты. Если мы доверим этот вопрос Радужному певчему, никто не посмеет возразить. Прошу прощения за эту просьбу. Исполнишь ли ты её? — Хорошо. Я попрошу знакомого в исследовательском институте заняться их разборкой. По правде говоря, Ксинс не хотел браться за это дело, но и оставить настолько опасные вещи в академии он тоже не мог. — Не хочу говорить, что это обмен, но можно ли мне будет понаблюдать за послезавтрашним состязанием? — Разумеется. Я так и думал, что ты это скажешь, поэтому уже подготовил для тебя VIP-номер. Многие наши учителя очень хотят поговорить с тобой. Если у тебя будет время, не окажешь ли им небольшую любезность? Получив одобрение, Ксинс вновь взглянул на «яйца» перед собой. — А что будем делать с ними? Я конечно могу взять их к себе прямо сейчас, но не лучше ли их оставить здесь, пока я нахожусь в академии? Для него уже были ежедневной рутиной случаи, когда люди самовольно пробирались в его комнату, стоило ему отойти на собрание. Большинство хотело только поговорить с Радужным певчим любой ценой, однако находились и такие «экстремалы», которые даже крали его вещи. — Ты прав. Тогда зайдешь сюда ещё раз на следующий день после состязания. — Хорошо. — Ну что ж, давай выбираться. Если честно, мне тоже не нравится здешняя мрачная атмосфера. Вздохнув, старик направился к лестнице. — Это нормально, что «яйца» просто так лежат на столе? — Я думаю, что будет больше проблем, если положить их на полку, где они затеряются среди других катализаторов. До тех пор, пока они не будут переданы тебе, ключ от архива будет у меня, и никто сюда не войдёт. Да и вряд ли кому-то придёт в голову заглянуть в это местечко, особенно во время состязания.

***

— Ох... Я оставила в классе сумку вместе с кошельком. Мио скривилась, засунув руку в карман юбки. Это случилось на входе в кафетерий, когда она решила проверить, хватит ли ей денег. — Хм, я заплачу за тебя. Клюэль уставилась на свою подругу с немым вопросом: «ну и что теперь?». Мио сначала собралась воспользоваться её предложением, но сразу вспомнила характер Клюэль. Потом, когда она попытается вернуть деньги, Клюэль откажется со словами: «Да ладно тебе. Это всё мелочи». Мио и без этого частенько оставалась у неё на ночь и не хотела ещё больше наживаться на доброте подруги. — Нет-нет. Я сейчас за ним схожу. А вы пока займите мне место. Сказав это, Мио промчалась мимо Клюэль прежде, чем та успела вставить хоть слово. Кафетерий располагался между корпусами первых и второго вторых классов, и поэтому путь до здания первогогодок не был длинным. Мио за несколько минут поднялась по немного наклонной дороге и оказалась перед освещённым закатом зданием. Уже было довольно много времени, но, поскольку закаты летом поздние, небо всё ещё было окрашено в красный цвет. Время для занавеса ночи ещё не пришло. Войдя в здание, Мио посмотрела на висящие на стене часы. Даже если она не будет бегать, времени на всё равно хватит с лихвой. Девушка не спеша двинулась по коридору. — Ух, состязание уже послезавтра. Мио скрестила руки. Она не чувствовала какого-то напряжения. Поскольку это было её первое состязание с момента поступления в академию Тремия, она сама ещё не понимала собственного настроения. В каком-то полубессознательном состоянии она прошла мимо других классов. Там не было ни одного человека, скорее всего, потому, что все занимались последними приготовлениями в других местах. Поднявшись на второй этаж, Мио последовательно прошла мимо классов E, D и C. Свет заходящего солнца прорывался сквозь двери и неуверенно освещал мрачное пространство коридора. Мио внезапно остановилась. Дверь в комнату «1-B» — её класса — была открыта. «Что? Там кто-то есть?» — Всё ещё тут? Я забыла здесь кое-что. В любом случае это был кто-то из её одноклассников. Оповестив о себе, она вошла в класс, не проверив свою догадку. И в тот же миг Мио застыла, как будто окаменевшая. «...Э?!» Находившийся там человек не был ни учеником, ни учителем. Опёршийся на оконную раму и купающийся в лучах заходящего солнца мужчина обернулся в её сторону. Это был певчий, одетый в куртку цвета пожухлой травы. «Э, Э, постойте... стоп. Что... что за? Почему он здесь?» — Кс... Мио видела его только на фотографиях, но ошибки быть не могло. Куртка цвета пожухлой травы была отличительной особенностью именно этого певчего. Поразительный молодой человек уже ставший персонажем легенд. Первый в истории, кто успешно освоил все цвета песнопений. Человек, которого она почитала. «А-а-а, ну почему, почему я не могу произнести его имя? Я такая дурочка». Видимо решив, что её молчание означает испуг, он убрал руки с подоконника. — Ох, извини. Мне, постороннему, стоит поскорее уйти. «Нет, не уходите!» — П-п-подождите пожалуйста! Когда певчий попытался пройти мимо неё, Мио сумела выдавить из себя звуки: — В-вы же господин Ксинс Эирвинкель? — А? Хотя она не смогла перестать трястись, его имя наконец всплыло у неё в голове. Выражение его лица изменилось, оно стало немного мягче, чем за секунду до этого. От одной этой перемены, она чуть не ударилась в панику. Заведённой за спину рукой она щипала себя, отчаянно стараясь выдержать происходящее. — М-меня зовут Мио. Ох... Я очень уважаю вас, господин Ксинс... поэтому... я хотела поговорить с вами хотя бы раз. — Хорошо, я никуда не убегу, и поэтому не могла бы ты меня отпустить... «Что? Отпустить?» Мио не понимала смысла слов. Так ничего и не поняв, она проследовала глазами за линией его взгляда и замерла, остановившись на его куртке. Правый рукав. Бессознательно, Мио крепко вцепилась в него. — И-извините пожалуйста! — Ничего, всё в порядке. Кстати, не нужно быть настолько почтительной. Не скрывая широкой улыбки, Радужный певчий смущённо помахал рукой. «Что мне теперь делать?» Вещей, о которых Мио хотела поговорить, о которых хотела его спросить, было так много, что она не знала, с чего лучше начать. «Нет, во-первых, почему легендарный Радужный певчий находится в этом классе после конца уроков? Но если я задам такой вопрос, разве не будет это вторжением в частную жизнь?.. Нет, нельзя!» Накопившиеся в ней бессмысленные слова, уже почти вылетели у неё изо рта, но были остановлены. — По правде говоря, именно эту школу я и закончил. Словно угадав её вопрос, он произнёс это прежде неё. «Э? Что это вообще значит? Хотя стоп,если бы академия Тремия была родной школой Радужного певчего, то это был бы общеизвестный факт. К настоящему времени академия точно стала бы сверхпопулярной школой только для небольшой группы элитариев и закрытой для обычных учеников. Однако на вступительной церемонии об этом даже не было упомянуто. И вообще, в школе естественно была бы как минимум его бронзовая статуя». — Нет, точнее было бы сказать, что моя родная школа была на этом месте. Но его фраза развеяла все сомнения. — Я учился в школе песнопений Эльфанда. В ней не собиралась какая-то особенная элита. Это была самая обычная школа. Потом, спустя примерно три года после того как я выпустился, она закрылась из-за финансовых трудностей. Однако поблизости не было других школ песнопений. Поэтому нынешний директор собрал оставшихся учеников и учителей, и они основали академию Тремия. Сказав это, он уселся на подоконник. Удивительно, но такая вот расслабленная поза подходила ему намного лучше, чем кому-либо ещё. И это не потому, что человек перед девушкой был Радужным певчим, просто уж очень естественно он выглядел. — Когда я учился, мой класс находился примерно в этом месте. Я почувствовал ностальгию и ненадолго остановился. — Здесь… да? Но ведь с тех пор уже прошло много лет. Даже здание школы было перестроено заново. Так почему он выбрал именно этот класс? — Тот самый вид за заходящее солнце... Летавший по комнате ветерок легонько покачивал его то ли каштановые, то ли золотистые волосы. — Хотя уже прошло много времени, я всё ещё его помню. Потому что тогда пейзаж был именно таким... «Тогда? Когда именно? Когда он стал Радужным певчим? Нет. Это произошло уже после того, как он выпустился из этой школы. Значит у него есть ещё более важное воспоминание?» — А какой певчей хочешь стать ты? Но размышления Мио были прерваны его неожиданным вопросом. — Я… Я хочу быть такой же как вы, господин Ксинс… Радужный певчий. Несомненно, ему отвечали таким образом также много раз, как число звёзд на небе. Для него это был знакомый, ничем не примечательный ответ. Однако на его лице не проявилось и признака недовольства, наоборот, он улыбнулся ей. — Лучше ставь себе цели повыше. Не стать такой же как я, а превзойти меня. Но мне хотелось бы, чтобы ты запомнила одну вещь. То, что желаешь по-настоящему, нельзя получить с помощью песнопений... — А? Мио словно током ударило. Девушка никак не могла понять, что имел в виду этот легендарный человек. Но… — Нет, не похоже, что сейчас подходящий случай для такого разговора — пробормотал он и прервал свою речь. — Кстати, ты сказала, что забыла какую-то вещь. Нашла её? Внезапно Мио ощутила боль в груди. « О нет. Совсем вылетело из головы ». Клюэль и Нейт ждали её. Было ли нынешнее стечение обстоятельств удачей или невезением? Второго шанса поговорить с Радужным певчим может никогда и не представиться. — У тебя с кем-то встреча? «Нет» — собиралась было ответить Мио, но девушка никак не хотела лгать. Не хотела предавать доверие своих друзей: Клюэль и Нейта. Не говоря ни слова, она с трудом кивнула тяжелой, будто налитой свинцом, головой. — Я буду в академии ещё один день после состязания. Если хочешь поговорить, не обязательно делать это сейчас. — Правда?! — Обещаю. Тебя зовут Мио, правильно? Видишь, я уже запомнил твоё имя.

Невероятно взволнованная девушка не оборачиваясь умчалась вдаль по коридору. Вновь оставшись в одиночестве, Ксинс уставился на свои ладони. «То, что желаешь по-настоящему, нельзя получить с помощью песнопений… Но она, наверно, этого пока не поймёт» . Сам он осознал это только после того, как его стали звать Радужным певчим. Точнее, у него не было другого выбора, кроме как осознать это. «Однажды обязательно настанет день, когда она поймёт, осознав всё сама». — В моём случае это та одинокая и упрямая чёрная ведьма. Он знал, что никто не слышит его, и что даже если бы кто-нибудь услышал, то не понял бы. Но Ксинс всё равно произнёс эти слова. Он хотел, чтобы его кто-нибудь услышал, чтобы кто-нибудь понял его. Как минимум, чтобы его слова были переданы « ей» .

«…Они ушли?» Убедившись в том, что директор и певчий в куртке покинули здание, Вендрел выполз из-за шкафа. Заметив, что певчий вошёл в архив, он тоже пробрался туда. Парнишка подслушал беседу с директором с края лестницы на первом этаже. Вендрел не ожидал, что мужчина в старой куртке на деле окажется Радужным певчим. Он предполагал, что легендарный певчий должен быть намного старше. В конце концов, Радужный певчий это всего лишь звание. Вендрел всегда думал именно так, и поэтому не слишком хорошо знал его лицо. Похоже, Радужный певчий полностью соответствовал своей репутации. То, что именно этот певчий помешал Вендрелу, когда он решил «поприветствовать» новенького, пользующегося песнопениями цвета Ночи, было неудачным стечением обстоятельств. Но тот факт, что Вендрел не пострадал во время дуэли с этим монстром, несомненно, можно было назвать везением. — Они что-то говорили о яйцах... Когда директор вышел, он запер за собой дверь, и к сожалению, её никак нельзя было открыть изнутри Поскольку Вендрел решил спрятаться на первом этаже, он не расслышал добрую половину беседы. Но, судя по всему, разговор шёл о катализаторах. И к тому же вопрос был крайне серьёзным. Директор не стал обсуждать его с другими учителями, а специально пригласил Радужного певчего. «Насколько же важна эта секретная информация? Любой заинтересуется, не так ли?» Чтобы ответить на мучавшие его вопросы, парню достаточно было всё увидеть своими глазами, однако.... — Ну правда, вы засунули их в настолько неприятное место! На более чем сотне полок в хранилище было разложено огромное количество катализаторов. Как говорится: «Хочешь спрятать дерево — спрячь его в лесу». Вендрел и представить не мог, как много времени займут поиски. День подходил к концу, и поэтому видимость в здании становилась всё хуже и хуже. Всё меньше света проникало сквозь плохо сделанное окно на потолке. С другой стороны, если бы Вендрел включил освещение, то его бы сразу обнаружили. «Ну ладно. У меня есть ещё два дня. Можно искать не спеша».

***

— Что так долго, Мио?! — крикнула Клюэль бегущей изо всех сил девушке. С тех пор как Мио убежала за кошельком, прошло целых двадцать минут. Обычно путь туда-обратно занял бы меньше десяти. «Что же её так задержало?» — Ты не нашла кошелёк? Мио тяжело дышала и, похоже, не могла говорить. Сделав несколько глубоких вдохов, она покачала головой. — Э-это… было потрясающе, просто потрясающе! — Ты это о чём? Клюэль пожала плечами, глядя на раскрасневшуюся от восторга подругу. — Слушай-слушай! В нашем классе был господин Ксинс! — Что?! — хором выкрикнули Клюэль и сидящий рядом с ней мальчик. — Мио, я не понимаю, что ты имеешь в виду. — И когда ты сказала, что он был в нашем классе… Не дождавшись, пока Нейт закончит фразу, Мио подняла обе руки вверх. — А. ВОТ. ЧТО! Ты же сама говорила, Клюэль! Что вы видели сильного певчего в жёлто-зелёной куртке. Это на самом деле был господин Ксинс! Стоило только Мио договорить — по всему кафетерию раздался скрип стульев. Все ученики в округе развернулись в её сторону. И не только ученики. Даже присутствующие учителя и персонал кафетерия выглядели обезумевшими. — А… Бодро вскинувшая руки девушка застыла под десятками направленных на неё взглядов. «...Мио, ты тупица. О чём ты думала, когда кричала в таком месте?!» Положив подбородок на руки, Клюэль театрально вздохнула. Протолкнувшись через собирающуюся толпу, к ним подошли две ученицы в спортивной одежде. Первая напоминала мальчика, своими короткими волосами и загорелой кожей. Вторая же была высокая и подтянутая — явно занимающаяся спортом, — однако загар словно и не коснулся её. Это были их одноклассницы Ада и Сержес. — Ну-ка, ну-ка, Мио. Ты же сейчас не врала? — Господин Ксинс здесь? Где он?! Давай выкладывай! Обе они одновременно подались вперёд. Ада даже направила на Мио подвернувшуюся под руку вилку. Это можно было назвать допросом. — Э… Ну… Это… « Поторопись и скажи, что это была ложь. Сейчас ещё можно закончить разговор без каких-либо последствий ». Клюэль пыталась донести это одними губами, но, как и ожидалось, Мио никогда не училась читать по губам. Тем временем, вокруг потерявшей голову и застывшей с открытым ртом девушки быстро образовалась толпа. — Это правда? Я видел подобного человека недавно. Это и правда был он? — И я, и я! Около корпуса четвёртых классов. Я видел его в журналах. Но не думал, что он окажется здесь, поэтому не посмел окликнуть. Какая неудача! Клюэль с жалостью улыбнулась Мио, которая была готова вот-вот заплакать. — Даю четыре минуты. А ты, Нейт? — Примерно столько... Немного помедлив, сидевший рядом с ней мальчик показал три пальца. «Итак, сколько же Мио продержится под градом вопросов со всех сторон?»

Оба ошиблись в предсказаниях. В результате Мио рассказала обо всё произошедшем в классе уже через минуту. За состязанием будет наблюдать сам Радужный певчий?! Передаваясь из уст в уста, этот слух распространился по всем уголкам школы всего за какой-то час.

↑ Кантата

↑ Красящий пигмент

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Интерлюдия: Ветер навевает воспоминания цвета пожухлой травы

Часть 1

— Тебе не кажется, что сегодня как-то уж слишком оживлённо? Саркастично рассмеявшись, Клюэль оглядела школьный двор из окна. На часах было семь тридцать утра. Наступил последний день перед состязанием, поэтому тренировки в клубах отменили. Она договорилась потренировать песнопения с Мио и Нейтом, но когда пришла в школу… Школьный двор уже был заполонён учениками. Их было так много, что если бы они развели руки в стороны, обязательно коснулись бы пальцами друг друга. О тренировке песнопений не могло быть и речи. — Посмотри, там тоже всё замечательно. Клюэль перевела взгляд в ту сторону, куда указывал Нейт. На воротах для гостей были развешаны букеты цветов и разноцветные воздушные шарики. Вдоль дорог протянулись цветные ленточки. Со внутренней стороны ворота разукрасили семью цветами. Можно ли было выразить это ещё яснее? Всюду, куда ни глянь, виднелись цвета радуги. Намерения, которые были вложены учениками в украшения, были уж слишком очевидны. — Простите, что заставила ждать. Э, я опоздала? — Опоздала на тридцать минут , — резко ответила сидящая на плече у Нейта ящерица запыхавшейся Мио, когда та влетела в класс. — Это потому что дорога сюда была переполнена. Большинство, правда, было в форме нашей школы. Ну почему все пришли сегодня так рано-то? «Это из-за тебя! Но, разумеется, сейчас не время об этом говорить» . — Что будем делать с тренировкой? — спросил Нейт держа на руках перебравшуюся с плеча ящерицу. — Нереально. Всё из-за кое-кого не умеющего держать язык за зубами. — И правда. Все просто в восторге. Я прям не могу дождаться! — ответила Мио беззаботным голосом. «Ох уж эта пустоголовая...» Клюэль хмуро глянула на стоявшую рядом с ней виновницу, но та этого даже не заметила.

Часть 2

— Состязание уже завтра. Сразу после его завершения начинаются летние каникулы. А раз нам предстоит последнее мероприятие этого триместра, постарайтесь изо всех сил. Приготовления уже завершены? Держа в одной руке журнал посещаемости, Кейт открыла окно. — Ах да. У меня есть для вас важное объявление. Хотя известные певчие получают приглашение на наше состязание каждый год, на завтрашнем… — Вы опоздали, учитель! Все уже давно это знают! — радостно выкрикнула сидевшая позади Клюэль Ада. Сейчас вместо вилки, которой она допрашивала вчера Мио, девушка триумфально наставила на учительницу ручку. — Так и думала... Заготовленная Кейт новость уже давно перестала быть новой, и она, скрестив руки на груди, удручённо склонила голову. — Но поскольку директор просил об этом сообщить, я всё-таки скажу. В общем, за вашими завтрашними выступлениями будет наблюдать Радужный певчий господин Ксинс. Кроме обычных наград, он вручит ещё и специальный приз, так что готовьтесь. Приз от Радужного певчего лично! Класс огласился радостными выкриками. Бросив короткий взгляд за спину, Клюэль увидела как Мио, Ада и Сержес торжественно стукнулись кулаками. Судя по всему, они всерьёз нацелились на этот приз. «Но именно из-за этого и появляются ненормальные вроде вчерашнего старшеклассника. Кстати, а что об этом думает сама жертва нападения?» Однако сидевший в углу комнаты Нейт, похоже, совсем ни о чём таком и не думал. По какой-то причине он в дикой спешке пытался закрыть свою школьную сумку. Скорее всего, ящерица всё-таки захотела выбраться, чтобы затем начать дебоширить. — Эй, Клюэль. Неожиданно сзади протянулась чья-то рука. Это была Сержес. Она держала небольшой листок бумаги, похожий на записку, которые передают друг другу девушки. «Передай дальше вперёд» — в ответ на шёпот знакомой Клюэль слабо кивнула. Содержание на девяносто процентов совпало с ожиданиями Клюэль. Там было предложение улизнуть с работ по украшению школы и скрытно пробраться в комнату, где, скорее всего, остановился Радужный певчий. «Ну... я могу понять их». Самой Клюэль довелось встретиться с ним и переброситься лишь парой слов, однако большинство даже его лица не видели. Конечно же, их переполняло любопытство. «Но я, пожалуй, не пойду». Не вписав своё имя на листок, Клюэль передала его дальше. Имени Мио там тоже не было. Клюэль, конечно, хотела поблагодарить Радужного певчего за вчерашнее, но это можно будет сделать и завтра. Если он запомнит её, а потом она провалится на состязании, это будет просто ужасно. — Итак, я прошу всех вас помочь в украшении школы. Я сегодня очень занята, поэтому не смогу вам помочь, но желаю всем удачи. Сегодня, в день перед состязанием, все ученики должны были украшать здание школы. Хотя место работ каждому было назначено заранее, было разрешено перейти куда-то ещё, где на первый взгляд не хватает людей. Однако именно эта свобода перемещения и была проблемой. «Никто не гарантирует, что все будут стараться...» — тихо пробормотала Клюэль, глядя в сторону классной руководительницы.

***

В дверь кабинета директора тихо постучали. — Прошу прощения. Учительница в снежно-белом костюме медленно открыла дверь. Директор поднял голову на голос. — Это ты, Энн? Женщина с аурой спокойствия слабо кивнула. У неё в руке было несколько листов с документами. — Программа состязания подготовлена… Прошу прощения, что завершила её только вчера. — Нет-нет, всё в порядке. График, гости, ведущие… Все более-менее важные моменты были утверждены. В конце списка гостей стояло имя Радужного певчего. Из-за неожиданного прибытия его пришлось добавлять в последний момент, и поэтому подача документов немного запоздала. — А кстати, как идут дела у учеников? — В этом году снова множество замечательных ребят. Все они усердно трудились, поэтому результаты должны быть хорошими, — мягко улыбнувшись, ответила учительница. В её словах чувствовалась твёрдая уверенность. — Ясно. Хотелось бы, чтобы старшеклассники особенно постарались. Первоклассники участвовали в состязании с фестивальным настроением в голове, но вот старшеклассники, которым скоро нужно будет избрать свой путь в жизни, и в особенности те, кто планировал и дальше заниматься песнопениями, подходили к делу со всей серьёзностью. Если сейчас они покажут хорошие результаты, то будут замечены известными певчими и исследовательскими институтами. Для них состязание было подобно экзамену при приёме на работу. Именно такие ученики и заняли сейчас весь школьный двор, а также другие свободные места. — Видеть их энтузиазм год за годом… Навевает воспоминания... Наблюдавшая за школьным двором из окна женщина широко улыбнулась. — Я… решила стать певчей, потому что хотела призвать пегаса. Когда-то давно я получила серьёзную травму, а до врача было далеко добираться… Но проходивший неподалёку певчий призвал прекрасного крылатого коня и доставил меня на нём до больницы. Невозможно описать, насколько я была счастлива. Поэтому… В центре школьного двора несколько учеников что-то серьёзно обсуждали. Другие расположились вдалеке в тени от деревьев и исполняли песнопения под присмотром учителя. Женщина обвела двор полным ностальгии взглядом . — В другой раз я хочу исполнить такую же роль сама. Из-за своей неприметности она казалась всем хрупкой. Но и в её глазах, и в тоне голоса были отчётливо видны гордость и достоинство наставника песнопений. Ещё несколько секунд учительница наблюдала за видом из окна. — Ну ладно... Мне ещё надо завершить последние приготовления вместе с учениками, поэтому… Медленно и нерешительно, словно не желая уходить, она отошла от окна. — Да, хорошо. Ты теперь учитель песнопений, и я тебе доверяю. Молча кивнув, учительница в белом костюме покинула кабинет директора.

— Мио, так нормально? — Нет. Сдвинь немного левее. Ах, или всё таки правее… Нет, подними повыше. Стоя на двух поставленных друг на друга стульях, вытянувшийся изо всех сил Нейт прикреплял ленточку к самой вершине главных ворот академии Тремия. Мио была его начальником. Вопреки обычной беззаботности, с недавних пор девушку словно подменили: она принялась раздавать разные мелкие указания. — А-а… хватит. Клулу, будь поаккуратнее. «Теперь она и мне будет указывать» . Клюэль занималась созданием цветов из ленточек, чтобы затем передать их Нейту, но, похоже, начальница осталась недовольна её результатами. — Но это же только на день. Таких должно быть вполне достаточно. — Нет! Здесь может пройти господин Ксинс. Мио надула щёки и упёрла руки в бока.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Всё будет в порядке. Даже если он их увидит, то всего на секунду, не так ли?.. Эй… Мио? Что-то случилось? Клюэль прервалась на середине, потому что не могла поверить своим глазам. В глазах Мио почему-то возникло странное одинокое выражение. — …Для господина Ксинса эта школа — место особенных воспоминаний. Клюэль была глубоко озадачена. Она никогда раньше об этом не слышала. Вчера, во время допроса в кафетерии, Мио тоже не упоминала ни о чём подобном. «Я думала, что её заставили рассказать всё. Но ей удалось что-то скрыть?» — Ты услышала это от него во время вашей вчерашней встречи? Клюэль предполагала, что её подруга попробует сохранить секрет, но вопреки ожиданиям та честно кивнула. Девушка нервно склонила голову и заговорила тихим, готовым вот-вот затихнуть голосом: — Я тоже почти ничего не знаю... Но я почувствовала, что эта школа важна для него. Он специально приехал сюда... И хотелось бы, чтобы у него остались чудесные воспоминания. Её щеки покраснели. «Во дела...» Клюэль наконец поняла, почему Мио отказалась от приглашения Сержес и стала украшать школу. « Ну, тут уже ничего не поделать...» Клюэль решила вернуться к своей работе, схватив лежащую рядом ленту. — Хорошо-хорошо. Я всё поняла. Сделаю их такими красивыми, что никто и не придерётся.

Часть 3

— Ксинс, почему ты носишь куртку, а не робу? — певуче произнесла девочка, чьи казавшиеся серебряными волосы развевались на ветру. — Роба создаёт образ певчего. Я не хочу быть погребенным под ней, не хочу выглядеть «надевшим робу певчим». Вся огромная территория школы была видна с крыши здания. Если правильно выбирать время, то это место пустовало. Здесь Ксинс мог тихо и в одиночестве проводить время до конца занятий. Крыша стала одним из немногих мест, где парень мог спокойно отдохнуть. «Но с каких пор оно стало таким?» Всё чаще и чаще на крыше стала появляться Евамари. — То есть ты хочешь покрасоваться? — улыбнувшись, спросила девочка и прикрыла рот рукой. Для посторонних её улыбка показалась бы скорее усмешкой. Но мальчика это не беспокоило. Он знал, что это просто её стиль. — Это всё твоё влияние. В том месте, где не должно было быть ни души, находился кто-то помимо него. Но вот ей одной он почему-то готов был это простить. Глубоко внутри он надеялся, что она придёт и в следующий раз. — Я тоже хочу, чтобы кто-нибудь запомнил меня. — Вот как... — откликнулась она, словно отыгрывая роль. — Но даже если ты наденешь куртку, то тёмно-синяя тебе не подойдёт. Нужен более выделяющийся цвет. С хмурым взглядом девочка вытянула левую руку, в которой держала сумку. — Что это? — Держи. Отец купил её мне, но она оказалась слишком велика. Она подходит и мужчинам и женщинам, так что я думаю, ты сможешь её носить. Ксинс достал содержимое сумки. Это оказалась куртка, окрашенная в смесь тёмно-зелёного и кремового. По размеру она была несколько велика ему. И правда, для Евамари она была слишком большой. Но всё равно это был какой-то необоснованный подарок. Из горла мальчика вырвался смешок. Но сразу же вслед за этим, он мысленно начал трясти головой. «Нет же. Я такой дурак!» От понимания своей ошибки Ксинс потерял дар речи. Для него это событие уже ничего не значило, поэтому он вспомнил о нём только сейчас. «Сегодня же мой день рождения! Евамари помнила об этом, хотя сам я забыл?» — пронеслось в голове у парня. — Ты знала, что сегодня у меня день рождения? Однако его собеседница улыбнулась и, изобразив непонимание, ответила нечётким голосом: — Правда? Это всего лишь совпадение, но оно очень вовремя, не так ли? Выражение её лица оставалось таким же, как и всегда, холодным, словно она находилась где-то далеко. «...Разве девочка её возраста не должна хотя бы немного при этом покраснеть?» — Я могу её надеть? — Конечно. Я отдала её тебе, так что делай что хочешь. «Похоже она и правда мне великовата» . Ксинс уже хотел посмеяться над своими нелеподлинными рукавами, но замер на вдохе. Попытавшись высунуть пальцы подальше, он заметил прикреплённый к рукаву куртки ценник, который забыли снять. На ценнике была пропечатана дата продажи. И это было... Вчера. — Что-то не так? — озадаченно посмотрела на него девочка. «И как мне лучше ответить? Что будет более вежливо: сделать вид, что не заметил ценника, или просто принять подарок?» — Нет... Евамари, спасибо. Она довольно тёплая. Поразмыслив, мальчик выбрал первый вариант. Только когда она вручит ему подарок именно в этот день, он сможет принять его. Это и был правильный ответ. — Забудь. Всё равно я не могу её носить. И всё-таки её голос был немного более оживлённым, чем обычно. «Всё хорошо. Она ведёт себя так же, как и всегда, поэтому я поступлю также. Потому что таково наше с ней правило» .

«...Сколько же лет прошло с тех пор?» По правде говоря, ответ можно было получить просто пересчитав пальцы на руках. Прошло не так уж и много времени. Но несмотря на это, ему казалось, будто прошла вечность. Одетый в куртку цвета пожухлой травы Ксинс стоял на крыше здания для гостей. Рядом с ним, в этом, как он верил, назначенном месте не было видно того человека, которого он ждал. — Где ты?.. Испущенный им вздох смешался с его обычным голосом. Его монолог унес ветер. Окончив среднюю школу, они выбрали разные старшие. Рано или поздно должен был настать момент, когда имя одного из них прозвучит на весь мир. И тогда проигравший придёт встретиться с победителем. Таково было их обещание. Прошёл первый год в старшей школе, затем второй. Всё это время Ксинс с потрясающей скоростью изучал песнопения. За период старшей школы он освоил три цвета. Ещё до выпуска он получил множество приглашений из исследовательских институтов. Его называли величайшим гением в истории, и не было никого среди знакомых с профессией, кто не знал бы его имени. И в тоже время имя девушки, пользующейся песнопениями цвета Ночи, так никто и не услышал. И вот пришёл день, когда он стал Радужным певчим. Множество друзей и учителей пришло встретиться с ним... Но её не было среди них. Что же с ней случилось? Он даже не знал, всё ли с ней в порядке или нет. Ксинс вспомнил печальное лицо девочки в тот день, когда она сказала: «Потому что я точно умру раньше...» — Я не могу встретиться с тем человеком, с которым по-настоящему хочу встретиться. Я не могу призвать того человека, которого хочу призвать. Ради чего мы, певчие, вообще существуем? Эти слова не подходили ему больше, чем кому бы то ни было ещё в этом мире. Что бы подумали люди, если узнали бы, что их произносит Радужный певчий? — Ты всё ещё не признала меня, не так ли... Евамари? Ответа не было. Взмахнув ставшей с тех пор теснее курткой, Радужный певчий закрыл направленные в небо глаза.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Третий аккорд: Опера обещаний и начала

Часть 1

День состязания. Едва открыв дверь раздевалки для девушек первых классов... — А-а-а... Что это? Не успев сделать и шага Клюэль машинально остановилась из-за невероятного аромата, разлетевшегося по комнате. То есть запах духов был настолько сильным, что даже девушка захотела сбежать от него. — А, Клюэль, доброе утро. Заходи. Мио укладывала свою форму в шкафчик, совершенно не обращая внимания на запах вокруг. — Доброе утро. Вы все сегодня рано. Даже обычно опаздывающие Ада и Сержес уже были в раздевалке. — Нет, это ты поздно пришла. Ах, да ты же «королева опозданий». Наносившая помаду Ада приподняла брови. — Эм... Клюэль, ты и правда собираешься выступать вот так, в форме? В ответ на удивлённые взгляды девушек, Клюэль, не говоря ни слова, подняла руку вверх, продемонстрировав всем сумку. В обычные дни академия Тремия предписывала носить форму, но состязание было одним из немногих случаев, когда разрешалось надеть обычную одежду. Почти сто процентов учениц собирались принарядиться. Именно из-за этого ежегодное состязание немного напоминало самый настоящий показ мод. Среди парней половина надевала фраки, треть — робы певчих, остальные — пиджаки или же просто куртки. — От платьев только немеют плечи. По правде говоря, Клюэль собиралась выйти на состязание в школьной форме. За это ей прилетело от старших по клубу; вчера они почти два часа вразумляли девушку, говоря: «Нельзя, Клюэль! Желание показать себя — это же женский инстинкт. Даже если ты собираешься стать певчей, стоит тебе о нём забыть — и всё кончено. К тому же ты высокая и фигура у тебя ничего. И ты собираешься упустить такой редкий шанс? Ты вообще здорова, если тебе такое в голову пришло?» «Кстати о шансе... он вообще на что?» В концов концов после странно похожих на угрозы уговоров разгорячённых старших, Клюэль всё-таки вытащила платье из глубин шкафа. — Эй-эй, Клюэль, посмотри-ка. Скажи, оно потрясное? Мио, гордо выпятив грудь, демонстрировала своё платье. Оно было жемчужно-серого цвета и расшито блестяшками, переливающимися при взгляде со стороны семью цветами радуги. — Вау, восхитительно. Платье было совершенно новым, без единой складочки. Похоже, Мио в спешке купила его вчера, после того как узнала, что на состязание заявится сам Ксинс Эирвинкель. Более того, специально сделать так, чтобы оно соответствовало его званию, действительно было в её стиле. — Оно, конечно, замечательное, но не слишком ли бросается в глаза? — вставила Сержес, закончившая наносить макияж и теперь наблюдавшая, как Мио в платье кружится по забитой людьми комнате. — Каждый год многие ученики выходят в восхитительной одежде, но в прошлый раз ведь некоторые всё-таки переборщили и получили предупреждение. Ещё упомянули о слишком откровенных нарядах… Но тебе, похоже, волноваться не о чем. В плане пропорций тебе есть куда расти.... — А-а-а, ты всё-таки сказала! Я же переживаю об этом! Мио надулась. Хоть поведение девушки и выглядело очень по-детски, однако никто не стал на это указывать. — Иди вперёд, Мио. Мне нужно ещё немного времени. — Ладно, я во двор. До церемонии открытия осталось всего лишь тридцать минут, так что поспеши! Держа в руках такие же яркие как и платье туфли, Мио вприпрыжку выпорхнула из раздевалки. Вслед за ней ушли Ада и Сержес. Только куда изящнее по сравнению с Мио. Клюэль думала, что у них на уме только спорт, но они оказались неожиданно разносторонними. При небольшой разнице в поведении, впечатление сильно отличалось. Мио пока ещё этого не понимала. Невольно рассмеявшись, Клюэль достала из сумки сложенное платье. «А вот теперь начинаются проблемы… И как же его надевают-то?..»

Часть 2

Когда Клюэль пришла в место сбора первых классов. что в углу квадратного школьного двора, ученики уже выстроили в ряды. В конце строя первого «B» стоял крохотный мальчик на голову ниже всех окружающих одноклассников. — Доброе утро, Клюэль. В ответ, одетому в тёмно-синюю робу Нейту, Клюэль помахала рукой. Роба, похоже, была великовата для него, но всё равно мальчишка выглядел как самый настоящий певчий. — Доброе. Хорошая погода, не так ли? На небе не было ни облачка. Яркое солнце слепило глаза. — О, Клюэль и Нейт, вы уже здесь! Сзади раздался голос. Мио и Сержес находились в нескольких метрах от них и быстро приближались. — Мы искали тебя, но видимо разминулись. — Кстати, Клулу... Мио уставилась на Клюэль. — Что? — Ничего. Просто подумала, что у тебя и правда красивая фигура. И отлично подходит под платье. — Э? Мио неожиданно сказала нечто совсем неуместное. «Можно вообще ли такое говорить, когда вокруг парни?» Только успела Клюэль об этом подумать, как Сержес согласно закивала. — А у тебя и правда великолепное платье. — Дай-ка посмотреть... Ого! Оно с открытой спиной! — громко выкрикнула Мио, зайдя Клюэль за спину. — ...У меня оно единственное, так что других вариантов и не было. Стиль платья Клюэль носил название «русалочий хвост». Основным цветом ткани был белый; от левого плеча шла вниз вертикальная синия полоса. Ключевые места платья, особенно горло были украшены складками. Изначально оно предназначалось для танцев. Соответствуя названию «русалочий хвост», платье было облегающим. Оно подчёркивало всю грациозность тела девушки, даже если владелица этого совсем не желала. «Но похоже, кое-кому не очень приятно смотреть на это». — Пора сдаваться, Мио. Мне жаль, но противник слишком силён, — покачала головой Сержес, осматривая Клюэль оценивающим взглядом. — Настолько выдающиеся параметры встречаются редко. Особенно грудь и бёдра... — Я очень рада, Сержес. Но если скажешь ещё хоть слово... я разозлюсь! Не успела Сержес договорить, как Клюэль подскочила к ней почти вплотную. «Может это и похвала, но зачем специально говорить это перед такой толпой?» Но когда Клюэль развернулась, пытаясь сбежать от взглядов окружающих... — Правда? Мне кажется, между их телами нет особой разницы... Никем не замеченная ящерица на плече у Нейта подняла голову. «...Даже не знаю, как лучше ответить в такой ситуации. Соглашаться неприятно. Но если начну возражать, то всё пойдёт именно так, как хочется Мио и Сержес» . — Эй-эй. Арма, тебе нельзя разговаривать! Нейт в панике попытался закрыть рептилии рот, но та ловко увернулась от его руки. — Мне кажется, я уже это слышал. — Что? Эта ящерица умеет говорить? — удивлённо уставилась на неё Сержес. — Это питомец Нейта, — мгновенно отозвалась Клюэль, возвращая должок ящерице. — Д-девчушка... Рептилия не успела договорить, когда по школьному двору разнёсся звук колокола, оповещающий о начале церемонии открытия.

Часть 3

— Административное объявление. Ученики, немедленно проследуйте в установленные места. Состязание было разделено на две части: утреннюю и дневную. Утром выступали ученики, специализирующиеся в белом и зелёном цветах, собираясь в центральной части школьного двора перед администраторами и судьями. Зеленые выстраивались справа от стола администрации, а белые слева. Одновременно состязались пять певчих. Мио была в шестой группе. Среди других выступавших сейчас одноклассников Клюэль была Ада, изучавшая Белый. Её группа была четырнадцатой. — Удачи... В ответ на подбадривание Нейта Мио помахала рукой, убегая к центру двора. — Интересно, что собирается призвать Мио. — Она сказала, что это будет нечто большое и впечатляющее. — Большое зелёное существо... может быть виверна? — ни с того ни с сего предположила ящерица, совершенно точно ошибившись. — Не неси чушь. Драконоподобные относились к зелёным песнопениям первого уровня — высшим благородным ариям. Они были сложны даже для находящихся среди судей известных певчих. Для всех первоклассников, включая Клюэль, пределом был чётвёртый уровень — всеобщие арии. Уже призыв просто большого, даже не понимающего человеческую речь существа был крайне сложной задачей. Даже Мио не могла этого изменить. Она и сама должна была знать предел собственных возможностей. — Будем ждать с нетерпением. — Если она не станет волноваться перед судьями, то всё будет хорошо. «...Но насколько я знаю, Мио удивительно плоха на выступлениях».

Так и случилось. Из-за того, что среди судей присутствовал Радужный певчий, у одного ученика за другим сдавали нервы во время песнопения, из-за чего они допускали досадные ошибки. Это были не только первоклассники: многие ученики старших классов не могли достаточно сконцентрироваться и спешно снижали уровень своего песнопения, по сравнению с тем, что планировали. Поэтому, как ожидалось, перед лицом Радужного певчего Ксинса Эирвинкеля неестественно энергичная Мио тоже оказалась в этой группе. — А-а-а-а-а! Я не хочу больше жить! Естественно, всё кончилось именно так. Подтянув платье и усевшись на землю, Мио продолжила вздыхать. Поскольку Клюэль тоже была в платье, она не могла свободно двигаться. Беспомощная, она жестом подозвала стоящего неподалёку Нейта. — Хорошо-хорошо. Хватит уже плакать. Нейт, помоги мне её поднять. По словам Мио, у которой из глаз катились крупные слёзы, она смогла отлично сконцентрироваться в начале. Однако за мгновение до того как канал песнопения открылся, она пересеклась взглядами с «господином Ксинсом». Начиная с этого момента у неё отсутствовало десять секунд памяти... Когда она пришла в себя было уже слишком поздно — канал закрылся, и её дисквалифицировали за превышение установленного времени. — Я точно подвела господина Ксинса! Потянув Мио вдвоём с Нейтом, Клюэль наконец удалось заставить её неуверенно встать. — Кстати, Мио. Кого ты собиралась призвать? — Ну... кетцалькоатля * . «Кетцалькоатля?!» — Мио, ты серьёзно? — Да. «...Вот оно как. Теперь всё понятно». Клюэль резко отдёрнула руку, которой удерживала Мио. Внезапно лишившись поддержки, та потеряла равновесие и красочно упала на землю. — Э! Что за?! Это жестоко, Клулу! — Нейт, хватит, не стоит ей помогать. Пойдём. Клюэль ушла, чувствуя на себе взгляд надувшейся подруги. «Ну и ну. Какая же я дурочка, раз решила пожалеть эту балбеску» . Кетцалькоатль относился к подвидам драконов и, следовательно, к высшим благородным ариям. Успех был попросту невозможен. «Ну, зато она пересеклась взглядами с Радужным певчим...» — Нейт. А ты что собираешься призвать? Ящерица цвета Ночи, которую мальчик нёс в левой руке, свесила хвост. — Чёрную лошадь. Это редкий шанс, поэтому я хочу испытать себя и посмотреть что получится. — В какое время ты выступаешь? Песнопения цвета Ночи не были официально признаны, поэтому Нейт получил специальное разрешение выступать вместе с красными. Кейт обратилась с этой просьбой напрямую к директору. — Днём. Вроде бы, в двадцать первой группе. — Ах да. Клюэль была в двадцатой группе. Согласно расписанию, Нейт начнёт выступление сразу же после того, как она покинет сцену. — Ясно, значит время пересекается. Скорее всего, мы не сможем увидеть выступления друг друга. — Даже если я не смогу, Арма посмотрит за твоим представлением вместо меня, Клюэль. «Вроде и счастлива, а вроде и нет». Внезапно по телу Клюэль распространилось какое-то неприятное чувство. «...Что?» Она почему-то слабо задрожала. И по мере приближения её очереди эта дрожь стала понемногу усиливаться. «Я волнуюсь? Странно. Такого никогда раньше не не было». — Прошу прощения. Я ненадолго отойду. Немножко потренируюсь до своего выступления. — Хорошо. Удачи. Нейт помахал Клюэль рукой, в которой сидел Арма.

— Начинаются дневные выступления. Ученики четырнадцатой группы соберитесь у входных ворот. Повторяю: ученики четырнадцатой группы... Издалека было видно, как собираются названные распорядителем ученики. Состязание шло хорошо. Поскольку несчастных случаев не было, объявление прозвучало согласно расписанию. Сидевшая на деревянной лавочке под деревом в углу школьного двора Клюэль закрыла глаза. Положив руки на колени, она упорно раз за разом старалась вообразить заготовленное песнопение. Она парила в мире беспорядочного красного цвета. Словно пытаясь сшить одежду из единственной шёлковой нити, она медленно свивала из неясной фантазии конкретный образ. Но уже много раз эта нить рвалась в самый последний момент. Концентрация срывалась за мгновение до того, как Клюэль была готова призвать «это». «Почему?..» Из-за нетерпения она стала моргать чаще, чем обычно. «Ну почему же? Это же не слишком сложное песнопение. И вчера и позавчера оно удавалось. И даже сегодня утром. Но вот именно сейчас, когда почти пришла моя очередь, я вдруг не могу его исполнить». — Внутри тебя конфликт. Вокруг не должно было быть ни души, но этот голос, что раздался совсем рядом, явно не мог принадлежать самой девушке. И к тому же он был довольно близко. Не поворачивая головы, Клюэль осмотрелась и обнаружила на краю лавочки спокойно сидящую ящерицу цвета Ночи. — Я сейчас занята... — Ты не можешь сконцентрироваться на песнопении? — спросила ящерица, смотря Клюэль прямо в лицо. — Просто немного переволновалась. Можешь, пожалуйста, быть немного потише... — Ты собираешься остаться такой на всю жизнь? «На всю жизнь?..» Клюэль застыла, услышав это заявление, похожее на смертный приговор. — Девчушка, сейчас тебя раздирает конфликт. Конфликт между ростом и стагнацией. Как у птенца, который пытается разбить скорлупу, но не может выбраться. Голос этого «судьи цвета Ночи» был таким же как и всегда. Но несмотря на то, что Клюэль всё-таки смогла привыкнуть к нему, слова ящерицы застряли в голове у девушки. Она всегда воспринимала их как шутки, однако прямо сейчас она никак не могла их пропустить мимо ушей. — Раньше ты считала себя мастером на все руки. Потому что до сих пор за какое бы дело ты не бралась, ты всегда выполняла его безупречно. В этот раз ты тоже собираешься спокойно выступить. Безупречно, уверенно, не рискуя. Потому что даже если ты не будешь рисковать, у тебя всё получится. Но ты увидела песнопение Мио, почувствовала энтузиазм Нейта. И теперь ты недовольна своим отношением. Клюэль не хотела соглашаться, но ощущала давление золотых, похожих на полумесяц зрачков. — А ты очень разговорчивый... Сопротивлялась ли она давлению? Клюэль сама не понимала, как это произошло, но их взгляды пересеклись. — Та вещь, которую ты так отчаянно сжимаешь в руках, и есть твой катализатор? Глаза-полумесяцы уставились на её лежавшие на коленях руки. Вздохнув, Клюэль разжала пальцы. Тюбик краски с прикреплённой к нему этикеткой «красный» перекатился в ладони. — Он нужен для песнопения. Разве это не очевидно? — Правда? Я думаю, это и есть причина твоих затруднений, — свистящим голосом заявило призванное существо цвета Ночи, сидящее на краю лавочки. — Краска — очень простой в использовании катализатор, даже Я это знаю. Ты собираешься воспользоваться ей и в этот раз, чтобы спокойно и безошибочно исполнить песнопение. Но состязание выглядит не так, как ты представляла его себе изначально. Клюэль не собиралась отвечать, потому что речь ещё не была закончена. Она чувствовала, что её собеседник продолжит говорить и дальше. — Его зовут Ксинс, да? Чтобы быть признанными им, люди специально бросают себе трудный вызов. Например, Мио. У Нейта нет такой цели, но ради того, чтобы исполнить обещание, он готов раз за разом ошибаться. Все эти ошибки существуют для того, чтобы когда-нибудь он освоил песнопения цвета Ночи. Его намерение призвать чёрную лошадь — хороший пример. Он и сам знает, что у него пока не хватит на это способностей. Клюэль ясно чувствовала, как эти слова отдавались у неё в груди, подобно звучащему откуда-то издалека колоколу. Но при всём этом, она почему-то не ощущала сильных эмоций. Скорее всего потому, что её собеседник не примешивал к словам ни капли собственных чувств. Он не отчитывал и не насмехался над ней. Он проницательно сообщал факты подобно тому, как если бы она смотрелась в зеркало. — Сейчас ты исполнишь простое песнопение с простым катализатором, и на этом всё кончится. Но сравнивая себя с другими людьми, бросающими вызов самим себе, ты чувствуешь удушье. Тюбик беззвучно выскользнул из рук Клюэль.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Ты вновь скроешься в своей скорлупе или постараешься выбраться? Выбор за тобой. Договорив, ящерица наконец замолчала. Клюэль не знала, сколько прошло времени. С одной стороны, ей казалось, что она не успела сделать и вдоха, с другой — она ощущала усталость, как будто они просидели здесь несколько часов. Вскоре, когда Клюэль прищурившись смотрела на проникающий сквозь листву свет, прозвучал мягкий, усиленный громкоговорителем, голос: — Ученики двадцатой группы, соберитесь у входных ворот. Повторяю... «Время пришло...» Не смотря под ноги, а только в сторону нужного ей места, Клюэль встала. — Не будешь его подбирать ? — раздался сзади голос, ожидающий, сделает ли она шаг вперёд. В нём слышалось какое-то слабое чувство. Клюэль не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что ящерица забавляется. Поэтому девушка не стала останавливаться. «Но парой слов ответить стоит». — Не нужен. Забирай... — так и не обернувшись, пробормотала Клюэль. Она шла вперёд, не останавливаясь и не дожидаясь ответа. — Хорошо, что ты это поняла, — послышался с трудом сдерживающий смех голос. Он как будто подталкивал Клюэль в спину.

— О, Клулу! Где ты была? Вот-вот твоя очередь. У входных ворот стояли Мио и Кейт. Когда Клюэль кивнула Кейт, та наконец расслабилась. — Рада, что ты пришла. Я немного беспокоилась, что ты так и не вернешься. Другие четверо уже собрались у ворот. Первой была девушка в красном платье, которое, скорее всего, было для неё катализатором. Парень с факелом в руках, который видимо собирался использовать в качестве катализатора огонь. Все уже подготовили свои катализаторы. — Клюэль, а где твой катализатор? — Всё в порядке. Он у меня. У Клюэль в руках не было ничего, она только сильно сжала кулак. — Красный, двадцатая группа. Проследуйте в установленные для выступлений места. Администраторы и судьи приветствовали их аплодисментами. Несколько сотен, нет, несколько тысяч взглядов сконцентрировались на них. Но Клюэль была совершенно спокойна. Она ощущала приятное напряжение. Чувствуя возбуждённое биение сердца в груди, она двигалась вперёд. Появляющиеся из какого-то бесконечного источника эмоции переполняли девушку. Однако она была спокойна, как озеро в зимнюю пору. «Ты не можешь сконцентрироваться на песнопении?» Наверняка, эта ворчливая ящерица сейчас наблюдала за ней. «Ты вновь скроешься в своей скорлупе, или постараешься выбраться?» «...Я не стану его благодарить». Приоткрыв рот, Клюэль закрыла глаза. «Я не стану его благодарить. Не особо его слова и воодушевляли. Я не настолько честна, чтобы признать, что его абстрактные фразочки подбодрили меня… И всё же, я решилась».

sheon lef ped-l-clue rien-c-soan [Звучит тёмно-алый колокол]

«Я призову то, что я хочу призвать. Не имеет значения, ошибусь ли я. Неважно провалюсь я или преуспею, но я гордо выйду ко всем остальным и заявлю им об этом».

YeR be orator Lom nehhe [Я славлю твоё имя]

lor besti redi ende keofi-l-lovier [Красный, нежный и красивый]

Hir qusi clue lemenet feo fulleftia sm jes glue I [Вот чисто алые осколки парят на лёгком ветерке]

Медленно, словно объясняя что-то ребёнку, Клюэль пела ораторию. «От образа к цели. Звучи, вейся, открой канал к той вещи, которую я желаю».

melodia fo Hio, O ect ti hear Yem sophit [Пусть мои мысли танцуют, поэму слагая тебе]

ife I she cooka Loo zo via [Коль мир тебя желает]

Isa da boema foton doremren [Дитя, что было рождено]

Вокруг раздавались аплодисменты. «Наверное, кто-то, а может быть и все остальные, уже успешно завершил песнопение. Но спешить некуда. Я точно успею. Обязательно».

«Мне кажется, тебе очень идёт быть певчей». «Нейт... твои слова в тот день, можно мне поверить им?»

o evo Lears — Lor besti bloo-c-toge = ende dence [Собою стань — И встреть бесчисленных танцоров]

Клюэль подняла веки. В её руках кружилось красное свечение. Оно медленно набирало силу, и постепенно окутало всё тело Клюэль. «Это моё первое настоящее песнопение» . Красное свечение взорвалось со вспышкой.

Keinez [Песня Красного]

В тот же миг, словно вытекая из рук девушки, в воздух взлетели бесчисленные алые перья. Это была не птица. Предназначением песнопения были только эти перья. Ветер подхватил сотни, может быть, даже тысячи перьев. Они полностью закрыли собой девушку. Они как будто обнимали и благословляли её. Каждое перо было подобно красной фее. Принявшие хвалебную песнь, призванные девушкой перья были невероятно красивыми, волшебными, точно такими же, как и сам «Алый мир». Подул ветер. Порыв красного ветра промчался по двору. Прекрасные, подобные красным снежинкам, перья покрыли собой места для гостей, всех наблюдающих учеников, стойку судей. «...Ах». Клюэль даже забыла дышать. Она чувствовала жар в груди. Не только двор был устлан красным. В небе всё ещё оставались грациозно танцующие на ветру перья. По сравнению с призывом птицы, такое песнопение не было чем-то сложным. Но Клюэль впервые попыталась призвать такое количество. И сейчас, когда стало ясно, что ей это удалось, она почувствовала облегчение. «Но... почему?» Клюэль аккуратно взяла в руку перо, упавшее ей на плечо. Оно было алым — таким, как она себе и представляла, — но приэтом ярко светилось, окутанное сияющим пламенем. Оно было волшебным, не принадлежащим этому миру. «Но я же не собиралась призывать горящих перьев… Горящие перья. Нет... Это огонь принял форму перьев? Хоть и горят, но я не чувствую от них жара... Они...» Но у Клюэль не было времени ломать голову над этим вопросом, она огляделась вокруг. Царила неестественная тишина. «А? В чём дело? Что-то случилось?» А затем барабанные перепонки Клюэль чуть не лопнули. Звук аплодисментов был подобен шторму. Он раздавался вновь и вновь. «Но кому они хлопают?» Клюэль невольно захотела хлопать вместе со всеми. Но затем она осознала, что взгляды всех вокруг собрались на ней.

Когда Клюэль под нескончаемые аплодисменты вернулась на зрительское место, Мио подбежала к ней раньше всех. — Клулу, это было потрясающе! Невероятно красиво! — Правда? ...Я даже не помню, что я сделала. Клюэль уж слишком сильно погрузилась в своё выступление. Хоть её случай не был таким же, как у Мио, она и правда не помнила о произошедшем. — Что ты использовала в качестве катализатора? — задал вопрос сидящий у Мио на плече упрямец. «Лучше один раз увидеть...» Клюэль молча сунула ему под нос левую руку с надетым на мизинец кольцом. На свету было заметно красное сияние вставленного в кольцо камня. Рубин. Хоть он и был искусственным, его эффективность как катализатора была высока. Клюэль никогда раньше не удавалось исполнить песнопение с камнем в качестве катализатора, поэтому она не собиралась пользоваться им и в этот раз. — По правде говоря, я носила его только как дань уважения моде. Единожды воспользовавшись кольцом как катализатором, больше не удастся применить его для других песнопений. Но это решение принесло плоды. — Ну и что ты думаешь после того как увидел его? — Тебе повезло, что подул ветер. Без него не было бы всех тех аплодисментов. Прервавшись, казавшийся необычайно довольным Арма закрыл глаза. — Но если ты скажешь, что воспользовалась ветром, то вышло весьма весьма неплохо. Очаровательное, подходящее девчушке песнопение, не правда ли? — Для начала я хочу поблагодарить тебя... Неожиданно Клюэль, чувствуя странное смущение, похвалила ящерицу. — Э? Что-что? Поблагодарить Арму? Если бы Клюэль рассказала Мио о недавнем разговоре с Армой, то ей точно напоминали бы о нём целую неделю. Немного посомневавшись, Клюэль решила просто проигнорировать вопрос. — Девчушка... В тот же миг ящерица цвета Ночи перепрыгнула к ней на плечо — Нечасто ты ко мне залезаешь. — Я просто хочу кое в чём убедиться. Ящерица подняла голову и заговорила странным, отличающимся от обычного голосом. Казалось, что она подавляла сильные эмоции. — Ты понимаешь, почему Я специально спросил, что у тебя был за катализатор? — А? — Ты даже сейчас этого не осознала? Арма удивлялся или чувствовал облегчение? Казалось, что и то и другое. Но его вздох, чем-то отличался и от того и от другого. — Я наконец понял это после того, как увидел твоё песнопение. Красные песнопения девчушки выглядят очень многообещающими. — Ты сейчас хвалишь моё песнопение? Но оно получилось таким, потому что я использовала сильный катализатор — камень. Однако... — Нет. Скорее даже наоборот . Она ожидала ровно противоположного. Но Арма помотал головой. — Даже если бы ты использовала для того песнопения не рубин, а «что-то другое», ты всё равно призвала бы нечто настолько же впечатляющее. Клюэль совсем не понимала его . «Другой катализатор? Настолько же впечатляющее?» Но прежде чем она успела хоть что-то спросить, ящерица цвета Ночи вернулась на плечо к Мио. — Об этом подумай сама. У тебя почти такой же уровень чувствительности к красным песнопениям, как у мамы Нейта. Именно поэтому, дабы твоё самомнение не раздулось, ты должна найти ответ сама. — Ну... честно говоря, я не очень-то тебя понимаю, но... я буду стараться. Неясно что-то бормоча себе под нос, Клюэль провела пальцами по волосам. Слова ящерицы были слишком абстрактными. Нет, разговор был достаточно конкретным, но вот его содержание было весьма неожиданным. — Ладно. Нам сейчас лучше посмотреть за выступлением Нейта. — Похоже, в этом нет необходимости , — заявил Арма с плеча Мио, указывая носом во двор. «Ясно...» Клюэль посмотрела в указанном направлении и закрыла глаза на пару секунд. Во дворе, в нескольких метрах от стола судей поднимался плотный чёрный дым. — Похоже на провал. — пробормотала Мио. Вскоре после того, как выступление двадцать первой группы закончилось, к ним шатающейся походкой подошёл мальчик. Тёмно-синяя роба была слишком велика для него. А из-за того, что он опустил плечи, она казалась ещё менее подходящей ему, чем раньше. Хоть он и знал, что шанс неудачи был велик, он всё равно расстроился. Его настроение было до боли очевидным. — Я провалился... В его глазах не было слёз. Он даже пытался улыбнуться. Хотя в его голосе слышались нотки печали, он отчаянно старался обмануть всех, чтобы никто этого не понял. — Нейт... Но прежде чем призванное существо цвета Ночи успело открыть рот... — Хорошая работа, Нейт. Клюэль нежно взяла мальчика за руку. — Давай, продолжай стараться. — Клюэль?.. Стоявший с открытым ртом мальчик выглядел сильно младше своего возраста. — Твоя цель — исполнить обещание матери, не так ли? Так что не стоит расстраиваться сейчас. «Он дал мне шанс полюбить песнопения. Именно поэтому я хочу хоть чем-нибудь помочь юному певчему» . — Если неудачи стыдны, то высмеивать надо и меня. Что ж, я готова принять этот вызов. Рука мальчика дрогнула. Но он твёрдо встретил взгляд Клюэль. — ...Большое спасибо. Но я не хочу, чтобы над тобой смеялись из-за моих неудач. Он выглядел напуганным, ненадёжным. Он ни на кого не полагался. Это можно было назвать бессильной силой. И всё же он сжал руку Клюэль в ответ. — И поэтому я буду стараться, чтобы в следующий раз всё получилось.

«Я надеюсь, никто не заметил» . Ксинс Эирвинкель прижал дрожащие руки к столу. У него были небольшие сомнения по поводу остатков сажи, что он видел в лаборатории, но подтвердились они неожиданно. Чёрный дым не был вызван пламенем. Даже Радужный певчий не был способен на подобное. Отрицание всех остальных цветов угольно-чёрным гимном было единственной вещью недоступной для радужных песнопений. Само песнопение провалилось, но ошибки быть не могло. Это было... «...песнопение цвета Ночи?» Непроизвольно с сухих губ Ксинса слетел нечеловеческий звук. «Но почему это песнопение исполнял мальчик тринадцати или четырнадцати лет?» — Евамари, ты... Ксинс дрожал, хотя близилась середина лета. От поднимавшегося изнутри холода Радужный певчий плотнее укутался в свою куртку.

Часть 4

Когда красноватое небо стало приобретать пепельно-чёрные оттенок, состязание, в котором приняло участие более тысячи пятисот учеников, наконец закончилось. — Итак. Прежде всего я хочу сказать пару слов участникам:сегодня все вы хорошо поработали. По двору раздавался усиленный громкоговорителем голос пожилого директора академии Тремия, сидящего в центре стола судей. — Сначала я собирался прокомментировать выступление каждого из вас, но если бы мы так поступили, то закончили бы лишь к рассвету. И поскольку я думаю, что завтра вам всё подробно объяснят классные руководители, здесь я прервусь. Теперь об учениках, показавших наиболее выдающиеся результаты... Здесь директор неожиданно остановился и взглянул на большие висящие на школе часы. Прокашлявшись, он продолжил: — Время шесть тридцать, но... Ну ладно. Вы все наверно проголодались. В большом зале рядом с корпусом третьих классов как и в прошлом году подготовлена вечеринка. Леди и джентльмены, предлагаю всем сперва исцелить там свою усталость. И как только старик закончил речь, все ученики, за исключением впервые участвовавших в состязании первоклассников, убежали в сторону многоцелевого зала с радостными криками. Топот тысячи бегущих парней и девушек заставлял землю дрожать. — Вечеринка... Что это такое? Ада непонимающе склонила голову на бок. Повернувшись к загорелой девушке, классная руководительница скрестила руки на груди и многозначительно улыбнулась. — Проще говоря, отмечаем закрытие состязания. В общем многофункциональный зал превратился в ученическую столовую. Да кстати, вам всем следует поспешить, ведь там — буфет с самообслуживанием, и если не отправитесь немедленно — вам ничего не останется. — Что?! Вам следовало сказать об этом раньше! Парни сразу же поспешили за старшеклассниками. Некоторые даже пустились в бег, чтобы нагнать толпу. Не прошло и десяти секунд как первые старшеклассники, а за ними и все отстающие ворвались в зал подобно цунами. — Какая... потрясающая жизненная сила! — удивлённо воскликнула Мио, не успевшая стать частью волны. Сейчас за исключением учителей во дворе осталось всего несколько человек. — Быстрее, Клулу, быстрее. Давай, побежали! — Да-да... Посмотрев в сторону лукаво улыбающейся Кейт, Клюэль пожала плечами, а затем последовала за ушедшим вперёд одноклассниками.

***

— Это они?.. «Яйца». Фальшивые камни пяти цветов просто лежали на столе. В течение двух дней Вендрел рыскал по полкам архива, но даже и подумать не мог, что их настолько беспечно оставят на столе. Он думал, что их должны были надёжно спрятать, но оказалась ровно наоборот. — Какие же они красивые. Они совсем не казались ему опасными катализаторами, и поэтому он собирался их позаимствовать. Если они и правда были мощными катализаторами, то с ними он смог бы напугать даже Радужного певчего. А если ему удастся одолеть легендарного певчего, то его, несомненно, признают во всём мире. — Мне следует поблагодарить его за то, что он сделал позавчера. И вот, Вендрел протянул руку к «яйцу».

Часть 5

— Клюэль, ты уже пробовала этот пирожок? Он очень вкусный! К ней подошла Ада с тремя одинаковыми пирожками на тарелке. «Я знаю, что они вкусные, но съесть три в одиночку — это уже перебор» . Слабо улыбнувшись, Клюэль покачала головой. — Я наелась. А из сладкого мне достаточно этого. Клюэль указал на стакан с апельсиновым соком. — Клулу, ты не видела господина Ксинса? — выкрикнула Мио, проталкиваясь через толпу. В руке она держала стакан виноградного сока, который был готов вылиться в любую секунду. «Лучше держаться от неё подальше», — подумала Клюэль и снова покачала головой. Зал хоть и был изначально рассчитан на подобные вечеринки, но сейчас, когда в него набилось больше чем полторы тысячи человек, найти кого-либо было проблематично. — Приди он на эту вечеринку, то шум поднялся бы изрядный. То тут, то там в зале раздавались смешки, но каких-то громких радостных криков слышно не было. — А может он тайно кого-то вербует? Клюэль повернулась в ту сторону, куда смотрела Ада. В углу зала, за столом судей сидел старшеклассник и разговаривал с одним из гостей-певчих. Они не смеялись, даже наблюдавшая издалека Клюэль чувствовала напряженную атмосферу вокруг них. Для первоклассников состязание было не более чем праздником, но для выпускников оно было важным событием, определяющим их дальнейший путь. — Кстати, Клулу, ты же сорвала овации своим выступлением. Кто-нибудь к тебе уже обращался? — спросила Мио, глядя на своё отражение в стакане. — Нет что ты. Только Кейт немного меня похвалила. В конце концов полученные Клюэль аплодисменты были лишь восторгом от внешней стороны её выступления, а не оценкой техники песнопения. Если судить по уровню сложности, то среди всех участвовавших в состязании она находилась немного ниже середины списка. Как и ожидалось, среди старшеклассников было несколько человек выступивших особенно хорошо в техническом плане. Девушка, специализирующаяся в желтых песнопениях, призвала множество канареек и была награждена овациями. Да и среди синих был парень создавший огромную глыбу льда в форме рыцаря на лошади. А четверокласснику белых песнопений, который успешно исполнил песнопение единорога, пророчили приз за самое лучшее выступление — Так, между прочим, где Нейт? Державшая в руке стакан Мио огляделась вокруг. — Он недавно был рядом, но сказал, что хочет подышать свежим воздухом. Он в школе, поэтому я не думаю, что потеряется. Тебе не стоит об этом беспокоиться.

***

Зловещий катализатор — «яйца». «От них всё равно собирались избавиться, поэтому даже если я ими воспользуюсь, беспокоиться не о чем». — Итак, что же мне сделать? Вендрел осмотрел лежавшие перед ним камни и закрыл глаза. Может быть, теперь у него получится призвать какое-нибудь крупное существо, которое никогда раньше ему не удавалось. Как минимум благородная ария, а если всё пойдёт хорошо, то может дело и до высшей благородной арии дойдёт, а значит будет призван «истинный дух». Для подобного песнопения необходимы три связи: использовать особый катализатор, исполнить особую ораторию и узнать у «истинного духа» его истинное имя. Только когда песнопение будет соответствовать всем условиям, оно станет особенным — высшей благородной арией. «В любом случае я хочу призвать самое могущественное, самое свирепое существо-слугу. Для начала отнесу-ка их к себе в общежитие и проверю, насколько они хороши» . Собираясь сложить все пять разноцветных катализаторов в приготовленную им сумку, Вендрел схватил ближайшее к нему красное «яйцо». И в тот же миг... Скорлупа «яйца» треснула, и тьму архива прорезала вспышка красного света. — Чт... Что за?! Свечение было подобно солнцу, бьющему прямо в глаза. «Это что, свет песнопения? Постойте, я никогда о таком не слышал! Это не то, о чём они говорили. Почему оно сработало просто от касания?!» Вендрел не мог открыть глаза из-за алого сияния. Как только он попытался отпустить яйцо, объект в его руке раздулся. «Песнопение исполняется само по себе? Это что, шутка? Это просто невоз...мо...ж...» В этот момент впавший в панику Вендрел потерял сознание.

Часть 6

— Это песнопение, созданное ради тебя. И поэтому, Нейт, я расскажу о нём только тебе. Мама с трудом протянула к нему правую руку. Опустив глаза, Нейт сжал её. Она была очень тонкой, даже смотреть было больно. — Нейт... что такое песнопения? Он по-прежнему смотрел в сторону. На этот вопрос не было правильного ответа. Даже Нейту, только начавшему изучать песнопения, было это ясно. Он молчал, не понимая, что должен сказать. Но он чувствовал тепло маминой руки. — Я думаю, они нужны, чтобы призвать самого себя. Мне кажется, что настоящее песнопение то, которое придаёт форму твоей душе. Именно поэтому песнопения очень сложны. В конце концов, я так и не смогла сделать то, о чём я сейчас говорю. Заклинание. Если бы слова могли содержать силу, то слова мамы несомненно были бы им. У них была сила заставить его, прячущего взгляд, поднять голову. Их взгляды пересеклись, они смотрели друг другу прямо в глаза. Прикованная к постели, уже не имевшая сил обнять своего ребёнка... Мама обнимала его одним только взглядом.

***

— Сто семьдесят два... Сто семьдесят три... Сколько бы он ни ждал, жар в его теле не утихал. Он был рад, что сбежал на улицу от духоты переполненного людьми зала. Но даже на улице оставшийся после дневного солнца горячий ветер, казалось, обжигал лёгкие. — Сто семьдесят четыре. — Ты, похоже, начал считать звёзды. В этом есть какой-то смысл? Привлечённый знакомым голосом, Нейт посмотрел на спинку лавочки, на которой сидел. Лавочка находилась на углу лужайки примерно в двух сотнях метров от многоцелевого зала. «Уже наверно полчаса прошло» . — Ага. Таким образом я могу не думать о различных вещах. Он подтянул одну ногу и обхватил её руками. Призванное существо цвета Ночи, до этого сидевшее на спинке лавочки, сразу же перепрыгнуло к нему на колено. — Различных вещах, например? — Просто различных вещах. В его словах не было скрытого смысла, он просто повторил ту же фразу. В конце концов он и сам не мог выделить из «различных вещей» какую-то конкретную. Подсчёт звёзд он тоже начал ненамеренно. На самом деле, если бы он заметил, что считает звёзды, то давно бы уже прекратил. — ...Эй, Арма. Исполнять песнопения сложно. Проползавшее по небу облако закрыло своим краем звёзды. Отвёрнувшись от них, Нейт посмотрел на сидящего у него на коленке собеседника. — Твои вечные жалобы... Уже приготовившийся критиковать, Арма встретился с Нейтом взглядом. Они смотрели друг на друга несколько секунд, а может быть не успело пройти и мгновения. Вздохнув, Арма приподнял кончики рта. — Нет, не похоже... — Хе-хе, ты догадался? Нейт уклончиво посмотрел на точно угадавшего его мысли Арму. — «Исполнять песнопения сложно». Если ты произнёс эти слова, по-настоящему прочувствовав их смысл, то это крайне значительное событие. Итак, что случилось? — Выступление Клюэль, ты же видел его, Арма? Нейт подтянул вторую, достающую до земли только кончиками пальцев ногу к груди и обхватил колени руками. Точно также, как Клюэль несколько дней назад. — Я видел все выступления, но её было самым лучшим, не так ли? — И что? — Ну... В ожидании своей очереди, мальчик наблюдал за песнопением Клюэль. Оно было очень... — Она исполняла песнопение так, как будто наслаждалась им от всей души. Слова принадлежали не Нейту. Не вставая с лавочки, мальчик резко развернулся в сторону голоса. В нескольких метрах от них с Армой стоял возникла фигура мужчины, одетого в куртку несмотря на лето. Куртка цвета пожухлой травы слабо отражала неясный лунный свет. Нейт не мог забыть его. Только позавчера этот певчий спас его от нарывавшегося на драку старшеклассника. Вчера он услышал от Мио, что это человек был самым известным в мире... — Два дня не виделись. Говоря шутливым тоном, стоявший перед ним Радужный певчий медленно поднял руку. — Э, за... Большое спасибо вам за тот случай. Я так и не поблагодарил... — Ничего особенного. А, кстати, можно мне сесть? Когда он положил руку на край лавочки, Нейт быстро кивнул. — Я искал тебя. Хотел немного с тобой поговорить. — Со мной?.. «Что? Зачем я понадобился Радужному певчему?» — Не ты ли недавно ошибся при песнопении в лаборатории? И получился чёрный дым? — А? Этот вопрос отнял у мальчика дар речи. «Это правда, но как Радужный певчий об этом узнал?» — Ну... да, я. Мне не удалось исполнить песнопение... — Ох, прошу прощения. Я не собирался тебя ни в чём обвинять. Я же, в конце концов, не учитель школы. Неожиданно он улыбнулся. — Я сегодня наблюдал за твоим песнопением. А затем, устремив взгляд на сияющие в небе звёзды, он задал вопрос требующим ответа голосом: — Это песнопение создал ты? — Что вы имеете в виду? — Мне кажется, оно не подходит ни под один из признанных пяти цветов. Радужный певчий сразу перешёл к самой сути. Нейт не знал, как бы ему лучше ответить. Потерявшись в сомнениях, он опустил голову. Призванное существо свернулось в клубок рядом с его ногой, словно бы говоря: «Оставляю всё на тебя». — Ну, можно сказать и так. Это песнопения создала моя мама. Она называла его песнопением цвета Ночи. — Вот как... Нейту показалось, что певчий на мгновение перестал дышать. — Рядом с тобой лежит призванное существо? Не было смысла изображать неведение. Ящериц такого цвета не существовало, к тому же если приглядеться, становилось заметно, что существо отличалось от ящерицы. — Примерно год назад мама доверила его мне. — Доверила? — Она сказала: «Когда меня не станет, это дитя будет учить тебя песнопениям цвета Ночи вместо меня». — «Когда меня не станет»?.. Неожиданно в голосе певчего послышалась горечь. — У меня нет родителей. Они погибли во время пожара... Мама забрала меня из приюта и сразу же начала учить песнопениям, но... Год назад она умерла. — ...Извини. Я спросил тебя о чём-то болезненном. Его слова привели Нейта в себя. «Э? Почему я всё ему рассказал? Я же не хотел рассказывать так много». Сидящий рядом с Нейтом человек почему-то казался ему очень родным. Не из-за того ли, что он восхищался Радужным певчим? Нет, дело было совсем не в этом. Это было какое-то невыразимое словами чувство, чем-то напоминающее грусть. — Вернёмся к нашей теме. Ты сказал, что исполнять песнопения сложно? Нейт не понимал причины, но, похоже, певчий хотел уклониться от нынешнего разговора. «Он же сейчас сменил тему ради этого? Но чтобы ответить на его вопрос, придётся начать оттуда». — Мама тоже думала, что я говорю странные вещи. Она всегда была очень строгой и часто ругала меня. В начале мне казалось, что она взяла меня просто случайно. Но всё же... Прервавшись, Нейт встал с лавочки. Его переполняли воспоминания о маме. Как она хвалила его, как она злилась на него. Всё это слилось воедино. — Она точно была для меня настоящей мамой. Когда я подхватил простуду и лежал в кровати, она три дня без сна и отдыха ухаживала за мной. ...И не только тогда. Хоть мама обычно и казалась холодной, она всегда заботилась обо мне. «Когда мои щёки стали горячими? Мне нельзя плакать!» Хотя Нейт подумал об этом, он не мог остановить начавшие течь слёзы. — В концов концов я кое-что пообещал маме. Когда-то давно она дала слово одному человеку, что ему первому покажет песнопения цвета Ночи. Я пообещал, что покажу их ему вместо неё. Насколько он помнил это была первая и последняя «просьба» мамы. Певчий сухо улыбнулся, а затем грустно вздохнул: — Обещание?.. — И когда я пришёл в эту школу, и до этого я только и думал, что должен стараться изо всех сил ради мамы... Но сегодня, когда увидел песнопение Клюэль, я немного... как бы это сказать, немного всё переосмыслил. Нейт не знал, как ему лучше всё объяснить. — Я пока ещё не понимаю оставленных мамой... настоящих песнопений цвета Ночи. Нейт почувствовал как взгляд поднявшего голову Армы упёрся ему в спину. — Поэтому я подумал: «Может, мне не стоит спешить?» Клюэль была счастлива, когда исполняла песнопение. В таком случае я тоже хочу получать удовольствие от своих собственных песнопений. Даже если это займёт больше времени, я смогу радостно заниматься песнопениями вместе со всеми остальными... Но тогда я, наверное, подведу того человека, которому дала слово мама. — Ты его не подведешь. Радужный певчий поднялся и встал совсем рядом с Нейтом. — Я уверен, что человек, с которым твоя мама обменялась обещаниями, обязательно поймёт тебя. — Правда? Ни секунды не сомневаясь певчий кивнул, как будто был полностью уверен в ответе. — Сообщи мне, когда освоишь песнопения цвета Ночи. Я хочу увидеть их своими глазами. — Э? Но я не знаю, когда это будет. Нейт улыбнулся, стараясь сбежать от тяжелого давления. — Я привык ждать. Иногда ожидание бывает полезно, например... Певчий достал из кармана часы и указал на многофункциональный зал. «Что такое?» Нейт смотрел в указанную сторону секунду, две... И вдруг его ослепило включившееся освещение. — Ай! Похоже, мужчина ожидал крика Нейта, потому что его лицо словно бы кричало: «Ура, получилось!» Освещённая яркими разноцветными огнями школа казалась волшебной. Сиял не только многофункциональный зал, но и здание первых классов, расходящиеся от него дороги, фонтан во дворе... Вся академия Тремия окрасилась величественным светом. — На самом деле традиция состязания досталась Тремии от её предшественника, школы песнопений Эльфанда. С тех пор вся академия освещается таким образом только в ночи после состязания и выпускной церемонии. — То есть вы тоже когда-то учились в этой школе, господин Ксинс? — Ага. Быстро кивнув, Ксинс продолжил молчаливо смотреть на огни академии. Словно получив приглашение, Нейт тоже перевёл взгляд вверх на освещённые крыши школьных корпусов. — Прошло уже больше десяти лет с тех пор, как мы с Евамари вместе любовались этим видом. Но похоже, он так и не изменился за всё это время. «Что?!» В словах Ксинса промелькнуло хорошо знакомое Нейту имя. — В-вы сказали Евамари?.. — Евамари Йеллемиас. Твою маму звали также? Ехидно улыбаясь, он подмигнул Нейту. Что-то внезапно разрушилось, и одновременно что-то возникло. «Человек, с которым мама обменялась обещаниями. Человек, знавший маму стоит прямо передо мной. Не может быть... Неужели это он... Первый среди певчих, легендарный Радужный певчий» . — Вот как. Значит ты — тот, о ком говорила Ева... Даже решивший остаться в стороне и до сих пор сохранявший молчание Арма сосредоточил на мужчине взгляд зрачков-полумесяцев.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Кто знает? Им всегда может оказаться кто-то другой. Но несмотря на всё сказанное, тот притворился непонимающим. «Ах… Это дежа вю». «Я смог понять его характер? Всё ясно. Этот человек, популярный и кажущийся другим безобидным — не настоящий он. Он показывает то, что скрывается за притворной невинностью, только близким людям. Насмешливое и дразнящее — вот его настоящее лицо». «Такое же, как и у мамы… Такое же, как у мамы, когда она улыбалась мне». — Заключим сделку? Ты полностью освоишь песнопения цвета Ночи, а я в обмен отвечу на твой воп... Однако... Певчий внезапно прервался. Нет, его голос попросту заглушило. По земле прошёл грохот, сотрясая всю академию. А затем, ещё громче чем грохот, прозвучал рёв кого-то огромного. ↑ Слово имеет несколько значений: 1) Имя божества ацтекского пантеона 2) Вымерший гигантский летающий ящер. В данном произведении записан иероглифами как "зеленокрылый змей".

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Четвёртый аккорд: Клянущийся поёт. О мир, окрасься в сумерки

Часть 1

— Что это было? Первой происходящие в академии странности заметила учительница, патрулировавшая рядом с корпусом четвертых классов. Пронзительный вопль. Он прозвучал и как плач, и как визг. За исключением нескольких оставшихся патрулировать академию людей, все ученики и учителя должны были быть в многофункциональном зале. «Это был чей-то голос?» Точка, откуда шёл этот вопль, была не близко и недалеко, но звук был странно глухим. Когда учительница повернулась к зданию у себя за спиной, то даже сквозь туфли на высоком каблуке она ощутила слабую дрожь. «Что бы это могло быть?» Необычно сильный толчок напоминал землетрясение. Эпицентр был вроде бы недалеко. Учительнице почему-то почудилось, будто это был звук необычайно тяжёлых шагов, словно совсем рядом с ней вышагивал самый настоящий гигант из сказки. На первый взгляд ничего необычного в здании заметно не было. Учительница уже собиралась снова развернуться и уйти, как вдруг её тело будто свинцом налилось. Рядом с корпусом четвёртых классов находился архив. В это здание крайне редко кто-то заходил. Но сейчас всё оно тряслось. — Ч-что? В тот же миг... Оглушительный рёв настолько напугал учителя, что заставил её присесть. Он был даже более свирепым, чем гром в бурю. Казалось, будто он возник лишь для того, чтобы разорвать барабанные перепонки окружающих. Она медленно открыла глаза — и тут же усомнилась в том, что увидела. Крыша архива исчезла. Вместо неё из здания поднималось нечто гигантское, похожее на каминную трубу. Более того, труб было пять. «Что… это…» Из-за ночной тьмы она не могла разглядеть яснее. И словно насмехаясь над этой ситуацией, всю академию Тремия осветили семицветные огни. В их свете стали полностью видны прорвавшие крышу архива «объекты». — …Аа! Она не сумела крикнуть, только взвизгнула. Её горло не могло издать ни звука, а всё тело покрыли мурашки. Это случилось даже притом, что она была учителем песнопений. Она много раз видела легендарных призванных существ, вроде саламандр или единорогов. Другими словами, учительница была уверена, что выступила бы против них без малейших колебаний. И всё же... «Невозможно… Я никак не справлюсь с этим в одиночку». Ни секунды не сомневаясь, она сразу же побежала прочь от «этого».

Упавший со стола стакан коснулся пола и разбился с ясным звуком. Люстры на потолке задрожали. Оконные рамы тряслись так сильно, что на вставленных в них стёклах образовалась похожая на паутину сеточка трещин. — Ч-что? Землетрясение? — крикнула прижавшаяся к стене Ада. — Н-но… Оно какое-то странное?! Вскрик Мио был больше похож на монолог, чем на ответ. Схватив потерявшую из-за толчка равновесие Мио за плечо, Клюэль бросила взгляд в угол зала. К счастью, к запасному выходу двигались пока немногие. — Мио, давай немедленно выбираться наружу, — тихо шепнула Клюэль на ухо подруге. — Э? Но…никто же не эвакуируется. — Поэтому и надо выбираться, пока нет толпы. Землетрясение было явно необычным. Хотя тряска ещё продолжалась, она была странно прерывистой. В один момент пришёл толчок, за ним тишина, потом снова толчок. — Эй, Клулу… Что это?.. — неожиданно спросила Мио, указывая на что-то в окне. Огни академии осветили окутанный занавесом ночи мир. Хотя освещение было семицветным, вид за окном был окрашен в единственный цвет — красный. «Пожар?» Не дожидаясь согласия Мио, Клюэль схватила её за руку и поспешила к запасному выходу. Подозрения внутри неё медленно раздувались, как пузыри. В академии что-то случилось. Как минимум в этом, она была полностью уверена. — Директор! Открыв входную дверь многофункционально зала, учительница громко окликнула главу школы. Её одежда была сильно потрёпаной, а дыхание тяжелым. Было похоже, что она очень быстро бежала. — Что такое? Что-то случилось? — Все, немедленно убегайте отсюда! Её лицо было искажено ужасом. Более того, обычно в таких случаях говорят: «Пожалуйста, эвакуируйтесь». Но она сказала «убегайте», как если бы имела в виду, что нечто сейчас атакует. — Сюда движется монстр! — Монстр? — Видимо, это призванное существо, но… мы сами с ним ни за что не справимся. Срочно вызывайте помощь из соседних райо… В этот момент что-то разбило в потолке окна и вторглось в зал. Оно словно смеялось над словами учительницы о помощи.

— З-землетрясение? От внезапного толчка ноги Нейта подкосились. Он не сумел сохранить равновесие и шмякнулся на землю. — Нет, оно какое-то странное. Упавший на одно колено Радужный певчий осмотрел округу. Он уставился в сторону корпуса четвёртых классов. В тот же миг покров ночи над этим зданием был разорван. Небо засияло красным ярче, чем на закате. Затем, бесчисленное множество каких-то существ взлетело с земли по направлению к сиянию. Издалека они выглядели как летучие мыши. — Это же… Сидевший на плече Арма дрожал. Видимо, способное хорошо видеть ночью призванное существо рассмотрело тех, кто летел по небу. — Нейт, немедленно скажи всем в зале эвакуироваться! Если они скучкуются в одном месте, то этим ребятам будет только приятнее! — Э? Что ты имеешь в в… Но прежде чем его партнёр на плече успел ответить, Нейт своими глазами увидел внушающее ужас существо. Земля вновь задрожала. Со стороны корпуса четвёртых классов, растаптывая перед собой деревья, приближалось «оно». В проёме между зданиями то появлялись, то исчезали силуэты нескольких напоминающих хлысты голов. — Это что… гидра? — подняв голову, пробормотал стоявший рядом с Нейтом Ксинс. В его словах смешались изумление и сомнение. Первым, что придёт в голову любому певчему, когда речь пойдёт о змее с множеством голов, будет гидра. Сама по себе она относится к высшим благородным ариям синих песнопений. Поверхность тела «водяной змеи» в соответствии с её именем тёмно-синяя. Однако чешуя этого существа, приближавшегося с дистанции нескольких сотен метров, была багровой. Кроме этого, вместо девяти голов было пять. Меньше, чем должно было быть. Но, как было видно Нейту, рядом с центральной красной головой расположились синяя, зелёная, желтая и белая. То есть пять голов были разноцветными. Более того, это существо была невероятно большим. Её длина с вытянутой шеей, скорее всего, превысила бы двадцать метров. Хотя нормальная гидра тоже считалась гигантским существом, однако размерами явно уступала этой громадине: её длина была не больше десяти метров. В сравнении же с этой даже драконы выглядели детьми. — Пять цветов… все пять песнопений были запущены одновременно? Плечом Нейт чувствовал дрожание Армы. — Такое… вообще возможно? Даже во всем мире певчих, способных одновременно запустить песнопения нескольких цветов, можно было пересчитать по пальцам. К тому же не больше двух цветов за раз. В мире существовал только один человек способный на невероятное — пользоваться всеми пятью. И это был человек, носивший звание Радужного певчего — Ксинс. — Неужели… Кто-то воспользовался «яйцами»... — «Яйцами»? — Это катализаторы. Все пять хранились вместе в архиве. Гидра подняла похожую на серп зелёную голову и направила её высоко в небо. Затем она открыла рот и замерла. «Неизвестно, что она будет дальше, в любом случае, надо пользоваться моментом, пока она не двигается и сказать всем в зале, чтобы спасались». Но ровно перед тем, как Нейт сорвался с места, стоявший рядом с ним певчий схватил его за руку. — Стой, если будешь резко двигаться, тебя заметят! Зелёная голова выплюнула что-то высоко в небо. Четыре или пять объектов. Все они, оказавшись в воздухе, расправили крылья и полетели в сторону Нейта. Издалека они показались ему маленькими птицами, но это было не так. По мере приближения, их силуэты становились различимыми. «Трехголовые…» — Химеры! — выкрикнул Нейт, и в тот же момент Радужный певчий повалил его на землю. Там, где мгновение назад стоял Нейт, промелькнули когти зверя. Неожиданно потеряв цель, химера со всей силы вонзилась когтями в землю. Зверь с головами льва, козла и дракона сменил цель с оказавшегося далеко Нейта на Радужного певчего. — Господин Ксинс! Как будто предугадав это, Ксинс уже начал двигаться. Когда химера приземлилась после атаки, он достал из кармана куртки какой-то жёлтый объект. Химера оттолкнулась от земли, но певчий не стал убегать. Золотая монета у него в руке испустила ослепительное золотисто-жёлтое свечение.

Surisuz [Песня Жёлтого]

Между ним и химерой из потока жёлтого света возникла излучающее бело-голубое сияние небольшая сфера. Она начала испускать в сторону химеры, тонкие, похожие на готовые вот-вот порваться нити, полосы света. Как только они обвились вокруг когтей существа, то завизжало. Тело химеры содрогнулось, задрожало, а затем она внезапно прекратила двигаться. «Благородная ария жёлтых песнопений — блуждающий огонёк?» — Я никогда не слышал о том, чтобы гидра призывала химер. ...Видимо, она проглотила «яйца» сразу после того появилась. С лица Радужного певчего пропало обычное для него спокойствие. — Иди. — А? Нейт не понял смысла его слов и тот быстро пояснил: — Задачу оповестить других учеников оставляю на тебя, директор и остальные уже наверное в курсе, но лучше убедиться. — А вы, господин Ксинс? Посмотрев поверх головы молчаливого певчего, Нейт понял его мотивы. В небе летали бесчисленные, похожие на летучих мышей существа. «Когда они успели окружить нас? Неужели все они...» — Я буду отвлекать их столько, сколько смогу. Сначала Нейту показалось, что тот шутит. Но в его голосе не было слышно ни капли спокойствия.

— Не паникуйте! Выходите по одному, через запасной выход, покиньте помещение и двигайтесь в корпус первых классов! Зал наполняли крики учеников и звуки шагов по упавшему на пол разбитому стеклу. — Классные руководители первых классов, обеспечьте безопасность дороги к укрытию. Классные руководители вторых и третьих классов разберитесь с существами в здании. Все оставшиеся зачищают зверей снаружи! Но преследовать их запрещено! Достиг ли голос директора учителей, как он рассчитывал? Наполнявшие зал крики порождали страх, а страх только усиливал беспорядок. — …Мио, ты как? Острая боль, от которой можно было потерять сознание, заставила Клюэль скривиться. — Я… нормально. Клулу, прости… прости… меня… Обычно Мио всегда смотрела на неё снизу вверх, но сейчас их позиции изменились. Упёршись обеими руками в пол, Клюэль подняла голову. Рядом с ней рыдала Мио. — Клюэль, ты в порядке?! Сержес подбежала и схватила Клюэль за руку. Клюэль отпихнула её той рукой, которой могла пошевелить. — …Проблем нет. Иди вперёд. Я скоро догоню. Затем она перевела взгляд на плачущую подругу. — Мио, ты тоже иди. — НЕТ! Чтобы ты ни говорила, я пойду только вместе с тобой! «Какая же она упрямая». Клюэль хотела высказаться, и посмеяться над Мио, но у неё не было сил даже на это. Зажав левое плечо рукой и опёршись на стену, она поднялась с пола. Уже от этого её дыхание ускорилось. — Хватит! Если ты будешь двигаться, то кровь не остановится! — …Если я буду сидеть, то не смогу сбежать, когда они снова придут. Платье на левом плече окрасилось в тёмно-красный. Отвернувшись, Клюэль ещё раз нажала рукой на плечо. Это был способ остановить кровотечение, который они изучали на уроках первой помощи. Но она даже подумать не могла, что ей придётся воспользоваться им на практике. Взглянув на свежую кровь приставшую к её ладони, Клюэль снова скривилась.

— Здесь я разберусь. Иди! Радужный певчий с блуждающим огоньком за спиной указал рукой на зал. — Н-но… «Это безрассудство. С таким числом противников никак не справиться в одиночку». — Нейт. Пойдём! Ещё не покинувшие рот Нейта слова были отвергнуты. — …Арма? Такое же, как и всегда, нет, ещё более отстранённое, чем обычно, существо у него на плече продолжило: — Сейчас важнее обеспечить безопасность находящихся в зале людей. Туда уже направилось несколько химер. В худшем случае кто-то уже мог пострадать. Арма не терял головы. Он проанализировал состояние дел точнее кого-либо ещё и определил приоритеты. И это случалось уже не в первый и не во второй раз. «…Это существо цвета Ночи очень спокойно. Как минимум, спокойнее меня». — Господин Ксинс. Для Нейта он не был Радужным певчим. Только тем, кто однажды обменялся обещаниями с мамой. Мальчишка смотрел прямо в лицо человеку, который всё ещё помнил об этом старом обещании. — Я постараюсь изучить песнопения цвета Ночи. Поэтому… обязательно придите на них посмотреть! Не оборачиваясь и не ожидая ответа, Нейт побежал.

«Обещаю! Потому что таково наше с ней обещание». Он проводил взглядом убежавшего в сторону зала мальчика. На лице Радужного певчего было его обычное спокойное выражение. — Ради него я обязан выжить. Ты как, не против поработать? Вместо ответа, дух молнии засветился ярче.

Часть 2

На полу лежала уже неподвижная химера. Внезапно разбив потолок, этот зверь приземлился перед запасным выходом, надежно заблокировав проход. Нацелившись на находившуюся ближе всех к себе Мио, химера атаковала. Клюэль, не думая о последствиях, оттолкнула Мио в сторону, поэтому та не пострадала. Но вместо неё удар приняло левое плечо Клюэль. Похоже, была повреждена артерия. Платье у левого плеча окрасилось в тёмно-красный, и кровотечение до сих пор не остановилось. — Клюэль, ты в порядке? Классная руководительница Кейт, ответственная за эвакуацию учеников, рванулась в ней. — Учитель… пожалуйста, идите ко всем остальным. Я немного здесь отдохну. Говорить было сложно, но девушка сумела-таки собрать остатки своих сил и попыталась остановить учительницу. — Я — твой классный руководитель. Я не могу тебя оставить. Опустив веки, учительница покачала головой. — Но… в школе ещё тридцать детей, для которых вы тоже классный руководитель. Клюэль не хотела строить из себя храбреца. Но женщине перед ней не следовало сопровождать её одну, неспособную двигаться самостоятельно. У учительницы явно были более важные дела. Висящие над головой люстры начали моргать. Видимо, кабель, через который шло электричество, был где-то повреждён. Если освещение всё-таки погаснет, то добраться до корпуса первых классов будет сложно. Ученикам нужно было укрыться там как можно быстрее. Учительница должна была отлично это понимать. — …Я проверю, что остальные из класса добрались до укрытия и вернусь. Мио, прошу, пригляди за ней пока. Убедившись, что сидящая рядом с Клюэль девушка кивнула, Кейт быстро убежала. Снаружи был слышен шум. Клюэль не знала, были ли это крики людей или рыки зверей. В окне были видны лишь охваченные пламенем деревья. Со времени внезапных толчков в земле прошло всего несколько минут. Всего несколько сотен секунд и всё вокруг стало настолько ужасным. — Почему… Почему это произошло… Положив голову на одежду, которую Клюэль использовала вместо повязки, её подруга рыдала. — Не реви, Мио... Потому что лучше плакать тогда, когда это будут слёзы радости... — Да не плачу я! Закрыв рот, она потуже затянула узел на повязке. — Спасибо. Теперь мне надо немножко отдохнуть... и я буду в порядке... Из-за потери крови Клюэль чувствовала тошноту. Закрыв глаза, она старалась дышать ровно и размеренно. Люстра над головой издала неприятный звук. «…Это плохо. Если отключиться электричество, хаос станет только больше» . И вдруг… — Клюэль! Мио! Вы тут? Одновременно со звуком шагов по разбитому стеклу послышался знакомый голос. — Нейт?.. Словно в ответ на бормотание Мио, дверь в зал распахнулась, и в проёме показалась фигура мальчика в робе. От его вида Клюэль ощутила облегчение. «Отлично. Он был на улице, но похоже, с ним всё хорошо». — Нейт, тебе надо поскорее укрыться в корпусе первых классов! — Но я слышал от Ады, что вы обе ещё здесь… Клюэль, ты ранена! — А, это. Ничего особенного. Она не любила, когда люди о ней беспокоились. И в этот момент, ещё до того как мальчик успел подбежать к ним, и когда она попыталась встать, опираясь на стену… Освещавшие зал люстры погасли. — Э? Незнавший о произошедшем в зале мальчик впал в ступор. Прежде чем Клюэль успела открыть рот, Мио встала в темноте и крикнула: — Нейт, стой! Здесь повсюду стекло. Будешь двигаться — поранишься. Подожди пока не включится свет. — П-понял. Холодная, почти морозная тишина поглотила зал. Клюэль повернулась к окну, но и снаружи было неестественно тихо. Как будто недавние крики были всего лишь дурным сном. Что-то случилось? Или наоборот — ничего не случилось, и поэтому так тихо? Ни одну из возможностей нельзя было отбросить. «Прямо как заброшенная, безжизненная земля…Совсем не смешное предположение». Клюэль сжала зубы и медленно надавила на плечо. Внезапно раздался звук разбивающегося стекла. И не один раз. Два. Три. Звук постепенно становился всё громче, а значит кто-то или что-то приближалось. — Нейт, не двигайся! Секунда молчания. — Э... Я не двигался... Клюэль была не просто ошеломлена этим ответом, она содрогнулась от ужаса. «Кроме нас внутри есть кто-то ещё?» Девушка смутно почувствовала, как горячее дыхание коснулось кожи. — Мио, ложись! Люстра зажглась. Но за секунду до этого, ещё во тьме, Клюэль схватила Мио за платье и повалила на пол. Что-то пролетело у них над головой. В лучах ослепительного света стало возможным различить трёхголового зверя. «Химера. Момента хуже и быть не могло!» Клюэль сжала зубы. «Плохо! Среди нас нет никого, кто смог бы справиться с этим с зверем». Химера медленно приближалась. — Клюэль! Нейт хотел было подбежать к ней, но она остановила его. « Бессмысленно. Только поступивший в старшую школу ученик никак не справиться с таким противником ». — Быстрее убегай! Мио, ты тоже! — Нет... Я буду с Клулу до конца... потому что я виновата... — Дура! Нашла время упрямиться! На песнопения цвета Ночи Нейта нельзя было надеяться. Среди зелёных песнопений Мио было мало агрессивных существ. А значит наиболее подходящими были красные песнопения Клюэль. «Как минимум, я могу призвать огонь... Нет, огня от песнопения ни за что не хватит чтобы отогнать это существо. И вообще, какой катализатор...» Клюэль огляделась в поисках катализатора. Её взгляд остановился на призванном существе цвета Ночи на плече у Нейта. Оно молчаливо уставилось на неё. «Он смотрит на моё левое плечо?.. Точно! Доступный катализатор, который можно использовать для красных песнопений. Он такой один». — Нейт, назад! Клюэль потянулась к столу, с трудом двигая правой рукой. Схватив не разбившийся во время толчков стакан, она бросила его в химеру. Но, хоть зверь и не ожидал её, он легко отмахнулся от этой жалкой атаки хвостом. Посмотрев на разлившуюся по полу жидкость, химера, словно в насмешку, обнажила грязные клыки. Трёхголовый зверь оттолкнулся от пола. Времени развязывать узлы не было, поэтому Клюэль закусила повязку у себя на плече и разорвала её зубами. Словно прорвав дамбу, из плеча ударил алый водопад. Красная жидкость попала Клюэль на руку. «Ты вновь скроешься в своей скорлупе, или постараешься выбраться?» — словно какое-то напоминание раздалось в голове девушк. «Я и без тебя всё знаю!» Кровь кипела. Попавшая на правую руку алая жидкость светилась и тут же испарялась. А затем у Клюэль в руке появилось пламя. По прежнему лёжа на полу, она метнула его в химеру. «Пожалуйста, сработай...» Пламя, на которое у неё ушли все силы, приближалось к зверю. Тот остановился. Пролетев рядом с его носом, пламя не попало в него, а упало около его ног. Он гордо посмотрел на упавший на пол огонь. — Думаешь ты победил? Побледневшая из-за потери крови Клюэль улыбнулась. — Победа за мной. Приходи ещё. Девушка изначально целилась ему под ноги, поэтому естественно, что она промахнулась. И брошенный ей стакан, и то, что он был отбит — всё шло по её плану. Она специально бросила пламя в разлитый на полу алкоголь. Когда зверь заметил происходящее у него под ногами, алкоголь уже загорелся. У химеры под ногами бушевало пламя. Огонь охватил всё её тело, и она завизжала. Извиваясь от боли, зверь раскрыл горящие крылья и взлетел под потолок к окну. «Похоже, она сбежала». Истратив последние силы, Клюэль упала.

— Клюэль! — выкрикнул Нейт и быстро подбежал к девушке. Её белое платье пропиталось свежей кровью, а сама девушка была очень бледна. — ...Простите. Дайте мне немного отдохнуть. Тело девушки тряслось от озноба из-за потери крови, да и боль от раны, которой её наградил зверь, давала о себе знать. — Извини... Я не смог ничего сделать... В итоге ты как и всегда спасаешь меня... Нейт не хватало духу даже взглянуть Клюэль в лицо, поэтому он опустил взгляд себе под ноги. Он сожалел о том, что не мог ответить за собственные громкие слова. «Я ничего не могу. Меня только защищают». Его подобрала мама-Евамари, спас Радужный певчий, а теперь ещё защитила эта девушка. «Но тогда зачем я давал обещания? Ради чего я дал маме слово, что освою песнопения цвета Ночи, а Радужному певчему, что покажу их? Почему сказал Клюэль, что буду стараться изо всех сил? Зачем вообще нужны все эти обещания? Зачем нужны завещанные мне песнопения цвета Ночи?» Но среди всех воспоминаний ясно выделялось одно, самое дорогое, самое важное.

«Нейт... что такое песнопения?»

Самый основной вопрос. Но никто не знал настоящего ответа на него. «Мама, скорее всего, это не тот ответ, о котором думала ты, но...» — Клюэль... Ты сегодня сказала мне, что не нужно бояться неудач. Нейт смог сдержать кипящие внутри него мысли только закусив губу. «Но всё же... Всё же... Я нашел ответ! Все боятся, все чувствуют боль. Именно поэтому я хочу что-нибудь сделать. Не только из-за обещания маме, а ради всех!» — Нейт?.. Она была бледна, у неё не оставалось сил, но она смотрела на него в ответ. — Но я не хочу провалиться снова! Нейт отбросил все сомнения и продолжил: — Пожалуйста, позволь мне... испытать себя. — Ты же о... Прежде чем Мио договорила... — Песнопения цвета Ночи. Ты хочешь бросить им вызов? — серьёзным голосом спросило сидящее у Нейта на плече и до этого молчавшее призванное существо. Но оно скорее не спрашивало, а утверждало. И поэтому, не сомневаясь ни секунды, Нейт кивнул. «Песнопение, которому научила меня мама. Но есть преграда, которую я обязан преодолеть...» — Вопрос в катализаторе. Именно об этом он и думал, призванное существо угадало его мысли. — Что это значит, Нейт? — Я не знаю, какой катализатор используется в песнопениях цвета Ночи. Нейт с мольбой в глазах посмотрел на Мио. — Мама показала мне катализатор только один раз... И я не знаю, как его сделать... — Пламя цвета Ночи. Сидевшее на плече у мальчика существо продолжило: — У песнопений цвета Ночи только один истинный дух. Его специфический катализатор — пламя цвета Ночи. «Пламя цвета Ночи». Девушка в сером платье была явно озадачена этими словами. «Вполне естественно, что для неё это станет проблемой. Обычно пламя всегда красное. Тогда как сделать его чёрным? Таким же, как я видел его тогда?» — Я точно видел его, но не спросил, каким образом его можно сделать. «Всё верно. Для последнего полученного от мамы песнопения необходим катализатор. Держа его в руках, надо спеть последнее, что я получил от мамы, — Песню Сумерек. Сумерки... Это то время, когда солнце садится. Другими словами, это начало ночи. Колокол начала. Среди всех песнопений цвета Ночи, именно эту песню мама спела первой — песню начала». — Если я не знаю этого... Нейт закусил губу. Он не мог исполнить это песнопение своими силами без катализатора. — Нейт, что ты сможешь сделать с помощью этого песнопения? — ...Не знаю. Внимательно смотревшей на него Клюэль Нейт сказал правду. «Но я хочу верить… Последнее песнопение, которому научила меня мама и то песнопение, которое я обещал Радужному певчему освоить… Несомненно, они — одна и та же песня». — Но я... — Не договаривай. Ты уже всё сказал. Девушка улыбнулась и медленно продолжила: — Это очень важная для тебя песня. Он не сказал ни слова, но сидевшая перед ним девушка всё равно всё поняла. — Нейт, Я ценю твою решимость, но без катализатора надеяться на результат не стоит. — Пламя цвета Ночи?.. Мио, ты что-нибудь об этом знаешь? — спросила Клюэль у молчавшей девушки. Несколько секунд Мио молча стояла с закрытыми глазами. — Пламя цвета Ночи… А… Да… — неожиданно по залу разнёсся её голос — Знаю! У меня появилась идея о том, как получить пламя цвета Ночи! «…У неё есть идея?» — Правда? — Да, я думаю, что права. Но для этого надо кое-что подготовить. Я сбегаю… Ах… Мио медлила. Она взволнованно посмотрела на подругу. — Мио, иди. Клюэль медленно покачала головой. — …Клулу? — Я в порядке. А Нейт… Сидевшая на полу девушка посмотрела на Нейта намокшими глазами. — Я не сделаю ничего неразумного. Обещаю. Больше слов не требовалось. Нейт размашисто кивнул, подтверждая уже сказанное. — Мио, когда завершишь приготовления, приходи во двор. Я буду там. — Ясно. Ну, я побежала. Клулу, пожалуйста, береги себя. — Не нужно таких зловещих слов. Я не умру. Отбросив сомнения, девушка в жемчужно-сером платье побежала к запасному выходу. «Ты тоже побыстрее уходи», — подумала Клюэль, провожая своим властным взглядом убежавшего к входной двери зала Нейта.

«…Ну теперь-то всё?» Клюэль закрыла глаза и вздохнула. По правде говоря, у неё не осталось сил даже на дыхание. Голова болела, её тошнило. Даже боль в левом плече уже не чувствовалась. Чудовищная сонливость распространилась по телу Клюэль. Было чудом, что она до сих пор могла двигаться. «…Не ожидала, что у меня настолько сильная воля». Девушка беззвучно потеряла сознание.

Часть 3

— Директор, ученики укрылись в корпусе первых классов. — Хорошо! Оставьте несколько человек в здании, а всех остальных направьте сюда! В этот же момент по ушам директора ударил оглушительный визг. Повернувшись, он увидел, что двум призванным им вивернам откусили крылья. «Что же это за чудище?!» Зеа Лордфил стёр выступившие на лбу крупные капли. И ему явно не было так уж жарко, чтобы так сильно пропотеть.. Один лишь вид монстра заставлял директора дрожать от невыносимого напряжения. Гигантская гидра продвигалась медленно, но всё же постепенно приближалась. Она даже не обращала внимания на относящихся к высшим благородным ариям зелёных песнопений виверн. Они не могли одолеть её, только задержать. Более того, если атаки останавливались даже на короткое время, пять голов, одна за другой, начинали призывать химер. «Помощь по самым благоприятным прогнозам прибудет только завтра с утра. Продержимся ли мы до этого момента? В любом случае это не лучший исход». — Мы проигрываем… не только в качестве, но и в количестве… Директор посмотрел в небо и ругнулся. Его психическое состояние было подобно тому, как если бы он харкал кровью. Гигантская змея призвала немало химер. Поскольку они приземлились по всей территории академии, силы защитников были разделены. Судя по тому, что Ксинс до сих пор не появился, он, скорее всего, тоже отражал атаки химер. «Нам бы ещё одного сильного певчего. Ещё одного человека такого же уровня, как Ксинс…» Но директор отмахнулся от этой мысли, как от мыльных пузырей. «Эх, я расслабился. Хватит уже мечтать. Нельзя потерять концентрацию. Директор обязан защищать свою академию».

***

— Энн, не могла бы ты посмотреть, есть ли ещё не успевшие скрыться ученики? Мы займёмся другим делом, — шепнул крупный учитель в доходящей до локтей ярко-красной робе на ухо учительнице в белом костюме. — Но химер здесь стало даже больше чем раньше… Но прежде чем учительница закончила фразу, кто-то положил руку ей на плечо. — Со времён Эльфанда прошло уже больше десяти лет. Учитель в робе водяного цвета поправил очки и натянуто улыбнулся. — Мы так и не расставались с тех пор. Может, тебе стоит побольше доверять своим одноклассникам? От его надменного тона ей стало немного легче. Этот интеллигент совсем не изменился со времени их знакомства. «И правда. Прошло уже так много лет. И всё это долгое время мы были вместе. А значит сейчас… Нет, именно потому что сейчас такой случай, я доверюсь им». — Будьте осторожны. Она ударила о землю пробиркой, которую держала в руках. Стекло разбилось с кристально чистым звуком, и вокруг неё поднялся белый дым — катализатор. Arzus [Песня Белого] Из белого дыма, напоминающего утренний туман, огласив академию ржанием, возникли три снежно-белые крылатые лошади. Белая благородная ария — пегас. Песнопение, о котором она мечтала, когда была ученицей. Учительница взобралась на спину одному из пегасов, и, отдав приказы двум другим, прокричала своим коллегам: — Зессель, Миррор! Держитесь, я скоро к вам вернусь!

***

Isa YeR she riena xeoi pel [Давай позвоним в колокольчик цвета Ночи] Sheon lef dimi-l-cori riec-c-wawir [Давай позвоним в колокол начала]

Мальчик в тёмно-синей робе пел ораторию. Он стоял во дворе в самом центре академии. Это была странная сцена. За исключением небольшого круга диаметром в несколько метров, всё пространство вокруг было объято пламенем. В центре этого круга стоял мальчик и, закрыв глаза, что-то бормотал. Пламя было необходимо ему как катализатор. Неопытный певчий мог компенсировать недостаток навыков только катализатором. Именно поэтому ему было нужно так много огня. Постепенно жар стал ощущаться и в центре круга, алые языки пламени медленно приближались. Бежать было некуда. Мальчика скоро должно было поглотить огненное море. И всё же… На лице юного певчего не было заметно тревоги. Он точно чувствовал жар. По его маленьким щекам катился пот. Даже волосы насквозь промокли. Он боялся окружать себя пламенем. Но у него было и чувство превосходящее страх.

miqvy elmei nehhe virgia-c-fifsia [Лишь тебя я желаю] Elma Ies neckt evoia twispeli kei [Я желаю тебя]

zette ovan Yer be zarabearc solituqs [Оттого ли ты плачешь в тиши одиноко?] zette Yer cana arcasha Loo ifex LoR zarabearc sm ferme [Потому я приду к тебе первым, где бы слёзы твои ни лились]

Lears necht ele ravience Shadir [Ты мала, ты нигде] Lom giris leya mihhya lef hid, ravience Stalwari [Ты здесь желанна больше всех]

Он стоял в одиночестве, никому не известный песнопевец заката. Его гимн сумерек никто никогда не слышал. «В таком случае, вместо той, которая должна была быть здесь изначально, Я присмотрю за юным странником цвета Ночи». — Евамари. Одинокая маленькая девочка. Единственная признанная мной пеcнопевица. Прямо над академией, ещё выше, чем летавшие в небе химеры, очень медленно, но неотвратимо начал открываться канал. Арма поднял голову, кончик его носа был устремлён именно туда. Когда-то все вокруг смеялись над девочкой. Но сейчас, спустя столько времени… — Нейт и правда твой сын. Словно возвращая доброе имя матери, сын исполнял оставленную ею песню. Наблюдая за мальчиком, Арма не заметил того, как выражение его лица смягчилось. «Осталось только дождаться... Того момента, когда охватившее мир пламя окрасится в цвет Ночи». Арма сидел на земле и внимательно смотрел на мальчика.

***

«Это и правда утомительно…» Ксинс смахнул рукавом куртки уже почти попавший в глаза пот. Рядом с ним парил уже третий блуждающий огонёк. Хоть они и относились к песнопениям второго уровня, их сила не была бесконечной. После определённой степени истощения они исчезали без предупреждения. Да и у Ксинса силы были уже на исходе. Но если бы он потерял концентрацию, вероятность успешного песнопения непременно снизилась. Судя по всему, директор сейчас сдерживал гидру, однако против этого монстра даже виверны, скорее всего, не способны были что-либо сделать. Пока одна голова отбивала атаки, остальные четыре выплёвывали всё новых и новых химер. Ксинс очень хотел помочь директору, но даже просто уничтожение химер отнимало все его силы. К тому же пока Радужный певчий зачищал одну партию, гидра успевала призвать новую. Замкнутый круг. Ксинсу пока удавалось поддерживать равновесие, но он не знал, сколько ещё оно продержится. Он достал из внутреннего кармана куртки небольшую пробирку. По жёлтой поверхности воды пробежали круги. Хотя в обычной ситуации он экономил этот катализатор, сейчас его количество всё уменьшалось и уменьшалось. — У нас получилось просто невероятное состязание… Даже не улыбнувшись, Ксинс откупорил пробирку.

Здание находилось в двух сотнях метров от корпуса первых классов. Это был корпус вторых классов. Внутри него находился материал, который был необходим для создания пламени цвета Ночи. Мио, затаив дыхание, пробиралась по аллее за корпусом. Она передвигалась таким образом не для того, чтобы скрыться от людей, а чтобы не попасться на глаза кружащим в небе чудовищам. Время от времени в свете огней академии мелькали тела химер. Хотя учителя активно занимались их зачисткой, Мио казалось, что их количество так и не изменилось с момента первой атаки. Как максимум их стало не сто, а девяносто, не более того. «…Если меня обнаружат, уж в этот раз всё точно кончится печально». Зелёные песнопения не подходили для сражений. У Мио не было средств для победы над трёхголовым монстром. Она даже и отогнать бы его не смогла. Девушка могла лишь молиться, чтобы её не заметили. Сливаясь с тенями академии, она удалялась от корпуса первых классов, скрываясь среди растительности. — Вот оно… Последнее препятствие… Мио говорила, чтобы убедить саму себя. Перед ней лежал последний участок пути между корпусами первых и вторых классов. Здесь не было теней ни от зданий, ни от деревьев, только пятьдесят метров заасфальтированной дороги. «Какой у меня там рекорд по бегу?» Удары сердца стали сильнее. Они практически причиняли боль. Пусть у неё над головой была почти сотня монстров, она могла пробежать такую дистанцию меньше, чем за десять секунд. «Меня точно не заметят. Ни за что не заметят. А даже если и заметят, я уже скроюсь в здании. В любом случае, нельзя просто так сидеть и выжидать. Нельзя оставлять Клюэль одну» . И девушка сорвалась с места. Мио не могла позволить себе ни обернуться, ни посмотреть наверх. Её глаза были устремлены только вперёд. Она чуть не споткнулась на ночной дороге. Хотя расстояние не было большим, из-за недостатка кислорода у неё заболела голова. «Всё зависит только от меня». Девушку чуть не раздавило ощущение напряжения. Но она пробежала всю дистанцию. Стоило ей коснуться здания, как она сразу же рухнула на землю от истощения. — Я ещё… ничего не сделала… Я должна найти его и отнести Нейту… Чувствуя головокружение, Мио скрылась в здании. Она направлялась к лаборатории кабинета химии.

В это же время...

Keinez [Песня Красного]

Учитель в тёмно-красной робе призвал багровое пламя. Двух химер, приближавшихся к зданию, где укрылись ученики, накрыл алый водоворот. Но был и обратный эффект — за мгновение до того как водоворот поглотил самого учителя...

Ruguz [Песня Синего]

Перед мужчиной в красной робе возникла тонкая плёнка из воды. Казалось, что эту прозрачную стену можно было проткнуть пальцем, но она всё же остановила бушующее пламя. — Зессель, ты переусердствовал. — А? Я разве встречался с тобой взглядами? Или просил о прикрытии? — повернувшись к стоящему рядом коллеге, Зессель рассмеялся низким голосом. — В любом случае, я должен был сделать огонь хоть немного обжигающим. — ...Нечасто можно услышать от тебя настолько разумные слова. Миррор натянуто улыбнулся, не прекращая осматриваться вокруг. — Скольких ты убил? — Пятерых. Неприятно, что они не лезут все вместе. «...Мда, у меня осталось только два искусственных рубина» . Внимательно наблюдая за небом, Зессель проверил количество катализаторов в нагрудном кармане. Из-за того что атака была внезапной, ситуация с расходными материалами была тяжёлой. Зессель хотел покончить со всеми врагами песнопением первого или второго уровня, но он никак не мог сконцентрироваться из-за постоянных нападений. С другой стороны, существа, призванные песнопениями третьего уровня — основными ариями, — сражаясь против химер, могли добиться только ничьей. Поэтому он медленно отступал, и уже почти упёрся спиной в здание, как его напарник вдруг проговорил: — Энн запаздывает... — Возможно, возникли сложности при спасении учеников. Зессель мгновенно ответил заранее заготовленной фразой. Он понимал настроение тихо шепчущего Миррора, потому что сам ощущал себя также. «Но сейчас мне оставаётся только верить в неё». — Прикрой меня. Я разберусь с ними песнопением второго уровня. Сжав в правой руке рубин и не дожидаясь ответа от коллеги, Зессель закрыл глаза. Стоявший рядом с ним Миррор взмахнул своей тёмно-синей робой, и только этот звук достиг ушей Зесселя. В эту же секунду кусты в нескольких метрах от него покачнулись. В свете углей возникла трёхголовая тень. — Зессель! Крик Миррора был похож на визг. «Эта штука пряталась там?!» Не имея достаточно лишнего времени, Зессель мог только снизить уровень песнопения со второго до четвёртого. «Песнопением пламени я смогу сразу же... Нет, не получится!» Зессель чувствовал горечь. Химера была слишком близко. Миррор не успевал призвать водяную плёнку. Если бы Зессель воспользовался огнём, то и сам оказался бы в воронке пламени. Хотя он придумал несколько вариантов противодействия, ни один из них не мог изменить ситуацию. «Что же мне делать?!» — Что ты делаешь, Зессель?! Монстр не упустил его секундного замешательства. Когда Зессель пришёл в себя было уже слишком поздно — клыки зверя были уже рядом с ним. — Нет... Он не мог ни сдвинуться, ни закрыть глаза. Он уже приготовился к тому, как клыки вонзятся в его тело. Но вдруг...

Nussis [Возврат]

Раздался спокойный, торжественный голос. И прежде чем Зессель успел хоть что-то понять... Химеру затянуло в её собственную тень. В одно мгновение от неё остался только звук, с каким камень врезается в поверхность воды. — Что за?.. «Это невозможно» . Зессель огляделся. Вокруг не было никого и ничего. — Ты в порядке?! К нему подбежал Миррор. Из-за произошедшего Зессель не мог выговорить и слова. Если призванное существо было отправлено назад, значит это тоже песнопение? Но... — Что это было?.. — прохрипел Зессель. Ему никто не ответил. Миррор тоже был ошеломлён случившимся. Его лицо будто бы говорило: «Если ты, на чьих глазах это произошло, не понимаешь, то я тем более не пойму». Техника, обычно называемая «обратной песней», позволяла изгнать призванное существо. Но никакая обратная песня не затягивала существо в его же тень. Даже сам Зессель, учитель песнопений, ни имел ни малейшего представление о том, какого цвета было это песнопение. Он впервые видел подобное, ему даже не доводилось слышать о таком. — Миррор, ты это слышишь? — Слышу что? «Он переспросил... Неужели это только мои галлюцинации? Хватит. Я же учитель. Я должен держать себя в руках». Сразу как только химера была изгнана, просвистевший в его ушах ветер донёс до него звук откуда-то издалека. Это был голос, который он слышал когда-то давно, очень давно.

— Птица без перьев. Птенец, только что вылупившийся из яйца. Ты... Откуда-то издалека звучал неясный, похожий на эхо голос. Невозможно было определить мужской он или женский. Голос был туманным, не принадлежащим этому миру. — Клюэль. Наконец она осознала, что голос обращается к ней. Она вспомнила это слово, только когда услышала его. «Всё правильно. Это моё имя». — Позови меня. Дай мне имя. «Кто ты?» — Я это ты. Я — твои крылья. Проснись же! «Я не понимаю тебя. И хотя я не знаю тебя, извини... Я очень устала». — Но ты обязана летать. Давай полетим вместе. Под покровом тихой-тихой ночи. «Но-чь». Что-то глубоко в сердце отозвалось на это слово. Нити сознания, которые были разрезаны, соединились вновь. «Но-чь... Ночь... Цвет Ночи...». Что-то кольнуло у неё в груди. «Почему?» Она чувствовала, что должна двигаться, хотя силы уже давно покинули её тело. Она чувствовала, что должна идти. Но она не знала зачем. Не знала ради кого. « Ночь. О ком это? Ну же. Ответь мне». — Проснись! Голос не ответил. «Проснись». Слово исчезло. Мир снова погрузился в тишину.

***

— Отнеси детей в укрытие. Учеников, получивших ожоги от пожара и сбежавших от атак зверей, было намного больше, чем ожидалось. Пегас мог унести на себе всего двоих. Изначально она привела трёх пегасов, но на деле потребовалось в два раза больше. Чувствуя жар бушующего пламени, она вытерла пот со лба. «Всё, вроде больше никого нет». — Есть кто-нибудь? Если есть — отзовитесь! Её голос было трудно расслышать из-за треска огня вокруг. Она обогнула корпуса вторых и третьих классов и добралась до перекрёстка рядом со школьным двором. В кустах раздался шорох, и она рефлекторно обернулась. — Здесь кто-нибудь есть? «Наверное он слишком сильно пострадал от химер и даже напомощь позвать не в состоянии» . Такая мысль крутилась у неё в голове. — Энн, прочь оттуда! Чей-то голос. В тот момент, она даже не поняла, что он обращался к ней. Не обратив на него внимания, она сделала шаг вперёд... «...Э?!» Из кустов на неё смотрели три пары глаз. «Не может быть!» Энн не успела даже испугаться, как кто-то выскочил прямо перед ней. Она увидела только куртку цвета пожухлой травы. Взревев, химера рванула с места. Певчий принял удар её когтей левой рукой. Даже стоя позади него, Энн услышала отвратительный хруст. Nussis [Возврат] — пробормотал мужчина, коснувшись противника правой рукой. Вспыхнул зелёный свет песнопения и тело зверя мгновенно стало размытым. Убедившись, что существо окончательно исчезло, мужчина глубоко вздохнул и повернулся к Энн. — Хоть ты и всегда хладнокровна, когда сосредотачиваешься на чём-то — перестаёшь замечать всё вокруг. Ты так и не изменилась со времён Эльфанда, Энн. Перед ней стоял её одноклассник из средней школы. — К-ксинс? — Давно не виделись. Мы оба были очень заняты состязанием, поэтому я не нашел времени поприветствовать тебя. Как там Зессель и Миррор? Они тоже работают здесь, не так ли? Оглядевшись вокруг он назвал имена тех, рядом с кем она недавно находилась. — Они у корпуса первых классов, но... Энн ещё не успела договорить, когда заметила, что стоящий перед ней мужчина старается не тревожить левую руку. — Ксинс, неужели у тебя... — Я был очень опрометчив... «Он отвёл взгляд. Так и думала... перелом». Попытка остановить лапу химеры своим телом была не просто опрометчива, а полностью безрассудна. Но он не мог сделать ничего другого, для того чтобы спасти её. В ситуации, когда враг и союзник слишком близко друг к другу, песнопение задело бы обоих. Чтобы защитить её он мог воспользоваться только техникой, для которой требовалось касание — обратной песней. — ...Извини. Мне... больше нечего сказать. Если сравнить по боевому потенциалу её и одну руку Радужного певчего, то у последней был явный перевес. — Тебе не стоит извиняться. Там и правда мог оказаться раненный ученик. Просто я уже осмотрел почти всю территорию, и знал, что там никого нет. Спрятав левую руку под куртку, её одноклассник огляделся. — И всё же как не вовремя. Она ещё и ударила со всей силы... Окружавшие их тени одновременно начали приближаться. Звери приземлялись. И это не было просто совпадением. Призванные существа всё это время кружили по небу, ожидая своего шанса — того момента, когда представлявший для них угрозу враг ослабнеет. Энн насчитала десять химер. Если они все атакуют одновременно, даже Радужный певчий не сможет справиться с ними. У женщины остался только один катализатор — опал в кольце у неё на руке. «Неудача недопустима, а значит я должна призвать пегаса. Только одного. Вероятность провала возрастёт, если я попытаюсь призвать двух. Неважно, что будет со мной. Но его я обязана вытащить отсюда. Дело не только в химерах. Только он способен победить находящуюся в тылу гидру» . — Ксинс... Когда я призову пегаса, сразу же забирайся на него, — прошептала Энн, стоя спина к спине с Ксинсом. Неожиданно его спина вздрогнула. — Ты совсем не изменилась, Энн... От его тона Энн застыла. Его голос не был низким или к чему-то принуждающим, а скорее наоборот очень спокойным. «Но почему его спокойствие заставляет меня дрожать от страха?» — Когда тебе сложно о чём-то говорить, ты начинаешь частить... Я ни за что не сбегу один. На этот раз от его слов Энн потеряла дар речи. «Как я и думала. Я смутно чувствовала это ещё во времена Эльфанда. Я ненавижу, когда ты так говоришь. Почему ты так много обо мне знаешь?» — Нет! Я прошу тебя, убега... Энн не успела договорить, её голос пропал. Потому что стоявший перед ней человек неожиданно улыбнулся. — Я больше не хочу терять друзей. Его улыбка казалась бесконечно одинокой. Она словно бы говорила, что он всё понимает, и почему-то чувствует отчаяние. Из десяти химер в поле зрения Энн было пять. Ближайшая из этих пяти рванула к ней.

Keinez [Песня Красного]

Волна пламени сожгла всё. Нет. Должна была сжечь, но когда Ксинс почувствовал острую боль в левой руке, его концентрация сбилась. Возникшее пламя было намного меньше того, которое представлял себе Радужный певчий. Химера прорвалась сквозь разрыв в огне. Атакованный в самый неподходящий момент, Ксинс застыл. «Нет! Моё песнопение не успеет!» — Ксинс! «В этот раз когти точно пронзят его».

orbie clar, dremre: Goetia: Berith [Семьдесят два столпа Гоетии * , двадцать восьмой ключ, Берит * ]

Внезапно прямо из-под атакующей химеры, из её тени возник рыцарь на багровой лошади. Он был в угольно-чёрной броне. Длинное копьё в руках рыцарь имело такой же цвет, как и его броня. Из-за появления незваного гостя химеру смело. Затем рыцарь играючи, одним взмахом копья раскидал всех остальных химер. «...Он силён». Рыцарь значительно превосходил по силе химер, относящихся к песнопениям третьего уровня. Значило ли это, что сам он призван благородной арией? Но Энн никогда раньше не видела такого песнопения. «Кто же его исполнил?»

В версии с изображениями тут находится картинка. Не обратив на Энн с Ксинсом никакого внимания, рыцарь исчез безо всякого предупреждения, оставив после себя лишь некое ощущение сна. Но вокруг них лежали побежденные рыцарем химеры. — Энн... это твоё песнопение? Всё ещё пребывая в шоке, Энн только покачала головой. «Это моя фраза! Но ясно одно: спасший нас сейчас певчий хочет, чтобы мы выжили ». — Ксинс. Нам надо ещё немного потрудиться. Энн подошла к Ксинсу, словно пытаясь защитить его. — Жизнь дана нам не просто так, поэтому нельзя сдаваться до самого конца! — Энн, я беру свои слова назад, — сказал Ксинс необычно серьёзным голосом, встав с ней спиной к спине. — Ты изменилась... Ты стала сильной.

***

— ...Нейт. Мальчик вспомнил последние слова истощённой и прикованной к постели мамы. В свои последние минуты мама не пыталась прощаться или говорить слова любви. Она передала ему высшую благородную арию песнопений цвета Ночи — ораторию для вызова истинного духа Ночи. — Это песнопение, созданное ради тебя. И поэтому, Нейт, я расскажу о нём только тебе. Мама с трудом протянула правую руку с кровати. Опустив глаза, Нейт сжал её руку. Она была очень тонкой, даже смотреть на неё было больно. Но он не мог отвернуться. — Ты думаешь, что исполнять песнопения сложно? На этот вопрос не было правильного ответа. Хоть Нейт и был очень юн, он это понимал. И всё же сейчас он мог ответить только: «Сложно». Потому что об успехе песнопений, которым научила его мама, не стоило говорить. Неудачи были для него обычным делом. — Но я думаю, это песнопение ты сможешь исполнить. Мама сжала его руку чуть сильнее. — Тебе нужна не техника. А драгоценный для тебя человек. Желание защитить его. Передай это чувство истинному духу Ночи. Потому что истинный дух Ночи одинока. Это отличалась от того, что мама говорила раньше. Она впервые давала совет не о технике, а о состоянии души. — Поскольку она хорошо знает боль одиночества, она обязательно защитит тебя от него... Да, защитит... обязательно защитит те… бя. По руке мамы ему передалась сила. Но в следующее мгновение она исчезла, как будто обрезали какую-то нить. «Мама?» — Мама? Мама?! Он раз за разом звал её, сжимая её руку. «Она же просто уснула? Она обязательно назовёт меня по имени ещё раз. Обязательно сожмёт мою руку снова». «Правда, мама?»

***

Isa jes qusi xin fears toga peg ilmei shel [В этом месте лишь я] Hir qusi clar, cori, ema lef memory [И как было обещано, песню дарю]

jes kless qusi medolia lef cirkus, medolia lef zarabel [Мелодия эта — дрожь сердца и танец рыданий] jes kless qusi sari lef sophit, faite lef zarabel [Мелодия эта — трепет души и торжество слёз]

Hir sinka I, bekwist WeR muas ririsia harmone lef twispel [Ведь она — пропитавшая мир песня драгоценной ночи] Hir sinka I, bekwist HIr qusi celena poe lef wevirne spil [Ведь она — охватившие мир объятья возлюбленной ночи]

Песня Сумерек продолжалась. Преврати воображение в слова и спой их. Пусть изливающееся в окружающий мир воображение станет звуком и раздастся в ушах. Тогда включится новый контур воображения. Если долго тренироваться, можно исполнять песнопения вплоть до второго уровня без оратории, подобно тому, как это делал Радужный певчий. И только высшие благородные арии не следуют этому принципу. Потому что истинного духа можно призвать только выполнив специфические для него условия. Три связи: использовать особенный катализатор и спеть особенную ораторию — только после этого песня достигнет истинного духа. Только вместе с катализатором и ораторией, и наконец истинным именем призыв истинного духа может быть завершён. «Я слышал ораторию от мамы. Теперь, когда появится катализатор, я точно смогу призвать духа. Потому что так сказала мне мама. Я встретил человека, обменявшегося с ней обещаниями. Я сам поклялся Клюэль и Мио. Я передам эти чувства истинному духу Ночи. Передам, что хочу защитить драгоценное для всех место воспоминаний». Не вытирая пот, Нейт продолжал своё песнопение.

***

С несколькими герметичными контейнерами в руках Мио взбежала вверх по лестнице перепрыгивая через ступеньки. Она направлялась на крышу здания вторых классов, чтобы осмотреться. Когда девушка бросила взгляд на окно лаборатории, двор за зданием уже давно превратился в огненное море. «Если я не буду торопиться, то все мои специальные приготовления станут напрасными». — Пока у меня есть это... Пламя цвета ночи. Ключом к разгадке тайны был эксперимент по смешиванию катализаторов, который она провела вместе с Нейтом и Клюэль. Создание несуществующего цвета пламени не магия, не совпадение, не чудо. На самом деле это просто смесь катализаторов, о которых все знают. Любой человек, дочитавший учебник до конца, сможет найти ответ. Коричневые контейнеры у неё в руках сталкивались друг с другом. «Надо спешить. Но ни в коем случае нельзя допустить, чтобы контейнеры треснули. При малейшей трещине содержимое быстро окислится и разрушится» . — Жди меня, Нейт! Дверь на крышу наконец появилась в поле её зрения.

«Это конец?..» Отчаявшийся Зеа Лордфил упал на одно колено. У него полностью закончились катализаторы. Он отправил Джессику за новыми, но она до сих пор не вернулась. По правде говоря, все свои возможности директор академии уже исчерпал. Гидра медленно приближалась. Если и эта линия обороны падёт, то ничто не защитит убежище в здании первых классов. Хотя там ещё и оставалось несколько учителей, но их катализаторы тоже должны были быть на исходе. «Что ещё можно сделать?.. Если я отправлю предупреждение скрывающимся в здании искать новое укрытие, то надо готовится к ещё большей панике, чем в первый раз». Директор смотрел на приближающегося к нему монстра. Хотя ещё не было ясно, воспользовался ли кто-то теми зловещими «яйцами», но кое-что можно сказать наверняка: никто не мог предвидеть появление такого чудища внутри академии. — ...Что? Гидра внезапно прекратила двигаться. Она как будто застыла.. Единственным исключением были глаза. Только глазные яблоки злобно рыскали по округе. «Она что-то ищет? Но что?» Не понимая её странного поведения, старик мог только молча наблюдать за ней.

***

— Что... случилось?.. И язык, и губы были сухими. Горло болело, из-за того что она попыталась заговорить. Прислонившая к стене зала Клюэль не знала, что происходит снаружи. «Как долго я была без сознания?..» Обычно призванный песнопением огонь исчезал через несколько минут. Призванное Клюэль пламя уже погасло, а значит как минимум столько времени точно прошло. Кровотечение в левом плече тоже остановилось. «Уже час пролетел? Или всего несколько минут?» — Как тихо... Зал наполняла оглушающая тишина, поэтому голос Клюэль отдавался эхом. Откуда-то дул сухой ветер, неся с собой треск пламени. Клюэль впервые подумала, что быть одной страшно. Перед глазами у неё всплыли лица родителей. Когда они исчезли, она вспомнила про своих друзей. «Интересно, в безопасности ли Нейт и Мио? Но что такое сейчас эта безопасность? Когда уже там вернётся обещавшая прийти Кейт? Нет, нельзя завышать ожидания. Что-то могло случиться с убежищем, а я об этом не знаю». Клюэль услышала, как стекло разбилось, от того что на него наступили. «Это Кейт?» Однако достигшее её ушей рычание мгновенно разбило все надежды. — ...Ненавижу настолько упрямых. Зверь с ожогами по всему телу постепенно сокращал дистанцию. Его мшисто-зелёное тело стало полностью чёрным. Даже сейчас от гривы его львиной головы поднимался дым. Это была та самая химера, которую Клюэль отогнала, прежде чем потерять сознание. Она не могла шевелить сожжёнными крыльями, и приближалась медленно, словно хромая. «Что делать? Снова использовать кровь как катализатор? Но я уже потеряла слишком много крови. Мне кажется, ещё чуть-чуть и я действительно засну навсегда. Это моё тело, мне лучше знать». — Оба варианта так себе... «Я же достаточно продержалась?» — Возлюбленный птенец, покинувший гнездо. Птенец, что вот-вот вылупится из яйца. Певица без крыльев! «Голос? Снова он. Но я слышу его отчётливее, чем раньше». — Я — твои крылья. Назови моё имя! «Я думала, это только сон. Но я и правда слышу его. Это не галлюцинация Назови?.. Но у меня нет ничего, что я могла бы использовать для песнопения». — Чтобы призвать меня не нужен катализатор. Пролитая тобой кровь позвала меня. «Ты понимаешь, почему Я специально спросил, что у тебя был за катализатор?.. Даже если бы ты использовала для того песнопения не камень, а «что-то другое», ты всё равно призвала бы нечто настолько же впечатляющее», — вспомнились девушке чьи-то слова. «Но я же не знаю оратории». — Оратория не нужна. Птица должна вылупиться из яйца. Треск твоей скорлупы разбудил меня. «Даже среди самых высокоуровневых существ — истинных духов — есть такие, которые не пользуются речью...Девчушка, тебя сейчас раздирает конфликт. Конфликт между ростом и стагнацией. Как у птенца, который пытается разбить скорлупу, но не может выбраться», — лишённые эмоций, они поднимались из глубин памяти, подобно фонтану. «Чьи это слова?» — Три связи развязаны. Условия уже выполнены. Ты давно завершила моё песнопение. «Завершила... песнопение?» Как при дежавю, в её голове всплыла неясная сцена. То, что она призвала во время состязания, — окутанные сияющим пламенем, ослепительно яркие, несуществующие в этом мире волшебные перья. Горящие перья. Огонь, принявший форму перьев. «Это...» — Осталось только назвать моё имя. Давай же! Она смутно видела, как опалённый мститель прыгнул на неё. Но её сознание сосредоточилось на говорившем с ней голосе. — До тех пор пока ты не вернёшься в яйцо, я всегда буду возрождаться из пепла. Пока ты не отвернешься от меня, мы всегда встретим новый рассвет вместе. Ну же, Клюэль Софи Нэт. Назови моё имя! С бледных губ Клюэль слетел едва слышный вздох. Красная песня даже не ставшая звуком. Но эта песня девушки пересекла весь многофункциональный зал, затем всю академию... Где-то в мире дрогнуло сердце существа, ожидавшего этой минуты. Когти зверя коснулись чего-то. Чего-то мягкого. Но они не смогли достичь девушки. Их остановило возникшее перед ней гигантское алое крыло. Зверь попытался разорвать преграду, но его когти поглотило пламя. — Я всегда ждал того момента, когда ты родишься. Клюэль, моё вместилище. Одним крылом закрывая девушку, птица взмахнула другим. Всего одно движение. Но только от него по залу прокатилась волна жара. Химера вспыхнула светом песнопения и была изгнана. — Можешь двигаться? Сжав зубы, Клюэль поднялась. Уже на это ушли все её силы. Она не могла двигаться, однако понимала, что если хоть на секунду расслабиться — потеряет сознание. Тело не последует воле разума. — Тогда я понесу тебя. Давай же. Скажи мне куда ты хочешь пойти. На этих словах, истинный дух Красного — божественная птица рассвета Феникс — обнял девушку крыльями. — Даже на край света, если таково твоё желание. Скажи, Клюэль, куда ты хочешь лететь? Сначала ей в голову пришло убежище друзей — корпус первых классов. «Всё ли хорошо у Ады, Сержес и остальных одноклассников? Если они добрались до здания, то они в безопасности» . Затем у неё перед глазами встала фигура девушки в жемчужно-сером платье. Той, которая всегда была рядом с ней. Которая сказала, что отправится за материалом для создания пламени цвета Ночи. «Она точно не сделает ничего безрассудного. Я лучше всех знаю, что она всегда ведёт себя по-детски, но когда действительно необходимо, она проявляет свой блестящий ум» . — Я... Наконец она вспомнила лицо юного, изучающего песнопения мальчика в тёмно-синей робе. Никто не исполнял таких песнопений, как он. Одинокий певчий. Скромный и склонный к депрессии, постоянно ошибающийся песнопевец. Только этот ребёнок нуждался в том, чтобы кто-то был рядом с ним. Кто-то, кто подбодрит его после неудачи, а в случае успеха будет радоваться вместе с ним. Кто-то, кто будет присматривать за ним. — Ты решила? — вновь спросила божественная птица рассвета. Клюэль молча кивнула.

Нейт истекал потом и тяжело дышал. Горячий воздух обжигал лёгкие. От духоты у мальчика кружилась голова. Огонь пожирал кислород, вызывая головную боль. Жар истощал выносливость, разъедал тело. И всё же, несмотря на всё это, Нейт продолжал петь. Сквозь пламя, сквозь школьный двор, сквозь академию... Ради той, которая где-то в мире слушает эту песню.

Часть 4

— Ох... Такое пламя!.. Окинув двор взглядом с крыши, она всё поняла. Вся академия была в огне. Единственным исключением была территория вокруг корпуса первых классов, от чего она почувствовала облегчение. — Нейт, дурак. Это же безрассудство. Она удивилась уже, когда увидела огненное море во дворе, но стоило ей заметить фигуру Нейта в самом центре, и контейнеры чуть не выпали у из рук девушки. — ...Но это показывает, насколько ты в меня веришь, не так ли? «Я не могу предать его веру. Я призову пламя цвета Ночи». Она переложила все контейнеры в одну руку . «Осталось только бросить их в огонь. . То, что она собиралась сделать, было по сути простейшим химическим экспериментом, который каждый проводил в своей жизни хотя бы раз. Пламя цвета Ночи. На самом деле это «реакция окрашивания пламени». Обычно огонь красный. Но если добавить в него особенный металл, он станет совершенно другим на вид. Если бросить в огонь определённые соли, например щелочных или щелочноземельных металлов, то после нагрева и испарения электроны в их атомах перейдут в возбуждённое состояние с высокой энергией. Но поскольку возбуждённое состояние нестабильно, электроны быстро возвращаются в обычное состояние. При переходе в состояние с низкой энергией, электрон излучает разницу в энергии между двумя состояниями. Когда длина волны этого излучения совпадает с видимым спектром, огонь приобретает характерный для металла цвет. «...Другими словами можно создать огонь светящийся цветом Ночи». Серебристый металл с мягкой структурой, мгновенно окисляющийся на воздухе. Тридцать седьмой элемент периодической таблицы «Rb» — Рубидий. Название происходит от слова «rubidius» — красно-фиолетовый огонь. С его помощью можно создать очень тёмное пламя. Песнопения цвета ночи. Песнопения, которых не должно существовать, будут завершены с помощью огня, которого не должно существовать. «Остаётся только поверить в него. Так же, как он поверил в меня». — Держи, Нейт! Мио со всей силы швырнула контейнеры с крыши во двор.

Пятиголовая гидра инстинктивно огляделась вокруг. Её посетило нехорошее предчувствие. Она не знала причины опасений, но ей точно что-то угрожало. У неё не было соперников. Но хоть она это и понимала... «Надо уничтожить», — послала сигнал остальным головам белая. «Надо всё уничтожить», — согласилась зелёная. «Но где наш противник?» — засомневались жёлтая и синяя. «Не знаем. Нужно искать». Четыре головы осматривали округу восемью глазами. «Там». До сих пор молчавшая красная голова внезапно начала двигаться. Она смотрела в то место, где пламя сияло особенно ярко. «Этот огонь. Когда он успел стать чёрным? Недавно он был такого же цвета, как и Я». Все головы повернулись в указанном направлении. Десять глаз уставились на маленькое существо посреди пламени. Одетый в робу почти такого же цвета, как и сверкающее чёрное пламя, крошечный, ничтожный на первый взгляд певчий. «Это он? Это тот враг, которого мы должны уничтожить?»

— Ксинс... Что это? — тихо прошептала прикрывавшая ему спину Энн. «Что?..» Зажав катализатор в правой руке, он приподнял брови. — Это... песня? Как только Ксинс вслушался внимательнее, он содрогнулся всем телом. Нежный голос пересекал окружающее пламя и двор, мирно окутывая всю академию. Трещал огонь. Яростно выл ветер. Но меж них ясно слышалась тихая мелодия. Печальная и одинокая, но почему-то очень дорогая для него. «Где и когда я её слышал?..»

Yer she saria stig lef xeoi peg pel [Да вернётся к тебе та клятва, что выткана цветом Ночи] Yer she saria stig lef xeoi, Yer zayixuy-c-olfey she ora [Торжественная клятва цвета Ночи с тобой. Всегда, везде, навечно]

U da lostasia dremren [О забытое дитя] O la laspha, yupa Lom dremre neckt lostasia U meide [Пусть все забудут о тебе, но не забуду я]

Замёрзшие чувства в его сердце начали воскресать. «Эта песня... В тот день...» Она не могла быть ничем другим. Поэма полная трагических чувств. Мелодия стремящаяся к вечному сну и одиночеству. Но в этот раз текст был другим. «Кто же поёт её?.. Нет, точно не Евамари». И текст, и ритм, и певец — всё отличалось. И всё же эта мелодия, сколько бы времени не прошло, не потеряла своего чистого и нежного звучания.

Isa da boema foton doremren [Дитя, что было рождено] Isa da boema foton doremren, O hearsa neighti loar [Дитя, что было рождено, начал дуть новый ветер]

O univa sm thes hypne [Добро пожаловать обратно в колыбель] eposion lef hypne, eposion lef xeo, elmei jes muas defea [Время сна в колыбели кончилось — так объявил заветный колокол]

ende Years besti… [И тогда я...] ende Wer she pridia… [И тогда ты...]

Песня прервалась. Это был знак окончания оратории. Последний куплет подошёл к концу. Он не смог дослушать её тогда. В тот день девочка сама перестала петь. Так и не дождавшаяся своего конца поэма Ночи. Никогда прежде не спетый последний куплет... — Значит... там было продолжение? Воспоминания и мелодия слились. Он до сих пор помнил слёзы девочки. Его бесконечно желанная мечта, ставшая иллюзией из-за прошедшего, казавшегося вечностью времени... Ксинс вспомнил всё.

***

«Она заметила?..» Почувствовав приближающийся грохот, Арма сощурил глаза. «Сильна. Канал даже не открылся, а она уже почувствовала слабые знаки признаки, проявляющиеся из-за оратории. Но это, скорее всего, потому что призываемое «существо» достаточно могущественно. Успеет ли Нейт? Хотя всё и выглядит довольно неплохо, риск очень велик». Песня Нейта закончилась. Осталось добавить катализатор, и все условия будут выполнены. Но пламя до сих пор не изменило цвет. Оно оставалось красным. «Хоть Я и не хочу этого говорить... Сейчас ещё можно сбежать. Нельзя потерять Нейта. Иначе его мама ни за что меня не простит». — Я буду ждать. Арма не сказал ни слова, но стоявший рядом с ним мальчик угадал его мысли. — Потому что я обещал Мио. Нейт не моргая смотрел на алую стену огня. Впервые в своей жизни Арма демонстративно вздохнул. Столкнувшись с приближающимся кризисом, мальчик решил принести клятву в самый ненадёжный час, не зная сможет он это сделать или нет. «Раньше Я этого не замечал. Я думал, что его характер совершенно не такой как у матери, но, похоже, упрямство он унаследовал от неё… И, скорее всего, именно по этой причине Я так привязался к Нейту». — Неважно. Делай, что хочешь. Я буду с тобой до самого конца. Одновременно с его словами раздался какой-то резкий звук, — звон бьющихся стеклянных контейнеров прокатился по двору.

А когда звон утих, окружавшее их пламя окрасилось в цвет Ночи.

«Спасибо, Мио». «Все условия выполнены. Осталось узнать, соответствую ли я им?» Нейт выдохнул весь воздух, собравшийся у него в лёгких. — Я буду наблюдать до самого конца. Он повернулся к чёрной ящерице и слабо кивнул. Хоть пламя и окрасилось в цвет Ночи, исходящий от него жар остался тем же. С одной стороны пламя — самый эффективный катализатор, с другой — его сложнее всего контролировать. Если допустить хоть одну ошибку, то, вся накопленная концентрация и воображение полностью исчезнут. Второго шанса не будет. Нейт убедился, что гидра движется к нему. Одновременное использование пяти цветов породило призванное существо, чей интеллект превосходил человеческий. В небе над головой летало несколько десятков химер. «Но мама сказала, что истинный дух Ночи обязательно всех защитит. Всё зависит только от меня». Нейт сумел удержать концентрацию. Однако он чувствовал, что его разъедает мощное напряжение. Всё тело и роба взмокли от пота, но этот пот отличался от естественного, появляющегося из-за тепла. Хотя мальчик не двигался, его голова кружилась. И когда он попытался выпрямиться и вздохнуть... «...А?!» Нейт потерял равновесие. Мигрень. Он почувствовал вялость. Мир перед его глазами стал смутным, похожим на мираж. Слишком сконцентрировавшись на оратории, он не заметил странностей происходящих с его телом. Острый тепловой удар. Излучаемый пламенем жар оказался слишком тяжелой нагрузкой для организма тринадцатилетнего мальчика. — Нейт! Даже голос Армы звучал как галлюцинация. Нейт падал в огонь. Его сознание было отрешённым, как если бы это падал не он. Сон был подобен сладкому соблазну. «Нельзя! Нельзя потерять сознание сейчас!» Но хоть он это и понимал, его ноги отказывались двигаться. Словно стремясь обнять мальчика, огонь протянул к нему свои языки.

«...Нет, так нельзя. Никак нельзя. Я обещал. Я обещал многим людям». «Потому что я хочу что-нибудь сделать. Сделать что-нибудь ради всех остальных...»

Прежде чем огонь коснулся Нейта... Кто-то удержал одетого в робу мальчика на ногах. Кто-то прыгнул в пространство между ним и пламенем. Нейт бессознательно схватился за чью-то руку. «Кто же это?» — Нейт, ты как всегда слишком много на себя взвалил. Кулак легонько стукнул его по голове. — Я не могу помочь тебе с песнопением, но могу хотя бы побыть с тобой... «...Мама? Я думал, что этот голос тоже галлюцинация. Но я и правда держусь за её руку». Нейт протёр глаза. Перед ним стояла не мама. Он заметил только белое платье. Подняв голову, он увидел лицо девушки с повязкой на левом плече. — ...Клюэль? Девушка слабо улыбнулась и кивнула. — Быть не может. Как ты здесь оказалась? Нет, есть вещи поважнее — скорее убегай! Огонь уже слишком велик, да и гидра движется сюда! Девушка никак не ответила на его слова. Она внимательно и спокойно смотрела прямо на него. — Оратория уже закончена? Его губы не двигались. Все галлюцинации исчезли. Он перестал слышать даже треск пламени. Он видел только её. Внутри него звучал только её голос. — Всё хорошо. Я буду рядом с тобой. Давай призывать вместе. Впервые Нейт был рад окружающему их огню. Потому что жар иссушал то, что вытекало у него из глаз. — Спасибо большое... Теперь я и правда в порядке.

Словно благословляя их обоих, с неба сыпались, подобно снежинкам, алые перья божественной птицы.

Певчий цвета Ночи и девушка вместе протянули руки к огню цвета Ночи. Тот не обжёг их, а ярко осветил своим сиянием. Свечение цвета сумерек поднималось в небо. Нейт спел заветную песню и назвал заветное имя.

В версии с изображениями тут находится картинка. ende Years besti… [И тогда я...] ende Wer she pridia… [И тогда ты...]

Ive lef Armalaspha — La selah she maria sm neight [Ева — хозяйка сумерек, Женщина Истока — Ты улыбнёшься на рассвете]

↑ Первая часть оккультного гримуара Легименгтон, он же "Малый ключ Соломона". В Гоетии описываются 72 демона, служивших царю Соломону, и методы их призыва

↑ 28-й демон Гоетии, подробнее тут «Гоетии» Демоны_Гоетии

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Заключительный аккорд: Радость, которую ты желала — Ева улыбается на рассвете

Часть 1

— Эй… Ада… Что это? — шепнула Сержес на ухо подруге. Затаив дыхание, они скрывались в комнате класса «1-B». Сержес немного раздвинула занавески открытого окна и, не обнаружив химер, выглянула наружу. — О чём ты? Там ничего нет. Поменявшись местами с Сержес, Ада посмотрела в окно, но увидела только абсолютно чёрное небо, бесконечно разлившееся во все стороны. — Нет, посмотри туда! Сержес пальцем указала в сторону школьного двора. Несколько секунд Ада смотрела в указанном направлении. Небо там искривлялось. — Э?.. Ада наконец поняла, что хотела ей сказать одноклассница. Это было не небо. То, что она приняла за небо, на самом деле было пламенем сине-фиолетового цвета. Освещавшее двор пламя цвета Ночи поднималось в воздух и соединялось. Огонь сосредотачивался в одной точке, подобно гигантской воронке. Незаметно для всех в небе родился тускло сияющий канал. Ада не замечала его до сих пор именно потому, что он был невероятно большим. «Что это? Что за неизвестный канал? Он огромен. Я ещё никогда не видела настолько бросающегося в глаза канала» . Сияние врат росло и неожиданно разорвалось. Это значило, что песнопение было завершено.

— Что?.. Мио обессилено прислонилась к ограждению крыши. Она ясно видела момент полного открытия канала. Истинные духи, призываемые высшими благородными ариями, очень различались между собой, но у них было одно общее свойство. Что гидра, что зелёные виверны — все призванные существа такого рода были абсурдно большими. «Насколько же громадное существо появится из такого канала?» Мио всматривалась настолько внимательно, что даже перестала моргать, но хотя врата раскрылись, из них ничего не вышло. «Неужели оно провалилось?» Она хотела проверить своё предположение, но поскольку освещавшее двор пламя исчезло, всё вокруг снова погрузилось в кромешную тьму. — Что случилось?.. Единственное, что она увидела, гигантскую вломившуюся во двор тень. Она не знала причины, но монстр почему-то сменил направление и теперь двигался туда. Если песнопение провалилось, то больше ничего сделать было нельзя. Времени на ещё одну высшую благородную арию уже не было. Гидра приближалась к центру двора. Именно там недавно находился Нейт. Но сейчас из-за темноты Мио не могла различить его фигуру. Она не была уверена, что он смог сбежать. «Более того, я не хочу его видеть. Если освещение восстановится и Нейт ещё будет там…» Однако, словно насмехаясь над ней, работавшие с перебоями неоновые огни включились именно в этот момент, вновь осветив Академию. Весь двор снова был залит ярким светом. «Прошу. Пусть его там не будет. Пусть он уже убежал». Свет слепил её, но она всё равно вгляделась в центр двора, и тогда у неё закружилась голова. «…Быть не может» . Он по-прежнему был там. Более того, рядом с ним стояла её подруга, которая должна была отдыхать в зале. — Нейт, Клулу, беги-и-и-и-ите! — прокричала она с крыши. Разумеется, её не могли услышать. И всё же ей оставалось только кричать. «Сейчас их троих раздавит чудовище… Стоп… Троих?» Глаза не подвели её. Мальчик в тёмно-синей робе — Нейт. Девушка в белом платье — Клюэль. Но рядом с ними стоял кто-то ещё. Абсолютно чёрный человек, как будто всё его тело было укутано в чёрную одежду. «Кто это?.. Не может быть. Неужели… Я думала, что истинный дух Ночи непременно окажется чем-то громадным. Этого не может быть…»

«Оно» появилось не из канала. Когда канал открылся, это нечто поднялось из тени Нейта. Трёхмерная тень медленно выпрямила спину. Но всё равно она явно была небольшой. Почти как сама Клюэль. Нет, она была даже ниже девушки. Стоявшее перед Клюэль нечто имело вид человека. Абсолютно чёрное, но при этом выглядящее прозрачным тело. Человек, окутанный тенью. Кроме того, фигура казалась женской. Если можно было как-то её описать, то ближайшая аналогия — девочка, полностью залитая чёрной краской. Но пока Клюэль внимательно рассматривала её, стоявший поблизости мальчик неожиданно пошатнулся и упал. — Нейт?.. Мальчик уже почти упал на спину, но Клюэль успела в последний момент подпереть его правым плечом. Сколько бы она не звала его, ответа не было. Его глаза оставались закрытыми. «Он потерял сознание? Как не вовремя. Гидра уже совсем рядом…» — Видимо, он перестал чувствовать напряжение и расслабился . Клюэль повернула голову. Она не заметила, как истинный дух Ночи оказался прямо рядом с ними. — Но его надо похвалить. Хорошо держался. Дух протянул тень в форме руки и нежно коснулся пальцами лица мальчика. — …Ты — истинный дух Ночи? — Похоже, что так, Клюэль . Клюэль очень удивилась тому, что её внезапно назвали по имени. «Одно дело божественная птица, которую я сама призвала, но откуда истинный дух Ночи знает моё имя?» — Ха-ха. Мне сказало вон то дитя . Истинный дух поднял голову и посмотрел вверх. Там, в усеянном звёздами ночном небе, как будто сливаясь с ним, махало крыльями какое-то гигантское существо. На первый взгляд по размеру оно могло даже сравниться с гидрой. Огни академии осветили парящий в воздухе силуэт. «Это дракон?» Гидра ускорилась, её приближение создавало трещины в земле. Заметив её боковым зрением, истинный дух Ночи вновь посмотрел в небо. — Арма, я займусь этим противником. А ты помоги Клюэль и Нейту спрятаться . — Понял . Бас прозвучал подобно самой низкой клавише трубного органа. «Что это за вибрации у меня в голове? Это действительно голос? Нет, есть вещи поважнее… Арма? Я знаю это имя?.. Не может быть. Вот этот дракон…» — Я же говорил, что Я не ящерица. Но времени на пустые разговоры у нас нет. Она идёт. Угольно-чёрный дракон приземлился рядом с Клюэль. Порыв ветра мягко качнул её волосы. — Ева, оставляю всё на тебя. Девчушка, скорее тащи Нейта сюда и залезай . — Клюэль… * На мгновение Клюэль посетила иллюзия, что за спиной у неё стоит человек. Обратившийся к ней голос не был смутным, как у Феникса и Армы. Звучавший позади голос был таким же, как у любого обычного человека. — Огромное тебе спасибо. Нейт ни за что бы не сумел призвать меня в одиночку. Я здесь только потому, что ты была с ним. Благодарю. Если сможешь, пожалуйста, продолжай помогать моему мальчику и дальше. «Моему мальчику? Мне кажется, так обычно не говорят. Она сказала это так, будто речь шла о её ребёнке. Такие слова о людях не очень подходят истинному духу, разве нет?». Прежде чем Клюэль определилась, стоит ли ей задавать этот вопрос или нет, её тело поднялось в воздух. Дракон цвета Ночи подхватил её передними лапами и взмахнул крыльями. — С-стой! Неси нас аккуратнее! Арма схватил её, когда Нейт всё ещё висел на спине у девушки. Хотя скорость полёта и была небольшой, из-за очень неудобного положения, если Клюэль хотя бы на секунду расслабилась бы — вниз могла рухнуть не только она, но и Нейт. Более того, дракон летел крайне неуклюже. « Он не привык летать? Он явно проигрывает в сравнении с доставившей меня сюда божественной птицей ». — Просто Я очень давно не летал , — ничуть не стыдясь, в дерзкой манере заявил ящер. Эта надменная манера речи окончательно убедила Клюэль. Сомнений больше не было. Этот дракон был хорошо ей знакомым призванным существом. — …Гигантская летучая ящерица. — Ты что-то сказала? В ответ своему как всегда что-то переспрашивающему собеседнику Клюэль быстро покачала головой — Нет. Но прежде спрошу, если ты такой большой, то почему не появился с самого начала? — Я и «Женщина Истока» — песнопение-дуэт. Пока одно крыло не призвано, другое не может выйти на свет . «Впервые слышу об таком особенном типе песнопений. Но даже если закрыть на это глаза... Есть другие вещи, о которых я обязана спросить» . — …Кто такой этот истинный дух? Внизу, под ними стояла не сдвигаясь с места истинный дух Ночи. « Она чем-то отличается. Не знаю чем, но я уверена, он отличается и от божественной птицы, и от этой ящерицы цвета Ночи. Если и существует какая-то черта, разделяющая истинных духов и людей, то она стоит прямо на ней ». — Ты назвал её Евой, не так ли? Это имя истинного духа? — У него нет имени. Евой я назвал девочку, которая самовольно отбросила своё имя . Сначала они летели низко, но сейчас угольно-чёрный дракон резко набрал высоту. Несмотря на завывания ветра в ушах, Клюэль отчётливо слышала голос истинного духа, летящего с ней в лапах. — Ева — «Женщина Истока», та, кто подарила миру песнопения цвета Ночи. «Подарила миру песнопения цвета Ночи» — услышав такой ответ, Клюэль посмотрела на лицо лежавшего у неё на спине мальчика. — Эм-м, то есть это был не Нейт? — Ты, наверно, уже слышала, что песнопения цвета Ночи создал не Нейт, а его мама. «Я понимаю всё меньше и меньше. Мама Нейта уже умерла. Я знаю, что это она создала песнопения цвета Ночи, но всё же, почему истинного духа Ночи зовут Ева?» Но прежде чем она успела задать этот вопрос, Арма обратился к ней: — Закрой уши. Я должен кое-что сделать . — …Должен сделать? — Реветь. Одно простое слово заставило Клюэль трястись от ужаса. «Реветь? С-стой! У меня же левая рука ранена, а правой я держу Нейта. Мне нечем закрыть уши, поэтому не мог бы ты немножко сдержаться…» Её желание было тщетным. Когда угольно-чёрный дракон испустил рёв, Клюэль на секунду потеряла сознание.

— O she saira qersonie Laspha — Armadeus [Временный хозяин одного крыла — имя мне Армадеус — «Тот кто обнажил клыки»]. Очарованный одинокой дочерью тёмной ночи, Я призван её истинным наследником. Повинуясь песнопению Ночи, Я возвещу об этом миру!

Его голос был слышен не только в академии, он достиг всех концов света.

Не став преследовать улетевшего в небо дракона, гидра сосредоточилась на оставшемся на земле маленьком истинном духе. Она чувствовала опасность и от огромного дракона, но по-настоящему неприятен был стоявший перед ней крошечный истинный дух. Именно в нём она ощущала какую-то угрозу. Гидра исторгла обжигающее дыхание, вновь превратив двор академии в огненное море. Место, где только что стоял истинный дух Ночи, было полностью выжжено. Маленький истинный дух исчез не оставив следов. И прежде чем гидра успела хоть что-то осознать… — Извини, эта школа — очень важное для меня место, — раздался голос над головами огромного монстра. Пять голов развернулись на голос, пытаясь рассмотреть врага. — Позволь высказать тебе мою благодарность, ведь сейчас я могу делать всё что пожелаю. Вскоре все десять глаз неотрывно уставились в одну точку на краю школьного двора, находившуюся на высоте двадцати метров над землёй. Там на одном из осветительных столбов гордо возвышался абсолютно чёрный истинный дух.

***

— Эй, Миррор, нам это снится? Забыв даже вытереть пот со щёк, Зессель наблюдал за драконом у себя над головой. Угольно-чёрный ящер, махавший крыльями на фоне неба, закрытого занавесом цвета Ночи, был невероятно большим и величественным. «Несомненно, он призванное существо, но к какому цвету относится этот истинный дух?» — …Я сейчас вспомнил кое-что из далёкого прошлого. Очень далёкого прошлого, — вздохнул учитель в очках. — Какое совпадение! Я тоже. Зессель тоже вздохнул и продолжил наблюдать за истинным духом цвета Ночи, даже перестав моргать. Он вспомнил дремавшие в глубине его памяти больше десяти лет слова: «Я хочу песнопения цвета Ночи». Во времена, когда он учился в Эльфанде, в классе была одинокая, ни с кем не общавшаяся, сидевшая в конце комнаты девочка. Когда он посвятил себя красным песнопениям, Миррор — синим, а Энн — белым, одна единственная девочка изо всех сил продолжала стремиться к несуществующему цвету. «Но это невозможно. Прежде всего, если бы она и правда завершила песнопения цвета Ночи, то её имя уже давно бы гремело по всему миру, точно так же, как и Радужного певчего». И в этот момент… Угольно-чёрный дракон проревел:

— O she saira qersonie Laspha — Armadeus [Временный хозяин одного крыла — имя мне Армадеус — «Тот кто обнажил клыки»]. Очарованный одинокой дочерью тёмной ночи, Я призван её истинным наследником. Повинуясь песнопению Ночи, Я возвещу об этом миру!

« Повинуясь песнопению Ночи… Одинокая дочь тёмной ночи… Не может быть… » — Ха. Ха-ха-ха… Как такое возможно?! — громко засмеялся Зессель, приложив руку ко лбу. Что-то вытекло у него из глаз. Ему оставалось только насмехаться над собой. «Девочка, презираемая всеми в классе. Девочка, отвергнутая и учителями, и школой. А сейчас эта самая девочка защищает нас всех? Мне нужно восхвалять её? Или скорбеть о ней? Что я вообще должен делать? Что же мы… » — Насколько же я была глупой? — …Госпожа Джессика? Здесь стояла та, кто должна была направлять учеников в укрытие, бывшая учительница Эльфанда. — Ты… всегда была права, не так ли, Евамари? Не утирая слёз, завуч вновь и вновь от всей души называла имя своей бывшей ученицы.

***

— З-зачем было так внезапно орать?! — прокричала Клюэль в ответ, закрывая рукой звенящие уши. С её точки зрения случившееся было катастрофой. — Девочка, которая знала о времени своей смерти. Истории подобные этой существуют повсюду в этом мире. Хотя большинство людей смиряется с таким исходом, девочка ненавидела свою судьбу. «Если я исчезну, так ничего и не сделав, то зачем я вообще существую?» Она хотела оставить после себя в мире нечто, что служило бы доказательством её существования. По сравнению с недавним рёвом, сдержанный голос Армы был похож на абсолютную тишину. Он как будто разговаривал сам с собой. — И девочка положила глаз на песнопения. Решив создать что-то новое, она полностью погрузилась в исследования. Но когда она уже наполовину завершила новый вид песнопений, её тело уже начала разъедать болезнь. Испуганная и беспокоящаяся девочка встретила мальчика. И эта встреча буквально изменила её судьбу. Ненадолго прервавшись, словно подбирая подходящие слова, он продолжил: — Едва они встретились, мальчик предложил девочке посоревноваться с ним. Правильнее было бы сказать, что он бросил ей вызов. Кто из них первым создаст своё собственное песнопение — таково было их соревнование. — И почему это изменило её судьбу? — Потому что девочка почувствовала себя удовлетворённой. До этого она была совсем одинока. Поскольку она знала время своей смерти, решила не общаться с другими людьми. Но теперь она нашла человека, который признал её. А если он сделал это, значит появился кто-то, кто запомнит её. А следовательно, ей больше не нужно было создавать песнопение как доказательство своего существования. Более того, её чувства начали изменяться. Эти чувства были до боли понятны Клюэль. Она знала, почему симпатизирует этой девочке. Потому она испытала тоже самое несколько дней назад. «Мне кажется, тебе очень идёт быть певчей», — вспомнились ей слова Нейта. «Насколько же я была рада, только потому, что появился человек, который признал меня?» — Также как и спасший её мальчик, она захотела стать кем-то, кто исцеляет одиночество других. К такому решению пришла девочка. Она хотела путешествовать по миру, спасая людей, с такой же болью в душе, как и у неё. Но несмотря на её желания, время девочки кончалось. К тому же она и правда хотела исполнить своё обещание мальчику и узнать: кто из них создаст своё песнопение первым? Она никак не могла осуществить оба своих желания. И тогда… Зрачки-полумесяцы разговорившегося существа дрогнули. — Чтобы исполнить оба, девочка отказалась от своего имени. Сожаление. Сомнение. Зависть. Плач. Сколько же эмоций смешалось в его глазах? Даже наблюдавшая с близкого расстояния Клюэль не знала ответа. — Она призвала с помощью песнопений те вещи, которых желала. И тогда девочка подумала: «А если я смогла, то возможно ли будет призвать и меня после моей смерти?» Она по собственной воле встала во главе созданных ей песнопений, другими словами — стала истинным духом. «Такое вообще возможно? Это не то, что можно сразу же принять. Но тогда почему?..» Казалось, что глаза рассказавшего это существа могли убедить кого угодно поверить вопреки сомнениям. Нет, они заставляли верить ему. Их наполняла холодная и прекрасная грусть. — Это случилось на самом деле?.. — Кто знает… Может быть ничего такого и не было, и это просто сказка. Но… Уголки пасти дракона немного натянулись. Его выражение лица не было настолько ясным как у людей, но Клюэль всё поняла — несомненно, он улыбался. — Недавний рёв был моим прощальным подарком этой девочке . «Этой девочке?» Клюэль не смогла задать вопрос, у неё окончательно ум за разум зашёл. — Итак, сейчас мы разберёмся с химерами. Держись крепче! «Сейчас. Таская нас с Нейтом? Это тебе не шутки! С твоим неуклюжим полётом даже просто летать-то страшно, а ты ещё и собираешься вести воздушный бой?! Сколько бы жизней у меня не было, их всё равно на это никак не хватит!» — Это отличный шанс доказать тебе, что Я не просто ящерица, ты так не думаешь? — Ты меня даже не слушал... Ты, гигантская ящерица цвета Ночи с крыльями… Истинный дух широко улыбнулся. Но его нынешняя улыбка, в отличие от предыдущей, явно была вредной.

«Итак…» Стоявшая на железном столбе истинный дух Ночи осматривала академию. Повсюду были видны языки пламени. И учебные корпуса, и другие здания — все были частично разрушены. В небе всё ещё осталось немало химер. «Как вы посмели настолько разбушеваться?» «Пожалуйста, защити школу», — таково было желание певчего. Истинный дух призвана, и поэтому обязана исполнить его. Но кроме этого было ещё кое-что. Если принять во внимание собственные чувства духа, то гидра совершила непростительное преступление. «Значит, именно ты виновата в том, что у него сломана рука». — Это наша первая встреча спустя десять лет, и портить её — тяжкий грех. «Женщина Истока» спрыгнула с осветительного столба. В её голосе был слышен гнев, но кроме него ещё и едва заметная радость.

Часть 2

Их было несколько десятков. Но хотя им противостоял всего один враг, от сотни химер осталось уже меньше половины. В тот момент, когда Энн собиралась в который раз пересчитать их, ещё одна химера упала на землю. Одни были сметены хвостом, другие сбиты крыльями. Подавляющее преимущество в количестве никак не помогало трёхголовым монстрам. — Что… это? Всего одно внезапно вмешавшееся существо — дракон цвета самой что ни на есть тёмной ночи. Если не учитывать гидру, то Энн ещё никогда не видела настолько огромного призванного существа. «Истинный дух? Но какого он цвета?» — Похоже, я успела. Услышав голос совсем рядом с собой, Энн вздрогнула. Это случилось в пространстве между ней и Ксинсом, там, где их тени наложились друг на друга. Ничего не ответив и повернувшись в ту сторону, Энн увидела тень размером с человека. Её тело было, как будто облито чёрной краской, но не только. Оно казалось прозрачным и издавало блеск цвета Ночи. Кроме этого, силуэт создавал впечатление десятилетней девочки. «Истинный дух?» Это существо явно превосходило блуждающих огоньков и саламандр, призываемых благородными ариями, а значит, относилось к песнопениям первого уровня музыкальной шкалы. Обычно такие существа были огромными, как например, драконы. Поэтому Энн впервые видела истинного духа с человеческой фигурой. — Энн. Она невольно замерла, когда призванное существо внезапно назвало её по имени. — Здесь слишком опасно. Ты же знаешь: битва между истинными духами превратит всё вокруг в выжженную пустыню. Я не знаю, когда разгорится пожар, поэтому поспеши укрыться в корпусе первых классов. Сердце стало биться заметно громче. ««Ты же знаешь»? Что это за манера речи? Истинный дух говорит так, как будто хорошо со мной знаком. Я его впервые вижу. Всё правильно, я никогда раньше не встречалась с ним. Но почему я чувствую себя так неловко?..» — Мы с Ксинсом займёмся гидрой. Два наших друга у здания уже изрядно притомились, так что тебе стоит им помочь. Достав откуда-то кожаную сумку, истинный дух в форме девочки бросил её Энн. Когда та её поймала, из неё раздался какой-то жёсткий звук. «Там внутри драгоценные камни-катализаторы?» — Давай, поспеши. — Н-но… Истинный дух скрестил руки и, как будто-бы, вздохнул. — Энн Ревинезия. Похоже, твоя привычка обо всех беспокоиться так никуда и не исчезла. — Э?..

Orbie clar, dremre: Goetia: Focalor [Семьдесят два столпа Гоетии, сорок первый ключ, Фокалор * ]

Внезапно тень под ногами у Энн вытянулась, и из неё вылетел грифон грязно-чёрного цвета. «Что? Моя тень стала катализатором?» — Возьми её с собой. Когда прибудешь на место, окажи помощь там. — Как пожелаете. Энн показалось, что его бас прозвучал прямо у неё в голове. Коротко кивнув, грифон взмахнул крыльями. — О-откуда истинный дух знает моё полное им… Последнее слово потонуло в шуме от крыльев грифона. «Кто же ты?» Наступила секундная пауза, прежде чем она получила ответ. У истинного духа, чьё тело было составлено из теней, не было ни глаз, ни рта. Выражение его лица было невозможно различить. Но почему-то Энн поняла, что обернувшийся к ней истинный дух подмигнул ей. — Потому что я — твоя одноклассница. «Что это значит?..» Грифон подхватил Энн и оторвался от земли. В мгновение ока они оказались на высоте третьего этажа. Оставшиеся на земле Ксинс и загадочный истинный дух уже стали размером с мизинец. — Эй... Кто же ты на самом деле? — тихо пробормотала Энн. Никто не слышал её. И не услышал бы, даже если бы она закричала. В груди она ощущала какую-то пустоту, похожую на чувство, что её оставили позади. «Если это кто-то, кого я встретила когда-то давно… Давно? Насколько именно давно? Точно раньше того момента, когда я стала учителем. Может быть, когда я ещё была ученицей?» Энн перебрала свои воспоминания. «Когда я была ученицей, моей мечтой было призвать пегаса. Сейчас и Зессель, и Миррор тоже обучают учеников песнопениям. Они тоже достигли тех высот, к которым стремились во времена средней школы. Ксинс даже поднялся на самую вершину и стал всеми признанным Радужным певчим. Мечты многих людей сбылись. Все признали их, как певчих. Их песнопения были всеми приняты. Никто не мог смеяться над их амбициями». Учитель старалась вспомнить этот голос. «А кстати, разве не существовало ребёнка полностью противоположного этому? Всегда сидевшая в углу класса девочка. Никем не признанная и вечно одинокая. Но я не могу вспомнить её имя. Как же её звали? Устремлённую к своей мечте девочку. Я не могу вспомнить её имя. И только песнопения, которых она желала, до сих пор не исчезли у меня из памяти». Песнопения цвета Ночи. То существо, на котором она сейчас летела, было такого же цвета, как и ночное небо у неё над головой. К тому же, тот загадочный рыцарь, который спас их с Ксинсом, был такого же цвета… — Не может быть… Это же ты? Это же ты … «Почему? Ну почему же?!» Хотя Энн пыталась что-то выкрикивать в пустое небо, она так и не смогла произнести имя девочки.

***

«Песнопение цвета Ночи. Более того первый уровень музыкальной шкалы. Это истинный дух Ночи?» Ксинс инстинктивно понял, для чего появился стоящий перед ним дух . Не имело значения, кто её призвал. Сжав зубы от тупой боли, возникавшей при каждом вздохе, он рассматривал нежданного гостя. «Неужели это…» Голос истинного духа перед его глазами был абсолютно таким же, как и у девочки в его воспоминаниях. И не только голос. Рост. Фигура. Всё напоминало о ней. «Но как такое возможно?» В его жаждущем рту не осталось и капли жидкости. Он не мог даже сглотнуть слюну. Незаметно для него и боль в левой руке, и окружающий его шум исчезли. Он ощущал странное чувство полёта, как если бы он вошёл в другой мир. Мир, в котором существовали только он и истинный дух. — Твоя рука в порядке? Она вроде бы сломана. Неожиданно истинный дух коснулась его руки. Тень не смогла бы этого сделать. Он не думал, что она будет вести себя с ним настолько свободно. Потому что давным-давно был только один человек, который мог себе такое позволить. Только один. В конце концов, он не мог и подумать ни о ком другом. Всё было точно так же, как и тогда. Невыразимое словами чувство ностальгии заполнило пустоту в его сердце. Разлом длинною в десять лет. — Ты действовал слишком безрассудно, не так ли? Такие поступки совсем не в твоём стиле. Палец, сотканный из тени, прошёлся по его левой руке. В нём ощущалось тепло. Он ни за что не мог согласиться со всем происходящим у него на глазах. Но вот это тепло он отрицать не мог. — Это же ты... Что-то неясное ему самому появилось внутри хаоса его чувств. Едва заметные страх и восхищение. Ностальгия и любовь. Все-все эмоции, которые он не мог понять, Ксинс вложил в одно слово. Одно единственное слово. «Евамари». — Я сдержала обещание. Невозможно было понять, где у абсолютно чёрной фигуры спина, а где лицо. Но несмотря на всё это Ксинс ясно видел, что скрытая за вуалью цвета ночи девочка лукаво улыбается ему. — Удивлён? Эти невероятно простые слова отдавались у него в груди. «Ты совсем не изменилась...» Она была такой же, как тогда. Знакомая ему девочка спустя вечность вновь стояла перед ним. Всё вокруг заполнил один единственный цвет, недоступен даже для объединявшей всё Радуги.. Здесь был его единственный соперник, единственный признанный им друг, и, наверное, прежде всего, партнёр. Наполовину закрыв глаза, Ксинс покачал головой. — Я привык к тому, что ты вытворяешь нечто, выходящее за рамки здравого смысла. Источник проходящего по земле грохота приближался издалека. Ему показалось, что девочка спросила: «Тебе не нужно объяснений?» — Ты сдержала обещание. Этого достаточно. Ксинс повернулся к ней спиной. Для того, чтобы она не видела. Для того, чтобы она не заметила... Он вытер глаза. — Но я все ещё не увидела твоего песнопения. Истинный дух Ночи повернулась в сторону медленно появляющейся в поле зрения гидры. — Она выглядит неожиданно сильной. Прикроешь меня, Радужный певчий? Ксинс молча кивнул и взмахнул курткой.

***

— Разобрался почти со всеми. Арма приземлился на крышу и сложил крылья. Правильнее было бы сказать не «почти со всеми», а «полностью уничтожил». В небе были видны только бледный лунный свет да сияние звёзд. — …Я ни за что и никогда не буду больше сопровождать тебя во время учебного полёта. Чтобы уклоняться от атак химер Арма нырял, внезапно поднимался или неожиданно тормозил. А уж о количестве кувырков, исполненных ящерицей цвета Ночи, у Клюэль не осталось воспоминаний после десятого. Ей казалось, что из-за этого полёта отпущенное ей время жизни изрядно сократилось. Она завидовала по-прежнему пребывавшему без сознания Нейту. — Эй. Тебе надо помочь ей. — Ты имеешь в виду «Женщине Истока»? « Дракону куда больше подходит роль противника гидры. Он одного с ней размера и вряд ли проиграет ей в силе. Но почему тогда именно истинный дух в форме девочки взял на себя монстра? Я не могу этого понять ». — Мне тяжело покинуть это тёплое и надёжное место. Но призванное существо как обычно сказало нечто бессмысленное. — Те двое выбрались из своих скорлупок. Поэтому Я предоставлю всё им. Не о чем волноваться. — Те двое? Кого ты имеешь в виду? — Девочка и заветный мальчик. К тому же они потеряли десять лет. Так что ничего не поделать. «Бесполезно. Прежде чем эта ящерица начинает что-то объяснять, она сначала погружается в свой собственный мирок». Отвернувшись от Армы, Клюэль прислонила Нейта к ограждению крыши. — Когда-нибудь ты тоже это поймёшь. Клюэль обернулась, услышав эти многозначительные слова. И в это же время, её ослепил ударивший в глаза свет. Незаметно для всех небо на востоке стало немного ярче. Близился рассвет.

Часть 3

Выпущенное «Женщиной Истока» копьё цвета Ночи пронзило гидру. Гневно взревев, синяя голова выплюнула огромный поток воды, похожий на внезапный ливень. Мгновение спустя он превратился в огромную глыбу льда. Сразу же следом жёлтая голова испустила молнию, сопровождаемую раскатом грома. Красная змея попыталась попасть по уклоняющейся девочке обжигающим дыханием.

Ruguz [Песня Синего]

Но прежде чем пламя коснулось истинного духа Ночи, призванная Ксинсом водяная плёнка преградила ему путь. «... Это плохо ». Насколько он мог судить, силы этих двоих были примерно равны. Но девочка отступала. Скорее всего разница между ними заключалась в отношении к вторичным повреждениям. Гидра думала только о том, как уничтожить противника. А девочка цвета Ночи сдерживала свою силу, чтобы уменьшить ущерб окружающим зданиям. Наблюдающий за ними Ксинс был полностью занят отражением направленных в своего партнёра атак. У него не было времени чтобы перейти в нападение благородной арией. Катализаторы тоже постепенно заканчивались. — Это будет последнее песнопение?.. В ладони у него перекатывались пять драгоценных камней. Пять цветов, по одному на каждое песнопение. Стоило ли призвать пять малых духов благородными ариями и атаковать, или полностью уйти в защиту от атак гидры? Это были не лучшие варианты действий, но методом исключений Ксинс пришёл только к ним. «Итак, я должен выбрать одно из двух. Других вариантов нет, но откуда тогда это неприятное чувство?..» Сжав пять драгоценных камней в кулаке, он не хотел его разжимать. В каком-то смысле он упрямо отказывался от них. «Я все ещё не увидела твоего песнопения». Он вновь и вновь слышал у себя в голове голос девочки. «Твоего песнопения. Твоего песноп...»

«Что такое «моё песнопение»?»

Нет... на самом деле он всё понял. Он знал ответ. Он был певчим, освоившим все пять цветов. Однако это не сильно отличалось от собрания певчих каждого цвета. «Это совсем не то же самое, что «песнопение Ксинса Эирвинкеля»» «Ксинс. Нам надо ещё немного потрудиться. Нельзя сдаваться до самого конца!» За эти десять лет дух Энн окреп. «Но сегодня, когда я увидел песнопение Клюэль, я немного... как бы это сказать, немного всё переосмыслил. Она была счастлива, когда исполняла своё песнопение. А если так, то я тоже хочу получать удовольствие от песнопений». Юный певчий переосмыслил свой жизненный путь. Даже девочка цвета Ночи была такой же. Отказавшись от всего, она теперь была здесь. И кем же был он по сравнению с ними? Если он не изменился с тех пор, не значило ли это, что он совсем не продвинулся вперёд? «Значит именно я закрылся в своей скорлупе?» Он искал так и не изменившуюся школу и сцену класса, освещённую заходящим солнцем. «Пора бы уже признать. Те времена, которые я помню, уже не вернутся. Пора принять это. Время никогда не течёт назад». — Евамари, наверно, я уже не тот Ксинс, которого ты знала. Он не хотел отбрасывать воспоминания. Но он должен был измениться. Если уж гидра могла пользоваться всеми цветами одновременно, то он и подавно. Это ядовитое чудище всего лишь случайным образом смешивало цвета и не более того. «Цвет Радуги, о котором я поклялся тебе в тот день, выглядит не так. Клятва ещё не была исполнена. Я ещё не показал тебе настоящие песнопения Радуги». «Дурачок. Ты только сейчас это понял». Ветер донёс до него слова девочки. В этой напряжённой, застывшей в ничьей битве единственное секундное замешательство могло стать фатальным. Но несмотря на всё это, сойдясь в сражении с невиданным монстром заветная девочка смотрела только на него. «Итак, что же призвать?» Обратился он сам к себе. Промедление было недопустимо. Он знал, что если начнёт мешкать, то погрузится в лабиринт сомнений, откуда не будет возврата. «Способен ли ты на это? Не ошибёшься ли? Сможешь ли ты разрешить ситуацию, если и правда призовёшь это?» — его прошлое я задавало ему вопросы. «Но я уже на всё согласен... Сейчас я уже готов отказаться от себя». Ксинс закрыл глаза. Ему не нужна была оратория. Он призывал самого себя. Зеркало, которое отражало бы его самого. Оно приняло форму его сокровенных мыслей. «Это как раз то, что нужно призвать. Я наконец-то понял, что по-настоящему важно. Нет, я вспомнил». В его правой руке возникло кольцо света. Хотя его глаза были закрыты, он всё равно чувствовал зарождающееся в руке сияние. Радужные искры. Более яркие, чем звёзды, более утончённые, чем лунный свет. Камни выпали у него из руки, и он почувствовал, как там зарождается что-то радужное. — Евамари! В ответ на крик Ксинса «Женщина Истока» щёлкнула пальцами. Всё тело гидры обвила её собственная тень. Это не было ни атакой, ни попыткой изгнать её, а только сдерживанием. Гидра старалась выбраться, но все пять голов были крепко связаны. Монстр никак не мог уничтожить заклинание Возможности пятиголового монстра и истинного духа Ночи были равны. Если требовалось только сдержать движения чудища, то можно было не волноваться об ущербе Академии, поэтому девочка могла проявить всю свою силу. — Возможно ли, что тебя призвал именно я?.. Раньше кого-либо ещё в академии «яйца» коснулся именно он. Пять цветов были запущены одновременно — в этой гидре пять цветов существовали независимо друг от друга. Почти как та ложная «Радуга», которой он гордился раньше. «Поэтому я больше не стану сомневаться». Ксинс выбросил содержимое своей правой руки целясь в монстра. Это был просто бесформенный поток света. Но этот свет сиял семью цветами. Все оттенки гармонично смешались в нём, составляя цвет, находящийся в совершенно другом измерении, нежели пять цветов песнопений. Свет похожий на копьё попал в гидру. Пронзив монстра насквозь, копьё улетело вверх в абсолютно чёрную ночь. В одно мгновение оно вонзилось в бесконечное чёрное море.

Чёрные облака были разорваны, и сквозь них проявилось сияние, напоминавшее рождение нового мира. Весь мир был объят потоками света. Радужный свет распространялся как откровение.

Все в мире закрыли глаза от этого слепящего сияния. Потому что оно не был божественным. Все, кто видели его, каким-то естественным образом поняли, что оно не было благословением для них. На самом деле этот свет освещал только одного человека. Он существовал только для девочки, которая ни разу в жизни не наслаждалась солнцем. — ...Спасибо. Одна единственная во всём мире девочка цвета Ночи бесконечно всматривалась в этот свет.

Часть 4

— Всё закончилось?.. Когда сияние наконец угасло, Клюэль осторожно открыла глаза. Фигура монстра исчезла, как если бы его никогда и не существовало. — Она была умело изгнана. Поскольку это существо появилось неестественным образом, не стоит больше о нём беспокоиться. Поскольку кризис миновал, Клюэль почувствовала облегчение и повернулась к спящему, прислонённому к ограждению крыши мальчику. Несмотря на огромную суматоху вокруг, его лицо было очень умиротворённым. — Теперь давай потихоньку становись меньше. Я устала смотреть на тебя снизу вверх. — Лень. Мне и так не плохо. — И так?.. «На рассвете прибыло подкрепление. Если бы ты останешься гигантским, то поднимется большой шум» . — Это не проблема. Я решил исчезнуть прежде, чем кто-либо успеет заметить меня. «Исчезнуть? Неужели ты...» Но ответа Клюэль не получила. Арма молча отвернулся. Этот жест яснее любых слов подтвердил её предположение. «Ничего не поделать...» . — Ладно. Но до этого момента я останусь рядом с тобой. — Не жди от меня благодарностей... — смущённо произнёс истинный дух Ночи, так и не повернувшись к ней.

Мало-помалу звёзды на востоке затмило яркое солнце. Крыша корпуса первых классов. Она много раз посещала это место, но впервые провела здесь ночь. — Мне уже пора... — пробормотала лежавшая у неё на ногах ящерица. Ещё до того, как небо полностью осветилось, призванное существо вернулось к хорошо знакомому ей размеру. — Это прощание? — Выполнив возложенную на него задачу, истинный дух исчезает. Даже Я подчиняюсь этому правилу. По его манере речи Клюэль поняла, что призванное существо решило покинуть Нейта по собственной воле. — Хочешь что-нибудь передать Нейту? — Передавать нечего. Мне есть что сказать ему, но сейчас Я не стану об этом говорить. — Ясно. — Ты неожиданно легко согласилась. Поскольку Арма решил притвориться непонимающим, Клюэль ответила ему неясным голосом: — Я более-менее поняла тебя. — Вот значит как... Чувствуя себя смущенным и, как будто убегая, он взмахнул крыльями. — Эй, летучая ящерица цвета Ночи! — Даже сейчас ты... Названный таким образом, он прекратил двигать крыльями и развернулся к ней. Услышав его крайне удивлённый голос, Клюэль подмигнула ему. — Так ты меня не забудешь. Девчушку, которая называла тебя ящерицей до самого конца. Спустя секунду тишины... — Очень умно. Но бессмысленно. Взмахнув крыльями, он поднял своё тело в воздух. — Даже без этого... Я не забыл бы тебя. Оставив после себя эти слова, призванное существо цвета Ночи куда-то улетело.

— А я хотел поговорить с тобой ещё немного. Крыша корпуса четвертых классов. Ветер качал края куртки. — Это только из-за впечатления первой встречи за долгое время. Тебе не кажется, что если бы мы встречались каждый день, нам было бы не о чем говорить? «Ты даже сейчас говоришь в такой манере?» Приподняв воротник куртки, Ксинс еле заметно улыбнулся. — Даже в этом случае, я думаю мы нашли бы тему, на которую могли бы говорить вечно. — Не уверена... Всматриваясь в поднимавшееся из-за горизонта солнце, тень в форме девочки наклонила голову. Ненадолго наступила тишина. Хоть это и было прощание, он никак не мог найти подходящих слов. Тишину разорвал звук чьих-то крыльев. — Арма. Ящерица цвета Ночи приземлилась на плечо девочке такого же цвета. — Спасибо. За всё. — Ничего особенного. В любом случае, нам пора. После этих слов, фигура ящерицы сразу же исчезла. Освещённое солнцем, тело составленной из теней девочки постепенно становилось прозрачным. Хотя это были последние мгновения, девочка упорно молчала. «Почему она?..» «А, ясно». Ксинс наконец-то понял её намерения. Она ждала. Ждала, пока он обратится к ней. «Какая же ты вредная. Но тогда всё было именно так. Потому что в той освещённой заходящим солнцем комнате, в тот день, когда мы обменялись обещаниями, именно я всё время говорил». — Эм, Евамари... Девочка цвета Ночи молча ждала, когда он продолжит: — Встретимся ли мы снова? — Когда-нибудь. Когда Нейт продвинется настолько, что сможет пользоваться песнопениями первого уровня. Её фигура становилась всё более и более размытой. Она таяла в солнечном свете. Время её существования истекало. Исчезли обе руки. Исчезла нижняя половина тела. Даже в самый последний момент, перед тем как полностью исчезнуть она говорила так, будто дразнила его: — Но я не знаю точно. Лучше думать, что в этот раз нам просто повезло. Может быть, он окажется первым и последним. Наступил рассвет, возвещавший о начале нового дня. «Ты даже сейчас вредничаешь». Прежде чем он успел ответить ей, истинный дух полностью исчез. Но вместо него...

— Не знаю почему... Но мне просто захотелось подразнить тебя.

Составленный из теней истинный дух исчез, а на его месте стояла та самая девочка, которая плакала в классе в тот день. Точно такой же рост. Точно такой же голос. Она нисколько не изменилась. Девочка была именно такой, какой он её помнил. Отличалось только одно — сейчас она улыбалась.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Евамари! — Прощай, Ксинс... Прости что не говорила тебе этого до самого конца. Я лю... Рассвет сиял у неё за спиной. Девочка попыталась произнести последние слова. Одновременно с ними, она протянула к Ксинсу руки, стремясь к нему в объятия...

Но их тела так и не соприкоснулись. Девочка стала частицами рассвета и полностью исчезла.

— Я не против, — пропел Ксинс себе под нос, устремив взгляд на небо. «Никаких проблем. Нам не нужно прощаться». — Потому что мы обязательно встретимся снова. Радужный певчий целую вечность смотрел на то место, где недавно стояла Евамари. Он напевал радужную песню без слов и мелодии в надежде, что она достигнет девочки, находящейся где-то бесконечно далеко.

↑ Начиная с этого момента голос Евы такой же как у людей.

↑ 41-й демон Гоетии

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Аккорд в подарок: Рассветный песнопевец

Спустя несколько дней. Школа. Вид из окна до сих пор оставался неприятным из-за последствий недавнего инцидента. Само происшествие разрешилось, когда в подвале запрещённого для входа архива нашли потерявшего сознание ученика. Он уже рассказал почти всё о случившемся там, и сейчас его перевели в изолятор для формального допроса. Небольшим утешением служило то, что благодаря усилиям учителей, директора и в первую очередь Радужного певчего не было ни одного погибшего. — Но и смеяться тут не над чем... «Потому что погибших может быть и нет, но среди раненых я больше всех напоминаю мёртвую». Её левое плечо было туго замотано бинтами. Коснувшись правой рукой узла размером с булыжник, Клюэль драматично вздохнула. « Как неудобно... Завтра наконец-то начинаются летние каникулы, но с этой штукой никуда не уехать ». Судя по всему, академия собиралась воспользоваться длинным перерывом в занятиях для ремонта. Из-за этого летние каникулы начнутся немного раньше. Сегодня был последний день, который предназначался для церемонии закрытия. — Доброе утро, Клюэль. Ты сегодня рано. А как же утренняя тренировка? Загорелая девушка ткнула Клюэль в повязку. — Ты серьёзно?.. — Нет, просто так. Попытавшаяся пошутить Ада убежала, весело смеясь. Удивительно, но ни она, ни другие одноклассники Клюэль не были сильно шокированы случившимся. « Ну, возможно это потому, что они практически сразу укрылись в здании ». — Давно не виделись, Клулу. — Доброе утро, Мио. Похоже, её подруга тоже ничуть не изменилась. — Да, слушай! Когда я вернулась домой в тот день, я обнаружила у себя на платье огромную дыру на коленке. А ведь я надела его всего один раз. — А моё запачкалось кровью… Хочешь посмотреть? — Эм… Пожалуй, откажусь. Мио безрассудно вообразила себе этот вид и невольно скривилась. Но девушка сразу взяла себя в руки и уставилась в лицо Клюэль. — Кстати, Клулу… — Что такое? Давай говори. — Хотя я всё время была на крыше, я видела нечто невероятное. Я видела Феникса! — Правда?.. Повезло тебе. Клюэль очень старалась отвечать спокойно, но всё-таки машинально отвернулась. — Слушай дальше! На нём тогда сидела девушка! — Невероятно. Хотела бы и я такое увидеть. В глазах Мио возник тусклый злой огонёк. — И у этой девушки была повязка на левом плече… — Повязка? Наверно она была ранена. — А ещё она была в белом платье. — Моё запачкалось кровью и перестало быть белым. — Понятно… С громким звуком поднявшись со стула, Мио со злобной улыбкой уставилась на Клюэль сверху вниз. — Дорогая Клюэль, ты даже сейчас будешь строить из себя дурочку? — О чём это ты? Похоже, терпение девушки лопнуло. Схватив Клюэль за рукава формы, Мио принялась трясти её взад-вперёд. — С-стой. Я же ранена… — А-а-а! Хватит уже! Признавайся! Что произошло?! — П-поговорим, когда у меня будет больше времени. Как только появилась возможность, Клюэль тоже поднялась со своего места. Если часы в классе не врали, до церемонии закрытия оставалось ещё десять минут. — Эй, куда убегаешь?! — У меня есть дела. И если не разделаюсь с ними побыстрее, опоздаю на церемонию. С бумажной сумкой в правой руке Клюэль выбежала из класса.

С третьего этажа она поднялась на четвёртый. Там на ведущей вверх лестнице вместо баррикады была натянута лента с прикреплённой к ней табличкой «вход запрещён». Поскольку часть ограждения крыши была повреждена, до ремонта ученикам на всякий случай запретили выходить на крышу. Клюэль пролезла под лентой и поднялась на крышу. Стоило ей открыть дверь, как её ослепило восходящее солнце. Закрывшись от ярких солнечных лучей рукой, она медленно вышла на крышу. — Как я и думала, ты здесь. — …Клюэль? Невысокий мальчик с детским лицом смотрел в небо каким-то пустым взглядом. — В классе была только твоя сумка, вот я и подумала, что что-то случилось. — Ну… мне захотелось немного отвлечься. — О чём-то задумался? — Возможно… Мальчик снова поднял взгляд к небу. — Я не пользуюсь будильником. Поскольку Арма не спит, он каждый день будил меня… Но и вчера, и позавчера… Армы, который всегда был со мной, не было рядом… Клюэль… Арма и правда ушёл? Он говорил сухим и хриплым голосом, как будто плакал. — Да. И призванный тобой истинный дух, и Арма вместе вернулись обратно. По-прежнему смотревший вверх Нейт закрыл глаза. Выполнив свою задачу истинный дух исчезает. Юный певчий конечно же об этом знал. Он сделал выбор по собственной воле. Но это оказалось просто невыносимо. Было до боли очевидно, какие чувства разрывают его изнутри. — «Передавать нечего. Мне есть что сказать ему, но сейчас Я не стану об этом говорить». Услышав скороговорку Клюэль, стоявший перед ней мальчик удивленно распахнул глаза. — Что?.. — Это сообщение тебе от той ящерицы. — Больше ничего?.. — Только это. Лёгкий танцующий по небу ветерок качал волосы полностью переставшего двигаться Нейта. — Так ты понял, что оно означает? С выражением абсолютного непонимания на лице мальчик покачал головой. «Ну и что мне нужно сказать?» Немного подумав, Клюэль вместо ответа протянула вперёд руку, в которой держала сумку. — Держи. — А… это мне? — Здесь кроме тебя никого нет. С лёгким смешком Клюэль всучила сумку как и всегда засмущавшемуся собеседнику. «Можешь открыть», — лишь взглядом сказала она. Мальчик достал из сумки плащ. На первый взгляд он казался курткой с прикреплённым к ней капюшоном, но был сделан более свободным. — Это же… роба?! — Подарок. Мне показалось, что твоя стала слишком грязной. В глаза печального мальчика вернулось слабое сияние. — Большое спасибо! Но она же будет очень выделятся?.. Роба была бело-голубого цвета. Клюэль выбрала прозрачный небесно-синий цвет, напоминающий о рассветном небе. Он был очень ярким по сравнению с тем тёмно-синим, который мальчик носил раньше. — Да ладно тебе, вполне нормальная. Нейту, видимо, было очень неловко внезапно одеться в такой цвет. Но у Клюэль была серьёзная причина, чтобы выбрать именно его. — Песнопения цвета Ночи сами по себе создают мрачное впечатление, поэтому я подумала, что одежда такого освежающего оттенка создаст хороший контраст... Когда та летучая ящерица цвета Ночи снова будет сидеть у тебя на плече. — Э?.. — резко выдохнул ошеломлённый Нейт, державший в руках робу. Прислонившись спиной к ограждению, Клюэль легонько коснулась пальцами лба Нейта. — «Мне есть что сказать ему, но сейчас Я не стану об этом говорить». Его сообщение было таким, не правда ли? А значит тебе надо выслушать то, что он хочет сказать, после того как ты снова призовёшь его к себе. Если ты этого не сделаешь, то обязательно будешь волноваться. — Я… Арму… снова?.. — медленно, совсем как младенец, повторил мальчик. — В первый раз его призвала твоя мама. Теперь ты должен призвать его сам. ««Мне слишком о многом нужно рассказать. Никаким сообщением это не передать. Поэтому, чтобы Я мог всё высказать, призови меня ещё раз», — вот что имел в виду Арма. Скорее всего, он подразумевал: «Я хочу снова увидеть тебя» — но из-за своей противоречивости, никогда бы не сказал так напрямую. Доказательством этому служит то, что летучая ящерица цвета Ночи так и не сказала ничего похожего на «до свиданья»».

— Клюэль, мне можно её надеть? Нейт нацепил робу оттенка рассвета поверх школьной формы. Хотя он надел её в первый раз, ему показалось, что он носил эту одежду уже долгие годы. И материал, и оттенок робы мальчик находил просто восхитительными. — Ага. Неплохо. Тебе идёт! И когда он собрался ещё раз высказать благодарность удовлетворённой девушке…

Она пока ещё велика для тебя.

«Это ветер играет со мной? Какой-то вредный, но очень знакомый голос». — Что-то не так?.. — Нет-нет. Всё в порядке, — в смущении помахал рукой Нейт. Внезапно раздался ясный, и в этот раз реальный, звон колокола. Обычно он означал начало классного часа, но сегодня он оповещал о начале церемонии закрытия. — Пойдём, Нейт. Сказав это, девушка начала спускаться по лестнице. Нейт кивнул и последовал за ней. «Я понял. Всё действительно так. Жди меня. Жди меня, Арма. И ты тоже, мама. Когда-нибудь. Когда-нибудь я обязательно… встречусь с вами обоими вновь». — Быстрее, Нейт, быстрее. Церемония уже началась! — Да-да. Нейт не оборачиваясь покинул крышу. «Можно не оборачиваться... Потому что я обязательно встречусь с вами ещё раз».

На пустой крыше...

Что случилось, Арма? У тебя такой недовольный вид. Эта девчушка… Что-то не так с Клюэль? Меня совершенно точно зовут не «Та летучая ящерица цвета Ночи»…

Никто не слышал этот неясный шёпот. Но его точно подхватил окрашенный в рассвет ветер.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие автора

Не обращайте на меня внимания, я скромно поговорю сам с собой (расскажу свою историю). Сколько уже лет прошло с тех пор, как я взял себе этот псевдоним и начал публиковать работы? Четыре года? Хотя за это время я придумал множество историй, тот факт, что я могу представить вам всем произведение именно с таким содержанием, вновь заставляет меня почувствовать какую-то таинственную силу содержащуюся в моём имени.

Приятно познакомиться, меня зовут Садзанэ Кэй. Большое вам спасибо, что держите в руках это скромное произведение «Ева улыбается на рассвете». Было ли оно скучным или интересным? Доставило ли оно вам удовольствие или нет? Думаю, что у множества прочитавших её, у каждого будут очень разнообразные впечатления. Я размышляю и о книгах и о музыке. Мне иногда кажется, что больше нет в мире вещей, которые настолько же разделяют людей, как эти две. Музыка, которая нравится мне, не встретит понимания у моего друга, а я не оценю ту книгу, которую порекомендует мне он. Наверно, каждый сталкивался с этим хотя бы раз. (Для такого зануды как я, это, к сожалению, ежедневная рутина). Нет такой совершенной музыки, которую хвалили бы все, и книги такой тоже нет. Но именно поэтому, я думаю, в мире родилось столько же музыкальных и литературных произведений, сколько и людей. Именно так... Совершенно точно не существует произведения, которое удовлетворило бы всех. Потому что восприятие людей отличается, и именно эта разница в восприятии создает красоту. Но хоть я и думаю так… Я всей душой надеюсь, что это произведение сможет принести радость множеству людей, да хоть бы и одному. Это совершенная правда. Я всегда, вплоть до этого дня мечтал, чтобы кто-то мог подумать: «Я рад, что прочитал эту книгу».

И на пути к воплощению этой мечты меня поддерживало огромное количество людей. Те, кто осилили мой черновик. Все состоящие в редакторском отделе «Fujimi», кто позволил моей работе пройти в финальный раунд. Судьи, которые сочли её достойной поощрительной премии. Я очень благодарен всему редакторскому отделу и возглавляющему его K-саме, которые поддерживали меня в то время, когда я перерабатывал произведение после победы на конкурсе.Ну и конечно Такэоке Михо-сану, который украсил мою работу чудесными и утончёнными иллюстрациями. Мне так же помогало ещё множество других людей. Мои студенческие друзья и знакомые. Посетители моего блога и веб-страницы. Коллеги, которые с нетерпением ждали моей книги. Многие другие люди, с которыми я познакомился через интернет. Мои дорогие онлайн-друзья, разбросанные по всей Японии. Прочитавший «Ева улыбается на рассвете» и предложивший важные правки [k.k]. А кроме него веб-сайты посвящённые написанию новелл, и прежде всего два оказавших мне наибольшую помощь. Больше всех удивились моей победе на конкурсе семья и родственники, которые постоянно помогали мне с такими базовыми вещами, как обеды и ведение повседневной жизни. Всем вам большое спасибо. И прежде всего вам — тем, кто сейчас читает это произведение. Я очень рад нашей встрече. Очень надеюсь, что она была не случайной, и буду ждать следующей.

А теперь давайте немного сменим тему. Нынешняя работа «Ева улыбается на рассвете» входит в серию «Сумеречный песнопевец». Я думаю, что есть люди, которые считают, что сумеречный песнопевец — это Нейт, есть те, кто считают, что это Евамари. Наверное, есть те, кто считают, что оба. У Нейта есть Клюэль, Мио, его одноклассники в академии, а ещё Арма. У Евамари есть Ксинс и её школьные друзья. У каждого из них свои товарищи и своя история. Они связаны друг с другом, и когда-нибудь станут одним целым. Мечтая об этом моменте, я буду делать всё, что в моих силах. И я молюсь, чтобы в конце этой истории… Хотя бы один персонаж… Хотя бы одна хвалебная песнь(слово)… Хотя бы одна сцена… Навсегда осталась у вас в сердце. Сейчас я надеюсь, что мы вскоре встретимся снова. Большое спасибо вам всем, кто сейчас держит это скромное произведение в руках.

Однажды в ноябре. В ночь, когда начал дуть зимний ветер. Садзанэ Кэй.

Комментарии редакторского отдела Fujimi Fantasia Bunko

Создание считающихся невозможными песнопений цвета Ночи и освоение пяти цветов песнопений. Обменявшись обещаниями исполнить свои мечты, над которыми все насмехаются и принимают за шутку, девочка Евамари и мальчик Ксинс пошли своими путями. Спустя некоторое время унаследовавший волю Евамари Нейт встречает посещающую школу песнопений и изучающую Красный цвет Клюэль… Итак, почему же работа «Сумеречный песнопевец — Ева улыбается на рассвете» получила поощрительную премию 18-го конкурса новелл от Fantasia Bunko? Эта история, начавшаяся с обещания в прошлом, переполнена различными желаниями и проблемами. Девочка, которая хочет оставить доказательство своего существования, и мальчик, ищущий собственный путь, — История четырёх главных персонажей — рассказ о счастье и радости в наличии общей мечты. А также о проблемах, с которыми мечта сталкивается в реальности. Это чувства, которые близки нам, родившимся в нашем мире. Эта работа хоть и рассказывает о выдуманном мире, живущие там Нейт и компания сталкиваются с почти такими же проблемами и беспокойством, как и мы, что позволяет ощущать их реальность. Но Нейт и остальные не расстраиваются из-за проблем, а изо всех сил стремятся к своей «мечте», то есть песнопениям. Песнопения — важная особенность произведения; это чарующее искусство призыва. Это техника позволяющая призвать желаемое тобой существо, использовав катализатор такого же цвета и спев хвалу его имени. Хотя песнопения были признаны судьями конкурса, на самом деле в опубликованной работе все придуманные автором неологизмы были переписаны. Необычные, привлекающие внимание сцены песнопений, ярко отражают мечты Нейта и других персонажей своей преходящей и величественной красотой. Мы симпатизируем им, очарованные сиянием песнопений. В этом и заключается привлекательность самой работы и, конечно же, её автора — Садзанэ Кэя. Мы верим в трогающее сердца чудесное и красивое чувство, остающееся после чтения этой книги. Кроме того, для компиляции произведения воедино было обязательно необходимо существования иллюстратора Такэоки Михо. Процесс представления ясного настроения мира и песнопений в форме иллюстраций, заставлял биться громче даже сердце нашего главного редактора. В этой книге Нейт и Клюэль встретились и были представлены читателям, среди которых многие хотят пообщаться с нами после этого эпизода. Если вам понравилась история, обязательны пишите нам о своих впечатлениях! Это больше всего поможет автору и мотивирует его расширять мир истории дальше и дальше.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие команды

Couguar (Переводчик)

Всем привет, дорогие друзья! С вами Коу. Первый том «Песнопевца» наконец-то добрался до вас, чему я очень-очень рад. Надеюсь, он вам понравился. Уже по первому тому хорошо заметен очень своеобразный, совершенно особенный стиль песнопевца. Я обожаю в нём всё: персонажей, их взаимоотношения, саму атмосферу мира, сцены (Полёт Армы и реакция на него шедевральны). Да и вообще сама идея песнопений — это нечто. Кроме того, «песнопевец» написан и выпущен ещё до эпохи массовой шаблонизации. Его никак нельзя назвать штамповкой, что, я думаю, вы уже успели заметить. Всё это конечно не мешает мне по 100 раз на дню проклинать автора и все его инструменты творчества (траву, грибы, мозговых слизней-собеседников) за ту бесконечную смысловую паутину, которую он развесил по всем углам. Перевод первого тома был закончен в конце марта, но даже в самые последние дни перед релизом я переправлял тексты песнопений, потому что лучше понял их смысл, прочитав ряд глав третьего тома. Кстати, рекомендую обращать повышенное внимание на текст песнопений. Автор даёт нам перевод с музыкального языка совсем не просто так. Итого: путь был долог, стиль автора замысловат, а для меня это только второй том переводов (и первый с японского, а не с английского как в «Мы не открываемся нигде»). Мне до сих пор стыдно за бесконечные ряды кривот в первых главах. И всё же процесс пошёл — «Песнопевец» добрался до релиза, и надеюсь, что всё будет хорошо и дальше. Традиционный уголок благодарностей: — Алиноиду_Зеро, он же Нулик, за множество правок текста. (Куртка цвета пожухлой травы к нам обязательно вернётся) — Wiis'у за вычитку. — Kannos’у за правку иллюстраций. — Резелю и Лессе за консультации и поддержку.

Litrong - Wiis (Пруфер)

Вас приветствует пруфер данного произведения! И это первое ранобэ, в котором моя персона участвует. А ведь я полгода, после вступления в Руру, сидел без дела, после чего всё-таки напросился на этот своеобразный тайтл). Ну вот, я тут пишу послесловие, а Коу просто его вставил и сдвинул меня! Это было немного неожиданно. Что же про само произведение, то оно мне понравилось. Хоть и непривычно читать с такими большими перерывами, что определённо немного подпортило впечатление, концовка — выше всех похвал, и именно она больше всего повлияла на итоговое впечатление. Так же чувствуется, что это старая раноба и поэтому по своему необычна, но всё равно довольно интересна. Также понимаешь, что это только начало и самое интересное ещё впереди, на что и будем надеяться и ждать. Отдельное упоминание вездесущей куртке, которая так понравилась Нулику. И да, это он хотел про неё написать, но мы дружно сделали то же самое, всё-таки это самая запоминающаяся вещь в этом ранобэ. P.S. Отдельное спасибо Нулику за вправление моего послесловия.

Alinoid Zero (Редактор)

Всем добрейшего утречка, дорогие. На связи Нулик. Я не буду много занудствовать, а только лишь опишу свои впечатления от редакта сего чуда. До сего времени я не читал ничего столь касающегося моего сердца. Если спросите у Коу, то он вам точно расскажет, как Нулик обзывал шедеврами чуть ли не каждую следующую главу, предварительно прожигая стулья за поразительный стиль письма. Вроде и проверяешь текст, а зачитываешься до конца главы, забыв о своей основной функции. Двое передо мною уже говорили про эту злосчастную куртку. И так: КУРТКА ВАН ЛАВ . Я просто представляю, как выходит аниме-адаптация, а при опросе эта чёртова "куртка цвета пожухлой травы" возьмёт первое место опроса на лучший персонаж. Да, это истинно так. Она чуть ли не самый важный перс во всей истории. А как она развивается… Сколько моих гневных комментариев прилетело куртке и не сосчитать. Арма мой любимейший перс без всяких кавычек и всего. Написать почему-то об этом захотелось… Жаль, что наша следующая встреча состоится не скоро (а может и нет, хе-хе). И пару слов автору: НИБУИТ ОНЯМЭ ОДАПТАЦИИ, УЗБАГОЙСЯ!!! ' Спасибо Couguar'у . Я иногда считаю его симбионтом компа и человека. Спасибо Litrong - Wiis'у. Без этого дяди всё было бы совсем плохо, и мы бы точно где-то потерялись. Спасибо Kannos'у . Иллюстрации в этом произведении просто божественны, а с руссиш адаптэйшен так ваще сок. Спасибо Енот-сану , за возможность. Спасибо тем, кто прочтёт этот бред спятившего маньячилы. Честное слово, Нулику жаль тратить ваше время. ' P.s. Кря-кря-кря

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Аккорд сновидений: Прошу, позволь мне пережить тот день и тот час ещё раз

Весь мир передо мной был объят ярким пламенем.

Академию должен был оглашать веселый смех после состязания, однако то тут, то там раздались крики. Кошмар. Да, именно. Реальность обернулась самым настоящим ночным кошмаром. Здание школы, двор, площадь — всё вокруг поглотило жестокое пламя. Сильный ветер разносил повсюду танцующие искры, из которых занимался огонь. Со всех сторон раздавались бесконечные крики, проклятья и плач учеников, с которыми смешивались беспорядочные приказы учителей. Хаос порождал хаос, страх давал пищу ещё большему страху. Появляющиеся из тени зданий химеры наносили раны ученикам. Защищая последних, учителя получали увечья. Цепочка жертв. Спираль боли. Я отвернулась и сбежала... И ведь ничего плохого я и не сделала: просто последовала приказу спрятаться в укрытии. Всё правильно. Как и все мои одноклассники, тогда я была лишь обыкновенной ученицей, ещё не способной умело пользоваться песнопениями, и поэтому могла только сбежать и спрятаться. « Да неужели ?» Внезапно раздался чей-то голос. Нет, я знаю, кому в действительности он принадлежит. Это самый близкий, самый знакомый мне голос. Мой голос. Уже год как я порвала со своим прошлым и не оглядывалась назад. «Ты правда сделала в тот день всё что могла?» Я видела одноклассников, дрожащих от страха перед химерами. Друзей, стучавших зубами от ужаса. Были среди них и раненые химерами. Были учителя, которые закрыли собой учеников, чтобы защитить их от монстров. — Я… ещё не могу хорошо исполнять песнопения. Я не способна применять песнопения, которыми можно противостоять химере. Поэтому… «Поэтому бежать было абсолютно естественно?» Именно так. Потому что я — беспомощная певчая. «Неправда», — объявила слуховая галлюцинация пронизывающе холодным голосом . — «Потому что ты не певчая». Я же посещаю школу песнопений, не так ли? Хочу стать певчей и поэтому занимаюсь каждый день. «Ты просто ходишь в школу и делаешь вид, что изучаешь песнопения». Я не делаю вид. Я… я учусь каждый день, сдаю экзамены, усердно тружусь вместе со всеми. Этого достаточно, не правда ли? «Достаточно? Ты говоришь, что твоих действий в тот день и в тот час было достаточно?» Хватит уже... Прекрати! Я уже покончила с этим.Я примирилась с собой… Разве этого мало? «Не покончила. Потому что ты лжёшь самой себе. Самой себе, учителям и даже своим друзьям» . Я…не лгу. Я не собиралась… «Да, наверное, ты не собиралась лгать. Но и правду ты не говоришь. Не говоришь, что ты не ученица, изучающая песнопения». Хватит. Прекрати, прекрати уже. Пожалуйста… Я, я… « Ты всего лишь притворяющаяся ученицей гил… »

— ПРЕКРАТИ-И-И-И-И!

Девушка вскочила с постели с яростным криком. Её тело горело, а стук в груди отдавался болью. Сжав грудь руками, она бросила короткий взгляд на пробивающийся сквозь занавески свет. «Это был сон?..» Девушка наконец осознала, что до сих пор пребывала в плену галлюцинаций. — Ты в порядке?.. Она развернулась на внезапно прозвучавший из-за спины голос. Прямо рядом с её кроватью стояла ещё одна такая же. На ней сидела, приподняв верхнюю половину тела, хорошо знакомая ей подруга. Она была высокой, с великолепными чёрными волосами Девушки не только делили одну комнату в общежитии, но и даже учились в одном и том же классе. — Прости, я тебя разбудила? Стрелка часов показывала четыре утра. Было ещё совсем рано. — Ты довольно сильно вспотела, похоже, у тебя был кошмар. Девушка знала это и без замечания подруги. Её пижама промокла насквозь, а неприятный пот так охладил тело, что она задрожала. — Снова тот сон? — Да… Этот кошмар мучал её уже целую неделю. Нет, это был не просто сон, а отражение конфликта внутри неё. — Послезавтра ты останешься одна. С тобой всё будет нормально? Буквально через сутки её соседка на время покидала общежитие ради тренировочного лагеря клуба. В её словах содержался вопрос: «Всё ли будет впорядке?» Девушку уже целую неделю терзал один и тот же кошмар. И она никак не могла быть уверена, что всё чудесным образом прекратится. — Конечно. Я уже не ребёнок. Девушка попыталась улыбнуться, но она и сама понимала, насколько плохо у неё это получилось. — И всё же, попробуй поговорить с кем-нибудь, когда станет тяжело. Например, со мной. — Нет. Я справлюсь. Она хотела выглядеть сильной, чтобы её подруга больше не волновалась. — Ну, тогда ладно, — ответила та и, пригладив свои блестящие чёрные волосы, повернулась к ней спиной. — Я ещё чуть-чуть посплю. Спокойной ночи. — …Ага. И тело и пижама были мокрыми от холодного пота. Девушка достала из шкафа полотенце и начала обтираться. Однако она ощутила у себя на спине чей-то взгляд и обернулась. — Что случилось? Собиравшаяся спать подруга присела на кровати и внимательно смотрела на неё. — Знаешь, у меня есть для тебя дружеский совет. — И какой же? — Тебе не идут фальшивые улыбки. — …! Девушка собралась ответить, но не успела… — Ну, спокойной. Её соседка вновь нырнула под одеяло. Спустя десяток секунд от неё было слышно только мирное дыхание спящего человека. — Фальшивые улыбки? Стоя перед высоким зеркалом, девушка обдумывала слова подруги. «Я и сама это знаю...»

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Прелюдия: Двое в сумерках

«Можно ли это называть ароматом заката?» День уже подходил к концу, и лёгкий ветерок приносил какой-то вызывающий ностальгию запах. Этот аромат навевал грусть. «Это цветы или какие-то специальные растения? Что бы это могло быть?» Выяснять источник запаха заката не хотелось. Ведь если о нём станет известно, аромат сразу же потеряет половину своего очарования. Запах мог пробуждать чувства только будучи окутанным тайной. — Это место и правда пугающее, — выдохнул Ксинс Эирвинкель, восседающий на старом деревянном кресле. Вокруг него простирался огромный парк, окружённый высоким тёмно-серым забором. Из окрашенного заходящим солнцем в краповый цвет фонтана вырывались струи воды, а многочисленные цветы под ногами горделиво цвели, не дожидаясь середины лета. — Когда находишься здесь, возникает ощущение, что вернулся в дом, где прожил уже не один год. Беспечно расслабившись, Ксинс совсем потерял счёт времени. — Ну, даже тебе стоит иногда отдыхать, — прозвучал спереди от него голос, и Ксинс криво улыбнулся в ответ. «Отдыхать? Ну да, прямо в точку» . — Сколько будет заживать твой перелом? Коснувшись обёрнутой бинтами левой руки, Ксинс склонил голову на бок. — Зависит от степени повреждений. — А если это рана от когтей химеры? Мгновенно настала полная тишина. «Для паузы в один вздох слишком долго, а два оставят неприятное послевкусие…» — В первую очередь тебе не хватает тренировок, — принесённый ветром вздох собеседника чем-то напоминал жалобу. — Ладно бы просто ранение, но перелом — это слишком неуклюже, даже для тебя. А я ведь не раз говорил тебе, что насколько бы хороши твои песнопения ни были, в них нет никакого смысла без фундамента в виде крепкого тела. — Это Вы слишком много тренируетесь… Не скрывая улыбки, Ксинс поднял взор на собеседника — хозяина этого парка и огромной территории вокруг. — Ты часто говорил мне об этом. Особенно, когда был моложе, — ровным голосом ответил ему мужчина. Среди всех знакомых Ксинсу людей, скорее всего, не нашлось бы ни одного, выглядевшего настолько же необычно. Лучи заходящего солнца освещали верхнюю половину тела собеседника, забронзовевшего от загара. Единственной одеждой мужчины были выцветшие штаны кипарисового цвета. Однако же его самой надежной бронёй казались перекатывающиеся под кожей мускулы. Вдоль его спины до самых плеч вздымались широчайшие мышцы, на животе нельзя было найти ни намёка на жир, а мышцы рук были почти вдвое шире, чем у обычного человека. И хотя он обладал таким поразительным телосложением, в нем не чувствовалось обычного для таких крупных людей тугодумия, что очень удивляло каждого, кто когда-либо встречался с ним в первый раз. Кроме того, в нём совсем не ощущалось тяжести, какая бывает у людей, занятых развитием мускулатуры. Тело мужчины было отточено до предела тысячами дней упорных тренировок. Подобно тому, как кузнец затачивает меч, в процессе «учёбы» он отсёк не только жир, но и все лишние мускулы. Его тело находилось в совершенно другом измерении по сравнению с обычными людьми. На собственном опыте изучив пределы человеческих костей, мышц и внутренних органов, он создал сбалансированную фигуру. Это был несомненный идеал человеческого телосложения, недостижимый даже в античных скульптурах. — Между прочим, сейчас Ваш ход. — Хорошо. «Королева» на B3. Мужчина ни на секунду не переставал двигаться, даже когда произносил эту короткую фразу. В руках он крепко сжимал длинное металлическое копьё. Он взмахивал и принимал разные стойки с блестящим тёмно-серым оружием. Взмах. Взмах. Ещё взмах. Соединяя одно движение с другим, он вращался, чтобы не потерять момент. Вертикальный взмах, горизонтальный, затем косой удар. Он «разрезал» ветер, порождая свист, который заметно отличался от дующего в парке бриза. Эта была идеально приспособленная техника боя копьём. Она совмещала в себе проворство, подобное танцующим на ветру птичьим перьям, и пронзающий холод. Эти ловкие и отточенные движения мужчины создавали ощущение красоты. «Ну конечно, если бы он принял удар когтей химеры, то всё равно не оказался бы в моём состоянии. Мне, и правда, ни за что не сравниться с ним». Некоторое время понаблюдав за танцем, Ксинс сосредоточил внимание на металлической доске у себя на коленях. В соответствии со словами своего соперника, он передвинул красную фигуру на ней. После недолгих размышлений, он поднял собственную фигуру. — Ну тогда, «Рыцарь» на E12. Мне осталась всего пара ходов до «Короля». Однако движения копья ничуть не изменились. — Хм… Острый блеск в глазах мужчины несколько угас. — В таком случае я отступлю «Королём» на F15, однако... Мужчина, чьи короткие, ровно подстриженные волосы цвета льна колыхались на ветру, бросил короткий взгляд на Ксинса. — Один вопрос. На F12 у тебя стоит «Стрелок», не так ли? — Да, я поставил его туда три хода назад, заранее нацеливаясь на Вашего «Короля». — Тогда я уйду «Королём» на D14… В смысле, собирался уйти... Он снова на секунду прервался. — Ещё вопрос. А на D14 ты спрятал «Шута»? *

В версии с изображениями тут находится картинка. — О, так Вы его заметили? Мельком взглянув на доску, Ксинс намеренно изобразил непонимание. — «Рыцарь» спереди, «Стрелок» блокирует боковой ряд, а там, куда я собирался увести «Короля», расставлена ловушка фигурой «Шута». Это ведь единственная стратегия, которой ты научился, да и то она уж слишком очевидна. Мужчина продолжал крутить копьём без малейшего намёка на высокомерие. И всё же он безошибочно запомнил все ходы. Как и ожидалось от человека, обучившего Ксинса этой игре. Поразмыслив несколько секунд, он сделал следующий ход: — Но я попался в эту ловушку, поэтому мне стоит говорить о тебе в таком тоне. Сдаюсь. Его голос постепенно ослаб. — Моя ежедневная тренировка как раз закончилась. Очень вовремя. И вместе с его словами, длинное копьё незаметно остановилось. Дождавшись, когда его собеседник вытрет пот, Ксинс поднялся с кресла. — Мне показалось, что сегодня Вы были не очень внимательны. Я прав? — Хм... Впервые с момента начала тренировки Клаус Юнг Гилшувешер, владелец этого места, повернулся к Ксинсу лицом. — Я всегда проигрывал без каких-либо шансов, а сегодня Вашим ходам явно не хватало точности. — Ты прав, извини. Впрочем, это не значит, что я поддавался. Ксинс и сам отлично это понимал, поэтому молча кивнул. — Вы о чём-то задумались? Для Клауса работа с копьём уже не требовала участия мысли. Даже во время ежедневных упражнений он мог принимать участие в настольной игре, но сегодня ему, похоже, приходилось сражаться с кем-то ещё помимо соперника на доске. — Что-то вроде того, — не скрывая своего настроения, мрачно вздохнул Клаус. — Я беспокоюсь о дочке, хотя она уже взрослая. — Ей ведь уже шестнадцать, не так ли? Вопреки суровому внешнему виду, он очень заботился о своих близких. В свободное время Ксинс не раз выслушивал его болтовню о членах семьи. «Однако он говорит о дочери…» Ксинс почти не помнил рассказов о дочери, потому что до сих пор Клаус всегда говорил о жене. Он, как будто, специально избегал этой темы. — Ах да, я мало рассказывал тебе о дочурке. Заворачивая копьё в белую ткань, Клаус резко сощурился. — А между прочим, что ты думаешь о такой вещи, как «талант»? Вопреки ожиданиям Ксинса, что разговор пойдёт о дочери, Клаус задал вопрос о чём-то совершенно постороннем. — Талант?.. Сложно выдать какой-то занятный ответ вот так с ходу. — За сорок лет, я видел немало людей, называвших себя «гениями». После многих бесед и совместных трапез с ними, я пришёл к единственному выводу, — вздохнув, Клаус поднял кулак к небу. — В этом мире нет гениев. — Ни одного среди всех Ваших знакомых? Ксинс думал, что попал в цель, однако… — Да, ни одного. Ничуть не тронутый его вопросом Клаус с каким-то пустым взглядом покачал головой. — Как я и думал, большинство моих знакомых в тайне прикладывали огромные усилия. Конечно, были и другие добившиеся успеха люди… Но они оказывались всего лишь любимчиками фортуны и ничего из себя не представляли. На этих словах он прервался, но вскоре продолжил: — Так мне казалось раньше… Замолкнув, он пожал плечами. — И хотя я был полностью в этом уверен, я всё-таки ошибался. Сколько бы я не обманывал себя, я знаю двух человек, всего двух во всём мире, которых вынужден признать «гениями». С острым блеском в глазах он повернулся к Ксинсу и без промедления произнёс: — Двое моих знакомых. Один из них ты, Ксинс. В этот момент Ксинс осознал, что ему стало трудно дышать. Вслушиваясь в речь Клауса, он в какой-то степени предчувствовал этот ответ. Ксинс Эирвинкель — первый в истории человек, ступивший на недоступную ни для кого территорию, освоивший все пять цветов песнопений Радужный певчий. — Мне как-то неловко слышать такую вот похвалу… — Это чистейшая правда. И ничего ты с этим не сделаешь. — А кто второй? Если бы сам Ксинс мог дать кому-нибудь такое звание, то несомненно, это была бы девочка цвета Ночи, с которой он когда-то обменялся обещаниями. Та, с кем ему удалось встретиться в академии спустя десятилетие. Но, разумеется, Клаус никак не мог знать о ней. — Хотя наш путь не так знаменит, как мир певчих, у него тоже есть своя история и последователи. Ксинсу это было давно известно, поэтому он не удосужился даже кивнуть. — В первую очередь это моя семья Юнг, а также другие семьи. Среди нас можно насчитать несколько тысяч вошедших в историю людей. Но вот появилась ни с кем несравнимая девочка, как если бы она была послана нам небом. Ксинс невольно нахмурился. «Что он сейчас сказал? Девочка?» — Да, именно так, — продолжал Клаус пустым голосом, создававшим впечатление, подобное тому, как ржавый металл обращается в прах. «Но в этом же нет ничего плохого, наоборот, ему стоило бы гордиться. Но почему тогда его взгляд настолько мрачный?» — Но этот талант перестал расти до того, как расцвёл прекрасный цветок, — слабым голосом произнёс Клаус с выражением страдания на лице. — И более того, она отбросила имя «Гилшувешер», отражавшее её истинный талант, и выбрала путь певчей. «Имя «Гилшувешер»?» Ксинс вспомнил бормотание Клауса: «Я беспокоюсь о дочке, хотя она уже взрослая». — Неужели это ваша… — Моя единственная дочь. — Ваша дочь отказалась быть гилшэ, чтобы стать певчей? — Она решила поступить в академию Тремия. «Тремия. На ум приходит всего одна школа с таким названием. Быть не может!» — Да, то самое где ты оказался во время инцидента с самопроизвольно сработавшими катализаторами. Может быть, ты даже встречался с ней. — Как зовут Вашу дочь? Некоторое время понаблюдав за крапово-красным солнцем, Клаус тихо произнёс: — Ада. В этом году она поступила в старшую школу песнопений. ↑ Определить какая именно версия настольной игры существует в их мире не удалось. По набору фигур похоже на курьерские шахматы, но число клеток больше, к тому же, у «Шута» есть возможность маскироваться под «пешку» путём переворота

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Первый аккорд: Я хотела стать медно-золотой песнопевицей

Часть 1

Академия Тремия — специализированная старшая школа песнопений. Здесь проходили обучение несколько тысяч учеников, что, надо сказать, довольно большое количество для района на краю континента. Её территория была в несколько раз больше, чем у других школ песнопений, а оснащение и уровень преподавания не уступали самым престижным из них. В самом «сердце» академии располагалось полукруглое здание с куполом. В этом «Административном здании по надзору за книгами», состоящем из пяти надземных этажей и двух подземных, хранилось около миллиона двухсот тысяч книг. Оно служило местом не только для учёбы, но также для общения и отдыха, поэтому здесь часто можно было встретить как учеников, так и учителей. Его можно было даже назвать многофункциональным залом. На втором этаже этого здания ученик в белой форме академии пристально всматривался в бесконечные ряды книжных полок. Ему было максимум двенадцать или тринадцать лет. Это был мальчик с тёмно-фиолетовыми волосами и андрогинными * чертами лица. — Так-с… Вот это… и это. Набрав столько книг, сколько вообще способен был удержать, мальчик радостно спустился в зал на первом этаже. — Ты в порядке, Нейт? Тебя шатает, — обратилась к нему Мио Лентир. Эта девушка с золотистыми волосами, довольно детским лицом и своеобразным мягким голосом; она выглядела на два или три года младшего своего настоящего возраста в шестнадцать лет. — Да, в порядке… наверное, — кивнул в ответ, с трудом выглядывая из-за стопки книг, мальчик — Нейт Йеллемиас. — На улице жарко, может лучше ещё чуток отдохнём в библиотеке? — немного обеспокоенно спросила Мио после того как закрыла недочитанную книгу. Официально это здание называлось «Административное здание по надзору за книгами», однако ни ученики, ни учителя не пользовались таким длинным наименованием и обычно сокращали до «библиотеки». — Но мы можем упражняться в песнопениях только снаружи. К тому же Клюэль уже ждёт нас там. Песнопения — техника, изучением которой и занимаются в этой школе. Это искусство призыва различных объектов, состоящее из представления образа, использования катализатора соответствующего цвета и вознесения хвалы имени желаемой вещи. Из пяти цветов, на которые они подразделяются — Keinez [Красного], Ruguz [Синего], Surisuz [Жёлтого], Beorc [Зелёного], Arzus [Белого] — каждый ученик выбирает себе один, в котором он будет специализироваться, чтобы призывать объекты такого же цвета. — Так что, Мио? Клюэль ждёт нас во дворе. Но было уже слишком поздно. Нейт заметил, что взгляд его собеседницы уже вернулся к той книге, которую она держала в руках. К слову, девушка специализировалась в зелёных песнопениях. То есть, для того чтобы призвать зелёную лягушку, ей нужно было приготовить зелёную чертёжную бумагу или какой-либо другой катализатор и спеть хвалебную песнь лягушки. — Подожди чуть-чуть. Я скоро дочитаю. И чего я так увлеклась детективами? «Мне кажется, я слышу эту фразу уже четвёртый день подряд...» С тех пор, как начались летние каникулы, Мио постоянно пребывала в подобном настроении. Учитывая её характер, она, скорее всего, не собиралась выходить из библиотеки, пока не выгребет с полок все детективы подчистую. — Ну, тогда я пойду во двор тренироваться. Из-за стопки книг в руках Нейту было не очень хорошо видно, что находится перед ним, но ничего сделать с этим было нельзя. Он добрался до выхода из библиотеки и прошёл в вестибюль… — !.. Со звуком, будто бы он врезался в стену, Нейт вместе со всеми книгами повалился на пол. — Ты цел? Взглянув вверх, Нейт обнаружил тощего учителя в очках. Одет тот был в обычную учительскую форму, с вышитой на груди синей эмблемой академии. Скорее всего, он был одним из учителей, преподававших в старших классах. — А… Д-да. Я в порядке. И-извините, пожалуйста. — Я бы хотел сказать, что тебе следует смотреть, куда ты идёшь, но… Учитель взглянул на огромную гору разбросанных по полу книг, и его выражение лица смягчилось. — Учитывая, как ты стараешься, сегодня я не стану тебя ругать. Подобрав одну из упавших книг, учитель вгляделся в её обложку. — Навевает воспоминания. Я и сам не раз читал этот справочник. Ещё тогда, когда сам был учеником. Он собрал все книги с пола и передал их Нейту. Более того, они были сложены в точно таком же порядке, как и до столкновения. «Неужели он запомнил порядок книг за такое короткое время?» — С-спасибо вам большое. — Хоть сейчас и летние каникулы, ходи по коридорам аккуратнее. Лукаво улыбнувшись, учитель поправил очки.

Невысокий мальчик с волосами цвета Ночи поспешно ретировался. — А кстати… этот мальчик. Миррор прищурился, смотря вслед удаляющемуся ученику. «Его же зовут Нейт?» Как только мальчик поступил в академию, из-за особенных обстоятельств он стал частой темой для обсуждения среди учителей. Песнопения состоят из пяти цветов, и каждый ученик выбирал себе один из них, в котором будет специализироваться. И только Нейт изучал совершенно другой цвет. Существование песнопений цвета Ночи считалось ересью, они не были официально признаны. — Жаль. Я хотел бы поговорить с ним немного подольше. Даже будучи учителем, Миррор почти ничего не знал об этих песнопениях. Поэтому, разумеется, ему была любопытна эта тема, но было и кое-что ещё, о чём он хотел поговорить с мальчиком. Их связывала некая женщина. Миррору было очень интересно услышать о девочке, которая когда-то была его одноклассницей, узнать каким путём она пошла, после того как окончила Эльфанд. — К сожалению, это не то, о чём следует говорить во время работы. Взглянув на документы у себя в руке Миррор глубоко вздохнул. — Итак, пора приступать к расследованию.

***

— Нейт… Удерживая в руке колбу с катализатором, Нейт обернулся на голос. — А? Что такое? — Нам явно стоит немного передохнуть. Тебя уже ноги едва держат. Мягкий и спокойной голос доносился из тени дерева в нескольких метрах от Нейта. Дерево укрывало девушку от палящих лучей летнего солнца, а её длинные алые волосы развевались на лёгком ветерке. — Н-но… — Нет. Все последние песнопения провалились. Твоя концентрация падает. Сказанное ей было правдой. Не сумев придумать ни одного возражения, Нейт нехотя кивнул. — Ладно… — Вот, надень это. Девушка насильно нацепила на него соломенную шляпу с широкими полями. Размер был немного великоват, поэтому поля полностью закрыли его глаза, не давая увидеть ничего перед собой. — Эм, но я же теперь ничего не вижу... Нейт немного приподнял шляпу со лба, и он наконец смог хоть что-то видеть перед собой, однако обзор ему перекрыла.... — Ну и хорошо. А то кажется, что ты из тех людей, кто будет бежать вперёд изо всех сил до тех пор, пока не выдохнется и не упадёт. ...Вставшая прямо перед ним девушка в тёмно-синем платье. Из-за своего высокого роста и длинных алых волос она бросалась в глаза даже издалека. Клюэль Софи Нэт было шестнадцать лет, то есть на три года больше, чем Нейту. Как будто в соответствии с цветом своих волос, она специализировалась в Keinez’е [Красном]. С момента поступления Нейта в академию, она всегда была рядом с ним. — Но проблема в том, что это и есть твоя сильная сторона, — шутливо проговорила девушка. — Мне почему-то кажется, что это был не совсем комплимент... И действительно, Клюэль весело захихикала, прикрыв рот рукой. — В любом случае, отдохни-ка пока в теньке. Придерживая развевающийся на ветру подол платья, она отвернулась от Нейта и куда-то направилась. — Э? Клюэль? — Кафетерий уже должен быть открыт, я куплю чего-нибудь холодненького и вернусь. Подожди пока здесь.

Часть 2

Дувший в школьном дворе ветер поднимал с земли песок. — Как же всё-таки жарко… Укрывшись в тени школьного здания, Нейт вытер пот со лба. Наверно, ему лучше было бы надеть какую-нибудь лёгкую одежду, как сделала Клюэль, но он машинально схватил повседневную белую форму. Он мог, конечно, вернуться в общежитие и переодеться, но это само по себе было довольно затруднительным делом. — Клюэль, похоже, до сих пор не вернулась... Путь от корпуса первых классов до кафетерия и обратно занимал не более десяти минут. Но, скорее всего, из-за очередей внутри Клюэль потребовалось бы несколько больше времени. — О, так это же Нейти. Что случилось? «Может мне стоит сегодня просто почитать где-нибудь книжку, как Мио?» — Э-эй, Нейти? Ты что, не расслышал меня? «Может мне, и правда, стоит пойти в библиотеку. Мио, наверно, до сих пор там» . — Эй-эй, Нейти, не игнорируй меня… Ну ладно, Нейт! «Нейт?» Услышав, что кто-то сзади неожиданно назвал его по имени, Нейт машинально обернулся. Перед ним стояла высокая знакомая ему девушка с чёрными волосами. — Э-э-э, Сержес?.. Точно также, как Мио с Клюэль, она была его одноклассницей. Одета Сержес была не в школьную форму, а в голубой спортивный костюм. На спине у неё висел огромный рюкзак, в который, казалось, Нейт мог поместиться полностью. — Доброе утро. — Доброе. Но тебе стоило заметить меня сразу. Я довольно долго дозывалась до тебя, Нейти. — Нейти? «Хотя имя, и правда, звучит похоже, неужели она действительно обращается ко мне?» — Ну, видишь ли, хотя по возрасту мы и отличаемся, мы всё же в конце концов одноклассники. Поэтому звать тебя просто Нейтом кажется как-то неправильно. А значит, тебе нужно прозвище. Так что? Оно ведь замечательное, правда? Прозвище, которое я придумала? — Н-ну, как бы это лучше сказать… Отступив на несколько шагов под напором одноклассницы, Нейт медленно указал на рюкзак на спине девушки. — Эм-м, Сержес, а почему ты в школе, хотя сейчас каникулы? И к тому же, зачем тебе настолько большой рюкзак? — Не пытайся вот так вот сменить тему… А впрочем, ладно, — тихонько пробормотала Сержес и сняла рюкзак со спины. В тот момент, когда он коснулся земли, раздался звук удара чего-то тяжелого, и поднялось облако пыли. — И что же там внутри? В тот же миг… — А? Здесь? Хочешь узнать? Ты правда хочешь об этом услышать? А не пожалеешь? В глазах Сержес зажёгся подозрительный огонёк, и она улыбаясь приблизилась к Нейту. — Наверно, не стоит. Мне уже немного боязно. — Да ладно, ничего особенного там нет. Всего лишь свежий труп. Кого-то столько же юного, как ты. — А-а-а! Кто-нибудь, помоги-и-и-и-те! — Эй, погоди! Не убегай, Нейти! Я же пошутила! За мгновение до того, как Нейт сорвался с места, Сержес успела схватить его за шею. Дрожащий от страха Нейт повернулся к ней. — Так что там внутри на самом деле?.. — Палатка, спальный мешок, дождевик, еда и ещё кое-что. Я вообще-то в клубе скалолазания состою. Нейту подумалось, что он и раньше где-то слышал об этом клубе. И действительно, на ногах у девушки были не привычные спортивные кроссовки, а обувь с из более твёрдого материала. — Завтра мы устроим летний поход по горам на пять дней и четыре ночи, поэтому сегодня последнее собрание клуба. А кстати, чем ты сейчас занимался, Нейти? Сержес внимательно рассматривала форму Нейта. — Ну, я тренировался в песнопениях вместе с Клюэль и Мио. — Ах да. Я недавно пересеклась с Клюэль. А где Мио? — В библиотеке, читает детективы. Похоже, она собралась за лето прочитать всё, что там есть. — Но это же никак не связано с песнопениями? — задала в каком-то смысле естественный вопрос Сержес. — Но её энтузиазм поразителен. Уже несколько дней она приходит в школу к семи часам и ждёт открытия библиотеки. Она даже хвастается тем, что приходит раньше всех остальных учеников. — Ясно… Внезапно глаза Сержес потускнели. Она как будто задумалась о чём-то, её взгляд блуждал. — Нейти, ты ведь живёшь в школьном общежитии? — Да, к счастью, там нашлась одна свободная комната, и меня поселили туда. Общежития академии Тремия были построены на территории школы. Путь пешком от них до корпуса первых классов занимал всего десять минут, поэтому они были очень популярны среди учеников. И поскольку заявок на жительство было очень много, поселиться в общежитии, не имея каких-то особенных обстоятельств, как например то, что дом находился очень далеко, было практически невозможно. — Ну, тогда завтра с утра встань пораньше и приходи в школу к 6:30. — К 6:30?.. — Да. А точнее в 6:30 будь на крыше корпуса первых классов . «Почему на крыше? Это невозможно. Ворота школы к 6-30 уже открыты, но само здание ещё заперто» . — Воспользуйся пожарной лестницей. Так ты сможешь попасть на крышу не заходя в здание. «Вообще-то ученикам запрещено пользоваться пожарной лестницей. Но тогда зачем?..» — Там кто-то будет? — Узнаешь, когда придёшь. Ладно, мне уже пора отправляться на собрание, — сказала Сержес, взглянув на большие часы на стене школ, и подобрала рюкзак. — Пока-пока, вы двое. Я больше не вмешиваюсь, так что отдыхайте. «Вы двое?» Нейт ещё не успел осознать смысл этих слов… — Какая неприятная манера речи… — прозвучал у него из-за спины знакомый голос. Развернувшись, он увидел приподнявшую брови Клюэль с чашкой в каждой руке. Стоявшая напротив неё девушка с рюкзаком на спине весело помахала ей рукой. — Нет-нет я не имела в виду ничего особенного. И кстати, Клюэль, побыстрее вылечи левое плечо. Рукав платья Клюэль колыхался на ветру, поэтому её плечо выглядывало наружу. Поэтому было видно белую повязку, которая смотрелась немного жалко на загорелой коже девушки. Эту рану Клюэль получила во время инцидента в школе две недели назад. По словам девушки, травма уже полностью зажила. — Сама знаю... — Ты выглядишь взрослой, но если случается что-то неожиданное, то действуешь очень опрометчиво. Когда черноволосая девушка заметила, как немного удивлённая Клюэль мило надулась, её довольная ухмылка немного смягчилась. — Но именно это и делает тебя милой. — Ч-что это вообще значит? Клюэль смущенно отступила, опешив от внезапного комплимента в свой адрес. — Ну ладно, пока-пока. Лукаво улыбнувшись напоследок, Сержес ушла в сторону здания школы. Проводив её взглядом, до тех пор пока она не исчезла из виду… — А кстати, чем это занимается Сержес? Зачем ей такой огромный багаж? — задала только сейчас всплывший в голове вопрос Клюэль. — Клубная деятельность. Вроде бы клуб скалолазания организовывает поход. — Вот оно как. Если бы она собиралась куда-то далеко, то надо было бы попросить сувениров. Но интересно, какие сувениры можно добыть в горах? — Свежий труп человека примерно такого же возраста, как я... — Э? — Ничего особенного... Образ такого «содержимого» рюкзака засел у него в воображении. «У-ух. Скорее всего, мне ещё долго не удастся забыть его» . — Ах да, Клюэль. Я хочу завтра прийти в школу немножко пораньше. — Ладно, но я приду в то же время, что и всегда... А с чего вдруг ты решил это сделать? Нейт несколько секунд размышлял, как ему лучше всё объяснить. Затем, собравшись с духом... — Хочу узнать, будет ли кто-то на крыше или нет, — ответил Нейт почти такими же словами, что и Сержес. — Что значит «кто-то»? — Ну… она мне не сказала. Не зная, какое выражение лица ему лучше изобразить, Нейт потёр щёки. «Она не сказала, кто именно там будет, другими словами, она имела в виду, что я узнаю, когда приду на крышу. Значит ли это, что там будет кто-то из моих знакомых?»

Часть 3

Стоя у главных ворот, Нейт взглянул на висящие на стене здания школы гигантские часы. Было шесть часов утра, то есть до указанного Сержес времени оставалось ещё полчаса. «Она сказала «на крыше корпуса первых классов», но кто вообще может там оказаться так рано?» Нейт настолько заинтересовался, что даже не смог заснуть прошлой ночью. Именно поэтому он и пришёл в школу так рано, но при этом веки казались ему очень тяжёлыми. Подавляя зевоту, он прошёл через ворота. Вокруг не было видно не только учеников, но даже и учителей. Нейт направился к расположенному сбоку от корпуса первых классов полукруглой библиотеке. Как он и думал, та ещё не была открыта, да и ученики не выстраивались в очередь перед ней. Разумеется, хорошо знакомой ему девушки тоже там не оказалось. — Ну конечно, настолько рано не приходит даже Мио. Разговаривая сам с собой, Нейт прошёл к корпусу первогодок. Это было серое здание, построенное из прочного металла. Оно осталось нетронутым даже после атак химер во время инцидента на состязании. — Как и ожидалось… закрыто. Бросив короткий взгляд на огромный висячий замок на дверях, Нейт направился на его противоположную сторону здания. На скрытой от солнца лужайке вдоль стены вздымалась спиральная пожарная лестница. — Было бы намного легче, если бы я умел летать, как Арма, — вздохнул Нейт, оглядев длинную спираль, поднимавшуюся до самой крыши.

Топ-топ… Вновь и вновь по ржавой лестнице отдавался звук шагов человека. Нейт поднялся сначала на второй этаж, затем на третий, и вот уже почти добравшись до крыши... «Действительно ли здесь кто-то есть?» Вряд ли Сержес стала бы обманывать его, но он не мог придумать ни одной причины для какого-нибудь ученика быть именно здесь, а не в школьном дворе или классе. Наконец мальчик сделал последний шаг вверх и поднялся на крышу. Нейт прикрыл глаза от яркого утреннего солнца, но всё же не закрыл их до конца, потому что его ушей достиг звук, как что-то острое рассекает воздух. «Что это?» Он повернулся в направлении звука — к самому центру широкого пространства крыши. — Э?.. Несмотря на яркие солнечные лучи, Нейт широко распахнул глаза. На освещаемой солнцем крыше танцевала загорелая девушка. Нет, это был не танец… В руках девушка сжимала длинный шест. От его кончика исходил тусклый металлический блеск: там находилось заострённое лезвие. Другими словами, это было копьё. Девушка упражнялась с копьём больше своего собственного роста. Взмахи были подобны потоку воды, повороты и выпады — танцу. Движение не останавливалось ни на секунду, и каждое следующее действие отличалось от предыдущего. Остро заточенное лезвие перемещалось так, как если бы специально завлекало наблюдающих за ним. Это восхитительная техника даже заставляла задаться вопросом: «Это и правда всего лишь тренировка с копьём?» — Потрясающе... На первый взгляд этот боевой танец создавал впечатление какого-то фантастического представления. Но в нём не было даже доли притворства. Даже слово «реальность» казалось недостаточным. Это было ясно заметно по взгляду владелицы копья. Девушка не останавливалась. Она двигалась по достаточно просторной для спортивных забегов крыше так быстро, что Нейт не мог уследить за ней. Даже слетавшие с неё капли пота, поблёскивающие в лучах солнца, выглядели красиво. Её действия нельзя было называть тренировкой, потому что они были чем-то совершенно иным. Достигнув края крыши и вернувшись в центр, девушка крутанула копьё в руке. Дзы-ы-ы-ы-ынь. — А! Нейт наконец-то пришёл в себя благодаря внезапно прозвучавшему звону металла. Девушка остановилась в десяти метрах впереди него. В её руках не было копья. «Она уронила его?» Как будто подтверждая его мысли, девушка глубоко вздохнула, глядя на упавшее копьё. Очарованный её движениями Нейт только сейчас заметил, что на самом деле девушка было не очень высокой, максимум на несколько сантиметров выше него. Она была одета в короткие белые шорты и такого же цвета майку. Цвет загорелой кожи на её плече был светло-коричневым, хотя правильнее, наверное, было бы называть его медно-золотым. Короткие, до плеч волосы льняного цвета делали эту девушку похожей на мальчика. Её голова была такой же небольшой, как и всё остальное тело, а глаза наоборот — крупными. Внешним видом она чем-то напоминала кошку… «…Что? Она выглядит очень знакомо».

В версии с изображениями тут находится картинка. — А? Эй, ты. Стоявшая впереди Нейта девушка наконец подняла голову. Их взгляды пересеклись. — Надо же, Малыш. С добрым утром, ты сегодня как-то рано. Она помахала ему рукой с таким безразличным видом, как если бы её недавнее выражение лица было ложью. — Ада?.. Её лицо действительно было ему знакомо. Перед ним стояла Ада Юнг — ещё одна одноклассница Нейта. — Ада, эта твоя вещь — копьё? — Что? А-а. Подожди чуток. Мне надо вытереть пот. Девушка достала полотенце из сумки, лежавшей на краю крыши. «Сколько она уже здесь находится?» Ещё было даже не семь часов утра, а со лба улыбающейся Ады, нет, со всего её тела, потоками лил пот. — Эй, Малыш, у меня есть к тебе просьба. «Малыш?..» — Э-э. Даже Нейти было лучше. — Эх. «Малыш» ведь звучит так мило. Мне кажется, это прозвище очаровательно. — Да ты что... Хотя Нейт неявно высказал недовольство, девушка, похоже, даже внимания на это не обратила. Судя по всему, она уже определилась с прозвищем. — Угу-угу. Кстати, Малыш, не мог бы ненадолго отвернуться. — Отвернуться? «Зачем?» Не ухватив смысл просьбы, Нейт уставился на Аду непонимающим взглядом. В ответ Ада многозначительно ухмыльнулась: — Ну, Малыш и правда всего лишь Малыш. — Что? — Я собираюсь переодеться. А значит, снять майку. Если не отвернёшься, то тебя же это сильно смутит, разве нет? — Тогда так бы и сказала! Надув щёки, Нейт резко отвернулся. «Ну правда, я бы сразу отвернулся, если бы она так и сказала» . — Вот поэтому ты и Малыш. Девушка как будто бы дразнила его, а её плечи тряслись от смеха.

— Клубная тренировка? Объяснения девушки прозвучали странно знакомо. — Угу. Я состою в клубе владения копьём. Так что это была тренировка. — Тренировка, так рано? Точного времени Нейт не знал. И хотя ему оставалось только гадать, было очевидно, что Ада пришла сюда ещё до шести. «Насколько же рано она встаёт каждое утро?» — Тренировка в клубе с десяти. До этого времени у нас индивидуальные занятия. — Под индивидуальными занятиями ты имеешь в виду самостоятельную тренировку? Услышав это, девушка отвернулась и сложила руки за головой, как будто пытаясь скрыть смущение. — Ну-у, у всех по-разному. Видишь ли… у меня плохая память. Я почти ничего не знаю о правильных тренировках, поэтому мне приходится брать количеством. «Плохая память?» — Но ты же вступила в клуб только в апреле. Ещё и полгода не прошло, а у тебя так замечательно всё получается. Не может быть, чтобы у тебя была плохая память. Внезапно выражение лица девушки изменилось. Однако эта перемена была на первый взгляд незначительна, поэтому что её нельзя было просто так заметить. Но всё же Нейту показалось, будто нечто страшное зажглось в глубине её глаз. Пугающее. Правильнее было бы сказать: нечто вселяющее ужас. — Нет-нет. Ты же сам видел, Малыш. В конце-концов я всё-таки уронила копьё. Это было совсем неприглядно. Я совершаю такие простейшие ошибки даже после стольких лет… «Стольких лет? Это значит…» Но прежде, чем он успел осознать смысл её вырвавшихся слов, девушка в панике замахала руками. — Аа! Забудь, немедленно забудь, что я сейчас сказала. Это девичий секрет. — Л-ладно. Хотя Нейт снова не понял сказанного, под напором Ады ему оставалось только кивнуть. «И всё же это было потрясающе…» Девушка в спортивном костюме выглядела очень маленькой. Если посмотреть на её стройную фигуру, казалось совершенно невероятным, что она могла управляться с копьём. — Между прочим, сохранять такую фигуру довольно тяжело. Потыкав саму себя пальцем, Ада с невесёлой улыбкой скрестила руки. — После упражнений с этой тяжелой штукенцией, мускулы начинают расти очень быстро. Для парней это неплохо, но вот для девушки… Я даже перестала защищаться от загара. — И правда, тяжело. Для самого Нейта развить мускулы до такой степени было бы очень сложно. Клюэль как-то сказала ему: «Тебе стоит хотя бы немного тренировать своё тело, Нейт», — однако он совсем ничего не понимал в тренировках. — Вот видишь, а ведь вокруг слишком много мужчин, которые совсем не понимают женских чувств. Вот я, например, стараюсь следить за фигурой и есть умеренно, а мне говорят: «Если ты не будешь есть больше, то твоё тело не выдержит» — или я наношу косметику, а ко мне грубо врываются со словами вроде: «Ты опаздываешь». Ада недовольно нахмурилась. — Ага... В-вот оно значит как. Сначала Нейт подумал, что она говорит о своём парне. — И в первую очередь это мой упрямый отец, который совсем не понимает чувств своей дочери. Но услышав такие слова, Нейт понял, что ошибся. — Значит, говоря о мужчинах, ты имела в виду своего отца? — Ага. Вопреки его ожиданиям Ада с готовностью всё признала. — Мой отец, как бы это лучше сказать… болван, который не способен проявить малейшего внимания к другим. К тому же все его выдумки обычно ужасны, например, своей единственной дочери на четырнадцатилетние он подарил десятикилограммовую гантель. — Ну… мне кажется, это была не выдумка, а просто довольно оригинальная идея. — Возмутительно! — Ада яростно замотала головой, что лучше всяких слов показывало её отношение. — Десять килограммов, она весила десять килограммов! Я разозлилась и швырнула её обратно. А затем этот тупой папаша с серьёзным видом сказал что-то вроде: «Извини. Надо было взять пятнадцать?» — Швырнула?! Она ж весила десять кило… «Человеку, в которого такое кинули, тоже, наверно, пришлось нелегко, но с другой стороны вполне естественно, что Ада разозлилась». — Вообще-то моя любимая гантель весила двадцать! — И поэтому ты разозлилась?! — А? Что случилось, Малыш? Ты какой-то невесёлый. «Беру свои слова назад... Разозлилась и разозлилась». — Ада… тебе часто говорят, что ты похожа на отца? — Э, да кто же такое скажет? Мы совсем не похожи, совсем не похожи! Лицо Ады ясно выражало, насколько она недовольна таким предположением. — Ну ладно. Мне уже пора идти, — внезапно сказала девушка, резко поднявшись с места. — Уже время открытия клуба? — Нет, сегодня я иду за покупками. Долгожданная поездка близится, поэтому мне надо закупить сумку и летнюю одежду и ещё что-нибудь. — Поездка? Ты куда-то едешь? — Ты же тоже едешь, разве нет? — вопросительно склонила голову набок Ада, аккуратно оборачивая копьё тканью. — Школа же сейчас будет ремонтироваться после недавних событий. Обычно дополнительные занятия во время летних каникул проводится в академии, но в этом году первые классы поедут в один из филиалов. Это место рядом с морем. После слов Ады, Нейт вспомнил, что действительно видел такое объявление. — Ты же едешь, Малыш? И Клюэль тоже едет. Вы наверно устали только и делать, что тренировать песнопения. Нужно же иногда и отдыхать. — Клюэль говорила мне то же самое... — Вот и правильно. Тогда давайте сейчас все вместе пойдём за покупками! Мио в любом случае будет сидеть в библиотеке, а у Клюэль вроде бы много свободного времени. Договорив, девушка сразу же принялась спускаться по пожарной лестнице. — П-подожди минутку, Ада. У тебя же сегодня клуб, разве нет? — Да ладно, всё будет нормально. Я просто скажу, что у меня сегодня заболел живот. «Всё, правда, будет нормально?.. Но, если подумать, в классе она ведёт себя точно также». — Ты очень загадочная… Обладавшая острым слухом девушка остановилась. — Ты что-то сказал? — Нет, ничего такого, — сказав очевидную ложь, Нейт тоже начал спускаться по лестнице.

Часть 4

— Эй, Энн, тебе не жарко? — внезапно спросил её спутник, словно вспомнив о чём-то. — Жарко. Но я учитель, поэтому должна одеваться соответственно, — ответила Энн заранее заготовленной фразой, подавляя желание кивнуть. Она была одета в костюм, основным цветом которого был белый. И хотя белая ткань отражала солнечный свет, это не могло изменить того факта, что Энн было жарко. — И кстати, Миррор ведь тоже носит учительский костюм. — А, тот белый халат, как у учёных? Ну да, ему он очень нравится, — произнёс мужчина в яркой пятнистой футболке. Но даже несмотря на такой наряд, ему было жарко, и поэтому сейчас рукава футболки были закатаны. — Зессель, тебе стоит одеваться поприличнее. Этот учитель был не только её коллегой, но и другом детства. Наверняка, он слышал эти слова множество раз и не только в школе, но и за её пределами. — Директор же сказал, что мы можем одеваться как хотим. В конце концов, я тоже одеваюсь прилично, когда иду к ученикам. А сейчас, к тому же, летние каникулы, поэтому учеников здесь нет… — Есть! Я видела девушку, которая ждёт открытия библиотеки. Если не ошибаюсь, она — первогодка. — Вот оно как… — А значит, начиная с завтрашнего дня, ты тоже носишь костюм. «Смилуйся...», — Зессель едва успел проглотить слова, которые уже почти вылетели у него изо рта. Наконец, они добрались до самой дальней комнаты на первом этаже административного здания академии Тремия. Энн незаметно поправила воротник костюма, а стоявший рядом с ней коллега напряжённо выпрямился. — И всё же ты волнуешься, не так ли? — Если бы я сказал «нет», ты бы поверила? В ответ на насмешливые слова друга детства Энн только многозначительно посмотрела на него. — Нас специально вызвали в настолько раннее время и сказали молчать, чтобы об этом деле не стало случайно известно ученикам. Каким бы не было содержание разговора, необходимо быть полностью к нему готовым. Перед ними возвышалась огромная деревянная дверь с внушительным резным узором. — Я не очень хороша в таких делах, — сказала Энн, отступив на шаг назад, словно имея в виду: «доверяю это тебе». — Я тоже не очень хорош в этом... — Да ладно тебе, потрудись. Я тебя угощу. — Ну смилуйся уже… Снова подавив вздох, Зессель постучал в дверь кабинета директора. Из коридора с тёмно-зелёными стенами они мгновенно попали в комнату, на полу которой расстилался мягкий тёмно-красный ковёр. В кабинете уже находилось несколько учителей, они стояли в центре комнаты, сформировав кружок. Стоявший в центре круга пожилой человек в легкой одежде приветственно поднял руку: — Прошу прощения, что вызвал вас обоих в настолько раннее время. Теперь все наконец собрались. И поскольку вы все очень заняты, я коротко выскажусь по делу. «Делу?» Прислонившись к ближайшей стене, Энн оглядела присутствующих. Рядом с директором стояла заведующая учебной частью Джессика. Кроме них здесь находились классные руководители первых классов, а из учителей старших классов присутствовали только она, Зессель и Миррор. — Итак: этим летом, как и всегда, проводятся дополнительные занятия для первоклассников. Однако… я думаю, у всех вас ещё свежо в памяти недавнее происшествие во время состязания. На словах «Во время состязания» лица учителей сразу же помрачнели. Хотя наихудшего исхода удалось избежать, и среди учеников, и среди учителей оказалось много раненых. «Это совсем не то, что хотелось бы вспоминать…» Единственный человек, выражение лица которого осталось неизменным, директор, продолжил свою речь: — Поскольку наша школа сейчас будет ремонтироваться, было решено отменить проведение занятий в школе. Вместо этого планируется использовать наш филиал в Фиделии. Это будет числиться, как школьная поездка. Этот филиал не был обычной школой, а только лишь местной собственностью академии. Сама Энн там ещё не бывала. Насколько она помнила, Фиделия была расположена рядом с морем. — Проблема заключается в «яйцах». Голос старика дрогнул и ослаб. В нём чувствовались и тяжесть, и горечь. — Нужно считать везением, что никто не погиб во время инцидента, но всё же многие были ранены, ну и конечно же часть зданий была повреждена. Это событие стало результатом многих совпадений, но главной причиной было то, что в школе оказались те зловещие катализаторы. Выплевывая слова, подобные яду, старик перевёл взгляд на прикреплённую к стене карту. На самом севере, рядом с горной грядой, пересекавшей весь континент, стояла красная точка. Это была академия Тремия. На небольшом расстоянии от неё, на самом краю континента, рядом с нарисованным синей краской морем стояла ещё одна точка. «Это тот самый филиал?» — Очистка этих вызывающих беспокойство катализаторов была произведена в Келберкском исследовательском институте. Однако у него есть подразделения разбросанные по всему континенту. Более того, очистка «яиц» была произведена не в главном отделении института, а как раз в одном из филиалов. На деле, катализаторы в школу доставили люди оттуда. Энн было знакомо название «Келберкский исследовательский институт». Это крупное учреждение нанимало видных учёных, а его главное управление располагалось в самом центре континента. — Недавно я связался с институтом, но за деталями мне предложили обратиться в их филиал. «Вот как. Ну, вроде бы всё ясно». Подняв голову, Энн встретила взгляд стоявшего напротив неё Миррора. Они слабо кивнули друг другу. — Я понял ситуацию. То есть, пока первоклассники будут заняты поездкой, мы должны будем пойти жаловаться директору филиала, так? — Зессель… Вместо того чтобы вздыхать, Энн просто закрыла глаза. Если бы они не находились сейчас в кабинете директора, она бы ткнула в спину стоявшего неподалёку от неё дурака. — А, что? Разумеется, я просто пошутил. На беззаботном лице её друга детства возникла лукавая улыбка. «Ну почему он так и не избавился от своих детских привычек?..» — Не то чтобы я не понимаю того, о чём говорил Зессель, но сейчас меня беспокоит кое-что другое. Похоже, старика совсем не задело сказанное. Наверное, о таких, как он и говорят: «обходителен с людьми». — То место, в котором произвели очистку «яиц», находится в Фиделии, там же, куда направляются первоклассники. «Ох… удачное ли это совпадение или наоборот? С другой стороны, Келберкский институт взаимодействует с академией. Поэтому достаточно логично, что наши филиалы расположены рядом друг с другом». — Однако позавчера мы получили сообщение от главного управления, — продолжил слова директора стоявший у противоположной стены Миррор. — Похоже, что в последние время связь с подразделением в Фиделии полностью прекратилась. Более того, мы установили, что она прервалась всего через несколько дней после того, как «яйца» вышли из-под контроля. С тех пор с ними не раз пытались связаться, но так и не получили ответа. — Потеря связи, к тому же совпавшая по времени с состязанием? И как продвигается расследование причин? Соглашаясь с вопросом нахмурившегося Зесселя, старик покачал головой: — Я бы хотел, чтобы вы это и узнали. Миррор уже начал этим заниматься Энн наконец смогла догадаться о содержимом тех материалов в руках Миррора, которые она заметила ещё когда вошла в комнату. — Нет ничего хорошего в том, что место для школьной поездки первоклассников располагается рядом, но… мы сами узнали о ситуации в институтском филиале только недавно. Было бы слишком сложно изменить назначенное место всего за пару дней. Но, к счастью, наши филиалы не расположены прямо рядом друг с другом. Я прошу ответственных за первые классы убедиться, чтобы ученики ни при каких условиях не покидали территории академии. «То есть им придётся следить за учениками. А значит, нам с Зесселем будет необходимо, притворяясь учителями, ведущими занятия во время поездки, разузнать о ситуации в филиале института». — …Весьма ответственная задача. Ответ на эту фразу пришёл не со стороны директора… — Это потому, что я вам доверяю, — произнесла Джессика, которая когда-то учила и Энн, и Зесселя с Миррором. — Теперь вы можете приступать к выполнению своих задач. Я думаю, вы все сами понимаете, что об этом деле ни в коем случае не должно стать известно ученикам. ↑ Сочетающими мужские и женские признаки, подробнее тут Андрогин

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Второй аккорд: Только потому что я желала этого момента

Часть 1

Пронзительно свистя паровым гудком, огромное чёрное нечто прибыло на платформу. Оно выбрасывало в небо поток горячего водяного пара под высоким давлением. Нейт не знал всей стоящей за ним теории, но, судя по всему, энергия водяных паров использовалась чтобы поднимать поршни, движение которых затем передавалось колёсам. — Вау! Потрясающе! — воскликнул мальчик одновременно от удивления и от радости, смотря на машину снизу вверх. Десять металлических вагонов и локомотив составляли единый поезд. Нейт не мог даже вообразить их общий вес. Ему было трудно поверить, что эта гора металла вообще способна двигаться. — Ты впервые видишь поезд, Нейт? Кто-то хлопнул его рукой по плечу. Подняв взгляд, Нейт увидел рядом с собой крепко сложенного парня. — Да, впервые. Я добирался сюда на корабле. А ты, Ома? В ответ староста мужской половины класса со списком в руке беззаботно пожал плечами: — Я часто езжу на поездах, когда возвращаюсь домой. Обычно во время поездки я могу расслабиться, но… сейчас совсем другое дело. На платформе собралось почти четыре сотни первоклассников академии Тремия. Естественно, из-за этого она оказалась забита до предела, поэтому понять кто где находится было невозможно. Хотя каждый класс заранее назначил место встречи, к настоящему моменту рядом с Омой собралось всего десять парней. — Как бы лучше сказать, сборы идут довольно плохо, однако я наоборот чувствую себя уверенно. Перелистывая список класса, староста удивлённым взглядом осматривал платформу. Хотя учителя пытались направлять учеников по классам, их фигуры тоже затерялись в толпе. — Быть старостой тяжело? — Мне-то ещё легко. Если я найду кого-нибудь из наших парней и позову, то он сразу же подойдёт. «Вот как?..» Удивлённый его словами Нейт склонил голову набок. — А разве бывает иначе? — Посмотри вон туда. Вот ей приходится действительно тяжело. Проследовав за взглядом Омы, Нейт увидел, как высокая красноволосая девушка с усталым выражением на лице носилась по платформе с сумкой в руках, протискиваясь через толпу. Другая же девушка в форме академии спустилась с платформы и направилась было к магазинам уже неуверенным шагом, однако была схвачена за шею. — Эй, Мио! Куда это ты собралась?! — А? Ну… Накупить подарков. Они же продаются только здесь, — ответила Мио беззаботным голосом, не показывая своего возбуждения. Под мышкой она держала недочитанный детектив. — Мы же ещё никуда не отъехали! Куда ты спешишь?! Как только девушка вернула Мио на платформу, то сразу же обратила свой взгляд на следующего человека… — Э, постой, Сержес, зачем тебе такой большущий рюкзак? В поезде ведь всё равно не примут багаж таких размеров. — Это же… Послушай, Клюэль. Я не могу без своих собственных матраса и подушки. К тому же, членам клуба скалолазания в путешествии обязательно нужны спальные мешки. А ещё палатка, запас еды на крайний случай, дождевик, плитка… О, это же Нейти! Не хочешь переночевать в спальном мешке вместе со мной? Тебе будет очень тепло! — Конфискую всё! Сомнительные предложения тоже под запретом! Что? Эй, Кири, нельзя есть на станции! Я же говорила тебе не хомячить сладости на платформе. — Но Клюэль, это же очень редкое печенье, которое я с таким трудом добыла. Как член общества исследования кулинарии… Выглядевшая очень зрело девушка легонько качнула волнистыми волосами. Кири тоже была одноклассницей Нейта, но ему не часто доводилось с ней разговаривать. — Ты слишком доверяешь рекламным слоганам! Такие печенья ты можешь найти где угодно! У-у… Да хватит уже. Пожалуйста, стойте смирно! Я имею в виду, прекратите сопротивление и сдавайтесь! Девушки их класса разбежались по своим делам. Староста женской половины хватала их и одну за другой и возвращала обратно к месту сбора. Нейт отстранённо наблюдал за происходящим. — Бедная Клюэль… — Что ни говори, а с нашими девушками трудно управиться. Прежде чем хоть кто-то успел что-либо заметить, за спиной Омы собрались все парни из их класса.

Часть 2

«Что же делать?..» Защита соперника была совершенна. Ни на одном направлении не было возможности для атаки, а против сосредоточенного нападения в одном месте уже была построена многослойная стена. Оставленный Нейтом проход был заполнен фигурами противника, а его войска, защищавшие «Короля»уже были разбиты. «Отправиться в самоубийственную атаку? Нет, нельзя настолько отчаиваться». — Ты уже определился с ходом? — М-можно мне ещё чуть-чуть подумать? Хотя бы тридцать секунд. Не отрывая взгляда от ситуации на игровой доске, Нейт покачал головой, обращаясь к Мио. Его приоритетом должно было быть выживание «Короля». Для этого надо было отступить им на F15, однако место на F12 уже занял вражеский «Стрелок». В таком случае альтернативой могло быть перемещение короля на D14. Но эта клетка тоже была перекрыта фигурой противника. Там уже расположилась обычная «Пешка». Поскольку сейчас был ход Нейта, он мог «съесть» её своим «Королём». «Но существует опасность… что под видом «Пешки» скрывается «Шут»». Эта фигура стояла так, словно её специально подставляли под «съедение». Слишком подозрительно. — Неужели… — Что такое, Нейт? — недоумённо спросила Мио. По на её лицу расплылась широкая ухмылка. Она словно бы говорила: «Ну давай, «съешь» её». «Делать нечего… У меня уже не осталось времени. Придётся рискнуть». — Что-ж, хожу «Королём» на D14. — Но там же моя «Пешка». Это значит, ты её «съедаешь»? Молча кивнув, Нейт поставил своего «Короля» поверх фигуры противника. — Так-так. А теперь смотри внимательнее. Пока Мио говорила, он взял её «Пешку» и посмотрел на обратную сторону фигуры. Там была нарисована рожица странно улыбающегося клоуна. — А-а-а. Это и правда была ловушка! — Ага. Ты проиграл! — хихикнула Мио, записывая результат игры в нечто напоминавшее записную книжку. — Ну, для новичка ты держался молодцом. Терпи и учись, парнишка. Может быть, когда-нибудь, после долгих тренировок тебе и удастся победить. «У Мио характер изменился…» — Просто я плох в интеллектуальных играх, — почесал голову Нейт и продолжил расставлять фигуры по местам. Путешествие на поезде должно было занять около трёх часов. За это время класс решил провести турнир по настольной игре. Хотя Нейт впервые узнал о ней, его принудили играть, чтобы в турнире участвовали все. Более того, ему не повезло, и в первом раунде он встретился с одним из фаворитов — Мио. — Кстати, ты очень хорошо играешь, Мио. — Это всё потому, что по слухам в эту игру играет господин Ксинс. Я иногда тренируюсь, чтобы когда-нибудь стать ему равным противником. Между прочим, эта партия была в его стиле. «Играет господин Ксинс?» — В каком-то журнале было интервью с ним: «Впервые сыграть меня заставил Старший, а потом я и сам втянулся». — Старший? Это слово совершенно не подходило образу знаменитого Радужного певчего. «Им же не может быть мама? Скорее всего, это кто-то из одноклассников мамы и господина Ксинса. По крайней мере, я не могу придумать кого-то ещё, кого можно было бы назвать таким образом». — Интересно, не правда ли?. Может быть, это кто-нибудь из старших выпускников его родной школы? Но в любом случае тот, кого господин Ксинс называет «Старшим», должен быть просто невероятным певчим. — Неа! Это всего лишь мой упрямый папаша, — вытянув голову, произнесла сидевшая на один ряд впереди загорелая девушка. — Ада? — Эй, Ада, ты что-то об этом знаешь? В ответ девушка криво улыбнулась и быстро замахала руками. — Нет-нет, забудьте об этом. Я разговаривала сама с собой. — Правда? — хором спросили Мио и Нейт. — Между прочим, Мио. Я твой оппонент во втором раунде. Прошу любить и жаловать. — О, так ты выиграла первый раунд?! — удивлённо воскликнула Мио — Ха-ха-ха, не расслабляйся. По правде говоря, я довольно часто играю в эту игру. — Вот как. Похоже, будет интересно. В глазах обеих девушек зажглось нечто подозрительное. Бросив на них короткий взгляд, Нейт поднялся со своего сиденья. — Ома, я хотел бы немного прогуляться по поезду. — Хорошо. Один из вагонов занят другой школой, так что не потеряйся. — беззаботно помахал ему рукой староста класса, не отрывая взгляда от своей игровой доски.

***

Первый вагон поезда был чем-то вроде зарезервированной лоджии для очень важных персон. — Будьте поосторожней во время разведки в исследовательском институте, хорошо? — пробормотала учительница в костюме цвета свежей зелени, как будто случайно вспомнив об этом деле. Сидевший на стуле Зессель взглянул на неё краем глаза. Пока всё ещё проходившая испытательный срок Кейт преподавала синие песнопения. В учительской Зессель не раз слышал разговоры о том, что хотя наняли её совсем недавно, она замечательно справлялась с работой классного руководителя первогодок. — Ладно. Но я не думаю, что это будет настолько сложное дело. Мы просто обсудим с институтом сложившуюся ситуацию и на этом закончим, — ответила Энн, ощупывая стоявшее в углу декоративное растение. «Очень в этом сомневаюсь…» — подумал Зессель, не высказываясь вслух. Он знал эту привычку своей подруги детства. Когда Энн о чём-то беспокоилась, то сразу же начинала ощупывать какое-нибудь растение. Исследовательский институт создал зловещий катализатор. А затем с ним прервалась связь. Это могли быть просто технические неполадки, но существовала возможность, что произошло нечто действительно опасное. По правде говоря, сам директор прошлым вечером предупредил их, сказав в конце: «Будьте осторожны». — Ну, мы с Энн будем аккуратны. «Но что-то всё же меня беспокоит…» Отчёт Миррора, который занимался сбором информации, занимал тридцать листов. В нём содержались данные о последних пяти годах жизни каждого члена персонала, финансировании института, даже бизнес-результатах. Но среди них не было самого важного — имени научного сотрудника, создавшего «яйца». — Может, Миррор просто забыл вставить его в отчёт? — Не стоит на это рассчитывать. Мне трудно представить, чтобы этот перфекционист пропустил настолько важную деталь. Другими словами в настоящий момент данных о человеке, ответственном за производство «яиц», не было ни у информационного отдела академии, ни даже у руководства Келберкского института. — В конце концов, по какой-то причине… На середине фразы Зессель прервался. Из прохода между вагонами послышались шаги. Судя по быстрому темпу, кто-то куда-то спешил. Они быстро приближались. — Госпожа Кейт! Услышав стук в дверь, названная по имени учительница поднялась со своего сиденья. — Что случилось, Ома? — Ученики другой школы из соседнего вагона полезли в драку с нашим классом, и прежде, чем я успел их остановить, наши девушки… — Что?! Лицо Кейт напряглось, и она поспешно открыла дверь в вагон. За дверью стоял тяжело дышащий парень. — Неужели кто-то пострадал? Однако вопреки ожиданиям, несмотря на сбившееся дыхание парень выглядел очень спокойным. Выражение его лица было не нервным, а скорее усталым. — Нет… Потому что наши бойцы, в первую очередь Ада и Сержес, перебили их авангард. — А. Дочь семьи Юнг? Тем ребятам сильно не повезло. Зессель поднялся со своего места, даже не пытаясь скрыть усмешку. Ада Юнг. В академии Тремия не было ни одного учителя, который не знал об её особых семейных обстоятельствах. В каком-то смысле они были даже более необычными, чем у мальчика, изучавшего песнопения цвета Ночи. Она была единственной дочерью известной на весь континент семьи элитных воинов. Изначально, эта девушка должна была стать ведущей гилшэ, но по какой-то причине поступила в школу песнопений. В то время она стала основной темой для разговоров среди учителей. Директор лично спрашивал девушку о её намерениях. — Ома, сам конфликт уже закончился? — Ну, ни одна из наших девушек не была ранена. В настоящее время весь класс пьёт сок в честь победы. Но, похоже, среди учеников другой школы пострадавшие всё же есть. — Я немного знаком с её отцом, поэтому мне и идти. Это веселее, чем просто сидеть и грузить голову. — Только сам в драку не лезь, — то ли в шутку, то ли серьёзно предупредила Зесселя его подруга детства. «Да-да. Я всё прекрасно понимаю…» — Это может быть сложно, всё будет зависеть от поведения зачинщиков. Ты пока почитай мою часть отчёта. Сама же знаешь, — я начинаю засыпать, когда вижу текст больше чем на тысячу слов. — Уже прочитала. Как и ожидалось от той, кто хорошо его знает. Перед Энн уже лежала неизвестно когда подобранная его половина отчёта. «Роль посредника в перепалке? Было бы хорошо, если бы вопрос с исследовательским институтом оказался настолько же простым». Проглотив уже почти сорвавшееся с языка бормотание, Зессель направился в задние вагоны поезда.

***

Пустое пространство в конце последнего вагона напоминало смотровую площадку. Яркие лучи летнего солнца и резкие порывы ветра, раздувающие форму, создавали приятное ощущение. — Путешествие вместе со всеми? Держась за защитные поручни, Нейт смотрел на проносящиеся мимо виды пустым взглядом. «Но с нами нет Армы». Здесь, вне оживлённого вагона, он мог слышать только вой ветра в ушах и скрип колёс. Из-за жары раздувающий форму ветер казался очень приятным. Однако даже в шуме ветра Нейту слышался какой-то одинокий напев. Потому что сейчас, в путешествии, которое должно было быть весёлым и шумным, рядом с ним не было самого близкого ему существа. — Эй, Арма. Я впервые в жизни еду на поезде… Его тихой разговор с самим собой уносил ветер. Ответа не было. Ответа и не должно было быть. Но Нейт всё равно по привычке говорил куда-то в сторону своего плеча. — Он очень быстрый и крепкий… но, знаешь, мне наоборот он кажется немного… — Страшным? «Сейчас говорил не я...» Голос прозвучал неподалёку от него. Нейт даже не стал оборачивается. Потому что голос принадлежал очень хорошо знакомому человеку. — Клюэль? — Я тоже выбралась сюда. Алые волосы девушки развевались на ветру. Прежде чем Нейт успел что-то сказать, она подошла и встала рядом с ним. — Похоже, тебе утром пришлось нелегко. — Да... как всегда, — горько усмехнулась девушка. Затем на несколько секунд наступила тишина. — Но сейчас мне стало немного спокойнее, — легонько кивнула Клюэль, наблюдая за пробегавшими мимо видами. — А? — Хотя почти все летние каникулы я была рядом с тобой, у тебя на лице иногда возникало это печальное выражение. Я думала: что же может быть настолько мучительным? И похоже, я оказалась права.... Сам Нейт этого не осознавал. Он тренировался изо всех сил и изучал песнопения, просто потому что хотел встретиться с мамой и Армой. По крайней мере, он верил, что это было так. — У меня действительно было такое лицо? — Именно такое и было, пока я не заговорила с тобой, — девушка мягко улыбнулась ему, но в её глазах горел какой-то грустный огонёк. — Но я поняла твои причины, поэтому мне и стало спокойнее. «Я хочу поскорее увидеться с Армой» — верно? Похоже, ты смело смотришь в лицо тревогам. Ощутив скрытые за этими словами чувства, Нейт опустил глаза. «Вот оно что… Из-за меня она волновалась». — Прошу прощения. — Тебе не нужно извиняться. Я понимаю, что ты чувствуешь себя одиноко. Однако… Девушка медленно повернулась к нему. Она смотрела на него так же, как и всегда. Так же, как во время летних каникул, когда она была вместе ним. Её спокойный взгляд очень напоминал Нейту маму. — И я с Мио, и Кейт — все мы рядом с тобой. Ты можешь больше полагаться на нас. «Неужели именно из-за этого Клюэль провела со мной летние каникулы?» — Этот ветер такой приятный, не правда ли? Похоже, она не заметила его чувств. Нет, скорее всего, она заметила их давным давно. Словно разыскивая что-то, стоявшая рядом с Нейтом девушка подняла глаза на плывущие в небе облака. — Это наше долгожданное путешествие, поэтому нам стоит как следует насладиться им.

Часть 3

«Ветер…сырой?» Спустившись с поезда, Нейт машинально остановился, почувствовав нечто неприятное. Как только он вышел со станции, мокрый воздух коснулся его лица. Ветер принёс какой-то странный, навевавший воспоминания запах. Разумеется, он означал близость моря. «Точно, когда я плыл на корабле, у меня было такое же чувство». Однажды мама взяла его вместе с собой в плавание. И хотя в тот раз он не смог хорошо рассмотреть море, он хорошо запомнил запах. — Э-эй, Малыш. Если не поспешишь — потеряешься. Нейт невольно выпрямился, услышав доносившийся издалека голос. За то время, пока он задумчиво стоял на месте, остальной класс уже ушёл вперёд. — Б-бегу! С багажом в обеих руках Нейт поспешил за одноклассниками. — Эй, Ада, это же… Левой рукой девушка несла весь свой багаж, а в правой держала узкое и длинное нечто, обмотанное чёрной тканью и превышавшее по размеру её собственный рост. — Что? А, ты об этом? Это моя старая привычка. Я не могу успокоиться, если не ношу эту вещь с собой. «Значит это и правда копьё? Но это же холодное оружие… Да и вообще, интересно почему Кейт разрешила пронести что-то настолько большое?» — Просто все учителя знают о моих обстоятельствах. «О каких?» — прежде чем Нейт успел задать такой вопрос, девушка внезапно ускорила шаг. — Ну, о разных… — скороговоркой пробормотала Ада и замолкла. Больше она не сказала ни слова, поэтому Нейт не стал расспрашивать её дальше. Казалось, что на маленькой спине девушки было написано: «Пожалуйста, не касайся этой темы».

***

Лучи солнца освещали громадное серое здание, выглядывающее из-за красно-коричневых ворот. Вместо лужаек с газоном, как в главной школе, территория филиала академии Тремия была покрыта мелким песком. — Итак, здесь мы расходимся. Классный руководитель бросила взгляд через плечо на здание школы. — Комнаты нашего класса расположены на третьем этаже. Юноши занимают первую и вторую в восточном крыле, девушки — третью и четвертую в западном. Занесите багаж, а потом через тридцать минут соберитесь в центральном холле. В отличие от главной школы, в филиале было только одно здание. Однако по размерам оно было почти в два раза больше, чем корпус первых классов. — Так, наши комнаты в восточном крыле, значит нам сюда. Крепко сжимая в руках ключи от комнат, Ома направился к лестнице справа. — Видимо, коридоры здесь расположены так же, как и в самой академии. — Ну это же филиал в конце концов. Вот, третья комната… вторая… это наша? Ома открыл дверь в комнату. Нейт невольно закрыл глаза, из-за внезапно ударившего в лицо солнечного света. — Ох… это потрясающе! — воскликнули парни, как только зашли в комнату. Их взгляды были устремлены в окно. Открывающийся с третьего этажа вид был окрашен в один единственный цвет — синий. Вдалеке был виден горизонт. Казалось, что широкое и прозрачное лазурное море простирается отсюда до конца небосвода. Вдоль берега длинной полосой тянулся усыпанный белым песком пляж. «Море так близко. Можно даже услышать шум волн». — Погода как раз для похода на пляж. Сейчас ещё только первый день, может сходим развлечёмся? — широко разведя руки в стороны, спросил один из парней, после того как сложил багаж в углу комнаты. — Н-но у нас же сейчас занятия, разве нет? — Э… Да шучу я, шучу, — весело ответил он, доставая из сумки учебные принадлежности. — Но в любом случае, я уверен, девушки чувствуют тоже самое. Это только учителя хотят вести занятия. — Правда? «Мне кажется, что и Клюэль, и Мио, да и все остальные девушки собираются прилежно посещать занятия».

— Ох какая же замечательная погода! Самое то для купания в море! И кстати, на пляже совсем никого нет. Неужели он открыт только для учащихся в академии? Отбросив в сторону рюкзак для скалолазания, Сержес подскочила к окну. — Чуде-е-есно! Всё вокруг прямо говорит нам пойти поплавать. Ада сбросила с себя верхнюю часть формы. На девушке не оказалось рубашки, под форму она надела сразу купальник. С очками для плавания в руках, Ада и Сержес уже собиралась сбежать... — Так-так. А ну-ка стоять. Клюэль мгновенно схватила их за шеи. — Запрещено. Вы же понимаете, что потом ругать будут меня, как старосту класса? Или вы собирались пойти, даже зная об этом? — Э... А-а-а... Мы пошутили, просто пошутили... У тебя такой страшный взгляд. — Да-да. Такие прилежные и ответственные люди как мы ни за что бы так не поступили. Переглянувшись, девушки заговорили в унисон. «Да вы что... Надели под форму купальники. Никакая это не шутка». — Не знала, что вы так шутите, вот и разозлилась. — Тяжело быть старостой, да, Клулу? — насмешливо спросила Мио, вытаскивая из сумки учебные принадлежности. — И кто же порекомендовал меня на эту должность? — Эм... Я же! Я! «Серьёзно? Она совсем пустоголовая или просто бесстыжая? Трудно определить по её улыбке без тени вины. Но не очень-то я и хочу узнать правду». — Но ведь даже учителя явно чувствуют себя также. Кто ж захочет вести занятия в такой жаркий день? — пожаловалась Ада, вновь надевая форму поверх купальника. «Я тоже так думаю, но... ни один учитель в этом ни за что не признается».

— О-ох. Этот восхитительный пляж и правда так близко? Всё ещё держа вещи в руках, Зессель решительно распахнул окно. — И ведь практически никого нет! Стоит наверно сказать ученикам заниматься самоподготовкой, а самому пойти отдохнуть на мо... — Зессель! Ученики уже ждут нас в классах! Повернувшись к двери, он обнаружил стоявшую там коллегу с книгой в руке. — П-привет, Энн! И давно ты пришла? — Только что. Хочешь, чтобы я доложила директору? Коллега улыбалась ему необычайно сладкой улыбкой. Хотя вокруг царила невероятная жара, по спине Зесселя пробежал холодок. — Не стоит. Я же просто пошутил! — Тогда немедленно иди в лекционный зал. — Иду-иду... Зессель с недовольным видом достал материал для ведения урока. — Ученики прилежно пришли на занятия, а значит и нам нельзя отлынивать. «Но ведь ученикам как раз и хочется поразвлечься...» Оставив жалобы при себе, Зессель поспешил за ушедшей вперёд Энн.

Сейчас, когда я вспоминаю тот день... Мне кажется, что именно тогда нам стоило немного расслабиться. Потому что как минимум для меня и Энн этот первый день школьной поездки оказался единственным, когда мы могли чувствовать себя настолько беззаботно.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Третий аккорд: Я хотела сбежать, но почему-то не смогла его бросить

Часть 1

Шумел вентилятор, тикали часы и скрипели по бумаге карандаши. Ученики молча всматривались в экзаменационные листы. В лекционном зале сидело чуть больше семидесяти людей, однако только десятая часть из них хоть что-то писала. «И всё-таки это слишком сложно для первогодок…» Осмотрев аудиторию из-за кафедры, Энн скрестила руки на груди. При поступлении в академию Тремия каждый ученик выбирал себе цвет, в котором он будет специализироваться. Все те, кто сидели сейчас в комнате, решили изучать Arzus [Белый]. Хотя они только недавно поступили в старшую школу, но уже должны были бы иметь базовые знания по своему цвету. Поэтому Энн приготовила задание: «Перечислить малых духов, призываемых белыми благородными ариями, а затем сравнить их с малыми духами других цветов; описать сходства и различия». Хоть задание и не было чем-то сверхординарным, ученикам, похоже, было довольно непросто провести сравнение. Они могли описать малых духов белого цвета, например пегаса, но лишь немногие помнили особенности блуждающего огонька, относящегося к Жёлтому. «Ничего не поделаешь, они ведь только первогодки…» Услышав звон, который оповещал о конце утренних занятий, Энн тихо вздохнула. — Прошу прощения, с моей стороны было неразумно просить вас написать об особенностях других цветов. Сконцентрируйтесь только на Белом, этого будет вполне достаточно. Те, кто уже закончил, могут сдавать свои работы и отправляться на обед. В соответствии с её ожиданиями, напряжённость стала понемногу отступать с лиц учеников. — И правда, это было весьма неразумно со стороны учительницы. — Если бы сразу требовалось только это, я бы уже давно закончил. Вот так вот перешептываясь друг с другом, ученики сдавали заполненные листы. Когда очередь перед учительским столом рассосалась, на нём скопилась целая гора бумаг. В мгновение ока из зала исчезли все школьники. «Похоже, все сдали». Приведя в порядок бесформенную стопку листков, Энн ещё раз осмотрела аудиторию. — О? В углу класса, на самом последнем ряду тихо сидела ещё одна ученица. — Что-то не так? Тебе не нужно перенапрягаться. — Но я не могу написать про ещё один цвет. Об остальных четырёх кое-что уже есть, — пробормотала она, вглядываясь в листок. — Но ведь достаточно только Белого. 'Замечательно уже то, что ты смогла хоть что-то написать о других цветах. — Ну… в этом-то и проблема. Ученица наконец подняла голову. — Я написала обо всех цветах кроме Белого. Но вот о нём ничего существенного вспомнить не могу. «Ада Юнг. «Написала обо всех цветах кроме Белого». Что она имеет в виду?» — Дай-ка взглянуть. Энн взяла лежавший на столе листок и вчиталась в его содержимое. «Что это такое?..»

Блуждающий огонёк имеет вид парящей жёлтой сферы. Не может говорить, но способен понимать простые команды. По статистике, диаметр 95% блуждающих огоньков составляет от 70 до 100 сантиметров. Самый большой официально зарегистрированный огонёк имел диаметр 113 сантиметров. Огоньки парят над землёй на высоте 60-80 сантиметров. Скорость перемещения невелика — 3 километра в час. Время существования зависит от способностей призвавшего, но в среднем составляет 5 часов. При использовании способностей время существования сокращается. Перед атакой излучает слабое свечение. Этому следует уделять внимание. Поражает противников электрическим током с помощью бледных щупалец, находящихся под высоким напряжением. Скорость отращивания щупалец в десять раз больше скорости движения. Длина щупалец обычно такая же, как диаметр тела, но наибольшая зарегистрированная составляет 167 сантиметров. Максимальное количество щупалец — три. Диаметр щупалец меньше миллиметра. Огонёк способен атаковать как вертикально вверх, так и горизонтально, но не может отращивать щупальца под себя. Дополнительных особенностей не имеет. Сложность уничтожения: низкая.

В нём не было ни слова о нужных певчему вещах: ни о катализаторе, ни об оратории. И наоборот, биологические особенности существа были описаны очень подробно. Точнее всего было бы сказать, что написанная информация необходима не для призыва существа, а для противостояния ему. — Сложность уничтожения… низкая? — Ах! Лицо девушки скривилось — Я всё-таки это написала? Старая привычка… — Всё в порядке. Ничего плохого в этом нет. Энн проглядела содержимое листа. Там были описаны особенности призванных существ четырёх цветов. Все эти описания были крайне подробными, однако в них не были упомянуты ни катализаторы, ни оратории — только биологические данные. «Может быть, ей не хватило времени написать о Белом? Нет, дело не в этом. Она действительно ничего не может о нём написать». Ада Юнг Гилшувешер. Только ещё раз вчитавшись в написанное на листке имя, Энн наконец поняла причины случившегося. «Саламандры, Эриалы * …» — Всё здесь написанное, об агрессивных призванных существах? Девушка не ответила. Но тишина лучше всяких слов подтверждала догадку Энн. «Правильно. И пегасы, и единороги, относящиеся к белым благородным ариям, довольно мирные существа. И поэтому она их не изучала. Все её познания о призванных существах необходимы только лишь для победы над ними». — Мне же обязательно писать о Белом? — напряжённым голосом спросила ученица, потирая щёку. — Да. Но учитывая, как много ты уже сделала, просто добавь: «По сравнению с вышеописанным, особенностью белых песнопений является то, что среди призываемых ими существ мало агрессивных» — и можешь сдавать. — Ах вот оно что! Значит, можно было сделать и так! Энергично кивнув, девушка вцепилась в экзаменационный листок. «Что?.. Она даже моргать перестала». Неожиданно для себя Энн заметила, что эта быстро пишущая девушка способна очень хорошо концентрироваться. Ада показалась ей не слишком целеустремлённой ученицей, обычно очень рассеянной во время уроков. — Учитель, я закончила! Ура, наконец-то закончила! — весело воскликнула Ада и принялась убирать вещи со стола. Когда девушка уже закинула свою сумку на плечо, Энн обратилась к ней: — Послушай, Ада. — А? — Пусть это и личный вопрос, но ты ведь дочь того самого Клауса? — Ну… да. Этот известный человек вроде как мой отец. Клаус Юнг Гилшувешер был главой аристократической семьи Юнг и возглавлял несколько сотен гилшэ. Гилшэ в каком-то смысле были очень близки к певчим, и в то же время полной противоположностью им. Nussis , или же обратная песня, — это техника изгнания призванного существа. Чтобы воспользоваться ей, надо с катализатором в руке коснуться призванного существа. Именно с её помощью Ксинс спас Энн во время состязания, пожертвовав своей левой рукой. Её использование всегда было сопряжено с опасностью. — У тебя тоже есть гил? Девушка ни секунды не сомневаясь кивнула: — Конечно. Он есть у каждого родившегося в семье гилшэ. Пользоваться обратной песней касаясь противника голыми руками было слишком опасно, поэтому была разработана техника, позволявшая изгонять призванных существ с помощью копья. В наконечник копья вставлялись драгоценные камни пяти цветов, чтобы проткнув им призванное существо можно было воспользоваться обратной песней.Такое специальным образом обработанное копьё называлось «гил», а людей специализирующихся в этой технике «гилшэ». — Учитывая, что ты родилась в семье Юнг, не думала пойти по пути гилшэ? — Кто знает… — уклончиво ответила девушка. Судя по выражению её лица, она не слишком задумывалась об этом вопросе. В настоящее время помимо главной ветви гилшэ Юнг существовало ещё несколько побочных семей. По традиции дети в этих семьях поколение за поколением становились гилшэ. Среди них семья Юнг всегда была первопроходцем, поэтому для её членов стало традицией исполнять роль охраны для важных персон. К настоящему моменту они прочно закрепили за собой положение аристократической семьи воинов. Если бы Ада Юнг того пожелала, то могла бы занять важное место наследницы Клауса. «Нет никаких сомнений в том, что она прошла подготовку гилшэ». Результаты пробного экзамена только подтверждали это предположение. Знания девушки не были почерпнуты из книг. Она узнала всё на собственном опыте, и они находились у неё не в голове, а были буквально вбиты в тело. — Но как мне кажется… у меня нет таланта к этому делу. — Таланта? — Ага. Я слишком часто сбегала что с тренировок, что с занятий, — самоуничижительно улыбнулась Ада, сцепив руки за головой. — Но… Энн не успела завершить фразу. — А кстати, можно мне кое-что спросить? «Что такое?» — Энн подбодрила девушку взглядом. — Вы же учитель старших классов. Почему Вы приехали с нами в летнюю школу? — Один из учителей, ответственных за первые классы, заболел, и меня в последний момент направили вместо него. В какой-то степени Энн ожидала, что это будет один из первых вопросов, который будут задавать ей ученики. Поэтому она мгновенно ответила заранее заготовленной фразой. Она думала, этого будет достаточно. — Это ложь. Взгляд девушки внезапно стал острым. — Что? — Если бы это было так, то у господина Зесселя не было бы ни одной причины ехать вместе с нами. Вы говорите, вас направили в последний момент, но с этим трудно согласится. Кроме того, да, действительно, один из учителей первых классов не поехал в этом году в летнюю школу, но он радостно говорил о том, что собирается отправиться в путешествие. А значит, вряд ли причиной его отсутствия стала болезнь. Энн было нечем ответить на такое подробное возражение. Когда они с Зесселем готовились к поездке, она предположила вероятность подобного, но всё же не ожидала, что появится ученик, настолько глубоко ухвативший суть. В глубине души Энн поняла, что недооценила их. «Но вопросы начала задавать именно эта девушка!» Обычно кого бы ни спросили об Аде, в ответ бы услышали лишь, что она часто опаздывающий проблемный ребёнок с посредственными результатами в учёбе. Кто бы мог подумать, что она уделяет внимание даже малейшим деталям. Даже от её классной руководительницы Кейт Энн никогда не слышала ни о чём подобном. «Что же делать?.. По-быстрому придумать ещё одну ложь? Или просто сказать что-то двусмысленное?» — Ну… Но как только она начала говорить прозвенел звонок, оповестивший всех о конце утренних занятий. — О, наконец-то обед! Напряжённая атмосфера мгновенно исчезла. Ада повернулась к Энн спиной и,не сказав ни слова, побежала к выходу из комнаты, как если бы ничего не случилось. — Э-эй, Ада, постой! — Извините! После обеда мы всем классом собираемся пойти на пляж! Невинно улыбнувшись, девушка в мгновение ока исчезла из класса. — П-постой! Но в тот же момент, когда Энн попыталась догнать Аду… Мир за окном полыхнул алым пламенем. — Э?.. И хотя из окна лекционного зала на втором этаже школьный двор был виден не полностью, перед глазами Энн бушевало странное пламя. От его цвета бросало в дрожь. Оно было больше чем просто красным, оно было алым. Этот цвет напоминал скорее не огонь, а человеческую кровь. «Что вообще происходит?!» Алому пламени не было конца. Казалось, что пылали даже небеса. Из-за яркого сияния Энн не могла открыть глаза. Неподалёку от школьного двора располагалась площадка, где примерно в это же время Зессель собирался провести занятие по практическому применению песнопений. «Это что, работа Зесселя? Нет, вряд ли он смог бы призвать такое чудовищное пламя, даже если бы старался изо всех сил. И к тому же, у него нет причин устраивать такое во время занятий». Энн пристально вглядывалась в слепящий глаза огонь. И вдруг, совершенно неожиданно сияние исчезло. — Огонь… пропал? Из-за внезапных событий, случившихся одно за другим, Энн даже забыла дышать. К внешнему миру уже возвращалось его обычное спокойствие. Попавшие в класс искры исчезли прямо на глазах у Энн. Она быстро подбежала к окну. На площадке не было видно ни одного человека. «Ни учеников, ни Зесселя нет. То есть, занятие уже закончилось. А значит, это точно было не песнопение Зесселя. Чьё же тогда?..» — Энн, ты тут? В дверь класса громко постучали. — Зессель! Дверь с громким звуком открылась, и в комнату вошёл необычно хорошо одетый коллега Энн. — Зессель, ты видел этот огонь на площадке? — Конечно, его невозможно было не заметить. Зессель кивнул, ответив Энн весёлым и беззаботным голосом. А значит, произошедшее его не встревожило. — То есть ты знаешь, кто призвал пламя? — Да, на моем занятии была ученица с необычным цветом волос, и я заинтересовался. Когда занятие кончилось, и все остальные вернулись в здание, она так и осталась на площадке. Затем, когда я случайно наблюдал за ней издалека, это и случилось… «Быть не может. Это пламя призвала ученица? Ещё первогодка?» — Это ученица, кто она? Хотя сама Энн преподавала в старших классах, она следила и за выдающимися учениками из младших. Даже среди первоклассников было несколько человек, уже обративших на себя внимание. Однако… — Вряд ли её имя тебе хоть что-то скажет. Словно раздумывая над чем-то, Зессель медленно поднял глаза к потолку. — Почему ты так в этом уверен? — Она не из тех, кого мы отметили для себя... — пробормотал он и пожал плечами. — Энн, ты помнишь ту ученицу, которая на состязании призвала огромное количество красных перьев. «Красных перьев?» Песнопение перьев не было особенно сложным. На состязании была ученица, которая призвала множество птиц, а не перьев, и тем самым привлекла к себе внимание. Энн запомнила лицо ученицы с птицами, но вот о призвавшей перья… — Вот так сразу никто на ум не приходит. — Даже не пытайся. Я тоже вспомнил совсем недавно. «Во время состязания она ничем не отличалась от других учеников. А ко времени летней школы уже выросла настолько, что привлекла внимание Зесселя?» — Короче говоря: не знаю, через что она прошла со времени состязания, но если она продолжит изучать песнопения с такой скоростью… — от радости голос Зесселя стал звонче. — В следующем году она явно превзойдёт всех учеников старших классов и станет первой в Красном. Нет, скорее всего, уже к концу этого года, а не в следующем. В любом случае, меня это немножко пугает. Эта девушка словно неогранённый алмаз. — Такой шанс для учителя... — Если всё пойдёт хорошо, да… Но всё же я немного беспокоюсь, — Зессель говорил необычным для себя тихим голосом. — Обычно, когда у учеников хорошо получаются песнопения, они с радостью мне об этом рассказывают. Но эта девушка не стала. Наверно, её состояние можно назвать рассеянностью. А ещё у неё было такое лицо, словно чего-то сильно испугалась. Она ни за что не заговорила бы со мной сама. Песнопения по своей сути — техника призыва желаемой вещи. И поэтому, разумеется, не бывало случаев, чтобы человек удивлялся призванному им объекту. А уж пугаться было бы ещё страннее. — Ну, возможно, это всего лишь мои беспочвенные опасения. По крайней мере, надеюсь, что это так. Энн знала, что огня уже нет, но всё-таки ещё раз оглядела площадку. В любом случае, сейчас она ничего не могла сделать для этой девушки. — Спасибо, теперь-то мне всё стало понятно. А то я уже было решила, что это ученики подбили тебя на такое... — Ах вот оно что… Зессель с надувшимся лицом отвернулся. «Ох, как по-детски!» Посмеявшись над его поведением, Энн последовала за ним по коридору. — Ладно, пойдём уже! Если не поспешим, то не успеем вернуться к вечеру. Они направлялись в филиал исследовательского института, где была произведена очистка «яиц».

Часть 2

— На этом, пожалуй, на сегодня закончим, — сказала Кейт и закрыла учебник. — Хорошо. Большое вам спасибо. — Уже время обедать, а я тебя задержала, извини. — Нет-нет… Это всё потому, что раньше я уделял мало времени этому предмету, — замотал головой Нейт, складывая книги в рюкзак. В академии Тремия действовала балльная система, поэтому помимо обязательных курсов каждый ученик мог свободно выбирать предметы, которыми хотел заниматься. Только что закончившийся урок — история песнопений — был одним из обязательных. А ведь до поступления в академию Нейт вообще не изучал даже что-то похожее. — Тяжело заниматься один на один с учителем? — слабо улыбнувшись, спросила Кейт, видимо, желая немного поразвлечься. Одноклассники Нейта закончили проходить этот предмет ещё до летних каникул. Поэтому Нейту и пришлось заниматься им один на один с Кейт. — Это и правда тяжело… — Рада, что ты ответил честно, — довольно улыбнулась учительница. — И кстати, Радужному певчему тоже плохо давался этот предмет. — Господину Ксинсу? — Мне это по секрету рассказала завуч. Она ведь когда-то была учительницей Ксинса. Нейт встретился с завучем Джессикой Левиндир, когда поступал в академию, но с тех пор они больше ни разу не разговаривали. Сейчас она была не учителем, а, скорее, секретарём директора. — Господин Ксинс стал выделяться ещё когда был учеником? — Его успеваемость в школе была весьма средней. Похоже, ему были просто не интересны уроки. В том числе и история. Как странно: человеку, который вошёл в историю, была совсем не интересна история. «А кстати, мама тоже не учила меня истории песнопений. Совпадение или закономерность? Похоже, что в этом вопросе мама и Радужный певчий очень напоминали друг друга». — Ладно, хватит бессмысленной болтовни. Пора идти на обед. Если ты не поспешишь в столовую, то места тебе не останется. «Ой! А ведь Мио и Клюэль пригласили меня пообедать вместе!» — Прошу прощения! Я побежал! Схватив сумку, Нейт умчался вдаль по коридору.

***

На первом этаже, в зале неподалёку от главного холла, равномерно стояли кадки с пышно цветущими растениями. Для защиты от дождя здесь возвели простенькую крышу. Там, прислонившись к одной из опор… Клюэль пустым взглядом всматривалась в потолок. Девушка просто наслаждалась покоем: она даже не собиралась вытирать пот, что проступил у неё на лбу,. Тишину разорвал голос её близкой подруги: — О! Вот ты где, Клулу! — …Мио? Мио быстро подбежала к Клюэль. Вместе с ней был и Нейт. —Клулу, уже время обедать, а ты куда-то пропала, мы тебя обыскались. — Что? Уже обед? Клюэль потирая глаза отстранилась от опоры. — Извините… Мои занятия закончились раньше, вот я немножко и расслабилась. — Ну вот… Надув щёки, Мио скрестила руки на груди. — Мы с Мио ходили посмотреть, — столовая совсем переполнена. Не думаю, что там найдётся три свободных места. — Ничего не поделаешь. Купим еду в столовой, а поедим на лавочке снаружи. Мио и Нейт переглянулись и кивнули друг другу. — Эй… Мио, мне неудобно просить, но не могла бы ты купить и мою порцию. — Да, так даже лучше. Я одна сбегаю в столовую и куплю сразу на всех. «Нет, я не об этом…» У Клюэль была другая причина в голове. Но она не хотела о ней говорить. Проводив взглядом убежавшую в сторону столовой Мио, Нейт повернулся к ней. — Клюэль... что случилось? — О чём ты? Мальчик с тёмно-фиолетовыми волосами выглядел очень взволнованным. — Мне кажется, ты сегодня сама не своя… Не выдержав пристального взгляда Нейта, Клюэль закрыла глаза. «А ты порой бываешь по-настоящему чутким». Она с самого начала чувствовала в нём что-то подобное. Мальчик определил её состояние не по цвету лица. Похоже, он просто был способен улавливать настроение окружающих. — Я просто немного в замешательстве Стараясь обмануть его, Клюэль выдавила из себя улыбку. «И всё же… что мне ему сказать? Не могу подобрать подходящих слов. Поэтому…» — Ты не боишься? Клюэль честно и напрямую высказала свои мысли, ничем их не приукрашивая. — Не боюсь чего? — Песнопений. Нейт изумлённо уставился на неё, видимо, не понимая смысла её слов. «Как я и думала, мой вопрос очень странный» . — Ты же знаешь о том, что на площадке сегодня возникло огромное пламя? — Да, я видел его! — восторженно воскликнул Нейт — Оно было невероятным! Даже госпожа Кейт удивилась. — Нейт…

Этот огонь призвала я.

— Э?.. На несколько секунд настала тишина. Нейт даже забыл дышать. — Не может быть… Но как… Его действительно призвала ты? — Трудно поверить, да? И тем не менее, это правда. «Ну конечно. Абсолютно естественно, что он не поверил мне сразу. Я сама не сразу поверила…». — Во время состязания я совершенно неожиданно призвала Феникса [Божественную птицу рассвета * ]. С тех пор я чувствую себя как-то не так. Может быть, мои слова кажутся тебе странными, но… Клюэль взяла паузу. Послышалось тихое эхо… Уставившись себе в ладони девушка дрожащим голосом продолжила: — Песнопения удаются мне уж слишком легко. — Слишком легко? — словно маленький ребёнок повторил за девушкой Нейт. — Извини. Может быть это звучит как хвастовство… Но я имела в виду немного не то. На самом деле я очень боюсь. Сегодня во время практического занятия необходимое песнопение получилось у Клюэль удивительно легко. Даже без оратории на него ушло не больше пары секунд. Нет, даже более того. Песнопения других учеников были для неё слишком детскими. И образы, и оратории — она видела насквозь все составные части их песнопений. Казалось, что в Красном цвете песнопений нет для неё ничего невозможного. — «Разумеется, это глупость», — с такими мыслями я осталась на площадке после занятия и попыталась исполнить песнопение пламени… Катализатором была самая обычная краска, — проговорила опечаленная девушка. В результате возникло то ужасное пламя. Огромное счастье, что поблизости никого больше не было. Если бы кто-то оказался рядом с ней, то одними ожогами не отделался бы. — Это было очень страшно… Клюэль обхватила своё тело руками. Ей не было холодно, она не дрожала. Но казалось, что жар и напряжение скопившиеся в сердце причиняют боль. Они не собирались утихать. «Возможно, призыв истинного духа во время состязания был только побочным эффектом. Тогда я была в перевозбуждённом состоянии. Но сегодня-то нет…» — Я не хотела этого! Я не собиралась призывать божественную птицу… Клюэль казалось, что теперь она похожа на того полагавшегося на насилие старшеклассника, которого они с Нейтом встретили перед состязанием. Что она будет делать, если в какой-то момент переоценит себя, и песнопение сработает самопроизвольно? «Даже если у меня не получится та пятицветная гидра, всегда есть шанс, что я призову нечто настолько же опасное». Как только Клюэль представила себе это, она ощутила холод и головокружение. — Вот поэтому я внезапно начала бояться песнопений. Но ещё до того как звук её голоса окончательно утих… — Но! — произнёс скромный мальчик необычным для себя громким голосом. — Я не думаю, что ты станешь такой же, как тот старшеклассник, не думаю, что ты когда-нибудь исполнишь настолько страшное песнопение! «Я рада, что ты это говоришь. Но это бессмысленно. Я…» — Потому что я верю в тебя. «Прошу тебя. Пожалуйста. Не смотри на меня таким взглядом!» — Спасибо конечно, но… извини. Я сама не могу поверить в себя. Клюэль невольно отвернулась. Потому что взгляд чистых глаз мальчика причинял ей боль. — Клюэль. Неожиданно тон его голоса изменился. — Прошу тебя. Больше не говори ничего настолько печального, как «Я сама не могу поверить в себя». Хоть до этого Клюэль и отвернулась от Нейта, на этих словах она, вопреки собственной воле, вновь повернулась к нему. Её чувства напоминали вырывающийся из глубины фонтан. Она смотрела прямо в его дрожащие чёрные глаза. «Нейт?..» — Ты не из тех, кто не может верить в себя. Именно потому, что ты так этого боишься. Внезапно, без какого-либо предупреждения… — Ч-что? Он обхватил её ладонь своими руками. — Э-эй… Нейт? — Поэтому всё обязательно будет хорошо. Я никогда не буду бояться твоих песнопений. Пусть даже они станут страшными — я всегда буду рядом с тобой. «Н-нет, я не об этом… Моя рука… Почему так внезапно…» — Это символ удачи, — мальчик мягко улыбнулся ей. В уголках его глаз возникли крошечные капельки. — Во время состязания, ты сделала для меня тоже самое. «Я сделала…»

«Всё хорошо. Я буду рядом с тобой. Давай призывать вместе».

Случившееся в тот день в точности до последнего слова повторилось у неё в голове. — Я люблю твои песни, Клюэль. Они более нежные и красивые, чем у кого-либо ещё. Они очаровательные. Поэтому, пожалуйста, больше не говори, что не можешь поверить в себя. Его слова мешались друг с другом, его речь нельзя было назвать гладкой. И всё же, он изо всех сил старался донести до неё свои чувства. И эти чувства достигли её. «Вот значит как… Вот насколько ты в меня веришь». Что-то кольнуло у неё в груди. Сначала это невыразимое словами чувство было болезненным, но постепенно оно стало нежным теплом. «Я ведь всегда думала, что смогу что-то сделать для тебя… Но ошиблась. На самом деле это я заставила тебя волноваться». — Постой, неужели ты забыла то, что случилось в тот день? Нейт замолчал. В его взгляде чувствовалось одиночество. — Дурачок. Конечно же, я не забыла. Клюэль легонько ткнула кончиком пальца в лоб уставившегося на неё мальчика.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Больно. — Терпи. Ты же мужчина, в конце концов, — как будто поддразнивая, подмигнула ему Клюэль, «Прости, что заставила поволноваться. И всё же, мне стало немножко легче. Я больше не скажу, что не могу поверить в себя». — Кстати… «Ты очень загадочный. Иногда кажешься проблемным младшим братом, иногда — часто впадающим в депрессию другом. И хотя ты должен быть для меня просто одноклассником… Я чувствую, что ты очень важный для меня человек, и я не могу оставить тебя одного... Я и сама ещё не во всём разобралась». — Мне интересно, как можно назвать наши с тобой отношения? «А что ты думаешь по этому поводу?» — Э? Что? Отношения? Ну… одноклассники? — абсолютно серьёзно ответил Нейт после напряжённых размышлений. «Да, сейчас это именно так, но…» — А не думаешь, что они теперь могут измениться? — Измениться? — Хе-хе, мне правда интересно… — Эй! Пожалуйста, объясни мне! Мальчик склонил голову на бок и надул щёки. «Как же по-детски. Все-таки ты ещё слишком ненадёжен. Тебе ещё рано становится рыцарем-защитником принцессы». — Я и сама пока не знаю. Ну и ладно. О! Мио возвращается. Ну и где будем обедать? — Нечестно, Клюэль! — Пошли уже! Надо побыстрей пообедать. Мы же всем классом после обеда идём на пляж.

Часть 3

С неба лились ослепительно яркие солнечные лучи. Песок под ногами был настолько белым, что казалось, будто пляж усеян мелко раздробленными кораллами. Неподалёку простиралось прозрачное лазурное море. Казалось, что волны, уносят с собой повседневные тяготы. Территория филиала академии Тремия была, в каком-то смысле, частным пляжем. Её без сомнений можно было назвать самым настоящим раем. Но насколько бы замечательным ни был пейзаж, мысли Омы и других парней занимало кое-что совершенно другое. — Этот Нейт... А он довольно привлекательный, — завистливо произнёс сидящий в теньке парень в плавках, уставившись куда-то вдаль. — Ага. Но хуже всего то, что сам он этого пока не осознаёт, — пробормотал Ома и легонько кивнул. В правой руке он держал стакан с соком, в левой веер, а на голову нацепил солнечные очки. Там куда они смотрели… Развлекались, играя в какую-то игру, десяток девушек в купальниках и смешавшийся с ними ребёнок.

— Эй, Нейти! Сюда! Лови! — Э? А? Что? Совсем юный мальчик в панике гонялся за постоянно уносимым ветром мячиком. Песчаная поверхность пляжа была непривычна для него, поэтому на ногах он держался неуверенно. — А-а-а-а! — прокричал беспомощный мальчик. Спустя мгновение мяч шлёпнулся на песок. — Ха-ха-ха! Плохо, Малыш! — Но он такой милый! — Ага. Он такой милый, что я готова его простить. Так ведь даже веселее! Радостных визгов при неудачах было даже больше, чем когда мальчик успешно ловил мяч. Играл он не очень-то и хорошо, но зато его ошибки были смешными. Девушки явно забавлялись просходящим.

— Это... Это и есть очарование тринадцатилетнего мальчика? — Для парня лицо у него выглядит довольно женственным. А ещё он низкий и тощий. Девушкам он, скорее всего, кажется тем, с кем можно играть, а не дразнить. Изначально парни даже и подумать не могли, чтобы воспринимать его как настоящего соперника. Но на деле у них появился сильнейший противник. — А кстати... Куда ушли остальные? Все мальчишки разбрелись по своим делам: несколько человек стояло у автомата с напитками, некоторые купались в море — но всё равно их количество было меньше изначального. — Ну. Вот туда посмотри, — Ома кивком головы указал направление. Там стояли две девушки: одна, светловолосая с детским лицом, напряженно всматривалась в игровой мяч, который держала в руках, а другая с алыми волосами, с немного удивлённым видом наблюдала за ней.

— Хм... Странно. Но ведь согласно подробной теории из книги по волейболу... При ударе сюда мяч должен был полететь. Клюэль, я не понимаю, почему у тебя всё получается лучше, чем у меня, хотя ты не читала книжек вообще... — Мио. Это всё потому что ты слишком полагаешься на книги. Если не будешь тренироваться, то и получаться ничего не будет! — Ах вот в чём дело... Да, наверное, ты права. — А кстати, ты плавать-то тоже не умеешь? — Ну да, но я сейчас же начну читать книгу по плаванию... — Ты совсем не слушаешь, что тебе говорят....

— Что не так с Клюэль и Мио? . — Те ребята были слишком отчаянными. Они решили, что эта поездка — отличный шанс признаться. «Ого!» — удивлённо выдохнув, парень в плавках и ещё раз бросил взгляд на девушек. Он хорошо понимал причины, по которым многие нацелились именно на них. Мио Лентир получила на тесте наилучший результат во всей параллели. Её даже называли гением. К тому же она выделялась своей очаровательной улыбкой и спокойным поведением. Эта девушка относилась ко всем одинаково и, тем самым, заслужила уважение как других учащихся, так и учителей. С другой стороны Клюэль Софи Нэт обладала заботливым характером, незабываемым внешним видом и замечательными рефлексами. И хотя её успеваемость трудно было назвать хорошей, это лишь добавляло ей обаяния. — И каковы результаты? — «Извините, мы пока ещё к такому не готовы» или как-то так. Похоже, все отвергнутые ушли в дальнюю часть пляжа, чтобы залечить свои разбитые сердца. Лучше оставить их одних. — Я следующий... — Остановись. Ты только пополнишь число жертв. Бросив на него равнодушный взгляд, Ома поправил солнечные очки.

— Итак: кто уронит следующий мяч завтра идёт на уроки в купальнике! Со стороны девушек раздались радостные крики и смех, и только одинокий мальчик смертельно побледнел. — Э… П-постойте! У меня плохое предчувствие! — Вот поэтому и бегай быстрее, Нейти. — А-а-а! Зачем так резко бросать?! — Ого! Нейт так классно поймал этот мяч. Ладно, давай ещё раз. — Э, п-почему?.. Не надо… А-а-а! — Тьфу. Ты уцелел два раза подряд, неплохо. — Э-эм. Ты сейчас слишком уж недовольно щёлкнула языком… — Ну ладно, в этот-то раз всё получится. Итак, Малыш, я вызываю к тебе в третий раз подряд. — А-а-а! Ты что, целишься прямо в меня?! — Ой, Нейти сбежал! В погоню!

— Они запретили парням играть с ними, но вот одному только Нейту разрешили. Ну почему так? — упавшим голосом пробормотал мальчик в плавках. — Скорей не разрешили, а заставили.

Ещё до обеда парни решили все вместе пойти на пляж. Но когда они прибыли на место, Нейта там не оказалось. Ома уже собирался было организовать поиски, но внезапно до него донёсся хриплый вопль. Затем он увидел, как несколько девушек уносили куда-то вдаль связанного по рукам и ногам мальчишку.

В версии с изображениями тут находится картинка. Хотя Ома несколько раз и пытался провести переговоры с похитительницами, девушкам, к сожалению, нужен был не выкуп, а сам мальчик.

— Ох, вот это и есть очарование тринадцатилетнего мальчика? Ома уже слышал эти слова недавно. — Жалкое зрелище, когда в тебе не видят мужчину. — О-ома! Не стой в стороне, помоги мне! Даже сейчас Нейт продолжал убегать от толпы гоняющихся за ним девушек. — Нейт сейчас что-то сказал? — Нет, я ничего не слышал. Наверно, показалось. Тут точно никто не звал на помощь. Решительно покачав головой, Ома достал из сумки недочитанный журнал. «Чёрт! Как же я ему завидую».

***

— Э-эх! А ученики сейчас, наверно, замечательно проводят время на пляже... Вышагивая по песчаной дороге, Зессель пинал попадавшиеся под ноги камни и жаловался. — Только этим они в последнее время и занимаются, — криво улыбнулась идущая рядом с ним Энн. — А вот Миррор сейчас застрял в информационном отделе. По сравнению с ним у нас всё всё очень даже неплохо. — Не-а, он не любит бывать на море, потому что не умеет плавать. — Он что, так до сих пор и не научился? В голосе его коллеги чувствовалось слабое веселье. «Сколько раз тот яйцеголовый говорил: «Согласно теории из книги по плаванию, я должен всплывать…» — и чуть не тонул в бассейне школы Эльфанда с глубиной всего метр двадцать?» — Эй, а ты помнишь нашу выпускную поездку на море? — Более-менее. Хотя это было уже очень давно. Невольно рассмеявшись, Энн прикрыла ладонью рот. Её нынешняя улыбка не была мягкой улыбкой учительницы. Она позволяла себе так задорно смеяться только в кругу друзей детства: Зесселя и Миррора. — Он настолько не ладит с водой, хоть и преподаёт синие песнопения. Выпускная поездка длилась лишь пять дней. Миррор тогда остался единственным, кто так и не подошёл к морю. — Ну а кое-кто даже в шестнадцать лет пользовался спасательным кругом. — Я уже научилась плавать! Специально тренировалась! — Правда? Но ведь ты же сложила спасательный круг в сумку и в этот раз. Видимо, тебе очень хочется поплавать, Энн Ревинезия. — Как ты об этом узнал?.. «Глупышка. Я обманом заставил тебя это признать». Зессель улыбнулся надувшейся подруге. Но внезапно их беззаботной беседе пришёл конец. Песчаная дорога резко сменилась твёрдым покрытием. — Ну что, нанесём им визит? — выдохнул Зессель скопившийся в лёгких воздух. «Келберкский исследовательский институт. Фиделийское отделение». Бросив короткий взгляд на название этого места, выбитое на громадном коричневом камне, Зессель с Энн вошли в открытые ворота. «Они были открыты?» На не слишком просторной территории института бурно росли только сорняки. — Здесь кто-нибудь есть? — Судя по тому что я вижу, снаружи никого нет. — Ладно. Тогда, кто бы ни был внутри, просим простить за вторжение! Зессель нажал на звонок рядом с центральной дверью. Внутри здания раздался механический звук. Его эхо докатилось и до стоявшей у входа пары людей. — Как минимум, звук есть. «Но почему нет ответа изнутри?» Энн с Зесселем переглянулись. Словно поняв намерение коллеги, Энн молча кивнула. Взяв на всякий случай в левую руку катализатор, Зессель открыл дверь исследовательского института. Издав ржавый скрип, она медленно отворилась. — Здесь темно? Хотя казалось, что внутри должен быть включен свет, все пространство дальше нескольких метров было закрыто занавесом темноты. Что-то явно было не так. Сквозь открытую дверь внутрь начал проникать солнечный свет. Видеть понемногу становилось проще. Наконец их глазам открылся вид вестибюля... — ...! — безмолвно вскрикнула Энн. Схватив падающую женщину за плечо, Зессель с трудом сумел сохранить спокойствие. «Это какая-то шутка!» «Статуи» — вот, что подумали они сначала. И правда, вестибюль украшали похожие на людей каменные фигуры. Но при более пристальном рассмотрении, вопреки всяким сомнениям, становилось ясно, что это не просто скульптуры. Они были слишком реалистичными, и потому отталкивающими. Лица статуй выглядели так, словно они были чем-то напуганы. Казалось, что каменные фигуры в панике убегают от чего-то. И Зессель, и Энн не раз читали о таком в сказках, но до этого дня ни капельки не верили в то, что подобный феномен возможен в реальности. Перед ними стояли обращённые в камень сотрудники исследовательского института.

Часть 4

Накатывающиеся на берег волны шумели. Белый песок под ногами издавал тихий скрип при каждом шаге. Прогулка по песчаному пляжу и ощущения от морского ветерка были для него в новинку. — О, ракушка. Снаружи тёмно-фиолетовая, а внутри красная. Нейту попался двустворчатый моллюск с необычным оттенком. — Может, подарить её Клюэль? Море уже не было синим, как днём, горизонт окрасило сияние заката. Оставалось совсем немного времени до наступления ночи. Нейт ощущал себя ближе всего к солнцу именно на закате. Неожиданно сквозь плеск волн послышался звук, как нечто острое рассекает воздух. «Что?..» Впереди, на казалось бы пустом пляже Нейт увидел человеческую фигуру. По мере того, как мальчик приближался, звук раздавался всё чаще. Кроме того, он ещё и набирал силу. «Дежавю». Вид девушки, размахивающей копьём под лучами заходящего солнца, наложился на тот, который Нейт видел несколько дней назад на крыше. — Ада? В первый раз, когда ему довелось увидеть это зрелище, он чувствовал лишь чистое восхищение. Во второй — Нейт наконец ощутил весь ужас, скрытый в её владении копьём. В прошлый раз он был заворожен одной лишь величественностью её движений. В этот раз в красоте взмахов и выпадов он заметил невероятную отточенность, от которой по спине пробегал холодок. Несмотря на затруднявшую перемещение поверхность пляжа, в движениях девушки не было ни малейшей заминки. Более того, её шаги и прыжки были абсолютно беззвучными — не было слышно даже скрипа песка. Девушка плавно перетекала из одной стойки в другую. Она выглядело слишком спокойной, слишком умиротворённой. «Клуб владения копьём? Это совершенно не уровень какого-то клуба. Что-то отличается. По сравнению с тем разом…» Даже такой новичок как Нейт ясно видел разницу. На крыше движения девушки тоже были поразительными, но сейчас её искусство владения копьём было уже совсем на ином уровне. В какой-то степени это даже пугало. Более того, хоть девушка и размахивала копьём всего одной рукой, однако не было и намёка на неловкость — она всё быстрее и быстрее кружилась в своём танце. В тот день, на крыше она уронила копьё. Сейчас, держа его в одной руке, она закружилась, провращала им. Десять раз. Двадцать. Тридцать. Время шло, а копьё не падало. Внезапно девушка остановилась и тихо вздохнула. Она продемонстрировала невероятные движения на такой жаре, но её дыхание ничуть не сбилось. — Это уже второй раз, не так ли, Малыш?.. Ада горько улыбнулась ему, как будто она была чем-то смущена или стыдилась чего-то. — Э-эм. Ты снова тренируешься с копьём? — Наполовину да, наполовину нет. Но я думаю, что это можно и так назвать. На этом их разговор прервался. Хотя казалось, что следующую фразу должна была произнести девушка, она просто смотрела на копьё у себя в руках каким-то расстроенным взглядом. — Это было просто потрясающе, Ада. — А? Потрясающе? Что ты имеешь в виду? — Хотя ты так много веселилась сегодня вместе со всеми, ты всё равно устроила вечером эту тренировку. Остальные их одноклассники сейчас отдыхали в своих комнатах, да и сам Нейт проснулся лишь недавно. — Для меня это уже давно настолько же привычная вещь, как еда. Любой станет таким же, если будет заниматься десять с чем-то лет подряд. «Десять с чем-то лет? Но она же вступила в клуб владения копьём только когда поступила в академию. А значит, ещё не прошло и полугода». — Малыш, ты же хочешь стать певчим, чтобы закончить песнопение, оставленное тебе мамой, верно? — Да. Я ещё не решил, стану ли певчим, но для начала хочу научиться исполнять мамины песнопения. — Вот как… — крепко сжав копьё, девушка подняла взгляд к небу. — Может быть ты разозлишься, когда услышишь это, но я не могу поступить также. Не могу, потому уже сбежала. Очень медленно, словно объясняя самой себе, Ада выдохнула: — Та семья, в которой я родилась, особенная. Ты знаешь о гилшэ? Проще говоря, это те, кто занимаются изгнанием призванных существ. — Прошу прощения, но я до сих пор не слышал о таком. — Ну да, вполне естественно. Гилшэ не воплощают существ, а изгоняют их. Обыденность. Они же не могут устроить что-то настолько же яркое, как призыв огромного животного. Поэтому они и не столь известны, как певчие. А среди тех, кто знает о гилшэ, очень немногие хотят ими стать. Именно поэтому профессия гилшэ стала передаваться по наследству. Предположим, что в неком городе вышло из-под контроля песнопение. Если для усмирения буйствующего существа призвать ещё одно, то в результате их битвы ущерб городу будет ещё больше. Например для противостояния той гидре, что появилась во время состязания, можно было призвать ещё одну такую же, но тогда всё вокруг, скорее всего, обратилось бы в руины. В таком случае, чтобы уменьшить ущерб, наилучшее решение — обратная песня. Но оказавшимся поблизости певчим, например Мио, Клюэль или кому-то ещё, слишком опасно приближаться к призванному существу, чтобы коснуться его рукой. А значит, необходимы профессионалы, владеющие навыками и знаниями для исполнения обратной песни, а также тренированным телом и духом, чтобы противостоять подобным призванным существам. — Вот так и появились первые гилшэ. Разумеется, они и по сей день невероятны. Подобная работа требует закалять своё тело и рисковать жизнью. Им нельзя пропускать ни одного дня тренировок. Я думаю, они заслуживают уважения. Ада тяжело вздохнула, опустила глаза и продолжила: — И всё равно о них практически никому не известно. Даже специальных школ гилшэ, как у певчих, попросту нет. Они бесконечно тренируются в одиночестве, никому не попадаясь на глаза. Я слышала, что у слова «гилшэ» вроде бы есть какая-то особенная история происхождения, но отец не рассказал мне о ней. Я уже начала сомневаться, а не появилось ли оно из-за комплекса неполноценности по отношению к певчим? На лице у девушки висела самоуничижительная улыбка. Не зная, как лучше ответить, Нейт отвернулся: — Твой отец тоже гилшэ? — Да... Он глава основной семьи Юнг и, скорее всего, лучший в своём роде. Он объездил весь континент и познакомился со многими людьми. Однажды отец собрал всех своих знакомых в одном месте. Там был и господин Ксинс. — Господин Ксинс тоже был? Среди певчих существовало десять с чем-то больших групп, подразделяющихся по школам и личным связям. Членство в таких организациях давало большие преимущества: предложения работы, самореклама, знакомство с известными людьми. Учителя академии Тремия тоже состояли в группе, связанной с руководством академии. Очень часто выпускники академии, становясь певчими, в первую очередь присоединялись к ней. Однако, как слышал Нейт, Радужный певчий почему-то не вступил ни в одну из организаций. Естественно, к нему поступало много предложений, и если бы он изъявил желание, любая группа сразу приняла бы его на важный пост. Однако он до сих пор предпочитал действовать в одиночку, только в собственных интересах. Некоторое время назад его поведение привлекало много внимания и широко обсуждалось. — Ну, он вроде бы присутствовал только как наблюдатель. Но он несколько раз заезжал к нам гости. Но почти всегда это случалось, когда я была в школе. — Потрясающе. — И не только господин Ксинс. У моего отца много очень странных знакомых, которые со стороны кажутся просто невероятными. То собрание скорее стоит называть сборищем. Больше объяснений не требовалось. Отец Ады был просто невероятным. Это же замечательно. Любой нормальный человек подумал бы также. Однако… Глаза рассказавшей об этом девушки почему-то дрожали. В них было заметно одиночество. — Поскольку я родилась наследницей этого невероятного человека, я часто чувствовала себя во всём ограниченной. Одни и те же тренировки каждый день, предопределённый путь, известное заранее будущее. Пока другие дети весело играли друг с другом, я всегда была наедине с гилом. На кончике копья сверкали пять драгоценных камней. Скорее всего, это были катализаторы, необходимые для изгнания призванных существ. «Ада назвала это копьё «гил». А кстати, то копьё, которое я видел на крыше, было самым обычным, его не обрабатывали дополнительно». — Ты заметил, да? Уголки губ девушки немного поднялись, как будто она улыбалась сквозь слёзы. — Поскольку я всегда тренировалась именно с гилом, моё тело привыкло к его длине и весу. А у клуба владения копьём свой стандарт оружия. Естественно, у его копий совершенно другой вес. Из-за этой разницы я чувствую себя очень непривычно… Поэтому я часто ошибаюсь, когда занимаюсь с копьём из клуба. Нейт вспомнил, как Ада смотрела на копьё, когда уронила его во время тренировки на крыше. Сейчас ему стало немного понятнее, что скрывалось за её взглядом. — Разве копья из клуба и этот гил отличаются настолько сильно? — Нет, просто я слишком много тренировалась с гилом. Я знаю его вес с точностью до десятых долей грамма, а дальность удара — до десятых долей миллиметра. Поэтому насколько бы маленьким не было отличие, всё равно всё сразу идёт не так. «десятая доля грамма и десятая доля миллиметра? Она говорит так, как будто это абсолютно естественно. Возможно ли такое вообще?» Как минимум, сам Нейт не мог вспомнить даже длину ручки, которой он обычно пользовался, и не верил, что сможет правильно ответить наугад. — Ада, неужели ты способна пользоваться несколькими цветами обратной песни? Так же, как и песнопения, техника обратной песни делилась на пять цветов. А значит, людям, специализирующимся в изгнании призванных существ… — Угу. У меня не слишком хорошая память, но вот обратные песни я запомнила для всех цветов. Девушка имела в виду, что изучить обратную песню было проще, чем песнопения. Наверное, в академии нашлось бы несколько учителей, способных пользоваться несколькими цветами, но вот ученики — совсем другое дело. «Но я ни разу не видел, чтобы она хвасталась этим, или даже своими ежедневными тренировками». Ада была не из тех, кто способен на ложь. Но Нейт всё равно не мог сразу поверить ей. Её рассказ слишком сильно выходил за рамки привычного ему здравого смысла. — Наверное, надо мной можно смеяться за то, что я сейчас скажу, но… вот оно было моим первым другом. Девушка выпрямилась, обнимая инкрустированное драгоценными камнями копьё. — Нет, уже больше, чем друг. Оно уже почти как часть тела. Мы с ним всегда вместе. И вес, и длина — мы знаем друг о друге всё. Вот такие у нас отношения. «Но всё это уже не важно…» — с её губ слетело сухое бормотание. — Уже некоторое время я хочу попробовать другой путь, нежели тот, что предопределён для меня семьёй. По правде говоря, моя мама имеет квалификацию певчего, поэтому я уже давно интересовалась песнопениями. — Вот как?.. — С тех пор как я поступила в академию, у меня появилось много друзей. Моя ситуация не такая, как у тебя, Малыш, но я действительно рада, что поступила сюда. «Ей повезло найти много друзей, она вступила в клуб и от всей души наслаждается школьной жизнью — всё это заметно по её обычному поведению. Но... Я не понимаю...» — Ада. «Я не понимаю только одного, одной единственной вещи…» — Но тогда зачем ты до сих пор носишь гил, почему тренируешься с ним даже сейчас? «Действительно, почему?» — пробормотала девушка дрожащими губами, как будто разговаривая сама с собой. — Я и сама не очень понимаю. Но, наверное, потому, что я больше не хочу ни о чём сожалеть. «Сожалеть?» — Да, я больше не хочу видеть тот сон. «Тот сон? Сожалеть? Что это значит?» Сколько бы Нейт не смотрел на лицо девушки, было видно только то, что в глубине её дрожащих глаз отражается какая-то далёкая сцена, в которой сокрыто нечто важное для неё.

Часть 5

— Даже складки на одежде сделаны настолько точно … Зессель подошёл почти вплотную к статуе, но не притронулся к ней. Всего каменных фигур было десять. Ещё никогда ему не доводилось видеть изваяний, создававших даже впечатление складок на ткани. На самом деле одного только выражения ужаса на лицах статуй было достаточно, чтобы понять: это не просто скульптуры. Они были слишком реалистичными. — Похоже, мы всё правильно поняли. — Люди превратились в камень… Поверить не могу. Словно пытаясь исчезнуть, коллега Зесселя отшатнулась назад. Сильно хлопнув её по плечу, он сделал шаг вперёд.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Энн, не трогай статуи. Мы пока не знаем, как они превратились в камень, так что лучше перестраховаться. — Я свяжусь с директором... — пробормотала учительница, как будто только что вспомнив о такой возможности. — Только после того, как нам будет что докладывать. «Именно. Мы ещё только в вестибюле. Нам пока неизвестно, что случилось внутри. Как минимум, необходимо определить возможную причину этой ситуации». — Хорошо… В темноте засиял белый свет. — Пойдём. В левой руке Энн находилась призванная песнопением белая сфера. — Пожалуйста, свети немного вперёд и медленно продвигайся. Хоть она и выглядела как неживой объект, на самом деле это была относящаяся к песнопениям третьего уровня фея-светлячок. Если она чувствовала опасность, то начинала моргать. Белые певчие любили пользоваться ей в миссиях по спасению. Света хватало, чтобы видеть метров на десять вперёд. В пределах освещённой зоны других статуй не было. По крайней мере о них сейчас можно было не беспокоится. Но вместо этого… «Что это за пепел?» Рассматривая коридор, Зессель замедлил шаг. На углу прохода лежала огромная гора пепла. «Остатки от чего-то сгоревшего? Нет, в таком случае в институте явно были бы следы пожара». — Не знаю что это, но думаю, лучше на него не наступать. — Ты права… Э? Внезапно Зессель что-то услышал. Он машинально повернулся на какой-то скребущий звук. — Что случилось? Идущая немного впереди Энн остановилась. Перед тем как ответить, Зессель проверил коридор позади себя. «Ничего нет… Мне просто показалось? Я слишком сильно нервничаю?» — Нет, ничего. Но как только он договорил, свет феи-светлячка неожиданно погас. — Что?! — раздался голос Энн И одновременно с ним всё вокруг снова погрузилось в темноту. «Фея внезапно исчезла? Слишком рано. В институте и правда что-то есть. Нет, кто-то!»

Keinez [Песня Красного]

Из катализатора в правой руке Зессель призвал небольшое пламя. Хотя яркость у огня была меньше, чем у феи, на несколько метров его хватило… В тот миг Зессель не поверил своим глазам. «Э-эй стойте… Что это такое?!» Немного впереди Энн, по ближайшей к ней стене… Сливаясь с серым покрытием, ползла огромная змея такого же серого цвета. — Энн, ложись! — Э? Внезапный крик Зесселя имел противоположный эффект. Ошеломлённая Энн обернулась к нему. А значит, она повернулась спиной к загадочной змее. Та подняла голову. — Энн! Змея широко раскрыла рот и набросилась на молодую учительницу. Времени на размышления не было. Зессель изо всех сил толкнул беззащитную коллегу к противоположной стене. Он услышал, как нечто пронзило его плечо. Звук был слишком детальным и настолько внезапным, что Зессель даже не успел испугаться. Но вот острая боль в укушенном змеёй плече была реальна. — Арх! — Зессель! У Зесселя не было времени ответить на крик Энн. Он схватил вцепившуюся в левое плечо змею за голову и изо всех сил попытался оторвать её, но та вцепилась зубами слишком крепко. — Вот… Зессель схватился за призванный ради света огонь и ударил им прямо в голову змее. Охваченная пламенем змея извивалась от боли. Зессель схватил её за шею и вырвал из плеча, затем со всей силы ударил ей об пол. Змея уползла. Она была ещё жива, но атаковать второй раз уже не могла. Зессель повернул голову к плечу, чтобы осмотреть кровотение… — Ах вот в чём дело. Вот мы и узнали, что за всем этим стоит. — Зессель… твоё плечо! — хрипло выкрикнула Энн. Левое плечо Зесселя превратилось в пепельно-серый камень. Не было ни боли, ни какого-то дискомфорта. Но как бы Зессель не старался, он не мог пошевелить рукой ниже плеча, как если бы её вообще не было. «Вот вам и причина тех статуй в вестибюле». — Думать будем позже! Сначала выберемся отсюда! Этот институт опасен. Они побежали обратно по коридору, но всего спустя несколько секунд замерли. «Но ведь раньше здесь никого не было». Коридор, по которому они недавно прошли, заполнили серые ящерицы. А по стенам ползали точно такие же змеи, как та, что атаковала их. Серые тела извивались вдоль всего коридора, словно окрашивая его. Их было по меньшей мере десяток. Зессель вспомнил сваленную на углу гору пепла. Похоже, там они и прятались. Но даже в этом случае не было понятно, зачем так стараться перекрыть выход далеко продвинувшимся нарушителям. Если бы целью было не дать кому-то попасть в институт, то не имело смысла прятать этих призванных существ. Достаточно было бы атаковать на входе. «Такое чувство, что они предлагают нам зайти дальше в институт…» — Понятно… Зессель положил руку на плечо Энн. — Зессель? Дорога к выходу была перекрыта. У нарушителей оставался только один путь. «Я уверен, тот гад, который подстроил эту злую шутку, хочет, чтобы мы шли дальше». — Энн, убегаем вовнутрь! Подтолкнув Энн в спину, Зессель побежал… Дальше в глубины исследовательского института.

↑ Установить, кто это такие не удалось. Иероглифами название существ записано как "малый зелёный дух"

↑ Поскольку расшифровка имени Феникса, записанного иероглифами, играет роль в сюжете, она теперь будет встречаться в тексте. Первый том также был ей дополнен

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Интерлюдия: То, что принёс холодный летний ветер

Внезапно тёплый и влажный ветерок смешался с холодным воздухом. Даже несмотря на летнюю пору, климат вдруг решил сыграть эту злую шутку. Подставив своё тело холодному ветру, Клаус Юнг Гилшувешер закрыл глаза. «Уже целый год прошёл?..» — подумалось ему. Год назад дочь поругалась с отцом. Он помнил каждое сказанное в тот день слово. «Ну почему, почему я одна должна заниматься этим делом?!» Да, это случилось именно год назад. В тот жаркий день, в ту жаркую ночь.

O toga Wem millmo, HIr shoul da ora peg ilme rien de zorm [С великим почтением и честью имя своё высекаю]

«Пока остальные дети играют с друзьями, почему только я день за днём…» Ада Юнг. Девочка, которой с рождения был выдан гил, сделанный специально для неё. Как только она повзрослела достаточно, чтобы понимать происходящее вокруг себя, началась подготовка гилшэ. Было бы сильным преуменьшением сказать, что эти суровые тренировки просто отличались от обычных занятий. Они начинались ещё до рассвета, и им не было конца. Даже когда мускулы вопили от боли, кости стонали, а дышать становилось трудно, тренировка с копьём продолжалась. Ежедневные занятия прекращались только тогда, когда разум уставал, и сознание покидало человека.

Lor be se Gillisu feo olfey cori ende olte [С этой вершины начнётся всех изгоняющих путь]

«Не то чтобы это было сложно. Скорее… бессмысленно». Единственная дочь семьи Юнг. То есть та, кто, как думал Клаус, станет его наследницей. Все вокруг, включая самого Клауса, ждали от неё слишком многого. И поэтому её подготовка была ещё строже обычной. Маленькая девочка, ещё не поступившая в школу, выполняла такие упражнения, перед которыми отступали даже взрослые мужчины. Естественно, она не должна была их выдержать. Они должны были научить её проигрывать. Все вокруг думали, что это невозможно. Даже сам глава семьи Юнг рассчитывал, что его дочь сдастся. Однако… она выдержала всё. Девочка не просто осилила суровые тренировки, она невероятно быстро овладела копьём. Ещё когда ей было немногим больше десяти, её способности превзошли всех, о ком только мог подумать Клаус, кроме него самого. Её талант был больше самого слова «талант». Это можно было назвать «безумием». Именно поэтому даже он, её отец, ощутил ужас. Да, девочка вселяла страх, но в то же время, она была его высочайшей гордостью. Безо всяких сомнений, у неё был врождённый талант. Каждый раз, когда Клаус выбирался в гости, он бесконечно хвастался дочерью, за что его даже называли слишком любящим родителем. Когда он заставал дочь во время тренировки, то всегда останавливался, чтобы понаблюдать за ней. Даже сейчас Клаус мог с гордостью заявить, что любил её. Гилшувешер. Это звание можно было получить только выполнив определённые требования. Большинство людей, прошедших подготовку гилшэ, достигали его только в тридцать с чем-то лет. Клауса, добившегося этого звания в двадцать четыре года, очень долго превозносили все вокруг. Ада Юнг Гилшувешер — невероятная девочка, удостоившаяся его всего в шестнадцать лет. Аномалия. Существовало не так много людей, признанных Клаусом и заслуживших его уважение. Но его дочь превзошла даже их, заставив ощутить невообразимый страх. Она была гилшэ самых благородных кровей, унаследовавшей всё самое лучшее. Она получила навыки и историю предшественников, а затем превзошла их всех и стала совершенством. Однако... «С меня хватит этой скучной жизни!» Тем летом, в тот жаркий вечер. Дочь внезапно ворвалась в его комнату. Нет, не внезапно. У него уже было слабое предчувствие, что это случится. — Ада, ты действительно думаешь, что этот путь скучен и только? — Клаус снова пробормотал те слова, которыми он ответил тогда. Его дочь плакала. А он не знал, о чём она плакала. Была ли это злость на отца или грусть? Недовольство порядками семьи, в которой она родилась или сожаление? «А ты никогда не думал об этом, отец? Всё, что ты должен делать, предопределено с рождения. Всю жизнь одно и то же, пока не умрешь. Ты действительно никогда не сомневался в этом пути?»

ole shan ilis, peg loar, peg kei, Hir et univa sm hid [Мечты и желания все далеко позади я оставлю]

Hir be qusi Gillisu xshao ele sm thes, neckt ele [На путь этот встав, не смогу обернуться назад]

— Сомневался... Но в тот единственный раз во время спора с дочерью, Клаус упорно утверждал: «Нет, не сомневался». Сейчас он готов был признать, это была всего лишь бесполезная ложь. — Каждый родившийся в семье гилшэ рано или поздно сталкивался с этим вопросом. Даже я когда-то... В парке росло гигантское дерево. К его толстому стволу была прикреплена мишень для тренировок, в которой были пробиты тысячи маленьких дырочек. День за днём в неё ударяли копьём. — Но однажды я осознал. У гилшэ тоже есть священная песня, такая же как оратории певчих. Смысл её слов скрыт музыкальным языком Селафено.

Hir be qusi Gillisu xshao ele sm thes, neckt ele [И нет у меня другого пути]

О ней никто никому не рассказывал. Этот путь каждый выбирал сам. «Отец... я не понимаю». — Ты понимаешь. Просто пока этого не осознала. На музыкальном языке Селафено « gil » значит «Впереди». На музыкальном языке Селафено « ilis » значит «Желание». Таково происхождение названия «гилшэ». Почему же отец не передал дочери настолько фундаментальное знание? Потому что хотел, чтобы она пришла к этому сама.

— Gillisu [Защитник, что стоит впереди всех]

Этот путь обязательно кого-нибудь...

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Четвёртый аккорд: Пожалуйста, научи меня пути копья защитника

Часть 1

В зоне отдыха на первом этаже школы не было ни души. За исключением редкого звука шагов в коридоре, холл казался настолько спокойным, словно был озером в зимнюю пору. «Ну да, сейчас же ещё идут уроки, так что с этим ничего не поделаешь...» За столом в углу зоны отдыха, подперев подбородок руками и уставившись в окно, сидела Ада. — Даже притом, что мне надо бы заняться самоподготовкой… Девушка начала быстро пролистывать страницы лежавшей на столе книги, мельком проглядывая их содержимое. Но уже спустя десяток секунд она устало вздохнула и улеглась на стол. Сам процесс чтения книги казался ей невыносимым. Ведь намного веселее было бы потренироваться на улице, сжимая в руках гил… — Ох, нет же! Нет! «О чём я только думаю?.. Я уже больше не гилшэ, а просто ученица, изучающая песнопения. Всё правильно, гил больше не нужен… Не должен быть нужен».

«Но тогда зачем ты до сих пор носишь гил, почему тренируешься с ним даже сейчас?»

— И правда, почему? Растянувшись на столе, Ада подняла взгляд к потолку. Если честно, ей нечем было ответить на вчерашний вопрос Нейта. Ощущение гила в руках впиталось в неё до самых костей. В конце концов, она вступила в клуб владения копьём. Девушка вновь и вновь задумывалась над тем, чтобы бросить его, однако затем замечала, что снова размахивает копьём. «И как же мне лучше ответить, если я снова услышу этот вопрос?..» Словно бы смертельно устав, девушка закрыла глаза. Прошло несколько минут… Внезапно послышались чьи-то тихие шаги. Подумав, что это, скорее всего, школьная уборщица, Ада снова закрыла раскрытые на секунду глаза. Однако шаги не прошли мимо, а остановились прямо у неё за спиной. — Эй, Ада, что случилось? «Это же...» Услышав знакомый голос, девушка медленно подняла голову. — У тебя же сейчас уроки, Клюэль, разве нет? — Угу, должны были быть, но нам почему-то назначили самоподготовку. Ада дождалась, пока Клюэль с учебником и бумажным стаканчиком в руках не усядется напротив неё, а затем медленно начала говорить: — Эй, Клюэль, я тут недавно заметила, ты же хорошо ладишь с Малышом? — Малышом? Ты имеешь в виду Нейта? — девушка отпила из стаканчика и вопросительно склонила голову набок. — Ага. Я слышала от Малыша, что летом ты постоянно тренировала песнопения вместе с ним. — Не постоянно. Только когда у меня было время, — с беззаботным видом ответила Клюэль. «Только когда было время? В твоём случае это значит практически всегда. Знаешь ли… это и называется «постоянно»». — Играешь роль старшей сестры? — Не в этом дело. Как бы лучше сказать… Я просто не могу оставить его одного. — Ну да, ему всего тринадцать. И к тому же он довольно рассеянный. Представив себе постоянно куда-то спешащего мальчика, Ада мягко улыбнулась. Она хорошо помнила, как в день поступления он по ошибке призвал в лаборатории угольно-чёрный дым. — И это тоже, но… есть кое-что ещё. Клюэль не стала объяснять, что она имела в виду под «чем-то ещё». Но по выражению её лица Ада легко поняла, что речь шла о непростых вещах. — Эх, с Малышом тоже так трудно… — Тоже? О чём ты? — сразу же поинтересовалась подруга, уловив главное. — Ну… — Ада немного опустил глаза. — Предположим, Клюэль, что в нашем классе был бы ещё кто-то настолько же одинокий, как Малыш. Что бы ты сделала в этом случае? — Например, кто? — сдавленным голосом спросила Клюэль, в её глазах было видно напряжение. — Ну, например, я. Но как только Ада это произнесла… — А… Всё в порядке. Это невозможно, — помахав рукой, беззаботно ответила Клюэль. — Э? В порядке? — Ну серьезно… А ведь я так сильно раздумывала, что же ты скажешь. В тот день, когда кто-то увидит тебя подавленной, поднимется шум на всю школу. Студсовет соберётся на экстренное заседание, клуб журналистики начнёт собирать информацию, а клуб расследования загадок сразу же отправится искать причину произошедшего. «Э-э-э… Это как-то жестоко». — Да и вообще, такие вопросы совсем не в твоём стиле. Ты же неутомимая дурочка, постоянно устраивающая безобразия и получившая звание «демон опозданий». — Эй ты! Хотя лицо Ады скривилось, ей каким-то образом удалось сохранить спокойствие. «Да, именно. Я спокойна. Я совершенно спокойна. Это же не я сжимаю кулаки под столом». — Однако… Внезапно шутливое выражение лица Клюэль резко улетучилось. — Если тебя и правда что-то беспокоит, ты можешь поговорить со мной. Уж выслушать-то тебя я всегда смогу. «Посоветоваться с ней?.. Это было бы неплохо, но…» Где-то глубоко внутри себя Ада покачала головой. Об этой проблеме она не рассказывала ни родителям, ни учителям. «Легко сказать, посоветоваться. Мне самой для этого потребуется вся смелость. Эх, если бы я могла просто посоветоваться…» — Ада, ты что, сейчас думаешь: «Если бы я могла это сделать, никакой проблемы бы и не было», да? — резко спросила сидящая напротив неё девушка. Её голос прозвучал необычно громко, как будто бы она была абсолютно уверена в собственных словах. — Почему ты так думаешь?.. — Потому что я сама была такой же до недавнего времени, — тихо заявила девушка. — Ты?.. — Ага. Хоть сейчас и выгляжу нормально, недавно я чувствовала себя совсем потерянной. Мои слова могут показаться тебе странными, но были дни, когда из-за своих сомнений мне не хотелось идти в школу. Клюэль никогда не вела себя так в классе: она всегда была жизнерадостной и заботливой. Ада знала только этот яркий образ подруги и не могла представить себе другого. «Но в любом случае… она не лжёт. Потому что иначе не смогла бы угадать мои чувства». — Но именно поэтому мне кажется, я могу понять тех, кто чувствует себя так же, — тихо проговорила Клюэль, сложив руки на груди. — Поэтому, если у тебя что-то случилось, расскажи мне. Это не обязательно должен быть очень серьёзный разговор, Мы можем весело потрепаться об этом в общежитии. Ты всегда можешь обращаться ко мне. Мы же подруги. Подперев подбородок руками, одноклассница Ады ярко улыбнулась. — Э? Ада? что случилось? — Ничего особенного. Ада отвернулась от уставившейся на неё девушки. Она была очень благодарна за эти слова Клюэль. Ей было тепло на душе уже от того, что существовал хоть кто-то, пусть даже их проблемы были различны, кто продолжал усердно трудиться, даже чувствуя себя настолько же потерянным, как и она. — Ну, в любом случае, спасибо. Но не волнуйся об этом, я просто предположила такую возможность, не более. Медленно встав со своего места, Ада несколько раз потянулась. — А кстати, Ада, почему ты отдыхаешь во время уроков? — Наша учительница, Энн, заболела. Поэтому занятия отменили. О неожиданной отмене уроков объявили с утра. Получив кучу свободного времени, Ада решила не оставаться в классе и отправилась бродить по школе. Затем, устав и от этого, она остановилась отдохнуть в холле на первом этаже. — Ах вот в чём дело. У меня такая же ситуация. Наш учитель подхватил простуду. — Ты же занимаешься Красным, верно? Кто там у вас ведёт? — Зессель. Обычно он занимается с учениками старших классов. «Зессель…» Услышав ответ Клюэль, Ада нахмурилась. «Странно. Если верить рассказу Энн, то они с Зесселем поехали с нами, чтобы заменить заболевших учителей. А теперь они и сами простудились?» — Эй, Клюэль, а вчера занятия Красным у тебя вёл именно он? — Да. Вчера он выглядел вполне здоровым. Вчера и Зессель, и Энн вели уроки как обычно. Но если Аду не подводила память, у них было ещё одно общее обстоятельство. — Вчера после уроков я видела господина Зесселя. Если правильно помню, он был одет в довольно приличный костюм. А вот во время поездки на поезде он носил обычную рубашку. — Да, ты права. Другие тоже говорили, что это очень необычно для него. В академии Тремия учителям выдавали форму, однако они и сами могли выбирать, что им надеть при походе на занятия, и Зессель же обычно предпочитал лёгкую и свободную одежду. «Однако вчера он оделся в нехарактерный для себя представительный костюм. Более того, в середине лета?» Первое, о чём подумала Ада — ему, наверное, надо было присутствовать на каком-нибудь важном собрании. С другой стороны, кто-то мог приехать в этот филиал, или же наоборот — сам Зессель собирался встретиться с кем-то. Но, во-первых, было сложно представить, что настолько важное собрание будут проводить не в главном отделении школы. Более того, такие собрания никогда не устраивали в сезон летних отпусков. Во-вторых, гостям тоже не было смысла показываться в филиале. Если бы у них и было какое-то действительно важное дело, то они, скорее всего, направились в саму школу, а не сюда. А по слишком простому вопросу они могли бы просто отправить письмо. Не было ни единого шанса, что кто-то высокопоставленный посетит филиал во время школьной поездки. А значит, методом исключений, оставался только тот вариант, что Зессель сам направился на встречу с кем-то. Ада вспомнила вчерашний урок от Энн. Учительница выдала пробный экзамен и сказала уходить сразу после его написания. По правде говоря, за исключением самой Ады, все ученики покинули класс раньше звонка. Значило ли это, что ей нужно было закончить занятие пораньше? А затем Ада столкнулась в проходе с Зесселем. Это произошло сразу после того, как она ушла от Энн. Другими словами, он шёл именно в тот класс, где вела урок Энн. «Значит, они с Энн планировали куда-то пойти после занятий? Они куда-то пошли… А теперь они оба по какой-то причине не могут вести занятия». В пользу рассуждений Ады говорила отмена занятий. Если бы об их отсутствии было известно заранее, то им успели бы назначить замену. А значит, вероятнее всего, отмена уроков была неожиданной даже для остальных учителей. — Эй, Ада, а тебе не кажется всё это немного странным? — одноклассница Ады с учебником в руке поднялась со стула. Клюэль, вполне ожидаемо, пришла к тем же выводам. — Да, мне тоже так кажется. Что будем делать, Клюэль? У тебя есть время? — Ага. Занятия в любом случае отменили. А если я так и буду ничего не понимать, мне станет только хуже. Поэтому я иду с тобой. Переглянувшись, девушки повернулись друг к другу спиной. Первое, что им необходимо было проверить, находятся ли заболевшие учителя на территории филиала. «Скорее всего, в школе их сейчас нет. Но тогда почему они так внезапно ушли?» — Клюэль, я проверю учительскую на втором этаже, а ты пока посмотри в медкабинете!

***

В дверь небольшого класса тихо постучали. Оторвав взгляд от экзаменационного листа, Нейт посмотрел на черноволосую девушку, появившуюся в дверях. — О, привет, Нейти. Почему ты один? — Ах. Доброе утро, Сержес. Вы куда-то собираетесь? Девушка держала в руках бумагу и письменные принадлежности, а в коридоре у неё за спиной галдело несколько десятков учеников. — Нет. Учитель жёлтых песнопений сказал всем собраться на пляже, потому что он хочет устроить какую-то демонстрацию. А потом у нас будет свободное время. — Демонстрацию? Звучит интересно. — Неа, от одного её вида спать хочется, — с равнодушным видом пробормотала девушка и пожала плечами. — Но если тебе интересно, то можешь тихонько пойти с нами. — Я… пока ещё не закончил с историей. Госпожа Кейт постоянно проводит со мной дополнительные занятия. — А кстати, где эта самая госпожа Кейт? Оглядев комнату, Сержес удивлённо склонила голову набок. — Вроде как сегодня с утра у неё появилось какое-то важное дело. Она сказала: «Вот, напиши небольшой тест по тому материалу, который выучил вчера», — и куда-то ушла. — Поня-ятно. Ну, трудись, парнишка. Сказав это, черноволосая девушка повернулась к мальчику спиной. Нейт думал, что сейчас она уйдёт и закроет за собой дверь, но вопреки его ожиданиям… — А кстати, Нейти… — так и не повернувшись к нему, заговорила Сержес, словно внезапно вспомнив о чём-то. — Ты сходил на крышу, как я тебе говорила? Как прошло? Ты встретился с ней? — Да, сходил. Ты же имеешь в виду Аду? — Ну и что ты думаешь? Услышав настолько абстрактный вопрос, Нейт посмотрел в потолок. — Я думаю… Она потрясающая. Она занимается в клубе владения копьём и к тому же… как это называется… гилшэ. Она даже такому научилась. — Ясно. Ну... это можно и так назвать… Сержес кивнула. Казалось, что она соглашается с ним. — Всё не настолько… просто… как «научилась» … — Э? Стоявшая к Нейту спиной девушка говорила настолько тихо, что он не смог расслышать конец её фразы. — Э-эм… Но прежде чем, он успел хоть что-то спросить, Сержес вновь развернулась к нему. — Я живу с ней в одной комнате, поэтому многое слышала… Нейти, никому не говори об Аде! — Х-хорошо. Нейт не стал спрашивать причины, потому что голос сказавшей это девушки был очень печальным. — По крайней мере, до тех пор, пока она не сможет рассказать об этом сама. — Сама Ада? — Угу. Она очень беспокоится о том, что она «не такая как все». «Не такая? Что это значит?» Не заметив замешательства Нейта, Сержес облокотилась на дверь. Казавшаяся необычно слабой, она смотрела сквозь окно комнаты куда-то вдаль. — Она такая дурочка. Постоянно боится, что её когда-нибудь бросят или начнут ненавидеть из-за того, что она «такая» … Даже притом, что этого никогда не произойдёт. — Э-эм. Что ты имеешь в виду? Я не ненавижу Аду… — Ну, она сама себя убедила, что это так. Тебе не стоит об этом беспокоится, Нейти… Но кое-что всё-таки запомни. Девушка снова отвернулась от него. — Пусть и по другим причинам, нежели у тебя, раньше она была настолько же одинокой.

***

На втором этаже филиала академии располагалась комната связи. Стоя перед радиостанцией, Кейт изо всех сил старалась сохранять спокойствие. — То есть ни Зессель, ни Энн… не пытались связаться с вами? — Академия не получала сообщений от них, — равнодушно сообщил факты говоривший с Кейт человек. — Хочу ещё раз уточнить, Кейт: Зессель и Энн отправились в Келберкский институт вчера около часа дня. После этого их регулярные доклады прервались. — Да… Сейчас висящие на стене часы показывали половину десятого. Прошло уже больше двенадцати часов с тех пор, как тех двоих видели последний раз видели на территории филиала. — В настоящее время директор отбыл по важному делу, а я не могу давать вам указания… Как дела у учеников? — Мы отменили только те занятия, которые вели Энн и Зессель. Если бы уроки отменили полностью, то ученики тоже начали бы задавать вопросы. Поэтому было решено проводить остальные занятия как обычно. Собеседник Кейт на несколько секунд замолчал. Миррор Кэй Эндуранс. Этот очень образованный человек стал учителем в то же время, что и Зессель с Энн, а сейчас вошёл ещё и в состав информационного отдела академии. — У тебя тоже должны быть уроки после обеда. — Да. Для всех учителей составлено расписание занятий на вторую половину дня. На данный момент Кейт была свободна. Но вот после обеда не будет ни одного учителя, который был бы в состоянии направиться в помощь тем двоим, с которыми пропала связь. По-хорошему, нужно было немедленно организовать спасательную группу. — В любом случае… Их исчезновение слишком подозрительно, — согласился тихий идущий из радиостанции голос. Предположение, что в Келберкском исследовательском институте что-то произошло, выглядело абсолютно естественным. — Я… — Нельзя! «Я отправлюсь на разведку» — собиралась сказать Кейт, но её сразу же осекли. — Те двое должны были соблюдать осторожность, когда направлялись туда. Они были очень хорошо подготовлены, но всё равно попали в какую-то сложную ситуацию. А значит, для тебя одной отправляться туда слишком опасно. Идти туда нужно вдвоём, нет, как минимум втроём. «Я и сама это знаю…» Среди учителей Кейт была ещё новичком. Она лучше всех остальных понимала, что ей не хватает ни опыта, ни знаний. — Если до семи вечера от них не будет новостей, я направлюсь к вам девятичасовым поездом. До тех пор жди. Верь в своих коллег. Связь была прервана с другой стороны. Кейт бросила взгляд на часы. До семи вечера оставалось чуть меньше десяти часов. «Но я… не могу только ждать». Даже если бы с ними случилось какое-то происшествие, они могли бы призвать что-нибудь, чтобы связаться с остальными. Но если они не смогли сделать даже этого, то насколько же серьёзной оказалась ситуация? «В любом случае, я могу, как минимум, осмотреть исследовательский институт издалека». Кейт подошла к шкафчикам учителей и взяла из своего искусственные драгоценные камни, а также смешанные ей самой катализаторы. Наиболее привычные для себя материалы она спрятала во внутренние карманы одежды. — Пожалуйста, пусть с вами будет всё в порядке.

Учительница в костюме цвета свежей зелени покинула комнату связи и быстро направилась вдаль по коридору. Звук её шагов слился с шагами Ады, которая тайно следовала за ней. «Куда это Вы направились, госпожа Кейт?» Учительница не медлила. Со второго этажа она спустилась на первый, затем прошла в вестибюль школы и вышла наружу. «Плохо дело...» Ада скривилась. Учительница двигалась быстрее, чем она того ожидала. Хотя она приложила ухо к стене, когда подслушивала разговор Кейт, ей всё равно не удалось расслышать его содержимое. Нет, скорее всего учительница специально понизила голос, чтобы никто не мог услышать её. Но одну вещь Ада поняла — сейчас её классная руководительница куда-то направлялась. Ей удалось заглянуть в учительскую через немного приоткрытую дверь. Из-за спешки Кейт оставила шкафчик открытым. Скорее всего, она внимательно подбирала себе катализаторы. «Так и знала... Произошло что-то очень серьёзное». Выражение на лице учительницы было напряжённым, что сильно отличалось от её обычного вида. «Итак, что же делать?» Времени на то, чтобы искать Клюэль не было. Ада думала, что действовать придётся только после обеда, и совершенно не ожидала, что всё начнётся уже сейчас. «Ничего не поделаешь. Придётся следовать за ней в одиночку... Что?» Внезапно ощутив у себя за спиной чьё-то присутствие, Ада машинально обернулась. — Э? Ада? Там стоял ещё совсем юный мальчик с тёмными волосами цвета Ночи.

Часть 2

В маленькой и мрачной комнате исследовательского института Энн задержав дыхание пыталась обнаружить присутствие живых существ в коридоре. Она приложила ухо к двери — не было слышно ни звука. Прошло десять секунд. Двадцать. Энн прислушивалась к тишине целую минуту, но никаких изменений не произошло. «Фух…» — наконец она выдохнула. — Похоже, на данный момент тут безопасно. Они находились в одной из боковых комнат длинного прямого коридора. Рядом с диваном на несколько человек располагался овальный столик. Скорее всего, это была комната отдыха. — Как твоя рука? — спросила Энн, повернувшись к облокотившемуся на спинку дивана Зесселю. Криво улыбнувшись, её коллега хлопнул подвижной правой рукой по превратившейся в камень левой. — Ну, ни боли, ни какого-то дискомфорта я не чувствую, просто не могу даже немного пошевелить ей. В вестибюле их поджидала засада из серых ящериц и змей. Большинство превратившихся в камень сотрудников института тоже находились неподалёку от входа в здание. Очевидно, их атаковали те же самые ящерицы. — Мне трудно представить, чтобы один человек мог призвать так много существ, — произнёс Зессель, уставившись на столик, стоящий рядом с диваном, и замолчал. «Да, мне тоже это интересно, но… сейчас у нас есть более важный повод для размышлений» — Сейчас нам надо думать над тем, как вылечить твою руку. «Как и сказал Зессель, сейчас лучше думать, что все они призванные существа». К настоящему моменту Энн и Зессель убедились в одном — все без исключения существа были серого цвета. Кроме того, по всему институту в коридорах были собраны огромные кучи пепла того же цвета, что и чешуя рептилий. Скорее всего, два этих факта были как-то связаны. Те змеи и ящерицы прятались в горах пепла. Но существовала возможность, что изначально пепел был не укрытием, а катализатором для их призыва. — Никогда не слышал о песнопении, которое использовало бы оставшийся после огня пепел в качестве катализатора. — У нас пока слишком мало данных, для окончательных выводов. Но на данный момент давай считать тех существ призванными песнопением. Так мы можем хоть немного понять происходящее. К тому же у такой позиции есть и другой плюс. — Плюс? — переспросил Зессель. Энн взглядом указала на его левую руку: — Если этот феномен произошёл в результате песнопения, то есть способ вылечить и твою руку, и сотрудников института. Надо просто изгнать эффект песнопения, который обращает всё в камень. — Обратной песней?.. Среди призванных существ встречались и ядовитые. Даже после изгнания занесённый ими яд оставался, и в таких случаях необходимо было изгнать сам эффект яда. — Было бы неплохо, если бы рядом оказался соответствующий специалист. У меня это может занять много времени. Из внутреннего кармана Энн достала пробирку с жидким катализатором. — Не волнуйся. Сейчас всё равно бесполезно куда-то спешить, — с философским видом заметил Зессель.

***

— Куда идёт госпожа Кейт?.. — тихо поинтересовался Нейт у идущей впереди Ады. — Узнаем, если последуем за ней, — пожала загорелыми плечами девушка. Это случилось, когда Нейт шёл в учительскую с заполненными экзаменационными листами. «Эй, Малыш, так на всякий случай, иди со мной», — сказала Ада и сразу же бросилась догонять Кейт. «Сколько мы уже идём? Десять минут, или может быть двадцать?» Из-за напряжения и усталости Нейт потерял чувство времени. Учительница двигалась по прямой дороге, проходившей через песчаный пляж. Растительность попадалась довольно редко, и мест для укрытия у преследователей было немного. Хуже того, у них под ногами был песок, тихо скрипевший от каждого их шага. Так должно было быть. Но Нейт слышал звук шагов только двух человек — учительницы и самого себя. Идущая же совсем близко к нему девушка переступала так тихо, что становилось немного страшно. Ада даже не оставляла на песке следов. Нейт вспомнил её тренировку с копьём на пляже — в тот день песок тоже оставался нетронутым. «Интересно, это тоже часть подготовки гилшэ?» Гилшэ — люди, которые изгоняют песнопения. Полная противоположность певчим. «Нейт… что такое песнопения?» — спросила у Нейта прикованная к постели мама. «Я думаю, песнопения нужны, чтобы призвать самого себя. Мне кажется, что настоящее песнопение то, которое придаёт форму твоей душе» — вспомнился Нейт её ответ. «Но если поверить её словам, если песнопениями призывают свою собственную душу, то зачем нужно изгонять их? Мама… Я пока ещё ничего не понимаю». Он решил, что хочет верить маме и только ей. Однако несомненным было то, что существовали люди, полностью посвятившие себя жизни гилшэ. — Э-эм, Ада… — А? Что такое, Малыш? — Нет-нет, ничего. Извини. Так и не выпустив скопившееся внутри напряжение, Нейт замолчал. «Я не понимаю. Скажи, Ада, ты тоже не понимаешь? Ты не можешь отказаться ни от певчих, ни от гилшэ, но, застряв между песнями и копьём, ты не можешь и сдвинуться с места. Именно поэтому ты так страдаешь?» Нейт на один шаг приблизился к молчаливой девушке. Он верил, что ему удалось хоть чуть-чуть сократить дистанцию между ними. На дороге впереди они увидели табличку с выгравированной на ней надписью: «Келберкский исследовательский институт. Фиделийское отделение»

***

Поверхность превратившейся в серый камень левой руки треснула. На ней возник небольшой разлом. Он возник на кончике пальца и распространился до локтя. — Эй, это же… Но прежде, чем Зессель успел договорить: «Это же плохо…» — Энн закрыла ему рот рукой. — Всё в порядке. Не дёргайся. Она сосредоточенно смотрела на его левое плечо. Наконец, из разлома начал литься слабый белый свет. Подобно водяному пару, маленькие частички света медленно поднимались к потолку. Это было доказательством эффективности обратной песни. Вместе со светом, с руки отпадали куски серого камня. — Ну что? Увидев, что кожа на плече Зесселя вернула себе естественный цвет, Энн облегчённо выдохнула и вытерла выступивший на лбу пот. Пока она говорила, Зессель попробовал пошевелить рукой. — Слушается. Нет ни боли, ни дискомфорта. Хотя и Энн, и Зессель были готовы к тому, что даже после лечение останутся какие-то побочные эффекты, судя по внешнему виду, рука стала точно такой же, какой она было до превращения в камень. — Ну, хоть в чём-то нам повезло. — Ага. Ну и где моя награда? — спросила Энн с удивительно невинной улыбкой. — Когда вернёмся, я куплю тебе новенький спасательный круг. — Буду ждать. Но Энн расслабилась всего на секунду, затем её лицо сразу же напряглось. — Я поняла одну вещь. Я пробовала применять и Surisuz [Жёлтый], и Beorc [Зелёный] для обратной песни, но эффект от них был очень слабым. Подействовал только Arzus [Белый]. Если попробовать подогнать это песнопение под категории существующих цветов, то ближайшим окажется Arzus . — Что значит «ближайшим»? Разумеется, Arzus подействовал. Но, по мнению Энн, знакомый ей Белый чем-то отличался от создавшего этот камень. «Подвид Белого? Нет, какое-то специально изменённое ответвление белых песнопений?» Если подходить с чисто научной точки зрения и выбирать из пяти цветов, то это песнопение относилось к белым. Этот вывод напрямую следовал из того, что эффект оказала соответствующая обратная песня. И всё же считать его полностью белым было довольно рискованно. — Давай пока для удобства будем называть его Isa [Серый]. «Да, именно. Другими словами, серым песнопением». Более того, это песнопение не просто призывало серых существ. Оно превращало своих врагов в камень, то есть окрашивало в серый цвет. Если предположить, что всё было именно так, то сразу находилось объяснение происходящему в исследовательском институте. — Серые песнопения? Стоит ли нам так поспешно признавать этот цвет? — с задумчивым видом спросил коллега Энн. Разумеется, она понимала его. В мире существовало всего пять цветов песнопений. Никаких исключений. Она и сама в это верила раньше. — Но мы уже знаем об исключении из пяти. Этим исключением были песнопения цвета Ночи. «Потому что мы сами слышали песню цвета Ночи, своими глазами видели песнопевца и истинного духа». — Ну да… Зессель разочарованно замолчал. — Но если всё-таки считать песнопения цвета Ночи ересью, то Серый — это просто мутация Белого. И к тому же крайне агрессивная. В белых песнопениях изначально было не так много боевых существ. И всё же Белый превратился в агрессивный и зловещий цвет, который в одиночку полностью захватил исследовательский институт. — Ты возмущена. — Потому что настоящие песнопения не должны использоваться таким образом! «Тем более, если это подвид Белого. Какой бы ни была причина, такая жестокость недопустима». — Эй, а мы же можем теперь вылечить сотрудников института? «Мне бы так и хотелось, но это будет слишком тяжело…» — К сожалению, у нас нет на это времени. Уже прошло много времени с тех пор, когда их связь с внешним миром прервалась. Скорее всего, в филиале, а может быть и в самой академии, уже начался хаос. В первую очередь им было необходимо связаться со школой, но в настоящий момент большое количество призванных существ преграждало им путь к выходу. — Давай пока пойдём дальше внутрь института. Это здание довольно крупное, в нём обязательно должно быть один или два запасных выхода. Найти их может быть намного легче, чем пробиваться через тех неприятных ребят. Зессель покрутил левой рукой, чтобы вернуть ей нормальную температуру тела. Тем временем его коллега поднялась с дивана. — Не очень мне это нравится, но других вариантов у нас нет. Зессель устало кивнул. Положив руку ему на плечо, Энн тоже кивнула. В настоящий момент они смогли придумать только такой вариант действий. — Давай поспешим. Рано или поздно мы тоже выбьемся из сил.

Часть 3

«Келберкский исследовательский институт? Что могло потребоваться Кейт в подобном месте?» Ада мысленно нахмурилась, рассматривая незнакомое название на табличке. Было видно, что немного дальше вперёд по дороге располагается какое-то огромное здание. Скорее всего, это и был исследовательский институт. «Малыш, будь поосторожнее» — попыталась произнести Ада, но именно в этот момент Нейт запнулся о выступавший из дороги камень. «А-а-а!» — тихо выкрикнул мальчик. — Кто там? Идущая немного впереди Кейт мгновенно развернулась в их сторону. «Упс, это плохо». Ада поспешно спряталась за ближайшим деревом. — Прошу проще…у-ум-м. «Тихо ты!» — девушка зажала рот попытавшемуся извиниться Нейту. Но было уже слишком поздно. Учительница громко крикнула: — Эй там, назовите себя! Похоже, она почувствовала, что за ней кто-то следует. Учительница говорила очень уверенно, а не задавала вопрос. — А-ада, что будем делать? «Хороший вопрос…» — Жду пять секунд! Выходите немедленно! «Госпожа Кейт, где же вы найдёте дурака, который выйдет после…» — Если не выйдете, я призову град на все деревья в округе… — Э-э… П-подождите, стойте, брейк! Пожалуйста, не спешите! Это всего лишь я, ваша милая-милая ученица! Настала тишина. Спустя некоторое время изумлённая учительница начала говорить: — Если ты и правда Ада, то тебе стоит немедленно показаться. «И правда Ада? Даже притом, что она уже знает, что это я…» Громко вздохнув, Ада вышла из-за дерева на дорогу. — Хорошо-хорошо… я всё поняла… Мы проиграли! Эй, Малыш, давай выходи! — А-а-а! Ада… Нехорошо вот так внезапно пинаться. — Ты тоже здесь, Нейт? Чем вы вообще занимаетесь? Классная руководительница осматривала их испуганно-удивлённым взглядом. — Нет-нет, госпожа Кейт, это обыкновенное совпадение. Мы просто решили прогуляться. Ада состроила самую обманчивую улыбку, на которую только была способна. — Н-ну просто Аде было было интересно куда вы направляетесь… — А-а-а! Предатель! Поддавшись давлению, как всегда честный мальчик сразу же во всём сознался. — Вот значит как, Ада. Ты же сейчас всё мне расскажешь, не так ли? — Э… Ну…Как бы это сказать… «Госпожа Кейт, с катализатором в руках вы выглядите ну очень грозной…»

***

— Это лаборатория? Осмотрев комнату, Зессель скрестил руки на груди. Да, это было огромное лабораторное помещение. По всей комнате было расставлено различное оборудование для экспериментов, тут была даже огромная канистра с каким-то раствором. Но у всех этих вещей было одно общее свойство — все они были повреждены. А ещё здесь стояло несколько превратившихся в камень сотрудников. Энн с Зесселем видели обращённых в камень людей во всех помещениях исследовательского института. Всё здание было охвачено этим серым феноменом. «Было ли произошедшее результатом разногласий между сотрудниками, или же…» — Так значит, на них напал кто-то извне, — тихо пробормотала Энн. Она не моргая всматривалась в висящие перед ней буквы.

Lastihyt; miquwy Wer shela-c-nixer arsa [Ластихайт; Тот кто стоит у трона побеждённых]

В центре комнаты возвышалась известняковая колонна. На монументе из дорого декоративного камня алой краской были нарисованы кривые буквы музыкального языка Селафено. — Ластихайт? Это какое-то название? «Нет, это...» — Это имя. Зессель быстрыми шагами подошёл к колонне и поскрёб пальцем её поверхность. Небольшой кусочек краски откололся. Нет, кусочек чего-то заменяющего краску. Он было тёмно-красным. «Это кровь?» — Два года... нет, ещё раньше, три года назад Ксинс искал кого-то с таким именем. — Ксинс? — прикрыв глаза, с непонимающим видом переспросила его коллега. — Я не знаю причин. Единственное, что я слышал — вот это странное имя. Зессель отвернулся от потемневших написанных кровью букв. Коридор уходил всё дальше и дальше вглубь здания. Согласно висящему на стене плану, там находился самый дальний, самый широкий зал института. — Давай поспешим. Здесь явно не то место, где хочется задержаться надолго. Энн направилась в сторону коридора, и Зессель уже собирался последовать за ней, но резко остановился. По институту несколько раз прокатилось эхо механического перезвона. — Дверной звонок?.. Кто-то пришёл. Скорее всего это был учитель из академии, отправившийся на их поиск. — Это плохо! Даже сейчас в вестибюле затаив дыхание сидели в засаде опасные призванные существа.

***

— Итак: вам было интересно куда я направилась, и вы решили последовать за мной? Выслушав похожее на оправдание признание Ады, Кейт театрально закрыла глаза. — Но мне же было интересно! К тому же ни госпожи Энн, ни господина Зесселя нет в школе, вот я и собиралась их поискать. «Ох уж эта ученица, врёт и ничуть не краснеет. Но в любом случае, просто догадалась она или почувствовала, из-за её прозорливости сейчас одни проблемы». — Так что здесь такое, госпожа Кейт? — Ада с невозмутимым видом указала на расположенное неподалёку здание Келберкского исследовательского института. — Исследовательский институт моего знакомого. — Это и так понятно. Мне интересно, по какой причине госпожа Энн и господин Зесселя ушли из филиала. Учитывая, что вы направились сюда, мне кажется это место как-то связано с ними... «Какая особенная причина идти именно сюда?» — было очевидно, что Ада имела в виду именно этот вопрос. — Если честно, я и сама ничего больше не знаю. Кейт повернулась к институту. Уже отсюда, издалека было хорошо видно здание, окружённое тёмно-серыми стенами. Келберкский исследовательский институт, Фиделийское отделение. Та лаборатория, где произвели очистку «яиц», а затем отправили их в академию. «Именно это место должны были посетить Зессель и Энн. Идти дальше вместе с учениками может быть слишком опасно. Но... я уже допустила ошибку, и они проследовали за мной до сюда. И что теперь делать? Даже если я скажу им возвращаться, не уверена, что они сразу же пойдут обратно. И к тому же... Если внутри института произойдёт что-то ужасное, а вероятность этого выше нуля, то нужен будет кто-то, кто сможет сообщить в школу о случившемся. — Вы двое... пообещайте мне кое-что. Если я прикажу вам возвращаться, то что бы ни случилось, вы сделаете, как я сказала. Убедившись, что оба ученика кивнули, Кейт вступила на территорию исследовательского института. — Э... А нам можно заходить, не спросив разрешения? — Этот институт связан с академией. И учителя Тремии, и сотрудники Келберкского института могут свободно входить в оба заведения. «И всё же... Почему так тихо?» На территории института не было видно ни одного человека. Неестественная тишина давила на уши. «Зессель и Энн и правда здесь?» Кейт нажала на установленный рядом с входной дверью звонок. Сквозь дверь было слышно, как он звучит внутри здания. — Там никого нет?.. — Мне сложно себе такое представить. В ответ на сомнения мальчика, Кейт снова нажала на кнопку звонка. Прошло несколько секунд... несколько десятков секунд. Ответа изнутри не последовало. Более того, не было слышно даже разговоров сотрудников. — Госпожа Кейт, — позвала учителя Ада, вглядываясь в замочную скважину. — Дверь открыта. Кейт взялась за ручку и с усилием повернула её. Дверь скрипнула, из неё вылетело небольшое облачко пыли. — Вот так просто? Кейт выдохнула скопившейся в лёгких воздух. Это был наполовину вздох сожаления о потере последнего шанса отправить учеников обратно, наполовину что-то ещё, непонятное даже ей самой. То ли решимость, то ли беспокойство. — Открываю. Эти слова предназначались ей самой, а не стоявшим за её спиной ученикам. Медленно, вместе со скрипом, напоминающим сдавленный визг, дверь открылась. Кейт с учениками вошли в окутанный тьмой вестибюль. Их глазам открылся странный вид. — Что... это? В зале стояло десять каменных статуй странного вида. С озадаченным видом Кейт подошла к одной из них. Единственное, что у всех этих статуй было общим — какая-то похожая на медальон вещь на шее. «Нет, это не медальон. Это именной знак сотрудника института. Но почему на этих статуях вещи сотрудников? Это похоже на... Не может быть!» От пронесшийся в голове мысли Кейт ощутила такой холод, что у неё по коже пробежали мурашки. — Отойдите от статуй! И ушедший в сторону левого коридора Нейт, и почти коснувшаяся одной из каменных фигур Ада заговорили одновременно. — А? — Что случилось, госпожа Кейт? — Здесь опасно! Немедленно возвращайтесь в школу! Нейт, быстрее беги назад! Хотя мальчик ничего не понял, он всё-таки рванул в сторону Кейт. И словно стараясь помешать ему... Серое нечто упало с потолка. Длинное и извивающееся, подобно червяку, подняло голову, преграждая мальчику проход. — Змея?! Нейт замер перед мордой двухметровой серой змеи. «Почему такое существо в институте? Нет, не время думать об этом!» — Госпожа Кейт! — раздался сзади крик Ады. — Знаю! Нейт, назад! Огромная змея нацелилась на мальчика. «Я же успею?» Кейт достала из кармана искусственный сапфир. Катализатор в её руке испустил чистый синий свет песнопения. Но прежде чем Кейт успела закончить песнопение... — Нет же! Сзади! Вопль девушки за спиной был ещё громче, чем её предыдущий крик. «А?» По ногам пробежала слабая боль. А затем ими стало невозможно пошевелить, как если бы они превратились в камень...

Только стоявшая позади всех остальных и ближе всего к выходу Ада смогла понять всё произошедшее. С потолка упало только одно загадочное существо — огромная серая змея. Естественно, внимание и Нейта, и Кейт было обращено именно на неё. Да и внимание Ады тоже — она видела только эту змею. Однако сейчас в зале было уже не одно серое существо. Ада случайно услышала слабый скрип. Этот звук был уже совсем рядом с ногами учительницы. «Э...» По полу исследовательского института было рассыпано огромное количество пепла. И он двигался. Точнее было бы сказать, что-то двигалось, прячась под ним. «Ящерица?» Эта ящерица отличалась от обычных: её странные конечности были длиннее и тоньше, а зубы острее. Более того, она была не одна. «Две? Нет, три?» Явно враждебные серые существа подползли к ногам учительницы. «Госпожа Кейт... Плохо. Она полностью сконцентрировалась на огромной змее». — Госпожа Кейт! — Знаю! Нейт, назад! — ответила сжимавшая в руках катализатор учительница, сосредоточив взгляд на змее. «Нет же! Эта змея всего лишь приманка! Настоящая опасность это...» Ада пожалела, что у неё нет в руках гила, но сразу же отогнала эту мысль. «Нет. я не гилшэ! Сейчас я ученица, собирающаяся стать певчей. Именно сейчас я должна что-нибудь призвать. Но… что же мне призвать?» Ада вспомнила все доступные ей песнопения, и потеряла дар речи. Среди призываемых белыми песнопениями существ всегда было мало агрессивных. Мало не значит нет, но она не могла призвать ни одно из таких своими силами. «Бесполезно... Мои песнопения ни на что не годятся». — Нет же! Сзади! Всё, что могла Ада, это предупредить учительницу. Та удивлённо обернулась. Но было уже слишком поздно. Находившиеся вне зоны видимости Кейт ящерицы обнажили зубы, целясь ей в щиколотки. В тот же миг, как их зубы коснулись ног учительницы, они перестали быть ногами, превратившись в серый камень и застыв. — Госпожа Кейт... Однако... По всей видимости учительница уже предвидела подобное и была ко всему готова. «Неужели, её совсем не беспокоит, что она теперь не может двигать ногами?» — Не подходи! Кейт сразу же протянула руку в сторону своей ученицы. Служивший катализатором драгоценный камень осветил мрачный вестибюль яркой вспышкой.

Ruguz [Песня Синего]

Кейт бросила камень на пол, и в тот же момент из той точки, куда он упал, поднялась гигантская ледяная стена, растянувшаяся на весь зал. Она отделила Аду от большой группы серых существ. Теперь девушка могла сбежать, однако по одну сторону с серыми тварями остались и учительница и невысокий мальчишка. — Госпожа К... — Ада. Сообщи об этом учителям в школе! Поспеши! — Н-но! — Я что-нибудь придумаю, чтобы помочь Нейту. Пока стоит эта стена они не смогут погнаться за тобой. Используй этот шанс, чтобы убежать как можно дальше от института! Разумеется, этот план не мог убедить Аду. «Неужели я ничего не могу сделать?..» Ада не знала, правильно ли поступает. Она даже не была уверена, что сделала наилучший выбор. И все же под давлением отчаянных просьб учительницы она сбежала.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Госпожа Кейт, Малыш! Простите меня! Ада вырвалась наружу. То ли по прихоти ветра, то ли в соответствии с планом учительницы, в тот же момент, когда она выскочила из открытой двери, та громко захлопнулась. Стало совершенно непонятным, что же происходит внутри: не было слышно не криков, ни шума. — Простите меня... Простите меня... я... «Дура... совершенно бесполезная дура».

Её ученица вылетела из института сквозь входную дверь. Теперь хотя бы один человек был в безопасности, и Кейт почувствовала облегчение. Но оставался ещё один ученик. Обернувшись к нему, Кейт выдавила из себя: — Нейт, беги вглубь института! Стоявший напротив гигантской змеи мальчик удивлённо поднял голову. — Но вы же... — Я... «Я в порядке. Я в безопасности. Я обязательно догоню тебя позже», — в голове у Кейт мелькали только такие бессмысленные фразы. «Эти слова утешения ни за что не смогут заставить мальчика двигаться». Поэтому так и не кивнув, Кейт достала из внутреннего кармана пробирку. — Нейт! По крайней мере, она смогла улыбнуться ему. Он собирался освоить песнопения, а она была его учительницей. — Прости меня, за то что я настолько бесполезная учительница... Кейт второй раз бросила катализатор на пол. Разлившаяся жидкость издала яркое сияние, из неё родился синий канал. Ледяная стена поднялась до потолка, отделив мальчика от гигантской змеи. Благодаря этому он на некоторое время оказался в безопасности. Но в итоге, взгляды всех серых существ собрались на Кейт. «Да, так и надо... Я к этому... готова» — Госпожа Кейт! — Беги вглубь института! Я не знаю, когда Ада приведёт помощь, поэтому спрячься и жди! — Но!.. — Пожалуйста, прости меня, за то что я настолько ненадёжная... Единственное, что она могла сделать, чтобы защитить своего ученика — это стать приманкой. «Я и правда... пока ещё не достойна... называться учителем».

***

«Снова...» Ещё раз почувствовав свою абсолютную беспомощность, Ада закусила губы до крови. Виды менялись один за другим. Неизвестно сколько времени она бежала изо всех сил. Голова болела из-за недостатка кислорода, сердце кололо, лёгкие ныли, но она всё равно продолжала бежать. Потому сейчас бег для неё был искуплением. «Я снова... ничего не смогла сделать. Просто сбежала. Я сбежала во время состязания, когда атаковали химеры. Я собиралась стать певчей и отказалась быть гилшэ. Но как певчая, я всегда боялась этой части себя. Нет... делала вид, что боялась. Я ни на что не способна как певчая. Если бы в тот день я повела себя как гилшэ... разве не смогла бы я защитить хоть кого-нибудь? Я бы точно нашла ситуацию, где я смогла бы кому-нибудь помочь. Но я попыталась жить как певчая, и в результате многих моих друзей ранили».

«Я больше не хочу сожалеть, не хочу снова чувствовать себя беспомощной, как тогда на состязании. Я не хочу снова видеть тот сон. Поэтому я до сих пор не выбросила гил. И всё равно сейчас я... Бросила госпожу Кейт и даже того совсем юного мальчика и сбежала».

«Отец... Что же… Что же мне делать!?»

***

— Энн, поспеши! Зессель бежал по тёмному коридору так быстро, как только мог. Путь впереди освещал огонёк феи-светлячка. Несколько минут назад они услышали, как прозвучал дверной звонок. Если один из учителей академии действительно пришёл их искать, то он уже точно вошёл в вестибюль. «Однако… это странно». Энн и Зессель уже почти добежали до входа в институт. Они были готовы к тому, что призванные серыми песнопениями существа атакуют их, однако ни одной животное до сих пор не появилось. Отбросив все крутящиеся в голове сомнения, Зессель пробежал последний поворот перед вестибюлем. — …! В тот же миг его глазам предстала огромная, возвышающаяся до потолка ледяная стена. Рядом с ней по полу было разбросано большое количество кусков льда. Внутри каждого из них были заключены знакомые серые существа. А между ледяных глыб абсолютно неподвижно лежала человеческая фигура. Зессель узнал костюм этой женщины, не раз встречавшейся ему в коридорах академии. — Кейт! Отгоняя появлявшийся от мыслей о наихудшем исходе холод, Зессель подбежал к лежавшей коллеге. Он быстро поднял её, но его рука ощутила не материал костюма, а самый обычный камень. — А-а… — едва слышно выдохнула женщина, так и не открыв глаза. Ужас пронзил Зесселя, когда он увидел, что её ноги, спина, плечи — больше чем половина всего тела — уже обратились в камень. — Энн, быстрее! — Уже начала! От большой области плеч и спины Кейт начали подниматься к потолку частицы серого света. Её тело понемногу возвращало свой обычный цвет. — Ой, это же… Ощущение камня исчезло, но вместо него возникло что-то липкое и холодное. «Не может быть…» Зессель отдёрнул руку от спины Кейт. На ладони осталось огромное кровавое пятно. «Плохо. Когда мы отменили превращение в камень, кровотечение усилилось». — Извини, придётся снять с тебя костюм. Зессель снял с Кейт пиджак и закатал рубашку. Рана на спине оказалась небольшой, но глубокой. Судя по всему, это был след от клыков гигантской змеи. Проблема заключалась в том, что укус пришёлся очень близко к сердцу. Приложив ткань, чтобы остановить кровотечение, Зессель замотал плечо Кейт бинтами и зафиксировал его. — А ты неплохо подготовился. Продолжая использовать обратную песню, Энн повернулась к нему. — Мы, красные певчие, можем в крайнем случае воспользоваться кровью, как катализатором. Но с кровотечением шутить не стоит. Вот и привык таскать с собой самое необходимое. «Но сильно ли помогут средства первой помощи с такой-то раной?» — Ещё… — по-прежнему не открывая глаз, Кейт слабо что-то прошептала. — Ещё остались… «Остались?» Зессель сразу же осмотрелся вокруг. По залу был рассыпан пепел. И под ним что-то извивалось. «То есть они на время спрятались, когда мы пришли?!» — Проклятье, мы не сможем разобраться с ними сейчас! Зессель пожалел, что сейчас рядом не оказалось его напарника Миррора. Закрытые пространства всегда были слабым местом красных певчих. Если бы он призвал слишком большое пламя, то оно бы задело и его с Энн, и Кейт. «Похоже, они и правда изо всех сил заманивают нас внутрь». Серые существа собрались в стаю, стараясь перекрыть путь к выходу. — Что будем делать, Зессель?! — Я понесу Кейт. Уходим к запасному выходу. Они изо всех сил рванули в сторону большого зала в самой глубокой части института. Там явно что-то было. Уверенность молодого учителя в этом была абсолютной.

Часть 4

По обе стороны ворот филиала стояли знакомые Аде учителя. — Куда это ты ходила, Ада? Ученикам нельзя покидать… — Извините! Я расскажу обо всём позже! — Эй… Ада, стой! Оттолкнув руку учителя, попытавшегося схватить её за плечо, Ада решительно побежала дальше вглубь школы. «Госпожа Кейт сказала мне обо всём сообщить, но я не могу позволить себе так медлить». Она взлетела на третий этаж, где располагались комнаты девушек её класса. Ада рванулась в угол пустой комнаты. Там она бросила свой багаж. Рядом с ним стояло прислонённое к стене и обернутое тканью длинное нечто. «В конце концов, у меня есть только оно?..» Для нынешней Ады существовал только один способ спасти оставшуюся в институте учительницу. «Именно, я больше не хочу ни о чём сожалеть». — Отец, это не значит, что я решила быть гилшэ! Ада мчалась по коридорам. И ученики, и учителя бросали удивлённые взгляды на очень длинное оружие у неё в руках. «Ха-ха. Навевает воспоминания. Когда я пришла на церемонию открытия, держа в руках гил, на меня смотрели точно также. А кстати… Как я впервые с кем-то подружилась? В тот день…» Ей на ум сразу же пришёл вид девушки с длинными чёрными волосами. Она делила с Адой комнату в общежитии академии. Эта девушка сама первой обратилась к Аде, и по какому-то совпадению они оказались в одном классе. Постепенно они стали подругами. «Она стала моей первой подругой в школе песнопений». Ада приближалась к последнему повороту перед входом в школу. Но прямо перед тем, как она повернула, она увидела в тени кого-то в белой форме академии. «Эта девчонка бегает по коридорам с абсурдно длинным копьём. Нужно просто удивляться, или всё-таки посмеяться над ней?» — кого бы ни встречала Ада, они думали об одном из этих двух вариантов. Однако… — Йо! Вышедшая из тени ученица приветливо помахала ей рукой. Это была её одноклассница с длинными чёрными волосами. — Сержес?.. «Почему? Почему здесь?» — Сначала ты вернулась и подняла такой шум, а теперь как безумная носишься по школе. Любой заметит. И кстати, это копьё… — Э-это не!.. Ада машинально попыталась спрятать копьё длиннее её самой за спину. Разумеется, сделать это не получилось. — Нет, нет, это не то, что ты подумала. Это… я… Ада пыталась что-то сказать, но голос не слушался. «Я… Я такая же ученица в школе песнопений, как и ты. Это копьё… только на этот раз. Поэтому… прошу, не надо меня ненавидеть. Мы же всегда будем друзьями…» — Дурочка, чего ты так сжалась? Внезапно Сержес коснулась её трясущегося плеча. — Сержес?.. — Ты же решилась? Ты выбрала свой путь? Неожиданно по коридору разнёсся звук шагов. В их сторону бежало несколько учителей. — Давай, поспеши! Я их заболтаю. Улыбнувшись, подруга сильно толкнула Аду в спину. — Эй, Сержес… — А, что такое? — Мы же всё равно… останемся подругами?.. — Ду-у-ура, — изумлённым голосом ответила Сержес. — Если у тебя есть время волноваться об этом, то займись поскорее тем, что собиралась сделать. В этот момент Ада почувствовала, как будто невероятно тяжёлые цепи с громким звуком упали с неё. Копьё, к тяжести которого она привыкла, казалось как никогда лёгким. «Ты слышишь, отец?.. Даже если я не стану певчей, моё место именно здесь. Здесь есть друзья, которые ждут меня» — Да ладно. Даже я иногда хочу побыть обычной девушкой. — Да-да. Я всё поняла. Больше её подруга не сказала ничего. «Спасибо». Ада не оборачиваясь выбежала из издания школы.

Ада уже почти добежала до ворот, где стояли учителя, как… — Ада! Её окликнул чей-то знакомый голос. Обернувшись, Ада увидела спешащую к ней девушку, чьи алые волосы развевались на бегу. — Куда это ты идешь?! Пропали и Нейт, и госпожа Кейт. Учителя подняли переполох! — Извини. У меня сейчас нет на это времени. — Постой! Ада отвернулась и собралась убежать, но девушка изо всех сил ухватила её за плечо. — То есть ты знаешь, где находятся Нейт и госпожа Кейт? — Клюэль, я спеш… Но её слова были прерваны следующей фразой Клюэль: — Если ты так спешишь, я, наверно, смогу тебе чем-нибудь помочь. Губы Клюэль сложились в мягкую улыбку, и она подмигнула Аде — Э?.. «Я не понимаю. Что ты имеешь в виду?» — Ада, не могла бы ты своим копьём сделать мне небольшой порез на пальце? — Извини, Клюэль, я тебя не… Девушка сама прижала палец к кончику копья. Ада не успела её остановить. Палец Клюэль коснулась заострённого лезвия. — С-стой, что ты делаешь?! — Я же говорила тебе, что долго чувствовала себя потерянной? — произнесла Клюэль мягким голосом, смотря Аде в лицо. — Однажды я начала бояться песнопений. Но когда я рассказала об этом, он сказал мне: «Я верю в тебя». Как же хитро с его стороны… Я очень смутилась, увидев, как он от всего сердца старался меня подбодрить. «Он? О ком Клюэль может так говорить? Неужели…» — Нет, это секрет. Улыбка Клюэль была наполовину лукавой, наполовину смущённой. — Поэтому я решилась. Если здесь и сейчас, есть что-то, что я могу сделать… Я больше не стану бояться. Потому что я не хочу предать его веру в меня. С пальца Клюэль слетел красный катализатор. Порыв ветра унёс красную капельку, а затем та незаметным для глаз образом превратилась в бесчисленные перья, пылающие алым пламенем. Их было несколько сотен, или даже несколько тысяч. Словно обнимая девушек, они танцевали в небе и не падали на землю. «Я помню. Это же их Клюэль призвала на состязании? Но это странно. Сейчас она не пела ораторию».

— Чтобы призвать меня, не нужны слова .

Этот голос достиг даже ушей Ады. Загадочный голос звучал неясно и призрачно, но почему-то очень близко. — Возлюбленная пташка. Певица без крыльев. Давай, назови моё имя! Подул лёгкий ветерок. Он совершенно отличался от обычного для этого места солёного морского ветра. Этот нежный бриз очищал сердца. Горящие перья летали в воздухе так, словно исполняли какой-то танец. Они как будто защищали девушку с алыми волосами. Когда красное торжество закончилось — позади девушки, словно прижимаясь к ней, стояло громадное призванное существо с алыми крыльями. — Быть не может… Ощутив давление, Ада сделала шаг назад. Это было существо из легенд и преданий. О нём слышали не только те, кто изучали песнопения. Даже обычные люди по всему миру хорошо знали о его существовании из сказок. Не было ни единого сомнения в том, что это был красный истинный дух. Здесь находилось самое благородное из призванных существ. Кивнув призвавшей его девушке, Феникс развернулся к Аде и протянул крыло: — Залезай, когтистый птенец! Скажи мне, каков твой выбор?

В версии с изображениями тут находится картинка. «Выбор... Да, тот путь, которым я следую… я выбрала сама ».

«Ты же решилась? Ты выбрала свой путь?»

«Мой путь отличается от чьего-либо ещё. И всё же, я больше не потеряюсь. Потому что таково моё обещание проводившей меня подруге». — Как грубо… — многозначительно улыбнулась Ада. — Ты и правда хорошо меня понял. И спустя секунду тишины… Словно на пару с девушкой, в глазах божественной птицы рассвета тоже зажглась улыбка. — Замечательно! Девочка, которая не должна быть певчей. Это просто замечательный ответ!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Заключительный аккорд: Все воспевают выбор музыкальной копейщицы

Часть 1

Зессель прислушался к дыханию коллеги, которую нёс на спине. Кейт дышала слабо и неглубоко. «Её кровотечение не останавливается». — Потерпи, осталось совсем чуть-чуть! Женщина не ответила. — Держись… Зессель и Энн проверили заранее: в главном зале в глубине института точно был запасной выход. Несмотря на навалившиеся из-за усталости головную боль и сонливость, Зессель продолжал бежать по коридорам.

***

— Так тихо… Скорее всего, эта комната была раздевалкой. Здесь в ряд стояли шкафчики всех сотрудников исследовательского института. Нейт прятался в одном из них. «Госпожа Кейт…» Чтобы позволить ему и Аде сбежать, учительница осталась там одна. — Я… Нейт чувствовал такую же беспомощность, как и во время состязания. Но нынешняя ситуация значительно отличалась от той. Сейчас он был совсем один. Здесь не было его постоянного спутника Армы. Не было изготовившей катализатор цвета Ночи Мио. Не было даже наблюдавшей тогда за его песнопением Клюэль. «Я снова один?..» Давным-давно, когда Нейт ещё жил в стенах приюта, ему было не с кем поговорить, не на кого положиться. Поэтому каждое утро, чувствуя одиночество, он поглубже зарывался в одеяло. Мальчик мечтал, чтобы навсегда наступила ночь, от которой никогда не просыпаются. Однако… Его подобрала ныне покойная мама. И с тех пор всё понемногу начало меняться. Он встретился с Армой, поступил в академию Тремия, где приобрёл много друзей. Он познакомился с ласковой красноволосой девушкой, с певчим, старавшимся исполнить обещание, данное его маме, с множеством других людей. — Поэтому сейчас всё будет иначе! «Я знаю, что есть люди, которые будут рядом со мной. Я не смогу встретиться с ними, если так и буду сидеть здесь. Поэтому я не стану прятаться». — Я должен идти. Приоткрыв дверь шкафчика, Нейт осмотрелся. Комната была пуста: ни змей, ни ящериц он не увидел. Выйдя из раздевалки, мальчик направился по коридору туда же, откуда пришёл. Но уже спустя несколько секунд Нейт ощутил какую-то странность. Он дрожал. «Я боюсь? Нет, это…» — Это что… землетрясение?

Часть 2

Огонёк феи-светлячка внезапно исчез. «Снова те серые призванные существа?» Энн мгновенно приготовилась к бою, но почти сразу облегчённо выдохнула. Это не были проделки врагов, ведь поблизости никого не было видно. Свечение феи-светлячка просто перестало быть заметным по другой причине. В тёмном коридоре был только один источник света. Свечение, лившиеся из полузакрытых дверей в конце коридора, напоминало блеск солнца сквозь листья деревьев. — Должно быть, это главный зал. Энн знала, что Зессель говорит сам с собой, но всё равно согласно кивнула. «Лампы не работали во всём институте, и только в одном самом глубоко расположенном главном зале осталось освещение. Такое положение вещей трудно назвать совпадением. Судя по всему произошедшему раньше, шансы найти там что-то хорошее близки к нулю. Даже просто войти туда невероятно рискованно. Внутри нас наверняка ждут, но… мы обязаны войти. Там находится запасной выход, а Кейт долго не продержится. Её нужно как можно скорее доставить в больницу». Энн пинком открыла дверь. Прищурившись от яркого света, она направила взгляд в центр комнаты. «Так вот в чём здесь дело». Энн скрежетнула зубами. Сейчас, наконец, стала понятна настоящая суть этого идиотского фарса. — Так вот в чём причина всего. В центре просторного зала стоял роскошный украшенный драгоценными камнями декоративный фонарь. А на нём, подобнокоролю, восседающему на сияющем пятью цветами троне, лежало серое «яйцо». Оглядевшись, Энн заметила ещё пять разноцветных «яиц», что лежали в разных углах комнаты. — Это действительно та лаборатория, где очищали эти катализаторы… — с иронией в голосе пробормотал Зессель. Насколько было известно Энн, в академию доставили пять «яиц», по одному каждого цвета. А следовательно, не было ничего странного в том, что в лаборатории осталось ещё какое-то количество этих катализаторов. — То есть, «яйцо» вышло из-под контроля и здесь? — Пока мы не можем делать окончательных выводов, — покачала головой Энн. «В академию привезли только пять «яиц» существующих цветов. И если их создали в этой лаборатории, тогда что же такое этот серый «инкубационный кристалл»? Кроме того, нам до сих пор не встречалось других серых «яиц». Даже если предположить, что случившееся — просто вышедший из-под контроля катализатор, то число серых призванных существ слишком велико. На них потребовалось бы два, нет, даже три «яйца». А ещё та колонна с написанными кровью словами… Нет, хватит об этом думать». — Сейчас нам лучше забыть об этих вопросах. «Не нужно анализировать произошедшее. Сейчас наша задача выпутаться из этой ситуации и выбраться в безопасное место». — В любом случае, Зессель, не стоит трогать этот катализатор. От прикосновения к «яйцу» песнопение запускалось самопроизвольно. Механизм этого явления до сих пор не был ясен, но инцидент во время состязания уже подтвердил его существование. — Держись, Кейт… У их коллеги уже не осталось сил самой держаться за Зесселя. Хотя мужчина тоже устал, он удержал её на спине. На другом конце зала, посреди тёмно-серой стены располагались алые двери. В соответствии с планом исследовательского института, за этими дверями должен был быть внешний мир. Внезапно… — Землетрясение?.. — Зессель вопросительно приподнял бровь. Словно в подтверждение его слов, Энн ощутила, как её ногам передалась слабая вибрация. С потолка шумно осыпалась побелка. «Странно. Мне кажется, я уже чувствовала такое раньше. Дежавю? Нет, что-то другое. И я, и Зессель, и Миррор, и даже Ксинс — все мы слышали точно такой же шум в тот день... Когда активизировались «яйца»… Это был грохот от рождения того монстра». — Энн! — Зессель резко сорвался на фальцет. В его голосе смешались предупреждение и просто крик. По другую сторону двери, в коридоре, по которому они сюда добрались, из теней медленно выползали серые существа. — Чёрт! Да сколько же здесь наставили ловушек?! — Зессель, бежим! Мы не справимся со все… Ноги Энн замерли. — Не может быть… Два из пяти овальных катализаторов, разбросанных по углам комнаты, активизировались и начали испускать свечение. И всё бы ничего, но… это были два ближайших к запасному выходу «яйца». Когда свет песнопения угас, из «яиц» по обе стороны дверей появилось несколько призванных существ. Позади Энн и Зесселя собиралась серая стая. Спереди в воздухе парил блуждающий огонёк, а на полу рядом с ним, словно чего-то ожидая, свернулось несколько зелёных амфисбен * . Призванные существа обступили их со всех сторон. Круг медленно сужался. — Прости… Кейт… Мне больше ничего не остаётся. Возможен наихудший вариант. Скользя по полу приближались амфисбены, по потолку ползли серые змеи, слева и справа подступали ящерицы и блуждающий огонёк. «Их слишком много!»

Keinez [Песня Красного]

Целясь в ближайших к нему ящериц, Зессель призвал бушующее пламя. Однако он специально сдержался, чтобы оно не задело его самого вместе с Кейт. Было видно, что серые тени не остановились перед волной красного жара и двинулись дальше. «Огня такой силы недостаточно, чтобы их сдержать?» Энн встала в стойку, стараясь отвлечь приближавшихся с другой стороны амфисбен. Решив на всякий случай проверить состояние дел своего коллеги, она обомлела:. прямо у него за спиной, на расстоянии примерно двух метров висел блуждающий огонёк. Он подобрался к ним так близко и так незаметно, что Энн задрожала. «Дальность атаки огонька примерно соответствует человеческому росту. А значит, на таком расстоянии… О нет!» — Зессель, сзади! Мужчина в спешке обернулся, враг был уже слишком близко. Зессель инстинктивно попытался отскочить, но его колени подкосились. Перед лицом явной опасности, он забыл, что держит на спине Кейт, и эта ноша замедлила его движения. Сияние блуждающего огонька сменилось с жёлтого на голубое. Изнутри своего шарообразного тела он протянул тончайшие, напоминавшие шёлк, нити. Зессель интуитивно понял, что не сможет уклониться.

O muas dowa [Ложись!]

«Ложись?..» Ещё не успев понять смысла слова, Зессель вместе с Кейт у себя на спине упал на пол, будто направляемый звучанием музыкального языка Селафено Алые двери запасного выхода окрасились ещё более красный цвет и раздулись. А затем они громко взорвались. Фрагмент разрушенных дверей в мгновение ока снёс блуждающего огонька и на огромной скорости врезался в стену на противоположной стороне комнаты. «Что это было?..» На пол просторного зала спокойно, даже можно сказать элегантно приземлилась гигантская алая птица. «Феникс?..» Энн застыла, полностью позабыв о происходящем вокруг. Перед её глазами стояло известнейшее, но при этом невероятно редкое, успевшее превратиться в мечту даже для певчих, призванное существо. — Госпожа Энн, скорее сюда! — Ада? Увидев лицо сидевшей на гигантской птице девушки, Энн лишилась дара речи. — Господин Зессель, забирайтесь вместе госпожой Кейт! — прокричала им ещё одна девушка с волосами такого же цвета, как и крылья божественной птицы. — Клюэль?! От удивления Зессель распахнул глаза. Перед ним была знакомая ему ученица, у которой он недавно вёл занятие. — Вы не видели Малыша?! — крикнула Ада, спрыгнув со спины божественной птицы. «Металлический блеск у неё в руке… копьё?» — Малыша? — Я имею в виду Нейта. Я пришла сюда с ним и госпожой Кейт. — Извини, мы нашли только Кейт. Но вопреки ожиданиям Энн выражение лица девушки осталось расслабленным. — Этого достаточно. Мы точно найдём его, если поищем. Больше ничего не сказав, Ада медленно отошла в сторону от остальных. «Неужели она всерьёз собралась искать Нейта?» — Ч-что ты делаешь?! Ада! До этого замершие призванные существа все разом атаковали девушку, которая направлялась в центр зала, удаляясь от Феникса. — Ада, сзади! — крикнула сидящая на спине у божественной птицы Клюэль. Прямо за спиной у девушки находился недавно впечатанный в стену блуждающий огонёк. Но даже услышав предупреждение, Ада не развернулась. — Знаю. Огонёк протянул к ней сияющие нити, и одновременно с этим, девушка не разворачиваясь ткнула копьём себе за спину. Светящаяся нить и копьё промелькнули мимо друг друга… — Предельная дальность атаки блуждающего огонька одна целая шестьсот семьдесят три тысячных (1,673) метра. А длина моего гила одна целая восемьсот девяносто пять тысячных (1,895) метра. Нить остановилась на расстоянии толщины пальца от спины девушки. — А значит, если я ударю взявшись за гил в ноль целых двух десятых (0,2) метра от конца, его атака не достанет до меня ноль целых двадцать две тысячных (0,022) метра. «Не достанет», — одновременно с её словами, блуждающий огонёк распался на частицы света и был изгнан. «От смерти её отделяли… всего лишь пара сантиметров. Она так и не повернулась к своему противнику. Более того — даже не смотрела на своё копьё. Что бы случилось, возьмись она за копьё всего на толщину пальца дальше?» — Я ни за что не ошибусь даже на миллиметр, — тут же пробормотала Ада, словно прочитав мысли остальных. — Потому что я постоянно тренировалась такому с очень далёких времён… Её голос был полон загадочной грусти. «Сложность уничтожения: низкая». Энн наконец-то поняла причину, почему девушка не обернулась посмотреть на противника. Он просто не стоил её внимания. Взгляд Ады уже переместился к следующему врагу, которого она должна была победить. — Всего двадцать семь существ. О тринадцати точных данных нет. Снизу её атаковала амфисбена. Ядовитые клыки коснулись ног девушки — так показалось Энн из-за разделяющего их расстояния. На самом деле зубы змеи пронзили воздух. Подняв обе головы, призванное существо вспыхнуло светом песнопения и исчезло. — Осталось двадцать шесть. Я справлюсь. После полной зачистки искать Малыша будет гораздо проще. Ада встала на то место, где только что была змея. «Она быстрая. Нет… ловкая?» Все её действия были очень естественными и плавными. Было ощущение, будто повтори она то же самое в воде, на поверхности бы даже ряби не возникло. Вот такое впечатление оставляли текучие движения девушки. Энн даже сейчас не могла понять, когда изгнанная змея получила удар. — Полной… зачистки? Ещё вчера эта девушка писала пробный тест у неё на уроке. Вспомнив написанное на сданном листе имя, Энн затаила дыхание. Ада Юнг Гилшувешер. Энн слышала, что «Гилшувешер» — самое почётное звание в среде гилшэ. Но неужели эта шестнадцатилетняя девушка уже сумела получить его? Даже глава всех гилшэ, Клаус, добился этого звания в двадцать с чем-то лет. А вот эта ученица в школе песнопений уже носила его? Энн было сложно поверить в такое сходу, но зрелище перед ней было абсолютно реальным. Девушка танцевала, оставляя за собой только слабый звук дыхания. Она противостояла призванным существам только своим собственным телом. Танец, который ставил на кон жизнь, внушал ужас всем, кто наблюдал его. Было ли это из-за того, что он опасен? Нет. Красота самого танца вызывала холод в теле. Ада отбрасывала нападающих с потолка змей, одновременно уклоняясь от зубов амфисбен и когтей серых ящериц на считанные миллиметры. Словно в унисон с её совершенными движениями, металлическое копьё рассекало воздух подобно кнуту, срезая врагов одного за другим. Утончённое, но открытое. Быстрое, но спокойное. Великолепное, но жестокое Это было копьё, но острое, как меч, а его форма была красивой, как лук. Сначала девушка была одна, а врагов почти тридцать. Словно забыв обо всех остальных, они всей стаей набросились только на её. Но даже окружённая со всех сторон, она танцевала ни останавливаясь ни на мгновение. Смертельный танец создавал такое напряжение, что казалось, будто застывает кровь в сердце. Но несмотря на это, он не был наполнен ни яростью, ни нетерпением. «Нет. Она не та ученица, которую я знаю. Даже больше, она не та певчая, которую я знаю. Эта девушка — та, кто не должна быть певчей». Взмах копья задел сразу двух противников. Одно за другим призванные существа испускали предсмертный свет песнопения и изгонялись. Когда врагов осталось тринадцать, Ада впервые остановилась. В правой руке она держала копьё, а вот левая беспомощно повисла. — Ада! Твоя рука! Крик Клюэль привлёк внимание Энн к левой руке девушки… Энн перестала дышать. По сравнению с загорелой кожей остального тела превратившееся в серый камень плечо неестественно выделялось. — Меня задели?.. — произнесла Ада монотонным голосом. Перед ней оставалось тринадцать существ. Все они были призваны серыми песнопениями. — Ада, хватит уже! Отступай! Она в одиночку разобралась больше чем с половиной призванных существ. Этого было достаточно. Сейчас надо было как можно скорее выбираться из института. Однако… — Я не могу, — покачала головой девушка, повернувшись к ним спиной. — Ада! «Почему? Почему ты так упорствуешь? Что ты сможешь сделать с такой-то рукой?» — Потому что я… абсолютно бездарная. «Да, я — бездарная девушка, которая хотела стать певчей, но не смогла», — донеслись до Энн слова Ады. Или ей это только показалось? Призванные существа приближались со всех сторон. «С таким числом просто так не справиться. Ада, что ты будешь делать с одной рукой?» И тогда девушка крикнула: — Учитель, какой цвет?! «Обратная песня какого цвета наиболее эффективна против них?» — только Энн смогла понять смысл её вопроса. «Наверное, это потому, что пусть и недолго, я всё же была «учителем» этой гилшэ» — Тот, который ты выбрала! — выкрикнула Энн, израсходовав весь воздух из лёгких, чтобы донести эти слова до девушки. Вместо ответа кончик гила сверкнул белым. В позицию драгоценного камня, использующегося для изгнания, встала жемчужина. А затем девушка-гилшэ вонзила гил себе в левую руку. Раздался звук, похожий на бьющееся стекло. Вместе с этим чистым и ясным звоном проклятие камня мгновенно развеялось. Словно осознав смысл случившегося, серые существа замешкались. Они медлили меньше мгновения. Эту возможность даже нельзя было назвать возможностью. Но для гилшэ этого было достаточно.

Nussis [Возврат]

Оставляя за собой тонкий след, сверкающий белым кончик гила рубил во всех направлениях. Оставшиеся в зале призванные существа испустили белый, похожий на пар дым и исчезли. Как будто доверив себя этому дыму, девушка с гилом в руках медленно закрыла глаза.

Часть 3

«Интересно, сколько времени прошло с тех пор, как прекратились толчки?» Резко поднявшись с пола, Нейт огляделся вокруг. Длинный коридор понемногу заворачивал вправо. Поскольку Нейт повернул налево когда убегал, при движении по этому пути можно было считать, что он шёл прямо. «Никого вроде нет…» Хотя Нейт через каждые несколько секунд оглядывался, чтобы убедиться, он так и не обнаружил признаков погони со стороны загадочных серых существ. Он двигался по коридору с выключенными лампами, полагаясь только на тусклый свет запасного освещения. — Запасной… выход? На табличке, прикреплённой к стене коридора, были написаны именно такие слова. «Если буду двигаться по этому проходу, то доберусь до эвакуационных дверей». Нейт собрался двигаться дальше, но внезапно… его тело содрогнулось. — Ч-что?! Тряслось не только его тело. Пол, стены, потолок — всё это содрогалось так, словно кричало. «Землетрясение? Но оно намного сильнее, чем прежнее. Что здесь вообще происходит?..»

***

— Ада, ты просто потрясающая! Не знала, что ты так умеешь! — весело прокричала Клюэль своей однокласснице, возвращающейся к остальным с копьём наперевес. Она знала, что Ада посещала клуб владения копьём, но даже подумать не могла, что у её подруги такие способности, ведь та никогда не показывала такого в классе. — Ну... это что-то вроде навыка, — уклончиво ответила Ада, почесав голову. Только что она продемонстрировала божественное владение копьём, но почему-то на её лице была заметна тень одиночества. — Клюэль, скорее доставь учителей обратно в школу. Клюэль думала, что троица учителей, вместе с ней самой и Адой будет слишком тяжелым грузом, но божественная птица сказала, что это не станет проблемой. — Поняла. Ты тоже давай быстрее, забирайся! Однако её подруга, единственная не севшая на спину птицы, грустно улыбнулась и пожала плечами: — Я поищу Малыша. Это же я привела его сюда, так что я считаю себя ответственной. — Но... — Давай отправляться. Надо поспешить , — решила божественная птица. «Действительно, если подумать спокойно, то в словах Ады и Феникса есть смысл. Сейчас проблема в госпоже Кейт. Её рана довольно глубокая. Если немедленно не доставить её в больницу...» — Прости Ада, я скоро вернусь. — Как жаль, что это говорит королева опозданий, — беззаботно пошутила Ада. И прямо перед тем, как Клюэль успела ответить...

loar dime, Hir qusi fluse feo nen rawa cley [Пусть насмехается ветер над бренностью песка, что скребёт землю]

sheza dime, Hir qusi nazarie feo eza da wawir uc corne [Пусть перья хохочут над глупостью пепла, что опьянён пламенем]

Непонятно откуда по затихшему залу разнёсся голос. И в тот же миг...

Хрусть!

Раздался звук, как будто раскололось что-то твёрдое. Он был очень тихим, но загадочно ясным. Его эхо прокатилось по всему помещению.

solitie kaon, writh lef eza, lastis os fisa ende hec mofy [В одинокой тюрьме, посреди пиршества грязи, побеждённый смеётся над вечной трагедией]

arsei glio, ova nezis glia jes reive [Трон жаждет короля, но на нём восседает лишь пыль]

Хриплый старческий голос нараспев читал странную песню. «Нет, это не просто песня. Это оратория?» — Ч-что? Опять?!

Omunis via-c-univa, Yer sis tera peg ezis, eza [Всё сотворённое преображается, меня сметают пыль и грязь]

zette yupa thes I neckt loern [А значит, в этом мире нет победителей]

Мелодия, казавшаяся воплощением ненависти погибших, шла из самого крайнего «яйца». — Ада, немедленно залезай! Это «яйцо» опасно! — крикнула Энн. Одновременно с её словами лицо Зесселя побледнело. От лежавшего в центре комнаты серого катализатора откалывался, словно скорлупа, внешний слой. Изнутри яйца сочилось тёмно-серое свечение.

Isa da boema fotom doremren Ser la lemenent, char lef ilmei arsa [Дети, что были рождены, вы — те, кто служит королю]

jes efflectis qusi fo Lastihyt, ecta peg sterei orza [В руки даны вам клинки короля, дюжина их — защита его власти]

— Похоже, весь этот институт сам по себе был западнёй. А там, куда смотрела божественная птица... Ярко сиял серый свет песнопения. Частицы света образовали спираль, внутри которой возникла серебристая тень. — А это — последняя и самая опасная из его ловушек.

miqvy O evoia arsei tearl dis elmaei I — sterei efflectis Ezehyt = ende arsa [Все в этом мире побеждённые в тот день, когда гремят двенадцать серебряных блюд — королевских клинков]

Появилось серебристое нечто. Длинной оно было примерно два метра. Составленное из длинных и узких металлических игл тело напоминало человеческое. Из частей, которые соответствовали рукам, напрямую росли два серебряных меча. Внешне нечто заметно отличалось от всех призываемых песнопениями вещей, в том числе и от серых существ. Его форма была уж слишком неестественной. В воздухе вокруг него, словно какие-то защитники, парили двенадцать острых оружий, излучающих серебряное свечение. Среди них были мечи, топоры и копья. «Неужели это и есть истинный дух серых песнопений?..» Призванное Нечто медленно подняло руки-клинки... Это и был момент осознания.

«Перед нами стоит истинный дух!»

— А он быстрый... — удивлённо ухнула божественная птица. Совершенно внезапно, безо всякого предупреждения истинный дух пришёл в движение. Более того, он был до ужасного проворным и точным. У Клюэль тело пошло мурашками от того, насколько его движения напоминали недавние действия Ады. Вознесённый над головой меч обрушился на божественную птицу. — Болван! Серебристая вспышка удара сверху была остановлена такой же серебристой вспышкой, прилетевшей снизу. — Эй, человек из палок, ты ошибся противником! На пути истинного духа стояла одинокая девушка с копьём в руке. — Ада? — Уходите! Я же говорила, что вернусь, когда найду Малыша. — Что ты вообще несешь?! Скорее залезай! По-прежнему смотря на противника прямо перед собой, девушка молча покачала головой. И в тот миг... Мельчайшая капелька упала на пол. — А-ада? Ты... — Прошу... уходите. Это капля упала из глаза девушки. — Я совершенно бездарный человек, поэтому у меня нет другого выбора. Ада медленно обернулась. Её глаза были подобны озёрам. — Я же так хотела стать певчей... Она плакала. Клюэль впервые видела, чтобы Ада плакала. Крупные слёзы катились по её щекам. — Сначала я просто не хотела идти по пути, избранном для меня глупым отцом, поэтому решила стать полной ему противоположностью — певчей. Такая вот глупая причина! Я поступила в эту школу, потому что поругалась с отцом и ушла. Хотя истинный дух медленно приближался, обнимавшая копьё девушка смотрела в их сторону, оставшись совсем без защиты. — Но ведь я постепенно заинтересовалась. Мне даже казалось, что я правда хочу стать певчей. Такое правда было... У меня появилось много друзей, и, если честно, такое со мной впервые. Я... до сих пор всегда... всегда... Голос Ады дрожал. Дрожало всё её тело. Дрожали слёзы и дыхание. Очень слабая и хрупкая девушка всхлипывала. — Думала именно так, но... сейчас я впервые.... рада тому, что была гилшэ. Не стараясь спрятать переполнявшие её слёзы, одноклассница Клюэль неуместно улыбнулась. — И поскольку... я бесталанная дурочка... у меня нет другого пути. Любой увидевший эту улыбку потерял бы дар речи. Она была слишком призрачной, слишком чистой. Все действия девушки, без каких-либо сомнений, были действиями гилшэ. — Но даже ты не сможешь справиться с этим монстром одна... — Всё в порядке. Мой упрямый папаша в сто раз хуже этой болванки. И стены и потолок уже рушились. «Это из-за предыдущего сотрясения или ещё одна ловушка?» — Клюэль... давай покинем это место. Божественная птица медленно взмахнула крыльями. «Ну разумеется... Даже если я скажу ей убегать, она меня не послушается. Эта девушка всегда была гилшэ в школе песнопений. Но теперь это избранный ей путь». — Ада, ты вернешься вместе с Нейтом! Обещаешь?! Всё что оставалось Клюэль — верить в свою одноклассницу.

«Да-да... Я всё поняла, уважаемая староста». Не переставая улыбаться, Ада проводила взглядом улетевшую в двери запасного выхода божественную птицу. «Хотя, может быть, и несколько поздно». Повернувшись к своему противнику, она перехватила гил одной рукой. Этот гил она получила ещё до того, как начала понимать происходящее вокруг. Пройдя через годы тренировок, она знала вес гила с точностью до десятых долей грамма, а длину — до десятых долей миллиметра. Знание того, что она может и что не может с гилом в руках, въелось в девушку до самых костей. Лишь когда она достигла такого состояния, отец впервые разрешил ей звать себя гилшэ. Тринадцать лет. Таков был возраст самой юной гилшэ в истории. С тех пор прошло три года. Копьё уже давно стало частью её тела. Между копьём и держащей его рукой не было никакой связи. Потому что и то и другое было единым целым. — Теперь для нас двоих осталась только наша одинокая битва. «А кстати... я ведь так давно с тобой не разговаривала» Ада вытерла стекавшие по щекам слёзы. Истинный дух приближался к ней, круша стены вокруг, словно бумагу. Двенадцать острых серебристых лезвий быстро вращались, защищая истинного духа и рассекая всё, к чему прикасались. Кожа Ады болела, словно обожжённая. Но это было не из-за каких-то ран, а только лишь ощущением излучаемой врагом жажды крови. Вне всяких сомнений её противник был силён. Она не могла не признать этого. Будь она певчей, она не никак не могла победить. Но были ли полгода в школе песнопений бесполезными?.. Нет! За эти полгода она поняла только одно... Именно потому что она не могла победить, она должна была призвать... То, что она знала лучше всего и что больше всего ненавидела, — прошлую себя.

O toga Wem millmo, HIr shoul da ora peg ilmeri ende zorm [С великим почтеньем и честью имя своё высекаю]

«Пой. Вспоминай». Ей не были нужны ни образы, ни воображение. Ей нужно было только призвать себя из прошлого. Ту себя, которую она отсекла и отбросила. Память о том, как она была гилшэ, от которой она отвернулась. Ту себя, которая безгранично любила гил и жила вместе с ним. «Сейчас я призову себя. Но только на один раз».

ole shan ilis, peg loar, peg kei, Hir et univa sm hid [Мечты и желания все далеко позади я оставлю]

Hir be qusi Gillisu xshao ele sm thes, neckt ele [На путь этот встав, не смогу обернуться назад]

Копьё крутанулось в руках. Затем ещё раз, быстрее. Ещё быстрее, ещё красивее. Девушка ненавидела то, как отец, да и все вокруг говорят о её врождённом таланте. И поэтому сбежав в то место, где никто не мог её найти, она продолжала невыразимые никакими словами тренировки.

Lor be se Gillisu feo olfey cori ende olte [С этой вершины начнётся всех изгоняющих путь]

lipps hypne cooka, fifsia-c-ect-c-ele peg Gill, jes qusi giris [До самой смерти суждено жить мне с копьём, с ним петь и танцевать]

Она поступила в школу песнопений, но отлынивала от учёбы. Она вступила в клуб владения копьём, но по прихоти сбегала с занятий. Однако она ни разу не пропустила тренировку с гилом.

leide neckt ele sm Yem hypne, reine zayxuy lostasia Yem nehhe [На моём погребенье не нужно цветов, а на надгробии — имени]

O la Laspha, Wem shel zo hearsa lipps sm cley [И только ржавое копьё пусть встанет над моим упавшим телом]

Кровь вырывалась из ран, кожа на руках рвалась, а глаза слезились от острой боли... Но несмотря на всё это она сжимала в руках гил. Бывало, что она теряла сознание от зимнего холода и осенних дождей. Бывало, что её кожа сгорала от сводящего с ума летнего жара. Но она никогда не отпускала гил. «Мой гил никогда не предаст меня. С каждым моим взмахом он всегда становился острее. Каждый раз, когда я плакала, он становился сильнее. Мы с тобой вместе прошли такой путь, что я могу без сомнений заявить об этом».

Isa O ora, sterei Ies, sterei da cooka doremren [Теперь же пойте, все цвета и призванные дети]

Копьё рассекало воздух, превратившись в защищавшую девушку броню из лезвий. Рассекая воздух, оно издавало звуки, напоминавшие какую-то мелодию.

Jes nehhe qusi Ies, arsei spil, Seo la miqwy virgia [Здесь и сейчас, копьё от всех отказалось имён]

«Если я не буду певчей, а приму звание гилшэ... Если у меня будут те, кого я должна защитить, а передо мной враги, которых я должна одолеть… То как у носительницы абсолютного титула, у меня есть путь, от которого я не могу отказаться».

bekwist Yem nehhe olfey besti Gillshuvesher [Более нет ничего, что могло бы его удержать]

И ярость, и нетерпение исчезли. Девушку не трогали ни жар в теле, ни напряжение, ни даже окружающий шум. — Иди сюда, истинный дух! Я покажу, почему меня зовут гилшувешер! В этом зале больше не было певчих. Прошло то время, когда она колебалась между песнями и копьём.

Наступала Ада Юнг Гилшувешер.

***

«Землетрясение ещё не закончилось?..» Хотя крупное, очень мощное землетрясение уже утихло, слабые толчки, от которых вздрагивали волосы, продолжались. Внезапно их звук изменился. Теперь это был не шум от рушащихся стен, а ясный металлический перезвон. Два прочных тела раз за разом сталкивались друг с другом, порождая холодную и острую мелодию. Она звучала с того направления, куда и шёл Нейт. — Там есть свет?.. Из похожего на дверь проёма лилось серебристое свечение. «Источник звука там внутри?» Когда Нейт заглянул за дверь, чтобы осмотреться, у него перехватило дыхание от удивления. Истинный дух в виде человеческой фигуры, составленной из серебряных палок, вознёс над головой росшие прямо из рук мечи и обрушил их на своего противника. Его противником была одна единственная девушка с загорелой кожей и копьём в руке. «Ада?..»

С разницей меньше, чем в десятые доли секунды, два клинка ударили справа и слева. Ада отбила правый меч кончиком копья и, продолжив движение, развернулась к атаке слева, но было уже слишком поздно — серебряная вспышка была уже прямо перед ней. «Я не успею его отбить…» Направив копьё к кончику меча, девушка сразу же упала на пол. Там, где только что была её шея, подобно ветру промчались серебряные копьё и топор. — Ух! Резко выдохнув, Ада ударила по летающим в воздухе оружиям-защитникам. Копьё и топор исчезли, оставив после себя звук, как от удара по льду. — Осталось восемь… Ада отскочила, удерживая между собой и преследующим её истинным духом примерно четыре метра дистанции. Дальность её атаки была четыре целые сорок две сотые (4,42) метра. А её врага, как она уже успела определить — четыре целые четырнадцать сотых (4,14) метра. Её скорость и длина оружия давали ей небольшое преимущество. Однако беспорядочно вращающееся вокруг истинного духа защитное вооружение порой залетало на расстояние до шести метров. Поэтому у Ады не оставалось выбора кроме как держаться за радиусом атаки истинного духа. Если бы она рванулась вперёд, то потеряла бы всё преимущество длины гила. Она могла только оставаться на расстоянии не меньше дальности атаки противника и не больше своей. Чуть ближе — и она оказалась бы в радиусе атаки мечей в его руках, чуть дальше — и окружающее духа оружие могло бы атаковать её, а она не имела бы возможности нанести ему удар. Всего каких-то двадцать восемь сантиметров. Это крошечное пространство было границей, разделяющей жизнь и смерть, победу и поражение. Покинуть его самой, или быть выброшенной из него — означало проиграть. На данный момент изменений не было, тупиковая ситуация продолжалась. «Думай, думай! Как можно склонить чашу весов в мою пользу?» Однако истинный дух не дал Аде времени на размышления и резко сократил дистанцию. «Значит, этого странного противника не понять с помощью здравого смысла?» Истинный дух размахивал оружием так быстро, что обычный человек не смог бы за ним уследить. Он рубил, колол, резал, обрушивал удар за ударом на такой скорости, что мог бы убить кого угодно в мгновение ока, но затем внезапно отступал. Когда казалось, что он отступает — он вдруг неистово бросался вперёд. Когда казалось, что он вот-вот ударит, он резко сбрасывал скорость и снова отходил назад. «Я совершенно не могу его прочитать». Истинный дух атаковал беспорядочно, совершенно игнорируя все стили фехтования. Он не дышал, не принимал какие-то стойки, проводя совершенно абсурдные атаки, словно насмехаясь над созданным людьми мастерством меча. Ада даже не могла определиться, куда ей нужно было смотреть. «Так не пойдёт… Я только сбиваюсь. Надо следить за своим дыханием» Изогнувшись, она уклонилась от выпада справа, отклонившись назад в самый последний момент ушла от атаки слева. Серебряная вспышка задела щёку. Ада почувствовала, как из рассечённой кожи потекла горячая кровь. Однако, хоть и заплатив такую цену, она всё же уклонилась от его атаки. Ада ударила гилом так быстро, как только могла. Сияющий молочно-белым кончик копья с вставленной в него жемчужиной устремился к телу истинного духа.

В версии с изображениями тут находится картинка. Однако копьё поразило не духа, а одно из крутящихся вокруг него оружий. — Что... опять?! — невольно выдохнула Ада. Сражаясь с истинным духом, она осознала, что двенадцать летающих лезвий служат ему и оружием, и бронёй. И чтобы это существо поразить, сначала нужно было расправиться со всеми этими «защитниками». Сейчас их осталось семь. Девушка уже нашла слабое место противника. Составленное из серебряных игл тело держалось на расположенном в его центре тёмно-сером сияющем «яйце». Было очевидно, что именно катализатор стал ядром, удерживающим истинного духа в этом мире. «Я ещё могу двигаться… Значит всё в порядке». Аде нужно было изгнать все оружия-защитники, пока её тело не перестанет двигаться, а ум не истощится. Затем ей останется только воткнуть гил в самый центр противника. — Вперёд, гил! — кивнула Ада копью у себя в руках…

Хру-у-у-у-у-усть.

Какой-то очень-очень холодный треск раздался из её рук. Воля. Сила. Решимость. Уверенность. Казалось, что этот печальный звук высосал их все. — Мой гил?.. Сначала Ада подумала, что ей это только показалось. Она не хотела верить, но чем больше всматривалась, тем больше убеждалась, что это была не иллюзия. По наконечнику копья до самой середины протянулась паутина трещин.

«Ада?..» Даже наблюдавший со стороны Нейт смог понять, что с ней что-то случилось. Что-то вдруг исчезло из неё.И это точно была не сила, а что-то более фундаментальное. Словно потеряв весь боевой дух, девушка просто уклонялась от атак противник. Да, именно — она только уклонялась. Она не пыталась отразить их копьём или заблокировать. Она только отступала и отступала. «Но это же абсурд! Даже Ада не может защититься от всех атак таким образом». Девушку в мгновение ока прижали к стене. Загнав Аду в такую безвыходную ситуацию, истинный дух одним скачком сократил дистанцию. Мечи должны были рассечь плечо и живот, а летающий топор устремился к ногам. — Ада! Выскочив из-за двери, Нейт помчался к находящейся внизу девушке.

«Не может быть… Это же неправда?.. Гил не может сломаться! Такого никогда не бывало раньше. Я ни разу не пропускала его осмотр. Я очень аккуратно и внимательно ухаживала за ним. Даже в этой битве он столкнулся с мечами духа всего несколько раз. Если учесть прочность гила, то такое для него… Значит, у случившегося есть другая причина?» Ада пришла к единственному возможному выводу. Живые существа, все физические объекты — все имели одно общее свойство — ограничение, называемое «продолжительность жизни». Из-за десяти с лишним лет суровых тренировок гил достиг своего предела раньше других. «Нет! Нет! Это невозможно! Ты же часть моего тела, мой самый первый друг! Ты что, бросишь меня?! Это по моей вине?!» Все достигшие своего предела вещи разрушаются с громким шумом. Истинный дух обрушил на Аду свой меч. Наверно, она могла бы защититься гилом, если бы хотела. Но сделать этого она не могла ни при каких условиях. — Ах! Изогнувшись, Ада уклонилась от удара. По плечу пробежала острая боль. Порез был небольшим, но глубоким. «Но мне всё равно…» Если бы она приняла удар гилом, это ещё больше сократило бы его жизнь. А этого Ада допустить не могла. Она убегала от мечей в руках её врага и летающих оружий. Внезапно её спина ощутила нечто твёрдое. «Стена?» И в этот же момент истинный дух резко сократил дистанцию. Ада вновь попыталась отступить от приближающегося меча, но её ноги отказались двигаться. — Ау! Летающий топор задел голень. Из-за боли в глазах потемнело. Когда Ада сумела вновь поднять голову, то увидела перед собой истинного духа с вознесённым над головой мечом. «Я не могу уклониться!.. Мне надо защититься гилом? Но разве нету других вариантов?» Крутящиеся в голове мысли мешали друг другу. Тело Ады не двигалось. — Ада! Устремившийся вниз длинный меч внезапно остановился. Истинный дух обернулся к появившемуся в зале незваному гостю. Им оказался невысокий мальчик с совсем юным лицом. «Малыш?..» Издавая металлический скрежет истинный дух побежал. Его целью был… «Нет… не надо, Малыш… Быстрее убегай, ну же… тебе нельзя здесь находиться». — Не подходи! — А? Ошеломлённый исходящим от истинного духа давлением, мальчик замер на месте. Если не учитывать людей, способных призвать существо без оратории, певчие очень слабы, когда их сразу атакуют. Именно поэтому перед певчими в качестве щита стоят гилшэ. В зале находилась гилшэ. А прямо перед ней был певчий. «Нет! Я больше не хочу ни о чём сожалеть. Разве я не чувствовала боль, когда во время состязания на моих глазах ранили подругу? Я не смогу защитить ни одного человека? Тогда зачем вообще нужно это копьё? Его жизнь закончится, а он так ничего и не достигнет». Разве этого хочет мой гил? А ведь и правда, отец когда-то говорил ей: «Ада, ты действительно думаешь, что этот путь скучен и только? Каждый родившийся в семье гилшэ рано или поздно сталкивался с этим вопросом. Как и я когда-то… Но однажды я осознал». «Отец... я не понимаю». «Ты не не понимаешь. Ты просто пока этого не осознала». Она наконец-то осознала, что пытался донести до неё отец в тот день. «И поскольку... я бесталанная дурочка... у меня и нет другого пути». Она долго искала подходящее дело для себя, и в результате выбрала именно это. Она сделала этот выбор по своей собственной воле и больше не могла отказаться от него. Теперь ей оставалось только одно —до самой смерти следовать по этому пути. «Потому что этот путь обязательно кого-нибудь защитит». У духа было два меча, а вокруг крутились оружия-защитники. Безжалостные серебряные вспышки устремились к мальчику. Но все они были отбиты молочно-белым сиянием. — А-ада? — Ты в порядке, Малыш? Нейт молча кивнул, и Ада мягко погладила его по голове. Затем она резко перевела взгляд на гил. Трещины на кончике копья разрослись. «Скорее всего, ещё один удар — и нам придётся попрощаться. Будешь ли ты сражаться рядом со мной до самого конца?» — Малыш, у тебя есть катализатор? — быстро спросила Ада почти не шевеля губами и повернулась к мальчику спиной. — А? Д-да. — Тогда у меня есть к тебе просьба. Не мог бы ты исполнить песнопение, которое спел перед нами в первый раз. Она имела в виду не песнопение с состязания. Она хотела воспользоваться ораторией, которую он исполнил в лаборатории в день поступления. — Э… Но я ещё не могу справиться ним… — Не важно, провалишься ты или нет. Просто пой ораторию так громко, чтобы услышал истинный дух. — Ах! Лицо Нейта напряглось. Он понял, чего хотела добиться Ада. — Ада, скорее всего оно исчезнет меньше чем за минуту. Постарайся успеть. Переглянувшись с мальчиком, девушка прыгнула вперёд к истинному духу. Из каждой руки духа росло по мечу, а вокруг него кружились оружия-защитники. Ада крутилась, пригибалась, прыгала, уклонялась. Она не могла блокировать удары гилом. Сейчас ей оставалось только уклоняться, чтобы его последний удар поразил цель.

cart lef dimi-l-shadi denca-c-dowa [Опустись, чёрный занавес]

Из-за спины Ады на весь зал зазвучала исполняемая Нейтом оратория.

YeR be orator Lom nehhe [Я славлю твоё имя]

Lor besti bluci ende branousi-l-symphoeki [Тёмный, храбрый и несчастный]

O she saira qersonie Laspha — [Временный хозяин одного крыла]

У ног мальчика медленно возник канал цвета Ночи. На волосок уклонившись от длинного клинка, Ада изо всех сил прыгнула вперёд к своему противнику. Одновременно с этим прозвучала последняя строчка песни:

Ezel [Песня Ночи]

В тот же миг весь зал окутал чёрный дым. Он возник, как и впервый раз, из-за вышедшего из-под контроля песнопения. Возможности видеть лишились все: и Ада, и Нейт, и истинный дух. Однако... Несмотря на болезненный для глаз дым, Ада широко их раскрыла. Она тренировалась сражаться в темноте, но сейчас её цель была другой. Потому что серое яйцо в центре тела её противника ярко сияло даже сквозь черноту. «Вот ты где!» Не думая о защите, Ада сделала выпад гилом.

С другой стороны, серый истинный дух тоже увидел свою цель. На кончике копья девушки молочно-белым светом сияла жемчужина. Именно она выдавала положение противника. Истинный дух направил всё доступное ему оружие: и то которое было в руках, и летающее вокруг — в сторону драгоценного камня. А затем…

Чёрный дым рассеялся. Девушка и истинный дух неподвижно стояли с выброшенными вперёд оружиями. — Это конец… Ада подняла голову и посмотрела на истинного духа, который стоял так близко, что его можно было коснуться. Ада хорошо почувствовала, как гил поразил яйцо. С другой стороны все мечи истинного духа были воткнуты в стену далеко от неё. — Если бы в нынешнем состоянии мы честно атаковали друг друга, ты скорее всего победил бы. На пронзённой стене, слабо сиял молочно-белый огонёк. Это была фальшивая цель, призванная песнопением Ады. Истинный дух не ответил. Девушка подготовила план с двойным дном. И словно восхищаясь ею, дух молча испустил свет песнопения. Ада с самого начала рассчитывала, что песнопение Нейта выйдет из-под контроля и призовёт чёрный дым. Когда все потеряют зрение, доступными целями окажутся светящееся яйцо и блестящее жемчужина на кончике гила. Одновременно с песнопением одноклассника, девушка призывала белый свет, который должен был имитировать блеск драгоценного камня. Ада специализировалась как раз в белых песнопениях. Катализатором стала та же самая жемчужина. А свою собственную ораторию девушка скрыла за голосом Нейта, которого специально попросила петь громко. А затем, когда истинный дух направил мечи на фальшивый свет копья, она сделала выпад гилом, целясь прямо в яйцо. Составляющие истинного духа металлические иглы с шорохом обратились в песок и исчезли. Растворилось всё его тело, растаяли и росшие из рук длинные мечи, и семь оставшихся оружий-защитников. Только находившееся в его центре разбитое яйцо покатилось по полу главного зала. А одновременно с этим… Драгоценная для Ады вещь у неё в руках разбилась с громким треском.

— Ада! Девушка с пустым выражением лица стояла абсолютно неподвижно. Нейт в спешке подбежал к ней, опасаясь, что она потеряет сознание и упадёт. — Как твои раны? — Я в порядке… Она никак не могла быть в порядке. Вытекающая из ран на ногах кровь, окрасила её обувь в красный цвет. И всё же Ада не обращала на это никакого внимания, и просто уставилась вниз. Она глядела не на промокшие от крови ботинки, а на лежащую в стороне вещь. «Её гил?..» Кончик копья, вместе с которым девушка прожила больше десяти лет, разбился. По полу были разбросаны его бесчисленные крошечные осколки. — Извини, Малыш, не мог бы вернуться в школу сам? — слабым голосом пробормотала девушка. — Н-но. — Прошу, пожалуйста оставь нас наедине.

Мальчик убежал наружу через двери запасного выхода. На зал опустился занавес тишины. Там в одиночестве стоял один единственный человек. Закрыв глаза, девушка-гилшэ прижала к груди разбитое копьё. — Прости меня… «Именно ты до сих пор был мне ближе всех и защищал меня. А я заметила это так поздно… Пожалуйста… Пожалуйста, прости меня».

Часть 4

«Интересно, сколько я уже жду?» На песчаный пляж накатывались холодные волны. Сейчас Нейт находился на дороге, где-то между филиалом школы и исследовательским институтом. Окрашивающее море в красный цвет, солнце исчезло за горизонтом, и уносящие песок волны приобрели уж совсем мрачный оттенок. — Уже показались звёзды… — пробормотала стоявшая рядом с ним девушка с алыми волосами. Как будто привлечённый её словами, Нейт поднял взгляд вверх. С небес лился тусклый звёздный свет. Рассыпанные по небу сияющие частички напоминали ему разбитый гил. — Заставил ты меня поволноваться. Взял и ушёл куда-то совсем один. Клюэль очень долго ждала его на дороге от исследовательского института в школу. — Прости меня… — Но я рада, что ты вернулся целым и невредимым. — А… как дела у госпожи Кейт? — Мы сразу же доставили её ко врачу, поэтому она в порядке. Другие учителя тоже проходят осмотр. На несколько секунд их разговор прервался. — Прости меня… — первой заговорила Клюэль. Казалось, что её голос совпал с шумом волн. — Именно я должна извиняться. Ты ведь сильно разволновался, когда я сказала, что боюсь песнопений, — произнесла смотрящая в небо девушка и развела руки как можно шире. — Но я уже в порядке. Я снова такая же, как и всегда. «Такая же, как и всегда». Кто угодно понял бы это, по мягкому выражению её лица. — Я с самого начала верил в тебя, Клюэль. Но как только Нейт успел договорить... — Знаешь, Нейт... Губы девушки сложились в широкую озорную улыбку. А затем она внезапно ухватила его за обе щеки и потянула. — О-оуй! Ку..эль, бол..но же! — Ха-ха-ха, просто в таких случаях надо послушно говорить: «хорошо» — понял? — Ха-а-ашо. — Вот, так-то лучше. Удовлетворённо кивнув, Клюэль отпустила его щёки. — У-у... это было жестоко. Нейт машинально приложил руки к щекам, однако... затем несколько раз моргнул. «Э? Совсем не болит. Но только что мне казалось, что это очень больно». — Клюэль... Ты сдерживалась? — О чём ты говоришь? Разве это не очевидно? Прикрыв рот рукой, девушка широко улыбнулась. «Понятно...» Им больше не о чем было говорить. Они в тишине наблюдали за тем, как волны накатывались и отступали от берега... Внезапно по пляжу разнёсся звук чьих-то тихих шагов по песку — Вы ведь оба простудитесь!.. К ним медленно приближалась высокая черноволосая девушка. Края белой формы академии Тремия раскачивались на ветру. — Сержес?.. «Если подумать, всё началось именно с того, что она рассказала мне о девушке-гилшэ, тренирующейся с копьём на крыше». — Э-эм, Сержес? — Что такое? — спросила стоявшая неподалёку девушка, поправив слипшуюся из-за морского ветра чёлку. — Ты же знала об Аде? — О том, что она гилшэ? «Как я и думал, Сержес знала обо всём с самого начала». — Я знаю её лучше любого ученика или учителя. Вдруг выражение лица Сержес расслабилось, и она тоже подняла глаза к небу. Её взгляд проникал сквозь плывущие облака и сияющие звёзды. Он был устремлён в прошлое, куда вернуться было уже нельзя. — Ада была такой же, как ты, Нейт. «Как я?» — Во время церемонии открытия, она ходила совсем одна. Скорее всего, думала, что слишком отличается от всех нас. Когда я заговорила с ней, она сразу же разболтала мне столько всего. Наверное, так волновалась, что просто взорвалась. «Ада была такой?» — У неё изначально был очень жизнерадостный характер, хотя сейчас это довольно трудно представить. В тот день она с серьёзнейшим видом прижимала к себе длинное копьё и смотрела на меня с явной тревогой. Слабо улыбнувшись, Сержес сложила руки за спиной. А затем необычно тихим голосом продолжила: — Мне кажется, ей была очень нужна подруга, вместе с которой она могла бы веселиться, точно так же, как кое-кому нужна помощь старшей сестры. «Э? Кое-кому?» — До тех пор, пока ты это не поймешь, будешь оставаться «Малышом», не так ли, Клюэль? — Э, что? Помощь старшей сестры? О ком ты говоришь? — Я и сама не знаю... То ли улыбнувшись, то ли вздохнув, Сержес пошла дальше по пляжу. А там куда она шла... Словно нагруженная весом звёздного ночного неба, медленно шагала невысокая девушка. На спине она несла копьё с разбившимся наконечником. — Почему так поздно, дурочка? Мы волновались, — сказала певчая и обняла свою лучшую подругу-гилшэ. — Угу. Прости. Я уже в порядке. Ада слабо улыбнулась. — Это очевидная ложь. — Э... Сержес обняла Аду ещё сильнее. — Я же говорила, что тебе не идут фальшивые улыбки. Давай поживее! Когда всё хорошо, то можешь быть и повеселее, а когда тяжело — положись на друзей. — ... — Или я не подхожу? — О чём ты говоришь?.. Это неправда... Я очень-очень счастлива.

«Я счастлива, что пришла в эту школу».

Её голос смешивался со слезами. А его тихое эхо сливалось с шумом волн.

В версии с изображениями тут находится картинка. ↑ Двухголовые змеи, родившиеся из крови убитой Медузы Горгоны

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Интерлюдия. Второй акт: Три года назад...

— Прошу меня простить, — горько вздохнул возглавлявший академию старик, положив доклад на стол. — Я и подумать не мог, что ситуация будет настолько жуткой. — Вас трудно в этом винить, директор, — ответил одетый в синий костюм Миррор, скрестив руки на груди. — Непонятные песнопения, которые превращают людей в камень, установленное в институте в качестве ловушки «яйцо». А ещё в докладе упомянуто загадочное слово «Ластихайт», написанное кровью. Сейчас мы не можем понять ни одной из этих вещей. Нам ещё очень повезло, что никто из учителей и учеников не погиб. — Ну… да, — пожал плечами Зессель. — И правда, — кивнула Энн, соглашаясь с ним. Всех превращённых в камень сотрудников института удалось спасти, и в настоящий момент они были госпитализированы. Все они были ещё слабы, но, скорее всего, уже через несколько дней, их станет возможно расспросить. Они должны были знать, что же случилось в институте. — Тем временем я провёл общее расследование. Миррор передал директору толстую стопку бумаг. — Похоже, что это отделение института сумело произвести очистку «яиц» в основном благодаря одному единственному ассистенту. — Ассистенту? Смотря в лицо задумавшемуся старику, он кивнул: — Да, «яйцами» занимался не глава отделения и даже не официальный сотрудник института, а просто нанятый ассистент. Именно поэтому его имя не появилось ни в одном документе. Даже мне пока удалось только установить его существование, но не имя. — Это может значить… — перебив Миррора, Энн сделала шаг вперёд. — Этот кто-то специально стал ассистентом, чтобы его имя не сохранилось в записях. Вполне вероятно, что он просто воспользовался лабораториями института, чтобы произвести очистку «яиц». — Такое возможно, — согласился Миррор и поправил очки. — Этот человек покинул институт три года назад. Мне удалось узнать, что он под именем другого сотрудника купил билет на поезд до пустошей Фальны. — Фальна? Энн впервые услышала это название. — Проще говоря, это дикие земли. Там больше животных, чем людей. Это бесконечная пустыня, полностью покрытая серым песком. «Серым песком?» Услышав пояснение директора, Энн мысленно нахмурилась. Стоявший рядом с ней Зессель тоже прищурился. — С другой стороны, после прибытия в Фальну ассистент почти сразу же исчез… — Миррор задумчиво сложил руки на груди и продолжил: — А кстати, Ксинс же искал кого-то по имени Ластихайт… Если я правильно помню, это было как раз три года назад. «Три года назад. Зессель говорил то же самое. Именно тогда Ксинс искал человека с таким именем. И в это же время исчез ассистент лаборатории, очистившей «яйца»». — Так, между прочим, именно три года назад Ксинс освоил все пять цветов песнопений, — словно разговаривая сам с собой, тихо пробормотал старик. «Все события сходятся в одной временной точке — три года назад. Совпадение? Или…» Когда все присутствующие замолчали, дверь помещения внезапно открылась. Увидев учительницу в костюме цвета свежей зелени, стоявший в центре комнаты директор удивлённо раскрыл глаза: — Кейт… Эта женщина получила серьёзную рану, защищая учеников. Ещё несколько дней назад она находилась под присмотром врачей. — Эй-эй, Кейт, ты же должна отдыхать. — Спасибо за беспокойство, но я уже в порядке. «А она сильная». Из-за края воротника её костюма виднелись неприглядные бинты. — Прошу меня простить, Кейт. И кроме того… я хочу тебя поблагодарить. Неизвестно, что сейчас творилось бы, не рискни ты жизнью, чтобы защитить учеников. Директор поклонился учительнице, но та только мягко улыбнулась в ответ: — Не стоит благодарностей… Я просто счастлива. «Счастлива?» — Я рада за моих учеников. Ада… нет, все в моём классе. Я знаю, что могу гордиться ими всеми. Есть ли для учителя большее счастье? Подойдя к окну, Кейт оглядела совершенно пустой школьный двор. — С нетерпением жду того момента, когда лето закончится и я снова встречусь с моими учениками. В стекле окна отражалась её собственная фигура. И как будто осмотрев её… — Летние каникулы длятся всего месяц, но я уверена, что даже в такой короткий промежуток времени, они очень сильно вырастут, — произнесла молодая учительница и ещё раз мягко улыбнулась.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Аккорд в подарок: Слава музыкальной гилшэ

Словно в противовес малому числу гилшэ, запрос на таких элитных воинов, как они, всегда был очень высок. Наилучшая среди них семья основателей Юнг была хорошо известна всему континенту. Поскольку от них, унаследовавших и навыки, и традиции, ожидали верной службы, им уже в течение долгого времени было позволено владеть землёй и гарантирован существенный доход. Клаусу внезапно вспомнились беспечные слова Радужного певчего: «Вам, должно быть, тоже нелегко приходится». От них ждали действий, соответствующих их силе. Иногда это даже сложно было назвать ожиданиями — их заставляли превосходить самих себя. И такая жизнь продолжалась изо дня в день. «Ксинс, мне тоже порой хочется бесцельно путешествовать по континенту, как ты... Но с тех пор, как у меня появились жена и дочка, и я решил начать семейную жизнь, этому желанию не дано сбыться». Теперь Клаус должен был защищать не семью Юнг, а просто повседневную жизнь своего семейства. — Каждому своё… Подавив горькую усмешку, Клаус направился к столовой своего поместья. В огромном доме жило всего три человека. Нет, с тех пор как ушла дочка, их осталось всего двое. Он уже привык к чувству одиночества. «Хм…» Однако около стола находились три стула. — Ксинс ведь уже уехал. — Сегодня же возвращается Ада! — крикнула ему из глубин кухни жена, не отрываясь от готовки. — Ясно… По какому-то счастливому стечению обстоятельств несколько дней назад от Ады пришло письмо о том, что она собирается вернуться домой на летние каникулы. — Дорогой, по поводу пути гилшэ… — Знаю-знаю. Пусть она занимается тем, чем ей больше нравится. «Я уже сдался. Ей уже шестнадцать лет… В таком возрасте родители не должны вмешиваться в её жизнь». — Я побуду в саду до ужина. С гилом в руках, Клаус медленно направился в гигантский парк.

Держа в руках копьё, он наблюдал за льющимся с неба ярким звёздным светом. Точно также как звёзды меняют своё положение с течением времени, меняются и человеческие мысли. «Время пришло?» Период, когда родители присматривали за ребёнком подходил к концу. Пришла пора их чаду выбрать свой собственный путь. Клаус не знал, был ли этот период хорошим или нет, но ему хотелось верить в лучшее. Внезапно по лужайке разнёсся звук чьих-то тихих шагов. И это не были знакомые шаги его жены. По сравнению с ними, эти были более аккуратными. Их звук был настолько плохо различим, что обычный человек вряд ли бы их услышал. Это были шаги гилшэ. Клаус обернулся. Напротив него стояла невысокая загорелая девушка, которую он не видел целый год. «Нет, всё-таки она немного подросла… Как странно, она выглядит очень усталой». Его дочь шла к нему неуверенными шагами и опустив плечи. — Ужин скоро будет готов. Пойдём домой, мама уже заждалась. Но сама Ада неподвижно стояла на месте. — Отец, у меня есть к тебе просьба. «Просьба? Сколько раз за всю жизнь я слышал от неё такие слова?» — Не мог бы ты… починить его? В правой руке она держала длинную и узкую вещь. Затем она медленно и аккуратно развернула белую ткань. Изнутри появился гил с разбитым наконечником. Кроме того, некоторые драгоценные камни тоже были повреждены. — Что ты будешь делать с ним, если я починю его? — Ты правда не знаешь ответа на этот вопрос? От настолько неожиданного возражения Клаусу стало трудно дышать. — Просто починить его я смогу, но даже после починки этим гилом не стоит пользоваться. В глазах девушки читался вопрос «Почему?» — Ты и сама всё знаешь. Гилы изготавливаются с очень высокой точностью. Когда он настолько повреждён, его невозможно восстановить до идеального состояния. После починки и вес, и длина будут отличаться. Это будет уже не тот гил, к которому ты привыкла. «Если ты будешь сражаться им, полагаясь на запомненные ощущения, то когда-нибудь обязательно допустишь смертельную ошибку. Даже если починить его, это копьё уже никогда не будет для тебя частью тела». — Все через это проходили. И я тоже… — Но я… ни за что с этим не соглашусь. Ада не кричала, но в её словах чувствовалось что-то, чего точно не было у неё в тот день, в прошлом году, когда она ворвалась к нему в комнату. — Я ни за что не соглашусь со столько дурацкой причиной, как «все через это проходили»… Именно поэтому я решила учиться песнопениям. — Значит, ты продолжишь учёбу, чтобы стать певчей? В этот же момент девушка резко замолчала. — Продолжу. Однако... Клаус почувствовал, что его дочь сильнее сжала гил. — Однако я… не перестану быть гилшэ. Певчая и гилшэ. Та, кто призывает, и та, кто изгоняет призванное. Девушка выбрала очень противоречивый путь. — Ты что, не знаешь, насколько это сложный путь? — Знаю. Но я уже всё решила. Их взгляды пересеклись. Обычно дочь сразу же отводила глаза, но сейчас она настойчиво смотрела прямо в лицо отцу. Клаус вспомнил слова, сказанные женой шестнадцать лет назад, когда родилась их дочь: «Её глаза такие же, как твои. Упрямые, но честные». Тогда он был слишком смущён и мог лишь что-то невнятно пробормотать. — Не гарантирую, что смогу починить его, — громко вздохнул Клаус. Затем он забрал разбитый гил из рук ошеломлённой дочери. — Э? — Если это копьё — часть тебя, то я считаю и его своей дочерью. — З-Значит!.. Голос Ады подскочил. «Ох, как же давно я не видел настолько счастливого лица?» — Но взамен я требую, чтобы ты все летние каникулы тренировалась с этим копьём здесь. Всё для того, чтобы вновь знать вес починенного гила с точностью до одной десятой грамма Всё для того, чтобы вновь знать длину починенного гила с точностью до одной десятой миллиметра. Скорее всего, Ада и сама не осознавала, сколько потребуется времени и сколь напряжённо придётся тренироваться, чтобы поправить впитавшиеся за шестнадцать лет знания о гиле. — Я не сбегу! «Сколько раз я слышал эти слова?.. Но сейчас они не кажутся мне ложью». — Я пойду домой. Мама, наверно, совсем заждалась. — Ада! — окликнул развернувшуюся к нему спиной дочь Клаус. — Ты смогла защитить то, что тебе дорого? В глазах Ады мгновенно зажёгся огонёк сомнений. Она горько улыбнулась и пожала плечами: — Я бы не смогла сделать это одна. — Тебе и не нужно тащить всё на себе. В конце концов, у тебя есть друзья в школе песнопений. — Я и сама это знаю, — резко заявила Ада. Увидев её наигранно смелое лицо, Клаус криво улыбнулся в душе. — А. Вот значит как. Затем он взлохматил волосы упрямой девушки. — Отец, хватит! Не надо относится ко мне, как к ребёнку! Но несмотря на то, что его дочь надула щёки... Она даже не попыталась оттолкнуть его руку.

«Скажи, отец». Что такое? «Почему ты захотел стать гилшэ?» Неожиданный вопрос... «Просто скажи мне и всё!» Давным-давно я работал вместе с одной певчей. Она была очень способной, но уж слишком нетерпеливой. Я думал, что если оставлю её одну, то обязательно что-то пойдёт не так. «Ну и?..» И действительно, вскоре кое-что случилось. Она решила в одиночку противостоять буйствующему призванному существу. И, разумеется, в результате получила серьёзное ранение. Кто знает, что бы случилось, не приди я тогда ей на помощь. «Это и была причина?» Скорее всего, это был первый раз, когда я кого-то спас. Тогда я впервые был рад тому, что я гилшэ. «Я знаю ту певчую, которую ты спас?» Ада. Ты что, забыла, чем раньше занималась твоя мама? «…» Ну что, правда скучная история? «Нет… Она немного раздражает, но я всё равно думаю, что она очень красивая»

«А я-то думала, почему никто не идёт на ужин…» Наблюдая из тени сада за фигурами мужа и дочери, женщина, когда-то бывшая певчей, тихо улыбнулась. «Теперь, когда дочка вернулась, мы наконец-то сможем весело провести эти летние каникулы всей семьёй».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Повтор аккорда: Три года назад, Lastihyt; miquwy Wer shela-c-nixer arsa

Серый песок, напоминавший по цвету человеческие кости, покрывал собой бескрайнюю землю. Тихий и гнетущий свист ветра был подобен последним воплям умирающих. Поднимаемые резкими порывами ветра камешки били по коже. Даже кочевники редко заходили в эту оставленную людьми пустошь.

Посреди этой пустоши, в полном одиночестве неподвижно стояла женщина с угольно-чёрными волосами. У неё на плече, застыв подобно камню, сидела абсолютно чёрная ящерица. Казалось, будто для этих двоих время полностью замерло. К абсолютно неподвижной женщине, устремившей взгляд в небо, медленно приблизился старик, одетый в песочно-жёлтую робу. — Приветствую. Женщина не ответила и продолжила пристально вглядываться в небо. Её взгляд проникал сквозь разорванные на части облака и серо-коричневое небо. Не делая ни одного движения, она всматривалась в нечто у себя над головой. — Я искал тебя, — ещё раз поклонился старик. Ответа не было. — Могу я звать тебя Евамари? — … Первой начала двигаться сидевшая на плече ящерица. Она пронзила пожилого мужчину взглядом, словно оценивая. Затем, спустя несколько минут… Женщина медленно повернула лицо к старику. — Кто ты? От этого вопроса лицо мужчины приобрело странное, то ли улыбающееся, то ли слезливое выражение. — Можешь звать меня Ластихайт. Затем он достал что-то из кармана. В его ладони лежал сияющий серым драгоценный камень. Нет, это было что-то другое. Драгоценные камни не могли образовать такой формы. Нечто в его руке имело вид яйца. Странный камень излучал серебристо-серый свет. — Евамари, песнопевица Ночи, я хочу услышать твою песню.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие автора

Всем привет, давно не виделись. Прошло четыре месяца с тех пор, как в январе был опубликован «Ева улыбается на рассвете». Благодаря многочисленным голосам поддержки я каким-то образом смог приступить к работе над вторым томом «Сумеречного песнопевца». Может быть, из-за того что я потерял чувство времени, или из-за того, что само время безжалостно утекало незаметно для меня, все эти четыре месяца я ощущал нетерпение. Это довольно странно… я же вроде бы не ленился… Эх… наверно … я всё-таки ленился. (застенчиво). Ну ладно, оставим в стороне признания лентяя… Для меня второй том «Выбор музыкальной девушки» — набор беспорядочно расставленных эпизодов об одноклассниках. А что думаете вы? Атмосфера в классе Нейта, мир вне академии, цивилизация… Кроме того ещё одна особая профессия помимо певчих — гилшэ. Песни с другим чувством, нежели в первом томе. Все эти составляющие «внешнего мира» я хотел описать ещё до публикации первого тома, но в нём не хватило на них места. В этой работе я очень старался создать настроение похожее на «Еву», но всё-таки немного отличающееся. Буду счастлив, если вам оно понравилось. Однако… хоть этот том и можно назвать историей одноклассников, хорошо заметно, что его главной темой являются гилшэ. Мне кажется, что даже не будет преувеличением сказать, что центром этого тома является Ада. «Садзане-сан, вам нравится Ада, не так ли?» — прямо указал мне на положение дел редактор K-сама. Н-нет. Скорее я предпочитаю Клауса. (Э?) В любом случае, и первом томе было также, в «Сумеречном песнопевце» у каждого персонажа существует своя важная сцена. Более того, не будет преувеличением сказать, что эпизоды, где каждый отдельный персонаж занимает место главного, и составляют собой единое целое. Второй том был посвящён Аде. Я думаю, есть люди, заметившие, что в качестве подготовки для превращения в главную героиню во втором томе, Ада единственная возникала почти повсюду в первом, хотя описаний одноклассников Нейта почти не было. Главными героями этой истории являются Нейт и Клюэль, но иногда им помогают Ксинс, учителя академии и другие взрослые. Иногда их спасают одноклассники. Я буду счастлив, если вы продолжите внимательно наблюдать за их дальнейшим ростом. Теперь я немного расскажу о третьем томе, который выйдет в июле. В прошлом Радуга и Ночь обменялись обещаниями. Об этом «старом обещании» и пойдёт речь в третьем томе. Второй том немного приоткрыл завесу над внешним миром. И третий том продолжит эту историю. В действительности я имею в виду, что третий том будет наконец создавать настоящее ощущение Сумеречного песнопевца. Спустя много лет после тех старых обещаний будут новые клятвы, новые обещания. В третьем томе развернётся история, которую можно будет назвать «Новый завет». В третьем томе будет рассказано о новых песнях и обещаниях, сделанных «мальчиком цвета Ночи». Накопившиеся к настоящему моменту загадки и вопросы понемногу будут получать ответы. Буду счастлив, если вы продолжите следить за этой историей.

«Объявление о публикации короткого рассказа». В мае вышел второй том. В июле выходит третий. Промежуток между ними 3 месяца. В течение этих трёх месяцев в ежемесячном Dragon magazine издательства Fujimi Bunko будет опубликован короткий рассказ по «Сумеречному песнопевцу». Планы на 2007 год: Май — Сумеречный песнопевец II Ежемесячный Dragon magazine июльский номер — первая часть рассказа и его специальное издание Июнь — Ежемесячный Dragon magazine августовский номер — вторая часть рассказа Июль — Сумеречный песнопевец III Ежемесячный Dragon magazine сентябрьский номер — третья часть рассказа Что-то вроде этого. Более точные даты будут доступны в издательстве и магазинах, а также на моей домашней страничке и в блоге. Пожалуйста, пользуйтесь. Публикация в течение трёх месяцев означает, что короткий рассказ будет состоять из трёх частей. Разумеется, с таким частым выходом публикаций, от которого я хватаюсь за голову, уже сейчас приходится напряжённо работать над содержанием. Иногда я говорю себе: «Бесполезно… я никак не успею». Но всё-таки стараюсь изо всех сил. (На самом деле, я бормочу эти слова каждый вечер, но это секрет!) И кстати, эпизод, описанный в первой части рассказа будет происходить в промежутке между вторым и третьим томом. Кроме того, специальное издание будет иметь увеличенное число страниц, поэтому прошу обратить на него внимание. Содержание второй и третьей частей секрет... Но я планирую, что там появятся почти все из существующих ныне персонажей. Там даже будут эпизоды, которые я не сумел уместить в основные тома, поэтому буду счастлив, если вы отнесетесь к короткому рассказу так же, как и к основному. *А кстати, был бы очень благодарен, если бы вы написали в анкете читателя ежемесячного Dragon magazine «Сумеречный песнопевец интересен» и отправили бы их почтой в редакцию. (Вот так прямо и говорю).

На этом закончу с рекламой… «С тех пор как я закончил писать первый том и поныне». Я уже писал об этом раньше, но повторю: я очень благодарен всем вам за множество писем и e-mail’ов. Мне очень дороги мысли каждого из вас. Я перечитываю их примерно раз в неделю. В первом томе появилось достаточно большое количество персонажей, и многие из них понравились читателям, чему я безгранично рад. В голосовании популярности персонажей особенно выделяется летучая ящерица цвета Ночи. Этот уважаемый господин (уважаемая рептилия) очень этим доволен. (Он даже может попасть в тройку победителей). Согласны ли вы, люди, с тем, чтобы ящерица стояла на подиуме? Нравится ли вам, как идёт история?

«И наконец». Я вновь полагался на усилия очень многих людей, чтобы второй том был опубликован. В первую очередь, конечно, ведущего редактора K-самы, который бесконечное число раз перепроверял рукопись второго тома и полировал её. Конечно же, Такэоке Михо-сана, который нарисовал замечательные иллюстрации, так же, как и в первом томе. Большое спасибо им обоим за то, что они нашли для меня время в своём очень забитом расписании. Когда я подхватил простуду и неделю валялся в постели, семья поддерживала меня всеми способами. Ну и конечно же, я благодарен всем тем, кто прочитал первый том и теперь перешёл ко второму. *P.S. Всем тем, кто присылал мне письма и e-mail’ы. Я постараюсь ответить на всё присланное мне в течение трёх месяцев. Если в течение этого срока вы не получите ответа, то пожалуйста напомните мне о нём с помощью комментариев на моей домашней страничке или в блоге, и я постараюсь ответить вам как можно быстрее. Пожалуйста, продолжайте поддерживать меня и дальше.

Итак, надеюсь, что встречусь с вами в коротком рассказе и в третьем томе. Большое спасибо за то, что приобрели оба тома истории.

Однажды в мае, когда я слушал Souheki no Mori от Сикаты Акико. Садзанэ Кэй.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие команды

Couguar (переводчик)

Всем привет, с вами Коу! К концу подошёл второй том песнопевца, самый короткий в серии (270 страниц япо-текста против 320-330 в остальных). Поскольку все общие слова были сказаны в прошлый раз, можно поговорить конкретно о томе. Как на мой взгляд он скучноват (у нас до сих пор нет антагониста, воюем с “яйцами”) и, тем не менее, необходим. Первый том показал, что такое песнопевец вообще, а второй расширяет мир и выполняет роль мостка ко всей дальнейшей истории, которая по-настоящему развернётся в третьем томе. Готовьтесь! Также этот том получает от меня анти-награду за самые скучные названия глав. По сравнению с тем пафосом, что был в первом томе и будет в дальнейших, второй том вершина скуки. Названия глав нельзя недооценивать, каждый раз, когда мне становится тяжело переводить, я беру и залпом читаю названия глав с первого по последний том и мне резко становится лучше. Впрочем, во втором томе они не просто скучны, о том с какими нехорошими эмоциями мы пришли к слову «музыкальный» вам, возможно, расскажет нулик… А теперь традиционный уголок благодарностей: — Нулику за редакт. — Виису за пруфрид. — Kannos’у за иллюстрации. — Лессе за поддержку. Отдельное спасибо тем, кто подмечает пролезшие сквозь нас косячки в орфусе. Таких косяков в тексте оставаться не должно. Жду вас в следующих томах. Они в пути.

Wiis (Пруфридер)

Даже не знаю что писать… Этот том для меня получился очень скомканным, сначала ждёшь 2 недели, пока главу пройдёт редактор, а потом вдруг за 3 дня заканчивается весь том...Да и ещё начавшаяся учёба. А теперь в спринтерском режиме делать 3, а может и дальше). Вообщем будет сложно, но интересно, так что ждите! Передам всё-таки спасибо: Коу, за перевод и понимание. Нулику за включившийся спринтерский режим. Лессе за запугивания Апокрифом).

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Прелюдия: ***

Интересно: где же находится истина?..

Во все времена существовало бесконечное множество вопросов, загадок, тайн. Но стоит только протянуть руку, чтобы коснуться их, как они сразу же исчезают подобно миражам, лопаются, как мыльные пузыри. Мы собираемся искать нечто, но, возможно, совершенно не замечаем его истинной природы. Почти так же, как в случае с айсбергом, когда мы наблюдаем выглядывающую из воды верхушку, не замечая скрытую большую часть льда. Точно так же, как, любуясь красивыми цветами, мы не замечаем растущие в земле корни. А если это так, то, может быть, мы до сих не замечаем истинной природы песнопений? В чём же истинная природа песнопений? В катализаторах? В песнях? Или же… в истинных духах? А может быть, кроме них есть ещё и другая, скрытая территория песнопений, которой мы до сих пор не коснулись? И пока ответ на этот вопрос не найден… Возможно, что мы уже долгое время бесцельно блуждаем по тёмному коридору.

Я продолжу свой доклад… Во время последнего происшествия, мне на глаза попались две невероятно интересные цели. Первая — мальчик, который пользуется пока не известным цветом песнопений. Это не относящийся ни к одному из существующих пяти, еретический цвет. И его песня, и истинный дух — всё пока скрыто занавесом тёмной ночи. А вторая цель — выходящая далеко за рамки здравого смысла песнопений, необыкновенная девушка. Её отличительная черта — сияющие алые волосы. Они, и правда, очень, очень интересны. Оба посещают одну и ту же школу. И к тому же поступили туда почти в одно и то же время. А ещё эти двое настолько близки, что как будто дополняют друг друга. Совпадение? Или этот феномен тоже рождён какой-то скрытой под поверхностью вод неизбежностью? В настоящий момент я не знаю ответа… Именно поэтому… Мальчика цвета Ночи и Алую девушку… Я буду считать важнейшими целями для наблюдения и начну «следить» за ними.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Повтор аккорда: То, что я видел там — это…

Это была земля, где не ощущалось людского присутствия. От горизонта до горизонта простиралась бесконечная серая пустошь. Здесь не было растительности — только маленькие сухие камешки перекатывались по земле. Единственным звуком было завывание ветра, напоминавшее плач мертвецов. В этом месте, где жизнь остановилась… — Что… Невысокого роста старик, одетый в песочно-жёлтую робу, поднял глаза на стоявшее перед ним существо. Над серой пустошью возвышался угольно-чёрный гигант. Тень от расправленных крыльев накрывала собой всё необъятное пространство. Существо было настолько огромным, что даже один его хвост не умещался в человеческое поле зрения. Это был дракон цвета Ночи. — Ну и ну, — пробормотал старик, попав под явно недружественный взгляд ящера. У его ног бессмысленно перекатывалось серое «яйцо». Призванное этим катализатором песнопение было полностью уничтожено драконом цвета Ночи. — Не думал, что он настолько силён… Но несмотря на такое положение дел, старик выглядел удовлетворённым. Можно было даже сказать, что он радовался. Его взгляд был устремлён на сопровождаемую могучим драконом черноволосую женщину. Она была молода, не старше двадцати пяти лет. Но выражение её лица было невероятно спокойным, совершенно неподходящим её возрасту. А глаза фантастически холодными, словно они видели саму суть всего мира. — Тебе хватит? — спросила женщина, пронзив старика взглядом почти настолько же чёрных, как её волосы, глаз. — Да, — кивнул тот. И в этот же миг дракон цвета Ночи взмахнул крыльями. Пролетев пару метров, он приземлился позади своей хозяйки. Увидев это, очень довольный старик сощурил глаза. — Похоже, что песнопения цвета Ночи скрывают в себе минимально необходимый мне потенциал. — Ты словно ребёнок… — покачала головой женщина. В ответ мужчина хрипло рассмеялся: — Ну, я хотя бы немного успокоился. — Почему? — Потому что и поведением, и атмосферой ты пока ещё напоминаешь человека.

Воздух пустошей вздрогнул, словно испуганный.

— Что ты хочешь этим сказать? В прежде безразличных глазах женщины зажёгся слабый огонёк враждебности. Однако, не обратив на это никакого внимания, старик лишь покачал головой: — Но в любом случае, я и не собирался проверять тебя. На мгновение воцарилась тишина. — Что ты хочешь этим сказать? — повторила свои слова женщина. В ответ старик медленно перевёл взгляд себе под ноги. — А кстати, я так и не представился должным образом. Меня зовут Джошуа. Я искал тебя. — Мне кажется, ты сказал звать тебя Ластихайт. — Это... имя истинного духа тех песнопений, которыми я пользуюсь. Старик пнул упавшее на серую землю «яйцо». — Эту вещь создал я. Катализатор с сухим звуком прокатился по земле до ног женщины. — Прошло уже два года с тех пор, как я провёл очистку испытательного образца. Внутри этого катализатора интересный камень, который я подобрал на одном острове. Он — один из фрагментов чего-то, напоминавшего своим узором чешую какого-то гигантского существа. — Очень напыщенная игрушка, — высказала своё мнение женщина, бросив взгляд на серое «яйцо». — Действительно. Меня можно, наверное, назвать ребёнком, погрузившимся в создание игрушек… Нет, всё-таки нельзя. Я не смог стать ребёнком. Потому что… я не чувствую даже самой крошечной радости от этого процесса. Старик с усталым выражением лица снова посмотрел на собеседницу. — Я ещё не завершил исследование настоящего катализатора, что находится внутри них. Потому что… сам по себе этот катализатор не имеет особого значения. То, о чём я должен тебе сообщить, живёт ещё глубже в бездне. Мужчина на один единственный шаг приблизился к молча слушавшей его женщине. — На острове, где я нашел этот катализатор, я встретился с «Нечто». Его губы тряслись, как если бы он чего-то боялся. — Это была ещё неизвестная миру сущность. Невероятно красивая и жестокая. Всё, что я видел тогда, я доверяю тебе. Евамари, песнопевица Ночи. Сейчас осталась только ты. Ты — моя последняя надежда. Женщина цвета Ночи и сопровождавший её дракон ждали слов старика. — То, что я видел там, — это…

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Прелюдия. Второй акт: Тембр ля минор

Часть 1

Впереди возвышалось гигантское здание, окруженное тёмно-серыми стенами. Со времени его постройки прошло уже несколько десятилетий, и потому здание немного обветшало: то тут, то там внешняя часть кладки обрушилась, а на затенённых участках рос мох. Здесь располагалось главное управление крупной организации, которая имела филиалы по всему континенту и являлась одним из столпов исследования песнопений в мире — Келберкского исследовательского института. «Как ни стараюсь, всё равно не могу оценить местные формальности…» От вида главного управления этой организации, Ксинс мысленно повесил голову. — Какое же неприятное дело выдал мне Старший… — вздохнул он, бросив взгляд на зафиксированную бинтами руку. «Ошибкой было соглашаться на пари: «Кто проиграет в настольной игре — едет сюда». Ох уж этот Старший. Нечестно с его стороны начинать играть в полную силу только после того, как заключил пари». — Теперь вопрос в том, что же мне делать с учёной-еретичкой... Неся в правой руке чемодан с особым замком, Ксинс вошёл на территорию исследовательского института.

Пройдя мимо охранника у входных дверей, он подошёл к стойке администрации. — Эм-м… Но прежде, чем Ксинс успел хоть что-то сказать, на лице женщины-администратора возникла деловая улыбка. — Вы же господин Ксинс? Господин Клаус сообщил, что Вы прибудете сегодня. — Ох, вот значит как? «Как и ожидалось от Старшего. Он сделал даже такие приготовления». — Да. Прошлой ночью господин Клаус связался со мной и сказал, что должен появиться «хилый мужчина с забинтованной левой рукой, рассыпающий жалобы и кажущийся лентяем». «Лентяем… Беру свои слова назад. Он такой пакостник». — Но я узнала Вас по куртке цвета пожухлой травы, — в спешке продолжила администратор. Не зная как лучше ответить, Ксинс в итоге просто пожал плечами. — Теперь по поводу вашего сегодняшнего дела. Вы же прибыли, чтобы встретиться с заместителем директора? «Об этом я ещё не говорил. Нет, я вообще не говорил ни о каком деле. Ох уж эта злобная забота Старшего». Представив в голове лицо великого главы гилшэ, Ксинс едва заметно вздохнул. — Нет. В этот раз я пришёл к ней не как к заместителю. У меня есть дело к ней, как к члену «Ля минор». Ксинс объявил женщине-администратору редко используемое им «Звание»: — Пожалуйста, передайте ей, что с ней хочет встретиться одиннадцатый номер «Ля минор».

***

В самой дальней части верхнего этажа главного управления института располагалось очень отличающееся от лабораторий и комнат других сотрудников странное помещение. Эта маленькая комната представляла собой куб со стороной около трёх метров. Окно было занавешено, а электрический свет отключён. Единственной мебелью в этой мрачной комнате был громадный стол, совпадавший с ней по ширине. Здесь не было ни ваз с цветами, ни ковра, ни даже книжных полок. Это была комната заместителя директора известного на весь континент Келберкского исследовательского института . — Э-эх… ну почему я должна заниматься этой бессмысленной работой. На столе горами возвышались сотни различных документов. Работала с ними одна единственная молодая женщина. На правой стороне стола были собраны требующие подтверждение документы. Подписанные же накапливались в левой стопке. — Бессмысленно, совершенно бессмысленно. Именно поэтому я и не хотела становиться замдиректора или чем-то вроде того. Не отрываясь от работы, женщина высказывала одну жалобу за другой. Она была довольно высокой, хоть это и сложно было понять, пока она сидела на стуле. Всё её лицо имело острые черты. Тёмно-зелёные волосы были острижены по плечи. В целом, женщина создавала впечатление остро заточенного клинка. Это и была заместитель директора Келберкского исследовательского института — Салинарва Эндокорт. — Быстрее будет сжечь все эти документы, а затем в качестве извинения покинуть пост замдиректора. Немного посомневавшись, женщина согласно кивнула самой себе. Но вопреки внешнему впечатлению лицо её было серьёзным. — Если я правильно помню, в столе как раз есть кое-что на подобный случай. Отлично. Надо ковать железо пока горя… — Нельзя, заместитель! Так не пойдёт! На глазах замдиректора, выуживающей что-то из глубин стола, дверь в комнату открыли без какого-либо предупреждения. Внутрь вошла невысокая женщина в белом исследовательском халате. — У-у… секретарь? — Можно и секретарь, хотя моя должность называется заведующий первого исследовательского отдела, — с улыбкой поправила своего начальника заведующая. Нагрудный значок с написанным ярким цветом названием должности подтверждал её слова. — Ха-ха. Не говори так официально. Всё равно ничего не изменится. А кстати… в чём дело? Мне нужно поскорее сжечь все эти бумажки... — К вам гость. — А… опять какой-нибудь занудный исследователь. Скажи ему, что я занята. — Это «Ля минор». Словно по щелчку переключателя, выражение лица Салинарвы полностью изменилось. Её доселе пустой взгляд вдруг стал опасным, холодным и сладким, как будто наполнился ароматным ядом. — Подумать только, кто-то всё же приехал в это поганое местечко. Кто именно из бездельников «Ля минор»? Глава? Великая сингулярность? Или же Опера-сериа * ? — Мне было сказано передать, что пришёл одиннадцатый номер. На долю секунды Салинарва была ошеломлена, но в следующий же миг на её лице появилось выражение восторга. — Не может быть! Неужели Радужный?! — Похоже, Вы рады? — Ага. Потому что он единственный среди всего «Ля минор», у кого есть хотя бы чуточку обаяния. Заместитель директора подпрыгнула со стула и, убрав руки в карманы, сорвалась с места. — А что с документами? Ещё осталось больше половины. — Как и всегда. Ты напишешь подходящие ответы за меня. — Ничего, если из запросов на бюджет я утвержу только просьбу первого отдела, а все остальные отвергну? — Без разницы. Конечно, если это единственная компенсация, на которую ты рассчитываешь. — Да. — Замечательный ответ. А значит, делай что хочешь. Многозначительно улыбнувшись, Салинарва Эндокорт направилась в комнату для гостей на первом этаже. Сухой звук от её высоких каблуков эхом прокатывался по коридорам. «Но в любом случае, этот Радужный… Интересно, правдивы ли слухи о том, что он сломал руку, когда бил щенка?»

Часть 2

Уже прошло немало времени с тех пор, как невысокая женщина-сотрудник института сказала: «Подождите минутку, я сейчас её позову». — Она, наверняка, сейчас занята каким-нибудь экспериментом. Чай в чашке уже совсем остыл. Так и не притронувшись к нему, Ксинс откинулся на спинку дивана. Внезапно из коридора за дверью послышался звук шагов. — А вот и она... Таков был стиль этой женщины. Она носила необычные для учёных, трудные для ходьбы туфли на высоком каблуке. Сама она объясняла это тем, что ей нравился музыкальный звук шагов во время ходьбы по коридорам. Шаги, создающие равномерное цоканье, замерли перед дверью комнаты. — Чуде-е-е-есно, Ксинс, ты прибыл очень вовремя! Роскошная дверь резко открылась от пинка. — Я как раз искала подопытного кролика для испытаний нового средства, а у тебя столько свободного времени… — Не согласен, — мгновенно объявил Ксинс, даже не дав собеседнице договорить. — А если я заплачу? — Нет, спасибо. — Тебе будет обеспечен уход и трёхразовое питание… — Отказываюсь уже на слове «уход». Жизнь важнее. — Э-эх, как скучно, — пожаловалось женщина и уселась на диван напротив Ксинса. — Привет, давно не виделись. Ты выглядишь весьма бодрой. — Угу. Я пока проработала только шестнадцать часов. Ещё тридцать легко протяну. Если бы кто-то спросил, всерьёз она говорила или нет, то ответ был очевиден — всерьёз. Салинарва Эндокорт была самым молодым учёным в руководстве Келберкского исследовательского института и занимала пост заместителя директора. Эту женщину, гордившуюся своей доходящей до безумия жаждой к исследованиям, называли странной даже её коллеги: она могла настолько погрузиться в свои эксперименты, что попросту забывала банально выпить воды, доводя себя до истощения. Она доставляла всем вокруг неприятности, потому что могла разбудить всех до единого ассистентов в три или четыре часа ночи, если придумала новый метод проведения эксперимента.

В версии с изображениями тут находится картинка. Будучи человеком настроения, Салинарва никогда и никому не говорила о своих мыслях, и поэтому ей совершенно не подходила работа в группе. Однако ей был доверен пост заместителя директора, что также служило доказательством её исключительности. — Исследования это хорошо, но всё же не забывай и за здоровьем следить. — Не беспокойся, я помню о необходимости принятия пищи один раз в день. Сказав это, она достала из нагрудного кармана халата пакетик с питательными веществами. Скорее всего, это и была её необходимая «порция пищи». — Но в любом случае, не думала, что явишься именно ты. У тебя самая низкая посещаемость собраний среди членов «Ля минор», — ухмыльнулась Салинарва, окинув Ксинса шутливым взглядом. — Старший накричал на меня, чтобы я тоже хотя бы раз поработал, — горько улыбнулся тот и оторвался от спинки дивана. «Ля минор», или иногда «Одиннадцать мелодий ля минор» — сообщество, состоящее всего из одиннадцати человек. Поскольку информация о его существовании редко выходила наружу, знали о нём очень немногие. Однако каждый из одиннадцати членов «Ля минор» был несравненным специалистом в определённой сфере деятельности. Слова каждого из них имели почти такой же вес, как у какой-нибудь крупной организации. Вопреки малой известности, это сообщество состояло из превосходных, почти что совершенных людей, и его опасались все знавшие о нём певчие и учёные. Сначала все думали, что создание такой группы просто невозможно. Потому что многие из входивших туда людей ненавидели ограничения любых организаций. Ложность этих предположений доказал глава гилшэ Клаус Юнг Гилшувешер. В начале у сообщества не было имени. Однако затем знавшие о нём люди, словно вопреки превосходству входивших в него еретиков, назвали его нисходящей музыкальной тональностью — «Ля минор». Значительно прославившись под таким прозвищем, члены сообщества и сами стали звать себя этим неофициальным именем. — По правде говоря, я не очень хотел приезжать, однако у меня появились две причины. — О? — Начну с формальной. Если тебя приглашу я, человек с самой низкой посещаемостью, то даже тебе, второй с конца, придётся сдвинуться с места. Девятый номер «Ля минор» — Салинарва Эндокорт публиковала одну статью за другой по теории катализаторов, и каждая из них содержала немало новизны. Высоко оценив её способности, Клаус принял её в «Ля минор» полтора года назад. — Ха-ха, и правда. Идея очень в стиле Клауса. Хотя смеялась женщина долго, улыбка мелькнула у неё на лице лишь на мгновение. — Но в любом случае, это не имеет значение. Скажи мне главную причину и побыстрее. — Вот она… С этим словами Ксинс поставил на разделяющий их столик свой весьма прочный чемодан из чёрной кожи. На том месте, где он должен был открываться, висел металлический замок. — Какие серьёзные меры безопасности. Что там внутри? — А если я скажу, что это искусственный катализатор, тайно созданный филиалом Келбекского института? Взгляд Салинарвы сразу же стал острым. — Слушаю тебя. Здесь бесполезно препираться, «яйца» — дефектный продукт. — Ага. Но речь пойдёт не о настолько простых вещах. Указав взглядом на сумку, Ксинс открыл замок. Внутри лежали напоминающие блестящие драгоценные камни овальные катализаторы всех пяти цветов: красного, синего, жёлтого, зелёного, белого. — Можно касаться? — Да. Ими уже по разу воспользовались. Салинарва небрежно взяла в руку белое «яйцо». По комнате разнёсся гремящий звук. — Судя по всему, внутри есть ещё что-то… — Да, похоже, там и находится настоящий катализатор. Скорее всего, оболочка нужна только для того, чтобы ускорить его реакцию. Скажу прямо: нужно, чтобы ты полностью проанализировала их. — Поняла. Мне и самой интересно. Я займусь ими. Как только получу результаты, немедленно сообщу о них всем организациям, — кивнула заместитель директора, пристально смотря на «яйца». — Хорошо. Но есть ещё один вопрос. «Скорее даже, это и будем главным блюдом». — Ты о странных песнопениях, которые превращают людей в камень? — Ты уже знаешь об этом? Ксинс невольно нахмурил брови. Он и сам был шокирован, когда всего несколько дней назад получил эту информацию по своим каналам. — Ну разумеется, учитывая что был атакован именно наш филиал. Похоже, что учителя Тремии, вместе с несколькими учениками успешно разрешили это дело, но… Ох, уж мне эти проблемы. Возникают одна за другой. — Кроме странных песнопений, речь шла ещё и о сером «яйце». — Ага. Сейчас оно тоже находится под надзором академии. — Давай перейдём к делу… — Ксинс понизил голос и перевёл взгляд с лежащих на столе катализаторов на женщину. — Вроде бы среди тех, кто разобрался с произошедшем в филиале была единственная дочка Старшего. — А, я с ней знакома. Она чем-то напоминает отца, такая же воля к победе. Рассказ Ады Юнг Гилшувешер поразил даже Радужного песнопевца и главу гилшэ. Загадочные серые существа, мгновенно превращающие людей в камень, неизвестная оратория, призвавшая их. А кроме этого, владеющий серебристыми клинками истинный дух, не похожий ни на что виденное ранее. — Зловещие песнопения в одиночку полностью уничтожившие институт, агрессивные призванные существа, да и этот истинный дух. Нападавший ещё не был пойман, а его цели до сих пор не известны. В этом деле ещё много непонятного. И хотя комитет по расследованию уже был создан, для него закрыты все двери. Поэтому старшему поступил запрос от одного из членов комитета. В соответствии с запросом, надо было разузнать местонахождение создателя «яиц», истинную суть загадочных песнопений и их певца. А затем арестовать его. — В обычном случае я бы отказалась, но, похоже, в этот раз не получится… — Собрание через десять дней в поместье у Старшего. — Всё поняла. До этого времени я займусь своими обязанностями, — ответила Салинарва, медленно поднимаясь с дивана. — Что ты имеешь в виду? — Съезжу в Тремию. Серое «яйцо» из филиала как раз у них под надзором. Я не буду ни о чём говорить, пока своими глазами не увижу саму эту вещь. К тому же, примерно сейчас академия должна закончить доклад по делу этих пяти «яиц». Заодно посмотрю и его. — Ты необычно сговорчива. — Это потому что у меня есть научный интерес в этом деле. Ты тоже поедешь? — Вот как… «Академия Тремия. У меня немало связей с этим местом. В тот день и в тот час важное для меня обещание было исполнено. Но это не значит, что всё закончилось. Я хочу ещё раз поговорить с мальчиком цвета Ночи». Однако… подавив внутренний конфликт, Ксинс покачал головой. — «Разумеется» — хотел бы я так сказать, но и у меня есть вопросы, о которых хочется разузнать заранее… «Ещё не время для встречи с тем мальчиком. Оно настанет само, естественным путём, рано или поздно». — К тому же с этой травмой путешествовать несколько затруднительно, — сказал Ксинс, выставив напоказ обмотанную бинтами руку. — А, понятно. Я слышала, ты сломал руку, когда бил щенка. «Щенка...» — Насколько же слабым ты меня считаешь… — А? Мне так сказала Опера-сериа. Опера-сериа — шестой номер «Ля минор» — Шанте * ля Сома. Певчая с самым благородным «голосом». — Наша дива очень любит преувеличивать… — Ну да, я тоже думаю, что ей нравятся и слухи, и преувеличения. Салинарва тихо рассмеялась. — Но возрадуйся же, Ксинс! У меня есть и хорошие новости. Всего несколько дней назад я создала лекарство для срастания костей за один день! — громко заявила чудачка, взмахнув краями белого халата. — Что-то очень уж подозрительно твоё секретное лекарство… — ХА-ХА-ХА! Более того, это не крем. Оно для употребления внутрь. «Если оно для внутреннего применения, как оно будет сращивать кости?» — Я услышал так много, что у меня даже пропало желание указывать, насколько оно опасно. — Вот как… Ну, тогда я не буду настаивать, — быстро сдалась совсем не выглядевшая обиженной собеседница. «Ох, необычайно смирно с её стороны. Ни в коем случае нельзя расслабляться». — А кстати, Ксинс, не выпьешь со мной чаю? Я как раз приготовила твой любимый, с лимоном. Салинарва взглядом указала на стоявшую на столе чашку. Ксинс вежливо отказался. — Ага. А в прошлый раз кое-кто подмешал в самодельное печение «Лекарство, чтобы за один день превзойти Клауса в мышечной массе». — О, ты так хорошо запомнил тот случай? — Потому что я тогда три дня валялся в кровати, трясясь от холода во всём теле. Вот я и подумал, что ты и сейчас добавила в чай это самое «лекарство для срастания костей за один день». И как только он это сказал… — Восхитительно… Просто восхитительно, Ксинс! Ты идеально всё предугадал! — скрестив руки на груди, почему-то удовлетворённо кивнула помешанная экспериментаторша. «Ну вот… Как и ожидалось». — Наверно, мне уже пора уходить. А то я беспокоюсь за свою безопасность. Ксинс с наполовину удивлённым видом поднялся со своего места. Но словно пытаясь остановить его… — Безопасность, да? Внезапно в её голос вернулась твёрдость. — Ксинс, во время нынешнего расследования… Издавая тихий звук при каждом шаге, Салинарва подошла к окну. Повернувшись к Ксинсу спиной, она неподвижно всматривалась в раскинувшееся снаружи небо. Несколько секунд прошло в тишине. А затем… — Согласно докладу, против серых песнопений эффективной оказалась обратная песня Arzus’а [Белого], — скороговоркой произнесла женщина — я знаю о твоих способностях, но… ни в коем случае не теряй бдительности. Так и не повернувшись, женщина-учёный помахала Ксинсу рукой. Тот в ответ чуть поклонился. — Спасибо за беспокойство. До встречи через десять дней. — Ага, до встречи. Береги себя.

↑ Особый жанр итальянской оперы

↑ от фр. «chante» — петь

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Первый аккорд: Ритмы неизвестной песни

Часть 1

Расположенная на краю континента гигантская специализированная школа — академия Тремия — обучала больше полутора тысяч учеников. В углу её громадной территории стояло женское общежитие. Там, в одном из помещений… — Клулу, я закончила, — прозвучал из жилой комнаты бесконечно радостный голос. — Что? Уже? Оторвавшись от полировки кухонной раковины, Клюэль Софи Нэт развернулась в его сторону. — Хе-хе. Легко и просто. Внезапно в дверях показалось девичье лицо. Обладательницей волнистых золотых волос была подруга Клюэль, которая выглядела на два или три года младше своего настоящего возраста — Мио Лентир. — Отлично, сейчас и тут помогу! Мио энергично подскочила к Клюэль, держа в руках намоченную тряпку. — А-а! Ты что! Не размахивай тряпкой! — Э? А-а-а!.. Мио в спешке попыталась остановиться, но было уже слишком поздно. «А-а-а… Я с таким трудом прибрала эту комнату, а теперь повсюду брызги». — Извини, Клулу. — Ничего-ничего. Не волнуйся. Увидев, как Мио удручённо опустила плечи, Клюэль с улыбкой замахала руками. Оставался ещё один день летних каникул. Послезавтра начинался новый школьный триместр, и поэтому, готовясь к нему, Клюэль затеяла генеральную уборку. Они с Мио договорились встретиться с одноклассниками на территории школы, чтобы сверить оставленное им на каникулы домашнее задание, и до назначенного времени Мио вызывалась ей помочь. — В любом случае, тебе стоит немного отдохнуть. Ты итак всё это время помогала мне с уборкой комнаты. Сразу на входе в блок находились кухня и ванная, чуть за ними маленькая жилая комната и небольшая спальня. И хотя комната была настолько тесной, что даже с двумя людьми в ней казалось, что нечем дышать, уборка её в одиночку всё равно заняла бы немало времени. А значит, если бы Мио не помогла, Клюэль, провозилась бы весь день. — Ну, тогда… Положив тряпку, Мио несколько секунд всматривалась в пустоту, видимо о чём-то задумавшись. — Клулу, мне сходить за соком и конфетами в школьный магазин? — Да, будет очень кстати. Они работали с самого утра, не прерываясь даже на обед. Сейчас было самое время для перерыва. — Хорошо. Скоро вернусь… Мио вприпрыжку выскочила из дверей с кошельком в руках. Проводив её взглядом… «Уф… Я тоже чуток отдохну, пока Мио не вернётся». Клюэль вытерла пот со лба и уселась за стол в жилой комнате. Проникавший в окно лёгкий ветерок качал занавески и приятно охлаждал вспотевшее тело. «Вот и кончились летние каникулы…» — Все эти песнопения… Целью всех учеников, посещавших эту академию, было изучение так называемых песнопений. Их смысл заключался в представлении и призыве желаемой вещи. В процессе песнопения было необходимо восславить её имя и спеть его. Так эта техника и получила своё название. — ...довольно загадочные. Позволяющие призвать существующие в воображении вещи, песнопения на первый взгляд казались просто замечательной техникой. Но это никак не значило, что жизнь в академии была усыпана розами. Прямо перед летними каникулами, во время состязания случилась трагедия. Клюэль казалось, что полученные тогда раны уже зажили, но во время школьной поездки она оказалась втянута в инцидент с исследовательским институтом, захваченным странными призванными существами. После того, как эта ситуация была взята под контроль, девушка подумывала о том, чтобы на оставшиеся летние каникулы вернуться домой к родителям. Но она слишком беспокоилась о живущем в одиночестве в мужском общежитии мальчике цвета Ночи, и в конце концов решила не ехать к себе в глубинку. В итоге это лето она провела ежедневно тренируя песнопения вместе с ним. Хотя на деле, она обычно лишь наблюдала за мальчиком из тенька. — Но я же никогда и не жаловалось на это, ведь так?.. — пробормотала Клюэль, словно спрашивая саму себя. «А ведь всего месяц с чем-то назад я сомневалось в правильности моего выбора школы песнопений… Интересно, что же поспособствовало таким сильным изменениям? Состязание? Инцидент во время поездки? Нет, ещё до них… Именно встреча с тобой стала для меня настолько важной. Очень-очень застенчивый мальчик цвета Ночи. Но вот если я скажу тебе это прямо в лицо, то ты, покраснев до ушей, будешь всё отрицать». — Потому что ты плохо понимаешь весёлые шутки, — тихонько рассмеялась Клюэль, представив себе, как он смущённо отворачивается от неё. Разумеется, не все воспоминания были хорошими. Но Клюэль была уверена, что даже не самые желанные события понемногу укрепляли её связь с песнопениями. «Может быть, я сумела полюбить песнопения?..» Клюэль посмотрела на руки отсутствующим взглядом. «Нет, не просто полюбила. В последнее время мои песнопения находятся в пугающе хорошем состоянии. Я осознала это незадолго до школьной поездки. Насколько бы я не была сонной, и как бы плохо себя не чувствовала, как только я начинаю представлять образ песнопения, всё это больше не имеет значения». Во время песнопений, она ощущала спокойное чувство невероятного творчества, которое словно освобождало её от течения времени. В эти моменты ей казалось, будто она переходит в иной мир. «Но мне интересно, а как себя чувствую другие в таких случаях?» Поскольку спрашивать о таком казалось очень неудобно, Клюэль до сих пор всегда упускала свой шанс. «Может, стоит всё-таки набраться смелости и спросить об этом у Нейта?» — Ну, в любом случае есть и другие проблемы… На столе скопилась гора тетрадей. Это была заданное на лето домашнее задание. И она лишь начала его делать. А ведь Клюэль пыхтела над ним изо всех сил. «Ну пыхтела-то я пыхтела… Но невозможное и есть невозможное». — Как я и думала: мне тоже придётся просить помощи у великой наставницы Мио.

***

На дорогом тёмно-красном ковре стоял роскошный диван из натуральной кожи. На приставленных к стене деревянных полках в ряд были выставлены заработанные учениками почётные грамоты. Это был кабинет директора академии Тремия. — Уже пора бы, — сказала завуч Джессика, бросив взгляд на настенные часы в углу комнаты. — Ну да, я очень этого жду, — скрестив руки, отозвался директор академии Зеа Лордфил и продолжил просматривать лежавшие на столе досье на учеников. И почти в этот же момент раздался стук в дверь. — Можно? — жизнерадостно спросил ученик в очках, входя в кабинет. На воротнике его формы были пришиты три синих полоски. Они означали, что этот парень учился в третьем классе и специализировался в Ruguz’е . Keinez [Красный] , Ruguz [Синий] , Surisuz [Жёлтый] , Beorc [Зелёный] , Arzus [Белый]. Особенностью техники песнопений была «классификация по цветам». Четыре цвета видимого спектра и белый вместе составляли пять цветов песнопений. Ученики выбирали себе один цвет из пяти и ставили себе целью призыв вещей, имеющих этот самый цвет. — Прошу прощения, что так внезапно вызвал тебя, Фернандо. — Нет-нет, всё в порядке, — ученик с крайне серьёзным видом покачал головой. Хотя правильнее было бы сказать, что он очень напряжён, а не серьёзен. — Сейчас ещё идут драгоценные летние каникулы, поэтому давай перейдём сразу к делу. Директор поднял несколько лежавших на столе листков и показал их Фернандо. Это были рекомендательные письма от учителей. — Я наблюдал за твоим песнопением на соревновании. Гигантская ледяная статуя рыцаря была хороша как по внешнему виду, так и по техническому исполнению. Твои навыки наилучшие среди третьеклассников, и результаты письменных тестов у тебя отличные. И твой классный руководитель, и ответственный за специализирующихся в Ruguz’е учеников старших классов высоко оценили твои способности. Согласно собранным учителями материалам Фернандо Рейба был всегда очень спокойным, образцовым учащимся. Да и по результатам письменных тестов он несколько раз входил в двадцатку лучших старшеклассников. — Вот как. Большое спасибо. Похоже, напряжение спало, и лицо Фернандо приобрело соответствующее его возрасту мягкое выражение. — Поэтому я бы хотел, чтобы послезавтра на церемонии открытии ты произнёс речь как представитель третьеклассников. Извини, что прошу тебя об этом так внезапно, но мы до самого последнего момента были заняты выбором подходящего кандидата. — Я?.. — Ты не согласен? — Нет-нет, пожалуйста, позвольте мне сделать это. Ученик распрямил спину, а его лицо снова напряглось. — А кстати, позволь спросить, какова твоя цель сейчас? Услышав вопрос завуча Джессики, Фернандо на несколько секунд задумался и замолчал, но затем ответил: — В настоящий момент, я хочу научиться исполнять благородные арии. Песнопения призыва малых духов каждого цвета относились именно к благородным ариям. Если ученик мог исполнять песнопения такого уровня ещё до окончания старшей школы, то после выпуска к нему должны были посыпаться приглашения со всех сторон. — Замечательно. Надеюсь ты и дальше будешь двигаться в этом направлении. — Конечно. Мне можно идти? Ученик уже собрался покинуть комнату… — Ах да, Фернандо, у тебя есть ещё немного времени? Убедившись, что парень остановился, Зеа Лордфил указал рукой на укравшую стену кабинета картину. Вся картина была вымазана тёмно-синей краской, и поэтому была очень далека от произведений искусства. — Не мог бы там один раз продемонстрировать своё песнопение. В качестве катализатора можешь воспользоваться этой картиной. Она как раз подходит по цвету твоей специальности. А призвать будет достаточно… маленький синий цветок. Катализатор был необходимым инструментом для каждого песнопения. Что у синего цветка, что у зелёного листочка — все воспринимаемые человеческим глазом «цвета» — это свет с определённой длиной волны. Техника песнопений призывает представляемые людьми вещи как раз на основе этой общности длин волн у предметов одного цвета. — Э… синий цветок?.. Этого правда будет достаточно? На лице Фернандо было явно заметно разочарование. Скорее всего он думал, что ему представился замечательный шанс продемонстрировать директору свои способности, но… — Ну… Начни всё-таки с него. — Понял, — ответил ученик и прикоснулся к картине. Он закрыл глаза и приступил к созданию образа. Спустя десять с чем-то секунд парень тихо пробормотал:

Ruguz [Песня Синего]

Это были завершающие слова песнопения. Но даже после них ничего не появилось. — Это же… — Ты заметил? В ответ на вопрос старика, ученик посмотрел на него с кривой улыбкой. — Нет, совсем забыл о такой возможности. Эта картина преступная? Для призыва объектов с помощью песнопения было необходимо открыть канал с помощью катализатора того же цвета, что и желаемая вещь. Но в этом и заключалась ловушка. После открытия в первый раз созданный катализатором канал закрывался намного плотнее, чем до этого. К примеру, если использовать красную бумагу, чтобы призвать красный цветок, а затем попытаться повторить процесс, то уровень сложности песнопения сразу же подскакивал в разы. Даже экспертам для взлома такого канала требовалась оратория. И пределом такого способа считалось песнопение третьего уровня — основная ария. Поэтому заменять катализатор после каждого призыва было надежнее и быстрее. Именно по этой причине опытные певчие постоянно носили с собой большое количество катализаторов, в том числе и самостоятельно приготовленные. Если человек сам подготовил катализатор, то, разумеется, никто не мог воспользоваться им до него. В названии этого феномена — «преступление потребителя» — и заключался смысл, что катализатор использовался повторно. Предложенная директором картинка уже использовалась для песнопений бессчётное число раз, и поэтому её канал уже был закрыт до ужаса крепко. — Будешь пытаться ещё раз, вместе с ораторией? В словах директора заключался смысл: «Ты можешь отказаться», — однако ученик протянул руку к синей картине и продемонстрировав свою стойкость: — Пожалуйста, позвольте попробовать ещё один раз… По комнате поплыли звуки оратории. Затем, спустя несколько минут… — Это… мой предел. С усталым выражением на лице парень передал в руки директору небольшой кусочек блестящего синего льда. Это был маленький, неживой объект, и тем более в несовершенном состоянии. Если смотреть только на результат, то над ним могли бы посмеяться даже ученики средней школы. Однако на самом деле песнопение парня более чем заслуживало похвалы. — Фернандо. Скажу прямо, ты даже более выдающийся, чем я предполагал. В словах директора не было ни капли лжи. Сам Зеа уже давно не встречал ученика, которому бы удалось призвать хоть что-то, используя в качестве катализатора эту картину. — Хорошо… В голосе Фернандо совсем не чувствовалось силы, похоже он слишком сконцентрировался на задаче. — Нет-нет. Это было правда замечательно. Я буду многого от тебя ожидать. — Большое спасибо. Извините, я пойду. Поклонившись, ученик покинул комнату. Зеа дождался, пока звук его шагов в коридоре затихнет, а затем… — Ну, что вы думаете? — спросил он у кого-то позади себя. В конце кабинета директора располагался небольшой архив. Его дверь открылась, и оттуда вышло несколько учителей. — Как ответственный за старшие классы Ruguz’а , я считаю, что он подаёт большие надежды. Даже думаю, что на состязании в следующем году от него действительно можно ожидать песнопения второго уровня. Очень серьёзный учитель в синем научном костюме привычным движением поправил очки. Стоявший рядом с ним крепко сложенный учитель в рубашке тёплых цветов беззаботно почесал голову. — Как его там, Фернандо? Ну, я согласен с тем, что сказал Миррор, он хорош. Для третьеклассника быть на таком уровне — очень значительное достижение. Правда, Энн? — Во-первых, Зессель, сходи-ка переоденься. Во-вторых, Миррор, ты тоже в последнее время ходишь только в этом костюме, — высказалась учительница, возмущённая одеждой этих двоих. Сама стройная женщина была одета в простое цельное платье без единой складочки. — Фу-у-у… — одновременно заговорили оба мужчины, осмотрев друг друга. — Мы вполне довольны, — в унисон продолжили они. Учителя ответили настолько синхронно, словно заранее договорились. — И ведь только в такие моменты вы действуете слаженно… — вздохнула Энн, покачав головой. — Я никогда не устану наблюдать за вами, — невольно рассмеялась завуч Джессика от удивления. — Понятно. В любом случае, все здесь сходятся во мнении, что этот третьеклассник подаёт большие надежды. Однако… Зеа Лордфил медленно перевёл взгляд с трио учителей на стоявшую несколько в стороне женщину в костюме цвета свежей зелени. — Я могу верить твоему рассказу, Кейт? — Ну… у меня самой… нет надежных доказательств. В конце концов я тогда была без сознания, — нервно и неуверенно ответила классная руководительница одного из первых классов. Затем она подавленно опустила голову, и её поблёскивавшие золотые волосы слабо качнулись. «Итак, сегодня в документах учеников на моём столе было написано два имени». Первым в списке был один третьеклассник. Образцовый ученик, чьи результаты на письменных тестах и техника песнопений выводили его в число лучших. А второй была некая ученица первого класса. Судя по документам, её навыки песнопений во время состязания были чуть выше средних. По результатам письменных тестов среди первоклассников её проще было найти, если начинать с низа списка. Но несмотря на всё это… «Директор, вы будете настолько шокированы, увидев её песнопение, что даже пошевелиться не сможете». «Поверить не могу… что видела то призванное существо». Хором заявили тогда директору и Зессель и Энн. Это случилось во время школьной поездки. Лишь немногие знали об инциденте в исследовательском институте. Тогда девушка, ещё не проучившись в старшей школе и полугода призвала… — Я тоже не могу сразу поверить в такое, но если ваш рассказ правдив… Прервавшись на половине, Зеа Лордфил осмотрел лежавшую на столе фотографию ученицы во время её поступления в школу. На фотографии была изображена сидящая на стуле немного нервничающая девушка с алыми волосами. «Неужели она превзошла всех учеников в моей школе?..» — Кейт, эта ученица живёт в общежитии, правильно? — Да. «Тогда, наверное, она уже вернулась в академию». Летние каникулы подходили к концу. Уезжавшие на время ученики уже должны были возвращаться в общежития. Поэтому, скорее всего, эта девушка тоже должна была быть там. — Джессика, пожалуйста, скажи всем учителям, ведущим уроки в первых классах, собраться здесь. А ты, Кейт, пока узнай, вернулась ли уже в общежитие твоя ученица.

Часть 2

В двух сотнях метров за главными воротами академии Тремия раскинулась широкая лужайка. На ней находился небольшой, поблескивающий зелёным простенький фонтанчик, вокруг которого были расставлены лавочки для отдыха. Что в обеденные перерывы, что в праздники — вне зависимости от сезона это место было популярно у учеников. На ковре из зелёной травы вольготно расположилась Мио, чьи золотые волосы качал легкий ветерок. Клюэль отсутствующим взглядом наблюдала за её разговором с несколькими сидящими вокруг неё учениками. — Да, сначала «языковой анализ», задача: перевести двадцать страниц с Селафено. Так, а тут у нас… «эпистемология катализаторов», задача: дедуктивным методом завершить рассуждение!.. — проговаривала Мио, выкладывая из сумки на лужайку толстые тетради одну за другой. — О-о-о! Мы спасены! Спасибо, Мио! — хором воскликнули две девушки, протянув руки к тетрадям, словно заворожённые. Одна из них носила длинные чёрные волосы, а вторая была загорелой и внешним видом напоминала парня. — О, милостивая госпожа Мио. Если бы вас не было, в погоне за школьными баллами нас ждало бы сокрушительное поражение… Ведь сколько бы я не смотрела в эти тетради, я понимаю примерно половину. — гордо выпятила грудь загорелая девушка — Ада — с напряжённым видом всматриваясь в одну из тетрадок. — Ох, мы, и правда, были в опасности. Из благодарности, я угощу тебя чем-нибудь в столовой — кивнула, соглашаясь с бормотанием Ады, высокая черноволосая девушка и дружески хлопнула Мио по плечу. Её звали Сержес. Обе эти девушки: и специализирующаяся в Arzus’e Ада, и изучающая Surisuz Сержес — были школьными подругами Клюэль и учились с ней в одном классе. — Правда?! Я бы очень хотела парфе! На лице Мио расцвела яркая улыбка. — Э… эм, Мио? — почти шёпотом обратился к ней внимательно наблюдавший за происходящим Нейт Йеллемиас — совсем юный мальчик, чьи волосы и глаза были окрашены в цвет Ночи. Он поступил в эту школу в тринадцать лет, на три года раньше чем большинство учеников, и изучал еретический цвет песнопений, называемый цветом Ночи. И хотя в целом Нейт казался совсем ребёнком, его подход к учёбе был настолько серьёзным и честным, что его можно было назвать кристально-чистым. Иногда Клюэль даже казалось, что мальчик сияет. — Не посмотришь ли вот это? Сжимая в руках белую тетрадку, Нейт уставился на сидевшую перед ним девушку вопрошающим взглядом. — А, Нейт, ты же делал доклад по истории? Да, конечно. Мне же можно её у тебя ненадолго одолжить? — Д-да. Спасибо большое. Просто я пишу доклад в первый раз. — Ничего-ничего, всё в порядке. А кстати, Нейт, ты тоже бери конфеты. Я накупила их слишком много.

В версии с изображениями тут находится картинка. Сказав это, Мио и сама кинула за щёку несколько конфет из лежавшей неподалёку кучи. «Мио… ты такой ребёнок». Наблюдавшая за развитием событием Клюэль, вытерла рукой выступивший на лбу пот. «Мио просто потрясающая». Давным-давно покончив со своей домашкой, Мио за своё свободное время успела сделать и домашние задания для всех остальных. Она в совершенстве знала не только свою специальность Beorc , но и все общие положения песнопений. Благодаря своей любви к чтению и учёбе, которую даже трудно было назвать хобби, у неё не было ни единого пробела в теоретических знаниях. То же и с докладом Нейта. Не прекращая загребать рукой сладости, девушка поразительно энергичным взглядом бегала глазами по рядам строчек. Более того, её лицо не покидала совершенно беззаботная улыбка. — Нейт, вот здесь тебе нужно немножко исправить. — Э... и правда! Вот значит как. Я перепишу. «Эта чудачка уже превзошла слово «потрясающая»». Клюэль ещё раз осматривала эту картину равнодушным взглядом, когда… — А кстати, Клюэль? — Ада легонька ткнула её пальцем в плечо. — А, что такое? — Ничего. Просто интересно, чем ты занималась летом после того, как все разъехались по домам. «Я поражена…» Сидевший неподалёку от Клюэль Нейт мгновенно замер точно также, как и она сама. — Я? Я тоже ездила домой к родителям. Заметив боковым зрением, что мальчик застыл, Клюэль постаралась сохранить на лице настолько спокойное выражение, насколько вообще могла. — А почему ты спрашиваешь? В ответ Ада беззаботно рассмеялась: — Ха-ха-ха. Вот оно как. Понимаешь, Клюэль, мы тут с Сержес поспорили: будешь ли ты все каникулы сопровождать Малыша. И я выиграла. — Э-э… Н-ну… Но прежде чем запаниковавший мальчик цвета ночи успел что-либо сказать… — О чём ты? Даже у меня найдётся пара-тройка дел на летние каникулы, — криво улыбнувшись, покачала головой Клюэль и помахала рукой. Встретив взгляд явно хотевшего что-о сказать Нейта, она скрытно подмигнула ему. «По правде говоря, именно так всё и было…» После того, как дополнительные занятия в Фиделии завершились, Ада и другие ученики разъехались по домам. Оставшаяся в одиночестве Клюэль постоянно сопровождала Нейта, которому некуда было возвращаться, во время тренировок песнопений. «Но, то что было летом — секрет. Не говори об этом даже Мио и Аде». «Х-хорошо». Если бы об этом стало известно подругам Клюэль, то обязательно поползли бы совершенно ненужные слухи. А если бы об этом узнали учителя, то вполне возможно, Клюэль вызвали бы в учительскую по вопросу недостойного поведения или чего-то подобного. Учитывая такую возможность, они с Нейтом заранее договорились отвечать: «Клюэль на лето ездила к себе домой». — А ты, Ада, похоже загорела ещё сильнее, чем раньше. Ездила на море? — Неа… Целыми днями тренировалась вместе с отцом. Даже времени завести себе парня не было, — устало ответила Ада, замахав руками, — отец так странно суетился, будто помолодеть успел. При малейшей возможности начинал читать мне лекции, вроде «Ты держишь копьё неправильно» или «Ты плохо ухаживаешь за копьём». И словно утомившись донельзя, девушка подавленно опустила голову. В этот же момент из громкоговорителей школы прозвучал знакомый голос:

— Вызывается ученик. Названному человеку необходимо срочно явиться в кабинет директора…

«А? Они вызывают учеников во время летних каникул?» Услышав внезапное школьное объявление, Клюэль задумчиво склонила голову. — Эй. Это же была госпожа Кейт, — пробормотала Мио с обычным отсутствующим видом.

— Первый год обучения, специальность Keinez , Клюэль Софи Нэт… — Названной ученице необходимо срочно подойти к кабинету директора. Повторяю…

«А?.. Я?..» Клюэль не сразу поверила своим ушам, подумав что ослышалась. — Это сейчас тебя вызывали? — спросил Нейт, с удивлением взглянув на девушку. Это означало, что она не ослышалась. — Первый год обучения, специальность Keinez , и к тому же вызов пришёл от госпожи Кейт… Очень похоже на Клулу, — беззаботным голосом произнесла Мио, сконив голову на бок. — Но я не помню ничего, за что меня можно было бы вызывать в кабинет директора. — Ты сделала что-то плохое, Клулу? «Мио… это было грубо. И всё же… Опоздания в класс? Нет, чушь какая-то. Никогда не слышала, чтоб за такое вызывали к директору». — Сдавайся, Клюэль… Кто-то хлопнул Клюэль по плечу. Когда она обернулась, то увидела предельно наигранные слёзы в глазах Сержес. — Я не знаю, какое преступление ты совершила, но в любом случае — успокойся. По какой-бы тёмной дороженьке ты не пошла, мы всегда будем твоими друзьями. Поэтому… — Поэтому?.. — Поэтому будь послушной и приготовься к исключению из школы. — Не говори чего-то настолько зловещего! — Ай! Клюэль ударила Сержес кулаком по голове. «Ох уж мне эти шутки. А по поводу моих проступков… как максимум, я несколько раз опоздала на урок. Ну, и мои оценки на последнем тесте были не очень хорошими, и это я ещё преуменьшаю. Но больше мне ничего на ум не приходит. Потому что я ничего такого и не делала!» — А-а… не очень я хочу это делать, но всё-таки схожу. — Всё будет хорошо. Перед смертью не надышишься. «Нейт… От кого бы ты ни научился таким фразочкам, но так говорить не стоит. А кстати, за речью Нейта улыбаясь наблюдала эта парочка проблемных детишек». — Ада, Сержес, это же вы нашептали Нейту такие вот странные выражения? — Э? Но мы же ничего не делали, не так ли? Обе девушки содрогнулись. «Так и думала, это они. Ну почему вызывали не их, а меня?» Глубоко вздохнув, Клюэль направилась в сторону кабинета директора.

Часть 3

«Итак, объявление, наверное, уже дошло до неё». Осмотрев всех выстроившихся в кабинете директора учителей, Кейт прислонилась спиной к стене. По списку людей в общежитии, она узнала, что искомая девушка не выезжала из него на каникулы. Если не было каких-то особенных обстоятельств, то оставалось только дождаться её прибытия. «И всё же… Директор явно приготовил какое-то зловредное испытание». Взгляд сидевшего в центре группы учителей старика был сосредоточен на устилавшем пол комнаты тёмно-красном ковре. «Неужели, он собирается предложить первогодке такую же задачу, как и тому третьекласснику?» В коридор раздался тихий звук шагов. Дверь в кабинет со скрипом открылась, и в проёме возникла высокая девушка с алыми волосами. Воротник её формы был такого же цвета, как и её волосы, и соответствовал специализации в Красном. — А… Когда девушка увидела выстроившихся в ряд учителей, по её лицу пробежала нервная судорога. — П-прошу прощения! Я ошиблась комнатой… — Нет, Клюэль, всё правильно, — в спешке окликнула уже собравшуюся сбежать ученицу Кейт. — Прости, что вызвали тебя во время летних каникул. — Значит, объявление зачитали действительно Вы?.. В окружении толпы учителей, девушка сжалась всем телом от дискомфорта. Конечно же, ей было тяжело быть под прицелом стольких взглядов. — А по какому вопросу меня вызвали? Я не сделала ничего особенно плох… — Клюэль. Внезапно, в отличие от всех остальных учителей, Кейт сделала шаг вперёд и подошла к своей ученице. — Скажи, неужели ты...уже сейчас способна исполнить высшую благородную арию? Девушка сразу же напряглась, словно испугавшись. Это было очень заметно для стоявшей рядом с ней Кейт. — О чём вы говорите?.. Это так неожиданно… — двусмысленно ответила Клюэль. — Тебе не надо ничего опасаться. Мы просто хотим убедиться, вот и всё, — криво улыбнулся довольно странно одетый Зессель, легкомысленно помахав рукой. — Проще говоря, резкий рост твоих практических навыков в исполнении песнопении стал горячей темой для обсуждений в учительской. — Резкий рост? — По моему мнению, как учителя, который недавно вёл у тебя занятия Красного в Фиделийском филиале, среди первогодок ты особенно выделялась. Присутствующие здесь учителя уже слышали доклад Зесселя о произошедшем там: «Получив задание «В течение тридцати минут призовите маленькое красное животное, используя в качестве катализатора любую знакомую вам вещь» все ученики в спешке начали петь ораторию. И только эта девушка молча сжимала в руках тюбик с красной краской». — Когда я подошёл к тебе, собираясь спросить что случилось, у тебя на каждом плече уже сидело по птице с красными перьями. Она даже не пела оратории. Зессель отвёл глаза не больше чем на 10 секунд, а песнопение уже было закончено. — Но в этом же нет ничего особенного… — Ты так в этом уверена? — даже не дав девушке нормально объясниться, Зессель продолжил. — После того как моё занятие кончилось, на площадке осталась только ты и собиралась потренировать песнопения. Нет, неправильно. Судя по выражению твоего лица в тот день, ты собиралась просто «убедиться» в чём-то. По-новому осознать собственную силу. Энн тоже видела то гигантское пламя. — Та огромная вспышка пламени во дворе. Никакой ученик не сможет призвать такое случайно, просто находясь в неподходящем настроении. — Но… Колеблющаяся девушка осмотрела учителей. — Всё-таки мне кажется это не стоит того, чтобы специально вызывать меня в кабинет директора. И птицы, и пламя сами по себе не очень сложны. «Да, всё правильно. Если бы дело было только в этом, то достаточно было бы объяснения «Многообещающая ученица, какую можно найти в любой школе», но следующий вопрос будет решающим». — Послушай, Клюэль. Кейт подошла ещё на шаг ближе к своей ученице. — Мне сказали, что, когда я потеряла сознание в исследовательском институте, на помощь пришла именно ты. — Нет, это была Ада… — Разумеется, о ней я тоже знаю. Но мне бы хотелось, чтобы ты ответила: правда ли, что ты пришла мне на помощь, призвав истинного духа? «Именно об этом и речь. После того, как меня вылечили, и я услышала рассказ об этом от Зесселя, я не могла поверить своим ушам. Он сказал, что девушка, которая казалась самой обычной ученицей, уже способна призвать истинного духа. Более того, им оказался невероятно редкий даже среди истинных духов Феникс». — Я… не знаю. Слабо покачала головой Клюэль. Однако это была очень неумелая ложь. Многие ученики и учителя, находившиеся в Фиделии, были свидетелями того, как девушка призвала Феникса. По словам Зесселя и Энн, прямо перед побегом из рушащегося института Феникс обратился к ней: « Клюэль... давай покинем это место ». Не могло быть никаких сомнений в том, что именно эта девушка с алыми волосами призвала истинного духа. — Клюэль, мы не собираемся тебя ни в чём обвинять. Скорее наоборот… — Если ты уже сейчас способна призвать истинного духа, то это тянет больше, чем просто на перевод по классам. Ты уже можешь сдавать экзамен на квалификацию певчего, — продолжая фразу Кейт, сказал учитель ответственный за первый год обучения Keinez’у . — Официально став певчей, ты сможешь получить значительные финансы на свою деятельность. А пропуск всех классов должен стать просто замечательный новостью для твоих родителей, которые оплачивают твоё обучение. — Кроме того, для учеников пропускающих классы существует дополнительная поддержка со стороны учителей. Если тебя интересует такой вариант, то по рекомендации академии тебя могут представить известным певчим. Это огромный шанс. Учителя подбадривали девушку один за другим, без малейшей паузы. «Это действительно наилучшая возможность, о которой только могут мечтать ученики. Самые выгодные условия… Но тогда почему?» Лицо девушки было настолько грустным, что её чувства были очевидны всем.

«Ну зачем они завели такой разговор… да ещё так внезапно…» В голове у Клюэль стало совсем пусто. От растерянности у неё началось головокружение, и она с трудом удержалась на ногах, закусив губы. «Я не проучилась в школе песнопений ещё и полугода. Я наконец обрела друзей. Я только-только приспособилась к занятиям и школьной жизни. И вдруг перевод по классам? Экзамен на квалификацию певчего?» Разговор оказался для неё слишком внезапным, она не могла по-настоящему прочувствовать его суть. «Я… не хочу этого». Перед глазами Клюэль возникла как всегда невинно улыбающаяся светловолосая подруга с детским лицом. Затем мальчик цвета Ночи, с которым она поклялась быть вместе. И не только они. «То же самое и с остальными одноклассниками. Я хочу проводить время вместе с ними. Потому что для меня именно это и есть самое ценное». — Большое спасибо. Но я… Внимательно оглядев всех стоявших перед ней учителей, Клюэль помотала головой. — ...довольна тем, как идут дела сейчас. Среди учителей поднялся шум. — Что ты имеешь в виду? — подавленным голосом поинтересовался сложивший руки учитель, имени которого она не знала. — Просто у меня есть человек, вместе с которым я хочу изучать песнопения, — сладко улыбнувшись ответила ему Клюэль. — Но ведь… — Всё в порядке. Мне и правда достаточно того, что у меня есть сейчас. Учитель снова хотел что-то сказать, но не успел… — Я поняла. Когда летние каникулы кончатся, ты снова будешь моей ученицей, — сказала стоявшая совсем близко к девушке Кейт. А затем она шепнула Клюэль на ухо: «Если ты так решила, то я поддержу тебя». — Х-хорошо. «Как же чудесно… Госпожа Кейт не злится». — Все понятно. Со своей стороны я считаю, что мы должны максимально уважать мнение ученицы. К тому же с ней согласна такой хороший учитель, как Кейт. Собрав все разложенные бумаги в стопку, директор поднялся из-за стола. — Между прочим, Клюэль. Есть одно дело, которое я бы хотел с тобой обсудить… Выражение лица старика, прежде очень величественное, в одно мгновение стало странно спокойным. Достоинство, присущее человеку, управляющему академией, исчезло, сменившись на дружелюбие. — По правде говоря, я, да впрочем и все присутствующие здесь учителя, видели множество красных истинных духов, но до сих пор никогда не встречались с Фениксом. — Вот оно как?.. Для самой Клюэль не было более знакомого образа, чем Феникс. Ей было тяжело поверить, что среди таких специалистов песнопений, как учителя и директор, не было ни одного человека, хоть раз видевшего его. — Хотя в истории и существуют свидетельства его появления, даже среди исследователей, он считается иллюзией. Феникс, Божественная птица рассвета, — самый призрачный среди всех истинных духов. Как минимум, в настоящее время не существует ни одного певчего, подтвердившего способность призвать его. Вот настолько редким является твой истинный дух, — пожав плечами, произнёс одетый в синий костюм учёного учитель в очках. «Я не знала, что мой истинный дух настолько особенный…» — Поэтому, просто из интереса, если ты не против, я бы очень хотел, чтобы ты попробовала его призвать. В словах старика не чувствовалось лжи. Когда он говорил, его взгляд был полон невинного любопытства, почти как у ребёнка. То же самое можно было сказать и об остальных учителях. Скорее всего, все они были переполнены этим любопытством, изначально свойственным людям, которые решили посвятить жизнь песнопениям. — Э… Извините пожалуйста. Но даже почувствовав это, Клюэль опустила глаза. — Я действительно готова исполнить любое доступное мне песнопение. Но… Девушка прервалась, подыскивая слова. Слова подходящие, чтобы выразить свои чувства самым честным, самым правильным образом. — Я думаю, что мой истинный дух не отзовётся на причину: «Просто чтобы увидеть». Потому что я поклялась в своём сердце, что буду петь только в самые важные моменты, только ради драгоценных для меня людей. Большинство из людей, освоивших песнопения, работали в организациях, связанных с первой помощью и спасательской деятельностью. Призвав летающее существо вроде пегаса, можно было транспортировать людей. Или например, в случае пожара в месте, где мало воды, для борьбы с ним использовалось песнопение воды. На замерзших землях песнопение пламени могло обеспечить тепло. Стоявшие перед Клюэль учителя и исследователи песнопений были лишь малой частью всех певчих. А сама девушка ещё не выбрала свой путь. Даже более того, она ещё до конца не решила, хочет ли стать певчей. И всё же… она не хотела исполнять песнопение просто ради зрелища. Клюэль казалось, что это будет оскорблением для мальчика, который усерднейшим образом старался освоить песнопения цвета Ночи. — Ясно. Невысокий старик глубоко вздохнул. — Мне правда очень жаль... Она прямо отказала не кому-нибудь, а директору академии. — Нет, всё именно так, как ты и сказала. Мне кажется, я кое-что понял. Скорее всего, именно благодаря твоему чистому сердцу в тебе и поселился достойный истинный дух, — улыбнулся ничуть не оскорблённый старик. — Ну-ну, Клюэль, не стоит так дрожать. — Э-эм… Могу я сделать что-нибудь в качестве извинения? Я могу, например, призвать цветы. «Уж с чем-то вроде живых цветов в кабинете директора, я точно справлюсь». — Спасибо за беспокойство, но сейчас здесь нет ни одной вазы для цветов. Директор огляделся вокруг, но внезапно его взгляд замер на чём-то под ногами у Клюэль. — Нет, постой… У меня всё-таки есть к тебе просьба. Призови свою любимую вещь, не важно, что именно. А в качестве катализатора можешь воспользоваться вот этим ковром. — А? Мне, правда, можно использовать его? — Конечно. Услышав ответ, Клюэль медленно коснулась ковра. В тот же миг её посетило какое-то смутное чувство дискомфорта. «Это…» — Но, учти, некоторые вещи с трудом становятся катализаторами. — Это же тот самый случай, да? Его уже шесть раз использовали для песнопений. «Как там это называлось? И ведь оно было на последнем тесте… Мне кажется, начиналось на «прес-» или что-то вроде того». — А? Что-то не так? — подняла голову Клюэль, услышав поднявшийся среди учителей шум. Девушка увидела, что директор внимательно наблюдает за ней с изумлённым видом. Да и остальные учителя тихо о чём-то переговаривались между собой. — Ты что-то почувствовала? — Нет, просто когда коснулась его, то мне показалось: «А может это оно?» — вот и всё. — А что по поводу числа использований? — Тоже просто показалось… Но я думаю, что всё именно так. «Как птицу узнают по голосу, так и здесь — коснулась и узнала. Вот и всё». Едва Клюэль коснулась ковра, как ей отчётливо представился канал этого катализатора. Створки его ворот сжимались несколько упрямее обычного. «Но мне почему-то не кажется, что я не смогу исполнить песнопение… Насколько бы упрямыми ни были ворота, насколько бы они не дулись от недовольства, чувствую, что нынешняя я способна мягко их уговорить. Нет, я уверена в этом. Почти так же, как мама уговаривает своё любимое дитя». У Клюэль была твёрдая уверенность, настолько же бессознательная, как дыхание для всех живых существ, даже чем-то напоминавшая некий высший промысел, что ей внятно абсолютно всё в песнопениях. Её сознание стало невероятно чистым, её чувства проснулись. Ей даже не была нужна оратория. «Будет достаточно одной только мысли, всего одной небольшой фразы».

Isa sia clue-l-sophie pheno [Проснитесь, алые дети]

Ковёр под ногами у девушки засиял красным. Сияющие частицы света воспарили к потолку. Они осветили всю комнату, принеся с собой свежесть мелкого снежка. — Не может быть. Преступный катализатор и без оратории?! Один за другим раздавались паникующие голоса учителей. «Что такое? Чему они удивляются? Я ведь просто открыла канал с помощью катализатора, как и всегда… И всё же, что мне призвать? Думаю, мой самый любимый цветок сойдёт. Он прекраснее любого драгоценного камня, мой любимый алый цветок».

Keinez [Красный]

И как только девушка пропела это себе под нос…

***

— Прошу прощения, я пойду. Меня ждут друзья. Без каких-либо эмоций и даже капли гордыни, ученица быстро скрылась в коридоре, словно сотворённое ей было абсолютно естественным. Девушка покинула кабинет директора, оставив позади себя комнату заполненную сотнями алых цветов — амариллисов. Спустя некоторое время… — Эта девушка… Кто она вообще такая?! Никакой певчий не сможет устроить такое всего несколькими словами. Учитель первого года обучения Keinez’у вытер пот со смертельно бледного лица. Девушка повторно воспользовалась преступным катализатором даже без оратории. Не существовало ни одной официальной записи о том, что хоть какому-нибудь певчему удавалось подобное. Если просто допустить возможность бесконечного использования катализаторов, то не было бы преувеличением сказать, что это выходит за пределы человеческих возможностей в песнопениях. Но скорее всего, девушка даже не показала всей своей силы. В могильной тишине комнате… — Сначала песнопевец еретического цвета Ночи, а затем прямо рядом с ним похожая на монстра красная… Нет, похожая на монстра гений песнопений. Даже страшно становится от того, что она не понимает своего таланта, — тихо пробормотал устремивший глаза в потолок Зессель, словно разговаривая сам с собой. — Тоже самое с «яйцами» и серыми песнопениями. Всё случилось в одно и то же время… Всё это действительно просто совпадения?

Совпадения? Конечно же нет. Всё случившееся вокруг этого дитя, и всё что будет происходить дальше… Творится в соответствии с мелодией презумптивной судьбы * , что уже приняла форму звука. Всё вокруг существует только благодаря этому дитя. Всё вокруг существует только благодаря этому дитя и мне. Уже скоро придёт время понять. Понять… а затем осознать… Что истинное имя алого дитя, цветущего на потустороннем берегу, — Selahphenosia [Селафеносия — заветное имя]. Мой голос ещё не достиг тебя. Но… Клюэль, я никогда не свожу с тебя глаз. Потому что я очень люблю тебя.

Этот тайный шёпот не достиг ничьих ушей. Тихий голос исчез в неизвестном направлении, так никем и не услышанный. ↑ Вольный перевод английского термина из эмбриологии «presumptive fate», иногда «presumptive fate mapping», который означает маркировку клеток развивающегося организма и определения, какими органами или тканями эти клетки станут в будущем. В русской науке чаще используется в варианте «презумптивные зачатки»

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Первый куплет побеждённого: Deus, Arma? [Почему ты обнажила клыки?]

Ветер, который поднимал песок, заглушил первые слова женщины: — Ты добирался в такую даль только для того, чтобы сказать мне: «Там что-то есть»? — Да, — кивнул старик. — Почему мне? — Когда становишься старым, иногда, очень редко, тебе открывается настоящая суть вещей. Посмотрев сначала себе под ноги, а затем на небо над головой, старик жалобно прикрыл глаза. — Назовём это потоком, что тянется через весь мир… Увы! Когда люди стареют, они получают возможность видеть этот поток, но в то же время из-за возраста они попадают под впечатление, что быть носимыми им хорошо. Судьба. Предопределение. Согласившись с ними, люди отказываются от искомых идеалов, даже видя их прямо перед собой. — Пусть мои глаза стары, но я ясно вижу. Ты — единственная, кто не потерялась в этом потоке. Да, именно... Ты — та, кто противостоит ему. Я искренне тебе завидую. Скажи, почему ты способна обнажить клыки на «поток»? — Не знаю. Услышав короткий ответ женщины, старик улыбнулся. — Ну, в любом случае, пожалуйста, выслушай последнюю просьбу старика. — Ты сваливаешь на меня очень тяжелое дело. — Ха-ха. О да, бесспорно! Некоторое время пожилой мужчина тихо смеялся. Но в какой-то момент его смех стало невозможно отличить от плача. — Да… Если задуматься, то возможно, что и моя встреча с тем «Нечто» была в каком-то смысле неминуема. Он не смеялся и не плакал. Его голос был хриплым, как если бы он боялся чего-то.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Второй аккорд: Если я не вернусь…

Часть 1

Шла самая обычная, такая же, как и всегда, ночь. Влажный ветер ещё сохранял летнюю жару. На небе сквозь облака проглядывал лунный свет. На лужайке во дворе общежития насекомые играли последние трели уходящего лета. Ничто не отличало эту ночь от других.

Кроме одного — звуки насекомых внезапно затихли.

Ни охранники академии, ни оставшиеся в школе на ночь учителя, ни множество населяющих общежитие учеников не заметили такого крошечного изменения. Ночь шла своим чередом. Можно сказать, что изменения не уловил ни один певчий. Но при этом… «Что это за ощущение?..» Только девушка, изучающая песнопения, но не являющаяся певчей, — гилшэ Ада Юнг Гилшувешер проснулась этой странной ночью. «Что-то не так. Что-то…» — Сержес, вставай. Ада быстро растолкала живущей с ней в одной комнате подругу. — А?.. Что такое? Три часа утра?.. Что могло случиться в такое-то время? — Что-то не так, — бросила Ада, схватив прислонённый к кровати гил. Затем она аккуратно выглянула в окно. Дувший снаружи ветер не пах ничем особенным. «Значит… тот, чьё присутствие я сейчас почувствовала, уже внутри общежития?» — Сержес, — Ада взглянула подруге прямо в лицо. — Если я не вернусь в течение часа, свяжись напрямую с комендантом, а затем включи тревогу внутри общежития. — Э? — Запри дверь на ключ и никому не открывай. — П-постой… Не дожидаясь ответа, Ада выскочила в коридор и огляделась по сторонам. Не было видно ни одной подозрительной тени и не слышно звука шагов. «Но почему тогда такая духота?..» Когда Ада сражалась с истинным духом серых песнопений, её кожу словно иглами пронзала жажда крови противника. Но сейчас девушка чувствовала отличающийся от того раза смутный холодок. Он полз по коже, словно какая-то вязкая слизь. Ада двигалась вперёд, крепко сжимая гил. Наконечник был восстановлен, но девушке пока не удалось полностью привыкнуть к весу и длине изменившегося после починки копья. У неё по-прежнему оставалась толика неуверенности. Вызывавшее холод присутствие ощущалось впереди, а не сзади. «Что там вообще такое?..» По спине девушки пробежала струйка пота. Ада была уверена, что ей удалось почти полностью избавиться от звука собственных шагов. Даже лежавшая на полу пыль не взлетала вверх. Но несмотря на это, по девушке продолжал течь холодный пот. Она беспокоилась, что неизвестному противнику каким-то образом стало известно о ней. Расстояние между Адой и неизвестным не сокращалось. Похоже, что одновременно с тем, как она приближалась, само оно удалялось от неё. «Какая чушь… Здесь женское общежитие школы песнопений. Кто может вторгнуться в такое место?» Ада прошла вдоль коридора и спустилась по лестнице. На первом этаже перед входными дверями располагалось пустое пространство немножко более широкое, чем коридоры здания. Ада остановилась за углом, прямо перед этим пустым пространством, потому что почувствовала, что там и остановилось распространяющее склизкое присутствие нечто. Не было никаких сомнений в том, что противник наблюдал за её действиями. «Он заманивает меня туда?..» Девушка закусила губу. «Что же делать? Подглядывать из-за угла бессмысленно. Он явно ждёт того момента, когда я покажусь». Ада медленно вышла из-за угла. — Что ты делаешь в таком месте и в такое… Но на половине фразы у неё пропал дар речи. .Потому что в том месте, где она ясно чувствовала странное присутствие, ничего не было. «Ничего нет. Такого же!..» У неё по спине пробежали мурашки. А затем, прежде чем Ада успела замереть от удивления, её тело двинулось само. — !.. Руководствуясь почти что животной интуицией, Ада взмахнула гилом в сторону совершенно пустого пространства. И в тот же миг нечто со свистом устремилось в её сторону. Издав звук столкновения с чем-то твёрдым, копьё ударилось о пустоту. Ада ещё раз, точно так же, как прежде, направила копьё в якобы пустое место. В этот раз кончик копья явно во что-то погрузился. И одновременно с этим холл огласился тихим криком какого-то живого существа «Там действительно что-то было». Отпрыгнув назад, Ада разорвала дистанцию. Она наконец ухватила настоящую суть противника. Это было странное существо, чьё тело невозможно было увидеть ни под одним углом зрения. «Кто это такой?..» Ада продолжала обмениваться с ним ударами копья, и почувствовала, что его сила не так уж и велика. Но она совершенно не могла понять дальность его атаки и точную позицию. Спустя всего несколько десятков секунд её дыхание сбилось, что было совершенно невозможно в обычных обстоятельствах. Атаковать, полагаясь только на присутствие, поток воздуха вокруг тела и свист ветра, оказалось очень изматывающим делом. Ада использовала тактику «бей и беги», делая выпад копьём и сразу же отступая. Если бы она замешкалась хоть на секунду, то противник сразу бы перешёл в наступление. Девушка повторяла эти действия с предельной внимательностью десять раз, двадцать… Тук. Ада ясно расслышала звук, как спина медленно отступавшего противника коснулась стены. «Пора положить этому конец!» Ада шагнула вперёд и ударила с максимально возможной для себя силой и скоростью. «Уклониться невозможно», — с абсолютной уверенностью в этой мысли Ада взмахнула гилом наискосок сверху вниз. С громким звуком наконечник копья погрузился в стену. Реакции… не было. — Что?..

В версии с изображениями тут находится картинка. Невольно выдохнув от удивления, Ада впервые в жизни засомневалась в своих ощущениях. Несомненно, буквально мгновение назад перед ней что-то было. Но в тот момент, когда она загнала невидимого врага в угол, присутствие внезапно исчезло, словно призрак. «Всё это время я сражалась с дымом? Нет, невозможно». Её одежда на плече и руках была разорвана в нескольких местах, оголяя тёмную загорелую кожу. Не могло быть никаких сомнений в том, что девушка с кем-то сражалась. И это был не фантом. «Но вот это внезапное исчезновение… Как такое вообще можно объяснить?» Во время своего обучения гилшэ, Ада сходилось в бою со множеством призванных существ. Но среди всех полученных ей на собственном опыте сведений, не было никакой информации о подобном. — Это совсем не смешно… Вспомнив недавнюю погоню и бой, Ада содрогнулась всем телом.

Часть 2

День церемонии открытия. Со скоростью Нейта путь от расположенного в углу территории академии мужского общежития до корпуса первых классов занимал примерно десять минут. Между общежитием и учебными корпусами пролегала каменная дорожка, на которой было несколько ответвлений, в том числе в сторону женского общежития и просто для прогулок. — Что такое?.. Нейт внезапно остановился примерно на полпути, когда проходил мимо раскинувшейся рядом с учебными зданиями лужайки. Когда он пригляделся, то обнаружил посреди плотной растительности чей-то силуэт. — Э-эм… Вы в порядке? Нейт в спешке начал трясти лежавшего на боку человека. Спустя некоторое время… — А?.. — слабо вздохнул тот. Несмотря на белый, явно мужской халат, судя по туфлям на высоком каблуке и чертам лица, это была женщина. — У Вас что-нибудь болит? Тогда Вам немедленно надо к вр… Но в этот момент женщина крепко схватилась за трясущую её руку. — Ты кто такой? — спросила она, потирая глаза свободной рукой. — Э… М-меня зовут Нейт… Стоп, я хотел спросить тоже самое. С Вами что-то случилось, раз вы внезапно потеряли сознание на лужайке? — Потеряла сознание? Нет, я просто спала. Надавив кончиком пальцев в уголки глаз, женщина поднялась с земли. Из-за высоких каблуков, её рост казался ну очень большим. «С-спала?» — Я приехала вчера вечером. Но когда попыталась найти ночлег, обнаружила, что всё вокруг территория академии. Я так и не подыскала хорошего места, вот и пришлось спать на улице. — Н-но здесь же ничего нет… А-а! Посмотрите, у Вас на спине трава. — Ох, спасибо. Нейт помог ей стряхнуть приставшую к одежде траву. Когда с этим делом было покончено, женщина повернулась к нему и оглядела многозначительным взглядом. — Эй, парнишка. Так, между прочим, твоя полоска интересного цвета. «О чём она?» Проследив за взглядом женщины, Нейт понял, что она смотрит на воротник его формы. — Если я правильно всё понимаю, то цвет песнопений местных учеников можно определить по цвету полосок на форме, но… чёрная полоска очень-очень интересная. В академии Тремия год обучения и изучаемый цвет каждого ученика обозначались разноцветными полосками на рукавах и воротнике формы. Поскольку изначально полоска цвета Ночи подготовлена не была, Нейт пришил к воротнику чёрную ткань. — Я изучаю песнопения другого цвета. — О? То есть ты хочешь сказать, что существуют чёрные песнопения? Чёрный цвет песнопений в противовес белому. Многие люди думали в первую очередь о таком контрасте. Хотя закончить разговор быстрее всего можно было бы, согласившись с таким предположением, Нейт с трудом удержался от соблазна. — Н-нет. Это цвет Ночи. И песнопения цвета Ночи. — Песнопения цвета Ночи… А! В этот момент женщина резко хлопнула в ладоши, словно вспомнив что-то. — Я слышала об этом от Ксинса. Непризнанный официально, но совершенно точно существующий цвет песнопений. Названное ей имя, было тем же самым, что и у знакомого Нейту легендарного человека. Во всём мире, вне зависимости от профессии, было широко известно имя Радужного певчего. — Вы знакомы с господином Ксинсом? — Более-менее. Мы с ним пуд соли съели. «Что она имеет в виду?..» Не поняв, что хотела сказать женщина, Нейт вопросительно склонил голову на бок. Но та не обратила на это никакого внимания и продолжила всматриваться в его воротник. — А кстати, почему цвет Ночи? — А? Что значит «почему»? — Предельно простой вопрос. Если соответствовать нормальной практике песнопений, то в противовес существующему белому чёрный цвет был бы уместнее. Но почему тогда этот цвет называется цветом Ночи, а не чёрным? Вот что я имею в виду. — Э-э-э… Поскольку эти песнопения создала моя мама… Подобные вопросы задавали ему и в прошлом, хоть и очень редко. Однако даже для самого Нейта они были табу. «Я и сам не знаю...» Однажды он задал маме этот вопрос, когда решил, что она находится в хорошем настроении. Ответ мамы был очень коротким: «Спроси у Армы». Но когда он обратился к призванному существу, то наотрез отказалось что-либо объяснять. Единственным ответом Армы было: « Когда ты отыщешь причину, почему твоя мама сказала обратиться ко мне, то и сам всё поймёшь ». Нейту так и не удалось ничего узнать. С тех пор парень мог только отчаянно изучать оставленные ему мамой песнопения, и у него совсем не оставалось времени размышлять о природе их названия. Именно поэтому Нейт всегда, когда ему задавали этот вопрос, отвечал уклончиво: «Потому что это ересь», или «Вот такой это странный цвет». Услышав такое, большинство людей сразу же отступали. Но эта женщина-учёный так не поступила. — Песнопения всегда имеют предельно логичную структуру. Мне кажется, что у твоей мамы должна была быть некая причина назвать этот цвет именно так. Какая-то веская причина назвать его именно цветом Ночи. «А может маме просто больше нравилось такое название?.. Что вообще значит «Какая-то весьма веская причина, назвать его именно цветом Ночи»?» — Э-эм… Извините… Я и… «Сам не знаю», — собирался сказать Нейт, но прежде чем он успел договорить, женщина хлопнула его по плечу. — Ладно, парнишка, не парься! Это просто моя привычка задавать вопросы сразу же, как только они пришли мне на ум. Может быть, твоей маме просто понравилось звучание слов «Цвет Ночи». Даже если она дала такое название с определённой целью, здесь и сейчас мы вряд ли сможем придумать достаточно хорошее объяснение этому. На её губах появилась небольшая улыбка, а сама она с довольным видом скрестила руки на груди. — Х-хорошо, — кивнул Нейт. И в этот же момент он неожиданно вспомнил, в каких обстоятельствах находился. «Что же делать… Вот-вот начнётся церемония открытия. Мне надо бежать в класс как можно скорее». — Э-эм… Извините, мне уже пора… — А? Ах да! Нейт уже подобрал свою сумку, попрощался и собирался сбежать, но женщина ухватила его за край формы. — А-а… Что случилось? Мне… — Я тут подумала, парнишка, не проведёшь ли меня к кабинету директора? — Н-ну… кабинет директора находится в административном здании на… — Не-не, не так. Это я и сама знаю. Но это же просто святотатство терять время блуждая по этой абсурдно огромной академии. Ты меня очень выручишь, если проведёшь к пункту моего назначения наикратчайшим маршрутом. — Н-но… мне сейчас надо срочно бежать в класс. Нейт попытался вежливо отказаться, но женщина продолжила с очень довольным видом удерживать его на месте. — Вот как. Значит тебе придётся поторопиться. Вперёд, отправляемся в кабинет директора. «Кто-нибудь спасите меня!» Окончательно отчаявшись, Нейт удручённо опустил голову.

— А-а-а, опаздываю! Нейт задыхаясь бежал вверх по лестнице. Вокруг не было видно других учеников, потому что все они уже должны были сидеть на своих местах в классе. Класс Нейта располагался на втором этаже корпуса первогодок, в самом конце коридора. Мальчик аккуратно заглянул в окно рядом с дверью. Как он и думал, все его одноклассники уже были там и внимательно смотрели на классную руководительницу Кейт. — Э-э-э… Нейт осторожно открыл дверь, но поскольку та плохо подходила в проём, раздался громкий скрип. Разумеется, взгляды всех присутствующих сразу же собрались на мальчике. —П-прошу прощения. Когда я шёл сюда, меня окликнула странная женщина и поэтому… — попытался искренне извиниться Нейт, но… — Мы ждали тебя, Нейт, давай поскорее садись, — спокойно ответила ничуть не рассерженная Кейт. Казалось даже, что она почувствовала облегчение. — А?.. — Садись уже, Нейт. Учитель не могла начать разговор, пока все не будут на местах, — позвала его сидевшая в первом ряду Клюэль. — С-сейчас! «Но почему они ждали меня? О чём таком нельзя было говорить, пока все не будут на местах? Более того, сегодня же церемония открытия. Сейчас все должны уже направляться в зал». — Вроде бы все собрались… Быстро осмотрев класс, Кейт встала за кафедру. — Я думаю, все вы знаете, что по планам сегодня с утра должна была быть церемония открытия. Прошу прощения за внезапность, но она была отменена. «Отменена?..» Даже не пытаясь успокоить резко расшумевшихся учеников, Кейт глубоко вздохнула. — Объясню вам всё по порядку. В настоящее время к нам поступила информация, что в разных местах континента один за другим возникают непонятные феномены, — громко и размеренно произнесла учительница. — Я не могу подробно рассказать, что именно это за феномены, потому что по их поводу сейчас ведётся расследование, но… Я думаю, у всех вас ещё свеж в памяти инцидент с катализаторами, произошедший у нас в школе. Феномены, о которых нам сейчас сообщили, до конца не изучены, но есть основания подозревать, что они связаны с тем событием. «Произошедший в школе инцидент с катализаторами» — другими словами, вышедшие из-под контроля «яйца». Кроме этого во время летних каникул был ещё и случай с атакой на исследовательский институт и превращёнными кем-то в камень сотрудниками. По словам группы следователей, ситуация в институте сейчас была взята под контроль, но нападавший до сих пор не был пойман. Серые песнопения… Нейт на своём собственном опыте прочувствовал их ужас. «Неужели под непонятными феноменами имеются в виду такие же атаки на другие места, как и на тот институт?» На мгновение взгляд Нейта пересёкся со взглядом Кейт. Казалось, что учительница хотела что-то сказать ему этим взглядом, но она сразу же отвела глаза в сторону. — Поэтому было решено, что наша школа примет меры против этих событий. Стоявшая за кафедрой учительница на мгновение прервалась и выпрямила спину, а затем продолжила: — Для расследования этих загадочных событий был сформирован следственный комитет. В соответствии с решением комитета все школы песнопений будут опорными пунктами для расследования. Сейчас всё руководство нашей академии во главе с директором собралось на внеочередное собрание по вопросам создания своей команды следователей и подготовки мест для других членов комитета.

***

«Здесь почитать не получится…» Миррор сощурил глаза из-за яркого, слепящего света люстры. На втором этаже административного здания Академии Тремия располагалась огромная прямоугольная комната, пол которой устилал тёмно-фиолетовый ковёр — конференц-зал. Из более чем сотни мест сейчас было занято около трети. Достаточно неплохой процент для внеочередного собрания. — Итак. Собрались пока ещё не все, но поскольку назначенное время уже наступило, предлагаю начать, — произнёс директор академии Зеа Лордфил, поднявшись со своего места. Заседание, посвящённое противодействию серым песнопениям. В числе присутствующих были представители всех подразделений академии: несколько человек из руководства, несколько учителей с каждого из годов обучения, а кроме них ещё и сотрудники информационного отдела. Хотя сам Миррор был в первую очередь учителем, на этом заседании он присутствовал в том числе и как член информационного отдела. — В общих чертах, всё именно так, как и описано в предварительно розданных вам материалах. Эта информация была подготовлена следственным комитетом в условиях абсолютной секретности, поэтому прошу относиться к ней соответственно. В последние несколько дней в разных местах континента произошёл ряд странных событий, обстоятельства которых напоминали случай с ранее упомянутыми серыми песнопениями. На ряд исследовательских институтов и школ песнопений были совершены нападения, и в каждом из случаев было опустошено хранилище катализаторов. Поэтому предполагается, что нападавшим везде был один и тот же человек. «Серые песнопения?..» Склонившись над разложенными материалами, Миррор поправил очки. Об обнаруженной в фиделийском филиале Келберксого института стае серых существ и серебристом истинном духе он услышал от видевших это своими глазами Зесселя и Энн. «А теперь ещё и нападения на хранилища катализаторов в разных местах…» Эти преступления не были просто развлечением. Нападавший поставил на уши очень многих влиятельных людей на континенте, но до сих пор не было известно даже его лицо. И правда, серые песнопения, превращающие людей в молчаливый камень, лучше всего подходили для подобных нападений. Что пламя Keinez’а , что вода Ruguz’а привлекли бы слишком много внимания. Но у серых песнопений, обезвреживающих только свою цель, не было такого недостатка. «Всё понятно. Вот почему следственный комитет оказался в затруднении». — Выводы группы следователей были следующими: хотя преступник до сих пор всегда пользовался грубой силой для нападений, по своему характеру он очень расчётливый человек. Единственная улика, которую он оставил после себя — это… — на середине фразы директор продемонстрировал всем прозрачную пробирку с серым осадком внутри, — катализатор, которым, предположительно, пользовался. «То есть, ничего». — Сотрудников администрации я прошу взять на себя переговоры со следственным комитетом. Всем учителям необходимо иметь в виду всё уже сказанное, а также попросить учеников немедленно сообщать о любом подозрительном человеке, замеченном на территории академии. Информационному отделу, я, как и всегда, доверяю взаимодействие с исследовательскими институтами и другими школами песнопений. Я полагаю, суть дела вам ясна. Вопросы? Убедившись, что никто не поднял руки, управлявший академией старик свернул в трубочку документы, которые были у него в руках. В зале царило ощущение, что заседание пора закрывать, но внезапно со своего места поднялся Миррор: — Можно одно сообщение? Сегодня утром с информационным отделом связалось главное управление Келберкского института. — И? — Мне было сказано, что представлять их будет заместитель директора. — Заместитель директора… Салинарва из «Ля минор»? Старик попытался сохранить обычное для себя спокойствие, но в его голосе явно слышалось небольшое воодушевление. Официально у этой организации не было названия. И тем не менее, все знавшие о ней люди без исключения признавали её превосходство. В эту малочисленную организацию неуживчивых еретиков входили такие люди, как глава гилшэ Клаус и Радужный певчий Ксинс. — Весьма необычно, что «Ля минор» действует так в открытую. Если один из их членов уже появился, то возможно, что и другие начнут действовать. Задумавшийся директор скрестил руки на груди. А спустя мгновение из коридора раздался непривычный для академии стук высоких каблуков. — Правильное предположение. Внезапно, без какого-либо стука дверь в зал была открыта пинком. — О! Как говорят, легка на помине. Там, куда смотрел старик, стояла женщина, носившая белый халат учёного поверх чёрной рубашки. У неё на груди висела металлическая пластинка с выгравированной на ней названием института. Но, вот в отличие от в целом простой одежды, её тёмно-красные туфли на высоком каблуке сильно выделялись. Её никто сюда не приглашал, однако не нашлось ни одного человека, кто высказал бы недовольство её визитом. — Но необходима одна поправка: другие не «начнут действовать», а «уже действуют». Правда сейчас я знаю лишь о Нессирисе и Шанте. Сказав это, женщина перевела многозначительный взгляд в сторону Миррора, но тот в ответ лишь пожал плечами: — Как необычно, что ты выбралась из своей лаборатории. — Давненько не виделись, Миррор. С последнего собрания учёных в прошлом году вроде бы. Ха-ха, ты всё такой же бледный, как и всегда. Как я понимаю, твоя любовь к чтению так и не угасла?. — К сожалению, в этот раз моя бледность связана с недостатком сна. — Это тоже замечательно! Такими и должны быть учёные. «Ну вот и что с ней делать? Она такая же странная, как и всегда». Хоть Миррор и понимал, что сейчас проходит серьёзное собрание, он не смог удержаться от вздоха и кривой улыбки. — Я впервые встречаюсь с Вами, господин директор. В этот раз наши вещички доставили вам неприятности. Как представитель института, я приношу Вам свои извинения. Отойдя от дверей, женщина встала прямо перед управлявшим академией стариком. Она ничуть не стеснялась человека, который был как минимум в два раза старше неё. — О нет, в этом нет необходимости. В то же время в словах директора чувствовалась сила. Он внимательно смотрел на женщину, казавшуюся невоспитанной, но, тем не менее, приятной. — Полагаю, Вы — Салинарва Эндокорт. — Да, именно. И хотя мне нет дела ни до чего кроме моих исследований, я наслышана о Вас, Зеа Лордфил, бывший чемпион Колизея. Безумная учёная многозначительно улыбнулась. — На этом давайте закончим с формальностями. Нам всем очень дорого время, поэтому не перейдём ли сразу к делу, а именно, к обмену информацией?

***

«А кстати, интересно, с каким делом она пошла в кабинет директора?» — Что случилось, Нейт? Нейт сидел у окна и с задумчивым видом всматривался в административное здание, когда девушка с алыми волосами заглянула ему в лицо. — Просто я встретил очень странную женщину… — Кто это был? — Ну, я видел её в первый раз, но думаю она не всё-таки не из академии. Задавала слишком уж странные вопросы, а под конец можно даже сказать похитила меня. Нейт удручённо повесил голову. Из-за этой женщины он впервые в жизни опоздал на урок. — Нет, нет и нет. Всё в порядке, Нейти! — воскликнула почему-то довольная Сержес, хлопнув мальчика по спине. — Именно так начинается взросление. Тебе не нужно оправдываться — будь мужчиной и ответь прямо: «Я проспал». — Н-неправда! Меня действительно… — Хо! Ну тогда расскажи, что это была за женщина? — спросила явно не поверившая ему девушка. — Я её совершенно не знаю… Но вроде бы её звали Салинарва. И как только Нейт это сказал… Ада, до этого безразлично слушавшая разговор, резко выплюнула недопитый спортивный напиток. — Эй, Ада, так нельзя! — хором крикнули едва успевшие отскочить Клюэль и Сержес. — А-а… Прошу прощения. Просто я так внезапно услышала это имя… Всё ясно… Значит она приехала. Беззаботное лицо Ады в одно мгновение приобрело остроту. Именно с таким выражением девушка размахивала гилом во время боя в исследовательском институте на летних каникулах. — Она твоя знакомая?.. — пробормотала вопрос Клюэль, но Ада только пожала плечами: — Нет, знакомая отца. В этот же момент дверь в комнату открылась, и в класс вошла запыхавшаяся учительница. — Прошу прощения, что так внезапно ушла. Экстренное совещание наконец-то закончилось. Прошу всех занять свои места. Кейт вернулась в класс. Перед выходом она обещала быстро вернуться, но с того момента прошёл почти целый час. — Также хочу извиниться за то, что вам сегодня пришлось прийти в школу. При виде поклонившейся учительницы весь класс удивлённо ахнул. Дождавшись, когда шум утихнет, Кейт быстро заговорила: — Мне сейчас нужно снова отойти на другое совещание. И хотя в этот раз оно не займёт и тридцати минут… прошу всех на всякий случай приготовиться к возвращению домой. «Э?..» Сказанные классным руководителем слова оказались уж слишком неожиданными. — Учитель, что вы имеете в виду? В ответ на вопрос склонившей голову на бок от изумления Сержес, Кейт снова заговорила скороговоркой: — В связи с теми загадочными событиями, о которых я говорила ранее, руководство академии сейчас проводит голосование. Голоса пока разделились пятьдесят на пятьдесят, но… в зависимости от решения, территория академии, начиная с полудня, может быть закрыта. И поэтому я ещё раз прошу всех подготовиться к возвращению по домам.

***

Женщина из «Ля минор» уселась на предназначенный для посетителей диван в кабинете директора, скрестила ноги и с недовольным видом пробормотала: — Lastihyt … Я не слышала об этом слове, поскольку была занята исследованием песнопений. Но учитывая, что его искал Ксинс, я думаю, вероятность того, что это чьё-то имя, довольно высока. Загадочное написанное кровью слово было оставлено кем-то в затихшем фиделийском филиале Келберксого института. — Надпись была оставлена внутри здания, где устроило себе гнездо стая серых призванных существ. Судя по вашему рассказу, я полагаю не может быть никаких сомнений, что её оставил нападавший. — «Ля минор» уже что-нибудь нашел? Сейчас в комнате находилось всего три человека: директор, женщина из «Ля минор» с чашкой чая в руках и стоявшая в углу Энн. Вначале присутствовала также и завуч Джессика, но поскольку у неё появились неотложное дело, она поспешно покинула помещение. — К сожалению, в настоящее время каждый из нас занимается тем, что ему больше нравится. Повернувшись к задавшей вопрос Энн, исследовательница подняла руки вверх, словно сдаваясь. Сказанное ей не значило, что цели членов организации не совпадали. Просто каждый из одиннадцати человек действовал в своём стиле. — Шанте сейчас занимается обменом информацией внутри «Ля минор». Клаус вроде бы распространяет новости в среде гилшэ. В настоящее время среди обратных песен пяти цветов песнопений не было такой, которую можно было бы счесть достаточно эффективной против серых песнопений. Поэтому массовая мобилизация специализирующихся в этом вопросе гилшэ была верным решением. — А кстати… — раздражённо вздохнул управляющий академией старик и поднял взгляд на исследовательницу, — чем занимается Ксинс? Я слышал, что он сильно выделяется даже среди «Ля минор». Радужный певчий посетил академию во время состязания, но вот чем он занимался после этого, не знали ни Энн, ни директор. — Он любит блуждать с места на место и поэтому очень скрытный. У меня есть собственная сеть осведомителей, но даже я практически ничего о нём не знаю. В этот раз, он вроде бы осознаёт серьёзность дела, так что мы договорились встретиться ещё раз через недельку. Исследовательница криво улыбнулась и помахала рукой. — Ясно. А что насчёт Нессириса? — А? А-а этот… Услышав названное директором имя, Салинарва поднялась с дивана. — Он обходит подвергнувшиеся нападению места одно за другим. Но это не для расследования. Вполне возможно, что нападавший оставил где-то важную улику и вдруг захочет вернуться за ней. Вот Нессирис и думает, что сможет его захватить. Но, если честно, мысли о поимке и всё такое прочее, это просто мои предположения. Представительница «Ля минор» тихо рассмеялась, но несмотря на её полушутливый тон, взгляд директора не потерял остроты. — Ну… я думаю, уж он на такое способен. В конце концов, второй человек в «Ля минор» может потягаться с самим главой гилшэ. В голосе старика чувствовалась радость. Второй номер «Ля минор» — «Великая сингулярность» — Нессирис. В дуэли этот человек демонстрировал совершенно недостижимое, подавляющее превосходство над любым другим певчим. — Я думаю, не стоит возлагать на него слишком больших надежд, — произнесла Салинарва, поднеся к губам чашку с чёрным чаем. — Нет никаких сомнений, что устроивший все нынешние происшествия человек довольно умён. Мы мало знаем о возможностях серых песнопений в прямом столкновении, и до сих пор не определили методы его перемещения, как и пути для отступления. К тому же он ещё ни разу не возвращался на место преступления. — Понятно… — Сейчас всем необходимо сохранять бдительность. Уж слишком неестественно выглядит тот факт, что три года назад пожилой ассистент в фиделийском филиале исчез сразу после того, как произвёл очистку «яиц». На середине фразы Салинарва развернулась в сторону Энн, явно собираясь продолжить: — Однако этот старик и нападавший не одно лицо, ведь так? Встретившись с ней взглядом, Энн согласно кивнула. Следственный комитет собрал свидетельства вылеченных после превращения в камень сотрудников фиделийского филиала. Среди них были те, кто видели нападавшего. По их словам, это был «крупный человек, с ног до головы закутанный в одежду кочевников», из-за которой им не удалось разглядеть его лицо. Невысокий, по воспоминаниям исследователей, старик-ассистент совсем не соответствовал этому описанию. — Давайте немного проясним ситуацию… Салинарва облокотилась на диван и надавила пальцами в уголки глаз. — Кто-то нападает на исследовательские институты и школы песнопений и грабит хранилища катализаторов. На местах преступлений находят людей, превращённых в камень серыми песнопениями. По свидетельствам спасённых, нападавший — закутанный в одежду кочевников человек. Кроме этого в фиделийском филиале было оставлено серое «яйцо». «Однако серое «яйцо» отличается от «яиц» других цветов. Следствие установило, что в архивах Келберкского института не было записей о его очистке. Исходя из этого, можно предположить, что серое «яйцо» — собственная разработка нападавшего, а значит, он является профессионалом не только в песнопениях, но и в производстве катализаторов». — Скорее всего, прототип этого «яйца» создал исчезнувший из фиделийского филиала старик-ассистент. Зовут ли его Ластихайт, неизвестно. Почему Ксинс его искал тоже совсем непонятно. Об этом я расспрошу Ксинса при нашей следующей встрече. «Старик точно не был нападавшим. Но сложно себе представить, что между ними нет никакой связи. Хотелось бы знать цели нападавшего, причины старика для создания «яиц»… Да как минимум то, почему он внезапно исчез три года назад и его дальнейшие перемещения. Но вряд ли где-то бы в мире найдётся человек, который был бы вкурсе всего этого». — Перехожу к заключению. Правда о происходящем лежит глубоко в бездне, куда наши руки пока не достают. Директор Зеа, моё предположение таково… — стянув в щёлочку обведённые фиолетовой помадой губы, Салинарва вновь обратила свой взгляд к старику. — рано или поздно, нападавший придёт и в эту академию. «Первым подвергся нападению филиал Келберкского института. Разумеется, информация о том, что «яица» уже передали академии Тремия, была полностью секретной, но в филиале наверняка существовали документы об этом. Если человек, в одиночку уничтоживший весь институт, каким-то образом узнал о них…» — Я знаю о такой возможности. И именно поэтому я провел это собрание и оказываю всевозможную поддержку следственному комитету. Выражение лица женщины не изменилось, как если бы она ожидала такого ответа директора. — В таком случае, лучше быть последовательным до конца. Нельзя допустить, чтобы здесь произошло нечто ещё более ужасное, чем в фиделийском филиале. Особенно если учитывать количество учеников. В академии сравнительно простой режим для входа посторонних лиц, и это тоже упрощает работу преступника. «Неужели она ведёт к…» — Необходимо на время полностью закрыть академию. Тогда станет возможно изобличить нападавшего, — равнодушно заявила женщина. А вскоре после этого, на внеочередном собрании руководства… Впервые в истории академии Тремия было принято решение закрыть академию, а всем ученикам приказать отправиться по домам.

Часть 3

— Временная приостановка занятий. Учительское собрание. Всех учеников, живущих поблизости, отправляют по домам, а тем, кто проживает в общежитии, запрещено покидать территорию школы. И все школьные корпуса полностью закрываются? Какие-то очень строгие меры… Несколько минут назад по классам распространили письменные объявления. Пустым взглядом просмотрев написанное, Клюэль скривилась. «Школа временно закрывается. Все это выглядит прямо как меры предосторожности на случай, если виновник цепочки странных событий заявится сюда». — После обеда классы тоже, вроде бы, будут закрыты, — тихо пробормотал шагавший по дороге к общежитиям Нейт, сжимая в руках сумку. — Но с другой стороны, летние каникулы увеличиваются, и я этому очень рада, — беззаботно произнесла Мио. — Вот как?.. — Правда?.. Сначала Клюэль, а вслед за ней и Нейт удивлённо посмотрели на Мио, но та этого даже не заметила, продолжая энергично размахивать сумкой. — Конечно же! Я просто в восторге! «Ох, как же с ней тяжело. Она прям подпрыгивает, а глаза сверкают… Эта девушка совсем не чувствует напряжения». Хотя с другой стороны поведение Мио не было чем-то особенным. Об инциденте, случившимся в Фиделии во время школьной поездки, среди учеников знали всего три человека, включая Клюэль. Остальные не могли представить себе ничего конкретного от слов «загадочные события», и поэтому не ощущали ужаса. «Ну и что мне делать?.. Даже если я попробую рассказать о произошедшем, не уверена, что смогу достаточно хорошо всё описать. А если я попытаюсь объяснить аккуратно, то получу обратный эффект. Как только я что-нибудь расскажу Мио, эта болтушка сразу же разнесёт это по всей школе. А значит, в сокрытии деталей не будет никакого смысла». — Слушай-слушай, раз уж нам так повезло, давай устроим ночёвку у тебя в комнате! Понятия не имея о внутренних терзаниях Клюэль, подруга схватила её за руку. — Э?.. — У наших одноклассниц такие же намерения. Вроде бы Ада и Сержес позвали к себе остальных, — заявила Мио, улыбаясь во всё лицо. «Меня обманули! У меня же должен был возникнуть хотя бы малюсенький вопросик, почему она идёт с нами, хотя должна была уже уйти домой». — Хе-хе-хе-хе. Вот именно сейчас родители уехали. Поэтому даже если я вернусь, у меня будет куча свободного времени! — Послушай… — Замечательно, школьный магазин до обеда ещё должен быть открыт. Раз всё уже решено, я сбегаю за соком и сладостями! Ночка будет жаркой! — П-постой! Мио! — крикнула Клюэль вслед мгновенно умчавшейся подруге. «И ведь только в такие моменты она бегает так быстро». — Слушай, Нейт, ты должен был не молчать, а помочь мне переубедить Мио, — Клюэль ткнула рукой стоявшего рядом с ней мальчика, но никакого ответа не получила. — Э? Нейт?.. Нейт с пустым взглядом и приоткрытым ртом смотрел куда-то вперёд. Проследовав за его взглядом, Клюэль тоже повернулась в ту сторону. — Привет, парнишка, мы опять встретились. Там, легонько махая рукой, стояла высокая женщина с тёмно-зелёными глазами и такого же цвета волосами в лабораторном халате. На фоне её белого халата особенно выделялись странные тёмно-красные туфли на высоких каблуках. — Нейт, это твоя знакомая? — Ну, сегодня с утра, я немного проводил её по школе... «А. Значит, это о ней Нейт говорил недавно?» — Угу. Я очень благодарна тебе за тот случай. А, кстати, из-за спешки я не смогла представиться надлежащим образом. Сделаю это сейчас. Меня зовут Салинарва Эндокорт. Я работаю заместителем директора в Келберкском исследовательском институте. «Келберкский исследовательский институт?» Услышав это название, Клюэль нахмурилась. «Разве это не то место, где в Фиделии была расставлена ловушка серых песнопений?» — И почему здесь находится заместитель директора? — К сожалению, есть особые обстоятельства. Слишком долго объяснять. Клюэль озвучила витавший в голове вопрос, но исследовательница в ответ лишь театрально изобразила непонимание. «То есть это дело, о котором нельзя говорить в открытую…» Клюэль сразу же поняла: эта женщина явно была очень серьёзным соперником. «Серое «яйцо» было оставлено в Фиделии в качестве ловушки. Виновник этого пока неизвестен. Неизвестно и то, был ли он один или действовал сообща с кем-то. Вполне возможно, что среди сотрудников Келберкского института был кто-то со стороны преступника. А значит…» — Возможно ли, что Вы связаны с делом о яйцевидных катализаторах? — Хо… Во взгляде женщины появилась острота. — Самая обычная ученица в школе песнопений владеет такой информацией, какой от неё совсем не ждешь. Весьма интересный объект для наблюдений. И как много ты знаешь? «Она, и правда, приехала сюда из-за «яиц»». — Я не обязана отвечать человеку, который не говорит, зачем сюда приехал. — Ну-ну, не кусайся. Как заместитель директора, я прибыла расследовать вопрос этих катализаторов. Вот и всё. А может… этот парнишка тоже обо всём знает? «Нейт, молчи!» — Клюэль взглядом осадила стоявшего рядом с ней мальчика. — Ну вот, меня опасаются, — женщина-учёный почесала затылок. — И это факт. Итак, что же делать? — Это потому что ты очень подозрительная, Салина. Хотя то, что сказала Клюэль — не ложь. Мы тоже не знаем, что есть что в деле о «яйцах», — раздался прямо из-за спин Нейта и Клюэль голос. — Ада? — Расслабься, Клюэль. Я более-менее знакома с этой женщиной, — ответила невысокая загорелая девушка. Ада ушла из класса раньше всех, и поэтому уже давно должна была быть в общежитии. — О! Вы только посмотрите, это же беглая девчонка! Ты по-прежнему невелика ростом. — Поправочка… Я её совсем не знаю, — с усталым видом отозвалась Ада. — Не надо так говорить, беглая девчонка. Ты появилась очень вовремя. Как я понимаю, эти двое — что-то вроде твоих одноклассников? — Хватит уже «беглая» да «беглая»! Я тогда взбесилась после слов: «Обнаружен подопытный образец» — а потом кое-кто вместе с подчиненными попытался влить в меня что-то подозрительное! — Ха-ха-ха… О чём это ты? — А-а-а-а-а! Как же ты доста-а-а-а-ала! — пронзительно завопила Ада, взорвавшись от злости. — Эй, Ада… Под холодным взглядом Клюэль, одноклассница наконец смогла вернуть себе спокойствие. — Ну… Вот этого малыша зовут Нейт. Ту, кого ты назвала весьма интересной — Клюэль. Они оба знают о халатности твоего института. — Хм, ну да, я слышала, что ещё несколько учеников принимали участие в деле помимо тебя. «Что она имеет в виду?..» — Ада, а почему твой отец знаком с заместителем директора Келберкского института? — шёпотом спросила Клюэль у стоявшей рядом с ней девушке, поскольку не знала обстоятельств. — Ах да, я рассказала об этом только Малышу во время школьной поездки. Мой папаша создал одну организацию. Обычно её называют «Ля минор». Она состоит всего из одиннадцати человек, но туда входит в том числе и господин Ксинс. Так вот, она — тоже одна из них. «Организация всего из одиннадцати человек. И все они работают вместе с тем самым Радужным певчим?» Сколько бы Клюэль не рассматривала женщину, та совсем не производила впечатления «величественности» из-за окружавшей её атмосферы расточительности. — Если она знакома с господином Ксинсом… значит, она потрясающая, не так ли? — высказался поражённый Нейт. — Ну… потрясающая-то она потрясающая… — почесав голову, отозвалась Ада и заметно скривилась. — У меня было слабое предчувствие, что в школу пошлют кого-то из «Ля минор» из-за инцидента с «яйцами». Было бы неплохо, если это был господин Ксинс, но я и подумать не могла, что приедет эта учёная-извращенка. Короче, если описать одним словом — это провал. — Я всё слышу, беглая девчонка. Женщина с невозмутимым видом приподняла одну бровь. Вопреки ожидания Клюэль, она вдруг повернулась к ним спиной и зашагала по направлению к школе. — Э? Ты куда, Салина? — На прогулку. Сперва мне надо получше изучить территорию академии. Вчера вечером я натягивала свои сети на лужайке за главными воротами, но, разумеется, то место заметит и преступник. Похоже, мне надо найти более подходящую точку. Помахав рукой, женщина ушла в сторону в сторону административного здания. — Мда… Она как и всегда очень странная. Ада вздохнула, а Клюэль увидев это, вспомнила тот вопрос, который хотела задать — А кстати, Ада. Я кое-что услышала от Мио. Это правда, что ты позвала одноклассниц на ночёвку сегодня? Только Нейт, Клюэль и Ада лично видели серые песнопения в исследовательском институте. Клюэль думала, что в нынешней ситуации такое расслабленное поведение Ады недопустимо, но… — А-а, ну это же вполне естественно. Правда, в этот раз обстоятельства несколько отличаются. Затем, Ада резко приблизилась к Клюэль и шепнула: «Сегодня в полночь приходи на задний двор общежития». «Э?» И не дав времени переспросить, девушка сразу же отдалилась. — Вот и всё. До скорого, Клюэль. Малыш, тебе тоже стоит поскорее вернуться домой. — П-постой, Ада… Сколько бы Клюэль ни пыталась расспросить одноклассницу, та отвечала только: «Потом».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Третий аккорд: Чудесная ночь, не правда ли? — Клюэль Софи Нэт

Часть 1

Текли часы самой обыкновенной ночи. С шумом лёгкого ветерка смешивались трели насекомых. Сырой сквозняк качал занавески учительской и немного приподнимал края лежавших на столе документов. Посреди тихой и спокойной ночи временное закрытие академии казалось полнейшей ложью. — Вот, держи. Внезапно перед глазами Миррора появилась чашка со свежезаваренным чёрным чаем. В чайных парах ощущался освежающий аромат лимонной травы * . Кроме него присутствовал и слабый запах сладости — не сахара, а мёда. Впервые за четыре часа Миррор оторвал голову от документов. — Энн?.. — Ты слишком заработался. Тебе стоит отдохнуть, — ответила приготовившая чай коллега. В её глазах было видно слабое беспокойство, чем-то отличающееся от горькой улыбки. — Я пробовала с тобой заговорить, но никакой реакции не было. — Потому что такая сейчас ситуация, — равнодушно ответил Миррор, приподняв чашку. — Ты же сама вырастила эти растения? — Да. Они хорошо помогают при усталости. А ещё я положила немного мёда, зная что ты нормально относишься к сладостям… Не слишком сладко получилось? — Мне как раз. Это Зессель у нас теряет сознание от сладкого. «А кстати, мне так непривычно не видеть рядом этого совсем не переносящего сахар друга детства». — Зессель сейчас сопровождает в поездке директора и госпожу Джессику. Они отправились на собрание с руководством соседней школы песнопений. Примерно сейчас уже должны были добраться до места. Скорее всего тоже будут всю ночь заседать. — Тогда понятно почему вокруг так тихо. Будь он здесь, я не смог бы спокойно работать. — Мне кое-что сказали перед отъездом: «Поскольку этот Миррор обязательно упрётся в своё расследование, устрой ему перерыв по медицинским показаниям вместо меня». — Такая чушь… Опустив чашку, Миррор откинулся на спинку кресла, и то жалобно скрипнуло.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Как будто наблюдаю за часто ссорящимися, но неразлучными друзьями детства, — вырвалось у Энн, и она прикрыла рот рукой. — Не буду этого отрицать… А кстати, чем ты сейчас занимаешься? Энн расположилась на прислоненном к стене комнаты складном стуле. Миррор только сейчас разглядел у неё под мышкой книгу с выглядывающей оттуда закладкой. — Нашла у себя недочитанную книгу и теперь вот догоняю. — Тебе же не обязательно было делать это здесь. — Ты ж всё равно просидел бы всю ночь, разве нет? Решила составить тебе компанию, — спокойно улыбнувшись ответила Энн. Эта невинная улыбка словно бы говорила: «Разве мы не коллеги?». Энн показывала её только своим друзьям детства: Миррору и Зесселю. «Ох…» У Миррора не нашлось слов для ответа. — Всё вокруг сплошная чушь… — шёпотом пробормотал он, разговаривая сам с собой.

Часть 2

Трехэтажное каменное здание женского общежития академии Тремия насчитывало двадцать две комнаты на одного человека и двадцать восемь — на двух. Таким образом, в нём проживало семьдесят постояльцев. Согласно плану заселения, первоклассницам выделялись комнаты на самом верхнем этаже, ученицам вторых и третьих классов — на втором, а выпускницам — на первом. В одной из комнат на верхнем этаже… — Шах! Держа в левой руке конфету, правой Мио сделала ход. Быстро оценив ситуацию на доске, Клюэль представила в голове несколько вариантов, какие только смогла придумать, но… — Эх… Сдаюсь. С грустью в голосе, она выбросила белый флаг. Это был матч между первым местом в рейтинге класса по настольным играм и двадцать восьмым. Разница была слишком очевидна. — Э… Стой! Я ещё не уверена, что смогу победить! С досадой проворчав: «Я всегда была плоха в интеллектуальных играх» — Клюэль принялась складывать фигуры на место. — Э, уже заканчиваем? — Да... вроде достаточно наигрались. — Хм, тогда что дальше будем делать? Что? Я же закупила в магазинчике и мини-игры, и набор для фокусов. Ночь только началась! Судя по всему, Мио собиралась с головой погрузиться в развлечения. За спиной у неё высилась целая гора ещё не тронутых игр. — Э-эм. Послушай… Клюэль бросила короткий взгляд на часы на стене. Когда они закончили ужинать, ей показалось, что время ещё есть, но назначенный Адой срок понемногу приближался. Задний двор находился с обратной стороны общежития. Чтобы попасть туда, надо было выйти наружу и обойти здание. Поскольку Клюэль пришлось бы пройти по общественным дорожкам, она никак не могла выйти в ночнушке. — Мио, я тут вспомнила, что у меня есть одно дело... — Дело? — Оно пустяковое, поэтому я вернусь быстро. Но мне придётся ненадолго выйти наружу. — Э-э-э… Наружу? Нам же вроде бы сказали не выходить. Да и вообще, в этом общежитии действует запрет на выход ночью, разве нет? Мио с удивлённым видом склонила голову на бок. — Я не собираюсь там блуждать, так что всё будет в порядке. Я тихо выберусь наружу, и так же тихо войду. Вернусь быстро, а ты, кстати, пока можешь принять ванну. Мио мылась относительно быстро, но Клюэль всё равно думала, что сможет вернуться раньше. — Хорошо. Возвращайся как можно быстрее. — Ага. Оставляю комнату на тебя. Легонько помахав рукой, Клюэль шагнула в коридор.

***

Тёмной ночью мальчик перевернулся на спину и устремил взгляд в мрачный потолок. «Не могу уснуть…» Кровать была маленькой, и мальчик полностью укутался в одеяло, но всё равно продолжил смотреть в потолок. Голову Нейта отказывались покидать случайно оброненные утром слова: «Почему цвет Ночи? Если соответствовать нормальной практике песнопений, то в противовес существующему белому чёрный цвет был бы уместнее. Но почему тогда этот цвет называется цветом Ночи, а не чёрным?» «Причина, по которой песнопения цвета Ночи обязательно должны называться именно так, а не чёрными… Я и сам этого не знаю». Для Нейта этот фундаментальный вопрос был подобен тому, как если бы его спросили о причине существования растений, животных, или моря на краю континента. «Я хочу сдержать данное маме обещание. Хочу освоить песнопения цвета Ночи. Я всем сердцем хочу только этого, и потому поступил в школу песнопений. Именно поэтому я и не должен вообще волноваться о чём-то таком. У меня нет времени переживать». — Наверно, когда-нибудь я всё же узнаю ответ… В комнате был только он один. Никто не мог ответить на это бормотание мальчика. «Мне кажется, что у твоей мамы должна была быть некая причина назвать этот цвет именно так. Какая-то веская причина назвать его именно цветом Ночи». «А может это такая область знаний, которуй вообще не стоит касаться?» Чем больше Нейт мучал себя вопросами, тем глубже его засасывал водоворот сомнений. Чем активнее он искал ответы, тем больше ему представлялось, будто блуждает по коридору, из которого просто нет выхода. Мальчик уже начал думать, что он вовсе перестанет двигаться вперёд, пока не найдёт ответ. — Но… я хочу знать. По сравнению с предыдущими, эти слова содержали некую силу и эхом разнеслись по темной комнате. «Чего желала мама, когда дала песнопениям цвета Ночи такое «имя»? Я не смогу изучить их пока не узнаю ответа на этот вопрос. Полностью уверен в этом… Но кто знает ответ? К кому мне пойти за советом?» «Мне слишком о многом нужно рассказать. Никаким сообщением это не передать. Поэтому, чтобы Я мог всё высказать, призови меня ещё раз», — вот что он услышал * от девушки, которая всегда была рядом с ним, когда они вдвоём стояли на крыше. — Ещё раз… «Самое близкое мне призванное существо цвета Ночи, что всегда приглядывало за мной и ночью, и днём». — Эй, Арма… Нейт медленно приподнялся на кровати. Царила непроглядная темнота. «Он сказал тогда: «Когда ты отыщешь причину, почему твоя мама сказала обратиться ко мне, ты и сам всё поймёшь»». Холодный воздух проникавший сквозь чуть приоткрытое окно раскачивал занавески. — Ты же знаешь ответ?..

Часть 3

Дувший на улице ветер оказался сильнее, чем думала Клюэль. От его порывов трава под ногами у девушки шуршала так, словно плакала. Придерживая рукой развевавшиеся волосы, Клюэль шла по вымощенной камнем дорожке в сторону заднего двора общежития. Скрипевшая под ударами ветра решётчатая крепость всегда закрывалась на ночь. Но когда девушка добралась до неё, то увидела, что вход был открыт. — Ада, наверно, уже пришла... Чтобы добраться от входной двери общежития до заднего двора, нужно было обойти здание. Как доводилось слышать Клюэль, изначально это место тоже предназначалось для постройки корпусов общежития. Хоть оно и называлась задним двором, на деле это было просто открытое пространство, полностью заросшее сорняками. Возможно, именно по этой причине лишь немногие люди посещали его регулярно. Сама Клюэль по пальцам могла сосчитать сколько раз она приходила в это заброшенное место. До территории заднего двора даже не доставал свет фонарей. Клюэль медленно продвигалась к центру пустыря, позволяя глаза привыкнуть к окружающему мраку. — Минута в минуту. Из темноты показался махающий рукой силуэт. Хотя различить человека было сложно, хорошо знакомый Клюэль голос принадлежал её однокласснице.

Keinez [Красный]

Клюэль медленно раскрыла ладонь, и над её левой рукой воспарил заменявший лампу красный огонёк. — Э-э-э. Как ярко! Предупреждать нужно, когда собираешься включать свет! Ада сощурила глаза. — Ой… прости. Слишком светло? — Просто я уже привыкла к темноте. Отвернувшись, чтобы не смотреть прямо на свет, девушка облокотилась на ближайшее дерево. — Ада, у тебя на плече… На плече у девушки расположилась большое, больше её собственного роста, копьё. «Вроде бы оно называется «гил». Но зачем она взяла его с собой?» — А… Просто соблюдаю осторожность. — Осторожность? — Ага. И это связано с той причиной, почему я позвала тебя. Но сперва… Оторвав спину от дерева, Ада загорелым пальцем указала на призванный Клюэль огонёк. — Что это? — Эм… Жар-фея. Я слышала, что в белых песнопениях есть фея-светлячок, вот и спросила учителей, встречается ли такое в других цветах. По правде говоря, Клюэль узнала о феях только вчера. Недолго думая она пошла в учительскую, где завуч Джессика ей всё объяснила. — Среди белых песнопений и правда есть такая основная ария, но разве вот эта жар-фея такая же? Ада заинтересованно рассматривала парящее призванное существо. — Да, я уверена в этом. — Вот как. Клюэль, ты в последнее время просто поразительна. — И что во мне такого поразительного? — Я наблюдала за тобой на состязании перед летними каникулами. Тогда ты была вполне обычной. Но вот во время недавней поездки ты ведь призвала истинного духа? «Феникс… Хоть его и зовут истинным духом, для меня он ничем не отличается от других призванных существ. Он почему-то кажется мне невероятно близким и знакомым». — А сейчас ты смогла исполнить основную арию без оратории. Среди учеников редко такое встречается. «Это правда что-то поразительное?..» Посмотрев себе на ладонь, Клюэль задумчиво склонила голову на бок. «В конце концов, все учителя школы способны на такое, разве нет? К тому же, у меня вроде бы не слишком хорошо получилось». — Ну, похоже, я сейчас в хорошей форме. Что-то вроде того... — В хорошей форме? С моей точки зрения, причина не настолько проста. «Причина? Возможно это…» — Возможно, что я чуть-чуть полюбила песнопения. — Полюбила? «Да, полюбила». Сейчас разум Клюэль был кристально ясен. Как если бы все овладевавшие ей тревоги исчезли. — В летней школе было то же самое. Я увидела, как изо всех сил трудятся Мио и Нейт, и подумала, что тоже хочу что-нибудь сделать. Если мои песнопения смогут хоть кому-нибудь помочь, то я хочу сделать всё, что в моих силах. — Ну, раз ты сама это понимаешь, то всё в порядке. В конце концов, нет ничего плохого в улучшении своих песнопений. Ада смущённо почесала голову. — К тому же… Для меня сейчас это даже хорошо. «Что ты имеешь в виду?» — собиралась спросить Клюэль, но не успела. Ада ответила ей одними глазами. Её взгляд стал острым… Нет, правильнее было бы сказать, пронзительным. — Клюэль, сегодня учителя отправили всех учеников по домам. — Ты о тех непонятных событиях? «К тому же, здесь, видимо, есть связь и с теми серыми песнопениями». — Непонятные события? Да, именно о них. Возможно, учителя ожидают, что скоро наша школа тоже окажется втянута в них, или что-то похожее. Сжав рукой закреплённый на спине гил, Ада резко перевела взгляд на небо. — Но… они ошибаются. Это вопрос не какого-то близкого будущего. Этой ночью начал дуть ветер. Девушка всматривалась в проплывающие по небу чёрные облака. — В школе уже есть следы вторжения чего-то странного.

***

— Опаздываешь, Клулу… — тихо пробормотала Мио, упав грудью на стол. Обычно девушка спокойно и беззаботно принимала бы ванну, но в этот раз она ждала возвращения подруги, и поэтому закончила мыться пораньше. Однако с того момента, как Клюэль вышла наружу, прошло уже больше часа. — Ты же сказала, что вернёшься быстро… Мио попробовала открыть недочитанный детектив, но сейчас содержимое книги не удерживалось у неё в голове. Была ли это сонливость? Однозначно нет. «Что-то случилось, Клулу?..» Мио чувствовала слабое беспокойство. С утра классный руководитель рассказала о загадочных событиях. Затем пришёл приказ ученикам отправляться по домам. Сами по себе эти факты были для Мио чем-то слишком уж диким и не порождали опасений. Но вот запаздывающая с возвращением подруга — это совсем другой разговор. — Что же делать?.. «На время отсутствия она доверила мне надзор за комнатой. Но вот чуть-чуть, совсем чуть-чуть поискать её, наверное, можно». И в этот же момент со стороны входной двери раздался стук. «Клулу вернулась?» Сдерживая нетерпение, Мио рванулась к двери. — Клулу? Однако в ответ она услышала… — Э?.. Мио? Это была не Клюэль. Но Мио не раз слышала этот хрипловатый голос во время уроков. — Сержес? — Правильный ответ. Откроешь дверь? — А-а… Подожди секундочку. Мио открыла дверь и увидела стоявшую в коридоре высокую черноволосую одноклассницу. Поверх обычной повседневной одежды на ней была надета куртка. — Значит, ты тоже осталась переночевать у Клюэль. — Ага. А кстати, что случилось? Ночью в общежитии действовал запрет не просто выходить наружу, в том числе и переходить в комнаты к другим ученикам. — Ах да… у нас в комнате на ночь остались одноклассницы. — Ага, знаю. Неужели вы слишком веселились, и соседи рассержено крикнули вам: «Заткнитесь». — Как проницательно с твоей стороны. Вот только мы до недавнего времени играли в игры и ничего такого не заметили… Но я об Аде. — Что не так с Адой? — Она вышла из игры, сказав, что ей нужно в туалет, и так до сих пор не вернулась. Правда, я только недавно поняла, что это как-то странно. Видимо, Ада вышла из комнаты. Я обыскала почти всё общежитие, но не смогла её найти, вот и подумала, что она зашла к кому-то. «Вышла из комнаты и не вернулась… Чем-то напоминает ситуацию с Клюэль». Сначала у Мио появилось всего лишь небольшое сомнение, но оно постепенно росло, превращаясь в огромный водоворот. — Она что, взяла и вышла наружу? — задумчиво вздохнула Сержес, положив руки на пояс. «Сержес надела куртку…» — Сержес, неужели ты собираешься искать её на улице? — Э? А, ну да, совсем чуть-чуть. Но это в секрете от коменданта. «Я решилась!» — Эй, постой! Я тоже пойду! — Тоже?.. В ночнушке? — Подожди, пока я переоденусь. « Эти двое до сих пор не вернулись. Возможно, это всего лишь мои беспочвенные опасения. Будет даже лучше, если они таковыми и окажутся. В любом случае, сейчас я должна убедиться, что моя подруга в безопасности».

***

— Что значит «странного»? Плечи Клюэль вздрогнули от пробежавшего по спине холодка. В ответ Ада лишь покачала головой. — Я и сама не знаю. Но скорее всего, у серых песнопений, с которыми мы столкнулись в исследовательском институте, есть какие-то скрытые возможности. «Серые песнопения уже вторглись в школу? А сейчас Ада носит на спине гил. Это значит…» — Ада, ты уже с ними сражалась? — Ну, должна признать, это случилось не в школе. То место, где я с ними встретилась — здесь. Ада кивком головы указала на стоявшее поблизости здание. Клюэль посмотрела в указанном направлении… — Здесь?.. В женском общежитии? — Да. «Женское общежитие? Это же не архив академии, а самое обычное место, где просто много учеников. И его кто-то атаковал? Здесь же ничего нет». — Поскольку его цели неизвестны, я тоже в замешательстве. Понятия не имею, было ли это просто совпадением, или ему действительно было нужно что-то в женском общежитии. Недавно я обошла почти всю территорию вокруг, но не обнаружила странного присутствия. Может быть, это потому, что я один раз отогнала его. Возможно, оно когда-нибудь появится снова… В любом случае, всё это было немного затянувшимся вступлением. Воткнув гил в землю, гилшэ сложила руки на груди. — Сейчас я патрулирую школу отдельно от учителей. Но когда покидаю наше общежитие, то его совсем некому защищать. «Значит, охранять общежитие нужно… мне?» — Итак, минимальное предъявляемое мной требование — способность исполнить песнопение определённого уровня без оратории. У меня есть в школе несколько знакомых удовлетворяющих ему, но после долгих размышлений я решила, что человек, которому можно всё доверить — ты, Клюэль. — Но я же никогда не упражнялась в дуэлях… «И если меня что-нибудь атакует, смогу ли я отогнать его своими песнопениями?» Среди певчих были те, кто полностью посвящал себя дуэлям с использованием песнопений. Перед огромной аудиторией они сравнивали свои силы в бою друг с другом. Такие бои проходили не на состязаниях, а в колизее. И хотя колизей множество раз критиковали за уклонение от изначального смысла песнопений, занимать его трон было величайшей честью. В известной школе песнопений в центре континента даже проводились отдельные занятия по таким боям. Возможно, один из посещавших такую школу учеников и мог бы согласиться на просьбу Ады. «Но я никогда не проходила подобных тренировок. Смогу ли в решающий момент воспользоваться песнопениями, чтобы сражаться с кем-то?» — Разумеется, Клюэль, ты не из тех, кто использует песнопения для битв. Ада развела руки в стороны, а выражение её лица смягчилось. — Но ведь все в нашей школе такие же. Те, кто хотят попробовать свои силы в колизее идут в соответствующую школу, а те, кто не хотят — в академию Тремия. Просто посмотри на Малыша, Мио, остальных наших одноклассников и поймёшь всё сама. Увидев лицо Ады, Клюэль поняла смысл её слов. «Именно по этой причине здесь нет учеников, которые могут что-нибудь сделать в нынешней ситуации», — вот что намёками пыталась донести ей подруга. — Мы с тобой одни из тех, кто на такое способны, и поэтому обязаны защитить всех остальных, хотим мы того, или нет. «Способна ли я?..» — У тебя есть истинный дух. И к тому же, просто невероятный. Феникс. Этот истинный дух встречался настолько редко, что уже почти превратился в легенду. — Судя по опыту гилшэ, высшие благородные арии — это нечто особенное. Да, они тоже относятся к сфере песнопений, но и по уровню сложности, и по полезности между ними и всем остальным невероятная разница. Если сравнить силу призванных существ, то можно сказать, что одна высшая благородная ария стоит десяти малых духов благородных арий. Клюэль хорошо понимала о чём шла речь. Феникс мог летать. Да и прыгнувшую на неё химеру он отогнал с лёгкостью. И правда, у девушки не было ни малейших сомнений в том, какое из доступных для неё существ самое надёжное. — Похоже, я тебя слишком уж сильно принуждаю. Внезапно в глазах одноклассницы Клюэль возник оттенок одиночества. — Меня с давних пор тренировал мой упрямый папаша, потому я заражена этими глупыми идеями, что защитники должны жертвовать собой… На самом деле мне не очень хочется тебя убеждать. Я же с самого начала знала, насколько это серьёзно. В худшем случае ты окажешься втянута в конфликт, вроде того, чтобы случился в исследовательском институте. Поэтому тебе необязательно давать ответ прямо сейчас. Можешь и отказаться. «Я займусь этим одна», — говорили не слова, и даже не взгляд девушки, а весь её вид. — Знаешь, Ада… Клюэль сложила руки на груди. Она слушала звук мерно стучавшего сердца. — Всё будет в порядке. Я справлюсь. Стоявшая впереди подруга уставилась на неё. — Ты же не заставляешь сама себя? — Ага… заставляю. Клюэль честно высказывала свои чувства, ничего не скрывая. — Если честно, мне немного страшно. «Я на собственном опыте испытала всё во время состязания. На самом деле, весёлая повседневность и опасность — это две стороны одной монеты. Я помню острую боль в рассечённом химерой плече. Помню головокружение и тошноту от потери крови. Я не хочу испытать их ещё раз. Это мои настоящие чувства. Но… несмотря на всё это я не жалею о своих действиях в тот день». — Да, мне страшно, но… Если я могу что-то сделать для всех, пусть будет так. Даже если это будет безрассудством или опрометчивостью, я должна это сделать. «Я решилась: буду учиться в этой школе вместе со всеми остальными. Я хочу обедать и шуметь в комнате вместе с Мио. Хочу болтать и развлекаться вместе с одноклассниками… Хочу заниматься песнопениями вместе с «ним»». — Ну, тогда мне стоит ещё раз обратиться к тебе с просьбой. Ада пристально смотрела на Клюэль, словно испытывая её. — Да, предоставь это мне! Если хочешь, я отправлюсь патрулировать школу, а ты спокойно поспишь у меня в комнате. В ответ на испытующий взгляд Ады, Клюэль вложила в голос всю силу, на какую только была способна. Возможно девушка и притворялась храброй, но вот её настрой не был ложью. — Решено. Лицо одноклассницы вновь обрело обычную для неё беззаботность. — Теперь-то я могу спокойно пойти патрулировать школу. Тебе я доверяю, но всё же прошу — будь осторожна. — Ты тоже, Ада. Вместо ответа, Ада помахала гилом. Клюэль провожала подругу взглядом до тех пор, пока та полностью не исчезла во тьме ночи. «Вот только что мне теперь делать?» Клюэль повернулась в сторону общежития. «Ада встретила загадочного противника в общежитии. Может быть, мне тоже стоит осмотреть всё здание? Но для начала мне нужно вернуться к себе в комнату. В конце концов, меня ждёт подруга». — Я серьёзно задержалась… Мио, наверное, сердится. «Э?» Клюэль протёрла глаза. Свет в окне её комнаты на третьем этаже погас. — Похоже, она уже легла спать. «В конце концов, назначенное Адой время было уж очень поздним. Нет ничего странного в том, что Мио сдалась и решила отправиться спать. В таком случае, я могу не спеша осмотреть всё вокруг общежития».

***

— Хм. На третьем этаже их нет. В холле на первом этаже общежития Мио повернулась к дождавшейся её Сержес и показала руками знак креста. — У меня тоже пусто. На первом и втором этажах в коридорах вообще ни души. Впрочем, это естественно, в такое-то время. Сержес показала такой же знак. — Похоже, ни Ады, ни Клюэль нет в общежитии. — Ничего не поделать. Прогуляемся? «Мы же обсуждали это несколько минут назад…» На полпути от общежития до школы, там, где дорога расходилась, Мио и Сержес разделились. Сержес пошла к корпусу первых классов и расположенному за ним кафетерию, а Мио направилась в сторону главных ворот академии, решив осмотреть пустую лужайку перед ними. — А ветер-то сильный… Ветер ревел, сотрясая барабанные перепонки. Его гул полностью заглушал все остальные звуки. Единственным плюсом ветра было то, что своим дуновением он унёс облака, и поэтому звёзды на небе сияли особенно ясно. Можно было различить даже тусклые лучи лунного света. Освещаемая им Мио двигалась вперёд по дороге, придерживая края одежды, колыхающейся от внезапных порывов ветра. — Ветер так сильно шумит... я не услышу Клулу, даже если она что-то скажет, — громко пожаловалась Мио в пустоту. «Обычно я не говорю так громко, но какая разница, меня же всё равно никто не слышит». Дорога медленно уходила вниз. Впереди показались ворота с установленными по обе стороны от прохода каменными статуями танцоров. Мио остановилась на верху холма и осмотрелась. — Как и думала… никого нет. Отчаявшись, Мио опустила плечи. — Ну, я и не рассчитывала найти её сразу, так что всё в порядке. Стояла тихая ночь, не было слышно ни насекомых, ни, тем более, людей. «Э?.. Постойте-ка. Как это никого нет? Странно. Такого же быть не может». Мио в спешке осмотрела пейзаж внизу ещё раз. В окрестностях ворот не было ни одного человека. «Здесь нет Клюэль, которую я ищу — это понятно. Но почему никого не видно в будке охраны прямо рядом с воротами?» В будке горел свет, но вот охранник, который должен был там находиться, отсутствовал. — Что это может значить?.. Приложив руки к замерзшим губам, Мио задумалась. Система предотвращения преступлений академии Тремия была организована на основе постоянно посменной охраны. В будке всегда должен был находиться как минимум один человек, и тем страннее, что сейчас его там не оказалось. «Ушёл патрулировать территорию? Нет, что-то не сходится. Интересно, это как-то связано с тем, что Ада и Клюэль не вернулись?» Внезапно ветер подул снизу прямо в сторону неподвижно стоявшей Мио. И в этот же момент что-то пристало ей к лицу. — Что это?! Отстань! Мио в спешке отряхнулась. «Трудно разглядеть в темноте… Это пыль, или, скорее, зола?» — Э-э. Она же застрянет в волосах. А ведь я только недавно ванну приняла. «Не похоже, чтобы где-то в такое время жгли костёр. Но почему тогда ветер внезапно принёс это?» — Может, пепел?.. Мио отряхнулась. Осыпавшийся пепел закружился в воздухе. Подхваченные порывом ветра, он унёсся куда-то вдаль. —Что-то всё-таки не так. Не так! — выкрикнула Мио, словно стараясь убедить саму себя. «Отлично. Теперь я настроилась. А раз так, пришло время для ночного похода по школе».

***

— Эй, Мио?.. — позвала подругу Клюэль, осматривая комнату. Выполняя задание Ады, Клюэль обошла общежитие вокруг, а когда почувствовала сильную сонливость, вернулась в комнату. Но сонливость сразу же сменилась беспокойством. Подумав, что подруга уже легла спать, девушка в первую очередь заглянула в спальню. Затем на кухню, в гостиную, на балкон и в ванную. Однако оставшейся смотреть присматривать за комнатой Мио нигде не оказалось. — Что случилось, Мио? Вернувшись в гостиную, Клюэль села на диван, чтобы успокоиться, и в тот же миг у неё дыхание перехватило. На диване лежала аккуратно сложенная ночнушка, а вот школьный формы, которая раньше находилась там, не было. «Значит, Мио специально переоделась... Но зачем?» В этот момент в дверь комнаты постучали. — Мио? Клюэль тут же поднялась с дивана. — О… Клюэль, ты вернулась? «Это же голос Сержес». Открыв дверь, она обнаружила девушку, надевшую куртку поверх домашней одежды. — Что случилось, Сержес? В такое-то время… — Это мой вопрос. Где это ты гуляла так поздно ночью? «Почему она об этом спрашивает?..» Клюэль инстинктивно напряглась, а Сержес, увидев это, ткнула в неё пальцем. — Ха-ха-ха. Значит, скорее всего, у тебя были ночные приключения с Нейти! «Дура с безвкусной улыбкой… Так нельзя». — Извини… Я устала, у меня нет сил тебя слушать. — Э-эх. Скучно. А ведь я рассчитывала на какую-нибудь реакцию. Одноклассница расстроенно склонила голову набок. «Ну и какую реакцию ты ожидала?» —Эц, как насчёт покраснеть до ушей и сказать что-то вроде: «Н-неправда! Это просто совпадение, что мы с Нейтом там встретились!»… Э-э… Клюэль, у тебя такой холодный взгляд. — Он не холодный, мне просто противно. «Эх… Если так послушать, то дура-то я». — Прежде всего, Сержес, откуда ты знаешь, что я выходила наружу? — Ну, поскольку из нашей комнаты исчезла Ада, я пошла по знакомым искать её. Когда пришла сюда, тебя не было, а дверь открыла Мио. «Похоже, Ада выбралась из своей комнаты тайно, так же как и я. Поскольку у них в гостях одноклассницы, для неё не составило труда исчезнуть во время неразберихи. В любом случае, Сержес известна тайна Ады, поэтому никаких проблем нет. Сейчас я беспокоюсь о другом». — Ох уж эта Мио. Ты знаешь, куда она пошла? — Наверное, до сих пор ищет тебя на улице. Она ведь очень волновалась из-за того, что ты долго не возвращалась. Мы вместе с ней ненадолго вышли из общежития и разошлись на развилке… Она что, так и не вернулась? «Ищет меня... вышли из общежития?» Клюэль пожалела о своей ошибке. «Как же глупо с моей стороны. Зная характер Мио, нельзя было рассчитывать на то, что хватит такой абстрактной фразы, как: «Оставляю комнату на тебя». Я должна была сказать ей всё прямо… Постойте. Это значит, что Мио сейчас совсем одна ходит по улицам?». «В школе уже есть следы вторжения чего-то странного», — от пришедших на ум слов Ады, спина Клюэль покрылась мурашками «Это плохо!» Оставив позади Сержес позади, Клюэль на полной скорости выскочила в коридор. — П-постой, Клюэль! — Я иду искать Мио! Сержес, ни в коем случае не выходи отсюда!

Часть 4

Ночные часы шли, и ветер понемногу затихал, но одновременно с этим становилось холоднее. Ещё только заканчивалось лето, и наступала осень. Но касавшийся кожи Мио ветер был колюче холодным, словно зимой. «Где ты, Клулу?» Потирая руки от холода, Мио шагала по дорожкам академии. Она прошла мимо корпуса первых классов и добралась до следующей развилки. Одна дорога вела к кафетерию, вторая — к корпусу вторых классов. Кафетерий собиралась осмотреть Сержес, поэтому Мио выбрала второй путь. Вдалеке она видела неясную тень огромного здания. Девушка двигалась в ту сторону, оглядываясь по сторонам. На краю дороги стояла большая доска для объявлений. То тут, то там росли различные деревья. Мио долгое время шла вперёд, внимательно осматривая каждое из таких укромных мест. Наконец её поле зрения резко расширилось. Последний участок пути от корпуса первых классов до здания вторых был открытым. Здесь не было ни деревьев, ни травы — только пятьдесят метров заасфальтированной дороги. Мио невзначай остановилась. «Навевает воспоминания…» Здесь ей, дрожащей от вида химер, пришлось пробежать, когда она во время состязания отправилась за материалами, необходимыми для создания пламени цвета Ночи. С тех пор уже прошло два месяца, миновали летние каникулы. По правде говоря, Мио даже сейчас была рада, что тогдашнее происшествие не переросло во что-то серьёзное. Но когда она незаметно для себя самой погрузилась в эту мысль и забыла о времени… Вдруг послышался чей-то голос. — Э?.. Мио прислушалась. «Кажется, кто-то кричит на кого-то. Судя по голосу, это мужчина. Но на кого он кричит? Неужели на Клулу?» Сдерживая возникшую от нетерпения пульсацию в груди, Мио вприпрыжку побежала вперёд по дороге. Но едва она сорвалась с места, как мужской крик внезапно и неестественно исчез. «Крик исчез. Нет, похоже на то, что он прервался… Что-то случилось?» Мио посмотрела вперёд на тёмную дорогу. Ничего не двигалось. Однако прямо по центру дороги стоял какой-то высокий объект. Сначала девушка подумала: «Оно совсем не шевелится, значит, наверно, это доска с объявлениями», — но сразу же покачала головой — доска никак не могла стоять по центру дороги. Мио осторожно приблизилась к объекту. Постепенно проступивший в лунном свете силуэт очень сильно походил на серую скульптуру. «Каменная статуя? В таком месте?..» Когда Мио подошла на дистанцию вытянутой руки, то обнаружила, что резьба по камню было очень тонкой. Всё: обувь, штаны, даже текстура одежды — были выполнены до мельчайших деталей. — Невероятно. Кто её сде… Мио обошла стоявшую к ней спиной статую, чтобы посмотреть спереди, и тогда… Её дыхание замерло. Девушка была не просто удивлена, а вообще перестала понимать что происходит. Она судорожно пыталась схватить ртом воздух, но ей казалось, что горло полностью замёрзло. И наоборот, её колени неудержимо дрожали, словно смеялись. «А… А-ха-ха… Это же шутка, правда?.. Я же знаю этого человека». И правда, это был тот охранник, который должен был сидеть в будке у ворот. Слова «подобие» было явно недостаточно. Складки одежды, вытянутая вперёд и словно указывающая на кого то рука… «Я же не в сказке… Никогда не слышала… о таких выдумках. Это же ложь… Не может быть, чтобы… и правда существовало такое… превращённый в камень человек». Мио попыталась отступить назад, однако ноги не сдвинулись. Мелко трясущиеся колени отказались слушаться. Всё потому, что она заметила некий факт. «Человек превратился в камень? Нет, дело в позе этой статуи. Охранник указывает рукой вперёд. Выглядит так, как будто он кричит кому-то впереди остановиться. Впереди — это с точки зрения охранника. А значит — прямо у меня за спиной». И как-то уж слишком вовремя позади Мио послышались чьи-то шаги. Шаркающий звук бил по ушам. «Я хочу верить, что это Клулу. Но будь это так, она бы уже давно заговорила со мной. Но тогда чьи это шаги? Да разве это не очевидно? Кричал охранник, и прервался звук совсем недавно. А значит, вполне естественно, что нападавший будет ещё очень близко». Звучал механический, нечеловечески регулярный звук шагов. Порождаемое страхом неприятное чувство доползло до самой макушки. Крупные капли холодного пота стекали по шее девушки. От этого холода Мио казалось, что её проткнули острыми сосульками. «За мной наблюдают. И к тому же с ужасающе близкого расстояния. Очень близкого... Да, очень близкого, как например… Как например, прямо у меня…» Звук шагов внезапно затих. «Прямо у меня за спиной…» «Нужно позвать кого-нибудь на помощь… Нужно крикнуть «спасите!»» Мио попыталась закричать, но не смогла. Горло свела ледяная судорога. Что-то скатилось по щеке девушки: то ли капля холодного пота, то ли слеза. Мио не могла сейчас понять даже этого. Её ноги не двигались, а голос пропал. Однако, как будто из-за какой-то злой шутки, Мио могла вращать головой. «Повернуть голову и убедиться, что противник у меня за спиной? Нет, ни за что! Не хочу!» Даже сильно шумевший ветер незаметно затих, словно умер. Но вместо него…

— Чудесная ночь…

Раздался низкий и искажённый мужской голос, напоминавший сдавленный смех. Он звучал ужасающе близко. Мио услышала его не ушами, а спиной. — В небе так красиво сияют звёзды. Кажется, будто по абсолютно чёрному холсту рассыпаны сияющие драгоценные камни. Ни величайшие в мире художники, ни алчные глупцы не могут заполучить себе этот холст… Чудесная ночь, не правда ли? Что скажешь? Пропитывая всё вокруг смеющимся голосом, мужчина продолжил: — Такая красивая ночь. Такая тихая ночь. И сейчас… Шеи Мио что-то коснулась «Что-то извивается. Животное? Или же это палец мужчины?» От чужеродного и тошнотворного ощущения у Мио закружилась голова. Девушка даже подумала, что, наверное, было бы лучше, если бы ей просто свернули шею. — И сейчас ты немного портишь вид. На этом вердикте, сознание начало покидать её. «Чем… я стану?..»

— И правда чудесная ночь... Но для грубияна, мучающего девушку, эта ночь закончена.

Это было неожиданно. Стоявший за спиной Мио мужчина отскочил, будто его кто-то отшвырнул. «Э?» — Эх, а ведь я чисто из прихоти решила пойти в патруль, — громко прозвучал хриплый альт * . И одновременно с этим кто-то со всей силы хлопнул Мио по плечу. — Б-больно! «Ты что делаешь?» Мио уставилась на возникшую рядом с ней женщину. Из-за туфель на высоком каблуке та была почти на полторы головы выше девушки. — О, так ты можешь говорить, — скрестив руки на груди, криво улыбнулась женщина, одетая в белый халат учёного поверх чёрной рубашки. — Ч-что? «А кстати, и правда, голос такой же, как и всегда. Ноги тоже двигаются». «Разговоры потом, прячься позади меня», — жестом указала она, и сама встала впереди Мио. — Фиделийское отделение Келберкского исследовательского института, школу песнопений Ленца, Шангульский исследовательский институт — все эти заведения одно за другим атаковал… ты. Проследовав за её взглядом, Мио наконец узнала настоящий вид противника. — Девятый номер «Одиннадцати мелодий ля минор» Салинарва Эндокорт… Надо же, с какой большой шишкой я столкнулся. Мужчина был одет в мятый костюм кочевника, скрывавший всё его тело. Выцветший капюшон был аккуратно закреплён на голове, чтобы скрывать лицо даже при сильном ветре. Единственное, что выглядывало из-под него — сложенные в кривую ухмылку губы. — Ты меня знаешь? Женщина вопросительно приподняла бровь. — Ну конечно. Мне было крайне интересно читать твою статью… «Среди призванных существ есть отдельные виды проявляющие большую чем обычно силу, когда для их призыва используется специальный катализатор. Обоснование и гипотезы о причинах…». Занимательное чтиво, — вытянув левую руку из одежды, продекламировал мужчина, словно читал какую-то поэму. — Это честь для меня. — Однако, я и подумать не мог, что такой прирождённый учёный к тому же превосходно владеет боевыми искусствами. Каблуки на твоей обуви железные. Если не проявлять осторожность с «Ля минор», то почти наверняка обычным сломанным ребром не отделаешься… Мужчина театрально приложил руку к животу, а его кривая ухмылка расплылась ещё шире. — Девятый номер «Ля минор», «Танцевальные туфли», твои каблуки окрашены в красный, чтобы не было видно человеческой крови? — Жаль, но это не так, я просто хотела выглядеть редкостной модницей. Женщина в белом халате ответила ему такой же уверенной дерзкой ухмылкой. — И кстати, раз ты не настолько небрежен, чтобы воспринимать меня как хрупкую женщину, то я тоже смогу повеселиться. «Так вот что это было…» Мио только сейчас сумела понять причину, почему мужчина отскочил от неё. Он едва сумел уклониться от яростного удара ногой. — Для меня большая удача, что из «Ля минор» здесь именно ты. Что-то выползло из-под одежды мужчины с тихим скрипом. «Серая ящерица?..» По сравнению со всеми известными ящерицами это призванное существо было странно большим. Ящерица была размером с кошку, а её конечности необычно длинными. — Одно дело, если бы здесь оказался кто-то вроде Клауса или Нессириса, но ты, в конце концов — мозг «Ля минор», и в нынешней ситуации мало чем отличаешься от девчонки у тебя за спиной. Серая рептилия остановилась у ног мужчины. В темноте ночи странно выделялись её тускло светящиеся узкие глаза. А затем, одновременно с его словами она словно растворилась в ночи, умчавшись куда-то на большой скорости. — Две статуи женщин… Выйдет неплохая картина. От этой фразы сердце Мио замерло. «Неужели эта ящерица…» — Да у тебя плохой вкус! — выкрикнула Салинарва, взмахнув халатом. Резко отступив на шаг назад, она высоко подняла ногу. В лунном свете Мио узрела невероятно странную сцену. Женщина уничтожила прыгнувшую ей на лицо ящерицу сокрушительным ударом ноги. — Теперь ясно, почему ты сразу понравилась Клаусу… Впервые в голосе мужчины послышалось что-то помимо насмешки. Призванное существо растаяло в ночи и скользнуло по земле. Невозможно было отразить атаку ящерицы, не просчитав её скорость, время прыжка и выбранную в качестве цели часть тела. — Впервые вижу человека, который сумел победить моё призванное существо всего лишь собственным телом. Возможно, это тоже одна из причин, почему тебя приняли в «Ля минор». Я недооценил тебя, поэтому меняю своё мнение. — А может мне просто повезло. Не хочешь испытать мой удар на себе? Мужчина не обратил на провокацию никакого внимания. — Разумеется, ты не сможешь повторить это ещё раз. Не так ли? Он медленно поднял руку и указал на правую ногу Салинарвы. «Это же!..» Мио посмотрела на ногу защищавшей её женщины. С первого же взгляда она поняла, что имел в виду мужчина, хотя ей очень не хотелось этого признавать. Правая нога Салинарвы вплоть до колена превратилась в серый камень. «Это значит, что ящерица успела задеть её во время удара?» — Всё ясно… А я то думала, каким образом происходит превращение людей в камень… — равнодушно пробормотала женщина, внимательно осмотрев свою ногу.

Isa [Песня Пепла * ]

Вновь поднявшийся ветер приподнял правый рукав одежды мужчины. Теперь стало ясно, почему нападавший пользовался только левой рукой — у него не было правой. Правый рукав внезапно зашевелился, вместо руки оттуда медленно выползло длинное существо с серой кожей. — Теперь змея? У серых песнопений ужасный вкус. Салинарва прищурилась, осматривая свернувшуюся у ног мужчины рептилию. — Теперь у тебя нет способа защититься от неё. А затем мужчина, видимо, полностью уверенный в своей оценке, впервые шагнул в их сторону. Скорее всего, он был прав. Даже ничего не знавшая о боевых искусствах Мио хорошо понимала, что Салинарва не сможет повторить свой недавний приём. «Что мне же мне делать? У меня нет подходящего катализатора для песнопений. Даже если бы был, песнопений, которые могли бы помочь в текущей ситуации…» «Как удачно, что по полоскам на воротнике можно различить специализацию учеников», — вдруг прошептала женщина. Затем, заведя левую руку за спину, она бросила Мио какой-то предмет. Им оказался тюбик краски с зелёной этикеткой. Самый привычный катализатор для новичков. «Она хочет, чтобы я им что-нибудь призвала?..» «Я выиграю время, чтобы ты спела ораторию», — пояснила свой план исследовательница. «Но-но что мне призвать? Доступных мне песнопений очень мало». — А кстати, у тебя очень изысканный костюм, — громко произнесла Салинарва, а затем театрально сложила руки, чтобы привлечь внимание мужчины. «Что призвать? Нечто примитивное ничего не даст». — И правда, если ты тайно исполняешь песнопения внутри этой свободной одежды, то излучаемый каналом свет оказывается спрятан под ней. Очень удобно для ночных нападений. Такой тёмной ночью свет песнопения обязательно привлёк бы чьё-то внимание. «Так вот в чём дело!» Мио наконец поняла намерения Салинарвы. Содержание песнопения не имело значения, важен был только излучаемый им свет. В это мгновение все сомнения Мио исчезли. «На самом деле, когда она скомандовала: «Разговоры потом, прячься позади меня», — ей нужно было не защитить меня, а укрыть за спиной, чтобы нападавший не понял, что я пою ораторию. Она предполагала даже то, что мы можем оказаться в такой ситуации». — Правильный ответ. У меня есть ещё один повод носить его, но, к сожалению, мой принцип — не раскрывать все свои карты. — А не пожалеешь, если будешь держать их при себе? «Поспеши», — чуть-чуть повысила голос Салинарва. И словно в ответ ей, Мио нанесла краску на руку. «Спокойно… Я прячусь за её спиной. Меня не заметят». Мио закрыла глаза. Призываемая ей вещь была предельно простой. Если успокоиться, то ошибиться в песне было просто невозможно.

Ze fisa sm raswel feo fari turia peg veo [В дремучем лесу поют духи]

Тихим, приглушённым голосом Мио начала петь ораторию.

Yer be orator Lom nehhe [Я славлю твоё имя]

Lor besti pede rass ende geti-l-memorie [Крошечный, сияющий, любимый]

— Раскрыть свои карты? С тебя хватит и того, что есть. — Гордыня тебя и погубит. Салинарва ещё больше повысила голос, чтобы скрыть ораторию Мио.

Jes co O vefa Yem, O bloo-c-ecta [Росток пусть укроет меня, цветёт и танцует со мной]

Isa da boema foton doremren [Дитя, что было рождено]

Ife I she cooka Loo zo via [Коль мир тебя желает]

— Хватит. Жалко тратить на вас время. Под звук сухого, напоминающего ком земли, голоса, в котором нельзя было почувствовать эмоции, серая змея метнулась в их сторону. И почти в это же время, Мио завершила последний куплет песнопения. «Пожалуйста, достигни её… Моей самой верной подруги…» Призываемая вещь была эфемерной, и всё же Мио верила в неё. «Во время объятого пламенем состязания, один единственный раз я мельком увидела те алые крылья. Если тот истинный дух настоящий…»

O evo Lears — Lor besti via-c-bloo=ende wue [Cобою стань — родись и цвети, милый сердцу]

В версии с изображениями тут находится картинка. Из рук Мио лились частицы изумрудного света. — Beorc … Свет песнопения? Скрывавший своё лицо под капюшоном мужчина перевёл взгляд с Салинарвы на Мио. Частицы света соединились и стали одним лучом. Поток света устремился вверх в абсолютно чёрную ночь и вскоре исчез, оставив после себя мимолётный блеск. Вспышка длилась всего мгновение, максимум несколько секунд. И всё же это сияние несло с собой желание призвавшей его девушки. — И это всё? — пробормотал мужчина, как будто удивившись. — Мда, твои песнопения способны только на свет... В конце концов, ты всего лишь чернь. «Неправда…» — Я… Я призывала не свет! — бессознательно ответила Мио из-за спины Салинарвы. «Она обязательно придёт. Обязательно». — Вызывала помощь? Ну предположим, и что с того? В этой академии есть кто-то способный сражаться со мной на равных? Даже если есть, у такого человека нет техники, позволяющей сразу же добраться сюда… «Есть. Есть один единственный человек… Она обязательно придёт. Так же, как она примчалась к мальчику цвета Ночи тогда, во время состязания. Моя дорогая подруга. Владелица алых крыл…»

«Этот свет…» Клюэль обратила взгляд на угольно-чёрный занавес. Небо у неё над головой уже вернулось к обычной темноте. Но она точно видела понимавшееся вверх изумрудное сияние. Оно ей не привиделось. Свет шёл со стороны корпуса вторых классов. Он принёс с собой чувство, напоминающее дежавю — ностальгию. «Этот свет… Я уже видела его. Та, которая постоянно была вместе со мной. Подруга, с которой я провела много времени и за учёбой, и за играми. Это секундное сияние призвала она. Мимолётный блеск. Но она вложила в него такие сильные чувства. Поднявшаяся в небо вспышка поразительно напоминает её свет». — Мио?.. Подруга которая ушла искать её, но так и не вернулась. «Меня зовут?» Как принесённая дождём влага проникает в сухую землю… «Меня точно зовут!» Эти чувства бесконечно и непрерывно заполняли все уголки сердца Клюэль. «Мы с тобой на такое способны, и поэтому обязаны защитить всех остальных, хотим мы того, или нет», — звучали у неё в голове слова Ады. «Защитить? У меня нет абсолютной уверенности, что я смогу это сделать. Ведь я постоянно расстраиваюсь и впадаю в депрессию. Я человек, который всегда смотрит вниз. Все вокруг защищали и спасали меня, и только благодаря им я сейчас здесь… Да, всё так. Но именно поэтому, точно так же, как помогают мне, я хочу, чтобы на меня тоже кто-нибудь положился... Если есть что-то, что я могу сделать… Я…» — Должна идти. «Я должна идти к Мио».

— Я… верю. — Вздор, — бросил мужчина с таким видом, словно видел перед собой грязь. — Доверие. Такое удобное слово. Предательство. Отчаяние. Разочарование. Почему ты не можешь понять, что все эти понятия рождаются из односторонней зависимости¸ называемой «доверие»? Или же ты на самом деле всё понимаешь и лишь закрываешь на это глаза? «Неправда, неправда». — Я… постоянно сомневаюсь из-за того, что ничего не могу сделать сама. Но я никогда не срывалась во что-то вроде отчаяния или разочарования. «Такие фразы, как «Я разочаровалась, потому что верила» или «меня предали, потому что я верила», сами по себе не содержат в себе настоящего доверия. То, что называется «доверием», находится на совершенно другом уровне». — Я… верю Клулу. Но даже если она почему-то не успеет, я ни за что не скажу, что разочаровалась в ней или впала в отчаяние. — Трата времени. Серая змея подняла голову. На мгновение она сжалась, чтобы затем прыгнуть вперёд. И Мио, и стоявшая впереди неё Салинарва были не в состоянии уклониться от атаки. Клыки должны были скоро вонзится в них. Мио машинально попыталась закрыть глаза. Но прежде, чем она успела это сделать… Танцующие алые перья опустились на змею с неба. И едва они коснулись чешуи, то сразу же превратились в пламя. Извивающееся от боли призванное существо испустило серый дым и было изгнано. — Что это? Мужчина посмотрел на небо и замер в такой позе. Потому что на фоне тёмного холста ночи спокойно кружила божественная птица рассвета. Её широкие алые крылья сияли ярче всяких звёзд. — Неужели это красный истинный дух?! — Не двигайся! — раздался чей-то холодный голос. — Я к такому ещё не привыкла, поэтому могу немного ошибиться и вместо небольшого огонька призвать огромное пламя. Лёгкими ожогами ты не отделаешься! Голос звучал у Мио из-за спины, но девушка не стала оборачиваться. Потому что это был голос её верной подруги. — Клулу?.. А затем эта подруга с развевающимися алыми волосами не говоря ни слова встала рядом с ней. — Это и есть знаменитый, подобный иллюзии Феникс? Впервые вижу этого прекрасного духа. Мужчина медленно перевёл взгляд на Клюэль. — Этой ночью божественная птица ослепительного алого света отправилась в величественный полёт. Поистине прекрасный дух. Я искренне завидую. От его голоса Мио ощутила ужас. В небе летал истинный дух. На земле стояла призвавшая его певчая. Но даже видя их перед собой, мужчина сохранял ледяное спокойствие. — Его призвала ты? Но ты выглядишь как ученица. — Я же сказала не двигаться. — Ха-ха-ха. Какой невинный ответ. И правда, ты смогла заранее призвать истинного духа. Если сравнивать наши силы, не получится никакого соревнования. Мужчина наигранно покачал головой. — Но вынужден сообщить: даже в такой ситуации, моё превосходство над тобой неизменно. — А что если нас будет двое на одного? И сразу вслед за этими словами заговорила до сих пор сохранявшая молчание женщина из «Ля минор»: — А я всё ждала, когда ты появишься. Опаздываешь, гилшувешер. — Гилшуве... Но прежде чем мужчина успел договорить, его спины коснулось копьё. — Тебе же сказали, не двигайся. Я не такая добрая, как Клюэль. Стой смирно, если не хочешь отправиться в больницу. Позади него стояла девушка с длинным копьём в руках. Увидев её, Мио широко распахнула глаза от удивления, ведь это была её одноклассница, вместе с которой она обычно валяла дурака. «Быть не может… Ада? Почему здесь Ада? И кстати, что такое «гилшувешер»?» — Единственная дочь Клауса, Ада Юнг Гилшувешер? В умении скрывать присутствие ты не уступаешь своему ужасающему родителю. Лицо Ады мгновенно скривилось. Не имея возможности посмотреть назад и увидеть лицо противника, мужчина определил её личность по одному лишь голосу. — Ты кто такой? — Просто алчный человек, у которого даже нет квалификации певчего. Безымянный побеждённый. А затем округу огласил мужской смех, который, казалось, пронзает небеса. — Аха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Так вот в чём дело! Это и есть «Поток», о котором говорил Джошуа? Похоже, его бредовые идеи всё-таки не были чушью. Ученица в сопровождении называемого иллюзией Феникса и самая молодая гилшувешер в истории. К тому же они оказались в одной школе, а потом собрались здесь этой ночью! Какая аномалия! Как же мне весело! В тот же миг весь мир перед глазами Мио окрасился в серый цвет. «Это что, пепел?» Стало невозможно увидеть хоть что-нибудь. Всё вокруг заполнила серая пыль. Это был не просто пепел. Частицы пыли приставали к векам и причиняли сильную боль глазам. — Мерзавец! — выругалась стоявшая где-то поблизости Ада. А вот смеющийся голос мужчины звучал словно эхо: — Необыкновенные порой привлекают к себе необыкновенных. В этой академии вас только двое? Или же где-то в ещё неизвестном мне месте существует привлечённая вами истинная ересь?.. Я запомню ваши лица. Ясно вам? Его голос постепенно удалялся. После того, как серая пыль рассеялась, фигура мужчина бесследно исчезла. «Спасены?» И на этой мысли колени Мио подогнулись.

«Это сейчас и был тот человек, который напал на исследовательский институт?» Глядя на то место, где только что стоял мужчина, Клюэль выдохнула скопившийся в легких воздух. Из-за слишком большого нервного напряжения ей до сих пор было трудно дышать. Точных доказательств у неё не было, но речь мужчины, аура безумия вокруг него — всё указывало на то, что цепочка происшествий была делом его рук. «И всё же, что он имел в виду, когда назвал меня «необыкновенной»? А затем его последние слова: «Или же где-то в ещё неизвестном мне месте существует привлечённая вами истинная ересь?..»» Но прежде, чем Клюэль смогла закончить мысль… Стоявшая рядом с ней подруга внезапно упала. — Мио? Клюэль успела подхватить её прям перед тем, как она коснулась земли. — Ты в порядке!? Он что-то с тобой сделал?! — К-клулу?.. Мио с огромным трудом смогла плотно прижаться к подруге. — Было… страшно… Очень страшно. Хрупкое тело обнимавшей Клюэль девушки дрожало. Голос повесившей голову Мио охрип и смешался со слезами. «Естественно. Она противостояла этому странному мужчине. Если тот зелёный свет призвала именно она, то и представить себе нельзя, какое напряжение она чувствовала в тот момент». Объятия подруги были такими сильными, что причиняли боль. От её пальцев отхлынула кровь, и они стали абсолютно белыми. Клюэль взяла её руки в свои. — Прости меня. Ты так испугалась. «Но теперь всё в порядке. Я рядом с тобой. Я больше не дам тебе почувствовать этот страх». — Да… — кивнула подруга. — Послушай, Клулу… — Что такое? А затем, после небольшой паузы… — Я верила… что ты придёшь… Спасибо. «Что ты несешь, глупышка». — Я всегда приду к тебе. Мы же подруги.

А затем для Клюэль и компании… Эта ночь наконец завершилась.

↑ Травянистое злаковое растение, также известное под названием цимбопогон

↑ Если заглянуть в эпилог первого тома, то можно увидеть, что это были мысли Клюэль а не слова. Вопросы к автору в 2007 год

↑ Низкий, чаще всего женский голос

↑ Японское слово «灰色» может быть переведено и как «серый», и как «пепельный». Однако в данном месте стоит только кандзи «灰» - пепел. Для обозначения цвета песнопений было решено оставить «серый»

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Интерлюдия: Ночь, когда поёт маленькая ночь — Нейт Йеллемиас

Яростно дувший, подобно метели, ветер стал понемногу утихать. Он унёс облака, и небо наполнилось сиянием звёзд. В это время спали все: и люди, и животные, и жуки, и трава, и деревья. Покинув холл на первом этаже мужского общежития академии Тремия, Нейт шёл по сухой земле и траве до открытой площадки, где на самом краю стояла старая деревянная лавочка, на которой уже давно никто не сидел. «Может быть, эта покрывшаяся мхом лавочка стоит ещё со врёмен школы песнопений Эльфанда? Интересно, как выглядела территория мужского общежития десять лет назад?» — Сидели ли здесь когда-то мама и господин Ксинс?.. — тихо пробормотал Нейт и вздохнул. В том месте, где он стоял, никого больше не было. Ответа быть не могло. И всё же иногда его охватывало желание напевать одно слово за другим. Слово за словом… Петь песню.

cart lef dimi-l-shadi denca-c-dowa [Опустись, чёрный занавес]

Её слова мягко распространялись по окрестностям, в сопровождении какой-то тайной мелодии.

YeR be orator Lom nehhe [Я славлю твоё имя]

Lor besti bluci ende branousi-l-symphoeki [Тёмный, храбрый и несчастный]

O she saira qersonie Laspha-a [Временный хозяин одного крыла]

«Последний куплет оратории, которой научила меня мама, ужасно короток».

Arma [Арма]

«Владелец названного мной имени не придёт. У меня с самого начала не было даже катализатора». «Почему цвет Ночи?» — вновь и вновь повторял про себя вопрос Нейт. Но именно сейчас, в этом месте, под ночным небом, ему показалось, что он чуть-чуть понимает причину такого названия. — Скажи, мама, — начал он, обратив взгляд на небо, — та оратория Армы, которой ты меня научила… «Я наконец это понял». — Она ведь с самого начала была неполной, ведь так? Великое множество раз Нейт пытался исполнить это песнопение и всегда терпел неудачу. Каждый раз его посещало странное и неприятное предчувствие, будто у него нет даже малейшего шанса на успех. Сейчас, когда он решил во что бы то ни стало сам дать ответ на вопрос «Почему этот цвет называется цветом Ночи, а не чёрным?», он наконец кое-что понял. Если он начал задавать вопросы о чём-то настолько фундаментальном, как цели матери, то естественным шагом было обратить внимание в первую очередь на эту ораторию. «Арма уже был рядом со мной, то есть, его не нужно раз за разом призывать. Почему тогда мама обучила меня именно его оратории? Скорее всего, это и есть какая-то подсказка. И ведь я мог заметить её намного, намного раньше». — Прости меня… И правда, насколько было бы лучше, заметь я её раньше. Нейт не расстраивался. И всё же, если бы он не закрыл глаза, то наверняка бы расплакался. — До сих пор… мне ещё ни разу не доводилось самому сочинять ораторию. «Я только и пел полученные от мамы песни, не сомневаясь в них. И сколько бы ни пытался, Арма не признал бы меня. Мама знала об этом. Именно поэтому она и передала мне эту неполную ораторию… Чтобы когда-нибудь я сам нашёл свою собственную песню». Лёгкий ветерок качал черные волосы мальчика. Наклонившись, Нейт соскреб пальцем немного земли, а затем поднял руку на уровень плеч. «Насколько далеко летит этот ветер…» Сорвавшись с пальца, щепотка земли была подхвачена ветром и унеслась вдаль. Казалось, что она смешалась с чернотой ночного неба. Бесконечные, безграничные, дующие до самых краёв мира ветра ночи. Бесконечные, безграничные ночные небеса над головой. «Началом были мои слова: «Я покажу песнопения цвета Ночи тому человеку, с которым мама обменялась обещаниями». Обещание было исполнено. Тогда что мне делать теперь? То, что превосходит старое обещание, то, что лежит ещё дальше впереди…» — Смотри за мной, Арма… «Я обязательно… сложу свою собственную песню. Пусть она пока туманна, но она совсем не кажется мне сложной. Достаточно будет просто придать форму тому, что живёт у меня в сердце». — Но сейчас есть ещё один вопрос, который я должен решить. «Моя собственная песня. Дело не только в ней. Это лишь половина».

«Всё хорошо. Я буду рядом с тобой. Давай призывать вместе».

— Я тоже хочу быть рядом с Клюэль. «Хочу учиться, разговаривать, играть вместе с ней. И наконец, я хочу… чтобы она когда-нибудь послушала эту песню. Да, когда-нибудь…»

«И хотя я сейчас ни на что не способен, когда-нибудь мы споём вместе».

— Ветер такой холодный… Нейт содрогнулся, почувствовав, как его шеи коснулся поток холодного воздуха. Внезапно ему на ум пришла мысль: «Если подхвачу простуду, Клюэль снова будет волноваться…» «Так что мне тоже пора отправляться спать». — Спокойной ночи, Арма, мама, — тихо пропел себе под нос мальчик, глядя на небо. «Спокойной ночи, Клюэль».

Так завершилась для Нейта эта тихая ночь.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Четвёртый аккорд: Боль, жар, мучение — голос

Часть 1

Занавес ночи понемногу бледнел, а по горизонту распространялось багровое сияние рассвета, чем-то напоминающее заходящее солнце. Рассвет приходит ко всем беспристрастно, поэтому Клюэль и подумать не могла, что когда-нибудь настанет день, когда она будет так сильно ждать его. — Ночь… закончилась. Девушка прикрыла глаза от яркого, сочащегося сквозь занавески белого света. «Она была длинной… Это, наверное, первый раз, когда я так с таким нетерпением ждала окончания ночи и наступления рассвета, который разогнал эту непроглядную гнетущую темноту. Сколько раз я проверяла замок на двери, опасаясь возвращения того мужчины с серыми песнопениями?» Клюэль и Мио находились в учительской на первом этаже административного здания академии Тремия. Здесь им предложила переночевать Салинарва, решив, что преследовать сбежавшего преступника может быть слишком опасно. Удобной мебели, которая могла бы сойти за кровать не нашлось. Вариантов было всего два: умоститься на диване или разлечься на столе. На деле Клюэль могла выбрать только второй вариант, потому что диван она оставила подруге. — Мио, можно мне открыть занавески? — Угу, открывай, — слабо кивнула Мио. Рядом с её коленями стояла чашка, в которой когда-то было горячее молоко. Сейчас чашка была пуста, но Мио всё равно крепко сжимала её в руках. Как только Клюэль раздвинула занавески, из окна сразу же ударил яркий солнечный свет. «Фух…» — облегчённо выдохнула Мио. Впервые за последние несколько часов Клюэль услышала от подруги нормальное дыхание. — Я понимаю ваше настроение, но мне кажется, вам обеим стоит ещё немного отдохнуть, — сказала сидевшая в кресле учительница, закрыв недочитанную книгу. Энн осталась в комнате информационного отдела академии на ночь по личным причинам. Узнав о случившемся, она сама вызывалась охранять девушек. — Нет, всё в порядке. Если я сейчас лягу спать, то… мне явно будут сниться кошмары, — тихо, через силу пробормотала Мио. С момента ночного происшествия прошло всего несколько часов — слишком мало времени, чтобы оправиться от пережитого ужаса. — Вот как… Энн медленно кивнула, будто почувствовав состояние Мио. — В таком случаем, вам как минимум надо что-нибудь съесть. Помнится, дежурный учитель оставил немного печенья. А потом я заварю вам чай. — Я помогу. Клюэль сразу же поднялась со своего места, но учительница лишь улыбнулась и покачала головой. — Спасибо, но я справлюсь сама. Уж такую малость я могу для вас сделать. Не придумав возражений, Клюэль неохотно отступила. «Но ведь я не могу найти хоть какое-то дело, которым я могла бы заняться…» Вздохнув, она уселась в стоявшее рядом со столиком кресло. И в этот же момент… В коридоре раздались чьи-то шаги. «Кто это?» Шаги остановились перед дверью учительской. Мио содрогнулась всем телом. Встав из-за стола, Клюэль быстро подошла к подруге. «Неужели вчерашний мужчина?» Девушки пристально всматривались в дверь. Прошла одна секунда, две… — Клюэль, Мио, вы тут? Одновременно со стуком в дверь раздался голос хорошо знакомой им учительницы. — Госпожа Кейт?.. — удивлённо пробормотала сидевшая на диване Мио. У Кейт оказался запасной ключ, и вскоре послышался сухой металлический звук, открываемого замка. Открыв дверь в комнату вошла тяжело дышавшая классная руководительница. — С вами всё в порядке? Я так волновалась… Хоть она и выбилась из сил, на её лице было заметно облегчение. — Простите меня… Всё из-за того, что я вышла на улицу ночью. С угрюмым выражением лица, Клюэль склонила голову. «Если бы я была более осторожной. Если бы я не вышла наружу. Нет, даже если бы я прямо сказала Мио не выходить из комнаты, ничего такого бы не случилось». — Н-неправда! Клулу не виновата. Если бы я сама не решила выйти на улицу… — Нет Мио. Это моя… — Смотрю, вы очень хорошо ладите... Классная руководительница встала между девушками. — Размышления потом. Разумеется, они тоже нужны, но необязательно заниматься ими сейчас, не так ли? «Ну, всё конечно так, но…» Отвернувшись от Клюэль и Мио, Кейт подошла к учительнице в белом костюме и тихо поклонилась. — Прошу прощения, Энн. Мои ученицы… — Ничего особенного. Лучше скажи, почему ты так рано пришла? — Совсем недавно мне пришёл срочный вызов от Миррора... «Видимо, она очень спешила. На ней нет обычного костюма цвета свежей зелени. Её одежда больше похоже на домашнюю. Возможно, это просто ближайшее, что оказалось под рукой во время звонка». — Учитель, я впервые вижу вас в обычной одежде. Мне кажется, вам бы отлично подошла розовая блузка, — разглядывая одежду Кейт, сказала Мио, видимо пришедшая к тем же выводам, что и Клюэль. — Мне очень неловко. Ни слова остальным. Хотя… если ты уже можешь такое говорить, я могу немного успокоиться. Кейт сложила руки на груди и удивлённо покачала головой, скрывая улыбку. — Кстати, Кейт, Миррор тебе что-нибудь рассказал? — Нет. Только то, что человек, который, предположительно, ответственен за серию нападений, атаковал наших учениц. — Значит, за ночь они так и не смогли установить его личность, — нахмурилась Энн и закончила наливать чай в чашку. «Личность… Прямо перед побегом мужчина сказал: «Просто алчный человек, у которого даже нет квалификации певчего. Безымянный побеждённый». Что же он имел в виду?..» Клюэль приняла из рук Энн чашку с чаем. Наблюдая за расходящимися по поверхности кругами, девушка продолжила думать над засевшими в голове вопросами. «Побеждённый? Этот мужчина — побеждённый? Даже притом, что он владеет такой зловещей силой? К тому же когда он произносил эти слова, его улыбка была уж слишком безумной. Как будто он с радостью соглашался с тем, что он — побеждённый». — Клюэль, Мио. В восемь часов нам нужно будет перейти в другое место. Посмотрев на часы, а затем на девушек, Кейт уселась в кресло. — Куда? — В конференц-зал на втором этаже. Салинарва хочет что-то сообщить.

***

— Бесполе-е-е-езная, — намеренно громко прошептала Ада. Её собеседница, идущая впереди, не обратила на неё никакого внимания. — Бесполезная, — громче, чем в первый раз заявила Ада. — Ха-ха. Ну что ты, не надо так говорить. — Серьёзно, ты ведь не только не задержала преступника, а даже наоборот — тебя пришлось спасать хрупкой школьнице. Совсем не достойно «Ля минор». — Тут мне нечем ответить. «Какая скучная реакция…» — Кстати, что там на самом деле случилось? — А? Взмахнув краем хатала, Салинарва повернулась к Аде. — Не знаю, что произошло до того, как я прибежала. Поэтому-то ещё не всё понимаю. Вы с Мио были довольно близко к преступнику. Да и времени у вас было вполне достаточно, чтобы не дать ему исполнить своё песнопение. Это не значило, что Салинарва могла исполнять песнопения или пользоваться обратными песнями. И всё же исследовательница была значительно сильнее неумелого певчего. По крайней мере, Ада была в этом уверена. Ей много раз приходилось видеть, как ввязавшиеся в драку с Салинарвой певчие быстро оказывались на земле. — Не путай меня с собой и Клаусом, — ухмыльнулась исследовательница. — Но… если всё же задуматься о той ситуации, я бы не назвала её безвыходной. В конце концов, Салинарва могла сразу без разговоров ударить противника железным каблуком, прежде чем тот успел бы воспользоваться песнопением. Предельно простой план, в который вряд ли бы кто поверил. Именно поэтому преступник, скорее всего, тоже не ожидал бы такого развития событий. Салинарва владела боевым искусством, позволяющим отправить противника в нокаут всего одним ударом. А уж если соперник встречался с ней впервые, бой почти наверняка мог бы быть решён первой неожиданной атакой. Салинарва никогда не показывала свои навыки никому в исследовательском институте, и знали о них очень немногие. — Тогда почему ты решила ничего не делать? — Потому что промахнулась первым ударом, — равнодушно ответила женщина так, словно зачитывала доклад. — Он привык ко мне быстрее, чем я предполагала. Вопреки своему насмешливому тому, он не поддаётся самодовольству… Хотя, если бы я всё же решила пойти напролом и напасть, то, наверное, его. Но я растерялась. «Растерялась? Ей совсем не идёт это слово». — Та ученица наткнулась на него раньше меня. Её вроде Мио зовут? Прямо рядом с ней находилось призванное серыми песнопениями существо. Если бы я решила преследовать мужчину, она бы обратилась в статую. «Так вот в чём дело…» — С быстрой медицинской помощью угрозы её жизни не было бы. Но даже притом, что я всё это знала… хм… как бы это лучше сказать… ага — для неё это могло бы стать слишком сильным шоком. Словно соглашаясь со своими собственными размышлениями, Салинарва скрестила руки и несколько раз кивнула головой. — То есть ты решила сначала разобраться с угрожавшим Мио призванным существом? — Угу. — Ну, хоть дело из-за этого и усложнилось… На этих словах Ада намеренно прервалась. А затем улыбнувшись продолжила: — Мио была бы очень рада услышать такие слова. — Вот как? — Честно говоря, я тоже рада, что ты защитила мою одноклассницу. — Только не говори ей... Как будто смутившись, женщина отвернулась. В отличие от обычного своего безразличия, в этот раз она была абсолютно честна. Ада собиралась ещё немного подразнить её, но увидев возникшее здание впереди резко остановилась. Это было мужское общежитие. — Что такое беглая девчонка? Ты в плохом настроении? — стоявшая рядом с Адой женщина задумчиво посмотрела на неё. — Ничего… Просто здесь же кругом одни парни. Наверно, все они потом пропахли, ну или у меня просто такой образ сложился. — О чём ты? Никаких проблем не будет, ты ведь такая же... Эй-эй, не надо колоть меня гилом! — Грубая тётка… — Кто ещё тут грубый. У меня ещё не тот возраст. Знай, вот если ты отбросишь первую цифру… Но прежде чем, Салинарва успела договорить, Ада ткнула её локтем. — Послушай, когда мы зайдём в мужское общежитие, нам надо будет заполнить именной бланк. Не могла бы ты стать представителем и написать там своё имя. Если напишу я, не знаю что скажут мне потом парни из класса. — А кстати, как там зовут этого мальчика? — Ладно, сейчас напишу… Его имя довольно сложное. Схватив ручку Салинарвы, Ада быстро нашкрябала имя: Neight Yehlemihas [Нейт Йеллемиас]

Нейт встал в то же время, что и обычно. Приготовил такой же как обычно завтрак. «Но вот чем мне заняться теперь…» Мальчик стоял неподвижно и рассеянным взглядом смотрел в свою школьную сумку, лежавшую в углу комнаты. Примерно в это время он обычно собирался в школу. Но сейчас она была закрыта, а ученикам в общежитии строго запретили выходить на улицу. Почти бессознательно Нейт достал из сумки учебник и принялся перелистывать страницы. Насколько ему помнилось, он впервые с момента поступления в академию читал книгу по песнопениям настолько внимательно. Полученные им от мамы знания были очень неравномерными. Наверно, правильнее было бы сказать разрозненными и неполными. — Но бесконечно читать книги у себя в комнате тоже не хочется. Не чувствуя сильной заинтересованности, Нейт протёр слипающиеся глаза. Внезапно в дверь комнаты трижды постучали. «Кто бы это мог быть?..» — Эй, Малыш, ты тут? Жизнерадостный голос похожий на мальчишеский принадлежал хорошо знакомой Нейту однокласснице. «Но здесь же мужское общежитие. И к тому же ещё так рано». — Что случилось, Ада? — О, он тут! Мальчик открыл дверь. Как он и ожидал, в проёме сразу же показалось лицо его загорелой подруги. — Привет, парнишка. В последнее время мы с тобой уж слишком часто видимся, — заметила стоявшая за ней женщина в лабораторном халате. «Салинарва тоже здесь?» — Вот, можно успокоиться. Малыш послушно сидит у себя в комнате. Ада сложила руки на груди и улыбнулась. «Что это значит? Почему она хвалит меня только за то, что я нахожусь у себя в комнате?» — Ты же был хорошим мальчиком и не делал глупостей, вроде похода на улицу вчера ночью. «Вчера ночью?.. Потому то я хороший мальчик?» Удивлённый Нейт сделал шаг назад. — О… о чём ты говоришь? Я… я точно вчера ни на какую площадь не ходил... Да и про сильный ветер этой ночью я тоже ничего не знаю... — Малыш, и ты туда же? — изумилась Ада и опустила плечи. — Хоть я и знала, что вы с Клюэль похожи, но не думала, что вы настолько одинаковые… «Э… Эм… Наверно, вчера ночью что-то случилось». — Что-то случилось с Клюэль? На его вопрос ответила не девушка, а стоявшая позади неё исследовательница. — Все разговоры по пути. Собирайся и пошли прогуляемся. — Прогуляемся?.. — Да. Но я имею в виду, что нам нужно идти в конференц-зал на втором этаже административного здания. Тебе не нужно к чему-то готовится. «И всё же, почему я?» — Давай поговорим начистоту, парнишка… Скрестив руки, Салинарва указала одним пальцем куда-то вверх. — «Фактор ереси»? Есть идеи о чём это?

Часть 2

В коридоре раздавались шаги нескольких людей. — Интересно почему?.. — украдкой пробормотала Клюэль, осматриваясь по сторонам. По коридору шли всего четыре человека. Впереди Кейт, сзади Энн, а между ними — Мио и Клюэль. И всё. Даже несмотря на раннее время, пустота казалась неестественной. Не было видно ни учителей, ни уборщиков. — Потому что академия полностью закрыта, пусть и временно, — отозвалась Энн, словно услышав девушку. — Уборщики, так же как и ученики получили приказ эвакуироваться. Треть учителей уехала по различным делам, а оставшиеся две трети посменно сторожат академию. Правда, учитывая размеры территории, самое большее, на что школа способна — это наблюдать за отдельными ключевыми точками. «Понятно… именно поэтому вчера к нам на помощь не пришёл ни один учитель?» Ночное столкновение с нападавшим произошло на дороге между корпусами первых и вторых классов. В это время учителя стояли на страже важных мест внутри зданий. «Сеть была растянута только в отдельных точках. Но преступник сумел предугадать и такой вариант. Поэтому…» Клюэль наконец поняла причину, почему Ада тоже занималась патрулированием академии. Это было последним средством укрепления слабой, из-за недостатка способных людей, защиты. Ада заранее предположила такую возможность и начала действовать. К тому же заключению пришёл ещё один человек — исследовательница из «Ля минор», отправившаяся искать укромные места в академии. «Именно поэтому эти двое оказались рядом с Мио, когда её атаковали… Между ними и мной огромная разница. Пока я отчаянно бегала туда-сюда, желая защитить дорогих для меня людей, они спокойно оценивали ситуацию». — Что-то случилось, Клулу? — А? Просто немного задумалась. — Ты здорова? Мне кажется, ты плоховато выглядишь. «По правде говоря, у меня с утра немного болит голова да и немного прохладно. Может быть, небольшая температура. Скорее всего, это из-за недостатка сна и перенапряжения». — Я в порядке, да и в любом случае, отдыхать нам некогда. «Огромная разница… Но, тут уж ничего не поделаешь. У них намного больше опыта. Так сразу мне их не нагнать». Клюэль до боли сжала пальцы в кулак. «В таком случае, мне достаточно быть такой, какая я сейчас. Нельзя прыгнуть выше головы. Остаётся только отчаянно, скрепя сердце держаться дальше». Идущая впереди Кейт резко остановилась. Они добрались до большого конференц-зала на втором этаже административного здания. Коротко постучав, Кейт открыла дверь. Обычно в это помещение ученики попасть не могли. Оно оказалось даже более пустым, чем предполагала Клюэль. Всё, что она увидела — длинный стол и стоявшие за ним стулья. — Точно вовремя. Начинаю. В конце зала было одно единственное место для ведущего заседания. Около него прямо на столе сидела скрестив руки женщина в халате учёного. За ней прислонившись к стене, держа гил под мышкой и закрыв глаза стояла Ада. Её присутствие было ожидаемым, но… Увидев, кто сидел в одном из кресел за столом, Клюэль распахнула глаза от удивления. «Почему? Почему ты здесь?» — Клюэль, Мио! Вы в порядке?! Пока ошеломлённые девушки стояли на месте, к ним быстро подскочил Нейт. — Э?.. — На вас же вроде преступник напал! Вы не ранены?! «Откуда ты это знаешь?..» — Я ему рассказала. Буквально только что, — равнодушно заявила женщина из «Ля минор». — Этого… «А я ведь так хотела, чтобы именно Нейт не узнал о вчерашнем». С того момента, как ночь завершилась, Клюэль только и думала: «Ему нет нужды специально приближаться к опасности. Я вынесу на себе и его долю». «И всё же почему? Почему его специально втянули в это опасное дело?» — Зачем… вы это сделали? Клюэль собиралась сдержаться, но, естественно, не смогла. В её голосе явно слышалась колкость. — Я понимаю, почему ты злишься, — равнодушно ответила Салинарва, видимо заранее ожидавшая такой реакции. Обычно Клюэль не обратила бы на это никакого внимания, но сейчас… её очень раздражало спокойствие женщины. — Об этом я тоже сейчас расскажу. Сперва присядьте…

— Итак, я начинаю. Надеюсь, все уже в курсе про вчерашнее нападение, — объявила исследовательница. Кроме неё в комнате находились Кейт, Энн, Ада, Мио, Нейт и Клюэль. Всего семь человек. В грустной тишине Клюэль слушала её речь. — В настоящее время людей, которые были бы способны защищать академию крайне мало. Наиболее вероятными местами появления преступника считаю архив, где хранятся катализаторы, помещение информационного отдела, здание бухгалтерии, и все учебные корпуса. Самое большее, что мы можем — сосредоточиться на основных точках академии. В огромном зале, с лёгкостью вмещавшем в себя сотню человек, говорил всего один человек. По комнате разносился только голос Салинарвы: — У преступника достаточно возможностей, чтобы сравнительно легко прорваться через заслон из одного или двух человек. Поэтому, учитывая уровень его опасности, в каждом месте должна находиться группа как минимум из трёх людей. Но очевидно, что такая концентрация порождает слепые места в системе наблюдения за академией. Именно поэтому мы с Адой изначально сконцентрировались на проверке таких вот слепых мест. «А затем в одну из таких лазеек и вторгся противник». — Мы на восемьдесят-девяносто процентов уверены, что вчерашний мужчина стоит за серией пока ещё не до конца понятных нападений. Мы уже знаем его отличительные черты: хорошо заметно, что у него нет правой руки, да и его рост не загадка. Эти данные уже разосланы всем организациям, с которыми ведётся взаимодействия. Но затем Салинарва покачала головой… — Честно говоря, я не знаю, насколько полезной будет эта информация. Если бы у него была квалификация певчего, мы могли бы поискать его в списках, но… «Перед побегом мужчина сказал: «Просто алчный человек, у которого даже нет квалификации певчего. Безымянный побеждённый». Эти слова означают примерно: «Бесполезно пытаться что-то обо мне разнюхать»». — Но меня сейчас больше беспокоит та информация, которая у него была. На этой фразе Салинарва повернулась к стоявшей у стены Аде. — Преступник правильно определил личность этой гилше только по голосу. Более того, я услышала от него достаточно намёков, что он знаком и с её отцом. К тому же он с первого взгляда установил мою принадлежность к «Ля минор». Таким образом, он косвенно указал нам на то, что знает наши возможности. Итак, что всё это значит? «Что информацию ему слили ему заранее?..» — пробормотал кто-то, а исследовательница кивнула. — Именно. Если принять такую гипотезу, то можно легко объяснить почему преступник до сих пор уходил от следствия. — Постойте, — прежде молчавшая Кейт поднялась со своего места. — Это же значит, что есть предатель. — Вероятность этого не равна нулю. Но по моим предположениям, предатель, скорее всего, находится не в этой академии. — Как учитель академии… я рада такому выводу, но какие для него есть основания? — Сказанные им вчера ночью слова. Клюэль, ты же понимаешь о чём я говорю? «Почему я?» — задумалась Клюэль, но потом заметила, куда направлен взгляд Салинарвы, и замерла. Исследовательница смотрела на стоявшего рядом с девушкой мальчика цвета Ночи. «Последней фразой нападавшего было: «Необыкновенные порой привлекают к себе необыкновенных. В этой академии вас только двое? Или же где-то в ещё неизвестном мне месте существует привлечённая вами истинная ересь?»» — Именно. Он знал о том, что я из «Ля минор» и об Аде, но при этом у него не было никакой информации об учениках академии. Если бы предатель находился в академии, преступник естественно получил бы сведения об ученице, призвавшей истинного духа. Ну и разумеется, об ученике-песнопевце еретического цвета Ночи. «Нейт и есть фактор ереси?» Клюэль краем глаза посмотрела на мальчика. Не сумевший понять смысла разговора Нейт лишь посмотрел на неё в ответ недоумевающим взглядом зрачков цвета Ночи. — Важно не само их наличие, а то, знал ли о них нападавший или нет. «Необыкновенные, ересь. Странная привязанность того мужчины к таким словам очевидна. Что же случится, если он заполучит информацию о мальчике, который пользуется еретическим цветом песнопений?» По спине Клюэль скатилась капля холодного пота. «Он сказал тогда: «Я запомню ваши лица». Его видели не только мы с Мио и Адой. Вполне возможно, что его искажённая ухмылка достигнет и Нейта». — Я долго думала рассказывать ли Нейту о вчерашней ночи, и если рассказывать, то сколько, — произнесла Салинарва, ткнув себя пальцем в лоб. Её голос был необычно громким. — Тот мужчина до сих пор прячется где-то в академии и что-то планирует. Неизвестно, когда и где мы столкнёмся с ним снова. Поэтому всем нам придётся защищать себя самим.

***

«Только сейчас рассвело?..» В любом случае в крошечном пространстве тихой заброшенной комнаты, куда не проникал солнечный свет, не было разницы сияет солнце или нет. Побеждённый закрыв глаза слушал звук своего собственного дыхания. «Почему же нет Ластихайта, короля побеждённых?» — эхом звучало у него в сердце его собственное щебетание. — Когда-то давно ты скрылся вместе с ним, Джошуа. Почему ты ничего не рассказал мне, серому песнопевцу? Почему невозможно исполнить песнопение Ластихайта? У серых песнопений было три истинных духа. Это ожидающие короля дети, служившие ему правой рукой — клинки. Это обожающие короля дети, защищавшие его левую руку — щиты. А за этими двумя истинными духами, ещё глубже в бездне обитал король. Он был песнопением, которое противостояло миру. Он был воплощением силы, и пользовался ей. Он был самым великим, самым сильным истинным духом и должен был освещать всех побеждённых этого мира, стать для них ориентиром. Этот истинный дух был увенчан на музыкальном языке Селафено именем Laspha [Хозяин]. Король побеждённых — Ластихайт. «Я знаю его катализатор и давным-давно подготовил необходимую для него ораторию. Но тогда почему не удаётся исполнить его песнопение?» — Джошуа, в чьих руках сейчас находится истина, которую ты узрел? Создатель серых песнопений пренебрёг серым песнопевцем, однако доверил секрет кому-то другому. — Кому ты доверился, ничего мне не сказав? «Сколько тысяч раз я уже произносил эти слова?» Побеждённый, который не был выбран, потёр рукой ноющее правое плечо.

***

Из конференц-зала ушли пяти из семи находившихся в нём человек. — О чём задумалась?.. Стоявшая у стены Ада приоткрыла глаза. На стуле неподвижно сидела пристально уставившаяся в потолок исследовательница. — Честно говоря, я даже сейчас сомневаюсь в своём собственном решении, — самоуничижительно пробормотала женщина и тихо вздохнула. — Для меня это так необычно. С момента моего приезда сюда, я слишком много сомневаюсь. — Каждый должен будет защищать себя сам. Естественно, любой обычный ученик в школе песнопений растеряется, если ему скажут такое. «Сколько вообще учеников, способных в подобной ситуации быстро разобраться в происходящем, а потом противостоять вторжению серых песнопений?» — А как выглядят дела с твоей точки зрения? — У Мио нет почти ни одного песнопения, которые можно использовать в бою. Если говорить о Кейт, в битве она тоже скорее всего станет обузой. «Возможности Нейта и Клюэль неизвестны. Этим двоим и правда очень хорошо подходят слова «фактор неопределённости». Песнопения Нейта до сих пор до конца непонятны. А Клюэль резко улучшила свою технику за короткое время. В зависимости от дальнейшего роста на них станет можно положиться. Но в настоящее время они кажутся мне ненадёжными. Они явно колеблются. Я опасаюсь, что они быстро сломаются в момент слабости». — Эти двое очень странные. Они противоречат друг другу в важнейшем вопросе. — А? — не поняв смысла фразы, с серьёзным видом переспросила Салинарва. «Я имею в виду Клюэль и Нейта». — Они оба хотят стать рыцарями-защитниками друг друга. Клюэль… ты сама всё видела. Она не хотела ничего рассказывать Малышу, явно собираясь вынести всё вместо него. «Прямо как старшая сестра, защищающая младшего брата». — А Малыш — это Малыш. Он беспокоится, что заставил Клюэль волноваться, когда пошёл в тот исследовательский институт. Потому-то сейчас и хочет сделать что-то своими силами. Хочет, чтобы Клюэль когда-нибудь признала его. Смотря на собственное отражение в окне, Ада бормотала приглушённым голосом. Её речь казалась монологом. «Переплетающиеся чувства. Противоречащие желания. Я немного им завидую. В конце концов, они выглядят как идеальные партнёры». — Завидуешь? — Поскольку я гилшэ, то стала настолько сильной, что мужчинам ни разу не довелось защищать меня. Интересно, какие чувства испытывает женщина, когда её защищает мужчина? Может быть счастье? — Такие, что долго сотрясают девичье сердце. — Замолчи. Ада надулась от смущения. Девушке казалась, что её продолжат дразнить, но Салинарва лишь довольно сощурила глаза. — Да ладно. Когда-то давно я тоже любила читать такие книжки. Но в итоге я предпочла мужчинам исследования. — Я такая же. Например, этим летом я с утра до вечера тренировалась вместе с моим упрямым папашей. — О! А я-то всё думала, откуда такой загар. — Хватит уже. Ада отвернулась. «Кстати о загаре… у Клюэль такая белая кожа… Нет, её кожа была не просто белой, а бледной, но я не замечала этого, потому что полностью сосредоточилась на разговоре» .

***

Комната информационного отдела, находящаяся в административном здании, была переполнена аппаратами телекоммуникации со всеми другими крупными зданиями академии и листами с записями переговоров. Сидевший за столом в углу помещения Миррор быстрыми движениями писал отчёт. Документ для следственного комитета должен был занять десять страниц, и Миррор добрался уже до последних. — Можешь ненадолго оторваться, Миррор? — хлопнул его по плечу один из временных сотрудников информационного отдела. «Но мне осталось всего две страницы…» — Что такое? — Насекомые прибыли. — Насекомые?.. Направив взгляд спрятанных за очками глаз в указанном сотрудником направлении, Миррор увидел несколько десятков крылатых насекомых, выстроившихся в ряд с внешней стороны окна. От этой странной сцены у него даже дыхание перехватило. «Это… звуковые бабочки?» Эти насекомые относились к четвёртому уровню зелёных песнопений. Их особенностью были гигантские, в два раза больше чем ладонь взрослого человека, крылья. Мельчайшими их колебаниями бабочки создавали своеобразную звуковую волну определённой частоты. С её помощью они могли общаться с другими особями своего вида на больших расстояниях. А люди, в свою очередь, использовали такое свойство звуковых бабочек для переговоров. Песнопение призывало несколько этих существ, и половину отправляли в необходимое место. Затем голос обращённый к оставшимся на месте бабочкам передавался ими на большое расстояние. Многие певчие зарабатывали себе на жизнь песнопениями в сфере телекоммуникаций. Все городские организации и здания и, разумеется, школы песнопений специально нанимали певчих на такую работу. «И всё же… кто это?» Но на самом деле наиболее часто используемыми существами в этой сфере деятельности были не звуковые бабочки, а звуковые птицы. В случае необходимости переговоров на дальних расстояния, обладавшие большими размерами птицы могли совершать самые дальние перелёты. Можно сказать, что звуковые птицы были наиболее популярным способом передачи информации в этом мире. С другой стороны, преимуществом бабочек был их внешний вид, и в первую напоминавшие натуральные драгоценные камни полупрозрачные крылья. Да и всё крохотное тело этих насекомых создавало ощущение какой-то мимолётной мечты. Но вот чисто из практических соображений, звуковые бабочки были не лучшим выбором для телекоммуникаций. Скорее всего, именно из-за того, что встречались они крайне редко, сотрудник отдела засомневался и спросил мнение Миррора. Миррор открыл окно. Вся стая бабочек разом влетела в комнату громко звеня крыльями. — Говорит Миррор Кэй Эндуранс из информационного отдела академии Тремия. Прошу Вас назвать имя и организацию. Спустя несколько секунд крылья бабочек задрожали. Это значило, что они приняли голос собеседника

— Вы певчий ?

Миррор потерял дар речи. Потому что лившийся со стороны бабочек голос был даже чище их крыльев. Если его и можно было с чем-то сравнить, то только с наилучшим фортепиано, изготовленным первоклассным мастером. Его можно было даже назвать мелодией, а не голосом. Он сам по себе был произведением искусства. — Верно. А Вы значит…

В версии с изображениями тут находится картинка. Миррор впервые слышал этот голос, но тем не менее сразу понял личность его обладательницы. «Выбранные по личным предпочтениям звуковые бабочки, затем этот голос». — Если певчий, то, наверное, поймёте, когда я назову себя Шанте. «Так и думал, Опера-сериа из «Ля минор». Говорят, её голос завораживает всех, вне зависимости от пола. И это только самим звуком. Насколько же ужасающей мелодией он становится во время песни?» — Я догадался о Вашей личности. Какое у Вас к нам дело? — Насколько я знаю, у вас сейчас находится постоянно мешающая всем исследовательница. Не могли бы Вы немедленно её позвать? «Мешающая всем исследовательница? На ум приходит только один человек. Ну да, очень точное описание». — Поблизости её сейчас нет. Она должна быть на другом этаже. Прошу немного подождать. На мгновение наступила тишина, как если бы собеседница Миррора подбирала слова. — Прошу прощение за грубость, но не могли бы Вы поспешить, потому что моё сообщение сравнительно тревожное. Внутри красоты её голоса ясно звучало нетерпение.

Часть 3

«Что… происходит…» Приложив руку ко лбу, Клюэль с трудом удержалась от болезненного крика. Её голова раскалывалась от боли. Утром после пробуждения девушка уже чувствовала себя не хорошо. За разговорами и смешками она совсем забыла об этой едва заметной боли. Но с течением времени та постепенно усиливалась. Сейчас Клюэль ощущала настолько сильное головокружение, что если бы она хоть чуть-чуть расслабилась, то могла потерять сознание. Ей было тяжело идти. Хотелось прямо сейчас куда-нибудь лечь… Прямо сейчас упасть. Совсем незаметно Клюэль оказалась в самом конце идущей линией группы из четырёх человек «Пожалуйста… Ещё чуть-чуть. Надо идти… не спеша». Впереди неё шли Нейт и Мио, чуть-чуть подальше Кейт. «Кажется, эти двое говорят обо мне. Но я не слышу даже этого. Я не слышу ничего, совсем ничего. Эта ревущая боль в голове сводит меня с ума… Что… со мной… происходит?.. Это усталость после вчерашнего? Нервное напряжение? Неужели они настолько сильны?» Не понимая причины своего состояния, Клюэль продолжала с трудом передвигать будто налившиеся свинцом ноги.

***

Все письменные материалы академии Тремия, начиная с внутренних документов и заканчивая научными монографиями, содержались в административном здании по надзору за книгами, которое часто называли библиотекой. Вокруг этого огромного здания были расставленные простенькие лавочки и столики. Это место использовалось учениками и учителями академии и как точка отдыха, и как удобная площадка для бесед. Ещё вчера весь этот участок между библиотекой и корпусом третьих классов был заполнен учениками. Но сейчас… — И правда, никого нет… Несмотря на очевидность фразы, Нейт всё же решил озвучить свои мысли. Ему казалось, что если бы он этого не сделал, то тишина поглотила бы его. Молчаливый пейзаж представлялся ему чересчур заброшенным. Всё вокруг было наполнено невыразимой словами печалью, значительно отличающейся от одиночества. — Это потому, что остальные учителя тоже распределились и патрулируют другие места. Кейт остановилась. Впереди находилась библиотека, позади возвышался корпус третьих классов. Салинарва приказала их группе наблюдать за дорогой, пролегавшей между этими зданиями. В защите академии было две наиболее важные точки: архив, где хранились катализаторы и район корпуса вторых классов, в котором вчера появился преступник. Именно туда и были стянуты основные силы обороны академии. Находившиеся в главном административном здании Салинарва и Миррор были резервом. Территорию вокруг корпуса первых классов осматривали Ада и Энн. В результате единственным оставшимся местом для группы Кейт стала дорога около библиотеки. Их можно было назвать посланцами, которые должны были сообщить о противнике патрулям из архива и корпуса вторых классов. — Нам достаточно просто быть здесь? — Да, но… Кейт повернулась к ученикам. Её лицо оставалась очень напряжённым, и с этим она ничего поделать не могла. — Я хочу, чтобы в непредвиденной ситуации, если мы столкнёмся со вчерашним мужчиной, вы немедленно позвали помощь. Даже не думайте пытаться его атаковать. «Перед исследовательским институтом госпожа Кейт говорила тоже самое». Нейт медленно закрыл глаза. «Тогда, в институте, где свили гнездо серые существа, я только и мог, что звать на помощь. В этом нет ничего особенного. Но ведь я не хотел доставлять проблем окружающим. И даже такой малости сделать не смог». Мальчик по-прежнему сожалел о случившемся. «Но тогда ради чего существуют оставленные мне мамой песнопения? Я даже не могу достаточно хорошо сложить песню, основанную на желании защитить всех вокруг. Как же досадно. Я не хочу, чтобы меня всегда защищали. И даже на это я пока ещё… Точно так же, как мама и Радужный певчий, как Клюэль во время состязания, я хочу защищать дорогих мне людей, драгоценные воспоминания… Стану ли я когда-нибудь способным на это?» — Нейт, — внезапно окликнула его Мио. — Прости меня… Это по моей вине всё дошло до такого. — Ты не виновата. Салинарва мне всё рассказала. Ты позвала подмогу с помощью песнопения света. Она так хвалила твою храбрость и старания. Сказала, что ты очень сильная девушка. — Нет… Я только и делала, что дрожала у неё за спиной. Мио закрыла глаза и слабо улыбнулась. — Но как же я была рада, когда Клулу пришла нам на помощь. Ты была такой классной, правда, Клулу? Девушка повернулась к идущей позади подруге, но ответа не услышала. — Клюэль?.. — А… Извините… «Она так медленно ответила…» Увидев состояние Клюэль, Кейт тоже подошла на несколько шагов. — Клюэль, у тебя что-то болит? — Я в порядке… Клюэль медленно подняла голову. «Такая же как и обычно улыбка, такой же как и всегда голос». — Просто немного болит голова. Никаких проблем. От вида её вида Нейт содрогнулся, словно его окутал холод. «Что-то не так. Я видел её и рассерженное, и весёлое лица. Лицо, когда она была в беде. Её нынешнее выражение так сильно отличается от всех, что я видел за летние каникулы...» — Ты врёшь, Клюэль! — помотал головой Нейт. Ему казалось, будто он харкал кровью. — Нейт? Удивлённая Кейт повернулась к нему. — Это не то лицо, что было у Клюэль всегда. Я вижу, что ей очень тяжело. Мы же были с ней вместе всё лето. Уж такое я могу увидеть! «Клюэль приложила руку к голове. Скорее всего, головная боль настоящая. Неправда в том, что она не доставляет «никаких проблем». Клюэль совсем не в порядке. Она стойко держится, но я чувствую насколько ей больно». — Прошу, Клюэль… Пожалуйста, скажи правду. — Клюэль? Услышав вопрос учительницы, девушка опустила взгляд. Из-за длинных алых волос стало невозможным увидеть выражение её лица. — Так тяжело… Вдруг Клюэль элегантно поправила рукой упавшие пряди. Под волосами оказалась её обычная ласковая улыбка. Та самая, которую всегда видел рядом с собой Нейт. Но почему-то именно сейчас эта улыбка пугала его. Она была слишком умиротворённой. — Нельзя так делать, Нейт. Я хотела, чтобы ты сохранил это в секрете. «Клюэль?..» А затем, без какого-либо предупреждения… По-прежнему улыбающаяся девушка упала на Нейта. Мальчик поймал её истощённое тело. Хоть он и схватил Клюэль за руку, та ослабла настолько, что даже не могла сжать его руку в ответ. — И всё-таки… ты плохо себя чувствуешь. «Что же случилось? Что с ней?» — Эх… Ты такой… непослушный мальчик. Опираясь на Нейта, девушка слабо улыбнулась ему. Дрожащим пальцем она слабо ткнула его в лоб. — Так нельзя… Мы же договорились держать в секрете, что были вместе летом. «Да, я помню, ты сказала: «Но, то что было летом — секрет. Не говори об этом даже Мио и Аде», — а я ответил: «Х-хорошо»». — Клюэль… А после этих слов… Опиравшаяся на Нейта девушка с улыбкой на лице потеряла сознание.

***

Салинарва спускалась по лестнице на первый этаж пропуская ступеньки. «Шанте вызвала меня... Почему так не вовремя?» Исследовательница открыла дверь информационного отдела. На другом конце помещения расположилась стая красивых бабочек — любимых призванных существ её знакомой. «Да, это действительно она.» — Неужели вас припёрли к стенке? Ты шагаешь сильно громче, чем обычно. Зелёные крылья бабочек начали дрожать ещё до того, как Салинарва успела открыть рот. Похоже, что собеседница уже дожидалась её. Правда, сама Салинарва тоже хотела затратить как можно меньше времени. — Если ты об этом знаешь, прошу тебя быть покороче… Итак, что случилось? — Эта информация не от меня. Я передаю устное сообщение нашего строгого сильнейшего певчего. Вопрос, кого же называть сильнейшим певчим, был довольно спорным. Но в среде певчих под таковым подразумевали текущего чемпиона колизея. Человека, который мог противостоять главе гилшэ. Второго номера… — От Нессириса? Ты говорила мне, что он собирался провести расследование в подвергшихся нападению местах. — Да. Я получила от него крайне интересный отчёт. — Самое основное в отчёте — это?.. — Начинаем с выводов?.. Говорю прямо: было установлено за чем охотился совершивший нападения преступник. И это не катализаторы». — Что?! Салинарва осознала, что в её многослойной формуле возник разрыв. Она лично читала отчёты о том, что в хранилищах катализаторов подвергнувшихся нападению исследовательских институтов наличествовали следы вторжения. Да и в том, что из Фиделийского отделения Келберкского института забрали «яйца», сомневаться тоже не приходилось. — Ага. Правда, твоё Фиделийское отделение особенное. «Яйца», как специальные катализаторы, тоже были целью преступника. Но во всех остальных местах не было «яиц». Тогда что же было его целью, а? «То, что есть в хранилищах катализаторов, но не сами катализаторы, это…» — Отчёты об экспериментах! — Да. Мы все сначала думали о самих катализаторах, но… расследование, наконец, установило всё точно. Кроме того мы уже убедились, что из Фиделийского отделения были изъяты отчёты об экспериментах с «яйцами». «Помимо «яиц» целью преступника были все до единого отчёты об экспериментах? Причины неизвестны. Но если принять такую гипотезу, то в Тремии ему нужен не архив, там самое обычное хранилище катализаторов. А все отчёты… Постойте-ка! Это вам не шутки!» — Извини, Шанте. Сейчас же заканчиваем разговор! — Э?.. Что случилось? Объяснишь? Времени объяснять не было. Салинарва отвернулась от звуковых бабочек. — Миррор, срочно вызывай Аду из корпуса первогодок…. Нет, не пойдёт, уже слишком поздно. Сейчас же в библиотеку! — Что случилось-то? — Я просчиталась. Всё идёт по наихудшему сценарию! «В Тремии вся научная литература, в том числе и отчёты по экспериментам хранятся в библиотеке. Сам по себе этот факт не имеет большого значения. Проблема в находящихся поблизости людях. Мальчик с песнопениями цвета Ночи и девушка, сопровождаемая Фениксом. У того мужчины слюнки потекут». События приняли совсем не тот оборот, на который рассчитывала Салинарва. «Я направила их туда, в сторону от действительно опасной территории, потому что считала, что преступник нацелится на архив. Почему же это выяснилось так поздно? Это из моей ошибки? Нет. Такой узел событий нельзя свести просто к ошибке в предположении. И такое несвоевременное сообщение от Шанте. Преступник атаковал ещё вчера ночью. Это настолько неестественная цепочка совпадений, как если бы кто-то подталкивал события сойтись».

«Это всё и правда просто совпадения?»

«У меня нет ни малейшего желания использовать такое просто слово как «судьба». Но вот именно сейчас я могу думать только о каких-то насмехающиеся над нами неизбежных «совпадениях», что находятся далеко за гранью нашего понимания. Как будто бы кем-то было заранее создано это неестественное равновесие. Искусственная настройка музыкального инструмента». «Запланированные появиться схемы, которым потом предопределено разветвиться. Другими словами… Настройка, которую можно назвать презумптивной судьбой. Но если это так, кем была проведена эта настройка?». С мыслью «успею ли я?» Салинарва подбежала к аппарату связи между зданиями академии. — Говорит административное здание, информационный отдел. Библиотекарь на месте?! «Не соединилось?» — ……. — Эй, там кто-нибудь есть? — Понятно… так это аппарат связи? Впервые вижу такую удобную игрушку. Обычно я говорю через звуковых птиц, но эта вещица тоже очень-очень интересная. Даже притом, что этот низкий и хриплый голос передавался аппаратом связи, от его звучания застывали мышцы. Это был не библиотекарь, а встреченный вчера мужчина. — Мерзавец! Больше никакого ответа не последовало. Сколько бы Салинарва не кричала, реакции с другой стороны не было. Скорее всего, мужчина спокойно покинул комнату связи, а значит… «Библиотека уже полностью им захвачена?»

Часть 4

Всё поле зрения застилала застоявшаяся темнота, напоминающая морские глубины. Дремавший разум и воспоминания. Промежуток в сознании. Было неясно где заканчиваются воспоминания, где начинается сознание. Даже само это различение превратилось в пустую мечту. В этом пространстве была лишь одна вещь. Только никому неизвестный голос, более чистый, чем освещающий тьму свет, ясно раздавался повсюду. О! Мой голос наконец-то достиг тебя, моя дорогая. Кто… ты… Не ответив на этот вопрос, голос певуче объявил: Это третий раз. Что… третий раз? Всё очень просто. Столько раз ты воспользовалась песнопениями. Чушь… Я исполняла песнопения гораздо больше чем три раза. Нет. Ты думаешь об обычных модельных песнопениях, обманчиво похожих на твои природные. Потому что твои настоящие песнопения намного чудеснее. Мои песнопения?.. Поэтому ты исполняла песнопения всего три раза. Но в то же время можно сказать, что это целых три раза. Три раза. Когда они были, эти разы? Первый — на состязании, второй — в исследовательском институте, наконец третий — вчера. Состязание, институт, вчера. Я задумалась над тем, что сказал голос. Чем ближе «рассвет», тем быстрее растёт «цветок», не так ли? Неужели это… Да. Не бойся, моя дорогая. Я не боюсь… Ха-ха. Этого достаточно. По собственной воле открой канал, повинуясь велению сердца. Ты же хочешь защитить дорогих тебе людей? Хочу защитить… Я просто хочу защитить. Именно. И это очень важно. Познай своё собственное имя, познай свою собственную силу. А затем побыстрее доберись до меня.

***

— Нейт, быстрее сюда! — громко крикнула Мио, открыв дверь библиотеки. «Клюэль, прошу тебя, держись». Девушка слабо дышала, так и не открывая глаз. Хоть она и была выше Нейта, её тело оказалось ужасающе лёгким. И это ещё больше усиливало его тревогу. «Прошу, пусть с ней всё будет хорошо». — Нейт, клади Клюэль сюда! В главном зале их уже ждала Кейт, уже приготовившая из диванчиков импровизированную кровать. — Мио, отправляйся в медпункт за помощью. — Учитель, быстрее будет связаться с ними отсюда. Я хороша знакома с библиотекарем. Я поищу её и попрошу помочь! — выкрикнула Мио и, не дожидаясь ответа, побежала к лестнице на второй этаж. «Медпункт. Если Клюэль осмотрит врач, мне и правда будет спокойнее. Но… что же с ней такое?» — Нейт, что ты имел в виду под «Мы же были с ней вместе всё лето»? Кейт пристально осмотрела мальчика. — Она всё время наблюдала за моими тренировками песнопений. — Сейчас я не буду поднимать моральные вопросы об одноклассниках разного пола. За то время, что вы были вместе, ты не замечал за ней чего-нибудь странного? «Нет, точно нет. Я правда не знаю причину. Мы всегда были вместе. Даже наоборот, из-за этого мне на ум приходит ещё меньше причин. Всегда… Может быть, это и стало для Клюэль тяжёлой ношей? Какой же я дурак! Её здоровье ослабло до такого, что она упала в обморок. Почему же я до последнего не замечал этого? Мы ведь всегда были вместе, а я даже не подумал о таком». — Я не знаю… Но возможно, это из-за меня. — Возможно... Но всё-таки тебе не стоит слишком сильно себя винить. После этих слов учительница замолчала. Нейт вновь обратил взгляд на девушку. «Клюэль…» Кровь прилила к её щекам, веки тоже немного покраснели. Почти наверняка у девушки был жар. Нейт платком вытер выступивший на лбу у Клюэль пот. «Прошу… продержись ещё немного». Девушка по-прежнему не открывала глаз и лишь продолжала дышать. Нейт неподвижно всматривался в её лицо.

«Э? Куда пропала госпожа Рути?» Осмотрев второй этаж библиотеки, Мио удивлённо моргнула. «Нет, странно само по себе то, что её не было на первом этаже в такое время. Обычно в то время, когда я приходила, она сортировала книги на первом этаже и принимала посетителей у стойки». — Может, она тоже эвакуировалась? «Постойте-ка. Сейчас в академия в состоянии повышенной готовности к отражению атаки, а значит вполне естественно, что библиотекарь эвакуировалась. Но что означает отсутствие охранников? Ведь охранники должны были стоять у дверей, когда мы входили в здание. Нет, есть даже более простой вопрос…» До этого момента Мио слишком торопилась, и поэтому только сейчас осознала, что они попали в обычно запертое здание библиотеки без ключа. «Почему двери не были заперты? Ведь тот опасный преступник мог напасть в любой момент. Невозможно себе представить, чтобы дверь оставили незапертой. Да и никакой охраны не было… Слишком хорошо, чтобы быть правдой». Мио посетило ощущение дежа вю, нет, нечто более реалистичное — воспоминания. «Это случилось только вчера… В будке у главных ворот не было охранника. И когда я отправилась его искать — столкнулась с тем ужасающим мужчиной. Всё точно также. Точно так же, как вчера ночью». Тело девушки содрогнулось, а по спине прокатились капли холодного пота. «А если всё точно так же, как вчера… то этот мужчина сейчас…» Раздался характерный шаркающий звук шагов. «Мне же просто показалась? Правда?» Мио медленно, очень медленно обернулась. А затем… — А… ха-ха… Ей было совсем не весело, но с её заледеневших губ сорвался смешок. «Так и знала… Ну почему мне в последнее время встречаются только такие замечательные люди?». Перед ней на расстоянии всего одного шага стоял мужчина. Она не могла его забыть. Он запечатлелся на сетчатке её глаз. Единственным отличием от вчерашней ночи было нечто напоминающее катализатор в его руке. «Что это? Я никогда не видела таких катализаторов. Оно выглядит как серебряное яйцо». — Мы снова встретились в интересном месте. Было невозможно понять, что содержалось в его равнодушном голосе, сочувствие или цинизм. И словно в ответ на слова мужчины, катализатор в его руке ярко засветился. А затем… по библиотеке разнёсся вопль Мио.

***

Изо всех рассевшихся по комнате звуковых птиц раздавались громкие рассерженные голоса. «Невозможно». — Миррор, там! Миррор посмотрел в указанном сотрудником направлении. Из окна был виден поднимавшийся над корпусом первых классов сигнальный огонь. Это был призываемый песнопением знак, используемый учителями в чрезвычайной ситуации. — И там тоже? Именно там должна была держать оборону Энн. По-хорошему туда следовало немедленно направить помощь, но сейчас ситуация не позволяла даже этого. Последний сигнальный огонь подтвердил, что чрезвычайная ситуация наступила на всей территории академии. — Миррор, почему нет подмоги?! Такими темпами они прорвутся внутрь здания! Звуковые птицы сообщали о положении дел в школе. И его можно было описать очень коротко — шла атака серых песнопений. — Продержитесь как-нибудь! Если станет слишком тяжело, отдавайте приоритет собственной безопасности! Пока Миррор отвечал, влетела новая звуковая птица. Учитель из подвергшегося атаке места пытался связаться с помощью песнопения. Число птиц уже приближалось к десяти. Даже после полной мобилизации сотрудников информационного отдела, справиться с ситуацией не удавалось. — Знаю! Так что с подмогой?! — Считайте, что её не будет… — Что?! Не имея возможности тратить время на объяснения словами, Миррор схватил ещё одну находившуюся под рукой звуковую птицу и поставил её рядом с первой. «Эй, Миррор, как там с подмогой?!» — раздавшийся из второй птицы рассерженный голос, говоривший почти то же самое, передался первой птице. Наступила тишина, первый учитель молчал. «Неужели он не отступил, а направился в самоубийственную атаку?» — Миррор… в других местах академии тоже буйствуют серые песнопения? «Судя по количеству призванных существ, использованный катализатор был особенно мощным. Вероятно, «яйцо». На этом основании можно сделать вывод, что вчерашний мужчина действительно тот преступник, что за одну ночь уничтожил Фиделийское отделение Келберкского института и выкрал оттуда катализаторы. Обычно, когда тебя увидели — надо бежать. Умный преступник наверняка поступил бы так. Но этот мужчина другой. Он не только не испугался, а даже с радостью бросился в битву. Весь следственный комитет, начиная с меня самого, предполагал, что эта цепочка происшествий была работой очень умного человека. И это наша самая большая ошибка. Этот преступник самый настоящий... бешеный пёс». — Снова как на состязании… На самом деле Миррор сам очень хотел немедленно отправиться на помощь. Но если бы он ушёл, то больше не осталось бы никого, кто наблюдал бы за этой комнатой. «Сейчас я не могу покинуть это место, какое бы ужасное сообщение не пришло». Чувствуя невыразимое никакими словами возмущение на самого себя, Миррор крепко сжал зубы.

***

— Тьфу! С деревьев одно за другим спрыгивали серые призванные существа. Салинарва иногда с трудом уклонялась, иногда отбрасывала их пинками. «Что?! Я чувствую вес не железа, а камня?» Увидев, что каблуки её туфель затвердели и окрасились в серый, исследовательница самоуничижительно рассмеялась. «Сколько я получила ударов? Уже половина туфли превратилась в камень. Ногу мне пока удалось сохранить, но сколько я ещё продержусь? Из-за того, что я не владею техникой Nussis’а , эти серые существа — мои наихудшие противники». Салинарва огляделась вокруг. Повсюду были видны сигнальные огни. Как бы ей ни не хотелось этого признавать, но вывод один — вся территория академии подверглась атаки серых песнопений. «Успею ли я в библиотеку?» — подумала Салинарва, пробегая мимо корпусов вторых и третьих классов. Постепенно в её колеблющемся поле зрения возникли контуры тёмно-серого здания. Составленная из двух подземных и пяти надземных этажей библиотека была одним из высотных зданий академии Тремия. Ещё издалека Салинарва увидела широкую входную дверь, а затем пытаясь унять сбившееся дыхания, ускорила бег. Но за мгновение до этого… Нечто рванулось к ней со свистом рассекая воздух. Салинарва не видела, что именно это было, но благодаря многолетнему опыту и собственному инстинкту сразу же нырнула вниз. В тот же миг что-то пролетело прямо над ней. И когда исследовательница в спешке подняла голову… «Что это?..» У неё даже дыхание перехватило от увиденного. Перед дверью библиотеки, словно охранник, стояло напоминающее человека серебристое нечто. Вокруг него, выполняя функцию защитников, парили двенадцать серебристых мечей. «Нечто» значительно отличалась от всех виденных Салинарвой серых песнопений. Но затем она вспомнила, что слышала о чём-то подобном. Из глубин памяти исследовательница достала информацию, переданную ей Клаусом. «Это же истинный дух серых песнопений! Плохо. Даже достигшая звания гилшувешер с трудом сражалась с ним. Простая исследовательница вроде меня ничего не сможет сделать с таким противником. Истинный дух высоко поднял росшие у него из рук мечи и рванулся к ней на огромной скорости. Его движения были настолько плавными, что, казалось, он словно скользил по земле. Но даже больше чем скорости, Салинарва испугалась его умиротворённости. Он двигался невероятно быстро, но при этом в абсолютной тишине, не потревожив даже песчинки, не подав ни единого знака. В мгновение ока десять разделявших их метров стали нулём. Слева и справа на Салинарву нацелились парящие мечи-защитники, прямо впереди находились два меча, росшие из рук духа. Даже если бы она отскочила назад, дух мог покрыть такую дистанцию одним взмахом. «Как и ожидалось, я ничего не могу противопоставить истинному духу. Сражаться с ним и выйти целой и невредимой — недостижимо. Значит мне остаётся только получить приемлемый урон, сбежать и заняться поисками пути для прорыва минуя истинного духа». Существо приближалось. Салинарва уже приготовилась получить удар. — Нельзя быть настолько неторопливым. Приближающаяся серебристая вспышка была отражена другой. Испустив серый дым один из летающих мечей исчез. Из-за этого движения духа немного замедлились. — Давай, беги вперёд! — крикнула вставшая напротив противника загорелая девушка. — Ада, что с корпусом первых классов?! — Более-менее привели в порядок. Остальные учителя распределились оказывать помощь в других местах. «То есть всё в порядке?» Салинарва невольно вздохнула от облегчения «Пока ещё рано расслабляться. Финальная стадия ещё только начинается». — Прости, что оставляю проблемы на тебя. — По правде говоря, даже я не очень хочу сражаться с этой штукой, но… не похоже, чтобы кто-то кроме меня может с ней справиться. Слова Ады явно не были проявлением гордыни. Просто по соображениям базовой совместимости, этот дух был крайне сложным соперником для тех кого звали «певчими». Существа, призываемые благородными ариями, ничего не могли сделать против истинного духа серых песнопений. А с другой стороны для призыва своего истинного духа требовалась оратория, во время исполнения которой певчий был бы разрублен. Другими словами, этот истинный дух специализировался на противостоянии певчим. Именно поэтому преступник не стал держать сильнейшую фигуру рядом с собой, а разместил её у входа для перехвата противников. — Я пошла. Но обязательно вернусь! Обогнув истинного духа, Салинарва рванула к дверям библиотеки.

Проводив её взглядом, Ада лишь слабо улыбнулась. «Как грозно…» Перед девушкой стоял истинный дух с двумя росшими из рук серебристыми клинками и дюжиной мечей-защитников, летающих вокруг. Его черты ничуть не изменились с той самой встречи в исследовательском институте. Однако в этот раз он было значительно крупнее.Вместе размерами возросла и сила. Когда Ада отразила удар одного из мечей, её рука онемела. И эта временная слабость до сих пор не прошла. Кроме того, раз изменились размеры, должен был измениться и радиус атак «Думаю, мне стоит воспринимать его как совершенно новое существо. Но что это может значить? В каждом из цветов человек может призвать только одного истинного духа. Так, к примеру, Клюэль не способна призвать никакого истинного духа Keinez’а помимо Феникса. Но в то же время, хотя истинный дух передо мной такой же, как и тогда, здесь явно находится какой-то другой образец. А значит, весьма вероятно, что истинного духа в институте и нынешнего призвали разные певчие. Но какой из этого вывод?» Серебристый истинный дух молчал, не отвечая прямо на сомнения девушки. Но словно откликаясь на них… Он высоко поднял два меча в руках над головой.

***

По библиотеке разнёсся вопль девушки. — Это сейчас была Мио? Лицо мальчика цвета Ночи приобрело озадаченный вид. — Мне тоже так показалось… Поднявшись с кресла, Кейт надела сброшенную недавно одежду — пиджак, в котором хранились катализаторы. — Я тоже пойду! — Нейт. Мальчик подскочил от необычного тона учительницы. Кейт аккуратно положила руку ему на плечо и извинилась: — Прости… Похоже, где-то глубоко в душе я всегда думала: «тебе только тринадцать лет, а значит можно относиться снисходительно». «Впервые я обратилась к нему, как к равному. Я разговаривала так с Мио, с Клюэль, со всеми учениками вообще, и только его считала ребёнком». — Прошу тебя, как одного из моих учеников, на которых я могу положиться. Сейчас пойду только я. — Но… — Нейт, если ты пойдёшь со мной, кто останется защищать Клюэль? От этих слов у мальчика перехватило дыхание. В его глазах цвета Ночи появился оттенок решимости. И тогда Кейт повторила вопрос: — Я могу доверить тебе Клюэль? «Я не считаю тебя обузой. Твоя задача такая же, как и у меня с Мио, потому что очень важно, чтобы кто-то был здесь рядом с Клюэль». — Да… — Хороший ответ. Увидев, как мальчик кивнул, Кейт подмигнула ему. «Мио же отправилась в комнату связи на третьем этаже?» Из-за того, что внимание учительницы было всегда обращено на Клюэль, она упустила из виду не только момент, когда Мио ушла, но и её цель. Кейт осмотрела весь первый этаж, но не обнаружила девушки. Центральная часть всех этажей библиотеки, начиная со второго, была спроектирована в виде колодца. Даже посмотрев наверх, учительница не могла оценить ситуацию на верхних этажах. — Нейт, оставляю Клюэль на тебя. Кейт начала поднимать по находившейся в углу первого этаже лестнице, но на полпути остановилась. Лестница слабо содрогнулась. И словно дополняя этот факт, раздался звук удара об пол чего-то гигантского. Судя по глухому и тяжелому раскату, нечто имело существенный вес. «Ну, как минимум, это не человек. Явно что-то случилось. И крик был тому свидетельством». — Мио, где ты?! Кейт быстро взбежала на второй этаж и, собираясь сразу же подняться ещё выше, положила руку на перила лестницы, ведущей на третий этаж. — Учитель? В тот же миг у Кейт в голове прозвучал сигнал тревоги, и она инстинктивно остановилась. Всего на десяток ступенек выше стоял мужчина с ног до головы закрытый одеждой. Выглядывающие из-под капюшона губы были сложены в извращённую улыбку. В левой руке находился серый катализатор в форме яйца. «Он и есть зачинщик всего?» — Где Мио?.. — Ты кто такая? У тебя нет ауры противника, которого мне стоит опасаться, — объявил мужчина, а затем не дожидаясь ответа достал из кармана листок бумаги. — Ну ладно, сам узнаю… Ага, вот: «Кейт ЛеоСуэл, учитель на испытательном сроке, специализация Ruguz , классный руководитель первого класса. Прежде чем заступить на испытательный срок учителем, одиннадцать месяцев работала помощником директора в небесном исследовательском институте Минтия». Хо… замечательная карьера, не правда ли? Не думала остаться в институте? Мужчина зачитал вслух содержимое листка совершенно равнодушным голосом, как если бы рассказывал какую-то историю. «Вся информация верна…» — Кто предатель?.. — Предатель? Ха-ха. Поразительно мало веры в своих товарищей. Впрочем, успокойся. В этой академии его нет. Если бы у меня были настолько удобные друзья, эта девчонка и ей подобные не обнаружили бы меня ни разу. Уловив смысл слов «эта девчонка», Кейт широко распахнула глаза. — Отвечай! Где Мио?! Иначе… — Иначе что? Попробуешь вморозить девчонку в лёд вместе со мной? Библиотека содрогнулась. К находившемуся у края лестницы на третьем этаже мужчине вплотную встала гигантская каменная статуя. Нет, не статуя. Отдалённо напоминающая человека фигура, составленная из небрежно подогнанных друг к другу серых булыжников. Это нечто даже неловко было называть призванным «существом». По размерам оно было на две головы выше мужчины. Но при этом оно не было высоким, скорее толстым. Каждая из его рук была такой большой, что Кейт с трудом обхватила бы её целиком. Кроме того в правой руке, серое призванное существо держало хорошо знакомую Кейт девушку с золотыми волосами и детским лицом. — Мио! — Госпожа Кейт?.. Мио отчаянно потянулась к учительнице единственной свободной рукой. «Нас разделяет всего десяток ступенек. Но почему тогда она кажется мне такой далёкой?..» Между нами меньше десяти метров по прямой. И всё равно никто на моём месте не смог бы шагнуть вперёд. Сейчас я слишком далека от Мио. Слишком далека». — Отпусти ученицу! Но ответом мужчины была только ухмылка. — Благородная ария серых песнопений arsei lefis [прислуживающее королю дитя]. Обычно я не пользуюсь им, поскольку мне не нравится его неотёсанный вид, но уж с удержанием этой милой заложницы он справится. — Смени тон. Как далеко ты сможешь убежать, используя щит из заложника? Скоро сюда прибудет помощь. Мужчина еле слышно усмехнулся. — Как я завидую. «Завидую» — слово было сейчас совсем не к месту. И поэтому всё тело Кейт сразу же застыло. «Что это? Откуда такое самообладание? Почему он настолько спокоен?» — Прибудет помощь... Ты и правда на это надеешься. Насколько же счастливый план. Нет ничего более завидного… потому что ты не побеждённая. Но именно поэтому для тебя, непобеждённой, одолеть меня невозможно. «О чём он говорит?» — Мне следует высказаться немного понятнее? Помощь не придёт. Даже если кто-то и доберётся до этого здания, его сдержит там мой истинный дух sterei efflectis Ezehyt [Двенадцать серебряных блюд — королевские клинки]. Именно поэтому я веду себя так беззаботно. «Быть не может. Значит, он выпустил призванных существ серых песнопений по всей академии, и поэтому патрули сейчас заняты ими настолько, что не могут выделить сюда ни одного человека». — Нет. Поправлюсь. Один человек, может быть, прорвётся. Я даже начну беспокоиться, если этого не случится. Потому что я не успел кое-что сказать прошлой ночью. С нижнего этажа донёсся цокающий звук. «Это… каблуки?» Когда мужчина услышал звук шагов, его выглядывающие из-под капюшона губы изогнулись ещё сильнее. — Я здесь. Ну же, поднимайся быстрее, «Ля минор»! И пусть весь мир будет отрицать мои софизмы, я представлю вам факт, который перевернёт все концепции и историю песнопений! Ох, как же я хочу видеть ваши лица в тот миг, когда вы его услышите. Вы готовы?! Словно рябь на воде, его клич распространился по библиотеке.

***

«Что-то случилось?» Стоявший у дивана, где лежала девушка, Нейт внимательно посмотрел наверх. Из-за колодца в центральной части конструкции здания, голос, пусть неясный и прерывисты, достигал нижнего этажа. «Госпожа Кейт и кто-то ещё… разговаривают? На спор не похоже». Время тянулось ужасающе медленно. Впервые ожидание в тишине казалось Нейту настолько удушающим. «Что я… могу сделать?» Для высшей благородной арии песнопений цвета Ночи требовалась длинная и сложная оратория и специальный катализатор. Для создания пламени цвета Ночи нужно было произвести «реакцию окрашивания пламени». Маленькую бутылочку с необходимым для этого реагентом Нейт держал в руках. Но в этом огромном здании огонь мгновенно распространился бы по книгам, и тогда загорелась бы вся библиотека. Использовать огонь было нельзя. «Если бы у меня был ещё один сильный катализатор, который можно использовать в песнопениях цвета Ночи…» В этот момент тихое эхо шагов прокатилось по главному залу.

«Внутри здания нет призванных существ?» Внимательно осматриваясь вокруг в поисках чужого присутствия Салинарва вошла на первым этаж и сразу же встретилась взглядом с мальчиком цвета Ночи. — Ты в порядке, парнишка?! — Д-да. Когда Нейт кивнул, Салинарва уже почти почувствовала облегчение, но… когда она увидела спящую на диване девушку, ей стало трудно дышать. — Клюэль! Что случилось? — Она… вдруг резко потеряла сознание. И я не знаю почему. Ах да, недавно с самого верху послышался крик Мио! Госпожа Кейт ушла разузнать ситуацию. «Крик?.. Всё-таки я опоздала?» Быстро восстановив дыхания, Салинарва побежала к лестнице. Внезапно сверху полился голос. — Каблуки это хорошо. Звук шагов хорошо слышен… По правде говоря, очень вовремя. «Этот голос…» — Почему бы тебе не подниматься быстрее? Бояться нечего. «В библиотеке пять надземных этажей, судя по звучанию голоса, он должен быть не так далеко, максимум на третьем». «Он пытался сообщить, что ждёт меня. В таком случае, мне не нужно скрывать звук шагов», — сделала вывод Салинарва и на полной скорости устремилась вверх по лестнице. Поднявшись на второй этаж, она убедилась, что мужчины нигде не было видно и сразу же рванула в сторону лестницы на третий этаж, где стояла знакомая ей учительница. — Кейт! Кейт повернула голову в сторону Салинарвы, но на крик ответила не она: — Точно как и ожидалось, Салинарва. Как же умело ты прорвалась сквозь моего истинного духа. — Меня спасла превосходная гилшэ. Эх, жаль, что нет никого кто мог бы сравниться с Клаусом. Стараясь сохранять спокойствие, горько улыбнулась в мыслях исследовательница. — Почему ты ждал моего прибытия? — Я подумал, что пора бы вам уже заподозрить, каковы мои цели. — Твоя цель не катализаторы, а отчёты об экспериментах с ними. — Достаточно хороший ответ. Театральным жестом, мужчина поднял высоко над головой «яйцо». — …Мишдер. — Что? — Моё имя. Мишдер. Мишдер О Розферн. «Раскрыл своё имя в такой ситуации… Он в своём уме?» Но когда мужчина представлялся, в его голосе не было дрожи. — Чему ты удивляешься? В первую очередь я просто побеждённый. Это почти то же самое, что не иметь имени вообще. Именно поэтому сейчас всего лишь второй раз, когда я представляюсь кому-то с тех пор, как я стал серым песнопевцем. В пустом пространстве библиотеки эхом отдавался свист порывов ветра.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Второй куплет побеждённого: Меня сметают пепел и гордыня

— Но у меня есть один вопрос… — заговорила женщина, придерживая рукой развевающиеся на ветру угольно-чёрные волосы. — Твои песнопения это Arzus [Белый]? — По классификации они безусловно Arzus . Но мужчина, вместе с которым я их когда-то создал, очень гордился названием Isa [Пепел]. «Пепел», — тихо пробормотала женщина, обдумывая это слово. — Если бы вы подавали заявку, такое название могло и пройти. Я бы сказала пятьдесят на пятьдесят. — Наверняка возникла бы критика, — насмешливо прищурился старик. Выражение его лица ясно говорило, что у него не было ни малейшего желания подавать заявку. — Во всех пяти цветах существуют очень разнообразные истинные духи. И у каждого из них есть своё истинное имя и та единственная песня, что возносит им хвалу. Старик скрюченным пальцем указал на стоявшего позади женщины дракона. — Можно ли называть этого дракона истинным духом Ночи? Женщина не ответила, но и отрицать ничего не стала. — Прости за грубый вопрос, в песнопениях цвета Ночи есть другие истинные духи? Только после этих слов женщина и абсолютно чёрный дракон зашевелились. Оба они пристально уставились друга на друга. Женщина на дракона. Дракон на женщину. Несколько секунд прошли в полной тишине, в течение которых между ними не было ни слов, ни движений. — Только это дитя… — ответила женщина, медленно повернув голову обратно к старику. — Понятно. Только один. Но этот истинный дух вне всяких сомнений храбрец . — А у тебя? — Три. Ластихайт — король серых песнопений. А затем его послушные защитники: королевские клинки и королевские щиты. Внезапно старик устремил взгляд на небо. Ветер рвал серые облака на части. — Я… хотел разыскать какую-нибудь надежду. Забыть о печали, погрузившись в исследования, исцелить её радостью успеха. Мои исследования и есть эти серые песнопения. Они были предназначены спасти меня, побеждённого, от печали. — Побеждённого? — Я не смог спасти любимого человека. Есть ли что-то ещё, что должно называться поражением? Женщина мгновенно замолчала. Между ней и стариком пронёсся порыв холодного ветра. — Ради него я создал серые песнопения. Спустя много лет, когда мне в итоге удалось песнопение короля Ластихайта… я думал, что наконец смогу гордо предстать перед тем человеком. Однако… это оказалось лишь мимолётным сном. В этом мире больше нет Ластихайта. С того самого дня три года назад трон серых песнопений пустует, ожидая короля, который не вернётся. Доверив себя этому холодному ветру старик закрыл глаза. — Я никогда не сомневался и верил, что он — самый великий, самый могущественный истинный дух… До того дня, когда я встретился с тем «Нечто».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Интерлюдия. Второй акт: Что видел ты тогда, в тот день?

— Моя финальная цель — призвать первого из истинных духов серых песнопений — короля Ластихайта, — громко объявил мужчина по имени Мишдер, сжимая в руке серое яйцо. «Такой наигранный жест…» — В Фиделийском отделении моего института ту надпись кровью оставил ты? Салинарва бросила острый взгляд на стоявшего на вершине лестницы Мишдера. — Разумеется. Но сама по себе она была обращена не к вам, а к создателю серых песнопений — Джошуа. Три года назад он работал ассистентом в Фиделийском отделении, но ты, сидевшая в то время в главном управлении, вряд ли о нём хоть что-то знаешь. «Ассистент? Очистивший яйца, а потом внезапно канувший в бездну загадочный старик?» — Именно этот неряшливый старик и есть зачинщик всего. Он создал с нуля серые песнопения и изготовил эти абсурдные катализаторы. Мишдер театрально склонил голову набок. Эта ситуация явно забавляла его. — Теперь возникает совсем другой вопрос: как ты думаешь, зачем он произвёл очистку этих сверхмощных катализаторов? Знаешь ведь уже, что серые песнопения лучше всего подходят для сражений. Нет необходимости тратить впустую ещё хоть какие-то усилия. И всё же он специально изображал из себя ассистента и создавал катализаторы… Как думаешь, зачем? «Настолько мощные катализаторы, что ими сложно пользоваться… Очевидно, не для славы или денег. Остаётся только один вариант». — Чтобы воспользоваться самому. — Да, именно. И для чего он собирался ими воспользоваться? «Ответить невозможно. Слишком уж мало информации». Даже Салинарва не могла догадаться о цели, для которой были нужны «яйца» и серые песнопения. В комбинации они могли устроить даже мировой кризис. — Ответ до ужасного обычен — месть. Если я процитирую его же собственные слова: «Для того чтобы остановить грядущую катастрофу». — Что это значит?.. — Всё просто. Катастрофа из-за песнопений. Эй, учитель. Раз ты преподаешь в академии Тремия, то должна была видеть инцидент с вышедшими из-под контроля «яйцами». Вы вроде бы его называете «состязанием». После столь неожиданного обращения Кейт нахмурилась. — Тебя, как причастную к изучению песнопений, ничто не беспокоит? Эти странные катализаторы, которые способны производить песнопения лишь от одного касания? Не слишком ли их сила неестественна? Что же всё-таки находится внутри этих «инкубационных кристаллов»? Восприняв молчание учительницы, как ответ «Не могу знать», Мишдер поднял яйцо в руках. — Дам интересную подсказку... Катализаторы, находящиеся внутри «яиц» пяти цветов — все одна и та же вещь. Если идти от обратного, то можно сказать, что какое «яйцо» не возьми, эффект катализатора будет одинаковый. «Содержимое всех «яиц» пяти цветов полностью одинаковое?!» Салинарва не поверила своим ушам, когда услышала это невероятное заявление. — В эту академию было доставлено пять «яиц» разных цветов. Однако с каждым их них вполне возможно исполнить песнопение любого из цветов. Например, с зелёным «яйцом» в руках можно пользоваться моими серыми песнопениями. И так с любым цветом этого мира. Без исключений. — Это чушь… — помотала головой Кейт, ничуть в не сомневаясь в своих словах. — Процесс песнопения требует, чтобы был использован катализатор такого же цвета, как и выбранное песнопение. Такой шуткой ты не обманешь даже ученика средней школы. — Заявление полностью в стиле учителя песнопений… Однако, это правда. Везде существуют исключения, к которым не применимы фундаментальные принципы. В случае катализаторов для песнопений — это «яйца», нет, содержимое самих «яиц». Итак, Салинарва, спрошу тебя ещё раз: как ты думаешь, что же всё-таки находится внутри них? — Разрежу, посмотрю и тогда сразу узнаю. — Ха-ха. Очень на тебя похоже. Мишдер игрался с катализатором, подбрасывая его в воздух. — Шесть лет назад Джошуа отправился на небольшой безымянный остров и вернулся в состоянии шока. Он сказал мне следующее…

Я нашёл совершенный катализатор, который можно использовать со всеми цветами песнопений, но одновременно с этим… Я встретил непостижимое, неподвластное человеческому уму нечто, с которым не справились бы все истинные духи этого мира, даже собравшись все вместе.

Мнением Салинарвы было: «Я могу воспринимать это только как розыгрыш…». Стоявшая рядом с ней Кейт тоже смотрела на Мишдера недоверчивым взглядом. Однако улыбка мужчины, стоявшего на вершине лестницы, даже не дрогнула. — Чудесные лица… Да, сначала я тоже не верил. Но когда на деле испытал очищенные им «яица», не мог не поверить. Потому что эти «яица» и вправду являются катализаторами, подходящими к любому цвету. — Тогда зачем, он разделил «яйца» на пять цветов? «В делении не было необходимости. Достаточно было оставить все серыми или все белыми, разве нет? В разделении нет никаких плюсов». — Потому что Джошуа не сообщил об этом факте исследовательскому институту. Ничего не понимающие сотрудники придали им цвет в соответствии с его указаниями. И кстати, вот это серое «яйцо» — прототип, созданный им ещё до работы в институте. Можно сказать, что произведённые в институте продукты — это серые «яйца», окрашенные в разные цвета. «Серое «яйцо» — исходник. Цветные — производные… Но всё равно странно. Между тем катализатором, который Мишдер держит в руке, и очищенными в институте есть существенная разница». — Кроме того, во время производства «яиц» один раз случилось кое-что, не входящее в расчёты Джошуа. Почти все в институте думали, что скорлупа «яйца», необходима для ускорения реакции содержащегося внутри катализатора. Но на самом деле, всё с точностью наоборот. Скорлупа должна сдерживать эффект содержимого. «У содержащегося внутри катализатора такая мощность даже после снижения?» — Мишдер… Что такое этот катализатор? — Кто знает. Об этом лучше спросить того дряхлого старика. Так вот… Из-за этого недопонимания ответственный за процесс производства разноцветных «яиц» ученый самостоятельно решил сделать скорлупу тонкой, желая снизить эффект катализатора. В конце концов, Джошуа был всего лишь ассистентом. После представления плана он почти не принимал участия в реальном производстве, поэтому не смог предотвратить это решение. «Всё сходится… Доставленные в академию «яйца» срабатывали от одного касания, а то, которое держит сейчас Мишдер пока-что совершенно спокойно. Значит этот человек перед нами не лжёт», — пронеслось в мыслях женщины-учёной. «Тот старик не мог не осознавать, насколько опасно массовое производство «яиц» Но даже зная это, он решил исполнить свой план. И всё ради мести…» — Ты сказал о непостижимом и неподвластном человеческому разуму нечто. Оно и есть Ластихайт, которому ты поклоняешься? — Нет. Я же говорил, что они различны. Наоборот, Джошуа сообщил мне: «Ластихайта больше нет». Почему его нет? Что он увидел? Сколько бы я его ни спрашивал, он ничего больше не рассказал. Но тогда я понял причину, по которой он очистил «яйца». Он сделал это, чтобы противостоять тому непостижимому существу. Мишдер вознёс руку над головой. — Чего так сильно боялся создатель серых песнопений? Кто-нибудь об этом беспокоится? Я хочу это знать! Что видел тот дряхлый мудрец шесть лет назад?!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Третий куплет побеждённого: Ритмы пока неизвестной песни

Часть 1

Sheon lef ped-l-clue rien-c-soan [Звучит тёмно-алый колокол]

Кто и когда пел эту песню?

YeR be orator Lom nehhe [Я славлю твоё имя]

Lor besti redi ende keofi-l-lovier [Красный, нежный и красивый]

Hir qusi «clue» lemenet feo fulleftia sm jes gluei I [Вот чисто «алые» осколки парят на лёгком ветерке]

Кто же… и ради кого пел её? С какими мыслями, с каким желанием пели её?

Melodia fo Hio, O ect ti hear Yem «sophit» [Пусть мои «мысли» танцуют, поэму слагая тебе]

Ife I she cooka Loo zo via [Коль мир тебя желает]

Isa da boema foton doremren [Дитя, что было рождено]

Yer be orator Lom nehhe O evo Lears — M * * * * * * * [Я славлю твоё имя, Собою стань — ]

Это пока ещё неизвестная алая мелодия совершенной красоты.

Часть 2

Носимые ветром сухие камешки бились об одежду старика. Но каким-то загадочным образом ни одна песчинка не касалась стоявшей прямо перед ним женщины. Казалось, будто песок боится её и по собственной воле избегает столкновения. — Тогда я увидел… Старик медленно заговорил. — Самую обычную десятилетнюю девочку. Его руки и губы слабо тряслись. В его голосе чувствовалось что-то невыразимое никакими словами. — Да, обычную человеческую девочку. Если попытаться выделить какие-то особые черты… У неё были более кровавые чем кровь, более огненные чем огонь, абсолютно алые волосы. Девочка с алыми волосами. Таких в мире многие сотни или даже тысячи. И всё же старик не сказал ничего кроме этого. — Можешь в такое поверить? Перед этой девочкой… самый сильный, самый могущественный… как я считал, нет, верил… король побеждённых… Ластихайт исчез не оставив и следа. Пожилой мудрец закрыл лицо морщинистыми руками. — Она на самом деле человек? Если человек, то что у неё за сила? Или она принявший форму человека истинный дух? Если истинный дух, то откуда она вообще взялась? Из-за сложенных на лице рук, раздавались рыдания и стоны. — Слишком непонятная, непостижимая. Это невероятно далёкое, невероятно красивое, clue [алое] существо, которое neckt [отрицает] все существующие пять цветов — все созданные человечеством sophit [песнопения-мысли]. Превосходящее все пять цветов и совершенно неизвестное внебрачное дитя. Она человек? Или же неизвестный истинный дух? Если истинный дух, то у неё обязательно должно быть истинное имя, записанное музыкальном языком Селафено.

И оно звучит так — clue-l-sophie neckt [Та кто нарушила алый завет]

— Именно поэтому… Евамари, я прошу твоей помощи. Я больше не вижу никакой другой возможности противостоять ей кроме твоих песнопений цвета Ночи.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Заключительный аккорд: Час, когда проклюнется яйцо цвета Ночи

Часть 0

Я видела очень странный сон. Абсолютно чёрный мир. Куда ни пойдёшь — всюду непроглядная темнота. В том месте ясным был только звук. Вначале послышался шум волн. Помню, что слышала его совсем недавно. Во время летней школы я ходила на пляж вместе с «ним». Затем откуда-то издалека донёсся колокольный звон. Наверное, церемония поступления в школу. Но когда была это церемония?.. Когда я поступала в Тремию? Третьим был плач ребёнка. Чей же он? Может быть, какого-то знакомого мне младенца? Но сколько бы я не слушала его, так и не смогла вспомнить. И наконец… Последним, что я услышала, была песня. Мальчик и девушка пели вдвоём. Эта девушка… я? Но кто этот мальчик? Хотя я уверена, что он был так близко ко мне, я почему-то не смогла его вспомнить. Песня понемногу становилась туманной, а мне так и не пришло в голову, кто бы это мог быть.

«Нельзя спать…» Клюэль ещё окончательно не проснулась, но подсознательно крепко сжала кулаки. «Я же решилась защитить дорогих мне людей. Насколько же я зазналась, если потеряла сознание от какой-то небольшой боли в такой важный момент». Нельзя. Внезапно ей послышался голос «Нельзя?» Тебе не стоит тратить силы. Нет необходимости что-то делать. Если ты думаешь о том мужчине, то твоя подруга в заложниках лишь на время. Потому что в конце концов её спасут. Презумптивная судьба уже предопре… «Такой невозмутимый тон. Но… его слова коснулись таких вещей, которых я ни в коем случае не допущу». — Заткнись. Голос ещё не успел договорить, но Клюэль уже отрицала его слова. Заткнись? «Твоего мнения никто не спрашивал. «Тебе не стоит тратить силы»? Тебе нет необходимости что-то делать»? Я ни за что с этим не соглашусь! Я хочу спасти Мио». Клюэль… Я же о тебе думала. «Я не знаю кто ты, но…» — Можешь немного помолчать. Голос замолк. «Вот. Так-то лучше. Моя подруга — мне и спасать. Уж это дело я точно никому не уступлю. Что я могу сделать? Пусть даже это будет что-то простое, без разницы. Я сделаю то, что смогу… А всё остальное можно предоставить кому-нибудь ещё… Потому что я верю... Что рядом со мной обязательно будет человек, которому можно будет доверить всё».

Часть 1

Стоявший рядом с Нейтом диван скрипнул. Смахнув вспотевшие волосы, девушка начала подниматься. — Клюэль? Вращая неспособными сфокусироваться глазами, Клюэль с трудом приподнялась на диване. Перед тем, как она снова упала назад, Нейт поддержал её. — Тебе нельзя вставать. Пожалуйста, лежи! Я же вижу, что ты плохо себя чувствуешь. — Ага… Голова… так сильно болит, будто сейчас лопнет… И от головокружения вот-вот стошнит. — Тем более… — Нет, нельзя. Мио схватили, — пролепетала девушка. «Откуда ты это знаешь?..» — Да и с такой болью тяжело заснуть… Я уже некоторое время была в полусне и могла слышать ваши голоса. «Скорее всего симптомы и правда чуть-чуть улеглись по сравнению с самым началом. Но её лицо по-прежнему очень бледное, а дыхание неровное. Она не может скрыть, что ей холодно и больно. Ей даже стоять тяжело, а идти куда-то будет совсем глупостью». — Нейт… у меня есть к тебе просьба. Клюэль положила дрожащие руки на плечи Нейту. «Клюэль?..» Он не мог двигаться, не мог сказать ни слова. Лицо девушки было так близко, что они могли столкнуться носами. Её горячее болезненное дыхание касалось волос мальчика. Ещё чуть-чуть и их покрасневшие губы соприкоснулись бы. — Мне… Мне…

***

— Если предположить, что сказанное тобой правда, это действительно переворачивает представления учёных всего мира. Глядя на Мишдера, Салинарва размашистым жестом сложила руки на груди. Внезапно к ней пришло понимание, почему этот мужчина легко разболтал настолько серьёзный секрет. — Эй, Мишдер. Скольким исследовательским институтам и школам песнопений ты успел это рассказать? — Догадалась?.. Безумная улыбка мужчины растянулась ещё шире. «Скорее всего, его рассказ по большей части правда. Даже если он умолчал о чём-то, это никак не уменьшает ценность его информации. Вроде бы как просто сведения… Однако в этом и заключается расставленная Мишдером ловушка». — Ужасающий план. Он должен был занять как минимум несколько лет. — Не так уж и много. Джошуа пропал три года назад. Чтобы получить хоть какие-то сведения о нём, я почти два с половиной года отчаянно работал над планом. Семена я посеял два года назад. — О чём это он? — шепнула на ухо Салинарве стоявшая рядом с ней учительница. — Все те институты и школы, которые он атаковал недавно, заранее получили от него ту информацию, которую мы сейчас услышали. «Его шаги были следующими. Сперва все сказанные им сейчас сведения или же какую-то их часть он запускал в известный исследовательский институт или школу песнопений. В конце концов это же просто информация. Указав на абсолютную секретность сведений и возможность монополизировать результат, можно было избежать утечек в связанные организации. Ослеплённые желанием выделиться исследовательские организации начали активно проводить анализ «яиц» и собирать информацию о найденном Джошуа «непостижимом, превосходящим человеческий разум нечто. Это и были посеянные семена. Затем, два года спустя… Отчёты об исследованиях в организациях уже были по большей части подготовлены. Его небольшой вклад принёс огромные плоды. Для Мишдера наступил срок их пожинать. Всё это подтверждает полученная от Нессириса информация о том, что в подвергнувшихся нападению местах украдены были не катализаторы, а отчёты об экспериментах. Это намного эффективнее, чем просто действовать самому. И очень напоминает то, как Джошуа устроился ассистентом в институт ради массового производства «яиц», только со злым умыслом». — А теперь ты планировал, если позволят обстоятельства, провернуть то же самое и с моим институтом. «Если поверить его словам и начать изучать «яйца», то и Келберкский институт рано или поздно подвергнется нападению». — Ха-ха. Ты и правда хороша. Хотя я ожидал что-то вроде: «мелкая сошка слишком много болтает в свои последние минуты». «Несмотря на то, что его цель раскрыли, спокойствие этого человека пугает. Это означает только одно. В собранной к настоящему моменту информации, он уже что-то нашёл». — Здесь я положу конец твоей дурной постановке. — Что ты мне сделаешь? На твоём месте я бы в первую очередь беспокоился об ученице. Малый дух серых песнопений демонстративно поднял руку, в которой держал девушку. Из-за строения здания в форме колодца сейчас под ногами Мио не было пола. Разожми дух руку, и девушка полетела бы вниз до первого этажа. Проект здания с пустым центром случайно сыграл злую шутку. Салинарва щёлкнула языком. И вдруг, наряду с этим звуком, послышались чьи-то шаги. Кроме них было слышно также и тихое, готовое вот-вот прерваться дыхание. — Клюэль?.. Услышав голос Кейт, Салинарва машинально обернулась. «Клюэль?.. Она же лежала без сознания». Салинарва не сразу поверила своим глазам. Опираясь на перила и извиваясь, по лестнице поднималась белая словно труп девушка.

***

«Нейт, у меня есть к тебе просьба». «Просьба?» «Да. Будь здесь. Чтобы ни случилось, оставайся здесь, на первом этаже». Нейт молча закрыл глаза. Он не стал склонять голову. Крепко сжав руки вместе, он устремил взгляд закрытых глаз вверх. Он смотрел даже не на верхний этаж построенного в форме колодца здания, а ещё выше, вглубь далёкого неба. «П-почему это?» «Я… Я хочу сделать то, что я могу… Но думаю, максимум, на что я сейчас способна, — это спасти Мио. Поэтому…» «…Поэтому?» «Я могу, наверное, положиться на тебя». «На меня?..»

sheon lef dimi-l-shadi rien-c-soan [Давай позвоним в колокол Начала]

«Нейт, ты же помнишь, что было во время состязания?» «Я никак не могу забыть такое. Арма, Радужный певчий. Тогда меня спасало множество людей, меня поддерживало множество чувств. Она была рядом со мной. А Мио принесла материалы для создания катализатора». «Если ты смог тогда, непременно сможешь и сейчас. Я хочу, чтобы ты поверил, что сможешь». «Я счастлив… Потому что это впервые». «Я спасу Мио. А затем, она обязательно приготовит тебе катализатор». «Мио… приготовит?..» «Да. Поэтому… Поэтому поверь в нас и стой здесь. Я хочу, чтобы ты спел свою песню». «Впервые… я услышал от кого-то: «Я хочу, чтобы ты спел песню»». «Мы были с тобой вместе всё лето, но ты так и не заметил? Что я… иногда специально отводила от тебя взгляд». «Правда?..» «Ха-ха. Да. Но, знаешь, именно в эти моменты тебе и удавалось исполнить песнопение. Поэтому всё будет в порядке. Сейчас я не буду наблюдать за тобой, но я верю в тебя». «Впервые… кто-то положился на меня. Похоже, я всё-таки могу сделать что-нибудь для кого-то».

elma Ies nexe riena peg twispeli kei [Все цвета ненавидят звучать вместе с колоколом Сумерек]

O la sia, yupa elma dremre neckt lostasia U Sem pheno [И всё же, дабы дети не забыли твоё имя]

«Поэтому я буду петь. Здесь и сейчас я сложу свою песню. Пусть её слова пока несовершенны. Пусть сама мелодия пока некрасива. И всё же… меня ей никто не учил. Эту песню я сочинил сам». Мальчик уже решил, что призовёт. «Катализатором точно не будет пламя цвета Ночи. А значит, призвать заветного духа, скорее всего, не получится. В таком случае, мне остаётся только призвать то существо, которому я доверяю больше всех».

В версии с изображениями тут находится картинка. «Мне слишком о многом нужно рассказать. Никаким сообщением это не передать. Поэтому, чтобы Я мог всё высказать, призови меня ещё раз». «Я не знаю, способен ли «Он» что-то сделать, даже если я призову его. Но так или иначе, всё разрешится. Потому что я верю, что он потрясающий».

«И поэтому… мелодию цвета Ночи я посвящаю тебе».

Часть 2

От разрывающей голову острой боли сознание Клюэль помутилось. Всё тело покрывал пот, её бил холод, появившийся, по-видимому, из-за температуры. Из-за затуманившегося зрения, девушка не могла даже нормально подниматься по лестнице. Нет, даже если бы её зрение было в порядке, случилось бы то же самое. Двигать тело ей было так тяжело, что казалось, будто оно гниёт и разваливается. Клюэль вся содрогалась от боли, ощущая невыразимые никакими словами вялость и ужас. Сжав зубы и терпя эту муку, девушка шаг за шагом продолжала двигаться вперёд. «Поэтому ты исполняла песнопения всего три раза. Но в то же время можно сказать, что это целых три раза», — совсем недавно сказал ей таинственный голос. «Столько раз я призвала Феникса [Божественную птицу рассвета]. Значит, это расплата? Впрочем, без разницы… Я ни о чём не жалею. Всё ведь делала по своей собственной собственной воле. Всё ради того, чтобы защитить то, что мне дорого».

«Поэтому… жди меня, Мио. Я уже очень скоро приду!»

***

Мишдер встречал бесчисленное множество недоумков и глупцов. От их вида даже его собственная жизнь казалась ему насмешкой. Но человека, предпринявшего настолько бессмысленное действие, что бесполезно было даже надеяться понять его… Мишдер видел впервые. «Что творит эта девчонка?» Судя по алым волосам, это была та самая ученица, что вчера ночью призвала Феникса. Её лицо было мертвенно-бледным, а дыхание неровным. Всё тело девушки дрожало, словно она замерзала. Она могла смотреть только себе под ноги. Даже сознание она сохраняла, скорее всего, с огромным трудом. От её вчерашней силы не осталось и следа. Сейчас девушка была почти что при смерти. «Эй-эй, не надо показывать мне что-то настолько отвратительное. Салинарва, останови эту страшную девчонку», — собирался сказать Мишдер, но не смог. Из-за странной ауры девушки, его горло застыло. И учительницу, и даже «Ля минор», наблюдавших за этой сценой, взяла такая же оторопь, что и Мишдера. — От… пус… — прошептала девушка, будто проклинала его. «Что? Что эта девчонка сейчас сказала?» — Отпус… ти Ми… о. «Эй, неужели ты пришла только ради этого?..» — Тебя вроде Клюэль зовут, да? Ты серьёзно собираешься вызволить заложницу? — Я… решила… вер… нуть Мио. Девушка с огромным трудом, ползком тащила своё как будто разваливающееся тело вверх. — Я… Я… сделаю то… что могу. «Она обезумела…» Ощутив неописуемый холод, Мишдер сделал шаг назад. «Что она может в таком состоянии? Какое уж тут песнопение, если ей даже подниматься и говорить тяжело . Она вообще в сознании? Если просто толкнуть её рукой, девчонка, скорее всего, кубарем покатится вниз. И вряд ли поднимется снова. И может быть, так будет для неё даже лучше». Противником Мишдера была полумёртвая от болезни девушка. «Но почему тогда я отступаю?.. Даже будь она в своей лучшей форме, это не тот враг, которого я должен бояться. Но тогда почему я весь в холодном поту?»

«Не надо… Перестань… Хватит…» Мио было больно и страшно смотреть на подругу. «Я не хочу видеть Клулу такой. Ты же вот-вот потеряешь сознание. Тебе же явно очень плохо». — Хватит, Клулу! Прошу тебя. Я как-нибудь справлюсь! — изо всех сил прокричала Мио, удерживаемая в руке серого призванного существа. — Бессмысленно, — ответил стоявший неподалёку от неё побеждённый. — Эта девчонка уже сошла с ума. Твой голос не достигнет её. — Неправда!.. Клулу это Клулу! Зрение Мио затуманилось. Слезы не остались в глазах. Они катились по щекам, падали с подбородка и впитывались в форму. «Клулу же так далеко зашла ради меня… А я не могу ничего сделать, когда о ней говорят настолько жестокие вещи». Внезапно, поднимавшаяся по лестнице девушка упала. «Прошу тебя… не поднимайся. Тебе нельзя вставать, Клулу». — Я… в порядке. Подруга Мио выглядела очень жалко, когда пыталась подняться, опираясь на перила. — Я поднялась сюда… этого достаточно. Да, этого хватит. Клюэль добралась до лестничной клетки и сразу же упала на расстеленный там тёмно-красный ковёр. — Мио… ты же помнишь состязание? Сейчас ситуация очень напоминает ту. «Конечно же я помню состязание. Но о какой его части ты говоришь?» — О чём ты, девчонка? Никак не ответив мужчине, Клюэль пристально посмотрела на Мио и сказала: — Там же был… двадцать седьмой элемент, верно? Всего несколько слов. Но в них содержалось всё: и тема, о которой говорила Клюэль, и её план. — Глупая Клулу… нет же, там был тридцать седьмой. Поток слёз чуть-чуть уменьшился. «Я поняла. Поняла, что ты вложила в эти слова. Если бы не поняла, не была бы я тебе подругой». Мио больше не нужно было плакать. «Всё будет хорошо. Я всё поняла. Поэтому… остальное можешь предоставить мне. Я доставлю ему катализатор во что бы то ни стало». Единственной свободной правой рукой Мио оторвала воротник своей формы.

***

zette sm cele U arma da lisya [Я о тебе во снах мечтаю]

Sem girisi qhaon denca sm mihhya lef hid, ravience branous [Храбрейший ты, и гордые твои крыла взмывают ввысь]

« Ты же не забыл, что даже у твоей матери ушло на это несколько лет? Я думаю, для нынешнего тебя подобное невозможно », — вспомнились Нейту слова Армы в день поступления в академию. «Я знаю это лучше всех… Между мамой и мной невероятная разница. Именно поэтому я постоянно, без передышки тренировался. Чтобы заполнить эту бесконечно глубокую пропасть». « Она — единственная песнопевица, которую Я признал. Как минимум талантом она намного превосходила тебя », — сказало ему тогда призванное существо. «Арма… я хочу, чтобы ты признал меня. Здесь и сейчас. И только так. Потому что и Мио, и Клюэль тоже верят в это».

***

— Похоже, ты не понимаешь положения дел… — презрительно заявил стоявший на вершине лестницы мужчина. «Не помню… как там его звали». — Положения дел… о чём ты… — пробормотала Клюэль побледневшими от холода губами. «Какое ещё положение дел? Каким бы оно ни было, не имеет значения. Я просто хочу спасти Мио. И этого мне будет достаточно». Девушка медленно поставила руки на такой же тёмно-красный, как и в кабинете директора, ковёр. — Я поражён. Ты собираешь использовать этот ковёр в качестве катализатора? Неужели, учась в школе песнопений, так ничего и не знаешь о преступлении? «Преступление? Действительно, это называется преступлением». — Обычно весь используемый в школах песнопений инвентарь — преступные вещи. Это сделано для того, чтобы ученики чего доброго не устроили беспорядков, исполнив ими песнопение. И, разумеется, этот ковёр такой же. — Ты думаешь… я не могу… исполнить песнопение? — Я не знаю, кто ты такая, но это невозможно. Открыть закрытый преступлением канал силой очень тяжело. Какого певчего в истории не возьми, предел — основная ария вместе с ораторией. «Всё действительно так, но…» Клюэль уже некоторое время вслушивалась в речь мужчины, чувствуя какую-то странность. «Я наконец поняла, что именно не так. И этот мужчина, и тот, кого он называл Джошуа, и другие учёные, занимавшиеся очисткой «яиц» — все они забыли о самой важной вещи. «Яйца»? Совершенные катализаторы? Ни на что не годные игрушки. И вокруг этих пустышек такой переполох?» Клюэль сжала кулаки, ногти вонзились в ладони. От этой боли сознание девушки на мгновение прояснилось. Она закусила губу. Она хотела, чтобы голос слушался её. А затем Клюэль усилием воли перестала трястись. — Ты, нет, все «взрослые», забыли важную вещь! — крикнула она изо всех сил, чтобы донести свои слова до как можно большего числа людей. Этого мужчины, старика Джошуа, всех в академии, всех людей, занимающихся песнопениями. — Для песнопений необходим не катализатор. Песнопения — это воззвание к желаемой вещи. Если есть это желание, если есть это чувство… этого вполне достаточно для песнопения! — Довольно… Хватит тратить время. Сопровождаемый малым духом мужчина направился вглубь этажа. Судя по всему, он собирался сбежать через запасной выход. «Неважно, что ты собираешься делать. Хочешь бежать — беги. Но сначала… верни Мио!» Клюэль коснулась алого ковра. «Один раз призванные, а затем вернувшиеся домой «дети»… Прошу вас, одолжите мне вашу силу. Я хочу защитить дорогого мне человека!» «Ты думаешь об обычных модельных песнопениях, обманчиво похожих на твои природные. Потому что твои настоящие песнопения...»

Мантры ***** [Той кто обнажила клыки на завет]. Музыка Ветхого Завета великой матери — «Все пробуждающиеся дети».

Isa sia clue-l-sophie pheno [Проснитесь, алые дети]

O la ecta ris, heckt shoul dowa [Всё будет хорошо, не бойтесь]

Se wi lu riria Lom ilis pheno [Чудесные я дам вам имена]

«Мне не нужно украшательство и пышные фразы. Надо просто облечь в слова то, что переполняет сердце».

O via fel hypne, ende O la ele heren [Покой обретите и вновь сюда ступите]

bekwist jes xin lef hypne muas defea zayixuy-c-olfey [Во веки вечные будет здесь место для отдыха вам]

На ковре под пальцами девушки появилось алое сияние. Сначала это были маленькие крупицы света. Но крупинка за крупинкой сияние быстро росло. Оно объяло Клюэль, стоявших неподалёку учителей, и распространилось дальше, словно стремясь окутать всю библиотеку. — Невозможно… — выдохнул ошеломлённый Мишдер.

Isa da boema foton doremren Se wi lisya Sem memori [Дитя, что было рождено, послушай мою песню]

Se wi fisa-c-lisya Sem riris, la Ser pheno─ [Услышь мой завет и моё имя...]

В версии с изображениями тут находится картинка. — Оратория?.. Нет, это что-то другое? Девчонка, ты… Свечение быстро набирало силу, всю библиотеку озарил ослепительный алый свет. А затем… «Нейт, Мио. Я же могу… доверить вам… остальное?»

Истощив все силы, девушка упала на ковёр, словно марионетка, которой подрезали нити. — Клулу! — крикнула Мио, обращаясь к растянувшейся на полу подруге. В этот раз та уже точно потеряла сознание и поэтому не двигалась. Однако Мио всё равно услышала её ответ. Им стал звериный рёв. Словно глашатай девушки, тёмно-красный лев испустил воинственный рык. Рядом с упавшей Клюэль стояло два одновременно призванных существа. Мантикора с янтарными глазами и огнём на кончике хвоста. А кроме неё саламандра с ярко-красной чешуёй и глазами, напоминающими пламя. — Одновременно два разных существа?.. — Немыслимо. Благородная ария преступным катализатором… Кейт и Салинарва заговорили разом. Они были не просто поражены, в их голосах слышался испуг. Также как и они, Мио тоже наблюдала за этим невероятным феноменом. «Призыв нескольких одинаковых существ это одно, но одновременно нескольких разных… Какая же для этого нужна концентрация и способность к созданию образов. И всё это при использовании катализатора, закрытого преступлением… Но сейчас мне нельзя поражаться этому. Я должна сделать то, что должна!» — Я думал, она обычная девчонка… Но какое же это чудовище! Подобрав полы одежды, Мишдер встретил атаку прыгнувшей на него мантикоры. Но сосредоточив всё внимание на льве, он не заметил другого события. Огонь саламандры опалил серое призванное существо, и оно зашаталось. Мантикора резко сменила цель с Мишдера на серого духа и вцепилась в него. Удерживавшая Мио рука лишилась сил, и девушка упала на пол третьего этажа. — Целью с самого начала было освобождение девчонки… Ха! Неверный выбор. Если бы они прыгнули на меня одновременно, то, может быть, и смогли бы достать! Ухмыльнувшись, Мишдер поднял вверх «яйцо». Словно в продолжение его действий, катализатор испустил серебристый свет. «Именно это мне и нужно». Почти в этот же момент Мио допела последний куплет оратории. «С выбором ошибся ты!»

Beorc [Песня Зелёного]

Это был поток зелёного света. В нём не было ни жара, ни силы — лишь ослепительное сияние. Точно такое же, как и вчера ночью. Но в этот раз свет не вызывал подмогу. Яркое свечение попало в глаза Мишдеру и на мгновение ослепило его. — Девчонка! — закрыв глаза, гневно вскричал мужчина с «яйцом» в руке. Да, в этот раз свет должен был только помешать песнопению Мишдера, а катализатором для него была… Полоска воротника формы, по которой различали специализацию учеников. — Пожалуйста! В ответ на крик Мио, мантикора пнула задними лапами руку Мишдера. Мужчина закричал от боли. «Яйцо» выскочило у него из руки и медленно взлетело в воздух. Быстрее кого-либо ещё катализатор схватила Мио. «Всё будет хорошо, Клулу. Всё непременно пройдёт как нельзя лучше». Уняв нервное сердцебиение, Мио пробежала к центральной части этажа, где находился колодец, и встала у ограждения, защищающего от случайных падений. — Я поражён… Это действительно наилучший план, который только можно было бы придумать в такой спешке. Всего лишь две девчонки, а я лишился «яйца». Уже это заслуживает всяческих похвал. Как будто почувствовав, что девушка не способна ни на какое серьёзное песнопение, Мишдер снова обрёл спокойствие. — Однако, на этом всё. Саламандра и малый серый дух одновременно поразили друг друга и исчезли. Мантикора тоже пропала, потому что во время её удара, Мишдер успел контратаковать обратной песней. — У тебя поджилки трясутся. Да и голос ты выжимала из себя изо всех сил, не так ли? В любом случае ты не можешь им воспользоваться. Всё напрасно. Мужчина медленно приближался. Казался, что от него исходит мощное давление. — Неправда. — Что неправда? — Я... и правда, большая трусиха. В детстве даже боялась ходить одна ночью в туалет. Мио широко улыбнулась, хотя на её лице ещё не просохли слёзы. — Я всегда хотела излечиться от страха. Только ради этого вступила в клуб расследования загадок. Я ходила в школу ночью и пробовала разные способы… Но не смогла избавиться от страха. Как только начинала дрожать, уже не могла остановиться. — И сейчас тоже самое? Мио не ответила на насмешку. — Скажи, эту вещь, и правда, можно использовать для песнопений любого цвета? — Клянусь именем Ластихайта. Хотя если ты не можешь пользоваться ничем кроме Beorc’а , в этом нет никакого смысла. «Этого мне достаточно». — Вернёмся к предыдущей теме о том, что я трусиха… Да, вчера я была очень напугана. Если честно, ночью лежа на диване я только и делала, что дрожала. Но что очень странно. Сейчас… Мио подняла «яйцо» над головой. «Сейчас… я…» — Я тебя не боюсь! «Поэтому будь спокойна, Клулу. Я не боюсь. Мне не нужно бояться. Я должна передать то, что получила от тебя». — Что ты собираешься сделать, девчонка? Сделав вдох, Мио изо всех сил закричала: — Вот что! А затем она швырнула «яйцо» в пустое пространство колодца.

jes kless qusi shaz lef sophit, hyne lef zarabel [Мелодия эта — плетение сердца и музыка слёз]

Hir sinka I peg ilmei rei lipps Hir qusi celena poe lef wevirne spil [Ведь она — пропитавшая мир капля возлюбленной ночи]

«Всё хорошо… Я слышу». Клюэль сказала: «Мио… ты же помнишь состязание? Сейчас ситуацию очень напоминает ту». Тогда мальчик цвета Ночи пел ораторию во дворе. Сейчас он пел её на первом этаже. «Клулу спасла меня, и теперь я…» Тогда Мио сбросила необходимое для катализатора вещество с крыши здания. «Ты смотришь, Клулу? Оно дойдёт до него». С третьего этажа вниз… Брошенный в центр построенного в форме колодца здания катализатор падал вниз. Вниз, вниз, вниз. В руки мальчика, ждущего на первом этаже.

***

«Я спасу Мио. А затем, она обязательно приготовит тебе катализатор». «Мио… Клюэль…» «Поэтому поверь в нас и стой здесь. Я хочу, чтобы ты спел свою песню». Сжимая в руках похожий на яйцо катализатор, Нейт поднял взгляд вверх.

***

«Она выбросила «яйцо»?» Поражённый непонятным поступком девушки Мишдер на мгновение совсем перестал соображать. «Почему эта девчонка сохраняет спокойствие?.. Она бросила «яйцо» вниз с абсолютной уверенностью в себе». А затем он услышал песню…

Isa O la hea yu getie xeoi hyne [Так вслушайся в шёпот маленькой ночи]

dis xeoi reive, xshao lementi cele leya [Обрывок молитвы эхом достигнет ночи вершин]

O la laspha, Wer le yehle mihas lef veiz, jes arma, jes qhaon [Сейчас твои крыла, клыки и когти свяжут узами]

Isa da boema foton doremren [Дитя, что было рождено]

«Что это за песня?..» Мелодия отличалась от звучания любого из цветов, когда-либо слышанных Мишдером. Самый одинокий и самый грустный напев. Больше всего он создавал образ чёрного цвета. Но что-то отличалось. Мелодия не была только одинокой или только грустной. Внутри одиноких звуков была красота. Даже внутри ледяного звучания скрывалась любовь. Песня была подобна сиянию ярких звёзд на занавесе морозной ночи, честному и чистому лунному свету. Эта мелодия явно отличалась от замазанного одним лишь чёрным холста. «Эта песня прямо как зимняя ночь. Что она вообще такое?» — Снизу! Мишдер посмотрел в том направлении, куда девушка бросила «яйцо». С третьего этажа вниз, на далёкий первый этаж. Там, сжимая «яйцо» в руках стоял мальчик цвета Ночи. Серый катализатор испустил свет песнопения. Этот свет не был одним пяти существующих цветов, ни даже принадлежащим Мишдеру серым. «Свечение цвета Ночи… Канал цвета Ночи… Загадочный цвет песнопений». Но одну вещь Мишдер инстинктивно понял. «Это песнопение опасно. Прежде, чем оно завершится, я должен его раздавить».

— Кейт! Вместе с учительницей Салинарва взбежала по лестнице и встала в одном шаге впереди Мишдера. «Теперь, когда он потерял «яйцо», надо закончить всё одним ударом». Но прежде, чем она успела атаковать… — К сожалению, у меня есть более важные соперники, чем ты. Достав из кармана пузырёк с пеплом, Мишдер швырнул его на пол. Одновременно со звуком бьющегося стекла в воздух взметнулась серая пыль.

Isa [Песня Пепла]

Из плотного дыма возникло два серых призванных существа. Это были две летающие каменные статуи крылатых людей с длинными копьями в руках. Салинарва сразу же приняла оборонительную стойку, но призванные существа полностью её проигнорировали. Их целями были девушка с алыми волосами и мальчик цвета Ночи. «Плохо. Нейт на первом этаже совсем один, а Клюэль лежит без сознания». Но в этот же момент… — Всё будет хорошо. «Мио?..» Только светловолосая девушка с детским лицом странным образом сохраняла спокойствие. Казалось, будто её страха после вчерашней ночи и сегодняшнего утра вообще никогда не существовало. — В конце концов, тогда всё тоже вышло замечательно. Стоя здесь, на высоте третьего этажа девушка слушала исполняемую мальчиком песню.

***

Серые призванные существа вверху взлетели, сопровождаемые громким шумом. Одно из них направилось к лежавшей на лестничной клетке девушке. В руках существо держало серое копьё, которое, казалось, было сделано из спрессованного вместе пепла. Другая статуя быстро приближалась к Нейту. «Спешить нельзя. Если я потеряю концентрацию, песнопение ни за что не удастся. Всё будет хорошо. Я точно успею».

O la laspha, ife I she cooka Loo zo via [Сейчас, коль мир тебя желает]

Isa persоnie pheno, she evoia-ol-le pah milloe laspha [Хозяином ещё одним ты станешь, недолговечное дитя]

Скорлупа катализатора треснула, изнутри начало литься сияние цвета Ночи. «Разве этот катализатор не серого цвета?» Катализатором было маленькое яйцо, сияющее цветом Ночи. Яйцо, которое должно было проклюнуться, чтобы вернулось желанное существо. Нити света неслись мощным потоком и собирались вместе, формируя шар цвета Ночи. Канал полностью открылся. Свист рассекаемого воздуха звучал уже совсем близко. «Арма… Я же могу поверить в тебя?» После того, как финальный куплет был спет, оставалось только одно — назвать имя. «Вполне возможно, что твоё имя я называл чаще всего в своей жизни». Копья серых призванных существ уже готовились поразить мальчика и дорогого ему человека. «Поэтому прошу, защити всех!» Не отрывая глаз от канала, Нейт назвал его имя:

Arma — elmei pheno sis sia univ lef orbie clar [Ты — песням всем и обещаниям воздашь хвалу]

Канал разбился на множество частиц тусклого света. Сухой металлический звук разнёсся по библиотеке. Каменная статуя была так близко, Нейт мог чувствовать движение воздуха от её крыльев. Но удар её оружия был отражён чёрным копьём. А затем само серое призванное существо было отброшено и ударилось об стену здания. «Это…» Канал исчез. Из него так ничего и не появилось. Нечто поднялось из тени мальчика. — «Нейт, ты так и не избавился от привычки не замечать ничего вокруг, когда настроился на дело. И ведь Я не раз тебе об этом говорил». Металлическое эхо потонуло в конском ржании. — «В первую очередь, подумай. Если бы ты призвал меня в таком тесном помещении, то мне оставалось только два варианта: сесть тебе на плечо или разрушить здание. Исполняй песнопения с учётом обстановки вокруг. Иначе никогда не дорастёшь до уровня матери». На буйной чёрной лошади восседал рыцарь, с ног до головы покрытый чёрными доспехами. «Значит, его появление мне не привиделось». — Ч-что это значит… «Ответа не будет», — подумал Нейт, но рыцарь медленно осмотрел его. — Я передам сообщение от Хозяина. И спустя мгновение: — «Однако… как бы сказать… оратория была неплоха… для тебя. Добавь ещё что-нибудь и получишь проходной балл. Поэтому вместо себя отправляю посланца. Пользуйся им на своё усмотрение». Как-то так. «Сообщение от Армы?» — Мой Хозяин был в необычайно хорошем настроении, — низким и смазанным голосом сказал довольный рыцарь.

Летающая каменная статуя рванулась к лежавшей на полу девушке. — Клюэль! Салинарва со всех ног побежала вниз, однако она понимала, что попросту не сможет успеть вовремя. Каменная статуя коснулась девушки. И в тот же миг серое призванное существо вскрикнуло. Визжащую каменную статую смело в сторону. «Что это?..» Салинарва не поверила своим глазам. Каменную статую отбила внезапно вытянувшаяся тень девушки. — Что это такое?.. Вылетевшее из тени существо положило девушку к себе на спину и взмахнуло крыльями.

«Что такое? Что это за звук?» Клюэль открыла глаза. «Птица машет крыльями? Нет, это что-то большое. И к тому же так близко». — Приношу свои извинения за упущение. Я не намеревался будить Вас. Девушка наконец осознала, что сидит на спине абсолютно чёрного грифона. — Ты… песнопение цвета Ночи? — Разрешите кое-что Вам сказать? Мне было доверено передать сообщение от Хозяина. «Хозяина? О ком это он?» Но прежде чем Клюэль успела вопросительно склонить голову, загадочная птица заговорила: — «Это моё одолжение тебе, девчушка». … Девушка мгновенно поняла, кто отправил сообщение. «Какой из тебя Хозяин, летучая ящерица с крыльями цвета Ночи?..» Однако… — Аха… ха-ха-ха… Клюэль засмеялась от всей души. Она ещё чувствовала жар и разрывающую голову боль. Её тело по-прежнему дрожало. Её улыбка была очень хрупкой. И всё же, вне всяких сомнений, это было её обычное улыбающееся лицо. «Как странно. Всего одно слово, и напряжённая атмосфера настолько разрядилась. Я так давно не слышала, как та ящерица называет меня «девчушкой». Кажется даже, что мне этого не хватало». — Сообщение Хозяина было для Вас приятным? В ответ на озадаченный взгляд собеседника Клюэль быстро помотала головой. — Не-а, ни капельки!

***

Обе горгульи испустили серый дым и исчезли. Они были побеждены в одно мгновение, не сумев ничего сделать. «Мои серые песнопение были уничтожены так легко? Горгульи — основная ария, а противники не меньше чем благородная? И правда, есть разница в уровнях, но даже оставив её в стороне, эти загадочные песнопения имеют подавляющее превосходство». С этими мыслями Мишдер взглянул вниз. «Что там за полоска на форме этого сопляка… чёрная? Нет, судя по недавней песне, это…» — Муа-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Вот оно что! Вот в чём дело! В этот момент Мишдер понял всё. «Это не моё поражение. В этот раз «яйцо» выбрало мальчишку». — Вот оно как, Джошуа! Значит, ты выбрал те песнопения цвета Ночи! А затем… — На этом шутки кончились. За спиной у него стояла «Ля минор», а рядом с ней учительница с катализатором в руке. — Йо, вы обе. Мишдер развернулся и поприветствовал их горделивым жестом. — Эта академия и правда чудесная. Вы приручили и еретика, и чудовище. Не хотите устроить дуэль со школой колизея? Это же будет поистине весело, разве нет? Я вполне могу представить, как эта чудовищная девчонка с алыми волосами в одиночку разнесёт всю знаменитую школу самозваной элиты. — Называешь девушку чудовищем? Совсем сошёл с ума? — Ну что вы? Хотя, может совсем чуть-чуть. И это даже не слишком заметно в сравнении вон с теми двумя. Мишдер театрально поднял руку вверх, словно просил небеса о чём-то. Внезапно раздался звук рассекаемого воздуха, и сверху обрушились серебристые клинки. — …! — Моего истинного духа защищают двенадцать мечей. Я просто приказал трём из них прикрыть меня. Детский трюк, но он выиграет достаточно времени, чтобы я успел исчезнуть… Ну что-ж, до следующей встречи. Оставив позади себя клинки-защитники, Мишдер покинул это место. «Чудовищная девушка с алыми волосами, а кроме неё мальчик-песнопевец цвета Ночи… Хах, всё ясно».

«Здесь и начинается самое веселье… Правда, Джошуа?»

***

Подняв мечи над головой, истинный дух перестал двигаться. Испустив серый дым, он постепенно превратился в частицы света и исчез. — Ты хуже всех. Ушёл раньше чем всё закончилось, — пробормотала Ада, держа гил наготове. — А-а-а. Я не согласна на ничью! Какое-то непонятное чувство. Теперь мне не понятно, зачем я получала все эти раны. Опустив гил, Ада осмотрела своё тело. Повсюду были видны бесчисленные порезы, вытекшая в нескольких местах кровь окрасила форму девушки в красный цвет. — Оплата врачей и одежды входят в контракт гилшэ… Кроме того, я гилшувешер, а значит, мне положена тройная надбавка. И я обязательно её стребую! Пожаловавшись¸ Ада сложила руки и посмотрела в сторону библиотеки. «Вот только где мне её требовать?..»

Часть 3

Библиотека, первый этаж. Фигура чёрного рыцаря стала прозрачной, будто таяла на солнце. — П-постойте! Нейт с умоляющим видом посмотрел на призванное существо цвета Ночи. — Арма… и правда… не придёт? — Ответ таков: вместо Хозяина пришёл посланец, — безразличным голосом объявил рыцарь. «Но Арма же сказал, что оратория была неплохой. И всё равно не пришёл…» — «Нейт, оратория неплоха, но… катализатор никуда не годится». ««Яйцо»? Но ведь по словам того мужчины оно совершенный катализатор?» — «Нейт, этого крошечного яичка и близко недостаточно, чтобы призвать меня. Даже не пытайся исполнять песнопение с этим некрасивым катализатором, — подготовь что-нибудь более изысканное». Как-то так. — Неужели… дело не только в недостатке места для появления, а ещё и в том, что Арме не понравился катализатор в виде маленького яйца? — Лучше спросить об этом у самого Хозяина. В любом случае мы ничего сказать не можем , — пробормотал рыцарь, похоже, затрудняясь с ответом Увидев это, стоявший рядом с ним грифон тоже отвернулся. — Насколько же зазналась… эта крылатая ящерица, — произнесла лежавшая на диване девушка. — Слушайте, передайте кое-что от меня этой ящерице с крыльями цвета Ночи, объявившей себя «хозяином». — Что же? На лице девушки сразу же возникло выражение, которое словно бы говорило: «Попался!» — Вот что: «Ящерицы — это рептилии, а значит, должны вылупляться из яиц». Рыцарь и грифон замерли как громом поражённые. Но вскоре… — Передадим, — с довольным видом кивнули они.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Четвёртый куплет побеждённого: Deus — Arma Riris [Почему ты обнажила клыки на завет?]

— Оно не должно существовать в нашем мире вообще. Если оно будет расти так же, как и человек, то… без каких либо-сомнений, вскоре разрушит мир. Сказав это, старик убрал руку в карман. — Всё, что я сейчас рассказал, записано в этой книге. Пожалуйста, воспользуйся ей. Однако женщина не приняла книгу. — Отдай её Ксинсу. — Ксинс… Ксинс Эирвинкель? Неужели ты о том мужчине?! — в сомнениях воскликнул старик. Женщина кивнула: — Скорее всего, ты подумал правильно. — Немыслимо! Он победитель из победителей! Он удостоен самого яркого солнца и благословлён ветром славы. Он — полная противоположность нам! — То есть он не годится? — Я признаю его талант. Однако наши обиталища различны, сами наши основания различны. — Вот как?.. Может быть, это и правда. Он слишком ослепителен. Впервые с момента встречи со стариком выражение лица женщины смягчилось. — Он сияет так ярко… Тогда он осветил одинокую меня. На её лице появилась маленькая-маленькая улыбка. Из-за её неожиданного поведения старик разволновался и замолчал. — Итак, Евамари, что ты собираешься делать теперь? — Жить мне осталось уже совсем недолго. Как и тебе. Положив руки на грудь, женщина закрыла глаза. — Не может быть, ты больна? — Поэтому, я… Внезапно пустошь огласил детский крик. Обернувшись, старик увидел бежавшего по песку пустошей мальчика с волосами цвета Ночи. — Ма-ма! Женщина обняла прижавшегося к ней мальчика. Фигура огромного дракона незаметно пропала, и в ногах у них затаилась маленькая ящерица цвета Ночи. — Как это?.. Рядом с женщиной, которой ещё не было и двадцати пяти, стоял мальчик лет десяти. Да и учитывая, что в пустоши она была одна, вряд ли бы ей нашёлся здесь муж. Скорее всего, она взяла сироту из приюта. — Вот как… В таком случае ты и правда не можешь принять на себя эту ношу. Женщина уже несла на себе огромную тяжесть. — Могу я узнать имя этого мальчика? — Нейт. Какая ирония… На музыкальном языке Селафено Neight означало «рассвет». И мальчику-песнопевцу цвета Ночи досталось такое имя. — По правде говоря, у меня тоже есть ученик, почти что внук. Жаль, что я не могу представить его вам сейчас. — Пусть мы не встретились сейчас, однажды мы можем пересечься, даже не договариваясь заранее. — Верно. Некоторое время старик наблюдал, как мама гладила своего ребёнка по голове.

«Мне пора», — подумал Джошуа, и, мягко улыбнувшись, отвернулся от женщины. — Уходишь? — Да. Не знаю, сколько мои старые ноги ещё смогут ходить, но я обязательно доставлю эту книгу Радужному певчему. — Он ещё не стал Радужным певчим. Официально не стал. В настоящий момент он признано владел четырьмя цветами. Экзамен на последний пятый цвет должен был состояться через месяц. Узнав от женщины об этом мелком и неприметном факте, Джошуа мысленно улыбнулся. — О, так ты в него не веришь? От этих слов та странно по-детски надулась. При виде её невинной реакции Джошуа снова улыбнулся. — Уж он, наверное, сможет достичь этой цели. Таков поток нашего мира. И наша с тобой встреча в том числе. Вероятно… мы сейчас простимся навсегда.

А затем…

Старик ушёл. Оставшись совсем одна, Евамари доверила себя ветру пустошей. На плече у неё сидела стараясь сжаться посильнее ящерица цвета Ночи. Вокруг них вновь поднялось плотное облако пыли. — В этом заброшенном месте амариллис слишком выделяется, — резко произнесла Евамари наполненным холодом ночи голосом. Это был не монолог, а направленные известному ей собеседнику слова. И на этой фразе… Облако пыли улеглось. За спиной у Евамари на сухую серую землю мёртвых пустошей, в которых куда ни посмотри не найдёшь ни одного растения или даже травинки, упал невесть откуда-то взявшийся цветок. Это был цветок с алыми лепестками — амариллис. — Подглядываешь? Или даже сейчас пытаешься меня спровоцировать? Ответа не было. Спустя несколько секунд, несколько минут, несколько часов тишины. — Впрочем, кто знает… Евамари еле заметно приподняла уголки губ. Казалось, будто всё это время она вела с кем-то разговор. И в этот же момент тот цветок был подхвачен ветром и улетел куда-то далеко. — Армадеус, скажи... — Я думаю… это имя теперь твоё. Ящерица отвернулась, словно бы говоря, что у неё нет никакого интереса к улетевшему цветку. — Что же мне делать? Ящерица цвета Ночи промолчала, не дав ответа. — «Все заветные дети», да?.. Неся наплакавшегося и потому заснувшего ребёнка на спине, Евамари целую вечность смотрела на свои развеваемые ветром чёрные волосы. — Что же мне делать?..

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Аккорд в подарок: Потому что здесь на веки вечные место для отдыха

Спустя четыре дня после закрытия школы.

«Послезавтра начинается учёба?..» Когда лучи едва-едва проникающего в комнату света осветили лицо Клюэль, та открыла глаза. После того как человек по имени Мишдер сбежал, решение о закрытии академии Тремия было отменено. До вчерашнего дня территорию академии продолжали патрулировать и проводили расследование. Сегодня же должно было пройти всеобщее учительское совещание для обсуждения всех результатов. По всей видимости, на послезавтра была назначена церемония открытия, на которой пройдёт общешкольное собрание. Внезапно раздался застенчивый стук в дверь. Уже по этому аккуратному стуку Клюэль поняла, кто именно пришёл. — Эм… Клюэль, ты не спишь? — Ага, заходи. В медпункт вошёл мальчик цвета Ночи. Клюэль приподнялась на кровати. — Пожалуйста, лежи! Я не надолго. — Нет-нет. Сейчас я уже хорошо себя чувствую, — помотала головой Клюэль и помахала рукой. — Как ты?.. — спросил Нейт, усадясь на стул. «Сейчас его лицо смотрится немного иначе, чем обычно. Видимо из-за того, что сейчас наши глаза на одной высоте, он даже стал выглядеть чуточку мужественнее». — Я же вчера говорила. Мне стало значительно лучше. Думаю, что меня выпишут к церемонии открытия. С того дня, как Клюэль по неизвестным причинам потеряла сознание, было решено на время закрытия академии поместить её в медпункт, вместо того, чтобы просто оставить её в общежитии. Благодаря внимательному уходу и лекарствам, девушка могла полностью сосредоточиться на восстановлении здоровья. — Говорят, госпожа Салинарва уже уехала. Вроде бы она сказала, что ей нужно присутствовать на собрании «Ля минор». Если что-нибудь случится, она снова свяжется с академией. — Вот как… «Интересно, о чём она будет там докладывать? Серые песнопения, «яйца», этот Мишдер. Честно говоря, я хочу, чтобы его поймали как можно быстрее... А кстати, как дела у остальных?» — Нейт, как там Мио и Ада? Обе девушки часто посещали застрявшую в медпункте Клюэль. Но вот сегодня они не появились. — Ну-у… Они в большой беде. И прежде, чем Клюэль успела спросить, что значит «беда»… Нейт, видимо что-то придумав, поднялся со стула и подошёл к окну. — Я его чуть приоткрою. Занавески закачались. Спустя немного времени… — Ада, Мио! Стоять! — Вы нас не так поняли, учитель! Мы просто подумали, что это очень мило! — Препираться бесполезно! Да и вам это известно, так что… Голос всегда спокойной Кейт был необычайно сердитым. Затем послышались крики Мио и Ады. — Что это?.. — Ну, я слышал от Сержес, что они разболтали всем в общежитии, что госпожа Кейт очень мило выглядела бы в розовой рубашке. Клюэль сразу же вспомнила слова Кейт: «Мио, мне очень неловко. Ни слова другим ученикам». — И сейчас они играют в догонялки?.. — Скорее даже они вряд ли вернуться живыми, если она их поймает… Дорога, по которой они убегают, вся в ледышках. «Госпожа Кейт настолько стыдиться той своей одежды?..» — Ха-ха-ха. Я загнала вас в угол. — У-учитель! Мы признаём свою ви… А-а-а! Раздались крики, а затем… всё внезапно затихло. — Нейт, окно можно закрывать. — Да… Нейт плотно закрыл окно. Его лицо было очень бледным, как если бы он увидел нечто ужасное.

На этом разговор Нейта и Клюэль резко прервался.

Они ненадолго замолчали, подыскивая подходящие слова. И прежде, чем комната окончательно погрузилась в тишину… — Спасибо… Клюэль поправила чёлку, а выражение её лица смягчилось. — А? Слова девушки настолько ошарашили Нейта, что тот даже рот приоткрыл от изумления. — Я ведь так и не говорила тебе этого прямо. — Эм-м… Я что-то сделал? — Да, в этот раз ты спас меня… И не только своим песнопением. «Я тогда почти потеряла сознание, но я помню. Когда я упала перед библиотекой, ты нёс меня тогда на спине. Когда я спала на диване, ты стоял на страже. И перед тем, как я начала подниматься по лестнице, ты поддерживал меня, пока я шла до неё. Как же я была этому рада». — Поэтому… спасибо. — Э-это… Мальчик смущённо опустил взгляд. Заметив это, Клюэль незаметно улыбнулась. «Ну вот… Похоже, чтобы излечить тебя от застенчивости потребуется ещё немало времени». —М-мне пора возвращаться в общежитие. Нейт нервно поднялся со своего места. «Похоже, он очень сильно смущается». — Ага… Я тоже немного посплю. «А кстати…» Внезапно Клюэль ударил в голову один каприз, и она заговорила: — Нейт. — Да, что такое? Повернувшись к мальчику, Клюэль сладко улыбнулась — Поцелуй меня на ночь. Прошло десяток секунд. — Чего?.. Нейт только моргал, раз за разом повторяя одно и то же действие, будто время для него остановилось. — Ты не знаешь о поцелуях на ночь? В этот раз ответа не было целую минуту. — Э… Ну… Это… Смысл в том… — Всё нормально, мне объяснить? Клюэль поманила мальчика рукой. Но похоже, на этом наступил предел. Нейт качнулся, как будто потерял сознание, и упал. «Ах… Так и думала — перебор». — Эй, Нейт?.. — А-а… Э-эм… Подожди пожалуйста! Увидев ярко покрасневшее лицо Нейта, Клюэль улыбнулась ему с явной насмешкой. — Послушай! Я… Я… это… такое… потому… — Я пошутила. Правда, шутка получилась чуток обидной.

В версии с изображениями тут находится картинка. Девушка беззаботно помахала рукой. — Это было уже слишком… — Ха-ха, извини, — послушно извинилась Клюэль и легла на кровать. — Можно я приду ещё раз перед ужином? — немного застенчиво спросил Нейт. «Ну…» Натянув одеяло до головы, Клюэль осмотрела мальчика. — Знаешь, если тебе не сложно, можешь прийти пораньше? «Не нужно ждать столь позднего времени. Я хочу, чтобы ты пришёл снова как можно быстрее. За то время, пока я лежу здесь из-за болезни, мне стало так одиноко». — Хорошо. Тогда я приду примерно к трём часам? — Ага. «Спасибо…» — Спокойной ночи, Клюэль. Поправляйся быстрее. — Ага, пока. Клюэль спокойно закрыла глаза.

«Поцелуй меня на ночь». Просто обидная шутка, но… Что бы я делала… если бы он согласился? Наверно, в панике настаивала бы, что это была шутка. Наверно, рассмеялась бы и начала его дразнить. Или же… Или же… Нет-нет, я что, с ума сошла?.. Что мне делать, если кто-нибудь узнает, что я о таком думаю... Надо быстрее ложиться спать. Надо быстрее выздороветь.

Внезапно смутившись, Клюэль с головой укрылась одеялом.

Надеюсь мне приснятся хорошие сны…

Спокойной ночи, Нейт…

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Аккорд напоследок: Предводители ереси

В некой маленькой комнатке… — Пора начинать… Оглядев девять человек, сидящих за круглым столом, Клаус занял своё место. «Одиннадцать мелодий «Ля минор»». Организация людей, обладавших подавляющим превосходством над остальными. Все певчие, гилшэ и учёные мира опасались её, даже притом, что она состояла всего из одиннадцати человек. — «Решено собраться так скоро, как только возможно»… Такой приказ совсем не в твоём духе, Клаус, — произнёс похожий на певчего мужчина, сложив руки на груди. Вслед за ним певучим голосом заговорила сидящая рядом с ним женщина: — Но, похоже, Радужного мы так и не увидим… От сказанных одним из членов организации слов, выражение лиц остальных немного изменились. — Шанте, ты слышала что-нибудь от Ксинса? — Он сказал: «Возникло одно дело, в котором мне обязательно нужно разобраться самому, поэтому я немного опоздаю». Со всех сторон раздались вздохи, напоминавшие смешки. — Зная его, небольшим опозданием дело не кончится… Женщина, одетая в белый халат учного, с громким шумом поднялась со своего места. В полумраке комнаты были очень заметны красные каблуки её туфель. — Учитывая нашу ситуацию, предлагаю начать пораньше. Клаус, могу я вести собрание в этот раз? Увидев, что Клаус кивнул, Салинарва раздала материалы доклада всем присутствующим. — Все вы уже знаете, что существование так называемых «серых песнопений» было подтверждено. Действия серых песнопений в филиале Келберкского института, а также в академии Тремия это доказанный факт. — Видимо, это очень злой цвет… — вздохнул старик с гилом за спиной. — Судя по моему собственному опыту, весьма вероятно, что в настоящий момент он — производная от Arzus’а . Однако, если учитывать его агрессивность, стоит уже сейчас считать его отдельным. В случае неожиданного нападения, им можно одолеть даже здесь присутствующих. Примерно в тот момент, когда ведомый Салинарвой разговор должен был перейти к «яйцам» и мужчине по имени Мишдер… В дверь комнаты тихо постучали один раз. «Это необычно…» — подумал Клаус. «Ещё никогда не случалось, чтобы в комнату заходили, притом, что я специально предупреждал не беспокоить нас». — Что такое? — Господин Клаус, Ваша дочь просила вызывать Вас, — тихим голосом ответил вошедший в комнату секретарь. «Ада здесь?..» Но вопреки ожиданиям Клауса это оказались звуковые птицы. Когда окно комнаты открылось несколько птиц одна за другой уселись на круглый стол и взмахнули зелёными крыльями. — Похоже, она обратилась к одному из учителей в академии. «Как не вовремя…» — Я не возражаю. В любом случае здесь все знакомы с твоей дочерью, — довольным голосом отозвалась ведущая собрания. — И к тому же, мне кажется, у неё есть особенные причины для вызова. Салинарва не сводила взгляд со звуковых птиц. Те быстро махали крыльями, уже передавая содержание разговора на другую сторону. — Отец?.. Голос был немного искажённым, скорее всего потому, что для передачи звука на такое расстояние использовалось несколько птиц. — Что такое? Я немного занят… — Мерами по противодействию серым песнопениям? «Идущий по дальней связи голос очень слабый. Слишком слабый. Необычно для моей дочери». — Ада. Что-то произошло? — Отец… Опасность не в серых песнопениях. — Что это значит?.. — Я слышала от Салины о песнопениях Мишдера, да и сама в общих чертах поняла их возможности. Но именно поэтому мне становилась всё более непонятной настоящая природа того «нечто». Сейчас в нашем мире есть что-то неизвестное, но… ещё более угрожающее. Как только Ада произнесла эти слова, взгляды всех сидящих за круглым столом мгновенно изменились. Потому что все они знали, что дочка Клауса ни за что не станет шутить или заниматься выдумками в такой ситуации. — Что значит «угрожающее»? — Я наткнулась на полностью невидимого противника. «Полностью невидимого?» — Невидимое живое существо пробралось в наше женское общежитие. Сначала я думала, что это ещё одно из серых призванных существ, поэтому не посчитала нужным рассказывать о нём Салине. Но… на самом деле оно не относится к серым песнопениям. — Бессмыслица какая-то… Даже если это правда, почему в женском общежитии? «Нет, прежде всего, почему оно оказалось в академии Тремия?». Над этим задумались все. — Я и сама пока ничего не поняла. Но одно могу сказать точно: есть вероятность, что часть событий, где замешаны серые песнопения, являются не тем, чем кажутся. «Несколько исследовательских институтов и школ, предположительно, подверглись атаке серых песнопений. И всё это дело рук не Мишдера, а какой-то отдельной третьей стороны?» — Думаю, лучше действовать исходя из таких размышлений. Однако… вполне возможно, что это неизвестный нам противник, противоречащий здравому смыслу. Честно говоря, я не знаю что делать. Круглый стол погрузился в тишину. И тогда… — Отец, в этом мире есть что-то пока неизвестное нам. Комнату долгое время оглашал только слабый звук, переданный вибрациями крыльев звуковых птиц.

А в это же время…

Здесь никогда не прекращал звучать шум волн. Брызги воды приносили едва различимый сладкий аромат прилива. Неподалёку от края континента находился остров, не нанесённый ни на одну карту. Если стоя на нём взглянуть вверх, то можно было увидеть только далёкое голубое небо и закрывающие почти всё поле зрения гигантские белые кучевые облака. А внизу, будто для контраста с белым и голубым, разлеглась странная земля усеянная золой и похожими на угольки камнями. На этой застоявшейся почве не росло ни одно дерево и ни одна трава. Однако там повсюду вопреки естеству буйно цвели алые цветы.

«Местом, где я встретился с «нечто» был… остров слёз».

Этот остров назывался Zarabel [Царабель], что на музыкальном языке Селафено означало «слёзы». Все карты мира забыли о его существовании. Ни один человек не стремился посетить этот пустынный клочок земли. — Похоже, я не успею на собрание… Старший, наверно, опять рассердится. На берегу стоял Радужный певчий Ксинс Эирвинкель. Как будто не желая мокнуть под брызгами волн, куртка цвета пожухлой травы легонько колыхалась на ветру. — Три года назад… здесь что-то произошло? Стараясь не наступать на цветы, Ксинс не спеша осматривал окрестности. Весь остров был покрыт алыми цветами. Они были повсюду, куда только ни падал взгляд. Здесь не было ни одного дерева или травинки, ни единой птицы или животного.

«Остерегайся clue-l-sophie neckt [Той кто нарушила алый завет]»

Эти слова однажды сказал ему «серый» старик. Тогда Ксинс не понял их смысла и пропустил мимо ушей. Но сейчас они внезапно поднялись из глубин его памяти. Здесь находилась настоящая причина того, почему он отказался от предложения Салинарвы, и действовал отдельно. — Clue-l-sophie neckt [Клю эль софи нэкт]?.. «Старик говорил, что оно выглядит как девочка с алыми волосами… Я уже знаю это имя и этот облик». Ксинс не хотел этого признавать, но описание напоминало девушку, которую он видел рядом с мальчиком цвета Ночи в академии. «Во время состязания я отчётливо слышал песню, которую она напевала».

Hir qusi «clue» lement feo fulleftia sm jes gluei I [Вот чисто «алые» осколки парят на лёгком ветерке]

Melodia fo Hio, O ect ti hear Yem «sophit» [Пусть мои «мысли» танцуют, поэму слагая тебе]

«Но я не понимаю… Я слышал её песню в академии, но…» — В её песне совершенно точно не было neckt [отрицания]. Ксинс вздохнул, продолжая рассматривать алые цветы. «Песня девушки до самого конца была только clue-l-sophie [Алый завет]. Там не было neckt . Где то, о чём говорил старик, и что это значит? И вообще что именно отрицает её песню?» — Может быть я просто надумываю… Выражение лица Ксинса вдруг смягчилось. «Совпадение имени знакомой мне девушки и произношения того «нечто», о котором говорил старик, это просто случайность и не более того». — Скажи, Евамари, мы… Внезапно пронёсся порыв капризного ветра. Ветер унёс алые лепестки в неизвестную даль. А вместе с ними и те слова, которые собирался сказать Ксинс. Ветер унёс и брызги волн, и их шум, и аромат. — В этом месте рождается ветер? Эти слова не были ни к кому обращены. Ответа не должно было быть. Но… — Да. Таким образом, это место Начала, — послышался вдруг голос. Прямо напротив Ксинса… — Ты… «С каких пор она здесь?» В нескольких метрах от него стояла девочка лет тринадцати. Её волосы были такими же алыми, как и цветы растущие у её ног. — Хоть уже и прошло три года, но всё же рада встрече, Радужный песнопевец. На девочке не было никакой одежды. Вместо этого её тело, подобно плащу, прикрывали длинные алые волосы, развевающиеся на ветру. — Ксинс Эирвинкель. Я… Девочка прикрыла глаза, как если бы она тосковала о чём-то, как если бы она улыбалась. — Я всегда ждала тебя… больше чем Ева, больше чем кто-либо ещё.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие автора

В первую очередь, большое спасибо тем, кто держит эту книгу в руках. Сейчас, когда я пишу это послесловие ещё весна, но когда это книга будет опубликована, скорее всего, будет самый пик лета… Наверное, я расстаю.

Ну что, как вам «Сумеречный песнопевец III: Король побеждённых, воздай хвалу песне Армадеуса»? Я думаю, прочитавшие уже поняли, что начиная с этого тома наконец начнёт приоткрываться предыстория рассказа. (Те, кто начали читать с послесловия, обязательно идите читать!) Хотя я очень волнуюсь при разговоре о том, что должно стать ключом ко всей истории, он всё-таки дошёл до публикации, и я собираюсь приложить максимум усилий к нему. Надеюсь, он вам понравится. В любом случае, от выхода первого тома до публикации второго прошло четыре месяца. А от второго до третьего — два.

Редактор K-сама: Давайте публиковаться каждые два месяца. Я: Нет проблем (…нет, это как вообще?)

Я продолжил работать наполовину в сомнениях: «Получится ли оно?» — но, похоже, каким-то образом всё-таки успел. Но если честно, то ответственному редактору-саме и иллюстратору Такэоке Михо-сану было ещё тяжелее, чем мне. Такэоке Михо-сану приходилось выполнять мои неразумные запросы, а редактор-сама в рабочие дни сидел до самой ночи и даже работал в выходные. Большое спасибо им обоим за то, что с таким тяжёлым расписанием они прикладывали так много усилий, чтобы помочь мне. Я уверен, что без них обоих этого произведения ни за что бы не было.

* Текущая ситуация.

Я истощён. Не только истощён, но и отощал. Недавно я встретился с писателями, дебют которых произошёл в то же время, что и у меня. Их первые же слова, когда я показался им на глаза, оказались для меня в новинку: «Да ты отощал, Садзанэ-сан». Сейчас я живу на питательных веществах, витаминках C и препаратах для желудка… Когда я сажусь за что-то вроде писательства, то начинаю очень сильно нервничать, но я в порядке, проблем нет, я здоров. …Ух, этот рассказ о текущей ситуации оставляет ощущение какого-то упадка сил.

* По поводу места действия — Академии Тремия.

Между прочим, основой для главного места действия — административного здания по надзору за книгами — послужила моя родная школа. Я хотел сделать фотографии библиотеки, чтобы использовать их как материалы для сцен, но, разумеется, без разрешения этого сделать было нельзя. Посторонним людям, пусть даже выпускникам, нужно получать разрешение заранее.

Я: Извините, можно мне сделать несколько фотографий внутри библиотеки? Библиотекарь-сан: Да. Я свяжусь с вами на следующей неделе, когда получу для Вас разрешение. Я: Нет, я хотел бы прийти завтра. Библиотекарь-сан: ……Завтра? (натянуто улыбается) Я: Ну может как-нибудь получится? Могу я прийти завтра с часу до двух? Библиотекарь-сан: …Хорошо.

И кстати, этот разговор проходил в пятницу в девять вечера. Обычно на такой способ назначения времени очень сердятся. Сожалею о своих неразумных действиях. Поскольку днём для посещения была назначена суббота, учеников было немного, и я смог целый час с удовольствием ходить по сравнительно хорошо озеленённой родной школе. Возникло даже некое освежающее чувство встречи после долгой разлуки. Огромное спасибо уважаемому библиотекарю за тот случай. (То, что мне разрешили провести в библиотеке лишние два часа, — секрет). Между прочим, планировка зданий и лабораторий академии Тремия, а также школьная форма — всё это идеи Такэоки Михо-сана. После вышеописанного случая с поиском основы для сцен… Мне стало заметно и качество и количество подобранных им материалов. Я в новом свете увидел, какой большой труд и предварительная подготовка необходимы для создания тех утонченных фонов на иллюстрациях. Я очень ему благодарен.

* По поводу короткого рассказа. Я уже сообщал об этом в конце предыдущего тома, но напоминаю ещё раз, что в настоящий момент (Июль 2007г.) в ежемесячном журнале Dragon magazine ведётся публикация короткого рассказа по «Сумеречному песнопевцу». Я был очень рад видеть в блоге и мейлах сообщения «Прочитал». Майская и июньская часть уже были опубликованы, а финальная июльская часть (Сентябрьский Dragon magazine) выйдет в конце этого месяца. Сейчас ведутся самые разнообразные работы, чтобы вы остались довольны финальной частью короткой истории. Если вы её прочитали, надеюсь, вы будете благосклонны ко мне (и обязательно отправите в журнал письмо с поддержкой).

* По поводу сеттинга (обустройства мира).

Изначально этот раздел должен был быть вставлен в послесловие первого тома… Наверное, тот факт, что в «Сумеречном песнопевце» существует сокрытый, не проговариваемый явно компонент, уже стал достаточно заметным. Разумеется, по мере того, как история будет развиваться, будет всплывать и минимум необходимой информации. Но если среди вас есть те, кто хочет узнать часть сокрытых вещей, то у себя на домашней странице в разделе «novel» я заранее приготовил колонку с комментариями. Если вы туда загляните, то, возможно, обнаружите там информацию, типичная реакция на которую: «О, так вот оно как!» Конечно же, эта информация не нужна для чтения истории, но если вы хотите немного подглядеть туда, то пожалуйста. И ещё одно. Туда обязательно стоит заглянуть тем, кто заинтересован в расшифровке музыкального языка Селафено. В эпилоге и интерлюдии третьего тома уже были отдельные намёки, на то, что эта история очень загадочная и запутанная. Ответы на практически все вопросы скрыты в ораториях, записанных музыкальным языком Селафено. Важна не грамматика, а слова музыкального языка. И ещё более имена главных персонажей и главных призванных существ. А также та часть музыкального языка Селафено, которая почему-то была обозначена *** Если вы расшифруете хвалебные песни, начиная с первого тома (включая короткий рассказ), то, может быть, узнаете различные интересные тайны. Те у кого есть время будут очень довольны, если займутся этим делом.

* О почте, мейлах и другой поддержке.

Хотя с момента публикации второго тома до выхода третьего прошло совсем немного времени, я успел получить огромное количество писем и мейлов. Я высоко ценю впечатления в каждом из них. Во времена беспокойства и депрессии, я по-настоящему чувствовал себя спасённым всеми вами и вашей поддержкой. Большое спасибо моей семье, регулярно помогающим мне коллегам, тем друзьям, с которыми я обсуждал проблемы произведениям и которые присылали своё честное и острое мнение по ней, а также людям со всей Японии, приславшим бесчисленные письма и отзывы. Я надеюсь оправдать ожидания всего множества подбадривающих голосов и откликов, поэтому собираюсь приложить ещё больше усилий. Рассчитываю на вашу благосклонность.

На этом всё. Надеюсь, что смогу встретиться с вами в четвёртом томе. (Я думаю, что он успеет выйти до конца года, но поскольку уверенности у меня нет, обязательно уточняйте в книжных магазинах! Кроме того вся информация будет доступна в моём блоге и тп).

2007 год. Первая декада июня. Садзанэ Кэй Домашняя страница «Комната нежного звука * » ↑ В записи псевдонима Садзанэ один из иероглифов "Звук"

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие команды

Couguar (Переводчик)

Именем куртки цвета пожухлой травы объявляю завязку песнопевца на все оставшиеся тома (ну или хотя бы на первую арку) открытой. Тайны начинают приоткрываться, но от этого их становится только больше. Чудесно, замечательно, давайте ещё. Вот оно моё мнение о третьем томе. А учитывая, что это был первый том, в котором я уже не знал происходящее наперёд (анлейт, к сожалению, закончился на четверти второго аккорда), читать его было ещё интереснее. Например, сцена встречи Мио и Мишдера была даже чуток страшной. В любом случае, давайте следить за историей дальше… Там можно будет встретиться со многими неясностями, а ещё, например, с тем, от чего у меня произошёл приступ праведного гнева: Автор пишет нам в послесловии о расшифровке музыкального языка Селафено. Казалось бы зачем, ведь к строчкам песнопений уже дан перевод. Объясню что он имеет в виду на примере пары строчек: elma Ies neckt evoia twispeli kei [Я желаю тебя] — финальное песнопение первого тома elma Ies nexe riena peg twispeli kei [Все цвета ненавидят звучать вместе с колоколом Сумерек] — финальное песнопение третьего тома. Видите определённую разницу? Так вот, есть ряд песнопений (или же отдельных их строчек), которые несут в себе несколько другой смысл, чем автор дал в переводе над ними, а их истина скрыта за словами музыкального языка Селафено. То есть, сопоставляя различные песнопения, можно при большом желании понять смысл слов Селафено и в итоге получить настоящий вид песнопений. Немного забегая вперёд скажу, что в пятом томе это стало уже до неприличия очевидно (и я взорвался)… Короче говоря, улыбаемся и машем плодовитому мозговому слизню Садзанэ Кэя. Традиционное спасибо: — Нулику за редакт — Вису за пруфрид — Канносу за иллюстрации До новых встреч.

Alinoid Zero (Редактор)

Всем добрейшего утречка, дорогие. На связи Нулик. Вот и закончился третий том сего шедевра. Тута было и много горящего пердака Нулика, и очешуенных моментов. Чего стоит только самое первое песнопение Малыша. Эх, жаль что «чёрный варан» так и не вылез, но я всё равно был рад. С нетерпением жду его появления в дальнейшем. Спасибо Couguar'у . Этот трудяга скоро обойдёт компьютер по числу операций в секунду. Спасибо Litrong - Wiis'у. Нулик знает, что кривой . ИЗВИНИТИ!!! Только благодаря этому уважаемому человеку у нас всё красиво. Спасибо Енот-сану , за возможность. P.s. Кря-кря-кря P.s.s АНЯМЭ НИБУДИТ!!! АВТАР, АТВАЛИ!!!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Аккорд Пустоты: Фрагмент души

Где, когда и каким образом наступило это самое «Начало»?

Когда же всё началось? Если подумать, та девушка с алыми волосами буквально каким-то изначальным инстинктом ненавидела песнопения с момента первого знакомства с ними. «Действительно ли путь, по которому я иду, правильный? И я всегда задавалась вопросом: а нет ли другого?» — такими были её первые слова. Едва поступив в школу, девушка уже отказывалась от песнопений. Затем был второй случай. «Скажи, ты никогда не думал, что песнопения страшны?» — спросила она во время школьной поездки. Девушка опасалась песнопений. Она раз за разом проявляла в отношении песнопений тревогу. Боязнь. Сомнения. Об этом… стоит, наверно, хоть чуть-чуть задуматься. Почему она настолько инстинктивно отрицала песнопения? Что есть та вещь, которая лежит в основе этого?

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Прелюдия: На Царабеле — острове, который зовётся «слёзы»

«Может быть, ты помнишь то событие, которое называют Гештальлоа [День разрушения ветром]».

Эти слова произнёс однажды безымянный старик, одетый в песочно-жёлтую робу. Ксинс смотрел на проплывавшие над головой облака, вспоминая их. Царабель — уединённый, заброшенный остров, существование которого отрицали все карты мира. Ни один человек не желал посетить его, и на нём нельзя было найти ни одного живого существа. — Тогда я не понял смысла сказанных им слов. Какая же ирония, что я вспоминаю их именно сейчас. Почва острова имела цвет угля и золы. По сравнению с ней даже цвет пожухлой травы казался куда более живым. Белые облака подплывали одно за другим, чтобы затем быть разорванными в клочья ветром. Знавшие об этом острове люди называли его «местом, где рождается ветер». — Прошло три года прежде, чем я прибыл сюда… Я как всегда небрежен со временем. С того момента, как Ксинс поклялся старику посетить этот остров, прошло уже три года. Он множество раз собирался сюда, однако каждый раз его что-то задерживало, вынуждая отложить поездку. Тем, что побудило его всё-таки отправиться в путь, были непонятные и опасные песнопения, тайком действующие на континенте. «Может быть, они как-то связаны с тем загадочным событием, которому был свидетелем старик и о котором он рассказал мне?» — неясным для самого Ксинса образом это ни на чём не основанное предчувствие заняло все его мысли и стало почти абсолютной уверенностью. «Вполне естественно, что ты о нём не знаешь. Ведь ничего особенного в том событии не было. В то время, когда оно произошло, я совершенно случайно оказался в городе на побережье неподалёку от Царабеля и стал одним из очевидцев». Ксинс слышал, что этот старик очень долгое время упорно, можно сказать даже отчаянно, искал встречи с ним. Длительные странствия были, скорее всего, очень тяжелы для старика. «А суть этого события была невероятно проста: на небольшом острове произошёл загадочный взрыв, а затем внезапно возникла алая вспышка. Вот и всё. Никто из окружающих не почувствовал в этом никакой опасности. Событие заинтересовало только такого старого дурака как я… Да, вначале всё это было обычным любопытством. Но в любом случае, я одолжил небольшую лодку и отплыл от берега». В результате старик увидел покрывавшие всю поверхность острова алые цветы — амариллисы. «С первого же взгляда я понял, что это необычно. Почва острова как будто выжжена, и на нём не было ни одного живого существа. Но почему тогда там невероятно буйно цвели только эти милые цветы?» Абсолютно естественный вопрос. Такие же сомнения посетили и Ксинса, когда он впервые ступил на этот остров. «Исследуя остров, я добрался до его центра. Посреди земли, полностью заросшей цветами, пустовало только одно место — самый центр. Там я нашёл странный камень». Даже сейчас Ксинс помнил вид объекта в прозрачном контейнере, который старик передал ему три года назад. Это был напоминавший ископаемые останки камень, поверхность которого казалась одной из чешуек какого-то гигантского существа. «Едва я коснулся камня, его переполнил свет песнопения. Он был подобен бушующему потоку или водопаду. Я многие десятилетия не видел света песнопения такой силы. Так я обнаружил на Царабеле совершенный катализатор». ««Совершенный катализатор», да?» Само по себе это слово не содержало для Ксинса каких-то особенных чувств. Разумеется, было бы ложью сказать, что он совсем им не интересовался. Просто Ксинс считал, что настоящая ценность песнопений совсем не обязательно связана с использованием особенного катализатора.

— Хорошо. Тогда ради чего ты прибыл сюда?

Воспоминания Ксинса были резко прерваны словами девочки. — Надеюсь, весь этот путь ты проделал лишь ради встречи со мной? Казалось, будто алые волосы девочки излучают чистое сияние. Её кожа была здоровой и белой, подобно жемчугу. Благодаря совершенной симметрии тела она чем-то напоминала древние скульптуры. «Однако в том же месте, где я нашёл этот катализатор, я встретился с ещё более загадочным нечто. Девочка с алыми волосами, лет десяти на вид. Думаю, руководствуясь таким описанием, на континенте можно найти бесчисленное множество таких девочек. Но…» В словах старика чувствовались жар и боязливая дрожь. Протянув слабеющую руку к небесам, он произнёс: «Эта чем-то отличалась. В тот миг, когда наши взгляды пересеклись, я почувствовал, что меня видят насквозь. Она — причина тому, что я стал побеждённым. Причина, по которой я погрузился в исследование песнопений. Она вторглась в мою душу, и я никак не мог этому воспротивится. Она не осквернила меня, но пробудила во мне невероятный страх. Скорее всего, тогда я сильно запаниковал. Потеряв рассудок, я попытался противостоять ей и призвал с помощью найденного катализатора самого могущественного, как я верил, истинного духа». Однако… «Перед этой девочкой истинный дух растаял, будто туман». Перед прощанием старик сказал Ксинсу только одно:

«Остерегайся clue-l-sophie neckt [Той кто нарушила алый завет]».

«С того момента как старик встретился с загадочной девочкой прошло шесть лет. Тогда она выглядела на десять лет. Три года спустя, другими словами три года назад, он рассказал мне об этой встрече. Если годы шли для неё так же, как и для всех, сейчас ей должно было быть шестнадцать». Но стоявшей перед Ксинсом девочке точно не исполнилось ни шестнадцати, ни даже пятнадцати. Наверное, она ещё только-только вступала в подростковый возраст. Ей было двенадцать, максимум, тринадцать лет. — О, так ты больше предпочитаешь её внешний вид? — улыбнувшись, спросила девочка, словно прочитав его мысли. — Поскольку нынешний облик шестнадцати лет принадлежит ей, я заимствую вид из прошлого. Но, если ты того желаешь, никаких проблем. Присевшая на корточки и любовавшаяся цветами девочка подняла взгляд на Ксинса. — Но внешний вид ведь не имеет совершенно никакого значения, не так ли? Ты прибыл сюда в поисках меня. И я тоже давно ждала тебя. Я надеялась на твоё существование. — Ты… — Ты уже ясно слышал моё имя в тот день. «В тот день?» Ксинс мучительно обдумывал эти слова, но из глубин застывшей памяти не возникало ни одного похожего имени. «Единственное, что приходит на ум, — clue-l-sophie neckt [клю эль софи нэкт]. Воспоминание ещё свежо. Имя той девушки, которая была рядом с мальчиком цвета Ночи в академии, звучит почти так же, как эти слова». — Или же тебе дороже имя «Ева»? — засмеялась девочка, прикрыв рот рукой. «Откуда... о Евамари…» — Потому что я знаю обо всём. Обо всём что было в прошлом, и о том, что случится в будущем. Скрестив руки на груди, словно пытаясь обнять саму себя, девочка закрыла глаза. — Однако ты находишься вне этой презумптивной судьбы.

В версии с изображениями тут находится картинка. ««Презумптивная судьба»… Этот термин пришёл из эмбриологии. Так называется разметка, в соответствии с которой определяется, какими органами или тканями станут клетки организма в будущем. Мои знания в этой сфере отрывочны, поэтому конкретные детали мне не ясны, но общая идея именно такая». — Да. Презумптивная судьба — это установленный закон звучания пяти предопределённых цветов. Заранее заготовленный неизвестный путь. Путь, по которому должны пройти «все заветные дети». Песнопения — техника, которую изучают в этом мире. Песнопения — это призыв желаемой вещи, путём представления её образа. Поскольку механизм этой техники заключается в исполнении хвалебной песни имени призываемого объекта, она и называется «песнопениями». Keinez [Красный] , Ruguz [Синий] , Surisuz [Жёлтый] , Beorc [Зелёный] , Arzus [Белый]. Песнопения состоят из напевов этих пяти цветов. Других не существует. И раньше все верили, что создание цвета помимо пяти невозможно. «Однако в истории существует два человека, преодолевших невозможное испытание и давших начало новым цветам песнопений. Одни из них не кто иной, как я сам, Радужный певчий, Ксинс Эирвинкель. А вторая — творец песнопений цвета Ночи, Евамари Йеллемиас, та, с кем я когда-то учился вместе, и с которой я однажды обменялся обещаниями». — Да. В тот момент, когда был призван цвет Радуги, не являющийся одним из пяти, ты принёс в этот мир ещё одну возможность помимо цвета Ночи и Пустоты. «Цвет Ночи и цвет Радуги я понимаю. Но Пустота? Что это вообще такое?..» — Ветер родился… То ли догадываясь о сомнениях Ксинса, то ли нет, девочка с голубыми глазами посмотрела на небо. С её рук, в которых не должно было ничего быть, слетели бесчисленные алые цветы. Она проводила взглядом лепестки, унесённые ветром в неизвестную даль. — Сегодня ночное небо будет очень красивым. Можно будет увидеть чистое сияние. Девочка с одиноким взглядом спросила: — Скажи, Ксинс, как ты думаешь, когда всё началось?

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Первый аккорд: Разбитый Алый

Часть 1

Под шелест листвы неумолимо палило солнце. — Всё-таки ещё жарковато… — пробормотал невысокий и худющий как щепка мальчишка с волосами цвета самой Ночи, который пытался укрыться в тени деревьев от утреннего зноя, прижимая чёрную сумку к груди. — Клюэль, наверное, ещё там. Взгляд его глаз был устремлён в сторону стоявшего перед ним здания. Женское общежитие академии Тремия насчитывало три этажа и имело прямоугольную форму. Его окрашенные в цвет жёлтой охры стены в лучах утреннего солнца отливали золотом. Когда мальчик перевёл взгляд на двери общежития, из них появилась знакомая ему особа с длинными чёрными волосами и стройной спортивной фигурой. Это была одна из его одноклассниц — Сержес Офелия. — Д-доброе утро, Сержес. — У-у-у… доброе, Нейти… — зевая, отозвалась девушка. Прозвищем «Нейти» она называла мальчика, чьё настоящее имя было Нейт Йеллемиас. «Оставим «Нейти» в стороне, Сержес сейчас выглядит очень странно». — Э… что-то случилось, Сержес? Ты сама на себя не похожа. — А?.. Ну так… сегодня же занятия начинаются… Летние каникулы кончились, — пошатываясь ответила готовая вот-вот упасть девушка. — Ну, так по календарю и положено. И с домашним заданием ты вроде бы разобралась, разве нет? Справедливости ради, по календарю занятия уже должны были идти. Однако по неизвестным обычным ученикам обстоятельствам школа почти целую неделю пребывала в состоянии повышенной безопасности и поэтому была полностью закрыта. С сегодняшнего дня закрытие было отменено, что означало начало занятий. — Благодаря столько редкой возможности дополнительного отдыха… я три дня подряд… ночь на пролёт развлекалась, вот и сказывается эффект. «Три дня подряд… А кстати, я помню, как она перед закрытием школы закупалась про запас сладостями и всем прочим в школьном магазине». — То есть, ты просто не выспалась? — У… у… угу… хр-р-р-р. — Ой! Стой, Сержес! Не надо засыпать во время разговора! Нейт изо всех сил принялся трясти устало упавшую на него девушку. — Нейти… меня уже не спасти… я сегодня пропущу школу. — Не надо так говорить! Вон посмотри, школа в том направлении! Ты сможешь! — Фу-а-а-а... Уже не имея сил на нормальную речь и потому бормоча что-то нечленораздельное, Сержес пошатываясь зашагала в сторону корпуса первых классов. «Ужасно она меня беспокоит…» Ошеломлённо потирая щёки, Нейт проводил взглядом удаляющуюся Сержес. Если бы он не был занят, то, наверное, довёл бы её прямо до класса. Однако сейчас его беспокоил более серьёзный вопрос. «Здорова ли Клюэль?» Одновременно с окончанием летних каникул произошло нападение серых песнопений. Именно это и стало причиной временного закрытия школы. Во время этих событий одна девушка внезапно потеряла сознание из-за появившихся по неизвестным причинам жара и головной боли. Клюэль Софи Нэт. Самая близкая подруга Нейта. Именно по этой причине он очень волновался. «Ещё вчера она отдыхала в медпункте академии. И кажется, там она вроде бы уже почти поправилась, однако хотелось бы в этом удостовериться». По мере того, как приближался момент начала занятий, из общежития небольшими группами выходили ученицы. Но сколько бы Нейт не ждал, Клюэль всё никак не появлялась. «Может она уже ушла на занятия? Нет, невозможно. Ради этого я специально вышел сегодня на час раньше, чем обычно. Но ведь уже вот-вот прозвенит звонок…» Достав из нагрудного кармана часы, Нейт убедился в правильности своего предположения. До утреннего классного часа оставалось настолько мало времени, что даже если бы он пошёл к школе прямо сейчас, то успел бы лишь чудом. — Наверное, Клюэль сегодня пропустит уроки… — Эй, нельзя вот так самовольно считать людей отсутствующими. Внезапно совсем рядом с Нейтом раздался голос. Более того, хорошо знакомый ему. — Э?.. Мальчик оторвал взгляд от часов. — Что случилось, Нейт? Почему ты прохлаждаешься здесь? Первым, что попало в его поле зрения, оказались сияющие алые волосы. Вторым — белая форма Тремии, на воротнике которой была нашита красная полоска. И наконец… — Эй, если сейчас же не пойдём в школу, то опоздаем, нет? Наконец, у него в глазах отразилось лицо ласково улыбающейся девушки. — Клюэль? Как я рад. Ты в состоянии ходить на уроки, да?! — Ну что с тобой делать, ты как всегда слишком разволновался, — с усмешкой вздохнула девушка и зашагала к школе. — Пора идти, если не поспешим, точно опоздаем! Догоняй, Нейт. — Д-да! «Как я рад… Клюэль выздоровела». Сумка в руках мальчика сейчас казалась ему немного легче, чем обычно.

***

Хотя академия Тремия и находилась вдалеке от центра континента, это было гигантское учебное заведение, число учеников которого превышало полторы тысячи. Академия использовала самое новое оборудование среди всех учебных заведений, а по известности и уровню образовательных стандартов она не уступала даже самым престижным школам в центре континента. На её обширной территории, расположились учебные корпуса, озеленённая площадь и двор, откуда можно было увидеть лес на близлежащих горах. С другой стороны, из основных строений Академии особенно выделялись такие громадины, как учебные корпуса всех годов обучения, административное здание и здание по надзору за книгами. Одно из этих строений, самое близкое к входным воротам Академии, корпус первых классов, было тем местом, где учился Нейт. — Утречко Клулу, Нейт! — энергично размахивая рукой, выкрикнула светловолосая девушка с лицом как у ребёнка, когда Нейт открыл дверь в класс. Мио Лентир было шестнадцать. Столько же, сколько Клюэль и на три года больше, чем Нейту. Она обладала спокойным и ярким характером и была образцовой ученицей с наилучшими оценками. — Доброе утро, Мио. А госпожа Кейт ещё не пришла? — Была здесь недавно. Она сказала, что из-за того самого события, которое произошло сразу же после летних каникул, сегодня должно пройти общешкольное собрание. И там нам всё расскажут . Слова «того самого события» обозначили нападение на Академию серого песнопевца. Хотя Мио в тот раз и оказалась заложницей у преступника, было похоже, что она уже оправилась от перенесённого шока. — О, Нейт пришёл. Теперь все парни на месте, — прозвучал беззаботный мальчишечий голос. Высокий, очень серьёзно выглядящий ученик с тёмно-рыжими волосами и такими же глазами поманил Нейта рукой. — А, Ома, доброе утро. Поскольку Ома Тиннель был старостой мужской половины класса, Нейт разговаривал с ним довольно часто. Вопреки серьёзному внешнему виду, характер у Омы был открытый. При этом он внимательно относился ко всем ученикам, не делая никаких различий, что, впрочем, и ожидалось от старосты. — Слушай, не хочу тебя подгонять, но быстрее кидай сумку и становись в ряд. В подтверждение слов Омы, прямо перед ним у входа в комнату выстроились все парни их класса. Похоже, Нейт был последним. — А, да! Уже бегу! В спешке бросив сумку на стол, Нейт встал в конец ряда. — Отлично. Теперь проблем с парнями не будет. Остались девушки… — Девушки?.. Проследовав за взглядом Омы, Нейт посмотрел в заднюю часть класса. — Эй-эй, Клюэль! А почему вы с Нейтом пришли вместе? Да ещё и незадолго до звонка. Может вы чем-то там вдвоём занимались?! — Нет-нет, ничего такого. Мы просто случайно встретились! Клюэль, старосту женской половины класса, осаждали вопросами со всех сторон. — Так, завязывайте с бессмысленной болтовнёй и становитесь в ряд! Эй, Сержес, а ну не спи, вставай! Да, хватит уже… Вы все хотите, чтобы я вконец разозлилась? — выкрикнула Клюэль, обращаясь к шумевшим у неё за спиной девушкам, пытаясь одновременно разбудить вытянувшуюся на парте Сержес. — Мне кажется, я уже где-то видел эту сцену… — Я бы сказал, это уже традиция. Кажется, оно было так ещё до того, как ты перевёлся… — с умудрённым видом пожал плечами Ома. «Бедная Клюэль…» — мысленно пробормотал Нейт, наблюдая за разбежавшимися по всем углам класса девушками. — Учитывая, что мы опаздываем, я думаю, нам стоит пойти на собрание самим. Ни один из парней не возразил на брошенное Омой предложение.

— Что?.. Стоявший в ряду других учеников Нейт резко нахмурился . — Что случилось, Малыш? Находившаяся поблизости загорелая, похожая на мальчика девушка сразу же повернула голову к нему. Её звали Ада Юнг. Она изучала белые песнопения и принадлежала к семье гилшэ, тем, кто пользовался техникой «обратной песни», чтобы изгонять песнопения. — Ничего, просто это было немного неожиданно. Вокруг них стояли другие ученики, поэтому чтобы разговор не был услышан, Нейт шептал Аде на ухо. Содержание общешкольного собрания оказалось более серьёзным, чем предполагал Нейт. Первым, что сказал директор Зеа, были извинения за закрытие школы почти на неделю. А затем… сообщил, что хотя причины этого закрытия были более-менее устранены, расслабляться пока было нельзя, и поэтому в случае тревоги ученики должны были строго слушать приказов учителей. — Ах да, ты же об этом пока не слышал, Малыш, — Ада тоже намеренно приглушила свой обычно энергичный голос. — Я слышала от отца, что место, куда сбежал тот серый песнопевец до сих пор неизвестно. И Салина, и отец сейчас занимаются поисками. «Так вот в чём дело…» Человек, которого звали Мишдер, сумел исчезнуть, несмотря на то, что и его имя, и внешность не были секретом. Одно только воспоминание о нём заставило Нейта содрогнуться от страха. Мужчина был окутан аурой загадочного безумия. «Скорее всего, строгая речь директора как раз из-за того, о чём сейчас рассказала Ада. Есть вероятность, что серый песнопевец атакует снова». — Холодно! Нейт сжался от внезапно коснувшегося его порыва ветра. Ветер нёс с собой дыхание зимы. От него у мальчика по спине пробежали мурашки.

Часть 2

Во время обеденного перерыва в кафетерии на открытом воздухе… — А-а… Как же обидно! Мио с громким шумом растянулась на столе. — Ой, Мио, не надо… А-а-а, чай! Нейт в панике подхватил чашку и стаканчик с чаем, которые вот-вот должны были упасть. «Уф… едва успел». — Но это и правда обидно. Я тоже думал, что тебя обязательно выберут. Во время общешкольного собрания прошла церемония, во время которой представители каждого из годов обучения приносили клятву. Впрочем, хоть это и называлось клятвой, на деле они просто заявляли о своих новых целях перед остальными учениками, привлекая к себе всеобщее внимание. И Мио намеревалась стать одной из представителей. — Но я думала, что хорошо поработала над письменными экзаменами. На регулярном экзамене перед летними каникулами она заняла второе место по всей параллели, а на тестах после дополнительных занятий во время школьной поездки неоспоримое первое. Если судить только по этим результатам, Мио была образцовой ученицей, достойной представлять всех первоклассников. — Всё-таки состязание очень сильно повлияло. Выбор представителя основывался на сочетании результатов по письменным экзаменам и оценке практических навыков песнопений. Практические навыки Мио были не очень хороши. На состязании она так и не смогла успешно исполнить песнопение. — У-у… Не надо об этом напоминать… Мио обхватила голову руками и принялась энергично мотать ей из стороны в сторону.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Просто постарайся в следующий раз. Уж у тебя, я уверена, всё получится, — с легкомысленным видом сказала Клюэль. Нейт молча кивнул, соглашаясь с ней. — Но получается, в этот раз представитель первогодок был не из нашего класса. Вдруг расстроенное выражение лица Мио в одно мгновение сменилось радостным. — Я думаю было бы неплохо, чтобы представителем первоклассников стала именно ты, Клулу. — Я?.. Ошеломлённая неожиданной фразой подруги, Клюэль широко распахнула глаза. — Да, я тоже так думаю. — Правильно-правильно, Нейт! — кивнула сидевшая рядом с ним Мио. — Не надо меня дразнить. Кто-то вроде меня ни за что не пройдет. Вы же помните какое у меня место на письменных экзаменах? — Это всё так, но… «Похоже, Клюэль и правда не полностью осознаёт свои возможности». Клюэль могла призвать истинного духа высшей благородной арией и свободно пользовалась преступными катализаторами. По чувствительности к песнопениям она значительно превосходила всех остальных учеников. Даже напавший на академию серый песнопевец Мишдер был поражён её силой и сказал: «Я думал, она обычная девчонка… Но какое же это чудовище!» — И к тому же, если каким-то чудом мне скажут это сделать, я не смогу, потому что слишком нервничаю во время выступлений на публике. Так что я скромно откажусь. — Вот как… Не слишком ли расточительно с твоей стороны? — отпив чай из стаканчика, спросила Мио, пристально вгляделась в лицо Клюэль. — Вот поэтому, чтобы такого не случилось, ты должна стараться изо… Клюэль, не договорив, медленно обернулась. «Что?.. Кто это такие?» Только после реакции Клюэль, Нейт наконец заметил, что у неё за спиной неподвижно стоят две незнакомые ученицы. На воротниках их формы было пришито по две красные полоски. Это значило, что они были второклассницами, специализирующимися в Keinez’е . — Что такое?.. — недовольно спросила Клюэль, на которую и смотрели девушки. — Ну, это ты же первогодка Красного Клюэль Софи Нэт? — Верно. И в тот же момент, второгодки пронзительно и радостно закричали: — Как и думала! Смотри, Анис, всё как ты и говорила! — Круто! Её красные волосы действительно такие красивые. А я-то думала, мне так только показалось, все-таки издалека смотрела. Веселящиеся девушки ничуть не волновались о том, что кафетерий был переполнен, и что они привлекали внимание. — Э-эм… вы это к чему? — Хм. На самом деле у нас есть к тебе просьба. — Просьба? Под взглядами странных второклассниц Клюэль заметно напряглась. — Но всё же не стоит говорить о ней здесь. Слушай, пойдём быстро пройдёмся до угла кафетерия? Это ненадолго. — Но… Клюэль в сомнениях повернулась к Нейту. Догадавшись о её мыслях, мальчик переглянулся с Мио. — До конца обеденного перерыва ещё есть время. Мы подождём, пока ты вернёшься, Клулу. — Если ты согласна на это, Клюэль, я тоже не против подождать. Хотя девушки и не были им знакомы, они всё-таки были старше на класс. Мало того, что отказываться было бы неудобно, так к ещё и содержание просьбы тоже было интересно. Скорее всего Клюэль размышляла точно так же. — Ладно. Прошу прощения, я скоро вернусь! Поднявшись с места, Клюэль побежала догонять удаляющихся второклассниц. И когда все они скрылись за углом кафетерия… — Нейт, как ты думаешь, что это?! — сразу же спросила Мио, резко приблизив своё лицо к мальчику. — Э? Что значит «что это»? — Ну разумеется, причина, по которой Клулу позвали незнакомые старшие. «Ты настолько заинтересовалась…» — Неужели это то, что называют «издевательствами»?.. Нет, невозможно. Те двое выглядели слишком радостными. Ещё можно подумать о приглашении в клуб. Клулу хороша в физических упражнениях. — Но Клюэль же давно вступила в клуб боевых искусств. Между прочим, клуб боевых искусств был закрыт для парней. Некоторое время назад несколько парней из класса во главе с Омой пытались тайно подглядывать за тренировками и в результате серьёзно пострадали. — Угу. Тут точно тупик. По-видимому, Мио тоже не смогла ничего больше придумать. — Нам остаётся только ждать. — Ага. Кивнув, Нейт посмотрел на оставленную Клюэль чашку. Над ней витал сладковатый аромат чая с молоком. «А кстати, я заметил, что когда мы приходим в кафетерий, Клюэль часто заказывает чай». — Клюэль нравится чай с молоком? — О, тебе это интересно, Нейт? — Э, н-нет, не особенно.. просто так сказал. Нейт в панике отвёл взгляд от чашки Клюэль. — Ха-ха. Я тебе кое-что скажу. Это очень неожиданно, но Клулу сладкоежка. Обычно она много сладостей не ест, но на самом деле просто обожает пироги и пудинги. Хи-хи-хи, можешь считать это советом. — Советом? «Что это за совет такой?» Нейт вопросительно склонил голову на бок, но Мио лишь довольно улыбнулась в ответ. — Ты странная, Мио… — Ну, когда-нибудь ты пойм… Мио недоговорила. Она увидела, как из-за угла кафетерия, за которым недавно исчезли девушка, появилась Клюэль, чьи алые волосы развевались на ветру. Но вот сопровождавших её второклассниц видно не было. — О, ты довольно быстро, Клулу. Уже поговорили? — Да, как только выслушала их, сразу же отказалась. «Отказалась? Это значит…» — Эй-эй, о чём они с тобой говорили? Колись! — Это не тот разговор, какого ты могла ожидать, Мио. Ничего особенного там не было, — помахав рукой, беззаботным голосом отозвалась Клюэль — Э… А я хотела послушать. — Ладно-ладно. Но в другой раз. У нас следующая физкультура, так что пора идти в раздевалку. — У-ух… Мне кажется, ты меня успешно дуришь. Увидев, как Мио надула щёки, Клюэль натянуто улыбнулась. «Судя по её выражению лица, не похоже, что там было что-то необычное». — Нейт, у тебя после обеда вроде как базовая теория? Нам сейчас на физкультуру, так что… Базовая теория тоже была одним из изучаемых Нейтом обязательных предметов, которые первоклассники проходили ещё до начала летних каникул. Поэтому в отличие от переведённого незадолго до них Нейта и Мио, и Клюэль уже сдали этот курс. — Да. Ну тогда пока, встретимся на классном часу. Нейт отвернулся от махавшей ему рукой Клюэль и уже собирался направиться к корпусу первых классов. Но в этот же миг...

Когда же всё началось?

— Э? Нейт машинально обернулся на внезапно раздавший голос. — А, что такое Нейт? Мио и Клюэль с сумками в руках озадаченно посмотрели на него. — Нейт, что-то случилось? — Н-нет!.. Мне, наверно, послышалось. Нейт очень быстро помотал головой. «Мне просто показалось…» Мальчик снова развернулся, будто пытаясь сбежать. В этот раз голоса не было. «Этот голос… Он принадлежал…» Была ли это просто слуховая галлюцинация? Не похоже. Даже сейчас голос эхом отдавался у него в ушах. «Клюэль?..» Голос, который произнёс странное «Когда же всё началось?», очень сильно напоминал хорошо знакомую Нейту девушку, но всё же немного отличался. Совсем чуть-чуть, но отличался.

***

— Привет, Малыш. Когда Нейт добрался до класса, его взмахом руки поприветствовала девушка с медно-золотой кожей. — Ада?.. Здесь же сейчас будет занятие по базовой теории, разве нет? Базовая теория была обязательным предметом вне зависимости от выбранного учеником цвета песнопений. В отличие от Нейта, Ада должна была уже давно завершить этот курс. — Угу… Я уже умудрилась с треском провалиться на ней, поэтому и приходиться всё учить заново. Казалось, что Ада была готова расплакаться. — П-понятно. — Кстати, это место не подойдёт. Пойдём на последний ряд. Нейт всегда сидел на самом первом ряду, прямо напротив стоящего за кафедрой учителя. — Э? Но для того, чтобы учиться сидеть здесь лучше всего… — У меня есть к тебе разговор. Когда придёт учитель, говорить здесь станет неудобно. Кроме того, мне не хотелось бы, чтобы нас услышал кто-то ещё. — А… В конце концов, Нейт подхватил все разложенные учебники и письменные принадлежности. — О, вот чудесное местечко. Иди сюда, Малыш. Ада заняла место в дальнем левом углу комнаты. Поскольку базовую теорию преподавали всей школе, класс был рассчитан на сто учеников. В углу помещения Нейт и Ада могли вести разговор незаметно для учителя даже во время урока. — Итак, о чём ты хотела поговорить? — Спросил Нейт, сев рядом с Адой. — Ну, это по поводу Клюэль. «По поводу Клюэль?» — Малыш, ты же сегодня на обеде был вместе с ней?. Нейт кивнул. Он почти всегда обедал вместе с Клюэль и Мио. Разумеется, он был с ними и сегодня. — Не было ли такого, что какие-то люди присматривались к Клюэль? А затем, ну знаешь… обращались к ней зачем-то? — Э? Нейт даже потерял дар речи. Подобное событие как раз и произошло прямо перед уроком. — Откуда ты знаешь, Ада? — А… Так и думала, опоздала, — недовольно произнесла Ада, надавив себе в углоки глаз. — Ладно, Малыш. Ты же знаешь, что Клюэль может призвать истинного духа? Нейт даже не стал кивать в ответ. Он хорошо знал о не раз спасавшем их Фениксе. — Так вот, к сожалению, от этого есть и небольшой вред. Словно опасаясь окружающих, Ада шептала так, чтобы её голос достигал только Нейта. — Во время состязания я Феникса не видела, но узнала об этом от Клюэль. Затем был инцидент во время школьной поездки. Я слышала от учителей, что в тот раз, некоторые ученики видели, как она призывала своего истинного духа. «Ученики видели божественную птицу… ну и что это значит? Мы с Мио тоже видели её. Какой же во всём этом вред?» — Вред в слухах, — резко заявила Ада, словно прочитав мысли мальчика. — Ученица, более того, первоклассница призвала Феникса, который считается иллюзией. А когда такие слухи растекаются по школе песнопений, любой заинтересуется. Точно также, как и с твоими песнопениями цвета Ночи. «И правда, некоторое время назад из-за того, что мои песнопения цвета Ночи считаются ересью, я часто ловил на себе заинтересованные взгляды. Крайний случай — это тот старшеклассник перед состязанием. А кстати… Клюэль ведь спасла меня и в тот раз» — Так вот, по поводу этих самых слухов. Похоже, что за время летних каникул про Клюэль и Феникса уже прознало довольно много учеников. Поэтому нет ничего странного в том, что заинтересовавшиеся ими станут собираться вокруг неё. «Значит, когда Клюэль сказала: «Как только выслушала их, сразу же отказалась», — она имела в виду…» — И будут просить её «призвать Феникса», — с горькой улыбкой кивнула Ада, как будто догадавшись о мыслях Нейта по выражению его лица. «А между прочим, Ада тоже происходит из особенной семьи, но никогда об этом особенного не распространялась». — Похоже, учителя знают, что Клюэль это не нравится. Они беспокоятся и стараются сильно не нагружать её. В конце концов, она только недавно выздоровела. — И правда… Нейт с силой сжал кулак. Едва он перевёлся в академию, о песнопениях цвета Ночи пошли слухи. Были и те, кто из любопытства начинали с ним разговор, и те, кто бросали удивлённые взгляды или насмехались над ним. «И всё же, несмотря на это, я смог вести обычную школьную жизнь. Несомненно, только благодаря Клюэль. Сейчас ситуация прямо противоположная. Сейчас… я должен позаботиться о ней». — Будет слишком подозрительно, если я неожиданно стану держаться рядом с Клюэль, а вот для тебя, Малыш, я думаю, это совершенно естественно. К тому же, сейчас я беспокоюсь о другом деле, поэтому не могу уделять ей много внимания. — Другом деле? — Да. Но у меня нет веских доказательств, так что не волнуйся. Я же могу доверить тебе Клюэль? Чтобы ты был рядом с ней? — …Да. По непонятным ему самому причинам, Нейт так и не смог сконцентрироваться на учебе во время этого урока.

Часть 3

По школе разнёсся звон, оповещавший о конце занятий. Вслушавшись в одинокий звук, Нейт отставил в сторону метлу. И учителя, и ученики уже покинули классы. Хотя до заката ещё оставалось время, проглядывавшее в окне второго этажа небо уже понемногу приобретало его цвета. — Вот уроки и закончились… После долгих каникул учебный день пролетел совсем незаметно. Когда закончились послеобеденные занятия, наступил классный час. Там Нейт снова встретился Клюэль и Мио, но похоже, ничего особенного с ними не произошло. Затем Мио ушла домой. Клюэль тоже подхватила сумку и быстро вышла из класса. В помещении остался только Нейт, которому пришла очередь заниматься уборкой. Единственным звуком в затихшей комнате был едва заметный скрип метлы по полу. Несмотря на то, что день прошёл очень быстро, сейчас Нейту казалось, будто время тянется подозрительно медленно. — О, ты всё ещё тут убираешься? Дверь в класс неожиданно открылась. Повернувшись ко входу, мальчик увидел мягко улыбавшуюся учительницу в костюме цвета свежей зелени. Кейт ЛеоСуэл преподавала Ruguz и была классным руководителем Нейта. Кроме занятий, мальчику случайно довелось действовать вместе с ней во время школьной поездки и недавнего случая с нападением серых песнопений. — Да. Хотя я, скорее, просто немного задумался. — Как на тебя похоже. Выражение лица учительницы ещё немного смягчилось. — Но ты можешь уже потихоньку заканчивать. Хотя здесь накопилось много пыли за время каникул, тебе не обязательно убирать всё за один день. — Хорошо. Сметя всю пыль и мусор с пола в совок, Нейт смахнул их в корзину, а затем сложил метлу и совок в деревянный шкаф. И в этот момент руки мальчика внезапно перестали двигаться.

lu…w…i…lis…her…

«Что?» В намертво замолкнувшей комнате тайно звучала тихая мелодия. Казалось, что этот неясный напев можно было заглушить даже случайным порывом ветра. «Что это? Она кажется мне такой знакомой, такой желанной. Как будто я слышал её когда-то давно». — Что случилось, Нейт? — озадаченно нахмурившись, спросила Кейт, увидев, как мальчик застыл. — Ничего, но что это за песня? Может быть, Вы знаете, учитель? — Песня? Я ничего не слышу. Удивлённая Кейт огляделась вокруг. «Не слышит? Быть не может!»

…wi…O…La…Se…ah…

Нейт был уверен, что слышит её. Она текла откуда-то издалека. «Но это же… не музыкальный язык Селафено?» Судя по словам и расслышанной им грамматике, это был другой, незнакомый и странный язык. Нет, не незнакомый. Всё-таки он невероятно напоминал музыкальный язык Селафено, но в чём-то отличался. В чём-то самом фундаментальном. «Что это за язык? Хотя смысла песни понять и не могу, но я уверен, что уже слышал эту мелодию. Когда-то очень-очень-очень давно». — А кстати… «Очень давно. Когда мы вдвоём с мамой путешествовали по разным уголкам мира. С нами тогда ещё не было Армы. Однажды ночью, когда я не смог заснуть, я услышал очень похожую мелодию. Заинтересовавшись, я выглянул в окно… Её пела мама. Она пела тихо-тихо, освещаемая холодным светом луны и качаемая ветрами ночами. Нынешняя мелодия очень сильно напоминает ту». — Нейт, что с тобой случилось? — Э… Я… мне уже нужно идти! Не дожидаясь ответа, Нейт забросил сумку на плечо и выбежал в коридор. — Э! — Прошу прощения! — П-постой! Нейт?! Едва ноги Нейта сорвались на бег, мальчик уже не мог остановиться. Он даже совсем не замечал веса забитой учебниками сумки. Словно подгоняемой тайной мелодией, мальчик упорно стремился только к одному — узнать настоящую суть этой песни. «Где же… она?» Несмотря на сбившееся дыхание, Нейт взметнулся вверх по лестнице. Казалось, будто песня раздаётся прямо в глубине его сердца. Он не знал, откуда её исполняют, но… Это место точно должно было быть где-то на территории академии. Нейт пробежал первый этаж от края до края, затем второй. Он обежал всё здание и, наконец, добрался до лестницы на крышу. Он поднимался ступенька за ступенькой, с трудом передвигая потяжелевшие, будто налившиеся свинцом ноги. Вытерев выступивший на лбу пот, Нейт увидел дверь на крышу. Помимо собственной воли мальчик глубоко вздохнул. Но сколько бы Нейт не вдыхал, ему казалась, будто он задыхается. Он чувствовал странное напряжение. «Кто же поёт эту песню?..» Стиснув зубы, Нейт открыл дверь на крышу. И в тот же миг…

Всё поле зрения закрыли бесчисленные алые цветы.

— Э!.. Нейт удивлённо протёр глаза. Здесь должна была быть просто крыша и холодные металлические конструкции, но всю поверхность устилали цветы. «Красные цветы? Я помню, что уже видел такие. Их призвала Клюэль, когда впервые исполняла передо мной песнопение. Да, всё верно, они называются…» — Ама… риллисы? И в тот же момент, когда Нейт произнёс название цветов… — Нейт? Что случилось? Кто-то вдруг хлопнул его по плечу, и он, наконец, пришёл в чувство. Теперь мальчик видел перед собой не алые цветы, а девушку с алыми волосами. Высокий рост и стройная фигура. Ошибки быть не могло, перед ним стояла его близкая подруга. — Клюэль?.. — Что с тобой такое? Вошёл на крышу и застыл. — Э… просто эти красные цветы… — начал было Нейт, но не смог произнести вторую часть фразы. «Быть не может…» Покрывавшие крышу амариллисы все до единого исчезли. Одновременно с ними пропала и песня, которую мгновение назад слышал Нейт. «Что это значит? Я совершенно точно не ослышался, и эти цветы только что…» — У-у, ты какой-то странный, Нейт. Довольная девушка прикрыла рот рукой. — Скажи, ты не слышала сейчас какой-то песни? — Песни? Что-то вроде оратории? Клюэль вопросительно склонила голову на бок так же, как и Кейт недавно. — Этого я не знаю… — Хм, интересно. По крайней мере, я ничего не слышала. Может быть кто-то и пел, но я немного отвлеклась и не заметила. — Задумалась? — Да, немножко. Но это личное дело. Внезапно девушка повернулась к Нейту боком. На её ровное лицо упала мрачная тень. «Вряд ли это просто мысли», — неожиданно осознал Нейт. — Ты же сейчас о Фениксе? — … Клюэль, так и не повернувшись к нему, подняла взгляд на небо. — Да... Наверно, и о нём тоже, — сказала девушка, пристально всматриваясь в багряное облако. — Если честно, мне не очень то и хочется жадничать и прятать Феникса ото всех или что-то вроде того. Но ведь важно другое… На самом деле, я хочу оставить его для по-настоящему серьёзных дел. «Так и думал. Просьба тех второклассниц была чем-то вроде: «Не покажешь ли нам Феникса?»» — Это странно, не правда ли? — приглушенно сказала девушка. — Сама я не вижу в себе ничего необычного. А все вокруг думают, что я чем-то отличаюсь, хотя во мне нет ничего этакого. Кожа вокруг её сине-фиолетовых глаз опухла и покраснела. — Учителя предлагали мне пропустить несколько классов, но я отказалась. Потому что хотела быть вместе со всеми. Но… Клюэль повернулась к Нейту, но сразу же, лишившись сил, опустила голову. Нейт чуть не задохнулся, когда внезапно услышал слова о «пропуске классов». Он вообще до этого не слышал о такой системе, и тем более, что ей могла воспользоваться именно Клюэль. «Но если она отказалась от этой возможности, значит может остаться в нашем классе». И всё же выражение лица Клюэль оставалось мрачным. — Но тогда почему… почему мне так душно? Сейчас, когда летние каникулы закончились, взглядов других учеников стали пугать меня. «Это неправда! Ты совсем не странная, Клюэль. Даже я…» — На мой взгляд, в тебе нет ничего странного! — на пределе голоса выкрикнул Нейт, обращаясь к стоящей перед ним девушке. «Клюэль как и всегда Клюэль. В первый же раз, когда я встретился с ней, то сразу подумал, что она добрая, ласковая и просто замечательная. Она всегда очень заботится о других людях и старается изо всех сил… И мне это кажется восхитительным». — Я очень уважаю тебя, Клюэль. Твои песни очень красивые и добрые. Я очень их люблю… Может я пока и не подхожу, но я хотел бы, чтобы когда-нибудь мы вместе… — Нейт? Нейт продолжал говорить, смотря в лицо изумлённо распахнувшей глаза девушке. Он не мог сразу же найти слова, которые выражали бы его настроение. И всё же он хотел донести одно единственное чувство. — …мы вместе… спели счастливую песню. «Я хочу, чтобы когда-нибудь и где-нибудь мы спели вместе какую-нибудь песню. Это не обязательно должна быть оратория. Она не обязательно должна быть песнопением». К концу фразы Нейт почти перестал говорить из-за смущения. — Нейт… — Д-да! Нейт машинально выпрямился. Почему-то лукаво улыбавшаяся девушка подошла к нему. — Слушай, я же могу считать это признанием? — П-п-признанием? — Обычно парень говорит девушке об «уважении» и «желании спеть вместе» во время предложения руки и сердца, разве нет? «П-предложение?..» — Э… Правда? — Ага-ага. Так что? Ты признаёшься мне в любви? Насмешливо улыбаясь, девушка с довольным выражением на лице подступила почти вплотную. Однако у Нейта совершенно не хватало самообладания, чтобы спокойно справиться с такой ситуацией. — А… Ну… Нет! Ты и правда очень мне нравишься, Клюэль, но вот назвать это признанием в любви… А-а… Я просто… Но прежде, чем он договорил… — Ты просто беспокоился обо мне. Я знаю, — как всегда мягко и ласково улыбнулась Клюэль. — А… Д-да. — Ха-ха, я и не думала, что такой как ты способен на что-то настолько смелое. Вот и решила немножко пошутить, — сказала девушка и снова повернулась к нему боком. В этот раз выражение на её лице было чуть-чуть весёлым. — Клюэль… ты в последнее время очень коварна. — А-ха-ха. Но тебе тоже стоит немножко расслабиться и не воспринимать всё всерьёз. — Я постараюсь… «Я просто собирался её подбодрить, но она так легко обернула всё против меня». — А кстати, Клюэль, почему ты была на крыше? — Я? Как-то особо и не задумывалась. Просто так. Если надо всё-таки чем-то ответить, то, наверно, хотела коснуться ветра… Ух, я сейчас прямо как поэт. Как будто смутившись, Клюэль отвернулась. А затем… — Интересно, где же рождается этот ветер? Словно пытаясь поймать дующий над крышей ветер, девушка развела руки в стороны. — Может быть, это место совсем близко, или же наоборот оно далеко-далеко, и он приходит сюда, пересекая океан. Ты никогда об этом не задумывался? — Ну… Нейт медлил с ответом, потому что не имел ни малейшего представления, что хочет услышать Клюэль. Его мысли как будто передались девушке, и та вскоре опустила разведённые руки. — Ладно, хватит. Между прочим, пора бы возвращаться домой. Уже довольно поздно. — Я помешал?.. «Может быть, Клюэль хотела побыть одна?» — Дурачок. Если бы ты не пришёл, кто бы меня развеселил-то? Клюэль казалась немного более весёлой, чем когда Нейт только вошёл на крышу. — Ну что, идём? — Д-да! Нейт поспешил за девушкой, спускавшейся по лестнице лёгкими шагами. И когда они добрались до второго этажа… — Ах да. Клюэль повернулась к нему, словно внезапно что-то вспомнила. — У меня есть одно дело к госпоже Кейт. Я схожу в учительскую, а затем пойду домой. — Тогда я подожду. — Я, конечно, ценю твою заботу, но не стоит. Это может занять много времени, так что лучше уходи сейчас. И кстати, завтра же тест. «Ой, забыл!» После летних каникул вся школа писала тест по освоенному материалу. Какого-то большого влияния его результаты не оказывали, но если оценки были плохими, можно было нарваться на беседу один на один с учителем. — Ты о нём, похоже, совсем забыл, да? — криво улыбнувшись, вздохнула Клюэль и сложила руки на груди. — Забыл. Ну тогда прости, я побежал! — Пока-пока. Немного поклонившись махавшей рукой девушке, Нейт побежал вниз по лестнице.

***

Клюэль мутным взглядом проводила убежавшего в спешке мальчика цвета Ночи. — Ты и правда совсем не изменился... «С того самого дня, когда мы встретились, ты всегда был ослепительно искренним и сосредоточенным». — Но я… Ай! Но ещё не успев закончить фразу, Клюэль рванулась в находящийся поблизости женский туалет. Убедившись, что внутри никого нет, она склонилась над раковиной. — Ах!.. Девушка скорчилась от непереносимого чувства тошноты. — Ха… а… а… а!.. Всё её тело горело. Казалось, что боль выжигает даже кости. Тошнота создавала ощущение, что внутренние органы обрели собственную волю и желали выпрыгнуть наружу. Головная боль была особенно сильной… ничуть не уступая той, из-за которой Клюэль потеряла сознание неделю назад. Глаза застилали слёзы. «Это и правда… было рискованно. Если бы Нейт помедлил ещё десяток секунд, нет, хватило бы и пары… я бы не смогла дальше притворяться здоровой. Как же невовремя». — …У… ух… гу… Облокотившись на раковину, Клюэль на полную открыла кран. Она по локоть подставила руки под яростно ринувшийся поток… И всё равно ей казалось, будто кровь в её теле кипит и совсем не собирается охлаждаться. Хотя из-за тошноты девушка чувствовала, будто её горло чем-то заполнено, ничего не выходило. Ей казалось, что и голос, и дыхание — всё её тело были пустыми. «Что со мной происходит?.. Это из-за призыва Феникса? Почему? Я никогда не слышала, чтобы обычные песнопения имели какие-то вредные последствия для человека». — Хватит уже… утихни!.. Тут-тук. Сердце в груди подпрыгивало, словно обезумев. Клюэль изо всех сил надавила на грудь сквозь форму, стараясь его унять. Потому что ей представлялось, что если она всё так и оставит, то этот стук достигнет ушей того мальчика, когда она будет возвращаться домой. «Нет, ни в коем случае нельзя, чтобы Нейт заметил это. Я лучше всех знаю, что он больше других склонен к беспокойству и насколько он раним. Именно поэтому нельзя заставлять его тревожиться. Он с таким волнением и тенью на лице смотрел на меня, когда спрашивал, помешал ли мне». — Ты не помешал… Но я не хочу, чтобы ты об этом узнал. «Всё будет хорошо. Я в порядке. Поэтому… надо успокоиться». Прислонившись к стене, Клюэль опустилась на пол. «Что же я делаю… Здесь туалет. Форма запачкается». Но даже притом, что она это знала, её тело не слушалось. — Однако… всё нормально. «Никаких проблем. Уж себя саму я смогу удержать. Но… я не хочу, чтобы он волновался. Вот этого я… боюсь». Хотя всё тело Клюэль было горячим, её сердце дрожало от холода. Её глаза и губы покраснели от температуры. Дыхание тоже стало горячим. — Так тихо… Вокруг была пустота, не было видно ни одного человека. Пол, стены и потолок были покрыты керамической плиткой. Голос девушки отражался от них и возвращался обратно. — Что-то я расклеилась. А ведь завтра тест… — самоуничижительно улыбнувшись пробормотала Клюэль и закрыла глаза.

Часть 4

— Доброе утро. Когда Нейт вошёл в класс, большая часть учеников уже заняла свои места. — Доброе. Приветик, Нейт. Все одноклассники красными глазами вглядывались в учебники, поэтому его поприветствовала взмахом руки одна только Мио. В лежавшую рядом с ней тетрадку с ответами на возможные вопросы теста вглядывались, будто соревнуясь друг с другом, Ада и Сержес. — Эта тетрадка белая. Можно будет сжульничать и призвать её белым песнопением. — Проблема в том, что ораторию услышат. Вот если бы был способ, как-то её скрыть. Две девушки шёпотом обсуждали что-то очень подозрительное. В отличие от них Мио уже убрала всё со стола и была готова приступить к тесту в любой момент. — Откуда такое спокойствие, Мио? — А? Да не особенно я и спокойна. Ведь это так волнительно, ждать теста, не правда ли?! — ответила Мио, почему-то довольно улыбаясь и покручивая в руке карандаш. — Нет… Выложив учебник на стол, Нейт открыл страницу с закладкой. «А кстати...» — Мио, а где Клюэль? — Пока не пришла. Она же всегда приходит прямо перед началом урока. И словно в ответ покачавшей головой Мио по школе разнёсся звон. — О, уже звонок? Мио пожала плечами, и почти одновременно с этим дверь в класс открылась, и классный руководитель Кейт вошла внутрь спокойным шагом. — Доброе утро всем. Как и ожидалось, сегодня все на месте. Сев за учительский стол, она начала просматривать список учеников. Но почти сразу она перевела взгляд на место у окна. — Так, а где Клюэль?.. Назвав имя старосты женской половины класса, учительница внимательно осмотрела класс. — О, пришла? Сидевшая в конце комнаты Мио немного приподнялась со своего места. В этот же момент с тихим скрипом открылась задняя дверь. В класс заглянула высокая девушка с алыми волосами. — Клюэль, ладно в обычные дни, но постарайся не опаздывать на тесты. — Прошу прощения, — необычно тихим голосом ответила Клюэль, садясь на своё место. — Клюэль?.. Неожиданно ощутив какой-то дискомфорт, Нейт мысленно нахмурился. Обычно на пути к своему месту Клюэль быстро здоровалась с ним и Мио. Но сегодня она старалась не встречаться взглядами ни с одним из учеников, ни, тем более, с учительницей. «Что случилось, Клюэль?» Нейт оглянулся назад. Сидевшая на задней парте Мио смотрела на Клюэль таким же сомневающимся взглядом, как и он. — Похоже, все собрались, поэтому сделаю объявление. Тест по общим для первоклассников обязательным предметам занимает три часа, поэтому после него будет только классный час. По всей видимости, Кейт и остальные в классе не заметили настолько маленькой перемены в поведении Клюэль. Посмотрев на висящие в комнате часы, Кейт достала из сумки листочки с вопросами теста. «Хоть я и беспокоюсь, она вряд ли обернётся ко мне. Может быть, она сконцентрировалась на тесте?.. Да, сейчас мне тоже стоит сосредоточится на нём». — Я сейчас раздам листы с вопросами, но вы пока их не переворачивайте. Итак, всем хорошо потрудиться! — Хорошо! На воодушевление учительницы ответила только Мио.

Единственным звуком вокруг был скрип карандашей по бумаге. Тест занимал всё время до обеда. Его темами были повтор пройденного по обязательным предметам, расшифровка и составление предложений на музыкальном языке Селафено. «Что же делать?» Отложив карандаш в сторону, Нейт скрытно вытер холодный пот. Обычные ученики старшей школы до поступления три года изучали базовые слова и грамматику музыкального языка Селафено в средней школе. Но вот у Нейта, узнавшего всё о песнопениях от мамы, не хватало систематических знаний в этой области. Предпочтения учителя определяют слова и грамматику, которая используется в ораториях, поэтому естественно, что большую часть словарного запаса Нейта составляли любимые слова мамы. «Нейт, ты знаешь такие сложные слова?» — однажды спросила у него Кейт, на что он ответил: «Н-нет… Просто мама меня только им и научила». По правде говоря, Нейт помнил очень много трудных в использовании слов, которые из-за уровня сложности приводились только в приложении к учебникам выпускного класса. С другой стороны, у мальчика катастрофически не хватало знаний по простейшим словам, вынесенных на этот тест. «С построением предложений я каким-то чудом справился… Но я совсем не понимаю слова для расшифровки». Уже почти решившись махнуть на всё рукой, Нейт проверил, сколько осталось времени. Но, похоже, у остальных учеников результаты тоже были не слишком хорошими. Когда Нейт скрытно осмотрелся вокруг, большинство их них уже перестали писать и остановились на половине. «Мне стоит постараться изо всех сил и сделать столько, сколько смогу». Нейт снова взял в руку карандаш и второй раз заглянул в листочек для теста. Но атмосфера вдруг в классе изменилась. — Эй, что случилось, Клюэль? — внезапно спросила Сержес, проигнорировал запрет на разговоры во время теста. — Сержес, идёт тест. — Нет, учитель… Клюэль же... Фразу Сержес прервал разнёсшийся по классу звук упавшего стула. — Клюэль?! Теперь это был пронзительный крик учительницы. Словно в продолжение его, по всему классу поднялся шум. «Э? Что-то случилось?» Из-за низкого роста Нейта не мог со своего места увидеть, что происходит впереди. Приготовившись быть отчитанным за нарушение правил, мальчик поднялся с места… И сразу же увидел девушку, вокруг которой столпились одноклассники и учительница. — Клулу! Мимо Нейта пронеслась до этого сидевшая неподалёку от него Мио. — Клулу, что с тобой? Ответь! Мио прицепилась к девушке, будто пытаясь её обнять. Но та сидела с закрытыми глазами, будто уснула, и не двигалась. Хотя Мио принялась отчаянно её трясти, ответа не было. Только её алые волосы тихо качались от тряски. Было невероятно просто прийти к выводу, что упавшая девушка это… Клюэль Софи Нэт. Алые волосы, высокий рост, утончённые черты, крики Мио, Сержес и Кейт. Нет, возможно, понимание этого факта существовало где-то в голове у Нейта заранее. Но он никак не мог его принять. «Не может быть… Почему Клюэль?» — Нейти… «Она же ещё вчера была здорова…» — Нейти, ты меня слышишь?! Сердитый крик Сержес наконец привёл Нейта в чувство. — Д-да! — Беги в медпункт и зови врача. Быстрее! Даже не думая возражать, Нейт выскочил в коридор.

lu…w…i…lis…her… Откуда-то издалека ему послышалась вчерашняя песня.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Интерлюдия: Предводитель ереси

— Ксинс так и не пришёл, — сказала женщина в белом халате, посмотрев на мужчину, сидящего на противоположной стороне стола. Под халатом она носила тонкую чёрную рубашку и такие же чёрные шорты. Из этого легкомысленного стиля одежды сильно выбивались только тёмно-красные туфли на высоком каблуке. — Как и всегда. Обычно ты себя также ведешь, Салинарва, — покачав головой, ответил ей крупный мужчина с коротко подстриженными волосами льняного цвета. Словно демонстрируя свои идеально тренированные мышцы, могучий человек скрестил руки. Это был Клаус Юнг Гилшувешер, глава гилшэ и предводитель организации «Ля минор». Вопреки неотёсанному внешнему виду, он обладал широким кругозором и гибким умом. — Ха-ха. Действительно, — насмешливо улыбнувшись, согласилась Салинарва Эндокорт, одновременно расчёсывая рукой свои короткие тёмно-зелёные волосы. Лично пригласивший её на собрание «Ля минор» Ксинс так и не появился сам. — Ну, для него это обычное дело. В этом нет ничего странного, учитывая, что он собирался отправиться на безлюдный остров на краю континента. С другой стороны, я бы хотела услышать от него интересный рассказ, когда он вернётся. Вытянув стройные ноги, Салинарва откинулась на спинку стула. — Итак, в соответствии с решением собрания, мне нужно сосредоточиться на анализе «яиц», верно, Клаус? — Да, оставляю эту задачу тебе. Если понадобятся ещё люди — сообщи. — С этим как-нибудь справятся мои подчинённые. Надеюсь, мне не придётся делать большую часть работы самой. Мне интересно состояние дел в академии Тремия, но это… За круглым столом было всего одиннадцать стульев. Салинарва осмотрела два пустующих места по бокам от себя. Те, кто сидели на них, уже покинули комнату. — Я предоставлю Тинке. Меня беспокоят странности со здоровьем Клюэль Софи Нэт, но это сфера Тинки, а не моя. К тому же там будет старейшина Руфа, так что волноваться не о чем. Третий номер «Ля минор» Руфа Онс Гилшувешер. Восьмой номер «Ля минор» Тинка Илейсон. Пожилой старейшина гилшэ и миловидная женщина, специализирующая в биологии призванных существ. Хотя эти двое были самой необычной комбинацией в «Ля минор», Клаус гарантировал их выдающиеся способности. — В любом случае, Клаус, твоя дочка тоже нашла кое-что тревожное, — внезапно освежающе ясным голосом заговорила до сих пор молчавшая стройная женщина. Половина членов «Ля минор» уже покинули помещение и сейчас здесь осталось всего четыре человека, считая Клауса и Салинарву. Одной из них она и была. Её сияющие изумрудные волосы до плеч немного загибались наружу. Из-за золотых глаз, она казалась леопардом. Несмотря на лето женщина носила плотную белую куртку и светло-розовый шарф. Шанте ля Сома, шестой номер «Ля минор» «опера-сериа», дива с дьявольским голосом. — Мы наконец установили имя преступника пользующегося серыми песнопениями. Мишдер вроде бы. А теперь появилось загадочное, полностью невидимое существо. Раз мы не знаем, как и почему оно оказалось в академии, этот сообщение весьма тревожит, не так ли? «Ля минор» был сообществом, в которое глава гилшэ Клаус собрал певчих, учёных и гилшэ со всего континента. Хотя эта организация состояла всего из одиннадцати человек, все безоговорочно признавали её превосходство. Нынешнее совещание было собрано по вопросу опасных серых песнопений. Однако в самый последний момент всплыло ещё одно, уже совсем непонятное дело. «Есть вероятность, что часть событий, где замешаны серые песнопения, являются не тем, чем кажутся», — сообщила факт, нет, скорее предположила единственная дочь Клауса — Ада. Нечто странное, не относящееся к серым песнопениям. Какое-то загадочное, совершенное невидимое для человеческого глаза существо. — В отличие от серых песнопений по этому делу у нас нет никаких улик. Или всё же что-то есть? — Именно поэтому туда и направился наставник Руфа. Старейшина Руфа Онс Гилшувешер когда-то был главой гилшэ. Несмотря на его возраст, который приближался к семидесяти, этот человек не растерял приобретённых за годы тренировок способностей. И хотя он воздерживался от публичных заявлений, его влияние в среде гилшэ было по-прежнему велико. Во времена детства Клауса Руфа стал его наставником, и потому он был единственным человеком, перед которым склонял голову предводитель «Ля минор». — Старейшина Руфа, наверно, очень хочет встретиться с малышкой Адой. Ах, я тоже в последнее время с ней не виделась. Может быть, мне прямо сейчас сорваться и отправиться в академию? Кокетливо приложив палец к губам, Шанте игриво осмотрелась вокруг. Если бы такой жест был сделан кем-то непривычным, то вид получился бы ужасно комичный, но для дивы принимать такую позу было обычным делом, поэтому она очень ей шла.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Шанте, это же ты сказала, что согласна заняться расследованием, разве нет? — Да знаю я, Салинарва. Говорила такое. Мы всех себя ему посвятим. Нам ведь тоже будет очень весело, да? С этими словами Шанте прижалась к сидевшему рядом с ней мужчине. Обычно подобная выходка заставила бы трепетать сердце любого, однако этот человек просто проигнорировал женщину . — Хочешь поехать в Тремию — никаких проблем. Я сам проведу расследование, — равнодушно заявил сидевший сбоку от Клауса мужчина. Он имел крупное телосложение и носил накидку с капюшоном, которая снаружи была синей, а изнутри чёрной. Под светом ламп были хорошо видны черты его точёного лица и суровый взгляд. Второй номер «Ля минор» «великая сингулярность» Нессирис. Он был чемпионом колизея, и множество людей считали его сильнейшим певчим, хотя сам он ни разу не называл себя таковым. — Ох, ты такой грубый, Нессерис! Да шучу я, шучу. Академию оставим Руфе и Тинке. Нехорошо мешать отношениям парочек. — Ты же только и делаешь, что мешаешь моему расследованию? — Ох, какая жалость. Когда ты оказываешься один, атмосфера становится слишком тяжёлой, вот я и думала немножко её оживить, — рассмеялась Шанте, пытаясь подурачиться. — Тогда пора бы уже нам начинать действовать. Мы ничего не добьёмся, если будем киснуть здесь, — намеренно громко сказала Салинарва, поднимаясь с места. Ей предстоял анализ «яиц». Клаусу — общее руководство. Остальные члены «Ля минор» во главе с Нессирисом и Шанте должны были продолжить расследование по вопросу серых песнопений. И наконец, старейшина Руфа и Тинка отправились в академию Тремия. — А кстати, Клаус. Почему это ты направил старейшину Руфу в академию? — поинтересовался Нессирис, поднявшись со стула. До сих пор он старался говорить поменьше, но сейчас вопросительно смотрел на Клауса. «Если уж Нессирис заговорил, значит он сильно заинтересовался», — подумала Салинарва. Разумеется, некоторые сомнения по заданному Нессирисом вопросу были и у неё самой. Для Клауса старейшина Руфа был незаменимым наставником. Насколько знала Салинарва, он обучил Клауса не только обращению с гилом, но и многому другому. И вот этого человека отправили в академию Тремия. Очень смелый приказ для придерживающегося норм вежливости и морали Клауса. — В этот раз наставник сам сказал, что хочет поехать. — Хочет повидаться с Адой? Когда Нессирис задал следующий вопрос, Клаус, что было для него весьма необычно, склонил голову на бок, будто сомневался. — И это тоже, но, скорее всего, в этот раз было что-то ещё. Он сказал мне: «Я хочу разрешить вопрос с моим старым соперником». — Соперником? Старейшина Руфа когда-то был главой всех гилшэ. И соперник для такого великого человека находился в академии Тремия? — Я и сам не знаю деталей, но он сказал именно так, — устало пожав плечами, ответил Клаус. — Ну вот, теперь надо ждать интересных историй и от старейшины, — натянуто рассмеялась Салинарва, а затем повернулась спиной к оставшимся трём людям. — Уходишь? — раздался у неё за спиной голос Клауса. Салинарва не оборачиваясь помахала правой рукой. — Я собираюсь с головой погрузиться в работу. В конце концов, по словам Мишдера, эти яйца — совершенные катализаторы. Интуиция говорит мне… запечатанный внутри них настоящий катализатор скрывает в себе ещё больший секрет.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Второй аккорд: Колыбель, сон, тихая ночь

Часть 1

За гигантскими главными воротами начиналась территория академии. С обеих сторон мощёной дорожки высились прекрасные деревья. Немного впереди располагалась широкая площадь, на которой было несколько полянок со свежей зелёной травой. Вырезанный из белого камня, от чего его можно было принять за скульптуру, фонтан наполнял воздух живительной влагой. Вся территория академии напоминала парк. — Это и есть академия Тремия? Как и ожидалось от недавно построенной школы: и здания, и территория просто прекрасные. По дороге не спеша, будто на экскурсии, шло двое людей. Одной из них была прикрывавшаяся от солнца зонтиком женщина. Из-под зонта, вышитого отражающими солнечный свет белыми нитями, выглядывали её серебристые волосы. Несмотря на отсутствующее выражение лица, казалось, будто её небесно-голубые глаза всегда улыбаются. Весь внешний вид женщины был каким-то иллюзорным. А аккуратно скроенная белая блузка с длинными рукавами привлекала к ней ещё больше внимания. — Чудесное место, не так ли, старче? — Ну не знаю, в конце концов, в этой академии директором работает тот старый хрыч. Рядом с женщиной шёл старик, чей возраст приближался к семидесяти. Ростом он был на полголовы ниже спутницы, а его руки и ноги немного усохли. Седые волосы были коротко подстрижены. Но особенно чётко на его небольшом лице выделялись ярко сверкающие глаза джутового цвета * . Вопреки нездоровому внешнему виду, походка этого пожилого человека, одетого в выцветший тёмно-синий костюм, была лёгкой. На спине он нёс длинное, больше собственного роста, металлическое копьё. — Старый хрыч? — Директор школы — Зеа Лордфил. Ты когда-нибудь слышала это имя, Тинка? — К сожалению нет. Женщина под зонтом немного покачала головой. — Вот как? Ну и ладно. Нет никакой нужды знать имя этого тупицы. — Вы выглядите очень довольным, старче. Пожилой мужчина говорил почти таким же тоном, как и всегда. Однако эта женщина могла чувствовать даже небольшие изменения в его голосе. — Ага. Мне не терпится повидаться с Адой, но сначала надо убедиться, что тот маразматик ещё жив, — кивнул старик в знак согласия. В его словах чувствовалась сила. — Ваш знакомый? — Мы внимательно изучали навыки друг друга и не раз сражались в яростных боях в колизее. Нередко бывали у нас и матчи в открытом поле. Результат: сорок три победы и сорок два поражения. У меня на одну победу больше. — Трудно даже определить, старый друг он или старый враг. Наблюдая за довольным стариком, женщина в тайне насмешливо улыбнулась. — В любом случае, я не могу сыграть в ящик раньше него. Поэтому, Тинка, впереди нас ждёт поле кровавой брани. Не теряй бдительности. — Хорошо. Но зная Ваши годы, старче, прошу не слишком заводиться. Женщина обращалась со стариком так, будто вела разговор с ребёнком. На вид ей было немногим меньше тридцати, но аура зрелости вокруг неё была намного сильнее всех женщин её возраста и была, скорее, ближе к вот этому пожилому мужчине. По этой причине в их разговоре не чувствовалось неравенства. — Кстати, Тинка… Не могла бы перестать со «старче» или «зная Ваши годы»? — Ох, а разве это плохо, старче? Ведь говорят, с годами приходит мудрость. Взяв старика за усохшую руку, женщина улыбнулась веселее прежнего. — Я не соперник для Тинки… — отчаявшись, повесил голову старик. Впрочем, этот исход не значил, что женщина знала какую-то его слабость. Просто она умела с ним разговаривать. Несмотря на почтенный возраст старика, она быстро перетягивала его на своё поле. — Ну что-ж, пойдёмте поговорим с великим певчим Зеа Лордфилом, некогда открывшем новую эру в истории колизея. Я жду с нетерпением. — Эй, ты же недавно говорила, что не знаешь Зеа. — Ха-ха, о чём это Вы? И сразу же после этих слов женщина — Тинка Илейсон из «Ля минор» — подняла вверх руку, в которой держала чёрный чемодан .

***

Кабинет директора, расположенный в административном здании… — Извини, Джессика, не могла бы ты заварить чай? — Внезапно заговорил сидевший в кресле директора старик. Щуплый пожилой мужчина с характерным для себя спокойным и мягким выражением лица был одет в тёмно-синюю робу. Директор академии Тремия, Зеа Лордфил, когда-то был одним из самых активных певчих, но примерно десять лет назад заявил о своём выходе на пенсию. Основав несколько школ песнопений в удалённых краях континента, сейчас он работал над воспитанием молодого поколения. — Хорошо, подождите немного, сейчас сделаю. Отложив документы в сторону, завуч Джессика поднялась из своего кресла. Несмотря на то, что по должности она была завучем, в последнее время она скорее занимала пост секретаря директора. — Четыре чашки, пожалуйста. «Четыре? Две для нас с директором, а ещё две для…» — Мне недавно сообщили, что к нам прибыли два гостя. — И кто же это? — Парочка из «Ля минор». Ты слышала о гилшэ по имени Руфа? После этих слов явно взволнованный директор посмотрел на часы — К сожалению нет. — Вот как? Ну и ладно. Нет никакой нужды знать имя этого тупицы. В любом случае, извини за спешку, но прошу тебя, срочно подготовь чай. Директор частил, что случалось с ним крайне редко. Почему-то сегодня у него в словах чувствовалось больше силы, да и цвет кожи старика казался здоровее обычного. — Хорошо, сделаю. Травяной чай и к нему немного сладостей, верно? — Да. И ещё, пожалуйста, сделай чай как можно более горячим, прямо кипятком. Идеально было бы, если от одного касания можно обжечься… Самое то для приветствия того ненавистника всего горячего... — Вы выглядите очень довольным, директор. Хотя старик улыбался так же оживлённо, как и всегда, сейчас в дополнение к этому выражение его лица было невероятно простодушным, прямо как у ребёнка. — Угу. Это потому что я давно не виделся с ним. — Ваш знакомый? — Мы внимательно изучали навыки друг друга и не раз сражались в яростных боях в колизее. Нередко бывали у нас и матчи в открытом поле. Результат: сорок три победы и сорок два поражения. У меня на одну победу больше. — Трудно даже определить, старый друг он или старый враг. Наблюдая за довольным стариком, Джессика в тайне насмешливо улыбнулась. — В любом случае, я не могу сыграть в ящик раньше него. Итак… они пришли? Директор выпрямился в кресле. И в это же время из коридора донёсся звук шагов двух людей. Шаги замерли перед дверью кабинета. — Прошу прощения, мы заходим, — послышался спокойный женский голос. Величественная дверь открылась, и в комнату вошли двое. Сначала низкий и тощий старик, а вслед за ним изящная женщина. — Приятно познакомиться, это Руфа Онс Гилшувешер, а я — Тинка Илейсон. «Гилшувешер? Значит, этот старик — гилшэ». Затем Джессика перевела взгляд на представившуюся женщину. Завучу уже доводилось слышать её имя. Насколько она помнила, Тинка была независимым учёным, изучавшим биологию призванных существ. Она обладала невероятной проницательностью и всегда была в центре внимания академического мира. В отличие от специализирующейся в одной сфере Салинарвы, Тинка любила заниматься исследованиями в разных областях, и, по слухам, преуспела не только в биологии, но и в медицине. «Оставим меня и эту женщину в стороне. Почему-то между нашим директором и этим гилшэ прямо искры летают». — Десять лет прошло… Давно не виделись, Зеа. — И правда. Как погляжу, ты всё ещё жив. Какой упрямый. Одновременно с этой провокационной фразой, директор энергично поднялся с места. — Хоть я и выгляжу невзрачно, я всё равно не проиграю молодым гилшэ. А вот ты, сидя в кресле директора, уже, наверно, выжил из ума и забыл все песнопения. — Что ты несёшь, забыл что ли? За все наши с тобой поединки у меня на одну победу больше. — Ты что, не проснулся ещё что ли? На одну победу больше у меня. Вокруг двух сверливших друг друга взглядами стариков воцарилась напряжённая атмосфера. Джессика не знала деталей, но насколько она могла понять, оба утверждали, что у них на одну победу больше. — Отлично! Ты, наконец, попался. Здесь и начнётся наша финальная… — одновременно заговорили старики. — Старче, давайте сначала поговорим об основном деле. — Директор, чай готов. Господин Руфа, госпожа Тинка, прошу садиться. Джессика поставила на стол для гостей чашки с травяным чаем. — Хм… и правда, — не сговариваясь одновременно ответили директор и гилшэ. Несмотря на свою несовместимость, характерами они очень напоминали друг друга. — Ох, какой чудесный чай. Просто восхитительный аромат. Когда женщина из «Ля минор» взяла чашку в руку, выражение её лица просветлело. — О, Тинке редко что-то хвалит. В таком случае я тоже попробую. С этими словами Руфа поднёс чашку ко рту. И следующий же момент… — Кха-а-а-а-а-а! З-зеа, мерзавец! Ты меня обманул! Кабинет директора огласил полный мучения крик старика. — Ой, Руфа, что-то случилось? — невинно поинтересовался очень довольно улыбающийся директор. — Чтобы придать живости твоему усохшему мозгу, я специально попросил приготовить особенно горячий чай… А! Ты же совсем не переносишь горячей пищи. Прошу прощения, в последнее время я стал ужасно забывчив. Вот и этот факт я тоже упустил. — Ха-ха-ха... Че-е-его? Я так и знал, что твой мозг окончательно сгнил. На лице по-прежнему державшего чашку в руке старика-гилшэ возникла зловещая улыбка. — И всё же этот чай действительно очень горячий. Даже я могу нечаянно разжать руку с чашкой. — А? Но прежде, чем на лице директора успело возникнуть озадаченное выражение… — Ой, соскользнуло. Чашка в руке старика из «Ля минор» наклонилась. Кипящий чай безжалостно пролился на руку находящегося поблизости директора. — У-а-а-а-а-а-а?! — вскрикнул, извиваясь от боли, директор. — Будь ты проклят, Руфа! Ты перешёл черту, мерзавец! — Ой, извини. В последнее время у меня не осталось силы в руках, даже гил нормально держать не могу… В любом случае, Тинка, ты неплохо справилась с этим невыносимо горячим чаем. — Да. Это потому что мне хватило одного аромата, я практически не прикасалась к чаю, — мгновенно ответила потянувшаяся рукой за конфетами женщина. Скорее всего, она предугадала всё ещё в самом начале. — Старче, Вы же сами недавно сказали: «Впереди нас ждёт поле кровавой схватки. Не теряй бдительности ни на мгновение», — разве нет? — Я не соперник для Тинки… — устало выдохнул старик-гилшэ. Осмотрев его довольным взглядом, женщина элегантно поднялась из-за стола. — Благодарю за чай и сладости. Прошу прощения, но я пойду. Я собираюсь сходить к малышке Аде. А, кстати, ребята, которых зовут Нейт и Клюэль учатся с ней в одном классе, верно?

Часть 2

Административное здание, медпункт. — Как там Клулу?.. — необычно грустным голосом пробормотала Мио, словно разговаривая сама с собой. — Всё будет хорошо, обязательно. Опустившись на лавочку рядом с неподвижной Мио, Нейт подался вперёд и сложил руки на груди. — Дегидратация из-за высокой температуры, — кивнула сотрудница медпункта, тонкая женщина в очках лет сорока на вид, положив на лоб Клюэль пакетик со льдом. — Хотелось бы мне так думать, но заключение я сделать не могу... — Эм, что это значит? — Слишком уж она много потеет, да и дрожит, словно сильно замерзла. Для дегидратации сиптомы слишком уж сильные. К тому же совершенно непонятно, почему она не приходит в сознание… И ещё. Она ведь уже отдыхала здесь во время временного закрытия школы. Как раз из-за внезапной потери сознания по неизвестной причине. Мио и Нейт невольно переглянулись. «Действительно. Тогда у Клюэль впервые было что-то не так со здоровьем». — Судя по результатам медосмотра при поступлении в академию, она была абсолютно здорова. Не похоже, чтобы у неё были какие-то хронические заболевания. В таком случае, единственное, что остаётся — какая-то внезапная причина, но… «Но ничего не приходит на ум». Тоже самое подумали и Мио, и Нейт. — Если причина неизвестна, Вы не сможете вылечить Клюэль? — Скорее всего, полное излечение будет затруднено. «Значит, остаётся только ждать, пока она не выздоровеет сама». — Вот как?.. Нейт расстроенно опустил плечи, и в этот же момент раздался знакомый звон. Звон, оповещавший о конце теста и одновременно о конце учебного дня. Сегодня сразу же после окончания теста, все ученики могли возвращаться домой. — Вы тоже можете идти домой. За остальным пригляжу я. — Пожалуйста, позвольте нам остаться, — покачал головой Нейт. «Я ни за что не уйду. До тех пор, пока Клюэль не проснётся». — Но… — Прошу Вас. Я могу Вам в чём-то помочь, о чём бы Вы ни попросили! «Я не могу помочь тебе с песнопением, но могу хотя бы побыть с тобой», — сказала ему Клюэль посреди объятого пламенем состязания. — «Все хорошо. Я буду рядом с тобой. Давай призывать вместе». «В этот раз моя очередь. Даже если я не могу ничего сделать, даже если могу только быть рядом… Я не хочу никому уступать это право».

***

Звон утих. Большая часть одноклассников разошлась по домам и в классе воцарилась тишина. «Что же происходит?» Пристально смотря на небо за окном, Ада перебирала мысли. «Вышедшие из-под контроля во время состязания «яйца». Серые песнопения. Странности со здоровьем Клюэль. К тому же тот загадочный противник, на которого я нарвалась в женском общежитии. Слишком много происшествий сконцентрировалось в одном месте. Их уже нельзя считать отдельными событиями. Вполне возможно, что все они как-то связаны, а мы пока этого просто не замечаем». «Ученица в сопровождении называемого иллюзией Феникса, самая молодая гилшувешер в истории. И они оказались в одной школе, а потом собрались здесь этой ночью! Какая аномалия! Как же мне весело!» — вспомнились Аде слова серого песнопевца — «Необыкновенные порой привлекают к себе необыкновенных. В этой академии вас только двое? Или же где-то в ещё неизвестном мне месте существует привлечённая вами истинная ересь?.. Я запомню ваши лица. Поняли?» «А кстати, он ведь говорит о чём-то сходном с нынешней ситуацией. Фактор ереси. Нечто, привлекающее неопределённость». — Между прочим, песнопения цвета Ночи Малыша тоже в этом ряду? «Если подумать, всё началось с того, что он перевёлся в академию. И инцидент с «яйцами», и серые песнопения, и загадочный противник, и плохое здоровье Клюэль — все события закручиваются в водоворот. Что если песнопения цвета Ночи Нейта находятся невероятно близко к его центру?» — Как-то сложно. Не знаю что делать. «Нейт сейчас вместе с Мио в медпункте рядом с Клюэль. Обычно он довольно послушный, но иногда становится невероятно упрямым. Особенно, когда дело касается Клюэль. Не сложно представить, что он может даже бросить все занятия и поселиться в медпункте пока она не проснётся». — Хм, что же делать? Усевшись на ближайший стул, Ада откинулась на его спинку. Из-за беспокойства Кейт, что ученики будут слишком шуметь рядом с пациентом, был установлен ограничение на визиты к Клюэль. Да и это разрешено было только потому, что Нейт и Мио почти всегда были рядом с ней. — Ничего не поделаешь. Может, мне тоже пойти напроситься и посмотреть на её? «В настоящий момент слишком много всего непонятного. Чем попусту беспокоится, лучше сперва проведать подругу, здоровье которой вызывает тревогу». И в тот же момент, когда Ада вскочила со стула… — О, это же малышка Ада. Куда собралась? — Э?.. У двери в класс стояла неизвестно откуда взявшаяся знакомая женщина. «Серебристые волосы и небесно-голубые глаза. Фальшиво-невинная улыбка и иллюзорный внешний вид. Мы не виделись почти год, но ошибки быть не может». — Ой, это же ты, Тинка? «Почему в академии кто-то из «Ля минор»?» — Давно не виделись. Ты как, здорова? — Ну да, здорова. А почему ты здесь? — Как почему? Из-за того дела, о котором ты сообщила. Я хотела услышать о нём от тебя напрямую. Для меня, как исследователя биологии призванных существ, это была очень интересная информация. — ответила как всегда спокойная женщина. — Вот как. Действительно, ты же биолог призванных существ… О! Я тут вспомнила, Тинка! «Она не только специалист по призванным существам. Она настолько же талантлива, как и Салинарва. У неё есть ещё одна сфера деятельности». — Тинка! У тебя, же есть квалификация врача? — Да. Хотя я просто хотела заняться чем-то ещё помимо основной специальности. «У неё в руке чёрный чемодан. Помню, однажды она мне его показывала. Там внутри средства для проведения медосмотра». — Послушай, не могла бы ты осмотреть одну девушку?

Часть 3

В кабинете директора сидели два старика, которые полностью уладили все свои разногласия и расхождения. — Итак, на этом закончим с драмой воссоединения спустя долгие годы и прекратим все стычки. Как директор, я хочу услышать, что побудило тебя, члена «Ля минор», приехать сюда. — Хм, ты не получал сообщения от Ады? Услышав вопрос нахмурившегося Руфы, Зеа ненадолго погрузился в размышления. — О серых песнопениях? — Нет, о другом деле. О возможности, что в академию вторглось нечто, не относящееся к ним. Какой-то загадочный противник. По словам Ады, это было полностью невидимое человеческому глазу существо. Разумеется, учителя, включая директора и завуча, уже обсуждали этот вопрос. Всё-таки сообщение пришло не от обычного ученика, а от Ады, носящей звание гилшувешер, что значительно повышало достоверность сведений. — Да, я уже один раз о нём спрашивал. На всякий случай, учителя дежурят ночью по очереди. — Замечательно. В итоге, академия что-нибудь отыскала? В ответ на вопрос пожилого гилшэ, директор медленно покачал головой. — Совсем ничего. Среди учителей уже возникло мнение, что, сообщение было ошибочным. — Ясно. В таком случае, Зеа, мне бы хотелось услышать твоё мнение. — Если сообщение Ады правдиво, то приходится признать… — директор говорил сдавленным голосом, уставившись на стоявшую перед ним чашку с чаем, — возможность существования совершенно другого цвета песнопений, отличающегося от пяти. — Как серые песнопения? Зеа снова покачал головой. — Нет, если научный мир станет их обсуждать, то в конце концов возобладает мнение, что они всё-таки лишь подвид Белого. Я говорю о чём-то другом, нежели такие подвиды, о совершенно еретическом цвете… Таком, как цвет Ночи. По поводу песнопений цвета Ночи до сих пор не велось никаких исследований. К примеру, если бы потребовалась изгнать обратной песней какое-то призванное ими существо, даже гилшувешер не смог бы ничего сделать. В любом случае, этот цвет очень отличался от существующих пяти. — Я слышал о песнопениях цвета Ночи от Ксинса и Салинарвы. Но разумеется, такой упрямый человек, как я, просто так не поверит в обычные слова, пока не увидит это своими глазами. От таких слов пожилого гилшэ, рассматривающего круги на поверхности чая, выражение лица директора немного смягчилось. — Этот мальчик сейчас в академии, поэтому ты можешь зайти к нему после занятий. Но поскольку он ещё совсем юн, я бы хотел, чтобы ты не слишком его мучал. — Понятно. Есть ещё один вопрос. Я слышал, что у тебя в академии есть девушка, которая почему-то беспокоит Салинарву. — Да? — Вроде бы её зовут Клюэль Софи Нэт. По словам Салинарвы, у неё невероятный талант к красным песнопениям. Когда прозвучало «Клюэль Софи Нэт», директор шумно вздохнул и с кривой улыбкой на лице откинулся на спинку кресла. Взгляд его был устремлён на тёмно-красный ковёр. — Да… действительно. Эта девушка — особый случай. — Когда я впервые услышал о ней, то предположил, что она — великая сингулярность, вроде Нессириса. Во время призыва существ песнопением невероятно редко случалось, что появлялся некий аномальный вид, намного превосходящий своими возможностями обычных существ. Вероятность этого была одна стотысячная, нет, скорее, одна миллионная. Когда, каким катализатором — все условия призыва таких видов были неизвестны. Даже Радужный певчий мог пытаться тысячу раз и не призвать ни одного, а какой-нибудь первоклассник мог сделать это с первой попытки. Чаще всего подобные случаи считали чистой удачей. Однако в истории существовали примеры нескольких певчих, все призываемые существа которых становились аномальными видами. Таких певчих, обладающих особенной склонностью к аномальному, называли великими сингулярностями. В настоящее время, одним из таковых был второй номер «Ля минор» Нессирис. — Нет, она не великая сингулярность, — не сводя глаз с ковра, отрезал директор. — Да, великие сингулярности обладают особенным талантом, но даже они не выходят за рамки законов песнопений. Возможности призываемых ими существ огромны, но сами типы существ обычны. — Тогда в чём талант этой девушки? — Не знаю... — открыто высказал свои мысли Зеа. Этот вопрос обсуждался среди учителей каждый день на протяжении уже целой недели. — Она призывает Феникса и легко исполняет песнопения с катализатором, который закрыт преступлением. И у меня есть ощущение… что даже это лишь часть её силы. Она ещё первоклассница, не закончившая даже базовые курсы, поэтому её нельзя поставить в один ряд с исключениями, вроде великих сингулярностей. Но даже если считать её великой сингулярностью… я сомневаюсь, что она могла бы настолько свободно исполнять песнопения. — Ну раз ты так говоришь… То ли от восхищения, то ли от удивления, пожилой гилшэ сложил руки на груди. — Может быть уже сменилась эпоха. А мы с тобой слишком постарели, — необычно хриплым и грустным голосом ответил директор. — Ксинс, мальчик с песнопениями цвета Ночи, теперь девушка красных песнопений. Начал дуть новый ветер. А всё, что мы можем — наблюдать за взлетающими на нём птенцами. — Хо-хо. А я-то думал пока оставаться в деле. Такой вариант тоже есть, верно? Посмотрев на самоуничижительно усмехнувшегося гилшэ, директор многозначительно улыбнулся и хлопнул его по плечу. — Но на практике это оказалось неожиданно интересно. В конце концов, этим делом тоже стоит заниматься. Например, что ты скажешь о нынешних гилшэ? — Ну, они неплохи. Но у многих молодых людей сейчас не хватает выдержки. В юности у меня было больше энергии… Взяв в руки чашки с наконец остывшим чаем, два старых друга ещё долго вели приятную беседу.

***

Нейт вытер полотенцем выступивший на лбу девушки пот, затем заменил пакетик с растаявшим льдом на новый. «Навевает воспоминания…» Вымыв полотенце и повесив его сушиться внутри комнаты, Нейт посмотрел на спящую Клюэль. «Я смутно помню, как когда-то давно у меня была температура. Мама ухаживала за мной также». — Пожалуйста, поправляйся скорее… «Мне не хватает знаний, чтобы определить без сознания она или просто спит. Сейчас, когда она не отвечает, я могу только надеяться на её выздоровление». Тук. В дверь медпункта аккуратно постучали. «Госпожа Кейт?» — Прошу прощения, я вхожу. Дверь беззвучно и открылась и в комнату вошла незнакомая Нейту женщина. У неё были серебристые волосы и небесно-голубые глаза, а сама она выглядела расслабленной. Её белая блузка с длинными рукавами напоминала врачебный халат. «Может быть, врач академии пригласила специалиста извне?» — Эм-м, Вы врач? — Можно и так сказать. Квалификация врача у меня тоже есть. Женщина поставила чёрный чемодан на стол, а выражение её лица смягчилось. — Моя основная специальность — биология призванных существ. Приятно, познакомиться, Нейт Йеллемиас. Я слышала о тебе от Ксинса. «От господина Ксинса? Знакомые Радужного певчего. Обычно от этих слов на ум приходят отец Ады и Салинарва. Все они состоят в организации, которая называется «Ля минор». Значит и эта женщина тоже?» — Немного запоздало представлюсь. Меня зовут Тинка Илейсон. Буду рада, если будешь звать меня просто Тинка. Хоть я и работаю независимым исследователем, но так же являюсь членом «Ля минор». «Так и думал. Она тоже одна из них». — А где врач? — осмотрев весь медпункт, поинтересовалась женщина. — Ох, она сейчас в учительской. Разговаривает с нашим классным руководителем. — Понятно. Кстати, мне сказали, что с тобой здесь была ещё одна девушка. «Ещё одна девушка? Она, наверно о Мио». — Поскольку она живёт далеко, и ей обязательно надо было вернуться домой, она недавно ушла. — Вот как. Значит, ты сейчас присматриваешь за Клюэль в одиночку. Тяжело наверно? — Н-нет… Между прочим, почему вы здесь, госпожа Тинка? На лице женщины возникло довольное выражение, словно она услышала нечто приятное. — Можно сказать, что я пришла тебе помочь. Тонкой рукой она вставила ключ в замок и открыла чемодан. Внутри были ровными рядами разложены инструменты, которые замечательно подошли бы школьной лаборатории. «Насколько я помню, вот этот инструмент, состоящий из резиновых трубочек и головки для сбора звука, называется стетоскоп. Им пользуются врачи на медосмотре. А ещё тут медицинский термометр, шприц и другие мелкие инструменты. Есть даже такие, которыми я совсем не представляю, как пользоваться». — Всё это нужно для обследования? — Есть для обследования, есть для лечения... Много чего есть. Правда, я ношу только те, что более менее компактные. Женщина всё продолжала вынимать инструменты из чемодана. — Ада попросила меня осмотреть твою ненаглядную. «Ах да, Ада же знакома с членами «Ля минор»». — Итак, сейчас мы немедленно приступим к хирургической операции… На этих словах Тинка достала из чемодана острый металлический предмет похожий на нож. «Вроде это называется скальпелем? Ага, всё понятно. Хирургическая операцая. Это надежно». Убеждённый совершенно равнодушным видом Тинки, Нейт машинально кивнул, а затем… — Операция?!.. Нейт сорвал голос слишком громким криком. — Нет-нет, нельзя! Бедная Клюэль, это же так больно! Мальчик встал перед кроватью, разведя руки в стороны. — Нейт, не кричи в медпункте. Ничуть не рассерженная женщина улыбнулась и надела стетоскоп. — Успокойся, я пошутила. Я просто хотела подразнить тебя и посмотреть на реакцию. — Так жестоко… «Это же ничем не отличается от моих разговор с Адой или Сержес». — А ты и правда невинный. С выражением притворного непонимания на лице женщина осмотрела его напоминающими драгоценные камни глазами. — Когда я услышала о цвете Ночи, мне подумалось, что пользующийся ими человек будет мрачным и хитрым, но… Если я и могу что-то сказать о тебе, так только то, что ты чист и невинен. Это и не в хорошем и не в плохом смысле. Скорее кажется, что ты бесцветен. — Вот как? «Хотя она и говорит обо мне, но я ничего не понимаю. Вот и как мне лучше ответить на слова о том, что я «бесцветен»?» — Ну, оставим это в стороне… Сейчас меня больше беспокоит её состояние. Подойдя к кровати, Тинки откинула тонкое покрывало, укрывавшее девушку. — Прошу прощения. Затем она принялась расстёгивать пуговицы на груди у Клюэль. «Эй-эй… Подождите-ка. Есть ощущение, что мне не стоит здесь находиться». — Что такое, Нейт? Почему ты пятишься? — Нет-нет, ничего… Знаете… Мне надо ненадолго выйти! Нейт вылетел из медпункта, прежде чем врач закончила раздевать Клюэль, «Я ничего не видел!»

***

— Как расточительно. А ведь она, наконец, уснула и не стала бы возражать, если бы ты посмотрел на неё вблизи. Вспомнив выражение лица в панике сбежавшего мальчика, Тинка криво улыбнулась. «Редкая в наши дни невинность». — Ты действительно ей дорожишь. Заменив пакетик со льдом, Тинка заметила бережно вымытое полотенце, сушившееся внутри комнаты. «Скорее всего, он специально повесил полотенце сушиться здесь, чтобы поддерживать уровень влажности. Он прикладывал все усилия и делал всё что мог». — Приступим… Расстегнув пуговицы на форме, Тинка обнажила грудь девушки. Уже по движениям груди она смогла понять, что дышит Клюэль нормально. — Извини, тебе, наверное, холодно. Тинка сняла с девушки и форму, и нижнее бельё, а затем приложила стетоскоп. Закрыв глаза, она сосредоточилась на обследовании. «Звук дыхания нормальный, шумов нет». — Высокая температура по неизвестной причине, потом кома… После внешнего осмотра и прослушивания нарушений не выявлено, теперь… Тинка всё записывала в заранее приготовленную медицинскую карту. Обычно медкарты использовались для фиксации болезни и назначенного лечения, но в этот раз Тинка пользовалась ей, скорее, как записной книжкой. «Причина неизвестна. Если предположить, что это новая неизвестная болезнь, то она может заразить других людей». Тинка занялась пальпацией, аккуратно прощупывая грудь девушки. Постепенно она спускалась ниже к животу. «Натяжения на периферии внутри органов или смещений не наблюдается. В зоне живота также. Кожа в идеальном состоянии. Кажется, будто она такая гладкая, что отражает воду». Однако…

В версии с изображениями тут находится картинка. У Тинки невольно перехватило дыхание. «Она настолько красива…» Полностью нагая девушка продолжала спать. Тинка и сама понимала, насколько это неосторожная мысль. Но даже для неё, человека того же пола, фигура девушки казалась ошеломительно прекрасной. Прекрасной настолько, что Тинка загляделась на неё, забыв обо всём. Даже в состоянии сна девушка выглядела так, словно улыбалась, и этот вид загадочным образом контрастировал с её длинными волосами, которые как будто сияли алым. Её кожа, напоминающая благородный белый фарфор, была словно прозрачная, однако на ней не было видно ни единого пятнышка грязи. Когда девушка была одета в форму, то казалась слишком тонкой, но сейчас, после взгляда на голое тело было видно, что она обладает очаровательной, изящной, женственной фигурой. Правильнее было даже сказать, пышной. Но даже при всём этом, совсем не возникало похожего на лесть вульгарного впечатления. Тело девушки было выше этого и находилось прямо на той границе, где его можно было называть чувственным. — Я поражена… Очень-очень сильно. Перестав двигать пальцем, Тинка мысленно подняла взгляд к небу. Перед ней находилась девушка, одарённая идеальным, чистейшим очарованием. Когда Тинка впервые увидела одетую в форму академии девушку, её сразу же посетило ощущение, будто та бессознательно отвергает прикрытие в виде одежды. Девушка продолжала спать. — Клюэль Софи Нэт, хм? «И все же, откуда это чувство дискомфорта?» Наблюдая за спящей девушкой, Тинка сощурилась. Такое выражение лица было для неё крайне необычным. «Что-то здесь не так». Как практикующий врач, Тинка осматривала многих пациентов: от мальчишки с обычной простудой, до старика, сражающегося с неизлечимой болезнью. Но ей почему-то казалось, что вот эта вот девушка находится на один малюсенький шаг в другом мире, нежели все её предыдущие пациенты. Однако причина этого была неясна. Тинка даже чувствовала, что это было нечто самое элементарное, и именно поэтому его упускали из виду. — Понятно… Вновь надев на девушку нижнее бельё, Тинка едва заметно улыбнулась — Мне кажется, я немного поняла причину, почему ты так сильно задумалась о ней, Салинарва, — тихо пробормотала Тинка, вспомнив подругу, наверняка, занятую сейчас анализом «яиц» в лабораториях главного управления Келберкского исследовательского института.

Часть 4

По багровому небу маленькими пятнами распространялся чёрный занавес. Положив обе руки а стол, Кейт наблюдала за видом в окне. «Солнце стало заходить быстрее…» — Кейт, ты как, закончила? Среднего роста и возраста учитель в тёмно-синем костюме уронил на стол крупную стопку бумаг. Его отличительной чертой было всегда улыбающееся лицо с узкими глазами-щёлочками. Он преподавал первоклассникам Surisuz . — А, это ты, Син? Уже скоро закончу. Как я и думала, после летних каникул ученики лентяйничают. Кейт была занята проверкой сегодняшнего теста. Чтобы обеспечить беспристрастность, учителя на время менялись работами классов, поэтому тесты класса Кейта проверял Син. — Да, так каждый год. После летних каникул результаты улучшаются только у одного или двух человек. В твоём классе как раз есть одна такая редкая ученица. — Мио Лентир? — Да. Её тест прям само совершенство… А вот Аде и Сержес как всегда потребуются дополнительные занятия. — Они уже к этому готовы. Кейт приняла всю стопку проверенных работ и пересчитала их. На одном из листов стояли почти максимальные баллы. Он, как обычно, принадлежал Мио. Затем под руку Кейт попались почти пустые листы с близкими к нулю оценками, и когда она проверила имена, то, разумеется, там оказались Ада и Сержес. В целом распределение оценок оказалось примерно таким, как Кейт и предполагала. «Что это?..» На одном единственном листе не оказалось красных пометок вообще. — Син, ты на одной из работ не поставил оценки… — Правильно. Я хотел бы её обсудить. «Имя ученицы — Клюэль Софи Нэт?» — А, понятно, она не писала тест, поэтому даже чистый лист … — начала было говорить Кейт, но внезапно её внимание захватило написанное на листе. — Син… Что это вообще такое?.. Все места для ответов на листочке теста были заполнены строчками текста. — Проблема в этих ответах. С выражением растерянности на лице Син указал на один из вопросов теста:

Вопрос 6

Профессор Салусия Ин Ашугалт обосновала сходства и различия в эффектах естественных и искусственных катализаторов. Укажите дату и место проведение её эксперимента. Выскажите своё мнение о причине выбора места эксперимента и сравните его с общепринятым.

Ответ 6

Дата эксперимента: gohre-l-het 1,119,549,261 Место эксперимента: shantelopia-l-net 715,372,453 shantelocia-l-net 211,806,011 Общепринятое мнение: не зафиксировано Личное мнение: не зафиксировано

«Это какой-то шифр?» — Мне было это сложно понять… Сначала я подумал, что это какая-то дурная шутка, но в остальных вопросах написано почти тоже самое. Кейт быстро проглядела весь лист. Все ответы были написаны очень систематично. «То есть, тут всё сокращено либо до больших чисел, либо до «не зафиксировано»? Смысла написанного я не понимаю, но могу предположить, что оно следует определённым правилам… Но что тогда значит «не зафиксировано»?». — Поняла. Спасибо, Син. Я займусь этим. — Нет-нет, прошу прощения за беспокойство. Когда Син ушёл, Кейт снова сосредоточилась на листочке с ответами. «Шифр? Нет. Неужели эти цифры…» Оставив этот листок на столе, Кейт убрала остальные в папку. «Если среди моих знакомых и есть тот, кто может понять смысл написанного, так только он». Кейт в спешке выскочила в освещённый заходящим солнцем коридор.

***

Дверь медпункта беззвучно открылась. — Прости, что пришлось подождать. После слов Тинки, Нейт подошёл к дверям. «Похоже, осмотр закончился…» Внутри медпункта почти ничего не изменилось. Клюэль по-прежнему спала на кровати. Единственным изменением было то, что её форма теперь висела на вешалке. — Поскольку она сильно потела во сне, я решила переодеть её в больничные одежды. Это и заняло большую часть времени. — Скажите, как она? — Прежде всего, не похоже, чтобы её состояние могло резко ухудшиться, но… Прервавшись на середине фразы, Тинка напряглась и сложила руки на груди. — С другой стороны, признаков выздоровления тоже не видно. «Другими словами, если всё останется так, как есть, то Клюэль не проснётся?» — Не может… — Причина же пока неизвестна, — грустно покачала головой Тинка. «Причина? Какая может быть причина? Ничего не приходит на ум. Насколько далеко в прошлое я должен вернуться, чтобы найти причину того, что мучает Клюэль?»

Когда же всё началось?

— А… — тихо-тихо выдохнул Нейт. «Эти слова, похожие на слуховую галлюцинацию, я слышал вчера перед кафетерием». — Началось… начало это… Неужели… — Что-то случилось? В ответ на взгляд женщины Нейт лишь задумчиво покачал головой. — Нет… «У меня пока нет явных доказательств. Но возможно, что эти слова были сообщением от Клюэль? Обо всём неизвестном, что окружает её? Может быть, я пока не замечаю чего-то очень важного?» ↑ Джут — растение семейства мальвовые

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Третий аккорд: Начало самой тёмной, самой глубокой ночи

Часть 1

Разбуженный ярким светом Нейт протёр глаза, пытаясь отогнать остатки сна. «Что?..» Мальчик медленно поднялся на диване. В нос ему бил резкий запах. Вдоль стен плотными рядами стояли шкафы с медицинскими препаратами. «Ах да, я вчера так беспокоился о Клюэль, что остался на всю ночь в медпункте». — Доброе утро, Нейт, — сказала женщина с серебристым цветом волос. — А… доброе утро, госпожа Тинка. Вставая с дивана, Нейт заметил, что спал под покрывалом. — Это Вы меня накрыли? — Ты заснул сидя на стуле. Мне показалось, что ты так подхватишь простуду, — криво улыбнувшись, подтвердила Тинка. — Вот как… Извините за беспокойство. «Я хотел приглядывать за Клюэль всю ночь, но уснул на полпути». — Не волнуйся. Благодаря этому я увидела кое-что милое. — Милое? — Ха-ха. Во сне ты бормотал такие чудесненькие вещи. — Б-быть того не может!.. От удивления Нейт даже сделал шаг назад. «Арма ведь ни разу не говорил мне о том, что я разговаривал во сне. Не может такого быть, чтобы я бормотал что-то во сне». — Ха-ха, неужели тебе только сейчас об этом узнал? — Я… Я ведь ничего особенного не сказал во сне?! Нейт понятия не имел что случилось, но невольно начал беспокоиться. Однако женщина в ответ улыбнулась, прикрыв рот рукой — Ну, это я оставлю при себе. Нейт, тебе, наверно, пора готовится к урокам? — Но ведь Клюэль… — Я присмотрю за ней. А ты, пожалуйста, займись тем, что можешь сделать. «Тем, что я могу?» — Хотя, для начала тебе придётся это дело найти. Умело подмигнув Тинка продолжила: — Более того, почти также звучит сообщение от Ксинса. — Так сказал господин Ксинс?.. — Да, когда он впервые рассказал нам о тебе, то тихо пробормотал эти слова. Я давно собиралась тебе их передать. Женщина с притворно невинным выражением лица посмотрела на него ласковым взглядом. В ней не чувствовалось ни следа усталости, несмотря на то, что она всю ночь ухаживала за Клюэль. — Вот поэтому, Нейт, иди на уроки и учись тому, чему нужно научиться. — Хорошо... Подталкиваемый спокойным взглядом Тинки Нейт взял в руки школьную сумку и вышел из медпункта.

***

Из класса можно было разглядеть утренний туман. В одиночестве сидя на заднем ряду, Мио аккуратно раскладывала вещи на столе. Большинство учеников уже заняли свои места. Пока все были заняты утренними приветствиями и беззаботными разговорами, Мио с безразличием на лице буравила книгу взглядом. Сейчас шло время самоподготовки перед утренним классным часом, но девушка впервые не могла сосредоточится на учёбе. — Интересно, в порядке ли Клулу?.. Её подруга посреди теста внезапно впала в кому. Вчера оставив Клюэль на Нейта, Мио вернулась домой, однако тревога так и не покинула девушку. «У Клулу были такие же симптомы во время того происшествия с серым песнопевцем. Но она вроде бы выздоровела. А сейчас опять всё по-новой? Нет, скорее ей даже хуже, чем в тот раз?» — Йо, Мио. Ты уже с самого утра какая-то невеселая. Вдруг кто-то хлопнул Мио по плечу. Подняв голову, она увидела высокую черноволосую девушку. — Сержес? — Беспокоишься о Клюэль? — очень слабым и хриплым голосом спросила Сержес. — Я тебя понимаю. Но если будешь слишком много волноваться, то тоже заболеешь. И всё будет впустую. — Знаю. Я всё это понимаю, но… «Но как только я не вижу ту, которая всегда была со мной, сразу же начинаю её искать. Когда я смотрю на то место, где она всегда сидела, то вижу пустоту…» — Конечно я могла бы сказать тебе что-то вроде «держи себя в руках», но ведь на самом деле терпят все. Здесь нет никого, кто бы не беспокоился за подругу, потерявшую сознание ни с того, ни с сего. — Угу… «На самом деле все волнуются, но стараются этого не показывать. Если я одна буду ныть, то их старания уййдут впустую». — А ты сильная, Сержес. — А? «Обычно Сержес весьма вольно относится к занятиям и много пропускает, но она очень чувствительна к вот таким вот тонким и деликатным отношениям между людьми. По правде говоря, когда Клюэль потеряла сознание, Сержес сама организовала остальных девчонок». — Нет, ошибаешься. Просто думать — не моя сильная сторона. Я сказала то, что пришло на ум. Вот и всё, — удивлённо улыбнувшись, ответила Сержес, смахнув с лица лезущие в глаза чёрные волосы. — Но смотря на наших недалёких мальчишек, думаю, девушки зря пытаются сдерживаться. — Мальчишек? Сержес ничего не сказав указала пальцем в сторону. Вокруг места только что вошедшего в класс Нейта собиралась толпа. — Э-э… Что это вы? — пролепетал Нейт, на которого, словно на какого-то преступника, одновременно уставились все парни класса. — Для начала успокойся, Нейт. Можешь расслабиться. — Х-хорошо. Ома с солнечными очками, которые он носил во время школьной поездки, на голове занял место ведущего собрание. — Хм, итак, я должен тебе кое-что сообщить: ты сейчас находишься под следствием, и против тебя выдвинуты определённые обвинения. — Обвинения? Я ничего такого не делал! — Понятно. Но что насчёт вот этого? Поправив солнечные очки, староста мужской половины класса зачитал находящийся у него в руках документ: — Если наше расследование верно, то вчера ты весь день провёл в медпункте вместе с Клюэль. И более того, вы были только вдвоём! На последней фразе тон его голоса почему-то стал резким. — П-послушайте, я же просто немного помог ухаживать за ней. — Ухаживать? Однако я получил доклад, что эту ночь ты провёл в медпункте наедине с нашей Клюэль. — Что это за доклад такой?.. Не обращая внимание на вклинившегося Нейта, парни заговорили все разом: — Более того! По словам свидетелей, с тобой в медпункте помимо Клюэль была ещё одна милая женщина. — А! Ну, госпожа Тинка же врач. Естественно она будет рядом с Клюэль. — Понятно. В скрытых за солнечными очками глазах Омы зажёгся огонёк. — Другими словами, ты вчера всю ночь провёл с двумя прекрасными дамами. — Н-ну… это как-то… — Тьфу! Какой из тебя парень, если ты даже не заметил такой пикантной ситуации?! — хлопнул по столу переполненный эмоциями Ома. — Пикантной? Ах да, я же сегодня не завтракал... — Твоя невинность отвратительна… — лишившись сил, пробормотал староста мужской половины класса. И в этот же момент, к наблюдавшей за ним Мио возмущённым голосом обратилась расчёсывавшая свои роскошные чёрные волосы Сержес: — Ну что, разочаровалась? — Твоя правда… Из меня прямо все силы вытянуло. Мио чувствовала, что ослабла настолько, что не могла даже кивнуть. Но с другой стороны, благодаря этой сцене её больше не беспокоил туман в голове. — Лучше тебе не волноваться о Клюэль, а надеяться, что она поскорее поправится. — Угу…

В версии с изображениями тут находится картинка.

Часть 2

В указанном Тинкой месте встречи у главных ворот академии уже стоял хорошо знакомый Аде старик. — Хо-хо. Давненько не виделись, Ада. — О, и правда дедушка Руфа. Здравствуй. Размахивая рукой, Ада быстро подбежала к старику. Они были знакомы не меньше десяти лет. Руфа был одним из немногих людей, которые на ряду с Клаусом учили Аду во времена её тренировки гилшэ. — Прости, что позвал именно сейчас, у тебя же вроде после школы клуб? — Я рада уже тому, что ты об этом подумал. Упрямый папаша даже этого бы не сделал. Заложив руки за голову, Ада пошла впереди старика. Сегодня их целью было ознакомление с академией, в том числе и посещение женского общежития — того места, где появилось странное невидимое существо. — Я подумала, что раз приехала Тинка, то и ты будешь вместе с ней... Всё-таки не ожидала, что отец отпустит тебя сюда. В среде гилшэ не было иерархии, основанной на способностях. Это в равной степени относилось и к обычным гилшэ, и ко всем достигшим звания «гилшувешер». Но, разумеется, долгая служба так же высоко ценилась. Руфа, которому в этом году исполнилось шестьдесят восемь, был старейшим из работающих гилшэ. Перед ним склонял голову даже нынешний глава Клаус. — Нет, я сам решил приехать. В том числе и потому, что хотел посмотреть на тебя. — Я всё также красива, не правда ли? — К сожалению, твой рост тоже не изменился. — Не хочу слышать это от тебя… Старик был такого же роста, как и сама Ада. Он был самым низким из всех гилшэ. — Вот, мы прибыли. — Вижу. За тёмно-серым забором возвышалось гигантское старинное здание общежития для девушек академии. — Когда кто-то посторонний заходит в общежитие, то ему необходимо записать имя в регистрационной книге. Что будем делать? Ты запишешься? — Покажешь где? Будем считать, что дедушка приехал навестить милую внучку. — Хорошо-хорошо. Они прошли сквозь двери внутрь общежития. Сразу за входом находилось пустое пространство. Тусклые лампы освещали диван для гостей и небольшой столик В углу помещения стоял горшок с декоративным растением. — Это фойе. — Ясно. Здесь ты с ним и сражалась. Старик смотрел на стену зала. На ней была видна маленькая выбоина от какого-то острого объекта. Это была трещинка от удара Ады. Её было тяжело заметить, если не всматриваться специально, но вот от глаз этого пожилого гилше она не смогла ускользнуть. — Никому о ней не говори, иначе с тебя потребуют деньги за ремонт стены. На это Ада отвечать не стала. — Тот невидимый враг, о котором ты тогда говорила... Он стал полной неожиданностью даже для «Ля минор». Среди всех нас, Тинка особенно заинтересовалась. Если появилось какое-то прежде неизвестное призванное существо, то, разумеется, оно стало бы объектом для исследований специализирующейся на их биологии Тинки. — Так вот, мы прибыли в академию желая узнать, как он возник в общежитии и каковы его цели, но похоже… наша дорога очень ухабиста. — Я тоже ничего не понимаю. Для начала осмотрим другие этажи? — Да, веди, — согласился Руфа. Поманив старика рукой, Ада направилась к лестнице на второй этаж.

— Мы почти всё осмотрели. Такие дела. Обойдя все этажи и вернувшись в фойе на входе, Ада остановилась. Вместе с Руфой они обследовали все три этажа, а затем и крышу, но не обнаружили ни одного подозрительного места. — Я понимаю всё меньше и меньше… — с встревоженным выражением лица простонал старик и тоже остановился. — Но одна вещь меня всё-таки беспокоит — это то время, когда ты встретилась с этим противником. — Время? — Давай перейдём куда-нибудь. Здесь мы привлекаем слишком много внимания. И ещё не успев договорить, старик первым направился к дверям общежития.

— Ясно… Здесь мы можем спокойно поговорить — удовлетворённо кивнул Руфа, пристально осмотрев пустующую местность — Ага. Сюда точно никто не придёт. Ада завела старика за корпус первых классов. Из-за того что здание закрывало свет солнца, здесь круглый год царила мрачная, застоявшаяся атмосфера. Первоклассники старались обходить это место стороной. — Это внутреннее дело гилшэ. Будет плохо, если о нём услышат посторониие. «Внутреннее дело гилшэ… Но из-за какого дела старик так сильно старается не привлекать внимания». — Меня беспокоит Арвир, — Руфа назвал имя одного из гилшэ. — Прошло две недели с его внезапного исчезновения. Если подумать, оно совпадает по времени с твоим сражением против этого невидимого существа? — Арвир, да? — понуро вздохнула Ада. Насколько помнила Ада, Арвиру Хеллвелунту было двадцать четыре года. Старейшина Руфа был очарован его талантом с первого взгляда, и сделал парня своим последним личным учеником. Арвир необыкновенно хорошо владел копьём и считался кандидатом на звание «гилшувешер» ещё до того, как его получила Ада. Однако сам он был ещё незрелым, и поэтому раз за разом отказывался от экзамена. — Именно. Он пропал. Освоив стиль владения копьём, переданный ему Руфой, Арвир даже усовершенствовал его и создал свой собственный. Но кроме этого, у него был ещё один талант, заслуживающий отдельного упоминания, — изготовление и ремонт инструментов. Обычно, гилы изготавливали известные металлурги по специальному заказу. Однако даже для таких мастеров как они, восстановление сломанного гила, очень сложного и деликатного оружия, было почти неподъемной задачей. Именно поэтому больше всего гилшэ боялись того, что их оружие сломается, и всегда внимательно следили за ним. Но даже с такими мерами, обычной практикой для гилшэ было мириться с потерей разрушившегося гила и использовать новый. Однако в их среде был один единственный парень, обладавший совершенными знаниями о сложной структуре гилов и способный их чинить. Это и был Арвир Хеллвелунт. — Я благодарна Арвиру… Подумать не могла, что можно настолько точно восстановить мой гил. Когда Ада коснулась своего копья, её голос дрогнул. Во время отчаянной битвы с истинным духом серых песнопений в Келберкском исследовательском институте её гил сломался. Его починкой занимался именно Арвир. — Вы неплохо с ним ладите. — Ну, просто среди знакомых мне мужчин… Жившие в тесном мирке гилшэ, Ада и Арвир были очень близки по возрасту. К тому же она была единственной дочерью главы Клауса, а он — доверенным учеником старейшины Руфы. — Он самый глупый и бесконечно беззаботный, поэтому мне казалось, что мы одного поля ягоды. Разумеется пересекались они нечасто, и всё же Арвир был одним из немногих близких Аде мужчин. Именно поэтому, когда Клаус обратился с просьбой починить гил именно к нему, Ада почувствовала спокойствие, граничащее с абсолютной уверенностью, что уж этот парень каким-нибудь образом справится с задачей. — Угу. Так вот, зная что вы с ним в хороших отношениях, я подумал о маленьком шансе, что он мог поделиться с тобой своими планами. — А-а, так вот в чём дело… Извини, дедушка. Все эти полгода я пробыла здесь, в академии и ни разу не виделась с ним. Я бы и сама хотела услышать причину, почему он пропал. «Действительно, почему он исчез?» Ада уже слышала об исчезновении Арвира от отца, когда получала восстановленный гил. Не осталось ни одной подсказки, способной указать, куда он направился, все его личные вещи тоже пропали. Исчез он примерно две недели назад, то есть почти в то же время, когда Ада сразилась с невидимым противником. — Я думаю, между исчезновением Арвира и твоей встречей с загадочным противником нет никакой связи. Нет, правильнее было бы сказать, мне хочется так думать. Однако есть маленький шанс на обратное. — И ты приехал сюда из-за этого маленького шанса, а также, чтобы поискать улики, указывающие на его местонахождение. — Да. Меня беспокоит исчезновение моего ученика. Да и не мог я проигнорировать твоё сообщение. — Ясно… Закусив губу, Ада крепко сжала гил.

***

— Температура не снижается. Признаков выхода из комы тоже нет. Сняв показания с градусника, Тинка записала данные наблюдения в медицинскую карту Клюэль. «Причина болезни неизвестна. Но судя по тому, что в академии нет других учеников с такими же симптомами, можно сделать вывод: вероятность инфекции низка. В таком случае источник болезни находится в самой девушке». — Что же мучает тебя? — прошептала на ухо спящей девушке Тинка, вытерев с неё пот. Она знала, что ответа не будет, и всё же надеялась, что когда-нибудь ей ответят. «Но в любом случае... Какое же у неё прекрасное лицо». Тинка понимала, насколько неуместным было это впечатление, но всё равно не могла его отогнать. Даже несмотря на кому и общее истощение, на лице спящей девушки почему-то не было искажений. Казалось, что во сне она испытывала наивысшее блаженство… Как ребёнок, который мирно спит в своей колыбели.

Isa da boema fotom doremren [Дитя, что было рождено] Isa da boema foton doremren O hearsa neighti loar [Дитя, что было рождено, начал дуть новый ветер]

O univa sm thes hypne [Добро пожаловать обратно в колыбель] eposion lef hypne, eposion lef xeo, elmei jes muas defea [Время сна в колыбели кончилось — так объявил заветный колокол]

— Э? Тинке показалось, что откуда-то издалека звучит неизвестная песня. «Какая-то далёкая мелодия. Что это сейчас было? Она мне послышалась? Я почти не отдыхала, потому что постоянно присматривала за Клюэль. Может быть, это галлюцинация из-за усталости?» В дверь медпункта тихо постучали. — Кто там? — Это я, — прозвучал голос, к которому Тинка успела привыкнуть за один день. Он принадлежал мальчику цвета Ночи. — А, заходи. Дверь медленно открылась, а затем мальчик вошёл в комнату, не отрывая взгляд от пола. — Уроки закончились? Нейт кивнул. «Судя по его загнанному виду, он бежал сюда со всех ног». — Эм, госпожа Тинка, Вам стоит немного отдохнуть. Я присмотрю за Клюэль. «И правда. Мне явно нужен отдых. Будет очень смешно, если врач, присматривающий за потерявшим сознание пациентом, сам упадёт без сил». — Вот как? Тогда я, пожалуй, приму твоё предложение и передохну. У тебя всё будет в порядке? — Да. Если что-то случится, я Вас обязательно позову. — Хорошо. Поскольку температура не спадает, пои Клюэль водой. Кувшин на столе. А ещё… Указав на стоявший в углу медпункта, шкаф Тинка широко улыбнулась и продолжила: — Поскольку из-за пота возможно переохлаждение, пожалуйста вовремя переодевай её. Сменная одежда лежит в том шкафу. — Э.... С очень сильно напоминающим звон звуком, мальчик застыл на месте. — Хи-хи. В этом же нет ничего сложного? — Нет… но это как-то... — Ну, я только недавно её переодела, так что всё должно быть в порядке. — Спасён… — тихо выдохнул от облегчения мальчик. Улыбнувшись такому детскому поведению, Тинка вышла из медпункта. «Итак…» Повернув на ближайшем к медпункту повороте коридора, Тинка остановилась, а затем, убедившись, что поблизости никого нет, достала из чёрного чемодана прибор размером с два человеческих кулака. — Так, вроде бы надо нажать на вот этот переключатель. Лампочка на приборе зажглась, и из него сразу же раздался режущий ухо звук. — …Гов… орит… от… дел… свя… Кел…берк..го инс.. тута. Если бы собеседник не был заранее известен, то разобрать в этом шуме слова «отдел связи Келберкского института» было бы почти невозможно. — Как и думала, звуковые птицы намного лучше, — Натянуто улыбнувшись, пробормотала Тинка, рассматривая по прихоти разработанный заместителем директора прибор. — Я Тинка Илейсон из «Ля минор». Не могли бы Вы позвать заместителя директора Салинарву Эндокорт. — При… то. «Судя по слову «Принято», похоже, что на той стороне меня было хорошо слышно». Спустя несколько минут. — Тинка ? — послышался из устройства связи низкий женский голос, принадлежавший знакомой исследовательнице. Видимо из-за недостатка сна, он звучал ещё ниже, чем обычно. — Да. Как же приятно, что связь стала лучше, чем до этого. — Похоже, прибор на нашей стороне был не в лучшем состоянии. Но лучше скажи, у вас там что-то случилось? Ты так хотела поговорить, что даже воспользовалась той экспериментальной моделью. — Да. Я хотела немного уточнить текущую ситуацию. — У нас без изменений. Я занимаюсь анализом «яиц». Нессирис и Шанте расследованием по серым песнопениям. Клаус тоже чем-то вроде того. Ксинса… как всегда не видно. Наверное, где-то шляется. — Ясно. Старик сейчас уже должен был объединиться с Адой. Было бы неплохо, чтобы они узнали хоть чуть-чуть о сути невидимого противника. После небольшой паузы Тинка заговорила на полтона ниже: — Салинарва, что ты думаешь о Клюэль Софи Нэт? — Так и думала, что ты уже до неё добралась… Салинарва тоже заговорила немного быстрее, чем раньше. — Вчера она снова потеряла сознание. Скорее всего, причина болезни точно такая же, как в тот раз, когда здесь была ты. Ответа с другой стороны не последовало. — Вызванная неизвестной причиной высокая температура, затем кома. Сначала я предположила возможность инфекционного заболевания, но в академии нет учеников с такими же симптомами, а значит, в основе лежит что-то находящееся в ней самой. — Скорее всего, да. — Я просмотрела твой отчёт. Она свободно пользуется преступными катализаторами, — во всей истории певчих никогда прежде не существовало людей с такой силой. «Да, ни одного. Как минимум, согласно официальным записям не существовало певчих способных пользоваться песнопениями так же, как Клюэль Софи Нэт». — Основываясь на вышесказанном, как врач я выбрасываю белый флаг перед неизвестной причиной её болезни. Однако с точки зрения биолога призванных существ, у меня есть одна гипотеза. «Другими словами…» — Особенность болезни связана с её необычными способностями в песнопениях , — как будто предугадала ответ Салинарва. Вероятно, она с самого начала передала это предположение Тинке вместе с предыдущей информацией. А затем Тинка пришла к точно таким же выводам по результатам осмотра. Никаких других вариантов они придумать не смогли. — Да. Скорее всего, эта гипотеза верна. Однако эта связь… На этих словах Тинка ещё раз огляделась вокруг. «С этого момента доля догадок очень высока. Нельзя, чтобы по неосторожности это услышали другие люди». — Салинарва, ты видела голое тело Клюэль Софи Нэт? — Что?.. — В прямом смысле. Ты видела её голой? — Нет ... — У неё невероятно обворожительное тело. Кожа восхитительна. Форма не только лица, но и всего тела очень женственные. Та же грудь или бёдра — все линии идеальны. Можно даже сказать совершенны. Не будет преувеличением, если я назову её тело совершенным произведением искус… — Эй, Тинка, о чём это ты?.. Не дожидаясь, пока Салинарва закончит, Тинка продолжала говорить: — Из-за этой чрезмерной красоты, я чувствую какой-то дискомфорт. Собеседница замолчала. — Я говорю не о зависти или каких-то предрассудках. Просто, когда я вижу улыбку спящей Клюэль, то почему-то меня всегда посещает загадочное чувство, словно я во сне. «Её идеальное тело и неисчезающая несмотря на кому улыбка. Прямо как сцена из сказки». — Салинарва, у неё есть родители? — Да. Я тоже этим заинтересовалась. Оба её родителя работают на фабрике в удалённом от Тремии городе. Совершенно обычные люди. — Вот как… «Родители Клюэль — обычные люди, даже не певчие. Когда думаешь об её таинственности, то очень правдоподобной кажется гипотеза, что девочку удочерили, а откуда она взялась никто не знает. Я ошиблась с предположением? Или же есть ещё большая, неизвестная нам тайна, которую мы пока не замечаем?» — А кстати, у мальчика цвета Ночи, наоборот, нет родителей. Как я слышала, он жил в приюте, пока его не взяла на попечение сейчас уже умершая приёмная мать. — У Нейта?.. О Нейте у Тинки сложилось впечатление, что он самый человечный ребёнок. Невысокий, нежный и хрупкий. Носящий в себе человеческие слабости, но в то же время добрый и заботящийся о других. «У самого человечного мальчика нет родителей, а у воплощающей идеал человека девушки они есть. Какая-то ирония? Нет, что если это неизбежность…» — Все взрослые забыли важную вещь. — А?.. У Тинки не нашлось ответа на внезапные слова собеседницы. — Это сказала Клюэль, когда противостояла серому песнопевцу. «Она сказала такие слова?» — Тинка, ты же наверняка знаешь те стандартные строфы, которые присутствуют почти во всех ораториях. — Дитя, что было рождено… Коль мир тебя желает?.. «Дитя, что было рождено… Мир тебя желает?» — Это же прямо как… «Эти строфы как будто указывают на Клюэль — девушку, которая достигла идеальной красоты, даже когда была рождена и заснула». — Тинка, послушай сейчас мой монолог . Впервые на памяти Тинки Салинарва заговорила настолько слабым голосом. — Ч то если люди, все до единого, рождаются в идеальном виде. Если, конечно, оставить в стороне биологическую точку зрения. Такое абстрактное умозаключение было очень необычным для Салинарвы. — Однако по мере взросления мы, как и сказала Клюэль, забываем нечто важное. Детские воспоминания, имена друзей, их лица. Воспоминания… Забыв так много вещей, мы даже не можем обернуться назад… Наверное, ты слышала от Клауса о священной песне гилшэ. Ты помнишь её? «Мечты и желания останутся позади. На этом пути нельзя обернуться назад…» — Другими словами, это… «Я была уверена, что эта строчка указывает на гилшэ. Но что если, она говорит обо всех нас — людях». — Клюэль выглядит для нас идеальной только потому, что мы отклонились от нашей изначальной формы. — Клюэль даже сейчас бережно хранит то нечто, которое забыли мы, живущие в этом мире. И поэтому она кажется нам настолько красивой, верно? «В таком случае… То что я посчитала в Клюэль прекрасным, это не внешний вид, а внутренний мир? Сама того не осознавая, во сне она проявляет содержание своего сердца и своих сновидений? И поэтому спящая Клюэль выглядит такой чарующей?» — Может быть, это из-за того, что сердце человека проявляется, когда он спит?.. «Но ведь так и есть. Как я помню, когда Салинарва дала мне её фотографию, то моим впечатлением было: «красивая и милая девушка». Она совершенно точно не обладала такой поразительной красотой, как сейчас во время сна». — Не слишком над этим задумывайся. В конце концов, это просто мои мысли. «В голосе Салинарвы нет и примеси сомнения. Скорее всего, у неё есть какие-то основания для таких выводов. Да и вообще, она никогда не рассказывала пустые домыслы». — Священная песня гилшэ, затем оратории певчих… Нет, если подниматься дальше к истоку — музыкальный язык Селафено. «Другое название музыкального языка Селафено — неприкасаемый язык. Где и кто его создал — загадка. Он точно существовал к тому моменту, когда люди начали пользоваться им для песнопений. Однако, почему именно он используется для песнопений? Это остаётся загадкой». — Священная песня гилшэ, обязательные строфы из ораторий… Не осталось ни одной записи о том, кто их создал… Прямо как будто само это знание кому-то мешало. — Или же та важная вещь, которую забыли мы, взрослые, и есть… Тинка почему-то не смогла произнести последние слова. Её губы и кончик языка перестали двигаться, словно охваченные параличом. — Словно история о призраках. — Давай оставим этот разговор только между нами. — Я с самого начала собиралась так сделать. Однако… А затем намного более отчётливым голосом Салинарва сказала: — Ксинс начал сомневаться в этом ещё раньше нас. — Э? — «Три связи. Почему для призыва истинного духа необходима оратория?» — он начал сомневаться в музыкальном языке Селафено с этой точки зрения. Именно поэтому сам он старается петь оратории как можно реже. Ксинс настолько редко призывал истинных духов, что за спиной его в насмешку называли «певчим, который не поёт». Вероятно, Клаус был единственным человеком в «Ля минор», видевшим, как Ксинс исполняет высшую благородную арию. ' — Самый близкий к истине о музыкальном языке человек совершил то, что называли невозможным — овладел всеми пятью цветами. Это просто совпадение? Я не знаю. — Ясно… Рука, в которой Тинка сжимала устройство связи, вспотела. «Почему? Разговор ведь длился всего несколько минут». — Большое спасибо. Прошу прощение, что так затянула разговор. — Мне тоже пора завершать анализ «яиц». Когда закончу — свяжусь с тобой ещё раз. — Да, пока. Связь оборвалась. И в тот же момент Тинка опёрлась на ближайшую стену. Её руки дрожали, дыхание сбилось, пульс стал неестественно частым. Всё её тело было нестерпимо холодным. «Почему это происходит? Я же просто поговорила с подругой. Почему я чувствую такой страх? Такое неприятное ощущение, будто кто-то наблюдал за мной всё время разговора. Более того, этот кто-то пристально смотрел на меня с невероятно близкой дистанции». — Может быть, я краешком глаза заглянула туда, куда нельзя заглядывать… Тинка сжала зубы, а затем начала двигаться, терпя истощение и усталость, от которых вот-вот могла потерять сознание. — «Все взрослые забыли важную вещь», да? Даже если становясь взрослыми, мы незаметно для себя забываем какую-то важную вещь… «У меня нет сожалений. Это мой собственный выбор. Поэтому я должна выполнять свои обязанности до самого конца. Потому что у взрослых всегда есть вещи, которые они должны передать «детям»».

Часть 3

Административное здание, информационный отдел. Кейт открыла дверь в комнату хранения материалов. С пола сразу же взметнулась пыль. В соответствии со своим названием, комната хранения материалов использовалась как самая обычная кладовка. Убирались тут нечасто, поэтому всё помещение пропиталось запахом плесени. Тот человек, с которым договорилась встретиться Кейт, находился именно здесь. — Извини, что свалила на тебя такое сложное дело. — Ничего особенного, я и сам заинтересовался. В скрытых за очками глазах мужчины зажёгся огонёк. Его звали Миррор Кэй Эндуранс. Он преподавал старшеклассникам Ruguz и по своей начитанности мог претендовать на первое или второе место в академии Тремия. — Итак, ты что-нибудь узнал? Между Кейт и Миррор стоял простой деревянный стол, на котором лежал один единственный лист с ответами на тест. Это был лист Клюэль, который Син вчера передал Кейт. Сначала, она сама попыталась расшифровать его, но из-за катастрофической нехватки знаний быстро сдалась. Последним лучиком надежды остался Миррор.

Ответ 6

Дата эксперимента: gohre-l-het 1,119,549,261 Место эксперимента: shantelopia-l-net 715,372,453 shantelocia-l-net 211,806,011 Общепринятое мнение: не зафиксировано Личное мнение: не зафиксировано

Хотя Кейт уже видела это вчера, сейчас стало не по себе от такой вот разнородности частей. — Я перевернул все старые книги в библиотеке и кое-что смог откопать. За спиной у Миррор громоздилась гора старых книг. «Похоже, он прочитал их все за одну ночь. Никто кроме него такого сделать бы не смог». — Сначала я разделил все ответы на два типа. Первый — буквы и большие числа. Второй — почти что пустота в виде записи «не зафиксировано». По второму, если честно, не могу ничего сказать, но вот по первому у меня есть приблизительное понимание. С самой вершины книжной горы Миррор достал довольно толстый и изношенный словарь и положил его на стол. — Насколько я знаю, это самый старый словарь музыкального языка Селафено. Нет, правильнее было бы назвать это каракулями древнего учёного. — Каракулями? — Те вещи, которые называются словарями, должны соответствовать своей функции. В них должны быть помещены правильные переводы и правильный смысл. Если объяснять от обратного, то в них нет вещей, которым нет надёжных доказательств. Между тем, Миррор перелистывал страницы книги. — Но эта вещь — записная книжка исследователя. В ней он делал наброски своих предположений, поэтому надёжности в написанном нет. Это недописанная книга, куда он свободно записывал свои умозаключения. «Понятно. Для такого книжного червя, как Миррор, очень естественно назвать её «каракулями»». — Основываясь на ней и рассматривая этот листок с ответами, я пришёл к следующему выводу… Вновь закрыв книгу, Миррор бросил острый взгляд на тест Клюэль. — Существует не один музыкальный язык Селафено. — Что? — Меня тоже пробил озноб, когда я узнал об этом. Почему же до сих пор никто в мире не замечал этот важнейший факт? «Что это значит? Как человек занимающийся песнопениями, я не могу такое принять». — Интуитивно понятно, что записи на листе ответов Клюэль Софи Нэт напоминают по структуре музыкальный язык Селафено. Однако проблемы начинаются с построения фраз в вопросе 10. Там становится очевидно, что применяемая грамматика и слова очень сильно отличаются от используемого сейчас певчими музыкального языка. «Действительно, я и сама видела стиль фраз десятого вопроса. Но поскольку я не смогла разобрать содержания, то забросила и его». — В Селафено существует множество слов, расшифровать которые не удалось, или те, о смысле которых есть только догадки. Ты же знаешь, Кейт, что именно поэтому его называют неприкасаемым языком? — Да… — Я был абсолютно уверен, что Селафено сам по себе законченный язык. Но ошибся. Внутри него примешано «нечто» из ещё одного, совершенно другого языка. Весьма вероятно, что те слова Селафено, которые сейчас считаются трудными, изначально принадлежали этому языку. Хотя за одну ночь я не смог адекватно их расшифровать, моё предположение, скорее всего, верно. Всё это сказал учитель, высоко ценивший логику и доказательства. А значит, у него были для этого достаточно надёжные основания. — Но… почему их написала простая ученица? — Наверное, не совсем простая. Особенно если принять во внимание её способности. «И правда. Учитывая то, что я видела, не будет странным, если Клюэль сумеет пробудить ещё что-то». — Но у меня такое чувство, что мне на голову вылили ведро холодной воды… Почему я до сих пор этого не замечал? Я очень быстро пришёл к этому, едва увидел её лист с ответами, — тяжело вздохнул Миррор и скрестил руки. «Всё началось с оставленного Клюэль листка. Как будто она предоставила Миррору ключ для решения загадки. По-другому и не скажешь». — «Все взрослые забыли важную вещь». — Кейт? — Она… Клюэль выкрикнула это Мишдеру. «Мне, Салинарве и Мишдеру. Она действительно выкрикнула это множеству взрослых перед ней». — То есть я не не замечал, а просто забыл? — Не знаю. Но мне кажется, что Клюэль держит в руках нечто, относящееся к основам песнопений. Нечто связанное с песнопениями и музыкальным языком Селафено. — И вот надо же было такому случиться, чтобы сама она впала в кому. «Действительно. Исходя из последовательности действий, логично предположить, что Клюэль потеряла сознание сразу же как закончила писать этот листок. Но что если это не так? Что если её сознание уже отсутствовало в тот момент, когда она писала это?» — Миррор, что ты думаешь о бессознательной личности? На этот вопрос Миррор пожал плечами, а на лице у него возникло глупое выражение. — Сложно сказать. Даже если столкнешься с чем-то подобным, то очень трудно это определить. Но возможно, мы уже знаем о сущностях очень похожих на этот феномен. — Известные нам сущности? — Истинные духи. «Истинные духи? Он имеет в виду существ, призываемых высшими благородными ариями?» Кейт не могла понять смысла сказанного Миррором. — Это моё произвольное предположение. Сейчас ещё не тот этап, чтобы говорить о причинах, почему я так думаю. Тебе тоже не надо об этом задумываться. Однако… запомни его. И не забывай. На словах «не забывай» Миррор посмотрел на Кейт необыкновенно сильным взглядом. — А кстати… всё сходится, — глубоко вздохнул учитель, откинувшись на спинку деревянного стула. — По мере взросления, мы учимся жить, сортируя информацию. В нашем переполненном информацией мире, мы запоминаем только необходимые нам сведения, а всё остальное мы «учимся забывать». «Разве это не обычное дело? Невозможно помнить все на свете. Если не учитывать ценные воспоминания, то забывание обычной ежедневной суеты никак не влияет на нашу жизнь». — Кейт, как было у тебя в детстве? Ты помнишь такое, чтобы ты определяла, что одна вещь важна, а другая нет? Обязательно должно было быть такое время, когда все вещи в мире выглядели для тебя новыми и занимательными, а ты запоминала их все. «Может быть, и было. Но…» — Я уже забыла… — Да, и я тоже. На лице Миррора возникла слабая, самоуничижительная улыбка. — Мы даже забыли тот факт, что мы об этом забыли. А затем стремящийся к знаниям учитель передал Кейт стоявшую на столе старую фотографию. — Это фотография класса? «Того класса, где он классный руководитель? Нет, она слишком старая». — Это фотография с тех времён, когда все мы: я, Энн, Зессель, Ксинс — учились вместе. Посмотри, в центре стоит завуч Джессика. На фотографии была видна смущенно улыбающаяся женщина с лиловыми волосами, окружённая несколькими десятками учеников. — Эм… А это кто? Осмотрев всех учеников в целом, Кейт заметила черноволосую девочку. Она единственная находилась немного в стороне от одноклассников. А рядом с ней, словно соединяя её с остальными, стоял одетый в куртку цвета пожухлой травы мальчик со знакомыми чертами лица. — Это Ксинс? «Так в юности выглядел Радужный певчий. По сравнению с нынешним днём, выражение его лица более детское и лукавое. Но кто эта девочка, которая будто прижимается к нему?» — Евамари Йеллемиас. Мама Нейта Йеллемиаса, который учиться в твоём классе. «Йеллемиас. Значит, эта она создала песнопения цвета Ночи? Вот эта хрупкая, миловидная девушка сумела создать еретический цвет?..» — Я… Нет, все мы смогли вспомнить это, когда проревел тот дракон.

— O she saira qersonie Laspha — Armadeus [Временный хозяин одного крыла — имя мне Армадеус — «Тот кто обнажил клыки»]. Очарованный одинокой дочерью тёмной ночи, Я призван её истинным наследником. Повинуясь песнопению Ночи, Я возвещу об этом миру!

— Мы обязаны передать те вещи, что вспомнили, кому-нибудь ещё… Именно поэтому мы — учителя, — тихо сказал Миррор таким тоном, словно чувствовал ностальгию по далёкому прошлому.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Часть 4

Я видела очень странный сон. Абсолютно чёрный мир. Куда ни пойдёшь — всюду непроглядная темнота. В том месте ясным был только звук. Вначале послышался шум волн. Помню, что слышала его совсем недавно. Во время летней школы я ходила на пляж вместе с «ним». Затем откуда-то издалека донёсся колокольный звон. Наверное, церемония поступления в школу. Но когда была это церемония?.. Когда я поступала в Тремию? Третьим был плач ребёнка. Чей же он? Может быть, какого-то знакомого мне младенца? Но сколько бы я не слушала его, так и не смогла вспомнить. И наконец… Последним, что я услышала, была песня. Мальчик и девушка пели вдвоём. Эта девушка… я? Но кто этот мальчик? Хотя я уверена, что он был так близко ко мне, я почему-то не смогла его вспомнить. Песня понемногу становилась туманной, а мне так и не пришло в голову, кто бы это мог быть.

«Что со мной?..» В промежутке между сном и явью Клюэль слабо моргнула. Свет на потолке. Белые стены. В нос бил едкий запах лекарств. «Это… медпункт?..» Лежа на спине, Клюэль повернула голову на бок. Совсем рядом с ней… на небольшом деревянном стуле опустив глаза вниз сидел мальчик с волосами цвета Ночи. На его хрупком и тонком теле была надета белая форма академии Тремия с пришитой на воротнике чёрной полоской. — Нейт?.. Прошло несколько секунд, десятков секунд, минут. Смутно осознавая течение времени, Клюэль просто смотрела на него. Мальчик медленно поднял голову. — К...клю..э?.. — попытался что-то сказать он пустым голосом, но не смог. — Прости… — хрипло пробормотала Клюэль. — Я снова доставила тебе неприятности. — Н-ничего подобного! Я в полном порядке. Нейт быстро помотал головой. «Спасибо… Это слово должно получаться так просто, но сейчас я никак не могу заставить себя его произнести». — Скажи, Нейт… «Тогда, я хотя бы поговорю о другом деле. Ему одному я хочу обо всём рассказать». — Ты никогда не думал, что песнопения страшны? — Вопрос такой же, как и тогда? «Да, я уже спрашивала его об этом во время школьной поездки». — Да, я снова хочу услышать твой ответ. — Я… Хотя Нейт медлил с ответом, его твёрдый взляд говорил обо всём. — Я никогда так не думал. — И правда. Твои песнопения очень добрые. Интересно, каковы мои? — Клюэль?.. — Нейт, я расскажу об этом только тебе. Не поднимаясь на кровати, Клюэль протянула руку к приоткрывшему от беспокойства рот мальчику. Рука остановилась совсем чуть-чуть не достав до него. — С недавних пор я постоянно слышу голос. — Голос? — Да… Точно такой же, как мой. Это могу быть и я, и кто-то совершенно другой. «Кто же сказал мне: «О! Мой голос наконец-то достиг тебя, моя дорогая»? Почему он обратился ко мне?» — Чем ближе «рассвет», тем быстрее растёт цветок, верно?.. — Цветок? «И это тоже сказал мне тот голос. Но что за цветок он имел в виду? Когда говорят слово «цветок», на ум мне приходит только одно — маленькое алое растение. То есть это об амариллисах?» «Песнопения призывают желаемую вещь. Это показал великий Радужный певчий, когда призвал радужное сияние. В таком случае, что сокрыто у меня в мыслях?» — Нейт, я расскажу об этом только тебе. «На самом деле я боюсь… Мне нестерпимо страшно. Что мне делать, если после моего рассказа он возненавидит меня? Если подумает, что я странная? Но если кому-то одному мне обязательно надо об это рассказать, кому передать свои чувства… То из всех людей в этом мире я выберу его». — Возможно, внутри меня находится не Феникс, а нечто иное. Клюэль не моргая смотрела прямо в глаза Нейту.

«Нечто иное?» Под прямым взглядом Клюэль Нейт моргнул. — Ты имеешь в виду истинного духа Красного? «Нет, в каждом цвете можно призвать только одного истинного духа. Клюэль специализируется в Красном и у неё уже есть Феникс. Не может такого быть, чтобы у неё был другой дух такого же цвета». — Возможно... не Красного, — тихо пробормотала девушка с таким видом, будто сплёвывала кровь. — Нет, не Красного. Какого-то другого, очень похожего, но всё же другого цвета. «Не Красного? Тогда какого?» — Я боюсь. Нейт видел, что лежавшая на кровати девушка дрожала, даже будучи завёрнутой в одеяло. — Что если я… призову что-то подобное тем «яйцам»? Что если я использую песнопения во вред? Как я буду извиняться? Клюэль попыталась отвернуться. Но прежде чем она успела это сделать… — Клюэль. У меня есть только один простой вопрос. Нейт собирался высказать ей свои настоящие чувства. — Какой?.. Нейт посмотрел прямо в глаза выглядевшей испуганной девушке. — Почему ты так сразу решила, что «нечто другое» обязательно злое? — А?.. — Меня много раз спасал твой Феникс. Если песнопения отражают душу человека, то существо, которое находится внутри тебя, никак не может оказаться злым. «Даже если Клюэль может призвать ещё одного истинного духа, то он точно будет добрым. Я абсолютно в этом уверен». — Или же на самом деле ты всегда думаешь о каких-то страшных и злобных вещах? — Неправда! — выкрикнула покрасневшая до ушей Клюэль. Нейт широко улыбнулся. — Конечно нет. Но теперь-то ты всё поняла? — Ах… Ошеломлённая девушка застыла с полуоткрытым ртом. — Всё хорошо. Что бы ни случилось, я верю в тебя, Клюэль, — сказал Нейт, не переставая улыбаться. — Веришь в меня?.. — Да! Разумеется! Некоторое время Нейт просто смотрел на девушку. — Слушай… а мы ведь уже бывали в медпункте только вдвоём. «Уже бывали?» — Когда я попросила поцеловать меня на ночь. — А, тогда… Для Нейта её слова в тот день стали сильным ударом. Он хорошо помнил, как две ночи потом не мог заснуть. — Если бы я попросила об этом сейчас, как бы ты ответил? «Э?..» — Э, эм… «Должно быть, это шутка, как в тот раз» — подумал Нейт, но девушка упрямо смотрела на него парой больших глаз. Она не моргала и не пыталась отвернуться — только сосредоточенно смотрела на него. — Я хочу услышать твой ответ. И пожалуйста, будь как можно серьёзнее. Можешь, конечно, отказаться. Но если ты ответишь «хорошо», то… и я, я тоже… Клюэль пристально смотрела на Нейта. Само по себе такое случалось и раньше. Но впервые её не слушался даже голос. — Извини… что я вот так внезапно спросила. Тебе, наверно, неприятно. — Н-нет! Это же просто… — отчаянно замотал головой Нейт. «Просто поцелуй». В конце концов, его мама никогда так не делала. Поэтому для Нейта поцелуй имел собой смысл особых романтических чувств, прямо как из книжек. Именно поэтому, услышав такую просьбу от близкого человека, он совсем не знал что делать. — Ну, для тебя, наверное, да. Хи-хи, у меня ведь тоже почти нет такого опыта. И всё же я была бы рада когда-нибудь, не обязательно сейчас, услышать твой ответ. Видимо, из-за температуры веки Клюэль покраснели. Но несмотря на это, её лицо приняло обычное ласковые выражение. — Услышать ответ… когда-нибудь? — Да. Например… О, придумала. Ответишь мне, когда я поправлюсь, согласен? Клюэль улыбалась и сверкала глазами, словно задумала какой-то розыгрыш. — Ответ… Ну, это… Как бы мне сказать… Нейт с трудом удержал взгляд на месте. — Я не собираюсь проигрывать остальным в упортсве. Я буду тебя навещать каждый день. Поэтому пожалуйста, поправляйся скорей. — А ответа я тоже дождусь? — Конечно. Ты же ведь не шутила?.. — Хи-хи. Буду ждать с нетерпением. — В-в любом случае, сначала выздоравливай! Тебе уже пора спать! Почти бегом Нейт добрался до двери медпункта и коснулся установленного рядом с ней выключателя. — Эй, Нейт. У тебя всё лицо крас… Нейт отвернулся прежде, чем Клюэль успела договорить. — Ладно, я выключаю свет.

Часть 5

Ночной ветер качал занавески. «Интересно, как там Клулу?» Мио пристально смотрела сквозь окно на медпункт, где спала её подруга. В женском общежитии академии не было комнаты Мио. Это помещение принадлежало не кому иному, как Клюэль. Мио услышала о возможности спрятаться здесь от неё самой. «Если ты почему-то решишь сама зайти сюда — никаких проблем», — сказала тогда Клюэль. Воспользовавшись дубликатом ключа, Мио собиралась остаться сегодня здесь на ночь. — Может, не стоило просыпаться? Разумеется, это было нарушением правил пользования общежитием. Если бы учителя об этом узнали, то выговора было бы не избежать. Но даже понимая это, Мио после недолгих сомнений решилась так поступить. Если бы с Клюэль что-то случилось, Мио хотела быть готовой прибежать в любое время. Однако сейчас и это терпение достигло предела. — А-а… Я беспокоюсь! Всё бесполезно! Не могу просто сидеть на месте! — отскочив от окна, во всю глотку выкрикнула Мио, даже не задумываясь о том, что помешает другим людям. «Во, так-то лучше». Удовлетворённо кивнув, Мио сменила ночнушку на школьную форму. «Сейчас уже поздняя ночь, но я волнуюсь. Мне нужно прямо сейчас увидеть Клулу!»

«У-ух. Ночью, и правда, холодно». Из-за того, что Мио пока ещё носила летнюю форму, холодный ночной ветер свободно обдувал её кожу. Мио дрожа от холода шла по ночной дороге в сторону административного здания. Когда она покинула комнаты общежития, уже было десять часов вечера, — время, когда ученикам разрешалось выходить наружу давно закончилось. «Если учителя меня обнаружат, то придётся выслушивать замечания. И объяснительную надо будет писать». — Всё будет хорошо. Меня не найдут. Не найдут, — тихо бормотала себе под нос Мио, двигаясь вперёд по мощёной дорожке… — Ми-и~ о~? И вдруг кто-то сзади резко схватил её за плечо. — !.. — беззвучно вскрикнула Мио, ощутив такой ужас, что казалось, будто её сердце остановится. — А-ха-ха. Это всего лишь я. Тусклые ночные огни академии осветили загорелую девушку. «Ада?..» — Испугалась? — Я думала, что умру, — наконец смогла выдохнуть Мио, терпя покалывание в сердце. — Хо, это твоя подруга, Ада? Такая милая леди. Рядом с Адой стоял тощий, примерно такого же роста что и девушка-гилше, старик в тёмно-синем костюме. Выражение его лица казалось мягким и дружелюбным. «Э, а кто этот старик?» — Эх, объяснять мне лень, поэтому скажем, что он мой дедушка. — Скажем?.. Сам старик не стал возмущаться неаккуратными словами Ады: — Ну, у меня нет каких-то возражений. Старик и Ада кивнули друг другу. «Ну, раз они так говорят, то мне остаётся только согласиться». — Угу. А кстати, Мио, что это ты тут делаешь? — Я просто собиралась навестить Клулу. — Так поздно ночью? — Да… странно, наверное. «Действительно, чтобы навещать больную подругу в такое время, надо совсем не иметь здравого смысла». — Нет-нет. На самом деле, мы тоже собирались туда сходить. Там сейчас, наверное, только Малыш и Клюэль. Мы тут в ночном патруле, но вот Тинке уже пора возвращаться в медпункт — Тинка? Учитель из медпункта? — А-а. Она врач. Я попросила её заняться Клюэль. Ада обернулась назад. В круге тусклого света фонаря возникла женщина. — Приятно познакомиться, Мио. Ада рассказывала мне о своих одноклассниках. Благодаря серебристым волосам, небесно-голубым глазам и белой блузке выглядела она великолепно, а её отличительными чертами были фальшиво невинная улыбка и родинка под левым глазом. — Меня зовут Тинка. По виду ей было немногим меньше тридцати, но тон её голоса создавал впечатление зрелой женщины. — Взаимно. Я Мио. Вы знакомая Ады? — Да. Мне даже приходилось менять ей подгузники. «Подгузники?..» — С-сдурела?! Мы же договаривались, что ты не будешь об этом рассказывать! Ада в панике принялась трясти женщину, но та не обратила на это никакого внимания. — Ой, случайно вырвалось. — Вот как?! — вскрикнула Ада. «Кстати, раз она сказала о подгузниках Ады… То сколько же ей лет?» Даже всмотревшись в Тинку с предельной концентрацией, Мио не смогла определить её возраст. «Тут как ни смотри, ей ещё нет тридцати».

Часть 6

В коридоре административного здания раздавались шаги нескольких людей. — Так темно. Мио боязливо переставляла ноги, почти прижимаясь к спине идущей впереди Ады. Почти весь обслуживающий персонал уже ушёл и единственной вещью в коридорах остались тускло светящиеся флуоресцентные лампы. Полной темноты не было, но если не смотреть прямо вперёд, то понять, что находится вокруг, было невозможно. «Прямо как испытание храбрости». — А? Около поворота к медпункту, Ада вдруг замедлила шаг. — Что случилось? — спросила Мио встав рядом с Адой. И в тот же момент. Кто-то на огромной скорости вылетел из-за угла перед девушками. — Ай! Кто это?! — А-а, И-извините! Невысокий мальчик в панике поклонился. Хоть тусклого света ламп было не так уж и много, но его волосы цвета Ночи и мягкие черты лица сразу же бросились в глаза. — Ой, Нейт?.. — Мио? Нейт с озадаченным видом заморгал. — Ого, так это же Малыш. Что-то случилось, раз ты так бегаешь? После слов Ады на лице мальчике сразу же проявилось бескойство. — А-а, ну, ах да… Клюэль!.. — Неужели её состояние ухудшилось? — недоверчиво спросила Тинка. Однако мальчик сказал нечто совершенно неожиданное: — Нет же! Вы не знаете, где Клюэль? «О чём ты говоришь, Нейт?» Мио мысленно покачала головой. «До настоящего момента именно он был рядом с ней. А значит, он лучше всех нас должен знать, где она сейчас». — Клюэль пропала! — О чём ты? Когда я за ней наблюдала, она всё ещё была в коме. — Недавно она ненадолго проснулась и поговорила со мной. Затем я сказал ей поспать, выключил свет в медпункте и ушёл… — отчаянно жестикулируя выкрикнул мальчик, обращаясь к вышедшей вперёд Тинке. «Пока я всё понимаю. Но что значит «пропала»?» — Но потом я вернулся за кое-чем. Перед уходом решил за одно поправить одеяло Клюэль и посмотрел на кровать… — А её там не оказалось. В ответ на слова Тинки Нейт молча кивнул. — Хм, это так называемый лунатизм? — Болезнь, когда человек ходит во сне? — переспросила Ада, услышав бормотание Руфы. «Этого не может быть…» — одними губами прошептала Мио так, чтобы никто не услышал. «Я сколько раз оставалась ночевать у Клюэль, да и во время школьной поездки мы жили в одной комнате, и у неё никогда не было таких симптомов». — В любом случае давайте зайдём в медпункт. — Д-да! Идёмте! Нейт сразу же побежал вперёд, словно пытаясь вести за собой всех. В медпункте уже горел свет, видимо из-за того, что мальчик выбежал оттуда в спешке. — Хм-м, похоже, её и правда нет. Когда Ада увидела пустую кровать, её взгляд сразу же стал острым. Но не только из-за пустоты на кровати. Ада смотрела вниз, на то место, где стояла обувь Клюэль. Там было разбросано несколько цветочных лепестков. Маленьких алых лепестков. — Это… Мио закрыла голову обеими руками. «Цветы… Откуда чувство дежа вю? Я уверена, что уже видела такие цветы. Действительно, Клюэль точно… — Но я не понимаю, как Клюэль могла выйти из медпункта не столкнувшись в коридоре с Малышом. Встав в центре медпункта Ада сложила руки на груди и задумалась. Обойдя её, Мио подошла к окну. Она заметила, что цветы были разбросаны по полу сквозняком, а значит, окно должно было быть открыто. Занавески с тихим шорохом колыхались от ветра. «Ветер… занавески...» — Слушай, Нейт, Клулу один раз проснулась, а затем снова уснула, верно? — Да. — В это время окно было открыто? «Сейчас уже поздняя ночь, и пусть даже это помещение медпункт, но оно на первом этаже административного здания. Не знаю, что было бы, находись оно на втором или третьем этаже, но на первом окна обычно закрывают ради профилактики преступлений». — Нет, плотно закры… — удивлённым голосом начал было не отвечать Нейт, но не закончил фразу. — Ой, а почему оно открыто? Сюда кто-то зашёл и открыл окно? Никто не кивнул. Другими словами окно открыла… сама Клюэль? Девушка, которая должна была здесь крепко спать, пропала. Дверь как и всегда была заперта, но вот окно наоборот — было настежь распахнуто. Единственной возможностью оставалось то, что это сама Клюэль открыла окно и вышла через него. «Но зачем? У неё не было ни одной причины, чтобы куда-то уйти из медпункта. Да и вообще, она ведь была не в том состоянии, чтобы вставать с постели». — Хм, мы каким-то образом наткнулись на очень странную сцену. Итак, что будем делать? — спросил старик, осмотрев всех присутствующих, и указал пальцем в окно. Ответ был очевиден — надо искать Клюэль. — Ну, сомневаться тут не в чем… Скорее всего, Клюэль где-то рядом с этим зданием, но, чтобы обыскать такую территорию, нам, наверное, придётся разделиться, — подвёл итог Руфа. Территория академии Тремия была огромна, а поисками девушки должны были заняться всего пять человек. И к тому же поздно ночью. Все хорошо понимали, насколько тяжелой является эта задача. — Тинка, пожалуйста, возьми с собой Мио и Нейта. Ада может действовать и в одиночку. Так, двумя группами, обыщите территорию от административного здания до корпусов первых и вторых классов. Если встретитесь с охранниками академии — попросите их помочь с поисками. — А чем займешься ты, дедушка?— Осмотрю те места, которые ты показала мне сегодня: мужское и женское общежития, а затем пройдусь вокруг них, — скороговоркой ответил Руфа, а затем достал из кармана старинные часы. — Сейчас пол-одиннадцатого. Давайте установим лимит по времени: девяносто минут. Соберёмся здесь ещё раз ровно в полночь, даже если не добьёмся успеха в поисках.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Интерлюдия. Второй акт: На Гештальлоа — острове, который разрушен ветром

«Как ты думаешь, когда всё началось?»

— Началось? — переспросил Ксинс, озадаченный слишком абстрактным вопросом. — Да, началось, — повторила девочка с алыми волосами. На её безразличном лице не отражалось никаких эмоций. — Конечно же, простого ответа нет. Но вот самый старый, сокрытый в забытом всеми людьми прошлом ответ только один. Девочка говорила очень-очень медленно, словно рассказывала сказку. — Как ты думаешь, Ксинс, какого цвета люди в момент рождения? — Какой-то цвет… им присвоить нельзя. «Я не знаю, какова реальность, но как минимум, я не хочу признавать существование какой-то предопределённой судьбы вроде той, что «всё уже решено в момент рождения»». — Да, именно. Ты это понимаешь. Девочка очень невинно улыбнулась. — Все пробуждающиеся дети в момент рождения имеют пустой цвет. Они приходят в этот мир обнимая пустоту. Поэтому изначальный цвет — Пустота. Его нельзя назвать только прозрачным или бесцветным. Девочка широко развела руки, будто старалась обнять пустое пространство. — Но, разумеется, они не могут оставаться пустыми. Все дети должны выбрать свой собственный путь, определить свой собственный цвет и, в отведённое им время, познать свой собственный закон. И певчие, и гилшэ, и учёные. Из бесконечного числа вариантов они всегда выбирают один и делают его своим. Потому что это и называется «жизнь». Цвет глаз обнимающей пространство девочки изменялся. Помимо синего радужка её глаз имела оттенок, напоминающий смешение семи цветов. — И всё же были рождены цвета, очень похожие на Пустоту, но в тоже время полностью противоположные ей. Они заключают в себе все существующие цвета. Из единой пустоты, что была началом, родилось два различных цвета. И ты должен их знать. «Цвет, который заключает в себе все существующие. Ответ очевиден». — Да, это твой цвет Радуги. Никто не может воспроизвести его, он принадлежит только тебе. В таком случае, какой цвет второй? — словно испытывая Ксинса, спросила девочка, цвет глаз которой изменился со смеси семи оттенков на сине-фиолетовый. — Это… Вдруг раздался звук чьих-то шагов, шаркающих по сухой земле пустынного острова. Ксинс машинально обернулся. В том месте, где должны были быть только он и эта девочка, появился ещё один гость. — Хо… Я встретился с очень интересным человеком в очень интересном месте. Это был мужчина, всё тело которого было закрыто складчатой одеждой кочевников. Выцветший капюшон был аккуратно закреплён на голове, чтобы скрывать её даже во время сильного ветра. «Кто это?..» Ксинс незаметно насторожился, увидев приближающегося человека. В изгибе выглядывающих из-под капюшона губ было видно безумие, а в его словах чувствовалась явная враждебность. — Ксинс Эирвинкель, Радужный певчий… Певчий неспособный петь. «Певчий неспособный петь». Ксинс и сам знал, что за спиной его называют этим насмешливым прозвищем. «Да, я не пою оратории. Но это потому… Нет, здесь не то место и не то время, чтобы это обсуждать». — Ты меня знаешь? — Знаю ли я тебя? Ха. Ты и сам должен понимать, какую позицию занимаешь. Где ты найдёшь в этом мире людей, занимающихся песнопениями, которые не слышали бы о тебе? Но я не ожидал, что такой человек, как ты, вдруг окажется на этом крохотном острове. Мужчина говорил таким тоном, будто насмехался над Ксинсом. Но тому уже много раз приходилось выслушивать подобные провокации. Как только мужчина почувствовал это, то сразу же продолжил говорить: — Хм, с кем ты сейчас разговаривал? — Что значит с кем? С вот этой дев… Ксинс повернулся к тому месту, где стояла девочка с алыми волосами, однако той там не оказалось. В округе были видны только неизменные цветущие амариллисы. «Не может быть…» — Так Радужный певчий любит разговаривать с пустотой, — презрительно усмехнулся мужчина. — Впрочем, неважно. Хватит здесь торчать. Я уже получил то, что мне нужно. В руке у мужчины лежал крупный, размером с кулак, белый камень, поверхность которого казалась чьей-то чешуёй. Катализатор, который когда-то показал Ксинсу старик в песочно-жёлтой робе, имел такие же характерные черты. «Ах да, этот тот катализатор, который старик нашёл в центре острова после взрыва во время гештальлоа [дня разрушения ветром]». — Это что, чешуя Царабеля? Уголки губ скрытого одеждой мужчины немного приподнялись. — Хо, так значит Джошуа… блуждал-блуждал и в итоге приткнулся к Радужному певчему? Но затем мужчина резко отвернулся. За его спиной, где не должно было ничего быть, вдруг возникло какое-то искажение, похожее на струящийся от жара воздух. «Что это?..» Ксинс пригляделся. За спиной мужчины ничего не было, однако пустое пространство вокруг него дрожало, как будто было живым существом со своей собственной волей. «Что это вообще такое?» — Заметил? — спросил мужчина, повернув к Ксинсу одну только голову. Из тени капюшона выглядывала только зловещая улыбка. — Если воспользоваться запечатанным внутри «яиц» катализатором напрямую, то в самых обычных песнопениях проявляются аномальные эффекты. Даже тебе не так легко обнаружить их тени. «Их? Значит, вокруг него, и правда, кто-то есть? Но почему их не видно? Мимикрия? Нет, это что-то другое». — Радужный певчий, король победителей. Раньше я хотел продемонстрировать эффект этого катализатора тебе. Но, к сожалению, есть противник, который должен будет испытать его на себе раньше. — Противник? Ксинс был готов к тому, что его проигнорируют, но… — Эй, ты ведь должен это знать. В той академии живёт притворяющееся девчонкой чудовище. Сначала нужно установить его истинную природу, — безразличным голосом ответил мужчина, словно разговаривал сам с собой. — Джошуа… С того дня, как мы потеряли всё, у нас с тобой есть только одно основание, — тоскливым голосом обратился он к человеку, которого не было на этом острове. Зазвучали скребущие землю шаги. Ксинс проводил взглядом ушедшего к берегу неизвестного. — Ксинс Эирвинкель, король победителей, да? Глубоко в сердце Ксинс обдумывал вонзившиеся в него слова. Девочка с алыми волосами не появлялась. — У меня тоже есть только одно основание, — с горькой улыбкой вздохнул Ксинс, подставив тело жаркому ветру. Но его улыбка точно не была самоуничижительной. Прошло то время, когда он цеплялся за прошлое. Сейчас он просто двигался по тому пути, в который верил.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Четвертый аккорд: Встреча Пустоты и Рассвета

Часть 1

Шла тихая ночь. Чуть тёплый ветерок беззвучно влетал в комнату, словно в шутку касался шеи и исчезал в никуда. — Мда, слишком уж тихо. Вроде бы это и хорошо, но я, почему-то, не могу собраться… Горько улыбнувшись, Миррор встал с кресла и сильно потянулся. Он находился в приёмной на первом этаже административного здания. Эту комнату на время отдали в пользование приглашённым извне академии женщине-лектору и ночному сторожу. У дежурящего сегодня учителя возникли какие-то неотложные дела, и он отпросился домой, а Миррор вызвался его подменить. Учительская была для него слишком большой, чтобы спокойно думать, а библиотека уже давно закрылась, поэтому Миррор счёл приёмную наилучшим местом, чтобы тихо поразмышлять в одиночестве. — В любом случае, пока я не сделаю что-нибудь с вот этим, точно не успокоюсь. На столе перед ним лежал листок с ответами. Рядом с ним высилась гора старых словарей и справочников по морфологии, каждый из которых был толщиной в несколько сотен страниц. — Я, конечно, многого ожидал, но накопилась такая куча… «В музыкальном языке Селафено есть не относящиеся к нему неизвестные слова… А может быть наоборот? Есть вероятность, что тот Селафено, которым мы сейчас пользуемся, — лишь ответвление от изначального завершённого языка. В таком случае, слова, записанные в «заметках» Клюэль, относятся к этому самому истинному языку». — Если вся суть песнопений заключается в истинных духах, то такой истинный язык стоит называть мантрами, — полушутя пробормотал Миррор. И в тот же момент… Бум. Что-то коснулась оконного стекла. Миррор сразу же поднял голову. За окном на фоне заполненного чернотой ночи пейзажа была видна чья-то стоящая спиной фигура, одетая в тёмно-фиолетовый плащ. — Кто там?! Одновременно с криком, Миррор подскочил к окну и открыл его. Однако за это время неизвестный уже испарился. «Это был не учитель. Значит, ученик? Нет, я не помню учеников, носящих такой плащ. Да и вообще, им нет необходимости подглядывать за приёмной через окно». — Кто же это был?.. «Я совсем не заметил, что за мной наблюдают. И как давно он там появился-то? Да и вообще, что он высматривал в этой комнате?» — Ну вот, а ведь я только подумал, что сегодня уж слишком тихая ночь.

Часть 2

Мокрый ветер струился по коже. Руфа шёл по мощёной дорожке, рассекая воздух, в котором ещё чувствовалось остаточное тепло. С его сухих губ чуть не слетели слова: «Не люблю такие ночи». «Чуть тёплый, прерывистый ветерок. Слишком уж тихая ночь. Эти застывшие над головой облака. Дни, в которые всё это присутствует вместе, никогда не бывают хорошими. Сердце сильно дрожит от какого-то предчувствия… А кстати, в день, когда исчез Арвир, стояла такая же ночь». Последнего в своей жизни ученика Руфа любил как сына. Он прибыл в академию в том числе для того, чтобы найти зацепки о нём, но никак не ожидал оказаться в настолько похожей ночи. — Клюэль Софи Нэт, хм? «А ведь на деле, я практически не видел её. Только на фотографии, которую показала мне Салинарва на собрании «Ля минор». По приезде в академию я полностью сосредоточился на сборе информации с Адой и Зеа». — Я слишком спешил. Это совсем на меня не похоже. Горько улыбнувшись, старик коснулся закреплённого у него на спине гила. «Я почти не видел лица этой девушки. Смогу ли я вообще различить её этой ночью, в такой-то темноте?» — Ну, как-нибудь да справлюсь. Когда Руфа вышел из медпункта, время приближалось к одиннадцати. «В такое время по академии вряд ли бродит много людей. Ученица явно будет выделяться. Различить её будет легко… Времени достаточно, могу особо не торопиться». С напряжением вглядываясь в окружающую темноту, Руфа двигался в направлении общежитий.

***

— Эй, Клюэль, ты здесь? Если да — отзовись. А если нет — скажи, что тебя нет!.. — крикнула Ада, стоя на дорожке около корпуса четвёртых классов. Девушка десяток секунд стояла на месте, дожидаясь ответа, но услышала только больно бьющую по ушам тишину. — Ну, если бы её было так просто найти, то и проблем бы не было. Сжимая в левой руке гил, Ада двинулась дальше по мощёной дороге. Отведённой ей зоной поисков были окрестности достаточно удалённых от административного здания корпусов третьих и четвёртых классов. Нейт, Мио и Тинка же отправились осматривать территорию около расположенных поближе корпусов первых и вторых классов. «Сейчас Малыш с остальными, наверное, обыскивают корпус первогодок». Аде достались самые удалённые места, поскольку она действовала одна и могла двигаться налегке. Но в любом случае, осмотреть настолько большую территорию всего впятером было очень непросто. И хотя они договорились привлекать к поискам охранников, те вряд ли смогли бы так уж сильно помочь. — Эх, была бы здесь сама Клюэль с её Фениксом, можно было бы поискать с воздуха. Мне тоже стоит побыстрее выучить какое-нибудь удобное песнопение. И всё же… «Клюэль была не в том состоянии, чтобы взять и подняться с постели, однако всё же вылезла через окно и куда-то сбежала. Здесь явно что-то не так. Обычно она никогда бы так не поступила. В таком случае логично предположить, что тут замешано что-то ещё. Неужели похищение? Нет, замок на окне можно было открыть только изнутри». — А-а. Становится всё запутаннее и запутаннее. Как бы всё было просто, если бы это, и правда, оказался просто лунатизм… Ты так не думаешь? Ада очень резко остановилась. Её ноги замерли. Но вот звук шагов исчез на одно мгновение позже. «Слабые навыки преследования. Если хочешь следить за гилшэ, то надо идеально совпадать в звуке шагов». Ада почувствовала странное присутствие сразу же после того, как отделилась от Нейта и остальных. «Значит, оно ожидало, пока я останусь одна?» — Эй, я к тебе обращаюсь, сталкер недоделанный! Не разворачиваясь, Ада перехватила гил обратным хватом и направила его кончил назад. — Сейчас я получу все ответы. Даже если придётся применить силу.

***

Академия Тремия, около корпуса первых классов… — Простите, что вам приходится помогать в поисках так поздно ночью. Этим должны заниматься мы, взрослые, — извинилась стоявшая ближе всех к зданию Тинка. — Это не так. Клюэль — дорогой для нас человек. Разумеется, мы тоже будем её искать. Нейт не сбавляя ходу прошёл мимо остановившейся Тинки. «Какими бы ни были обстоятельства, нельзя бросить её, больную, одну». — Да-да. К тому же, если не будем искать все вместе, то ни за что не найдём Клулу на такой большой территории. — Спасибо, Мио. А кстати, у меня есть к тебе один вопрос. Когда Клюэль поступила в академию, то уже проявляла такой невероятный талант к песнопениям? Например, могла призвать Феникса? «Когда Клюэль поступила в академию, меня ещё здесь не было…» Взгляды Тинки и Нейта сосредоточились на Мио. — Хм, сейчас вспомню, — сказала Мио, задумчиво сложив губы. — Результаты её тестов были такие же, как и сейчас — ниже среднего, но практические навыки были примерно на моём уровне. Но в любом случае: Клулу это Клулу. Наверняка она в тайне тренировалась изо всех сил, так что кто знает… Мио прервалась, затем пробормотала «А кстати…» и продолжила: — После объявления о состязания Клулу сначала выбрала в качестве катализатора краску, потому что она подходила для таких новичков, как мы… Если подумать, то прямо перед состязанием она выглядела до ужаса обычной. — Прямо перед состязанием… Это совпадает по времени с переводом в академию Нейта. — Э?.. Неожиданно услышав своё имя, Нейт перевёл взгляд с Мио на Тинку. — Салинарва рассказывала о вас с большим интересом. Наверно, ты не знаешь об этом, Нейт, но она крайне редко чем-то интересуется. «То, что время моего перевода и момент, когда Клюэль резко улучшила свои песнопения, совпали это совпадение?» — Хо-хо. Такова чудодейственная сила любви Клулу и… — Я же говорил, что всё не так! — Ох, значит мимо? — спросила Тинка, посмотрев на Нейта очень серьёзным взглядом. — Да и в конце концов, Клюэль ведь постоянно спасала меня и всё. — Нет. Уже это само по себе замечательно. Да и твои недавние слова о том, что «Клюэль — дорогой для нас человек» не совсем не к месту? «Э-э… И вы туда же, госпожа Тинка?» — Послушай, Нейт. Когда люди растут, они обязательно на что-то опираются, — кристально ясным голосом сказала Тинка, смотря на Нейта притворно невинным взглядом. — Клюэль спасала тебя, но, думаю, ты тоже в свою очередь поддерживал её. Несомненно, Нейт искренне хотел, чтобы всё было именно так. Но сам он никогда этого не чувствовал. — Не знаю… Но думаю, было бы неплохо, чтобы было так. В любом случае, сейчас было необходимо искать Клюэль. На дверях корпуса первых классов как обычно висел замок. Точно так же как и с окном в медпункте. Его явно никто не пытался взломать. — Похоже, здесь её нет. — Угу. Если бы она куда и пошла посреди ночи, то только сюда. Вряд ли мы найдём её в корпусе вторых классов. — Давайте сперва всё-таки поищем и там. Всегда существует хотя бы маленький шанс, даже если он один на миллион, — сказала Тинка, перехватив поудобнее свой чёрный чемодан. — Интересно, что же на самом деле случилось с Клулу… — безразличным голосом пробормотала Мио. В голове у Нейта проносились сказанные Клюэль слова: «Чем ближе рассвет, тем быстрее растёт цветок». «Она хотела передать мне эти слова и чувства… Рассвет и цветок. Тогда, в медпункте мне одному она сказала: «Возможно, внутри меня находится не Феникс, а нечто иное». Другими словами, «рассвет» указывает на её истинного духа — Феникса — Божественную птицу рассвета? Но тогда что означает «цветок»? В мире есть сотни или даже тысячи цветов. Не думаю, что речь идёт именно о настоящих цветах. Тогда что же это за «цветок»?» — Это же… «А кстати… «Цветы». Я помню, что видел, что-то связанное с цветами. На полу медпункта лежали алые цветы. Это были…» Нейт вспомнил, как в первый день после его перевода Клюэль призвала в лаборатории цветок. Тогда она сказала что-то вроде «Амариллис. Мне с давних пор нравятся эти цветы». «Это были амариллисы. Позавчера, когда я погнался за песней и поднялся на крышу, я увидел там райский сад алых цветов. И хотя они исчезли в одно мгновение, будто иллюзия, я полностью уверен — они были настоящими». — На крыше?.. — А, что случилось, Нейт? «Я не знаю, на какой именно крыше… Но, если песню тогда пела Клюэль, то…» — Госпожа Тинка, Мио! Глазами цвета Ночи Нейт осмотрел своих спутниц. — Возможно, Клюэль находится где-то на крыше.

Часть 3

— Как ожидалось, в мужском общежитии её нет. После того, как облако закрыло лунный свет, Руфа перевёл взгляд обратно на землю. — И всё-таки, с каждым разом я действую всё более и более легкомысленно. «Осматривать термриторию вокруг общежитий я вызвался сам. Мужское-то ещё ладно. Но если какой-то посторонний старик зайдёт на территорию женского так поздно ночью, то его явно не так поймут. Тут бы больше подошла Ада, или та же Мио». — Итак, что же делать? Руфа стоял на развилке. Дорога справа вела к мужскому общежитию, а слева — к женскому. Достав из кармана часы, старик проверил время. До назначенного времени оставалось чуть больше получаса. Если бы он вернулся в медпункт прямо сейчас, то вряд ли бы нашёл там кого-нибудь. «Ничего не поделать… Надо приготовиться к тому, что меня воспримут как нарушителя и обыскать только территорию вокруг общежития». Бросив взгляд на табличку, сообщавшую о начале территории женского общежития, Руфа двинулся вперёд по дороге. Осмотрев мрачное здание с окрашенными в цвет охры стенами, старик обошёл его вокруг. — А кстати, это место мне Ада не показала. На пустой ночной дороге царила ещё более застоявшаяся атмосфера, чем обычно. Вглядевшись, Руфа сумел рассмотреть широкую, напоминавшую площадь лужайку. — Ясно, это задний двор? Ворота решетчатого забора не были заперты, и лишь обдуваемые чуть тёплым ветром проржавевшие прутья издавали режущий уши звук. «Эх, мне очень не нравится сегодняшний ветер». На открытом месте, которое Руфа сначала принял за лужайку, в беспорядке росли одни только сорняки, да высокие деревья протянули ветки во все стороны.. Здесь совсем не чувствовалось искусственного порядка, привнесённого руками человека. — Понятно, это место действительно не очень приятное. Это пустое пространство никогда не накрывала тень какого-либо здания. Вполне естественно, что из-за угрюмой, промозглой атмосферы ученики не ходили сюда. И уж тем более такие соображения были верны для страдающей от высокой температуры и по неизвестной причине впавшей в кому девушки. «Похоже, здесь её тоже нет». В тёмной ночи были видны только длинные тени от возвышавшихся вокруг деревьев. Сколько бы Руфа не напрягал глаза, результат был один, — он не видел ничего похожего на человеческую фигуру. — Ничего не поделаешь, пора уже возвращаться в медпункт… Уже собравшись сдвинуться с места, Руфа вдруг остановился. Нет, остановился не он сам. Ноги старика замерли помимо его воли. Потому что, прежде чем он успел развернуться к выходу, его ушей коснулся звук.

lu…w…i…lis…her…

«Что… это… песня?» Мелодия очень напоминала оратории певчих и всё же чем-то отличалась. Она была обманчиво похожа на известные Руфе оратории, но…

…wi…O…La…Se…ah…

— Что… Что за загадочный напев? Напев был красивым, грустным и торжественным. Руфа не был уверен, что его можно описать, даже собрав все слова этого мира. Внутри этой мелодии, похожей на расстилающийся перед глазами мираж, который невозможно ухватить руками, скрывалась не выразимая никакими словами красота. Руфа впервые слышал такую песню за почти семьдесят лет своей жизни. — Быть не может, Шанте?.. Нет, это что-то другое. Когда он впервые услышал голос дивы из «Ля минор», его сердце содрогнулось. С тех пор, он был убеждён, что среди певчих та обладала самым выдающимся голосом. «Что же это за песня?» Эта мелодия не заставляла сердце дрожать, но овладевала им… Руфе казалось, будто он замер перед бесконечным обрывом, в глубинах которого терялся взгляд. Будто бы он стоит совершенно один перед бесконечным морем, и куда бы он ни бросил взгляд — увидел бы лишь горизонт. Он ощущал себя как человек, оказавшийся в одиночестве перед чем-то невероятно огромным. — Поблизости… Так где же и кто?! И в тот же миг… Жестокий порыв ураганного ветра пронёсся с неба к его ногам. Мелодия на одно лишь мгновение стала неясной. — Сверху! — помимо собственной воли выкрикнул Руфа, чувствуя странное, не знающее предела напряжение. «Там, на крыше женского общежития». Когда Руфа поднял взгляд вверх, то там, в вышине несомненно стояло что-то небольшое, напоминающее человеческую фигуру.

Хи-хи… А-ха-ха.

«Она смеётся?» Такой тёмной ночью и на таком расстоянии он никак не мог видеть выражение лица человека. И всё же Руфа интуитивно понял, что там наверху стоит девушка. Молодая девушка. И к тому же, «она» смеётся. Она смотрит на него с этой высоты и смеётся. — Кто это? Его вопрос никак не мог достичь девушки. Незаметно для себя самого Руфа сжал гил левой рукой. Его правая рука слабо дрожала и, похоже, не могла двигаться.

Хи-хи. Хи-хи-хи… А-ха-ха…

«Не ожидал, что получу настолько вызывающее приветствие». — Но это же замечательно! Руфа безжалостно воткнул гил в тыльную сторону бесполезной правой руки. Дрожь в ней, наконец, унялась, изгнанная острой болью. «Что ж, Зеа, мы с тобой и правда постарели…» Бросив вызов неизвестному существу, Руфа впервые ощутил настолько сильный ужас.

***

— Сейчас я получу все ответы. Даже если придётся применить силу. Когда Ада обернулась, то не увидела противника, чьё наличие она почувствовала, но само присутствие всё ещё было прямо перед ней. «Это же!..» У Ады уже было неясное предчувствие подобного. Почти в один день с нападением Мишдера, в женское общежитие вторгся невидимый враг. И честно говоря, Ада была готова к тому, что встретится с ним вновь. — Я уже знаю твои трюки! Приготовив гил, Ада побежала вперёд, ориентируясь на присутствие. — Не обижай это дитя, — раздалось сопрано, по которому нельзя было определить пол говорящего. «Это же прямо с того места, которое я чуть не проткнула гилом». — Тьфу! Машинально остановив удар, Ада отскочила на несколько метров назад. «Что это был за голос? Неужели сейчас говорило это странное существо?». — Нет. Это дитя не умеет говорить. То место, где не было никого видно, вдруг исказилось, подобно струящемуся от жара воздуху. Затем из ниоткуда возникла похожая на человека тень, постепенно приобретавшая цвет. Первым из пустоты появился тёмно-фиолетовый, ещё более глубокого цвета, чем виноград, плащ. — Хоть Арвир и научил меня ходить бесшумно… я всё-таки не могу двигаться так же хорошо, как он. Миррор Кэй Эндуранс тоже сумел обнаружить меня, — тихо вздохнул человек в плаще, едва заметно покачав головой. На напоминавшем дождевик плаще имелся капюшон. Мишдер пользовался таким капюшоном, чтобы скрыть своё лицо, однако этот человек даже не пытался что-то прятать. — Ты кто такой?.. Не ослабляя бдительности, Ада рассматривала стоявшего перед ней противника. Выглядывавшее из-под капюшона лицо принадлежала мальчику, нет, девочке? На детском лице, по которому было абсолютно невозможно определить пол, выделялись дрожащие чёрные глаза. Волосы почти такого же цвета ровными линиями спускались до плеч и даже немного ниже. Сама по себе причёска напоминала горшок, в который впихнули ещё один поменьше. Человек был примерно одного роста с Адой и явно ниже Клюэль или Сержес. Его в целом хилое телосложение можно было различить даже через плащ. И кроме всего этого, по его сопрано было крайне трудно определить пол. «Нейт?..» Первым на ум Аде пришёл её одноклассник. Хотя и Нейт, и этот неизвестный, оба обладали андрогинным внешним видом, их черты лица, да и стрижка явно различались. Их голоса невозможно было перепутать. Но почему-то по общему впечатлению образы этого человека и Нейта совпадали. — Может быть, ты знаешь кого-то очень похожего на меня? «Правильно. Он прочитал меня по лицу?» — В этой академии… Вот как. Видимо, мы с ним настолько сильно напоминаем друг друга. — С ним? — Ты же подумала о Нейте Йеллемиасе, верно? Услышав эти слова, сказанные безразличным голосом, Ада нахмурилась. — Стой, он же только в конце прошлого триместра перевёлся, так откуда ты его знаешь?! — Объяснить причину, почему я знаю… сложно. Потому что я это я. Никак по-другому не скажешь. Это что-то вроде способа летать у птиц: они его знают, потому что знают. — Кто ты вообще такой? — Моё имя — Xeo [Ксео]. «Слова «Ксео» нет в современном языке. Обычно такое имя нигде не услышать» . — Но ты уже знаешь это слово.

Isa Yer she riena «xeoi» pel [Давай позвоним в колокольчик цвета «ночи»]

Внезапно человек, назвавший себя Ксео, что-то пропел. «Это сейчас была песня?» — Давным-давно… Девочка цвета Ночи исполнила перед мальчиком цвета Радуги песню Начала. И в ней прозвучало моё имя. «Xeo» означает «ночь». Такое имя и правда нечасто услышишь. «Девочка цвета Ночи? Мальчик цвета Радуги?» — Да. Имя «Neight» , которое означает «рассвет», тоже достаточно редкое. Оно происходит из музыкального языка Селафено, а не из повседневного языка. Как будто намеренно игнорируя Аду, Ксео просто рассматривал её пустым взглядом. «Трата времени… От него я ничего не узнаю. Судя по его поведению и манерам, легко сделать вывод — он ни за что не расскажет мне того, о чём я хочу услышать». — Это я поняла. В таком случае, что находится сбоку от тебя? Позади Ксео, словно повинуясь ему, дрожала подобно на струящемуся воздуху пустота. И хотя она была, как и раньше, прозрачной, даже невооружённым глазом можно было понять, что там что-то есть. — Пустотник. И поскольку это дитя такое же слабое, как и я, не обижай его. — Призванное существо?.. — Да, оно призвано моим песнопением. «То есть он — зачинщик всего. Однако… песнопением? Я никогда не слышала о песнопениях, призывающих полностью прозрачных существ. Какого же они цвета?» — В нём нет ничего особенного. Насекомые, птицы, звери… В этом мире есть множество существ, способных сливаться с окружением. И это их продолжение. «Он что, угадывает мои мысли?» Когда Ада пересеклась с Ксео взглядами, то ощутила дискомфорт. Постепенно это чувство становилось всё более отчётливым. Хотя девушка ничего не говорила, собеседник очень точно предсказывал её слова и отвечал на них. «Он читает меня по лицу? Нет, слишком высокая точность предсказаний. Такое чувство, что он видит мои мысли». — Если в нём нет ничего особенного, то не подскажешь мне какого оно цвета? — Wird [Пустоты], — одними губами тихо ответил Ксео. «Пустоты? Это же вообще нельзя назвать цветом». — По заложенному в него смыслу это прозрачный, превосходный цвет. К тому же, ты уже много раз видела цвет, который очень похож на Wird . — Видела? Извини, но я такого не помню. — Это потому что ты фундаментально не понимаешь суть «того цвета». «Мы топчемся на одном месте… Я давно не проверяла время, но мне кажется, что уже пора спешить на встречу с остальными» — Ладно. Я изменю вопрос. Чего ты пытался добиться, посылая это не слишком известное существо в обычную школу песнопений. — Я не собирался причинять кому-либо вред. — Я тебе не верю! Оно ведь напало на меня. И это был факт. Такая провокация должна была заставить противника колебаться, вынудить оправдываться, дабы обелить себя. Однако человек по имени Ксео повёл себя с точностью до наоборот… Он не говоря ни слова очень решительно поклонился. — В тот день ты почувствовала это дитя и последовала за ним. Ты очень хороша в ощущении чьего-то присутствия и не собиралась бросать погоню, ведь так? Поэтому ему оставалось только отогнать тебя… Я очень хотел когда-нибудь за это извиниться. Прошу прощения. «Что он делает? Он что, правда передо мной извиняется?» Подобные слова в такой ситуаций казались Аде каким-то цинизмом. Однако поведение Ксео совсем не выглядело таковым. Он не пытался сохранить внешний вид недолговечной ложью, а искренне, от всего сердца сожалел о своей ошибке. Всё это явно читалось в направленном на Аду взгляде. И в этот раз впечатление от него тоже полностью совпали с образом мальчика цвета Ночи. «Их причёска, цвет волос, цвет глаз, даже форма лица совсем другие, разве нет? Но почему тогда он настолько сильно напоминает Малыша?» — Но ведь это совсем не объясняет, почему оно оказалось в женском общежитии. Прежде чем её уверенность поколебалась, Ада крепче сжала в руках гил. «Да, именно. Почему в академию Тремия, почему в женском общежитии. Даже директор и «Ля минор» уделили так много внимания именно этому вопросу». — Как я уже сказал, я совсем не хотел причинять кому-либо вред. Просто там находился человек, о состоянии которого я хотел узнать. — Состоянии? — Клюэль Софи Нэт. Я хотел понаблюдать за ней. «Из всех возможных вариантов, именно Клюэль?!» — Нет, правильнее было бы сказать за той, кто находится внутри неё, ещё одной clue-l-sophie neckt . «Цветком», который нарушил алый завет — Армаририс, Той кто обнажила клыки на завет. «Находится внутри неё?.. О чём это он?» — Если заинтересовалась, можешь сходить на крышу женского общежития. Мне кажется, что уже пришло время Руфе Онсу Гилшувешеру тоже направиться туда. Но вот встретитесь ли вы с «ней», зависит от «её» настроения. Ксео не просто назвал имя старейшины гилшэ, но даже знал где тот находился. Ада сразу же предположила, что до встречи с ней этот человек уже знал обо всём в академии. И в этой тишине…

lu…w…i…lis…her…

«Песня?..» Услышав внезапно возникшую мелодию, Ада машинально обернулась. Песня звучала очень ясно, хотя рядом с Адой и Ксео не было других людей. «Кто же поёт её?» — Это… мантра Армаририс? Впервые на лице Ксео появилось хоть какое-то выражение. В нём отражалось то ли нетерпение, то ли гнев, то ли горечь. Словно испугавшись, словно разыскивая что-то, Ксео уставился вдаль. Он не моргая смотрел в сторону женского общежития академии. — Что это значит, Армаририс? Почему ты специально поёшь мантру в этот час, в этой академии? Его изящное лицо казалось каким-то одиноким и мрачным.

Часть 4

Пройдя мимо серого забора, Руфа встал перед дверью женского общежития. — Как я и думал — закрыто. Поняв, что дверь накрепко заперта, Руфа мгновенно развернулся. Медлить было нельзя. Сверху, подобно дождю, лились звуки песни. «Пока я слышу её, то могу быть уверен, что на крыше кто-то есть. Однако не понятно, когда этот кто-то уйдёт. В любом случае, мне надо попасть туда как можно быстрее». — Этого было не избежать… Вокруг первого этажа общежития, был выстроен ещё один двухметровый решётчатый забор. Схватившись за него руками, Руфа оттолкнулся от земли и одним прыжком перескочил через него. «Итак, лестница должна была быть на северной стороне». Сегодня, во время разведки вместе с Адой он запомнил план здания. Сжимая гил в левой руке и изо всех сил стараясь скрыть звук шагов, Руфа несся вверх по лестнице общежития. Первый этаж, второй, третий… В мгновение ока, вид снизу стал совсем маленьким. Затаив дыхание, Руфа встал перед последним пролётом перед входом на крышу. И в этот же момент песня внезапно прекратилась. «Неужели меня заметили?» — Раз добрался сюда, то тебя уже не отпущу! Скрывать звук шагов больше не было смысла. Закусив губу, Руфа на полной скорости рванул вверх. И как только он взлетел по лестнице на крышу…

Всё поле зрения закрыли бесчисленные алые цветы.

— Что это?! Руфа в панике протёр глаза. Здесь должна была быть просто крыша и холодный бетонный пол, но повсюду здесь буйно цвели бесчисленные цветы. «Сад на крыше? Нет, даже в этом случае уж слишком…» — Итак, ты пришёл… Руфа Онс Гилшувешер. Подул ветер, и цветы, словно убегая прочь, взметнулись в воздух. Откуда-то зазвучал незнакомый Руфе голос девушки. — Ты знаешь моё имя. Кто же ты? Оглядываясь по сторонам, Руфа подошёл к центру крыши. «Как странно. Голос звучит очень близко, но здесь нет ни одного человека». — Могу я считать, что это ты недавно пела песню? — Ты её услышал? Голос девушки стал немного оживлённее, как будто бы она удивилась и к тому же обрадовалась. — А, понятно. Или ты соприкоснулся с «Рассветом», или же это влияние Радужного из вашего «Ля минор». Но в любом случае, я рада, что моя песня достигла тебя. «Радужный из «Ля минор»… Это, наверно, о Ксинсе. Но почему вдруг возникло его имя? И кроме того, на кого указывает слово «Рассвет»?» — И что же ты здесь делала? — Угрожала. — Угрожала? — Да. Потому что пришёл Xeo . «Xeo? Надо вспомнить это слово. Верно, на музыкальном языке Селафено оно означает «ночь»». — Кто такой Ксео? — А, так ты искал Ксео? В голосе послышался смех. — В таком случае могу дать ценную подсказку. Я покажу тебе кое-что хорошее. Затем по холодному ночному небу разнёсся звон колокольчика. Это был тихий и лёгкий звук, похожий на удар по стеклянному сосуду. Его музыка была неясной и призрачной, готовой вот-вот раствориться в лёгком ветерке. И одновременно со звоном, пространство будто треснуло, и в нём появились разломы. Прямо в воздухе нарисовался узор в форме круга, а из разломов вырвалось ослепительно яркое сияние. — Это свет песнопения?.. «Что за чушь? Значит эти разломы в воздухе — канал?» Оставив после себя звук, напоминающий бьющееся стекло, свет канала разделился на мелкие частицы и исчез. А вскоре и сами частицы одна за другой поднялись в пустое, окрашенное в цвет Ночи небо и постепенно растворились там. Затем на глазах у Руфы окружающую его пустоту исказило нечто, напоминающее струи горячего воздуха. «Я наткнулась на полностью невидимого противника», — пронеслись у него в голове слова Ады. Руфа рефлекторно направил гил в сторону искажений. «Так это и есть то загадочное существо, о котором говорила Ада!» — Не пугайся ты так. Это дитя призвала я. Оно ничего не сделает. — Это призванное существо или что?.. — Да, призванное существо. Ксео зовёт их пустотниками. Разве не замечательно, что их можно так легко отыскать? «Здесь не было чего-то похожего на ораторию. Я даже про катализатор ничего не знаю. Кто же может сразу поверить в такое песнопение?» — О, но ведь ты уже слышал от Ксинса о цвете песнопений, который бесконечно напоминает Wird . «От Ксинса? В последнее время я слышал от Ксинса только то, что в этой академии есть мальчик по имени Нейт, который владеет еретическом цветом песнопений». — Да, именно. Wird — это прозрачный цвет, который отражает мир таким, какой он есть. А сочинённый Евой Ezel [Ночь] — это прозрачный и сверкающий цвет, который отражает прозрачное сияние вселенной таким, какое оно есть. Суть обоих цветов — отражающее мир зеркало, и поэтому они бесконечно близки. Как будто опьянённый собственными словами, девичий голос продолжал говорить: — Похоже, что Ева и Армадеус намеренно не стали этого объяснять, но… Интересно, что вы теперь собираетесь делать? С нынешними песнопениями цвета Ночи, пока вы не осознали их суть, у вас нет способов победить лазутчиков серых песнопений. «Ева, Армадеус, а теперь лазутчики?» Мысли в голове Руфы пришли в панический беспорядок из-за всех услышанных им впервые слов. — Всего лазутчиков тринадцать. Двенадцать из них очень прямолинейны, но вот последний предельно низкий трус. Он будет скрываться до самого конца, пока не станет слишком поздно. — Кто ты такая?.. Стало бы намного проще, если бы ты показалась сама. — выкрикнул Руфа в пустое небо, прервав слова девушки, которая не собиралась останавливаться. — Ох. Но ведь я и раньше встречалась с тобой много раз, десятков раз, даже сотен. — Что это значит?.. — Ты просто забыл. Поэтому я больше ничего не жду от тебя. Потому что я уже определилась с тем человеком, которому могу всё доверить. Руфа интуитивно понял, что слова «ничего не жду» были прощанием. — С-стой! Тьфу! Танцевавшие в воздухе алые цветы сорвались с крыши и унеслись в ночную даль. А затем почти в тот же момент… Прямо за спиной у Руфы раздался звук падения. На бетонной поверхности лежала высокая девушка примерно такого же возраста, что и Ада. Цвет её волос был таким же, как и у росших здесь недавно алых цветов. Она была одета в больничную белую одежду. «Быть не может, это Клюэль Софи Нэт?» Внезапно пропавшая из медпункта девушка почему-то оказалась здесь. «И все же, какая она красивая…» Подняв бессознательную девушку, Руфа горько вздохнул. «У неё чистый облик это да, но сейчас, во сне, она обладает ещё и какой-то потусторонней, не телесной красотой, которая очаровывает людей. Я не знаю, что именно так красиво, но не могу унять дрожь. Когда я смотрел на фотографию из доклада Салинарвы, этой дрожи точно не было». Руфа впервые видел человека, который выглядел настолько прекраснее в момент сна, а не бодрствования. — Но у меня нет времени об этом думать… Руфа закинул девушку, которая была выше его ростом, себе на спину и стал поддерживать её правой рукой, а в левую взял гил. Время было близко к полуночи. Ему надо было спешить к месту встречи. — Ну вот и что я им скажу? «Привлечённый песней, я поднялся на крышу, но дал загадочному человеку сбежать, а на его месте я обнаружил Клюэль… Даже у меня случаются ужасающие ошибки».

***

— Вот значит что… Поскольку я попытался войти в контакт с Клюэль Софи Нэт, Ты специально появилась и стала мне угрожать, Армаририс? Ты воспользовалась мантрой только ради насмешки. Ты просто представилась и «поболтала» со мной. Отведя взгляд от женского общежития, Ксео горько улыбнулся и пожал плечами. «Армаририс?» Ничуть не изменившись в лице, Ада мысленно нахмурилась. — Цветы, которые любит Клюэль Софи Нэт, называются амариллисы, и в то же время истинный дух, которого она носит в себе, зовётся так же — Армаририс * . Ты знала, что на языке цветов «амариллис» значит «болтовня * »? «Амариллис… цветок с алыми лепестками. Я видела, как Клюэль иногда призывала его на тренировках». — Чем ближе рассвет, тем быстрее растёт цветок… Феникс был призван уже три раза, и всё равно это слишком рано. Значит, Клюэль Софи Нэт настолько замечательный сосуд? Тон голоса Ксео ничуть не изменился, но вот уголки его губ едва заметно приподнялись. Он не смеялся, не насмехался и не улыбался. Выражение его лица было самоуничижительным. — Я расскажу тебе одну историю. Однажды, один единственный раз в истории, человек сотворил чудо и превратил себя в истинного духа. «Человек... в истинного духа?!» — Правда это или ложь, решать тебе. Но я хочу, чтобы ты задумалась: в чём разница между людьми и истинными духами? Одни призывающие, а другие — призываемые? Суть не в этом. Потому что и люди, и истинные духи — «все пробуждающиеся дети» — все они в равной степени есть «все заветные дети». Ксео говорил так, словно пытался убедить Аду. Он был похож на поэта, зачитывающего вслух своё произведение. — Вот и в наши дни существует девушка, которая носит в своём сердце спящего истинного духа. Этот истинный дух, как «цветок», получает силу расти каждый раз, когда она исполняет песнопения. Именно поэтому она изначально боялась пользоваться песнопениями. Да, это твоя одноклассница, девушка с алыми волосами. По описанию «Девушка с алыми волосами» Ада могла вспомнить только одного человека. — И всё же, она попала в обстоятельства, которые принудили её пользоваться песнопениями. Потому что другого презумптивная судьба допустить не могла. И поэтому девушке пришлось встретиться внутри себя с пробуждающимся истинным духом. «Состязание, исследовательский институт во время школьной поездки, затем нападение Мишдера. Действительно, за этот месяц с чем-то Клюэль исполняла необычные песнопения одно за другим. Но ведь чем больше она их исполняла, тем больнее ей становилось!» — Именно. Её сердце разрывается от конфликта между Клюэль Софи Нэт и истинным духом. Это и есть причина того, что она внезапно потеряла сознание. «Это не те сведения, в которые можно поверить сразу же. Но приняв такое объяснение, можно стройно объяснить все с трудом связывающиеся вместе загадки. Правдоподобность высока». — Вот и всё, что я могу сказать. Если истинный дух и сознание Клюэль продолжат сталкиваться друг с другом, то сосуд, именуемый Клюэль, будет разбит до основания... — …! «Высокая температура и кома. Все понимают, что Клюэль долго не продержится». — Что нужно сделать?! Что нужно сделать, чтобы Клюэль… — Этого я и сам не знаю. Хотя и мне тоже нельзя потерять Клюэль Софи Нэт сейчас… «Так и знала. Значит, он тоже нацелился на Клюэль?» — Я так и не услышала твою цель. Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что тебе необходима Клюэль. — В настоящий момент речь идёт, наверно, о продолжении существования песнопений. Как для песнопений цвета Ночи настройщиком стала Ева, так и песнопениям Пустоты нужен свой настройщик, — объявил человек по имени Ксео безразличным, без единой примеси эмоций голосом. — Сейчас истинного духа Пустоты носит в себе Клюэль Софи Нэт. И в этом заключается серьёзная проблема. Если Клюэль и обитающий внутри неё истинный дух продолжат сталкиваться друг с другом, естественно, это затронет песнопения Пустоты. Но если проблемы возникнут у песнопений Пустоты, являющихся началом песнопений, то как ты думаешь, что случится с происходящими из Пустоты пятью цветами? — Пятью цветами песнопений?.. «Если истинный дух Пустоты исчезнет, то это повлияет на песнопения Пустоты. Но затем это как-то затронет остальные цвета?» — Я не знаю, что произойдёт, если это действительно случится. Но разумно считать, что ничего хорошего в этом феномене не будет. «Пока я всё понимаю, но всё равно не могу определить его настоящие цели. Нет, я не только не могу прочитать не только его эмоции, но даже предположить пол и возраст. Внешне он выглядит таким же учеником, как и я, но в нём чувствуется такое спокойствие, будто ему несколько сотен лет». — Арвир сказал то же самое: «В конце концов, чётко определись, парень ты или девушка?» Но я думаю, что мне в целом всё равно. Что касается возраста, могу ответить, что я «моложе Арвира». На лице Ксео проявилось слабое смущение. — Арвир? Неужели!.. — Да, это тот Арвир Хелвелунт, которого ты знаешь. Он один из немногих моих знакомых. Положив одну рук на грудь Ксео улыбнулся. Впервые с момента их встречи Ада видела, как Ксео улыбается. — Где он?.. — с трудом сдерживая ярость, спросила Ада сквозь сжатые зубы. — А кстати, он попросил меня передать тебе «его наилучшие пожелания». — Что за чушь! — рявкнула Ада нацелив гил в горло собеседнику. — Какие ещё наилучшие пожелания, когда он взял и исчез! Он должен знать, как сильно дедушка Руфа, я, да и все остальные волнуются! — Мне кажется, он сказал: «Если мы встретимся сейчас, то мастер Клаус серьёзно меня изобьёт, так что я на время спрячусь». — Где Арвир?.. — Этого… — начал было отвечать Ксео, но внезапно прервался и широко распахнул глаза. Затем он стал оглядываться по сторонам, будто полностью позабыл о существовании Ады. Он и сейчас сохранял спокойствие, но его поведение выглядело так, словно он с опасением осматривается вокруг. — Всё понятно. Причина появления Армаририс ещё и в этом, — произнёс Ксео, сощурив совершенно чистые чёрные глаза. — Ты, наверно, знаешь мужчину по имени Мишдер, который владеет серыми песнопениями. — Ага, хотя лучше бы не знала. — Похоже, он коснулся чешуи Царабеля. Это изначальный катализатор и он же находится внутри «яиц». По всей видимости, вступив в реакцию с серыми песнопениями, чешуя придала существам Мишдера свойства песнопений Пустоты. «Всё больше и больше невообразимого. Я своими глазами вижу, что вот этот вот Ксео владеет песнопениями Пустоты. И я могу признать реальность их существования. Но что значит «серые песнопения Мишдера получили свойства Пустоты»?» — Что ты имеешь в виду? — Это значит, что серые песнопения превратились в нечто иное. Ты же знаешь, что если коснуться «яйца», песнопение исполнится принудительно? На самом деле катализатор внутри них предназначен для песнопений Пустоты. Он существует для призыва Армаририс. «У Мишдера было серое «яйцо». Как говорил он сам, это совершенный катализатор. Так значит, оно изначально является катализатором песнопений Пустоты?» — Скорлупа «яиц» сдерживает эффект этого катализатора. Но по той же причине, когда Мишдер коснулся катализатора напрямую, его серые песнопения получили свойства Пустоты. Сам Мишдер ещё находится на Царабеле, но его призванные существа уже пробрались сюда, в академию. Поправив капюшон, чтобы скрыть лицо, Ксео отвернулся. Его тело стало быстро сливаться с окружающим пространством, подобно находящемуся рядом с ним пустотнику. — Стой! Сбегаешь?! — К сожалению, я не умею пользоваться песнопениями, которыми можно противостоять лазутчикам. И кроме того, похоже, что Армаририс тоже наблюдает за этим. Присутствие Ксео становилось неясным, его тело сливалось с окружающим воздухом. Наконец, осталась только накрытая капюшоном голова. — Вам лучше быть осторожными. Цель этих серых лазутчиков — Клюэль Софи Нэт. Они подданные, ищущие своего короля Ластихайта, которого однажды запечатала Армаририс. Они точно перепутают Клюэль с Армаририс и нападут на неё. «Они пришли за Клюэль?» — Они уже здесь… Сказав это человек по имени Ксео исчез, а вскоре… Откуда-то издалека прозвучал странный рык, похожий на проклятие:

ars la azy peg Weo [Верни… короля]

↑ Прим пер: Здесь необходимо пояснить, что на японском название цветка и имя персонажа действительно записаны одинаково アーマリリス [а:маририс]. По всей видимости, автор не знал как пишется амариллис на английском, когда записывал имя персонажа на селафено Armariris. На мой взгляд, для мира новеллы язык Селафено первичнее, поэтому имя персонажа и названия цветка в переводе не совпадают

↑ Ни в одном из языков цветов такого значения у амариллиса нет. Обычно он обозначает «гордость, неприступность», а в японском языке цветов — «застенчивость, робость»

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пятый аккорд: Армаририс танцует, настройка мира сбивается

Часть 1

«Клюэль…» Нейт обеими руками крепко сжал ладонь так и не пришедшей в себя девушки. Он стоял там, где все и договорились встретиться повторно — у входа в административное здание. Спустя десять минут после назначенного времени старейшина Руфа принёс на спине разыскиваемую девушку. — Клулу была на крыше женского общежития? В ответ на вопрос ошеломлённой Мио, Руфа с таким же недовольным видом кивнул: — Да, но и я сам совсем не могу понять, как это произошло. — Но как вы узнали, что Клюэль на крыше, господин Руфа? «Ночью охрана общежитий особенно строгая. И уж тем более, когда на территорию женского общежития вошёл старик. Никто не пошёл бы туда, не имея уверенности, что Клюэль находится на крыше». — Этого я и сам не знаю. «Не знает? Как вообще возможно, чтобы нашедший её человек не знал этого?» — Старче, это совсем на вас не похоже, — натянуто улыбнувшись и сложив руки на груди сказала Тинка. — Нет, я серьёзно. Внезапно раздалась песня, словно приглашая меня взобраться на крышу того общежития. «Песня?» — Так, к слову, что это была за песня? — Она неописуемая… да, эту мелодию не выразить никакими словами. Торжественная, таинственная… Казалось, что внутри её одинокого холода скрывается красота. «Я слышал точно такую же! Именно из-за её я тогда и поднялся на крышу корпуса первых классов. Песня. Цветы. То место, где оказалась Клюэль — оба случая очень похожи. Это значит…» — Однако Ада опаздывает… — задумчиво вздохнула Тинка, прервав мысли Нейта, прежде чем он пришёл к какому-то выводу. К назначенному времени встречи опоздал не только Руфа. Отправленная на поиски к корпусам третьих и четвёртых классов Ада тоже до сих пор не появилась. — Ага, но это потому что Ада отправилась в самое дальнее место, — сказала Мио, заложив руки за спину и оглядываясь по сторонам. — Нет, она пришла, — ответил старейшина. Первым с той стороны, куда он смотрел, показалось длинное металлическое копьё. Вскоре в свете ночных огней стало возможно различить бегущую фигуру Ады, несущей под мышкой гил. На бегу девушка хватала ртом воздухом, что было очень необычно для неё. — Ч-что? Вы нашли Клюэль? — спросила почему-то удивлённая Ада, увидев Нейта, несущего Клюэль на спине. — Да, господин Руфа отыскал её на крыше женского общежития. — Вы шутите… И правда там? Услышав ответ, Ада закусила и скривилась. «Что-то не так…» Нейт пристально всмотрелся в гримасу на изящном лице Ады. Обычно она просто бы обрадоваться тому, что Клюэль нашли. Но сейчас девушка почему-то сжимала кулаки, словно была чем-то раздосадована. — Ада, у тебя сильно сбилось дыхание. Может не стоило так гробить свою выносливость и нестись сюда так быстро? — Нет… всё впорядке. Ада лишь покачала головой в ответ на вопрос вставшей рядом с ней Тинки. — «Если заинтересовалась, можешь сходить на крышу женского общежития», да? Что за чушь! Так он и правда предвидел всё от начала и до конца? — Он? Ада резко перевела взгляд на Нейта. — Малыш, ты знаешь человека по имени Xeo ? « Xeo ? На музыкальном языке Селафено это значит «ночь». Очень сильно напоминает моё имя Neight [рассвет]». — Нет, он один из учеников академии? — Скорее всего, нет. Он очень странный. Непонятно даже парень это или девушка, но он интересовался Клюэль и тобой, Малыш. «Мной и Клюэль?..» — Он был жутковатым и, похоже, знает намного больше нашего. По его словам, то невидимое призванное существо, с которым я столкнулась в женском общежитии, зовётся пустотником. Кроме этого он сказал, что лазутчики серых песнопений получили свойства песнопений Пустоты, но кто такие эти лазутчики… я не слишком понимаю. Когда Ада собралась продолжить свою речь… — «С нынешними песнопениями цвета Ночи у вас нет шансов победить лазутчиков серых песнопений», — вместо неё заговорил до сих пор сохранявший молчание старик. — Дедушка Руфа? — Я услышал нечто подобное на крыше женского общежития. Разговор был очень туманным, но, учитывая рассказ Ады, не могу утверждать, что сказанное ложь. «Победить серых лазутчиков нынешними песнопениями цвета Ночи невозможно?..» — Но что это значит: победить или не победить? Я вроде бы ни с кем не соревнуюсь. — Ксео, кажется, говорил, что призванные существа Мишдера нацелились на Клюэль. На этих словах взгляд Ады резко стал острым. «Лазутчики серых песнопений?.. Серые песнопения… Недавно в библиотеке мы уже отбили их атаку. Но теперь они получили свойства песнопений Пустоты. Моими нынешними песнопениями цвета Ночи их победить невозможно… Другими словами, нынешний я не способен защитить Клюэль?!» — Я ни за что с этим не соглашусь... Почувствовав скопившуюся в горле горечь, Нейт через силу проглотил её. Он даже не знал что такое эти лазутчики, и все же злость от насмешки над оставленными его мамой песнопениями цвета Ночи и досада от заявления, что он не может защитить Клюэль, давили ему на сердце. — Дедушка Руфа, это, наверно, сказала Армаририс? «Армаририс… амариллис… Последние несколько дней у меня в голове постоянно крутится название этого цветка». — Кто знает… Та, с кем я разговаривал не назвала своего имени. Казалось, что она полностью игнорировала меня. Те, на кого она обратила внимание — это упомянутый сейчас Ксео и, наверно, ты, Нейт. «Ксео и я…» — Я хорошо помню, как она сказала, что песнопения цвета Ночи и песнопения Пустоты очень похожи. «Существует ли вообще цвет, похожий на называемый ересью цвет Ночи?» Нейту было непросто в такое поверить. С тех пор как умерла мама, он остался единственным песнопевцем Ночи. Он думал, что это одинокий цвет, в котором никого больше нет. — Эй-эй погодите чуток! Слишком сложно. Голова сейчас взорвётся, — воткнув гил в землю, вскрикнула Ада с болезненным выражением на лице. — Сначала появился Ксео, владеющий песнопениями Пустоты. Затем некто, с кем дедушка Руфа разговаривал на крыше. Предположим сейчас, что её зовут Армаририс. Оба они всё время думают о Клюэль. Всё это я услышала от Ксео. Ада осмотрела лежавшую на спине у Нейта Клюэль, а затем и самого Нейта. — Ещё одна вещь, которая беспокоила их обоих — Малыш и его песнопения цвета Ночи. Судя по тому, что дедушка Руфа услышал от Армаририс, песнопения цвета Ночи и песнопения Пустоты напоминают друг друга. А дальше... ну… Аде стало трудно говорить, и её голос ослаб. Но то, что она хотела сказать было очевидно. «А дальше то, что нынешними песнопениями цвета Ночи победить лазутчиков серых песнопений невозможно. Но почему так? Потому что я не замечаю чего-то важного?» Тайн становилось всё больше. Не зная даже с какого конца ухватиться за них, чтобы прийти к решению, Нейт получше перехватил лежавшую у него на спине Клюэль. И в этот миг…

ars la azy peg Weo [Верни… короля]

Подул чуть тёплый ветер. Он казался дыханием какого-то свирепого зверя и нёс с собой вонючий запах разлагающихся отходов. — Э… Э… это сейчас был ветер? — спросила Мио, встревоженно оглядываясь по сторонам. Её остановил рык старика: — Никому не двигаться! И в тот же момент оба гилшэ пришли в движение. — Здесь что-то есть… Придя к такому выводу, Ада сразу же взяла гил наизготовку. «То есть это был не просто ветер?» Сколько бы Нейт не вслушивался, ему был слышен только шорох листвы. Как бы он не напрягал глаза, вокруг простился лишь обычный ландшафт академии. — Не знаю кто ты, но немедленно покажись! — выкрикнул Руфа. Затем, достав из кармана округлый камень, старик резко швырнул его в пустое пространство перед собой. Бум. Камень ударился о пустоту. — Ада, там! Ещё до команды старейшины, девушка-гилшэ уже прыгнула вперёд. С гилом в одной руке Ада резко сократила дистанцию, будто проскользнув по земле.

В версии с изображениями тут находится картинка. Текучим движением она взмахнула копьём. И сразу же после… — А!.. Девушка внезапно отлетела в сторону. — Ада! Нейт впервые увидел Аду упавшей от удара. — Больно… Ксео не солгал: эта тварь посвирепее пустотника. Ада пошатываясь поднялась. Было похоже, что она едва-едва успела защититься от невидимого удара с помощью гила. — Ада?! — воскликнула Мио — Мио, не двигайся. Здесь есть что-то невидимое. Я немного расслабилась и пропустила удар. Оно не одно! Их пять… Нет, даже больше. Нас уже окружили! Словно в унисон с предупреждением Ады, свист ветра стал сильнее. «Что-то невидимое… Так это и есть лазутчики? Невидимые призванные существа?»

аrs la azy peg Weo [Верни… короля]

Похожий на проклятье звук музыкального языка Селафено прозвучал так близко, что казалось, будто шепчут на ухо. Это была не песня, а хор чистой ненависти. «Это же прямо за спиной у меня и Клюэль…»

Ruguz [Песня Синего]

Перед глазами Нейта, словно закрывая его и Клюэль, возникла тонкая плёнка воды. А затем она почему-то очень сильно выгнулась. Похоже, что призванная неизвестно кем плёнка заблокировала атаку незаметных для глаз лазутчиков. «Чьё это было песнопение?» Раздался монотонный, словно подавляющий эмоции, мужской голос: — Будь вы обычными учениками, я бы сделал вам выговор, потому что вот такая спокойная ночь — время шлифовать свои знания. Учитель в синем костюме умелым движением поправил очки. — Господин Миррор! — Нейт Йеллемиас? Что-то я совсем не в курсе происходящего, да и запоздал немного... Нейт посмотрел туда же, куда и Миррор. Там, в десяти метрах от них Ада рубила гилом пустое пространство. Раздался звук столкновение чего-то твёрдого. Казалось, что металлическое копьё ударилось о каменную статую. — Малыш, Мио, они пришли за Клюэль! Немедленно уносите её отсюда! — разорвал ночь сердитый крик Ады. «Их цель — Клюэль?» Но прежде чем Нейт попытался обдумать причину этого, кто-то хлопнул его по плечу. — Насколько я помню доклад Салинарвы, за общежитиями находится горный лес, в котором можно спрятаться, — сказала Тинка, державшая в руках чёрный чемодан. — Если ты знаешь, кого должен защищать до самого конца, много слов не требуется. В этой неразберихе мы можем задеть друг друга. Поэтому каждый должен заняться своим делом, — произнёс Миррор, достав из кармана колбу с синей жидкостью. — Я сейчас вспоминаю прошлое. Взрослые и правда неуклюжи. Мы редко вспоминаем прошлое, но когда вспоминаем — испытываем нестерпимую ностальгию. — Э? — Когда я смотрю на тебя, то вспоминаю Евамари. Как странно. Когда ты только перевёлся сюда, это чувство было не так сильно. Привычное интеллигентное выражение лица Миррора немного исказилось, уголки его губ чуть-чуть приподнялись. — И я, и Зессель, и Энн — все мы тогда не верили Евамари. Хоть мы все и были в одном классе, она осталась совсем одна. И поэтому… тебе ни за что нельзя позволить пойти по стопам нашей одноклассницы. Раз эта девушка тебе дорога, ты должен защищать её сам. В словах Миррора не было ни раскаяния, ни сожаления. Его взгляд был устремлён только вперёд. — Тогда я не смог никому помочь. Но сейчас я приложу все свои скромные силы. Здесь разберёмся мы. И поэтому, Нейт Йеллемиас, мы ведь можем доверить Клюэль тебе? Нейт пристально смотрел на лицо учителя, казавшееся то ли очень молодым, то ли лукавым. — …Да.

Часть 2

Тёмное-тёмное пустое пространство. Очень холодный, почти ледяной ветер беззвучно проносился по пустоте. В этом изолированном месте не было видно даже тоненького лучика света от звёзд или луны. — Вышедшие из-под контроля «яйца», нападение Мишдера… Затем появился Ксео, а сразу за ним лазутчики. Эту академию посещает одна катастрофа за другой. Ты так не думаешь, Клюэль ? — с каким-то цинизмом спросил голос, почти такой же, как и у самой Клюэль. — Но если искать причину всего этого, то, наверное, она во мне. Потому что сбившаяся настройка мира мне на руку. «Это не Феникс. Этот тот голос, который постоянно шепчет мне что-то вместо него… Кто ты?» Голос Клюэль не нарушил тишину пустоты. Она задала вопрос лишь в глубине своего сознания. — Я — «цветок». Та, кто вечно обнажает клыки на завет глупой «ночи». Я — фрагмент души, который ищет рассвета, желает рассвета и который должен защитить тебя. «Ты… защитить меня?» — Да, моя цель и правда только в этом. «Мне не нужна такая помощь… Мне и раньше было неплохо. Оставь меня». — Прошу, пожалуйста, поверь мне, дорогая моя Клюэль. В голосе возникла грусть. Он был очень-очень жалобным, что казалось, будто плачет ребёнок. Но при всём этом он был подобен самой холодной, самой напряжённой мелодии.

— Пожалуйста, не бойся, прими меня, Клюэль. Потому что я всем сердцем люблю тебя… Я всем сердцем сочувствую тебе… Я сама защищу тебя от всех жестокостей этого мира. От всех врагов. От всех оружий. От всей боли. От всех страданий. Потому что ни короли с длинной родословной, ни одарённые мудрецы, ни заслуженные солдаты, ни глупые преступники, ни великий рок, ни изменчивые причины и следствия, ни запланированные исходы, ни злые шутки судьбы, ни насмешки будущего, ни зависть настоящего, ни ненависть прошлого, ни одно забвение, ни один завет — ничто не сможет ранить, повредить, или ограничить тебя. Потому что в дни похожего на сон покоя, и предвещающих катастрофу бурь, и бесконечных холодных дождей, и пустынных ветров, и безумной летней жары, и морозящих тело снегов я буду ближе всех к тебе и буду приглядывать за тобой. Потому, что находясь глубоко в твоём сердце, я единственная наблюдаю за тобой. Потому что я ближе всех к тебе, потому что я сильнее всех, потому что я понимаю тебя лучше всех, потому что я знаю тебя лучше всех. Потому что всего этого и того, чтобы ты выбралась из своей скорлупы, я желаю больше, чем кто-либо ещё. Да. Таковы наши с тобой истинные песнопения — музыка Нового Завета великой матери. Другими словами, мой подарок — мантра Армаририс .

— Поэтому и ты подари мне покой. «Я не понимаю о чём ты говоришь… Я никому не могу подарить такие невероятные вещи вроде покоя». — Нет, твои песни добрее, чем у кого-либо ещё. Но ты алая, а я — пустая. Ну же, наполни пустую меня, дай мне услышать спокойную колыбельную.

Часть 3

Сколько бы Нейт ни старался, он никак не мог успокоить дыхание. Ноги ныли от усталости, а зрение стало размытым и не прояснялось. Они бежали от административного здания к общежитию, от общежития к находящемуся за пределами территории академии горному лесу. Но на входе в лес ноги Нейта отказались двигаться дальше. Сколько бы он ни молился в своих мыслях: « ещё шаг вперёд, хотя ещё бы один шаг», — тело не повиновалось ему. — Нейт, позволь всё-таки мне... Нейт уже много раз упрямо отказывался от предложения Тинки. — Нет, прошу вас, оставьте это мне… Я смогу нормально идти. Много раз глубоко вдохнув, Нейт наконец-то смог сделать один единственный шаг. Затем ещё один, пока ноги не успели остановиться, затем ещё. Нейт медленно шёл вперёд, неся на спине Клюэль. Останавливаться больше было нельзя. Он чувствовал, что если ещё хоть раз вот так вот замрёт, то уже точно не сдвинется с места. «Что же всё это значит? Существование невидимых призванных существ, зовущихся лазутчиками, — неоспоримый факт. Это я видел своими глазами. Но почему они появились в академии? Если верить словам Ады, то эти загадочные существа пришли за Клюэль. Зачем она им? Одгнако даже если это правда… Я ни за что, ни за что не оставлю Клюэль в опасности». — Поэтому будь спокойна. Лежавшая у него на спине девушка не ответила. Нейт чувствовал температуру её тела. Она была без сознания, и её мучил жар. Нельзя было бесконечно таскать Клюэль на спине. Надо было найти какое-нибудь укромное место, где девушка смогла бы спокойно отлежаться и прийти в себя. Впереди по ночной дороге виднелся густой горный лес. — Уходим в лес. Если мы спрячемся в этой чаще, нас будет намного тяжелей найти, — сказала Тинка, достав из чёрного чемодана фонарик. — Вы и такие вещи с собой носите? — Да. Как независимый биолог призванных существ я часто забираютсь в отдалённые уголки континента. В этом смысле я похожа на Ксинса, но вот пользоваться песнопениями так и не научилась, поэтому-то и приходится носить кое-какие предметы первой необходимости с собой. — Интересно, в порядке ли Ада и господин Миррор? — медленно проговорила Мио, словно вдруг вспомнив что-то. Нейт понимал её настроение. Им противостояли свирепые невидимые существа, и к тому же их количество было неизвестно. Было совершенно очевидно, в насколько тяжёлой ситуации они оказались. — Там двое гилшэ, любящих самоубийственные атаки, и их прикрывает синий певчий. Нам остаётся только верить. Поскольку враг неизвестный, приходится рассчитывать только на накопленный ими опыт. В словах Тинки чувствовалась сила. И всё же её глаза дрожали, в них была заметна тревога. По её взгляду становилось ясно, — ситуация в битве никак не была хорошей.

***

Услышав звук водяных брызг, Миррор сразу же отклонился в сторону. Почти в тот же момент рядом с его ухом пронеслось что-то острое. Несколько волосков Миррора, срезанные то ли давлением воздуха, то ли лезвием противника, унеслись в темноту ночи. «В буквальном смысле на волосок от смерти». Сжав губы, Миррор приземлился после прыжка на залитую водой дорогу. Насколько он знал, у живых существ было два вида невидимости. Первый — мимикрия. Бабочки и птицы приобретали цвет окружающей их природы . Второй представляли существа, которые делали своё тело полупрозрачным. Медузы, планктон, даже хрусталики человеческих глаз были прозрачными. — Но эти не относятся ни к одному из двух… Враги были примерно человеческих размеров или даже чуть больше. Но даже с таким крупным телом они оставались совершенно невидимыми для глаз. Даже, если учесть темноту ночи, в свете фонарей был виден только сам Миррор. «Они отражают световые лучи? Нет, похоже не совсем так. Мне они почему-то кажутся какими-то бесплотными, будто сражаюсь с противником, который находится по ту сторону зеркала. Вот именно, кажется, что они существует отдельно от законов нашего мира».

Ruguz [Песня Синего]

Миррор ещё раз залил огромным количеством воды уже высохшие места дороги. На земле образовалось тонкая водяная плёнка, как после прошедшего ливня. Вновь послышались брызги. По воде пробежали мелкая рябь. «Один спереди, два сзади. Вокруг меня всего три призванных существа». Где-то вдалеке раздавались металлические звуки. Миррор сейчас никак не мог обернуться, но понимал, что на некотором расстоянии от него упорно сражаются двое гилшэ. — Как и ожидалось от тех, кто зовётся «гилшувешер». «Похоже, те двое сражаются, полагаясь на ощущение присутствия, но я не владею подобными трюками, поэтому не могу определить местоположение противников. Осталось последнее средство. Но насколько его хватит?» — Значит, скоро я не смогу даже тянуть время? «Эх, вот если бы я мог узнать точное расположение врагов…»

***

— Здесь было такое место? Ни сияние звёзд, ни свет фонарей академии не проникали внутрь горного леса. За те два месяца, которые Нейт учился в академии Тремия, он ещё ни разу не заходил так далеко. — Я знала об этом лесе, но сама впервые захожу сюда, — сказала Мио, не переставая вертеть головой по сторонам. «И всё же это место жуткое». Хотя никакого дождя не было, к ботинкам Нейта постоянно приставала грязь, создавая тем самым неприятное липкое ощущение. От похожей на туман водяной взвеси, наполнявшей воздух, мальчик чувствовал почти что удушье. — Тут как-то противно… — тихо пробормотала Мио дрожащим голосом. — Хотелось бы, чтобы среди нас был кто-то хорошо знающий этот лес. Однако делать нечего — нам нужно двигаться вперёд. Не на мгновение не останавливаясь, Тинка отломила ветку у дерева — Госпожа Тинка, это зачем? — Это метка на тот случай, если мы зайдём слишком далеко и потеряемся. Правда, нужно знать меру, чтобы эти лазутчики не обнаружили нас, даже если последуют за нами в лес, — ответила идущая во главе Тинка. — Нейт, Мио, сможете пройти ещё немного? Немного перехватив лежащую у него на спине Клюэль, Нейт согласно кивнул. — Угу, я тоже ещё… — начало было говорить Мио, но вдруг сильно пошатнулась и упала. Нейт подумал, что она споткнулась о выступающий из земли корень дерева. — Э… Эм, что? — удивлённо распахнув глаза и ощупывая обеими руками землю спросила Мио. — Почему я сейчас упала? — Может быть сказывается усталость? Тинка криво улыбнулась. Но выражение лица Мио оставалось всё таким же ошеломлённым. — Нет же… Кто-то… кто-то толкнул меня в спину. Услышав монолог Мио, Нейт снова повернулся к ней. «Кто-то? Но за спиной у Мио никого нет. Людей-то, разумеется, нет, но тут вообще никого не видно. Вот именно, там же ничего не видно. Однако…» — А… А? Что? Тело Мио взлетело. — Э-эй! Стойте! Что это?! — закричала девушка, размахивая обеими руками Её ноги висели в десяти с чем-то сантиметрах над землёй, будто бы что-то подняло её в воздух за воротник формы. «Неужели там, и правда, что-то есть? Стоп. Что-то есть, но мы его не видим. Не может быть…» — Мио! Нейт ещё никогда не видел такого острого взгляда у Тинки. Женщина пнула ногой грязь, целясь за спину Мио. Комок земли полетел в пустоту — и ударился обо что-то в том месте, где ничего не должно было быть. «Когда старейшина Руфа кинул камень случилось тоже самое. А значит…» — Так значит они уже сидели у нас на хвосте!.. Лицо Тинки недовольно скривилось. «Невидимое призванное существо схватило Мио. Что же делать? Я хочу спасти Мио, но пока мы не видим противника, у нас нет способа это сделать».

ars la azy peg Weo [Верни… короля]

«Верни короля… Опять те же слова. Что они вообще…» На мгновение Нейт оказался поглощён словами лазутчика. — Нейт, он прямо перед тобой! В сторо… Рванувшаяся к нему Тинка была внезапно отброшена в сторону так же, как и Ада недавно. — Госпожа Тинка! Пролетев несколько метров, женщина ударилась спиной о ствол одного из деревьев. У неё вырвался болезненный стон. — Он!.. «Я ни за что не побегу…» Положив Клюэль на землю, Нейт достал из кармана катализатор. Точнее, собирался достать… — Вер…ни… Мио, — словно выражая его собственные мысли, прозвучал у него из-за спины голос девушки. — Это ты… верни Мио. «Клюэль?..» — Потому что она моя дорогая подруга. Девушка поднялась с земли и подошла почти вплотную к Нейту. Её глаза по-прежнему были закрыты.

Isa via ririsie Selah pheno sia-l-hypnei lue [Проснитесь же, все пробуждающиеся дети]

«Это же та…»

la Se lu dilna Sem getie qhaon, ende dia quo EgunI peg ilis [Расправив маленькие крылья, войдите в пустой мир]

la Se lu vilis Lom co, vilis Lom nuel, ende [Познайте свой цвет и свой закон]

arca-ol-meli siole elis lef pheno [Найдите то, что вы полюбите]

Девушка, которой было тяжело даже дышать, пела. Её песня ложилась на землю, подобно зимнему снегу, и мягко проникала внутрь, в глубину. Холодный напев пропитывал безмолвный горный лес. Это был гимн высшей красоты, способный заморозить само время. И Тинка, и пойманная лазутчиком Мио слушали его, позабыв обо всём.

Isa O la on Ies EgunI [Окрасьте пустой мир]

Isa O la da blooc leide lef elmei Ies sm EgunI [Оживите многоцветьем пустой мир]

Нейт не понимал слов песни, но… это совершенно точно была именно та мелодия, которую он слышал в корпусе первых классов.

Isa da boema foton doremren [Дитя, что было рождено]

Se wi lu meli-c-sion lan… lan… [Познай, что ты любимо этим миром]

В версии с изображениями тут находится картинка. Со звуком похожим на звон колокольчика в ночном воздухе возникли разломы. И в тот же миг огромная территория с центром в этой пустоте исказилась. — Фигура?.. Тинка широко раскрыла глаза от удивления. В искажённом пространстве позади висящей в воздухе Мио показалось нечто полупрозрачное, но явно заметное глазу. Нескладное призванное существо казалось белым туманом, затвердевшим в форме человеческой фигуры. «Из-за песни лазутчик материализовался?» — Верни… Мио… Уже опиравшаяся на Нейта Клюэль обессилено упала ему на спину. — Клюэль? Держись!.. И вдруг по горному лесу пронеслась обжигающая глаза вспышка. Нейт инстинктивно закрыл глаза от боли, подобной тому, как если бы он посмотрел на солнце. — Нейт, хватай Мио и беги дальше в лес. «А?..» Услышав голос Тинки, мальчик осторожно открыл глаза. Прямо рядом с ним находилась ещё недавно висевшая в воздухе Мио. Девушка стояла с пустым взглядом, совершенно не понимая что случилось, так же, как и сам Нейт. — Это был взрывающийся шарик Салинарвы. Он всего лишь издаёт сильный свет и звук, но его эффект довольно хорошо действует и на призванных существ. Я, конечно, рисковала, но похоже, на лазутчике тоже сработало. У меня получилось освободить Мио. Призванное существо за спиной Тинки пошатываясь отступало назад. — Если мы все побежим, то оно просто последует за нами снова. В таком случае, будет лучше, если кто-то один сдержит его здесь, верно? — Н-но… «Я не допущу того, чтобы госпожа Тинка стала приманкой. Если госпожа Тинка остаётся, то и я…» — О, похоже, возникло небольшое недопонимание. Я, действительно, стану приманкой, но жертвовать собой не собираюсь. Может, я и выгляжу слабой, но я намерена его победить, — шутливым тоном заявила женщина с очень мягким, не подходящим ситуации выражением лица. — К тому же, состояние Клюэль всё ещё тяжелое. Скорее всего, недавнюю песню она спела почти бессознательно. Ей надо немедленно дать отдохнуть. Всё, иди. Сейчас Клюэль нужно, чтобы кто-то был рядом с ней. По взгляду Тинки всё было до боли понятно. Терять время было нельзя. И к тому же промедление противоречило бы чувствам оставшихся позади Ады и Миррора. — Хорошо… И поэтому Нейту опять пришлось нести Клюэль на спине.

Мальчик и золотоволосая девушка убегали. Однако у Тинки не было времени спокойно проводить их взглядом. — Итак, что же делать? Лазутчик вознёс руку над головой. Оценив его скорость, свои физические способности, территорию вокруг, Тинка пыталась быстро вычислить наилучший вариант действий. «Уклониться? Нет. В таком плотном лесу, простые уклонения слишком ненадёжны. Парировать? Нет. Его физическая сила больше моей. Из-за нечёткой фигуры, я не смогу вовремя различить момент удара. Остаётся только…» — Ай!.. Скрестив руки, Тинка одновременно отскочила немного назад. Однако полностью увернуться от атаки она не смогла, получив довольно увесистый, словно от молота, удар, заставивший её кости неприятно скрипнуть Как и в прошлый раз, импульс отбросил Тинку на несколько метров назад. Но теперь она не ударилась о ствол дерева. Прямо перед столкновением Тинка сумела крутануться в воздухе и удачно приземлится, восстанавливая позу. Ей с трудом удалось уберечь спину от удара. — Больно… Вспоминается сильнейший пинок Салинарвы во время спарринга. Лазутчик замер, как будто удивленный необычной реакцией противника. — Может я и не певчая, но и просто овцой на заклание волку я не стану. «И вообще, будь я беспомощной женщиной, Клаус никогда не выбрал бы меня для своего «Ля минор». Да и старейшина Руфа ни за что не признал бы своим партнёром ту, кто может быть лишь обузой». — Салинарва дала мне много разных средств самозащиты, так что как-нибудь справлюсь. Поэтому Нейт, пообещай... «Клюэль заключает в себе все загадки». Тинка кричала вслед мальчику, которому доверила Клюэль. «Скорее всего, это вся помощь, которую могут оказать взрослые. Взрослые забыли важную вещь. В таком случае, всё дальнейшее…» — Та девушка, которую ты несёшь заключает в себе ключ ко всем тайным, которые мы хотим раскрыть. Её странные кома, температура, песнопения. И пока не решены все загадки, Клюэль не спасти. Поэтому… «Ради неё, ради себя самого, защищай свою любимую».

Часть 4

Isa da boema foton doremren [Дитя, что было рождено]

Se wi lu meli-c-sion lan… lan… [Познай, что ты любимо этим миром]

Прозвучавшая откуда-то мелодия накрыла собой окрестности. Уловив её звуки, невидимые призванные существа материализовались и стали заметными для глаз. Они имели форму полупрозрачных, ощутимых зрением потоков воздуха, словно ураган, который принял вид человека. Миррору ближайшим сравнением с ними казалась пустота, которая, исказившись, стала человеком. «Но что это сейчас была за песня?» — мысленно задал вопрос Миррор, оторвав взгляд от по-прежнему атакующих его лазутчиков. «Я уже где-то слышал, как поёт этот голос. Это не и один из учителей академии. Значит, один из учеников?» — Не похоже, что у меня есть время подумать… Его окружали трое противников. И хотя лазутчики материализовались, благодаря чему Миррор мог их контратаковать, это всего лишь уравняло чаши весов, потому что до этого ситуация складывалась полностью в их пользу. Когда Миррор потянулся за искусственным сапфиром-катализатором, раздался громкий металлический звон. Уронивший гил старик-гилшэ стоял на месте и болезненно дышал. — Дедушка?! — надрывно вскрикнула Ада. Повернувшись в сторону старейшины Руфы, Миррор потерял дар речи. Сам он сражался с тремя противниками, Ада тоже с тремя. Однако вокруг старика собралось целых пять лазутчиков. «То есть, до сих пор он в одиночку противостоял пятерым?» Каким бы огромным опытом старик не обладал, ему было уже под семьдесят. Выносливость уже была не та… «Мы были слишком неосторожны! Пока мы с Адой были слишком заняты своими противниками, я уверен, старейшина спокойно оценивал ситуацию. И более того, он действовал как приманка… Но похоже, он всё-таки достиг своего предела». Лишившись сил даже поднять гил, старейшина Руфа упал на колени. — Дедушка! Отмахиваясь от лазутчиков, Ада побежала к старику. Однако даже с позиции Миррора было очевидно, что она не успеет. Прежде чем Ада сумела добраться до Руфы, лазутчики уже приготовились атаковать его.

sheon lef pedi-l-neen rien-c-soan [Звучит тёмно-зелёный колокол]

Послышался торжественный напев. Мелодия была твёрдой и острой, похожей на громадные деревья, которые сотнями лет тянут свои корни в земле. Но несмотря на это, в ней чувствовалась невероятная широта мыслей, готовая принять всё.

yuns riena lins, leide ecta olfy, zea ora vie [Трава растёт, цветы танцуют и шумят деревья]

jes raswel via elma, elmei phenol da celena [Всё есть в этом лесу, и радостно он примет всех пришедших]

elma zay os tera, ars yun emne jes turia [Всё в природе меняется, кто посвящён в эту тайну — тот станет королём]

Услышав внезапно возникшую музыку, лазутчики замерли, будто запаниковав. «Я знаю эту песню!»

miqvy, xaln lef wop necht lihit clar [Ныне нет ключа к вратам силы]

ife I she cooka Loo zo via [Коль мир тебя желает]

Isa Lor besti da fotona-c-wop = ende via [Внебрачное дитя, что силой переполнено]

O kia quo ravience hid, bekwist xaln neckt ele [Сломав врата, взмахни крылами в вышине небес]

Разорвав ночь, по академии эхом прокатился рёв чего-то невероятно большого. Тёмно-зелёные крылья разом смели всех собиравшихся атаковать старейшину Руфу лазутчиков. Словно пытаясь порвать занавес ночи своими когтями, по небу спокойно неслась тень гигантского дракона. — Не может быть, виверна! Насколько знал Миррор, в академии был только один певчий, которого сопровождал этот дракон, относящийся к высшим благородным ариям зелёных песнопений. — Хм, что случилось Руфа? Насколько я знаю, ты не из тех, кто выдыхается на такой мелочи. Певчий, основавший академию Тремия и лично исполняющий важную миссию директора. Человек, которого обожали и чьему примеру старались следовать все учителя. Свет ночных фонарей сиял над Зеа Лордфилом подобно нимбу. — Ну вот… Вы так припозднились, что я начал сомневаться увидели ли Вы сообщение, — вздохнул Миррор. — Извини, мы в это время отправились караулить в другое место, — ответила стоявшая рядом с пожилым директором завуч Джессика. Некоторое время назад Миррор оставил сообщение, что он видел неизвестного человека в окне приёмной. Однако это было риском с его стороны, потому что он никак не мог узнать, достигло ли это сообщение директора и завуча. — Именно так. Извини, Миррор. Необычно лёгкой походкой директор подошёл к старику-гилшэ. — Давай, вставай уже быстрее, Руфа. Или ты уже до такой степени развалюха? — Постойте, директор. Дедушка же только что… Ада быстро подошла к ним, рассердившись на оскорбления в сторону старого гилшэ. — Нет, Ада, я не возражаю. Однако остановил её не кто иной, как сам старейшина Руфа. Опираясь на свой гил, он медленно поднялся на ноги. Его тело всё ещё трясло, но огонёк в его глазах засиял ещё ярче, чем прежде. — Хо, так ты ещё можешь ходить? — Просто ещё не проснулся. Противники были настолько слабыми, что я даже задремал от такой скуки, вот и всё, — с дерзкой улыбкой ответил Руфа. — Э… Что? Так ты всё ещё бодрый, дедушка? Отойдя в сторону от изумлённой Ады, два старых бойца встали спина к спине. — Однако ведь и у тебя дыхание сбилось, после того как ты спустя столько времени исполнил песнопение? — Что ты мелешь? У меня ещё много сил. Они повернулись друг к другу и обменялись многозначительными взглядами. — Я же могу доверить тебе свою спину? — Разумеется. Может мы и постарели, но не посрамим себя перед юнцами. Их сотрясающая души клятва прогремела в ночном небе над академией. — Изумительно. Что и ожидалось от моего друга на всю жизнь!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Интерлюдия. Третий акт: Пой мелодию решимости

Часть 1

Нейт упорно шёл вперёд через горный лес, пробираясь меж тёмных теней деревьев. Он никак не мог успокоиться. Поддавшись страху, мальчик оглянулся назад. Он смотрел за спину каждые десять секунд и каждый раз, убедившись, что лазутчика не видно, ненадолго успокаивался. «Никого нет. Но тогда почему у меня уже некоторое время так чешется спина. Такое чувство, будто кто-то пристально смотрит на меня». — Что случилось, Нейт? — Мне почему-то мерещится, будто на меня кто-то смотрит. После его слов на лице Мио тоже возникла тень и девушка кивнула: — Угу… Честно говоря, мне тоже немного жутковато. Это всё из-за того невидимого существа. Никогда не узнаешь, стоит ли оно у тебя за спиной. Я сама уже много раз оглядывалась назад, чтобы убедиться. «В таком случае у меня, должно быть, галлюцинации из-за тревоги». Нейту вспомнился крик Ады: «Малыш, Мио, они пришли за Клюэль!» «Почему же они атакуют Клюэль?.. Она ведь не сделала ничего плохого. Она ведь такая добрая и сочувствующая. Так почему их целью должна была стать именно она?» Чувствуя невыразимую никакими словами злость, Нейт закусил губу.

Часть 2

— Похоже, в целом мы справились, — подвёл итог опиравшийся на гил, как на палочку для ходьбы, Руфа, вытерев со лба пот. Его дыхание было неровным; на костюме то тут, то там виднелись разрезы, но на самом старике сильно кровоточащих ран не было. И хотя его кости не раз скрипнули от сильных ударов, до переломов дело не дошло. — Внимание всем, какова ситуация? — задал вопрос Руфа. Трое певчих во главе с директором вели бой на расстоянии, поэтому травм у них не было. А вот у Ады на локтях и плечах сквозь порванную форму виднелись кровоточащие порезы. — А, что? А-а, я в порядке! На эти плюнь — и заживёт. — Понятно. Клаус уже говорил мне, что твоя безрассудная манера боя так и не изменилась… На самом деле, такая манера самоубийственной атаки существует в неизменном виде ещё с давних пор. — Ладно-ладно. Это мой стиль! Услышав замечание вскинувшейся Ады, Руфа криво улыбнулся. Он не улыбался так уже очень долгое время. — Нет-нет, я не пытаюсь тебя укорять. Даже немногие мужчины среди нынешних гилшэ способны вот на такое. — Это как-то совсем не тянет на комплимент… — с жалобой в голосе пробормотала Ада. Стоявший рядом с ней Миррор наблюдал за ситуацией вокруг. — Прошу прощения, но я хотел бы ещё раз пересчитать напавших на нас лазутчиков, — обратился ко всем Руфа — Мы с директором одолели пятерых, — тихо сказала завуч Джессика. «Вот она, сила истинного духа. Не будет преувеличением сказать, что виверна в одиночку перевернула ход битвы». — Я не очень уверена, но вроде бы разобралась с тремя. — У меня один, я всё-таки сосредоточился на поддержке. — Ясно. И поскольку я справился с двумя, всего получается одиннадцать… А? Услышав звучавший у себя из костюма механический перезвон, Руфа нахмурился. А затем достал из кармана черный аппарат размером с ладонь. — Что это? — Созданное Салинарвой экспериментальное устройство мобильной связи. Я бы предпочёл звуковых птиц, но, к сожалению, ни я, ни Тинка не пользуемся песнопениями. Приходится таскать вот это, — ответил Руфа на вопрос заинтересовавшегося Миррора и передал ему аппарат. — Извини, но я очень плох с такой техникой. Пожалуйста, ответь вместо меня. — А-а. Понял. Учитель с видом опытного человека управлял устройством связи. — Старче, как у Вас дела ? — раздался из устройства голос женщины из «Ля минор». — Говорит учитель академии Миррор. Мы как-то справились. Похоже, в академии вторглось одиннадцать нарушителей. — Ясно. Учитывая, что я уничтожила ещё одного, получается двенадцать. — Вы? В ответ на вопрос удивлённого Миррора послышался тихий женский смешок. — Да. Видимо, один из них последовал за нами…. И хотя в одиночку мне было тяжело, изобретённые против призванных существ устройства Салинарвы очень сильно помогли. — Безопасность прежде всего. А кстати, как там ученики? — Мио и Нейт с Клюэль на спине скрылись чуть дальше в лесу. Сейчас я не знаю, в каком направлении и как далеко они убежали, но я найду их и потом вернусь . — Принято. Тогда, до встречи. Закончив разговор, Миррор вернул аппарат старейшине. — Похоже, Тинка и ученики тоже в безопасности. Когда они соединятся, то сразу направятся сюда. Выслушав сообщение Миррора, все вокруг облегчённо вздохнули. — И всё же, их было всего двенадцать, а доставили столько проблем, — устало выдохнула Джессика. Но на самом деле всё было именно так, как она и сказала. Неизвестно что случилось бы, не успей они с директором прийти на помощь. — Двенадцать, да? Между прочим, я уже два раза сражалась с истинным духом серых песнопений, и, если мне не изменяет память, летающих вокруг него оружий тоже двенадцать. Учитывая, что, по словам Ксео, эти лазутчики связаны с Мишдером и его серыми песнопениями, мне кажется, число двенадцать достаточно точное. И не похоже, чтобы кто-то сбежал. Напряженное лицо Ады немного смягчилось. «Двенадцать?..» Руфа чувствовал какое-то едва заметно беспокойство. — Хм, значит можно сказать, что дело закрыто? Однако все остальные, включая директора, выглядели одинаково спокойными. «Постойте-ка… Что же это за дурное предчувствие». С течением времени маленькое сомнение Руфы росло. «Двенадцать… Я же помню, что уже слышал это число. И совсем недавно…» «Всего лазутчиков тринадцать», — пронеслись у него в голове чьи-то слова. «Всё правильно. Привлеченный загадочной песней я поднялся на крышу женского общежития…»

«Двенадцать из них очень прямолинейны, но вот последний предельно низкий трус. Он будет скрываться до самого конца, пока не станет слишком поздно», — наконец, Руфа сумел вспомнить, что сказала ему неизвестная собеседница.

«До самого конца… пока не станет слишком поздно… Что за чушь. Все здесь присутствующие признанные мастера. Даже если кто-то из лазутчиков выжил, у нас более чем достаточно сил с ним справиться. Да и не видно их больше вокруг…» — Эх, Тинка и остальные ещё не вернулись… «Ещё не вернулись?..» Услышав беззаботное бормотание Ады, Руфа ощутил страшный холод. — Миррор, Тинка ведь сказала, что она находится отдельно от учеников, верно? — Да, но я думаю, она уже объединилась с ними.

«Но вот последний предельно низкий трус», — вновь вспомнил предупреждение Руфа.

«Не может быть! Этот самый трус!..» — Что же делать?! Миррор, немедленно вызывай Тинку ещё раз! — А? Что-то случилось, дедушка? Не имея времени отвечать на вопрос удивлённой Ады, Руфа кинул Миррору аппарат связи. — Поспеши, Нейт и Клюэль в опасности! — Что это значит?.. — Лазутчиков было тринадцать. Скорее всего последний — это их предводитель! Все двенадцать до этого — простые приманки! «Вот именно, и сейчас последний из них находится…»

Часть 3

— Нейт… хватит уже… Увидев, что окончательно выбившаяся из сил Мио остановилась, Нейт тоже перестал двигаться дальше. На самом деле, сам он тоже выдохся. Всё это время он бежал с Клюэль на спине. Все трое находились в опасном состоянии, но можно было сказать, что они хорошо держались. — Но ведь здесь некуда положить Клюэль. Земля вокруг была мокрой, местами почти превращаясь в грязь. Здесь нельзя было прилечь отдохнуть. — Угу… Сколько ни смотрю по сторонам, не вижу подходящего места. Мио села на корточки, стараясь восстановить дыхание. На время, пока Мио и Нейт пытались отдышаться, наступила тишина. Горный лес полностью затих. Казалось, что лес знал фразу: «И у растений есть час для сна» — и решил уснуть. «Мне так тревожно. Там позади остались Ада, старейшина Руфа, господин Миррор. Интересно, они в безопасности? А госпожа Тинка осталась сражаться с лазутчиком совсем одна. Нам помогает так много людей… Но я не могу об этом сожалеть. Они бы не хотели, чтобы я об этом сожалел». — Поправится ли Клулу?.. — эхо голоса Мио прокатилось по глухой тишине леса. — Обязательно поправится. Нейт посадил пребывавшую без сознания Клюэль между немного выступавшими из земли корнями огромного дерева, как на постамент. Ещё раз осмотрев на прислонённую к дереву спящую девушку, мальчик наконец повернулся к Мио. Они так старательно убегали вглубь леса, что добрались до места, куда не проникал даже слабый ветерок. Здесь даже тихие слова порождали громкое эхо. Вдруг раздался звук ломающейся ветки. Нейт и Мио одновременно обернулись к нему. — Госпожа Тинка? Сломалась ещё одна ветка. «Она идёт по упавшим на землю веткам?» — Ау, госпожа Тинка? Мы здесь! Не услышав ответа на свой крик, Мио озадаченно склонила голову набок. «Что-то не так… Почему нет ответа? И вообще, если бы это была госпожа Тинка, она бы точно окликнула нас с большего расстояния. Однако этого не случилось. Такое чувство, что наше местоположение было известно с самого начала». — Хм, с госпожой Тинкой что-то случилось? Мио поднялась с места и пошла в направлении звука. — Мио, там не госпожа Тинка! — Э? Почти одновременно с предупреждением Нейта из-за ближайшего дерева появилась похожая на искажение пространства полупрозрачная фигура чего-то напоминающего человека. — Ложись! «Она не успеет…» Не полагаясь на слова, Нейт сам повалил Мио на землю. И в тот же миг над их головами пронеслась толстая как бревно рука. — Откуда?.. Так у нас на хвосте сидел ещё один?! — вскрикнула Мио, у которой зуб на зуб не попадал от страха. Нейт и Мио вместе поднялись, отскочили назад, и только после этого наконец посмотрели на противника. Он был большим. На первый взгляд, его рост превышал два метра. И хотя контуры фигуры были нечёткими, телосложение можно было видеть достаточно ясно. «Я уже видел такую фигуру!» Своим видом противник очень напоминал малого духа серых песнопений Мишдера — благородную арию arsei lefis [ожидающее короля дитя]. Он был как минимум на голову выше того лазутчика, с которым осталась сражаться Тинка. «Неужели это предводитель нападающих?»

ars la azy peg Weo [Верни… короля…]

Лазутчик приближался медленными, тяжёлыми шагами. — Н-нейт!.. «Что же делать? Сколько бы ни убегали, очевидно, что он всё равно нас разыщет. Ждать спасения? Нет. Мы не знаем, когда прибудет помощь. Да и вообще, наша ситуация не настолько хороша, чтобы надеяться на подобное. В таком случае…» — Мио… Нейт сделал один единственный шаг вперёд. Вперёд к лазутчику, чтобы сразиться с ним. — Бери Клюэль и спрячься где-нибудь подальше отсюда. — Э? — Здесь я как-нибудь справлюсь. — Н-не вздумай! Нейт, что ты вообще несешь?! С таким жутким противником ты… — Но я должен это сделать! «В первый день после перевода моё песнопение в лаборатории вышло из-под контроля. Во время школьной поездки, в том исследовательском институте я не смог ничего сделать. Даже сейчас, я ничем не могу помочь страдающей от неизвестной болезни Клюэль. Именно поэтому, именно здесь я обязан как-нибудь справиться». — Прошу тебя… — Но!.. — Я всё понимаю… Что бы я ни говорил, ты не можешь сразу же мне поверить. Повернувшись к Мио, Нейт широко улыбнулся. — Я всегда полагался на Клюэль, на тебя, на Аду, на множество других людей. Но вот этот один раз, не могла бы ты довериться мне? «Не сейчас, а когда-то… Не здесь, а где-то далеко… Когда-нибудь в будущем, предаваясь воспоминаниям, я не хочу сожалеть». — Прошу тебя, Мио… — Дурак… Слетевший с губ девушки голос был похож на скатившуюся с зелёной листвы дождевую капельку. — Конечно же, я верю в тебя. Если бы не верила, то не передала бы тебе тот страшный катализатор тогда в библиотеке. Мио взвалила Клюэль на свою маленькую спину. — Глупая Клулу. Будешь спать — не услышишь чувств Нейта, — смеясь сквозь слёзы, сказала Мио. — Я буду ждать тебя чуть впереди. Поэтому обязательно приходи. — Да… Звук шагов постепенно удалялся. «Даже если сейчас мои чувства так и не достигли её — всё в порядке. Именно. Когда-нибудь, не обязательно сейчас…»

«…Я была бы рада когда-нибудь, не обязательно сейчас, услышать твой ответ», — сказала Клюэль, когда проснулась в медпункте.

«Почти так же, как когда-то мама и господин Ксинс обменялись обещаниями…»

«Я хочу услышать твой ответ. И пожалуйста, будь как можно серьёзнее. Можешь, конечно, отказаться. Но если ты ответишь «хорошо», то…»

«Не сейчас, но когда-нибудь… придёт время высказать ей мои чувства. Только ради того, чтобы это время пришло, только ради этого, сейчас я хочу постараться». Выбросив из головы удаляющуюся девушку, Нейт посмотрел на стоявшего впереди лазутчика. «Смотри на меня, Арма… Сейчас я выложусь на полную».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Заключительный аккорд: Причина цвета Ночи. Под ночным небом, что отражает всё

Часть 0

Застывший противоречивый мир. В нём не было ни лучика света, ни тени. Весь мир был насквозь прозрачным; в нём стояла холодная и мрачная тишина. Куда ни посмотри, везде было видно лишь бесконечное, искажённое, но замкнутое пространство. Клюэль совсем одна плыла по этому миру, качаясь как на морских волнах. «Сон. Я внутри своего сна». И хотя девушка понимала это, её сознание было смутным, неясным.

Глупый «Рассвет»…

Слова, подобные ряби от брошенного камешка, прошли по всему погружённому в тишину миру. — У него ведь нет способов сражаться с лазутчиком. Он говорит, что хочет спасти тебя, но ни за что не сможет исполнить это желание. От слова «Рассвет» не до конца угасшее сознание Клюэль вновь пробудилось. «Это сейчас… о Нейте? Нейт с чем-то сражается? Ради меня?» — Да, о ком же ещё ? — ответил изменившийся голос. Теперь в нём чувствовалась насмешка. — Я не признаю его. О чём вообще думали настройщики песнопений цвета Ночи Ева и Армадеус? Почему они выбрали его? Почему воспитали его? Почему они выбрали настолько слабого, крошечного и хрупкого ребёнка? «Не насмехайся над Нейтом! Нейт не слабый. Он честно старается, прилагая все усилия. У него твёрдое сердце». — Ты так думаешь? Однако голос был непоколебим. — Он постоянно ошибается, постоянно впадает в депрессию. Ты видела его в таком состоянии чаще, чем кто-либо ещё. Бывало ли хоть раз, чтобы он мог как-нибудь в одиночку справиться с ситуацией в самый тяжелый момент ? «Это неправильно… Глупо пытаться найти решение в одиночку. Ему не нужно быть одному. Даже если он не справится один, я могу быть рядом с…» — Вот именно. Этого я не допущу , — перебил наполненный яростью голос. — Тебя должен защищать не он. Песнопения цвета Ночи и правда имеют потенциал. Если бы песнопевцем была Евамари, то я, может быть, приняла бы их. Но способности мальчика, которого зовут Нейт, слишком малы, чтобы управиться с ними. Он не тот инструмент, которым можно защитить тебя. «Защитить? На меня кто-то нападает?» — Да. Как бы я не сбивала настройку будущего, но всё же не могу спасти тебя от этой презумптивной судьбы. Именно поэтому я и доверила тебе Феникса. Для того, чтобы ты хотя бы могла улететь в желаемое тобой место . «Феникс? То есть он с самого начала был нужен только чтобы защищать меня?» — Я признаю Еву. Я признаю Армадеуса. Я признала желание Джошуа , и поэтому запечатала Ластихайта. Я признаю силу души истинного короля побеждённых Ксео. Именно поэтому и знаю о грозящей тебе опасности. Я благословила радужные песнопения короля победителей Ксинса и теперь надеюсь на него. Голос, зовуший себя Армаририс, принялся называть имена. Какие-то из них Клюэль знала, а какие-то ей были совсем не знакомы. Среди них были и истинные духи, и люди. Перечислив много имён, он наконец сказал: — Но Нейт Йеллемиас… Один только Нейт пустой. Он пустой в ином смысле, чем я. У него нет никакой силы. Почему та, кого когда-то звали Евамари, наградила его именем «Рассвет»? Я не могу этого понять. «Я… понимаю. Понимаю, почему мама Нейта взяла его из приюта и воспитала. Почему та нахальная ящерица цвета Ночи сопровождает его, несмотря на все свои жалобы. И наконец, понимаю, почему меня так тянет к нему. Потому что никакой Нейт не пустой. Он носит в себе нечто очень очень важное».

Часть 1

Раздались оглушительный грохот и свист — поднялось гигантское облако пыли. В тихом лесу раз за разом звучал скрип падающих деревьев. «Что же мне делать?..» Нейт спрятался за ближайшим деревом и сжал рукой грудь, чтобы унять появившуюся от напряжения боль в лёгких. Он находился за спиной у лазутчика. Так мальчик мог оттянуть тот момент, когда его всё-таки обнаружат. «Но если меня поймают — мне конец». Лазутчик очень напоминал своей формой малого духа серых песнопений, которого Нейт видел в библиотеке, и обладал такой же физической силой и выносливостью. Взмахом руки он валил деревья одно за другим, и медленно продвигался по лесу в поисках Нейта. Единственным недостатком лазутчика были медленные шаги, но даже они заставляли мальчика ощущать ещё большее давление от мысли что придётся вступить в сражение. «Какое песнопение из моего запаса может что-то с ним сделать?» Нейт достал из кармана свои обычные катализаторы. «Обычными катализаторами я могу призвать чёрных змей и летучих мышей или что-то неживое, вроде чёрного дыма. Может быть, мне каким-то чудом удастся чёрная лошадь. Но в любом случае, они не имеют и шанса против этого врага. Чтобы противостоять малому духу, призванному благородной арией, нужно как минимум несколько существ, относящихся к основным ариям или же другая благородная ария». — А может всё-таки призвать истинного духа высшей благородной арией? Думая о катализаторах, Нейт теперь в первую очередь вспоминал о «яйцах». По словам Мишдера, их содержимое было совершенным катализатором, с помощью которого можно исполнить любое песнопение. Однако это никак не относилось к истинному духу цвета Ночи. Для его призыва существовал только один характерный катализатор — пламя цвета Ночи. — Ай! Нейт инстинктивно сжался, почувствовав сопровождаемую грохотом ударную волну. Примерно в одном метре от него упало очередное поваленное лазутчиком дерево. «Нет, я не смогу сейчас призвать истинного духа. Если разведу огонь в таком густом лесу, то сразу же вспыхнут все деревья в округе. А большой пожар так поздно ночью точно приведёт к катастрофе. В таком случае, я могу положиться только на…» Нейт вспомнил посланцев, прибывших вместо Армы — рыцаря цвета Ночи и грифона. Они победили серых горгулий с одного удара. «Тогда я не спрашивал у них детали, но, скорее всего, они призванные существа песнопений цвета Ночи. Уж они-то должны справиться с лазутчиком. И призвать их я могу той же ораторией, что тогда в библиотеке». В руке Нейт сжимал обсидиановый осколок. Катализатор был средненьким, но сейчас нужно было рискнуть.

sheon lef dimi-l-shadi rien-c-soan [Давай позвоним в колокол Начала]

elma Ies nexe riena peg twispeli kei [Все цвета ненавидят звучать вместе с колоколом Сумерек]

Нейт пропел вступительные строки песни. Но…

ars la azy peg Weo [Верни… короля]

Движения лазутчика внезапно ускорились. Он вдруг резко прыгнул вперёд, стараясь приземлиться на Нейта, хотя до этого мальчик находился в его слепой зоне. — Не может быть! Потеряв всю собранную концентрацию, Нейт прервал песнопение и успел отпрыгнуть в сторону за мгновение до того, как лазутчик раздавил его. Лес содрогнулся от создающего трещины в земле толчка. Когда Нейт краем глаза увидел на месте приземления лазутчика гигантский кратер, у него по всему телу пробежали мурашки. «Это не просто призванное существо. Оно отреагировало на мою ораторию и резко ускорилось. И кроме того, оно абсолютно точно определило моё местоположение. Возможно, у него есть особый дар ощущать оратории. Как бы умело я ни прятался, он найдёт меня прежде, чем я смогу закончить петь». Не было бы преувеличением сказать, что это был наихудший противник для Нейта. Будь он гилшэ или певчим способным исполнять песнопение без оратории, был бы другой разговор. «Я умею пользоваться песнопениями только вместе с ораторией. Тогда как же мне противостоять ему?» Когда Нейт осознал, что у него нет ни единого шанса, по всему его телу проступил холодный пот.

Часть 2

— Призванные существа серых песнопений, называемые лазутчиками, очень любят оратории , — безразлично заявил голос, зовущий себя Армаририс, — Нет, уместнее было бы сказать, что они любят музыкальный язык Селафено. «Любят музыкальный язык? Никогда не слышала о таких призванных существах». — Сам по себе музыкальный язык Селафено был изначально создан определённой волей. Он не такой, как человеческий язык. Это своеобразный код, созданный с единственной целью — слагать хвалебные песни. Даже более того, есть всего одна вещь, которой должны возноситься хвалы. «Что это?» — Узнай сама. Это такое желание, которое дано всем детям в равной мере. Получившие свойства песнопений Пустоты лазутчики инстинктивно чувствуют это. Именно поэтому они обладают свойством очень активно реагировать на звуки музыкального языка Селафено. Чем выше уровень песнопения, тем сильнее они его чувствуют. Голос не медлил. Казалось, будто он читал заранее заготовленную речь. — Похоже, Нейт Йеллемиас тоже это заметил, но тут уже ничего не сделать. У него нет способов противостоять лазутчику. «Я так и знала… Ты точно ошибаешься. Ты ничего не понимаешь». — Ошибаюсь? Я? В голосе не было слышно ни гнева, ни насмешки, только лишь искреннее недоумение. «Именно так. Вне всяких сомнений, этот голос ошибается. Потому что…» — Я не понимаю и половины из того, что ты говоришь! Что с Пустотой, что с Селафено… Я не понимаю ни капельки! Клюэль отвечала своего не имеющему формы собеседнику во всю силу своего голоса. — В конце концов, результаты моих тестов очень плохие, я в самом низу списка. Я не хочу ничего знать о таких сложных вещах! Но вот Нейта я знаю. Уверена на все сто, что его одного я знаю лучше, чем ты, лучше, чем кто-либо другой! Клюэль широко развела руки. Она хотела, чтобы её чувства были переданы хотя бы позой, если не удастся словами. «Хотя сразу после перевода в академию, его песнопение в лаборатории провалилось, он потом все летние каникулы тренировался в одиночку. Я всегда наблюдала за ним. Я была к нему ближе, чем другие ученики, чем учителя, чем кто-либо ещё». — У всех нас изначально нет ни силы, ни навыков. И у меня, и у Нейта, наверняка, тоже самое было и с господином Ксинсом! Но знаешь, даже несмотря на это, Нейт всегда старался изо всех сил. Я сама это видела. И поэтому… Я верю в Нейта.

Часть 3

Вид перед глазами Нейта перевернулся на сто восемьдесят градусов. Мальчик упал на землю лицом вверх. Он не сумел хоть как-то защититься, поэтому удар пришёлся по всему его телу. По спине пробежал мощный импульс, от которого Нейт на мгновение перехватило дыхание. Сметённый давлением воздуха, похожим на внезапный взрыв, он перекатился по земле. — А-ха… ха-ха-ха… Нейт мог только смеяться над беспомощным собой. «Раз у меня есть только песнопения, то что у меня осталось сейчас, когда оратории недоступны?» Невыразимые никакими словами насмешки над собой вырывались у него из груди и исчезали. От удара об землю очень сильно болела рука. В коленях тоже чувствовалась острая боль, от которой по костям проходил холод. Лазутчик медленно приближался. Под его ногами хрустели ветки упавших деревьев. — А-ха-ха… ха-ха… ха. «Почему ноги не слушаются?! Ну же, двигайтесь!» Нейт понимал, что одолеть противника он может только песнопениями. И поэтому он много раз убегал. Он пел, убегая от лазутчика. Он пел, укрываясь за деревьями. Пару раз он пел ораторию, смотря прямо в лицо противнику. Но все попытки были тщетны. Насколько бы быстро Нейт ни проговаривал слова, каким бы тихим ни был его голос, лазутчик всегда чувствовал ораторию. — Я же выиграл время, да?.. — лёжа на спине, пробормотал Нейт, будто разговаривал сам с собой. «Мио, наверно, уже убежала очень далеко. Клюэль сейчас уже должна быть в безопасности. Я остался один. Но как же мне всё-таки справиться с этой ситуацией?» Лазутчик постепенно приближался. У Нейта уже не осталось сил убегать. А даже если бы оставались, его тело уже двигалось слишком медленно из-за боли от многочисленных ударов об землю. «Сдаться?» — промелькнуло в голове у мальчика соблазнительное слово. — Ни за что… Я ни за что так не поступлю! «Всё, иди. Сейчас Клюэль нужно, чтобы кто-то был рядом с ней», — вспомнились Нейту слова Тинки. — Вы не правы, госпожа Тинка. Нейт вытер выступившие от боли слёзы. — Не одной только Клюэль это нужно. Потому что я тоже… хочу быть рядом с ней. «Поэтому я должен вернуться к ней любой ценой. И до тех пор, пока я не вернусь, решил ни за что не сдаваться, что бы ни случилось. Поэтому… я должен что-то придумать. Придумать способ справиться с этой ситуацией». Лежа на спине, Нейт мог только немного вращать головой. Повернувшись направо, он увидел только бесконечную грязь и траву, и чуть дальше плотный ряд деревьев. Слева то же самое. И наконец, в последнюю очередь, Нейт посмотрел прямо вверх, на небеса. — Красивое… С его обессиленных губ слетело одно слово. — Какое красивое небо… Позабыв о ходе времени и приближающемся лазутчике, Нейт смотрел на видневшийся сквозь разрывы в листве краешек далёкого неба. На глубоком, будто впитывающем всё занавесе цвета Ночи сияли бесконечно чистые кристаллики, называющиеся звёздами. Они были похожи на разноцветные капельки света. Даже все драгоценные камни мира собранные вместе не могли сравниться с ними. Даже все самые могущественные люди, даже певчие не могли заполучить себе это далёкое, расстилающееся во все стороны ночное небо. «И правда, насколько же чистое сияние…» — Как бы было замечательно, если бы мои песнопения цвета Ночи могли призвать такую красоту. «Я думаю, Клюэль точно бы этому обрадовалась». А затем Нейт понял… «Вот именно. Такой сияющий, такой прозрачный цвет ночного неба… ни в коем случае не чёрный». Не так давно Салинарва из «Ля минор» задала ему предельно простой, но самый фундаментальный вопрос: «Почему цвет Ночи?» «И правда, почему цвет Ночи?» Она заметила тогда: «Если соответствовать нормальной практике песнопений, то в противовес существующему белому чёрный цвет был бы уместнее». «Причина, по которой белому противостоит не чёрный...» И в конце Салинарва сказала: «Песнопения всегда имеют предельно логичную структуру. Мне кажется, что у твоей мамы должна была быть некая причина назвать этот цвет именно так. Какая-то веская причина назвать его именно цветом Ночи». «Причина, по которой мама назвала их цветом Ночи… Причина, почему мама ничего мне не объяснила… Почему господин Ксинс выбрал именно маму, а не кого-то ещё…» — Арма, мама… Мне кажется, я что-то понял. «Настолько красивое ночное небо… Насколько бы было чудесно, если бы его можно было призвать песнопениями. Тот единственный цвет, которого нет в объединяющей всё Радуге, ни в коем случае не может быть чёрным. Цвет Ночи — это цвет закрывающей всё небо вселенной и звёзд. Это прозрачный цвет, необходимый, чтобы отображать ласковые, накрывающие весь мир небеса такими, какие они есть». — А если это так… «Сейчас я смог немного понять смысл слов, которые сказал мне старейшина Руфа: «Те, на кого она обратила внимание это упомянутый сейчас Ксео и, наверно, ты, Нейт… Я хорошо помню, как она сказала, что песнопения цвета Ночи и песнопения Пустоты очень похожи». Да, сейчас я их понимаю. Песнопения цвета Ночи и песнопения Пустоты бесконечны близки в одном — оба эти цвета прозрачные».

«А если всё так, то способ развернуть нынешнюю ситуацию… есть!»

Нейт шатаясь поднял своё измученное болью тело. Увидев его, лазутчик чуть-чуть замедлился. Возможно, он проявлял осторожность, опасаясь мальчика. — А кстати, мама… этого ты мне не рассказала. «И ты тоже, Арма. Наверное, вы считали, что я должен узнать это сам». — Мама, вы с Армой, и правда, строгие, — горько улыбаясь выдохнул Нейт. Несмотря на положение дел, мальчик был загадочно спокоен. Он в третий раз достал катализатор и сжал его обеими руками. Использовать ораторию было нельзя. По крайней мере, противник не дал бы спеть достаточно длинную песню, которой можно было призвать истинного духа. Но если этот путь был закрыт, оставался только один способ перевернуть расклад сил. «Смогу ли я это сделать?» Нейт глубоко-глубоко вдохнул.

Isa Yer she riena xeoi pel [Давай позвоним в колокольчик цвета Ночи]

Yer be orator Lom nehhe [Я славлю твоё имя]

Эта оратория не была сложной. Кто угодно мог понять, что она самая элементарная. Но без неё следующие песнопения не имели и шанса на успех.

lor besti dimi ende bluci-l-paje [Тёмный, скромный и замёрзший]

meh riris yehle kei lef xeo feo ele-shiole copha sm hynei teles [От капельки истинной ночи и зёрнышка клятвы замёрзнет поток мелодий]

dis mihhya lef cley, riris sis soa peg turia [Пусть звуки завета достигнут самого края земли]

Isa da boema foton doremren [Дитя, что было рождено]

ife I she cooka Loo zo via [Коль мир тебя желает]

Всё поле зрения закрыла гигантская фигура лазутчика. Он замахнулся обеими руками, целясь в мальчика. Но за мгновение до этого Нейт спел последний куплет. «Успел!» Исполнить длинное песнопение, вроде высшей благородной арии было невозможно, но Нейт сумел закончить короткую песню до момента атаки противника.

O evo Lears — Lor besti dilna-c-vefa = ende vequs [Собою стань — укрытый широкой завесой]

Из канала вырвался чёрный, темнее сумрака ночи, дым. Он накрыл собой мальчика и лазутчика, и всё вокруг. Во время сражения с истинным духом в исследовательском институте Ада просила Нейта о таком песнопении. Тогда он воспользовался феноменом выхода песнопения из-под контроля, а вот сейчас исполнил правильную ораторию чёрного дыма. В тот раз, в ситуации, когда зрения лишись все, Ада ориентировалась на свет от «яйца», но на лазутчике не было такой удобной метки. «Как же мне нарушить это равновесие?.. Доступным мне песнопением! То песнопение, которым я всегда занимался, подойдёт. Оно обязательно удастся, потому что я всегда тренировал его вместе с Клюэль». Немного отбежав назад, Нейт приступил ко второму песнопению.

Из-за лезущего в глаза чёрного дыма, видимость становилось нулевой. Это было верно и для человека, и для крупного призванного существа. У лазутчика не было способа защититься от дыма. Теперь он не мог определить местоположение своего противника. Замахнувшись рукой, призванное существо ударило в то место, где только что находился мальчик. Однако удар попал в пустоту. Лазутчик принялся размахивать руками во все стороны, но противника цвета Ночи нигде не было. «Где он?» — подумало призванное существо. Сам по себе лазутчик не слишком хорошо мог чувствовать присутствие. Это была одна из причин, почему он был оснащён чувствительностью к ораториям.

Isa Yer she riena xeoi pel [Давай позвоним в колокольчик цвета Ночи]

Этой способностью лазутчик ощутил у себя за спиной присутствие кого-то, поющего ораторию.

lor besti bluci gile-l-ris [Тёмный, призрачный и безобразный]

Он определил место противника. Цель находилась от него с левой стороны на расстоянии примерно шести метров. Оратория продолжалась, местоположение врага оставалось тем же самым. Лазутчик оттолкнулся от земли, прыгнув в то место, куда указывало ему чутьё. От созданного им толчка мокрая земля осела. Приземлившись перед противником, призванное существо замахнулось...

O evo Lears — Lor besti fotona-ol-rawa=ende vequs [Собою стань — связанный, ползущий по земле]

«Песнопение закончилось? Слишком быстро…» — недоумевал лазутчик. До сих пор он полагался на свою чувствительность к длинным и тяжёлым оратория и сразу же подавлял их. Но точно так же, как и в случае с чёрным дымом, песня оказалась слишком короткой. Песнопение было самым элементарным, совершенно точно не высшей благородной арией. Лазутчик ударил, но его противник снова успел исчезнуть. Что именно было сейчас призвано, тоже осталось неизвестным. Лазутчик продолжил размышлять: «На что вообще рассчитывал исполнивший песнопение? Песнопение завершено, но и человек, и призванное существо исчезли. Нет, мы оба не можем определить наше местоположение из-за этого чёрного дыма. Не похоже, чтобы у моего противника была способность к поиску, вроде моей чувствительности к ораториям. Значит, он просто тянет время?». И вдруг по поверхности тела задумавшегося лазутчика поползло что-то узкое и продолговатое. Что-то чёрное… Черная змея.

В соответствии с задуманным Нейтом сценарием, второе песнопение подошло к концу. «Ну а теперь, удастся ли последнее песнопение?..» Ощущая сильное давление, от которого можно было в любой момент потерять сознание, мальчик крепко сжал в руке последний катализатор — кусочек обсидиана. Из-за плотного дыма, от которого даже становилось трудно дышать, ни он, ни лазутчик не могли найти друг друга. Но только до тех пор, пока полагались на зрение. Сейчас Нейт смог точно определить местоположение противника. Сквозь дым двигалась призванная им чёрная змея. Змеи обладали органом, позволяющим им видеть в инфракрасном диапазоне, — ямками. Ведомый призванной змеёй Нейт смог найти лазутчика даже внутри непроглядного чёрного дыма. «До сих пор всё это были песнопения, которым я тренировался…» Чтобы исполнить последнее песнопение, которое могло победить лазутчика, Нейт должен был бросить вызов неизведанному. — Этому меня не учили ни мама, ни Арма…

O le hypn U pheno sias, ris meli lef keofie loar [Усни, любимое дитя, пусть тебя носит ласковый ветер]

В этих словах не было никакого смысла, но они были нужны, чтобы Нейта услышали те двое, что находились бесконечно далеко и наблюдали за ним. «У меня всё получится. Арма и мама признают меня. Я прогоню тех, кто гонится за Клюэль. Ради этого я пою мелодию решимости». Находящееся в дыму нечто сдвинулось с места, реагируя на звуки музыкального языка Селафено. Вне всяких сомнений, лазутчик тоже определил положение Нейта. Но это уже не имело никакого значения. Нейт ощутил волну воздуха от взмаха противника… И проскользнул между его рук. Мальчик вытянут вперёд кулак, в котором сжимал катализатор, и коснулся тела противника. Лазутчик не медлил. Он не боялся певчих, у которых нет оратории. Однако… — Это я видел у Ады… Зажатый в руке Нейта материал проявил эффект катализатора. Из него лилось сияние цвета Ночи. Канала не было. Для задуманного Нейтом действия канал был не нужен. Это было песнопение, но в то же время и нет. Среди техник не требующих оратории, противостоять призванному существо могло только анти-песнопение. «Я никогда такого не пробовал. Но в этот критический момент мне остаётся только сымитировать то, что я видел». Мальчик бросал вызов неизвестному. Но что очень странно, он почему-то не чувствовал волнения. — Я… «Я не могу ничего сделать сам. Но именно поэтому я очень многому научился у других людей. Я учился вместе с Клюэль. Вместе с остальными одноклассниками. Поэтому я…» — Я ни за что не проиграю таким как ты! «Песнопения цвета Ночи и песнопения Пустоты бесконечно близкие цвета. Если серые песнопения можно изгнать белыми, то… вне всяких сомнений можно воспользоваться обратной песней, основанной на этом сходстве!»

Nussis [Возврат]

Тело лазутчика испустило свет какого-то неописуемого цвета. — Ай!.. От правой руки к плечу, а затем по всему телу Нейта прошёл мощный импульс, сопровождаемый острой болью. Ощутив сопротивление призванного существа обратной песне, мальчик чуть было не оторвал руку от него. Кости руки скрипнули от похожего на волну импульса. Мускулы просто выли от неописуемой боли. «Такая мелочь!» Нейт широко распахнул закрывавшиеся из-за боли и сияния глаза. — Я тоже… «Как Клюэль всегда наблюдала за мной, так и я всегда смотрел за Клюэль. Она дрожала от жара в теле и холода. Она теряла сознание и постоянно терпела намного большую боль, чем я сейчас. И так много-много дней. Но несмотря на всё это, она всегда волновалась не о себе, а обо мне». — Поэтому… я тоже… «Я очень мало на что способен. Но я никому не хочу уступать возможность быть рядом с Клюэль». Даже несмотря на эффект обратной песни лазутчик замахнулся обеими руками. В голове у мальчика пронеслись слова Миррора: «И я, и Зессель, и Энн — все мы тогда не верили Евамари. Хоть мы все и были в одном классе, она осталась совсем одна. И поэтому… тебе ни за что нельзя позволить пойти по стопам нашей одноклассницы». Касаясь своего противника кулаком, Нейт закричал изо всех сил: — Я не один! Он хотел, чтобы его голос достиг впавшей в сон девушки. — Клюэль ждёт меня!

Часть 4

Чёрный дым стал постепенно рассееваться. Он таял, подобно туману. Мало-помалу горный лес вернулся к своему обычному виду. Посреди воцарившейся тишины раздался тихий и ясный звук, похожий на звон кольчика. Опустив руки, лазутчик замер. Из его полупрозрачного тела исходил серый дым. Одновременно с этим он излучал слабое сияние, как от фонарика, и понемногу становился тоньше. Нейт не моргая и терпя острую боль во всём теле наблюдал за этой сценой. Призванное существо исчезало. — Откуда ты пришёл… и куда возвращаешься? — бессознательно спросил Нейт у лазутчика. Тот не ответил. Так и не сказав ни слова, призванное существо превратилось в частички света и улетело в неизвестную даль. — Откуда пришёл и куда возвращаешься? Нейт некоторое время смотрел на молчаливые ночные небеса.

«В наши сердца?»

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Аккорд дуэта: Дальше чем кто-либо ещё

Часть 1

Сколько же лет назад это было… Разговор был внезапным, и начался он с вопроса девочки цвета Ночи: — Эй, Ксинс, почему ты выбрал своей специальностью Жёлтый? Местом беседы была не крыша и не лавочка в уголке школы… А самый обычный класс. Освещённая багровыми лучами заходившего солнца Евамари смотрела на Ксинса по-настоящему загадочным взглядом. — Если ты решил освоить все пять цветов, то не всё равно ли с какого начинать? Почему ты решил первым изучить Жёлтый? — Сам не знаю… Закрыв недочитанную книгу, Ксинс не вставая с места посмотрел на девочку. Установленная система обучения песнопениям предполагала, что в средней школе все проходили основы, а в старшей ученик углублённо изучал один цвет. Именно поэтому перед экзаменом при переходе из средней школы в старшую, каждый выбирал себе свой собственный цвет, в котором будет специализироваться. В выпускном классе средней школы уже проводились дополнительные занятия по подготовке к экзаменам конкретных цветов. — Если я должен как-нибудь ответить, то, наверно, потому что он напоминает цвет моих волос. — Ответ в твоём стиле.Ты, похоже, не слишком над ним задумывался. Выражение лица Евамари едва заметно изменилось, и она продолжила говорить довольным голосом: — Эй, а ты не думал выбрать цвет, как у себя в имени? — У меня в имени? — Да. Ты же знаешь, что означает «Ксинс»? Девочка лукаво улыбаясь смотрела на Ксинса так, будто испытывала его. По сравнению с её обычным безразличным внешним видом, сейчас она выглядела странно по-детски. — Извини, но я слишком часто слышал подобный вопрос. И поскольку мне он надоел, я исключил вариант красных песнопений. В мире песнопений красный цвет назывался словом «Keinez». Обычно его произносили как «Кейнз». Однако в удалённых областях континента говорившие на местном диалекте заменяли слог «кей» на «кси * ». Так получилось произношение «Ксинс».

В версии с изображениями тут находится картинка. — Ага. Правда мне немного жалко. Ведь если бы ты выбрал Красный, то на специализированные лекции мы ходили бы вместе. Девочка выбрала своей специальностью красные песнопения. Причина этого была предельно очевидна. Если исключить вопрос досконального освоения, то по времени, необходимому ученикам для достижения минимального уровня, простейшим считался красный цвет. План Евамари заключался в том, чтобы изучать красные песнопениями по минимуму, а всё оставшееся время посвящать созданию песнопений цвета Ночи. — Что ты имеешь в виду? После этих слов на лице девочки возникло необычайно довольное выражение. — Ну, это было бы удобно во многих смыслах. Например, я могла бы отсутствовать на занятиях, а ты бы делал для меня записи. — Всё-таки выбор Жёлтого был правильным решением…

Часть 2

— Keinez , да? Слова слетели с губ наблюдавшего за облаками Ксинса. «Если подумать, то, возможно, тот спасший нас с Энн во время состязания рыцарь содержал в себе сообщение от неё. Призванный рыцарь был в полностью чёрной броне, но вот лошадь, на которой он сидел, была багровой. Тогда я не понял, почему одна только лошадь вся тёмно-красная». — Эх, ты как всегда вредничала и передала своё сообщение окольным путём, верно? «Как же удачно, что я смог вспомнить тот давний, совсем простенький разговор». — И правда, ты и тогда, и сейчас, смотришь на Евамари, Услышав голос, Ксинс перевёл взгляд с неба на заполненную алыми цветами землю. Перед ним вновь стояла только что отсутствовавшая девочка, чьи алые волосы развевались на ветру. Её тело, укрытое слабым сиянием, было полупрозрачным, похожим на иллюзию. Но Ксинс не собирался обращать особого внимания на то, чем она отличается от обычных людей. Он был загадочно спокоен. — Извини, ты, наверно, заждался. — Нет, я как раз смог немного повспоминать прошлое. — Как честно. Девочка беззаботно улыбнулась. — Я признаю Еву, но… на самом деле, я ей завидую. Почему это она должна была встретиться с тобой? Я ведь тоже всегда ждала тебя, — пробормотала она, а затем положила обе руки на грудь. «Она…» — Ты же… — С того момента, как всё началось, прошло абсурдно много времени, но, наконец, родился тот сосуд, который должен призвать меня в этот мир. Сосуд по имени Клюэль Софи Нэт. Именно поэтому я бесконечно люблю Клюэль и наблюдаю за ней. Теперь Ксинс был полностью уверен. «И правда, эта девочка и та, кого я видел в академии…» — Да, её зовут Клюэль Софи Нэт. Только у тебя есть возможность спасти её. Именно поэтому я и ждала тебя. «К ней приближается какая-то катастрофа? Судя по словам этой девочки всё так, но это ведь только предположение. Разговор с ней похож на попытку ухватиться за облако». — Если говорить точно, не катастрофа. Но для неё это станет невыносимым мучением. Поэтому я всегда искала человека, который смог бы спасти её от этой боли, того, кому я могла бы доверить эту задачу. Ясный голос девочки пропитывал собой весь остров, как вода, которая вытекает из бесконечного источника, а затем впитывается в землю. — Именно ради этого я наблюдала за всем с этого острова. Я — Армаририс [Та кто обнажила клыки на завет]. В то же время, я — Клю эль софи нэкт [Та кто нарушила алый завет]. И к тому же, чтобы найти подходящего для неё человека, я сохраняю в себе все события и ход времени этого мира. Другими словами, я — София оф клюэль нэт [жестокий чистый разум]. Девочка носила осмысленные имена, записанные как музыкальным языком Селафено, так и обычным человеческим. Она называла себя пустой, но её звали настолько жестокими именами. Это было больше, чем просто противоречие. Этот факт содержал в себе ощущение трагедии. — Я постоянно искала человека, которому могла бы доверить её. Я нашла гениальную гилшэ Аду Юнг и сделала так, чтобы она поступила в ту же школу, что и Клюэль. Шесть лет назад я подарила лучик надежды ищущему поддержки Джошуа. Встреча со мной привела к тому, что этот старик произвёл очистку «яиц». То, что они попадут в академию Тремия и будут переданы в руки тебе, её выпускнику, тоже было частью моего плана. «Все события за шесть лет входили в рассчёты этой девочки. Нет, они были созданы ею. И причина этому…» — Всё это ради того, чтобы Клюэль осознала меня. «Яйца» были доставлены в академию Тремия, а потом вышли из-под контроля во время состязания. И тогда Клюэль призвала Феникса. Нет, попала в условия, когда должна была его призвать. Исследовательский институт во время летних каникул, атака Мишдера на академию… Даже сами лежащие в основе этих событий игрушки, зовущиеся «яйцами», были лишь камешком, который должен создать большую волну. Всё ради того, чтобы она осознала меня. «Значит, и производство «яиц» тем стариком входило в её план… Правильнее было бы сказать, что девочка явила себя перед ним для того, чтобы те «яйца» вообще были созданы». — Благодаря всему этому, я могу, наконец, доверить это дело тебе, — с напором в словах заявила девочка. В её глазах сиял мощный свет. «У меня такое чувство, будто все её слова составляют собой ораторию».

Ксинс, я искала тебя. Взамен того, что ты защитишь эту девушку, я дам тебе всё, абсолютно всё в этом мире. Этого особенного права нет ни у кого другого, только у меня. ife «I» she cooka Loo zo via [Коль «мир» тебя желает] Если ты желаешь мира, я отдам его тебе. В имени Ive [Евы], содержится I [Мир]. Но я… Я, Armariris , ношу в своём имени два I . Я отдам тебе не половинку мира, а весь целиком. Только тебе. Тому, кто способен перекрасить пустой мир в цвет Радуги, я могу доверить этот мир.

— Прости, ты возлагала на меня такие большие надежды, но… В ответ на её взгляд и содержащие волшебство слова, Ксинс лишь пожал плечами. — Но, к сожалению, я не хочу чего-то настолько большого. Потому что я глубоко прочувствовал, насколько тяжело просто ценить те вещи, которые есть сейчас. «Воспоминания с Евамари. Наши с ней обещания. Те чувства, с которыми я ни за что не расстанусь. Именно они сияют для меня радугой ярче, чем что-либо ещё». — К тому же, я не до конца понимаю смысл того, что ты сказала. Но одно знаю точно: тот человек, который способен защитить её — это явно не я. «Сегодняшний день надо доверить сегодняшним людям. Ведь есть мужчина, который подходит намного больше, чем нерешительный я. И это мальчик цвета Ночи — Нейт Йеллемиас». — Ты говоришь всё то же самое, что и Клюэль… Девочка сухо улыбнулась и опустила взгляд. — И всё же, я не признаю Нейта. Я не хочу признавать его защитником моей Клюэль. — Почему же? В ответ девочка только улыбнулась. — Мы ещё встретимся. В следующий раз это будет в том месте, где собирается всё. — Всё? — В центре водоворота находится побеждённый, который гонится за призраком Ластихайта. Он извращён, но его воля необычайно сильна. Почему он называет себя побеждённым, почему ищет короля?.. На самом ли деле мальчик цвета Ночи обладает чувствами, которые отразят волю потерявшего всё мужчины? Крупицы окружавшего девочку сияния отскакивали и исчезали. Затем, само её тело стало частичками света и было унесено ветром острова. «Точно так же, как в тот раз, когда я вновь расставался с Евамари на крыше академии? Тогда она, ставшая истинным духом, превратилась в свечение цвета Ночи и исчезла, как и эта девочка сейчас». — Пришло время встретиться? «Теперь, когда девочка исчезла, я остался один. Нет, я и сад Армаририс?» Смахнув намокшую из-за морского ветра чёлку, Ксинс развернулся. — Ну что-ж, даже если выйду прямо сейчас, собрание уже всё равно закончилось. Старший, наверное, сердится… На плечо Ксинсу упал принесённый ветром лепесток амариллиса. Не став его смахивать, Радужный певчий направился к берегу. ↑ Если вы удивлены такой заменой — это логично. Произошла она от того, что в японском оригинале Ксинса зовут несколько иначе: «カインツ» [Каинцу], а японская запись Keinez'a - «カイナズ» [Каиназу], поэтому замена получается более простой. Однако имя Ксинса на английском «Xins Airwincle» дал в своём блоге, а также в иллюстрациях к старшим томам сам Садзанэ Кэй. Оно и используется для перевода

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Аккорд в подарок: Так близко

Академия Тремия, корпус первых классов, в одной из комнат… — Клюэль и сегодня нет? — пустым голосом пробормотал Ома, осмотрев никем не занятую парту. Как и вчера, Клюэль оставалась в медпункте академии. Её состояние было неизменно неудовлетворительным. — Но почему нет и Нейта? Стрелки настенных часов показывали, что уже наступило время классного часа. «Странно… Обычно Нейт приходит в школу раньше всех остальных парней». «Он проспал? Нет, такое совсем не в его характере, этот парнишка слишком добросовестный», — тихо бормотал себе под нос Ома, когда золотоволосая девушка хлопнула его по плечу. — Если ты о Нейте, то он вчера получил небольшую травму, поэтому отдыхает. В медпункте… У-у-у, я совсем не спала, поэтому такая сонная. «Мио особенно близка с Клюэль и Нейтом. А сейчас она почему-то уже с утра протирает глаза. Подозрительно». — Травма? Вчера что-то случилось? «А кстати, я слышал, что директор Зеа сегодня не вышел на работу из-за болей в пояснице». — Ничего особенного, расслабьтесь… А-а-а, не могу больше, я сегодня посплю на занятиях, а потом возьму у кого-нибудь записи, — глубоко зевнув, сказала Ада. На ней то тут, то там виднелись пластыри и бинты. «Интересно… Что же вчера случилось? Нет, сейчас есть более серьёзный вопрос…» — То есть, Нейт и Клюэль сейчас вместе в медпункте?! Ома громко хлопнул по парте. — Какой же гад этот Нейт. Как я ему завидую. — И главное же, он совсем не замечает своего особого положения. Парни заголосили все разом Повернувшись к ним Ома энергично воскликнул: — Ладно, оставьте это на меня! Как один из старост класса, я воспользуюсь своим положением и направлюсь проведать Клю… Нет-нет. Исполняя долг старосты и представителя класса, я навещу Нейта в медпункте! — Эй, какие грязные трюки, Ома! Мы тоже… — Стойте, хватит, Я всё понял! Не надо бросаться в меня ластиками!

После уроков… В коридоре административного здания раздался топот множества людей. — Кстати…Мы ведь не сможем войти в медпункт все разом. Всего, во главе с Омой, проведать Нейта с Клюэль пришло почти двадцать парней. Такой толпе даже здесь в коридоре поместиться было проблематично. Ома тихо вздохнул и со словами: «Ладно, я пошёл», — подошёл к двери медпункта. — Прошу прощения, я староста класса Нейта, Ома Тиннель. Староста энергично открыл дверь. На первый взгляд персонала медпункта нигде не было видно. «Может, на время вышли? Ну, так даже и лучше. В конце концов наша цель — бесконечно отвратительные спящие лица Нейта и Клюэль». — Здорово, Нейт, у нас есть к тебе разговор! — крикнули парни, лихо врываясь в медпункт. — Ты вновь имеешь наглость оставаться здесь наедине с Клюэль. Какая дерзость… — Ома уже начала произносить заранее заготовленную фразу, но вдруг потерял дар речи. То же самое случилось и с остальными парнями у него за спиной. Потому что их взгляды застыли на двух стоящих в углу комнаты кроватях. На одной из них лежала Клюэль. Её спящее лицо было невероятно красивым. А на второй с выражением абсолютной невинности мирно спал мальчик цвета Ночи. «Они не проснулись, несмотря на весь наш шум… Как же крепко они спят-то». На двух стоящих рядом кроватях спала замечательно ладившая друг с другом парочка. Это мирная, фантастическая сцена как будто сошла со страниц сказки.

В версии с изображениями тут находится картинка. «Э-это же…» — А… Ну… Почесав голову, Ома развернулся к остальным. — Может уйдём?.. Все они были поражены настолько мирными лицами спящих людей. — С-согласен. — Думаю, его можно простить, но только в этот раз. Перебрасываясь подобными фразами, парни покинули медпункт.

***

— Я же тебе говорила, всё будет в порядке, даже если ты не будешь вмешиваться. — Действительно. Ты была совершенно права, Тинка. Из-за перегородки медпункта вдруг показалось лицо Ады. Она поняла, куда направляются парни после школы, и, разумеется, решила за ними проследить. — Вроде бы чисто, они уже ушли, — сказала Тинка, выбираясь из-за перегородки. — Я не из академии и не знаю деталей, но, как понимаю, обычным ученикам в этот раз решено ничего не рассказывать? — Угу, но учителям директор вроде бы сообщил. А дедушка Руфа должен скоро передать всё моему отцу, верно? О произошедшем должны были узнать только учителя академии и члены «Ля минор». Ада, старейшина Руфа и директор пришли к решению, что лучше на время придержать пока недостаточно проверенную информацию, в том числе и о лазутчиках. — Да, он сообщит Клаусу, а потом остальным из «Ля минор». Правда, Салинарва уже узнала от меня большую часть деталей. — Ясно. И что сказала Салина? — Только одно: «меня беспокоит Клюэль». Действительно, в нынешнем положении дел, наиболее серьёзной проблемой было состояние здоровья Клюэль. Она иногда просыпалась, но максимум на пару часов. Девушка непредсказуемо впадала в кому и непредсказуемо просыпалась. Даже сейчас за ней был необходим постоянный уход. — Слушай, Тинка. Я же тебе рассказывала о том, как столкнулась с Ксео и о моём разговоре с ним? — Да. Ты сказала, что то прозрачное призванное существо принадлежало именно ему. Старейшина Руфа должен был доложить членам «Ля минор» и об этом. А ещё и том, что вместе с Ксео находится Арвир. Ада принялась вспоминать разговор. Ксео владел песнопениями Пустоты. Затем серые песнопения Мишдера под влиянием какого-то катализатора превратились в лазутчиков. По словам Ксео, этот же катализатор находился внутри «яиц». Ксео тогда сказал: «Как для песнопений цвета ночи настройщиком стала Ева, так и песнопениям Пустоты нужен свой настройщик. Сейчас истинного духа Пустоты носит в себе Клюэль». «Настройка — это регулировка высоты и тона звучания музыкального инструмента. Если воспринять слова Ксео как можно более прямо, то песнопения Пустоты, лежащие в основе всех песнопений, поддерживает истинный дух по имени Армаририс. И этого истинного духа хранит внутри себя Клюэль. Именно по этой причине он прибыл в академию, а затем, чтобы защитить Клюэль от непосредственной опасности, указал нам на существование лазутчиков. Его финальная цель неизвестна, но такой ход мыслей я могу понять». — Я не знаю, насколько правильно я поняла Ксео, но судя по его словам, Клюэль призвала внутрь своей души истинного духа. — Внутрь своей души? — Угу. И теперь истинный дух и Клюэль конфликтуют… Интересно, как это? Истинный дух должен повиноваться исполнившему песнопение, но почему-то он противостоит сознанию Клюэль. Скорее всего в этом и есть причина её нынешнего состояния. «Нет, скорее всего, речь шла не только о Клюэль. Ксео сказал, что его цель — продолжение существования песнопений. Песнопения пустоты являются началом всех песнопений. Значит, если конфликт их истинного духа и Клюэль продолжится, то есть вероятность, что это серьёзно затронет и песнопения Пустоты, и существующие пять цветов?» — Если изъять этого истинного духа, Клюэль поправится? — спросила Тинка. — Не знаю… Я поступила в эту школу и занимаюсь песнопениями меньше полугода. Но мне ещё в самом начале сказали: «Песнопения нужны для того, чтобы призывать желаемые вещи». «Если желаемая вещь — это истинный дух, то действительно ли верное решение, избавляться от него? Это же не что иное, как потеря чего-то очень важного, разве нет? Скорее всего, настоящее решение — это душа Клюэль». — В конце концов, состояние Клюэль стало совсем тяжелым, верно? — Нет, конечно же нет. Если дать ей отдохнуть… — Тинка, ты даже мне будешь лгать? Ада посмотрела в лицо знакомой. — Этот не тот случай, когда надо отводить глаза… Скажи правду. На самом деле, у неё уже было предчувствие. Сама Ада не могла определить состояние Клюэль, но поведение Тинки говорило обо всём. — Ну же, прошу тебя, Тинка… Комнату оглашал только звук минутной стрелки часов. Вздохнув, Тинка сказала: — Истощение стало заметно сильнее. Такими темпами, наихудший исход не за горами… — Ясно… «Наверно, об этом не стоит рассказывать Мио и остальным. Это будет слишком тяжелым ударом. Но вот если придётся… Нет, есть тот, кому обязательно нужно рассказать. Вне всяких сомнений, это самый близкий Клюэль человек». — А кстати… Малыш хорошо поработал. Ада ткнула пальцем в щёку спящего мальчика. — Да, когда я добралась до него, он сразу же потерял сознания… Однако всё же умудрился продержаться до моего прихода, хотя очень устал и был весь в синяках. По словам Тинки, Нейт в одиночку справился с лазутчиком, изгнав его обратной песней. Больше всего этому поразилась Ада. «Как странно. Ведь ещё перед летними каникулами он был лишь застенчивым, постоянно ошибающимся ребёнком. Но у него была причина, почему он не мог оставаться таким. Очень важная причина, почему он должен был измениться. Эти двое встретились только перед летними каникулами, но всего за два с чем-то месяца стали ближе друг другу, чем все остальные одноклассники, которые были вместе с начала года. Сколько же времени, какая же плотность событий требуется, чтобы достичь таких отношений?» — Я думаю, что Малыш всегда был ближе к Клюэль, чем кто-либо из нас. Я имею в виду не только то место, где он сейчас спит, а где-то в душе. «В душе Клюэль, где идёт конфликт с духом песнопений Пустоты. Поэтому, если кто и может спасти Клюэль, то это…» — Интересно, какие чувства испытывает женщина, когда её защищает мужчина?.. Ада медленно подняла голову и подошла к окну. — Ветер поднялся… Короткие волосы девушки легонько качались от влетавшего в окно ветерка. «Но и этот ветер обязательно когда-нибудь прекратится». — Времени уже совсем не осталось… «Сейчас нам остаётся только надеяться, что голос Малыша достигнет Клюэль».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие автора

По железнодорожным путям проносятся поезда. Вдоль дорог идут люди держа детей за руку. Другие выгуливают собак. В далёком жилом доме, люди сушат футоны и выстиранное бельё. Когда в выходные смотришь с балкона на вид за окном, — он весь год один и тот же. Может быть, когда падает снег, впечатление и становится другим, но когда его нет, сцена за окном почти не меняется в течение всего года. А может быть, она и меняется, но это не такое резкое изменение, которое кто угодно может заметить с первого взгляда.

Давно не виделись, с вами Садзанэ Кэй. Большое спасибо, что держите в руках книгу: «Сумеречный песнопевец IV: Танцующий Мир. Настройка Евы» Прошёл уже почти целый год с тех пор, как моя работа выиграла приз и затем была опубликована в январе. Сейчас, когда пишется это послесловие, я смотрю на вид за окном и думаю, что он то, может быть, не меняется, но время летит очень быстро. В любом случае, весь этот год я отчаянно, часто не различая где право, где лево двигался вперёд по совершенно тёмному коридору, выхода из которого не видно. Когда друзья и знакомые говорили мне: «Эта книга была довольно интересной», — я радовался, когда они критиковали её, я отчаивался. Мне кажется, что во время блужданий по коридору, я множество раз спотыкался и падал, или же бился головой об стены на поворотах. Я собирался как можно быстрее бежать вперёд, но на деле очень медленно и неловко, даже порой выбиваясь из сил шёл. Но благодаря тем людям, кто бежал вместе со мной, этот год стал очень плотным. И более всего я счастлив тому факту, что смог весь этот год я смог идти вперёд, благодаря поддержке многих людей. Пользуясь возможностью, выражаю им мою благодарность. Большое вам всем спасибо. А кстати, существует музыкальный термин «andante», что означает скорость как при ходьбе. Мне кажется, он создаёт очень доброе впечатление. В последнее время мне особенно нравится это слово. Я собирался быстро бежать вперёд, но, возможно, с точки зрения остальных, это была лишь расслабленная ходьба. Но я думаю, что именно благодаря медленному продвижению, я каким-то образом смог пройти этот путь.

Возвращаясь к первоначальной теме, скажу, что пишу это послесловие в сентябре. По календарю уже наступила осень, но по погоде, к сожалению, всё ещё жаркое лето. Сдавшись сопутствующим ему жаре и влажности, я вынужденно пользуюсь благами кондиционера. Четвёртый том будет опубликован в двадцатых числа ноября. Наверняка, в то время не нужно будет включать кондиционер, наоборот, уже пора будет готовиться отапливать помещение. Возможно, что когда я в ноябре посмотрю в окно, то увижу идущих по дорогам людей в шарфах. Нет, слишком рано. Шарфы всё-таки надевают в декабре. И всё же... Я не могу быть уверен, но по моим примерным наблюдениям, люди уже начнут надевать под одежду жилетки, некоторые даже наденут толстые зимние носки. Если иногда бросать короткие взгляды в окно, то кажется, что вид оттуда весь год не меняется, но, скорее всего, изменения понемногу происходят. С другой стороны в мире «Сумеречного песнопевца» всё началось с состязания перед летними каникулами, а сейчас лишь несколько дней прошло с конца лета. С первого тома до четвёртого прошло всего два месяца. С точки зрения истории это только два месяца, но за это время и Нейт, и Клюэль немного изменились с момента своей первой встречи. Те самые незаметные из окна изменения. (Нейт выше ростом не стал. Это неизменно.)

Стоит ли мне говорить «уже четвёртый том» или же «наконец четвёртый том»? Поскольку этот том по сути является продолжением третьего, буду рад, если вам понравится, как внутри него переплетаются все уже произошедшие события. Вот именно, хотя я думаю, что уже прошёл целый год, после дополнительных размышлений у меня появляется ощущение «наконец прошёл целый год». До сих пор я писал с тем намерением, чтобы история чётко разделялась по томам, но с другой точки зрения, некоторые её «продолжительные» компоненты идут ещё со второго тома. Возможно, что от этого у каких-то людей возникает ощущение запутанности. Но этому подходит конец. Следующий пятый том станет наконец кульминацией всего того, что я называю «первым эпизодом». Это не значит, что история на нём закончится, но внутри него, так же как и в первом томе, опустится занавес над большим сюжетом. С точки зрения истории прошло всего два месяца. Как изменились чувства двоих в начале незрелых людей? Как изменилось их окружение? К каким отношениям они пришли?.. Думаю было бы неплохо, если бы они ответили на вопросы в своём стиле одной песней. Может быть всё произошедшее, начиная с первого тома и было лишь лёгкой прогулкой, но я пишу это произведение, стараясь изо всех сил и надеясь, что оно сможет понравиться всем тем, кто уже его читает. Пусть и со скоростью, как при ходьбе, я понемногу двигаюсь вперёд. Прошу вас, пожалуйста, ждите.

Публикация пятого тома запланирована на февраль 2008 года. В феврале следующего года, наверное, даже в регионе Канта пойдёт снег. Не могу сейчас этого предсказать. Но думаю, что было бы неплохо, если бы к тому моменту я смог бы хоть чуть-чуть вырасти в навыках. Разумеется, это не просто пожелание, я не забываю прикладывать к этому все свои усилия. И вот поставив себе эту маленькую цель… Я хочу придать пятому тому форму похожую на ту, что имели выпущенные в этом году, пусть даже он и станет первым в следующем. Итак, осталось уже совсем страниц, отведённых под большое послесловие… Четвёртый том станет последней публикацией «Сумеречного песнопевца» в этом году. Поэтому я считаю что стоит завершить его фразами, соответствующими окончанию года.

Весь этот год меня поддерживали семья, родственники, множество друзей и знакомых. Весь год меня, человека с плохой памятью, постоянно направлял весь редакторский отдел издательства Fujimi, начиная с ответственного редактора K-самы, а также многие другие, помогавшие с процессом публикации. Подаривший этой книге большую часть образов иллюстратор Такэока Михо-сан. И больше чем кто-либо ещё, это вы — те, кто держат сейчас в руках эту книгу. Всем вам… Пусть это и немного рано, но я всё равно от всей души желаю, чтобы через месяц 2007 год завершился для всех вас наилучшим образом. Большая всем вам спасибо за этот год. Итак, надеюсь, что мы с вами встретимся в следующем году…

Одной поздней сентябрьской ночью 2007 года Садзанэ Кэй

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие команды

Couguar (Переводчик)

Всем привет, дорогие друзья, говорит Коу. Поздравляю всех с завершением четвертого тома, а тех кто читает это в день выхода (30 декабря) ещё и со скорым 2019 годом. Это последний из томов выходящих в нынешнем году, хотя 5-й том уже переведён полностью, а 6-й на четверть. Несмотря на героический, связанный с подгораниями труд редактора, объемы есть объемы, да и реальная жизнь не даёт скучать, поэтому финал первой из трёх арок песнопевца переезжает в будущее. Надеюсь, вы спокойно его дождётесь. Буду благодарен, если вы будете улучшать текст, отмечая наши косяки в орфусе. Порой, когда я захожу туда, мне становится очень неловко от того, насколько явные ошибки мы умудрились проглядеть. Теперь немного по самому тому. У меня почему-то сложилось стойкое впечатление, что чётные тома сильно проигрывают нечётным. Да, в этот раз нам загадали новые загадки, закрутили спираль интриги дальше, развесили ружья на стене (Селафено-Селафено, что ты такое?), наконец-то дали антогониста (Ксео). Но всё равно, на мой взгляд, чётвёртый том остаётся в тени третьего, лишь немного развивая заданный им импульс истории. А возможно, всё связано с тем, что Клюэль почти весь том пребывает в состоянии бревна, а Нейт ещё не готов в соло тащить роль главного героя. Разумеется, у кого-то может сложится иное впечатление. Но это и замечательно. Вы всегда можете поделиться своим мнением в комментариях. На этом, наверно, перейду к традиционным благодарностям: — Нулику, за тяжёлый редакт. Твои ж слова, что том трудный, так? — Вису, который в силу обстоятельств не сумел добраться до этого тома, за упорную работу в уходящем году, и с надеждой на пруфрид в наступающем. — Канносу за отличные иллюстрации. — Лессе, как обычно, за надзор и поддержку. Всем пока. До новых встреч.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Прелюдия: Что значит «невозможно передать»

Это случилось, когда я первый раз шёл в новую школу. Я не знал дороги до общежития, поэтому если бы тогда она не появилась, я бы так и блуждал из стороны в сторону. Я до сих пор помню, как она объяснила мне дорогу и как улыбалась при расставании. «Клюэль! Мы в одной школе, так что, может быть, ещё встретимся!» Это и было началом.

***********************

Вокруг было только холодное пустое пространство, будто стакан, заполненный совершенно чёрной водой. И хотя всё вокруг было совершенно прозрачным, разглядеть хоть что-то попросту не получалось. Девушка парила там совершенно одна. Сколько бы она ни тянулась руками, они могли ухватить лишь нечто пустое, сразу же утекавшее сквозь пальцы. Девушка не могла ничего коснуться или обнять. Вокруг был только бесконечно тревожный мирок одиночества. Здесь было негде спрятаться. Девушка просто парила в неизвестном месте. И в этой пустоте… — Почему ты такая грустная, Клюэль? Единственной вещью, о которой сообщали пять её чувств, был этот голос. — Я не выношу одиночества!.. Клюэль обняла колени руками и спрятала голову в них.

В версии с изображениями тут находится картинка. «Я нахожусь в этом непонятном месте, а тем временем…» Клюэль могла смутно видеть саму себя спящую на кровати в медпункте. У неё возникло чувство, будто она отделилась от своего тела. Сколько бы она ни пыталась встать, или протянуть руку, или позвать кого-нибудь, ей не удавалось этого сделать. «Я слышу голоса врача и друзей, которые пришли навестить меня. Но сколько бы я не кричала здесь, мой голос не доходит до них». — Я не выношу этого… — Не падай духом. Я здесь. «Ты? Кто ты?» — Я — Армаририс, та кто находится внутри тебя, как в скорлупе, и защищает тебя. «Армаририс — это твоё имя? В любом случае это же чушь! Мне было хорошо вместе с остальными. Я хочу вернуться в школу». — Если таково твоё желание, я исполню его. Я исполню все твои желания. Ты только подожди ещё немного. «Почему это?» — Хм, не беспокойся об этом. Это потому что надо прогнать тех, кто бродит вокруг нас и портит вид. «Глупость… Этого можно не делать. Ну почему я не могу передать тебе… То, чего я желаю, это…»

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Первый аккорд: Что значит «расставаться»

Часть 1

Академия Тремия была крупным учебным заведением, обучающим в своих стенах более полутора тысяч учеников, хотя находилась в отдалённом уголке континента. Здесь ученикам преподавали специальную технику, которая называлась «песнопения». И оснащение, и уровень преподавания в академии не уступали самым престижным школам. Более того, Тремия пользовалась всеми плюсами, обычно считающегося недостатком, расположения на краю континента, поэтому на её огромной территории, помимо школьных корпусов и общежитий, оставался нетронутый горный лес. Перед началом уроков по мощёным дорожкам к школе спешила огромная толпа учеников. Обычный вид для академии Тремия в любое время года. И вот, позади этого бурного потока учащихся, пересчитать которых не представлялось возможным… — А-а-а! Опаздываю-опаздываю! К корпусу первых классов, тяжело дыша, бежал ученик, который был на голову ниже всех остальных. — А-а-а! Это плохо… Обеими руками сжимая чёрную сумку, мальчик взмыл вверх на второй этаж здания перепрыгивая через ступеньки. Его звали Нейт Йеллемиас. Примерно два месяца назад он поступил в старшую школу, перескочив сразу три года обучения. Для мальчишки он обладал пока ещё слишком изящным телом и довольно детским лицом, что мешало впервые увидевшим точно определить пол. Его волосы и глаза глубокого цвета ночного неба, который нельзя было назвать ни чёрным, ни синим, создавали загадочное впечатление. — Опаздываю-опаздываю! Госпожа Кейт рассердится! Взглянув на часы, Нейт увидел, что стрелка часов уже остановилась на половине девятого, а значит, утренний классный час уже начался. Как раз сейчас должна была идти проверка посещаемости. В коридорах царила полная тишина: не было видно ни учеников, ни даже учителей. «Всё хуже и хуже… Пора готовится писать объяснительную за опоздание». Замедлившись, чтобы не было слышно шагов, Нейт аккуратно подошёл ко входу в свой класс. Затаив дыхание, мальчик скрытно заглянул в окошко на двери, пытаясь оценить ситуацию внутри. «Интересно, в каком настроении сейчас госпожа Кейт?» Нейт с опаской посмотрел на учительскую кафедру. — Что? Неужели она ещё не пришла? Обычно в такое время классный руководитель уже стояла за кафедрой и вела учёт посещаемости, но сейчас Нейт осмотрел весь класс и не увидел её. Присмотревшись, он понял, что и находящиеся внутри одноклассников не сидят на местах, а занимаются своими делами. «Может быть…» — Хи-хи-хи. Ты сейчас наверно думаешь что-то вроде: «Ох, мне так повезло. Учитель ещё не пришла?» — Ой! Внезапно услышав рядом со своим ухом чей-то шёпот, Нейт напрягся всем телом. — А-ха-ха. Да не пугайся ты так. Это всего лишь я. Схваченный за шею Нейт опасливо обернулся. Перед ним стояла невысокая загорелая девушка с большими янтарными глазами, на лице которой виднелась лукавая улыбка. Это оказалась просто его одноклассница. — Утра, Малыш. — Ада, пожалуйста, не надо меня так пугать… Её звали Ада Юнг. Ей было шестнадцать лет, то есть на три года больше, чем Нейту. Её жизненные обстоятельства были довольно необычными, ведь она поступила в старшую школу песнопений даже притом, что родилась в семье, по традиции занимающейся особой охранной службой, которая требовала специальных тренировок на профессию гилшэ. — Нет-нет. Просто я думала, что опаздываю и поспешила в класс, и вдруг заметила, как ты старательно подглядываешь в окошко. Вот и захотелось чуть-чуть подшутить. «П-подглядываю? В этом слове чувствуется что-то постыдное» — Но ты же соблюдаешь осторожность, а Малыш? Будет очень плохо, если ты ошибешься с местом для подглядывания. Например, выберешь комнату, где собирается много девушек… — Я таким не занимаюсь! — энергично замахал головой Нейт, покраснев до ушей. — Ладно-ладно. Хотя слушай, я думаю, тебе неплохо бы подошла женская одежда. С твоими внешним видом и голосом проблем точно не будет. Только смелости и уверенности надо поднабраться. «Ада, не стоит размышлять об этом с таким серьёзным видом…» — В любом случае, давай зайдём в класс, пока не пришла госпожа Кейт. Словно вдруг о чём-то вспомнив, Ада хлопнула в ладоши. Она опаздывала довольно часто, поэтому для неё такая ситуация была обычным делом. — Ой, и правда. Совсем забыл… А забывать нельзя. Нейт энергично подобрал сумку начинавшими уставать руками. Открыв скрипнувшую дверь, мальчик оглядел одноклассников. Хотя большинство из них не сидели на своих местах, было похоже, что присутствовали все. — О! Нейт наконец пришёл! И Ада тоже с ним. Одна из сидящих девушек закрыла книгу, весело улыбнулась и помахала Нейту рукой. Её звали Мио Лентир. Отличительными чертами девушки были доброе детское лицо, светло-золотые волосы и ангельский голосок. — Доброе утро, Мио. — Доброе. А кстати, Нейт, прости что так сразу спрашиваю, но как там Клулу? Она и сегодня не придёт? — Да. Она так и не проснулась… Видимо, потребуется ещё немножко времени. Речь шла о девушке, которая первой познакомилась с Нейтом, когда он перевёлся в академию Тремия. Той, с кем он провёл больше всего времени — Клюэль Софи Нэт. Однако сейчас девушка уже долгое время по неизвестной причине пребывала без сознания с симптомами болезни, вроде высокой температуры, озноба и головной боли. — Э… Стой. Откуда ты знаешь, что я ходил сегодня в медпункт? — Хе-хе. Так ведь никаких других причин, почему ты опоздал, и быть не может. С неизменной улыбкой на лице, Мио поднялась с места. Ей тоже было шестнадцать. Нейт познакомился с ней в тот же день, когда искал дорогу к общежитию, поэтому она стала одной из наиболее близких ему среди всех одноклассников, не считая Клюэль. — И всё-таки… Клулу не становится лучше. — Да. Всё именно так... Прошло уже больше недели с тех пор, как Клюэль потеряла сознание. Нейт заходил в медпункт каждый день перед и после уроков, но хоть каких-то изменений не наблюдалось вообще. Лечащий врач сказала, что поскольку причины не ясны, то неизвестен и способ вылечить Клюэль. — Когда же Клюэль наконец проснётся?.. Скорее всего, болезнь девушки была как-то связана с её песнопениями. Нейт в тайне услышал это от неё самой. — Она по-прежнему в коме, так что даже поесть не может. Такими темпами, её организм будет постепенно ослабевать. — Ага. В любом случае, мне кажется очень важным сделать так, чтобы Клулу проснулась. Если каким-то образом удастся её разбудить, то и поесть она сможет. Мио некоторое время смотрела в потолок пустым взглядом, но потом её лицо вдруг просветлело. — Тогда почему бы не разбудить её силой? Может попробовать трясти её изо всех сил? — Н-нет, это точно плохо кончится. — Тогда… О, придумала, Клулу же любит сладкое. Так почему бы не поставить рядом с её кроватью гору пудинга, чтобы завлечь её сладким запахом? Она наверняка проснётся. — Ну… хоть ты это и предложила… Нейт медлил пытаясь подобрать слова, поэтому прежде чем он успел продолжить… — Ну-ка стойте. Это же непростительно! — внезапно воскликнула подбежавшая к Мио и Нейту девушка. Она была высокой и обладала очаровательными длинными чёрными волосами. Звали её Сержес. — Нет-нет, Сержес! Мио сейчас просто пошути… — Как вы посмели вести такой интересный разговор без меня?! Сверкая глазами, девушка улыбнулась во всё лицо. — Ч-что? Нейт был просто ошеломлён такой фразой. — Слушай, Сержес, мы думали каким способом можно разбудить Клулу. — Хм-м-м. Как насчёт щекотки? Клюэль очень боится щекотки, так что я думаю, может сработать. — О! Сойдёт! «Э? Э-э? Э-э-э?» Вокруг Мио и Сержес, с серьёзным видом обсуждающих нечто немыслимое, почему-то начали собираться одноклассники. Все они отчаянно выкрикивали свои предложения: — Может, все вместе споём песню? Получится большой хор всего класса. — Нет-нет, полумеры. Как насчёт выбрать самых потных ребят из спорт-клубов и послать их навестить Клюэль? Хотя в таком случае она, скорее наоборот, ещё сильнее отключится. «Госпожа Кейт, прошу вас, приходите скорее… Иначе Клюэль предстоит что-то очень страшное».

Часть 2

Все этажи здания, и подземные, и надземные, были доверху заставлены рядами книг на полках. Здесь хранились и карты, и научная литература, и биографии известных людей, и художественные произведения. С несколькими массивными книгами в руках Нейт поднялся по лестнице на пятый, последний, надземный этаж. — Мне тяжело уже от того, что все эти книги слишком большие, и ведь я даже не знаю, где какая должна находиться… Мальчик находился в одном из самых крупных строений академии Тремия — административном здании по надзору за книгами, проще говоря, библиотеке. Всё поле зрения заполняли возвышающиеся до потолка книжные полки, книги на которых стояли так ровно и плотно, что между ними нельзя было вставить даже тоненький листок бумаги. При приближении к полкам хорошо чувствовался характерный для старых книг запах. — Лекарства… Бактерии… Методы противодействия… Нейт проводил пальцем по корешкам книг, выбирая те, которые, как он думал, подходили, снимал их с полок и отправлял под мышку. Прервался он на середине процесса, поскольку набрал так много, что уже с большим трудом мог держать их все обеими руками, после чего пошатываясь побрёл к ближайшему столику. — Итак… Из всей этой горы книг Нейт выбрал одну, открыл её, затем достал из сумки закладку-наклейку и прикрепил её на странице с важным материалом. Окружающие ученики смотрели на него удивлёнными взглядами, но мальчик совсем этого не замечал, потому что целиком погрузился в чтение. — Нейт, может тебе немножко передохнуть? Внезапно сбоку ему в лицо заглянула знакомая девушка. — Что, это ты, Мио? — Хе-хе. Так случайно получилось, что мне тоже захотелось кое-что разузнать, потому-то и пришла в библиотеку. А затем я увидела, как ты ищешь что-то на верхнем этаже и... Между прочим, Мио была книжным червём, поэтому в том, что она оказалась в библиотеке, не было ничего необычного. — Какую книгу ты искал? О, что это такое? Болезни? Аномальные состояния здоровья? Это для Клулу? — Да. Сейчас за Клюэль присматривает госпожа Тинка, и если я не займусь чем-нибудь в своё свободное время, то буду только забивать себе голову волнениями. К тому же… На этих словах Нейт прервался, а продолжил уже шёпотом: — Я во что бы то ни стало должен разбудить Клюэль до того, как на ней применят ту «электрошоковую терапию блуждающим огоньком». — Что? Это же была просто шутка. И все это понимали. Успокойся. — Правда? — Ага-ага, — беззаботно улыбаясь кивнула Мио. — И пусть это было опрометчивое предложение, мне почему-то казалось, что если я выскажу его, то Клулу вскочит с кровати с криком: «О чём вы вообще думаете! Ну-ка прекратите!» Почти наверняка, это была обратная сторона беспокойства о по-прежнему спящей подруге. Поняв это, Нейт не стал расспрашивать Мио дальше и просто кивнул. — А кстати, Мио, что ты хотела разузнать? — Ну, вот это. С этими словами Мио указала пальцем на соседний столик, где возвышалась почти такая же гора книг, как и у Нейта. — Медицинский словарь и книги о методах лечения болезней? Ой, а ведь я долго искал их! Но найти эти книги мальчик так и не смог. Кое-кто успел забрать их раньше, чем он. — Так или иначе, мы думаем об одном и том же. Мы оба хотим, чтобы Клулу быстрее поправилась, — дружелюбно улыбнувшись сказала Мио. — Нейт, тебе ведь тоже интересна эта книга? Почитаем вместе?

***

Административное здание академии Тремия, медпункт. Стены были равномерно выкрашены освежающе белым цветом, а деревянный пол старательно покрыт воском. Даже если бы кто-то внимательно прошёлся по комнате с метлой, то не нашёл бы и пылинки. Вдоль стен стояло множество шкафов выше человеческого роста, полки которых были плотно заставлены разнообразными лекарствами и медицинскими препаратами. В этой комнате со спокойным видом стояла женщина-врач. Её звали Тинка Илейсон. Её серебристые волосы, небесно-голубые глаза и яркая белая блузка могли заворожить любого человека. Тинка не была работником академии, но всё же имела квалификацию врача и оставалась в медпункте по своей собственной воле. — Как и ожидалось от недавно построенной академии, медпункт у них просто замечательный: такой чистый и просторный. Сев за стол, Тинка опустила на него чашку с чаем, от которого ещё исходил пар. В медпункте, с учётом раскладушек, было всего десять кроватей, что казалось слишком малым количеством, когда в академии проходят обучение более полутора тысячи учеников. Однако с самого основания школы ни разу не случалось такого, чтобы все они оказались заняты. На самом деле сейчас кроватью пользовался всего один человек. — Но эта одна в тяжелом состоянии… За тонкими тканевыми занавесками стояли кровати. Сейчас только у самой дальней из них занавеска была закрыта. Тинка прошла к занавеске. — Извини, я открою. С лёгким шорохом ткань сдвинулась в сторону. На кровати крепко спала одетая в белые больничные одежды высокая девушка, чьи алые волосы сияли в свете ламп. Её дыхания почти не было слышно. Это была первоклассница старшей школы песнопений — Клюэль Софи Нэт. Песнопения — это техника призыва желаемых вещей. И поскольку её смысл заключался в исполнении хвалебной песни имени призываемого объекта, она и называлась песнопениями. Песнопения подразделялись на напевы пяти цветов: Keinez [Красный], Ruguz [Синий], Surisuz [Жёлтый], Beorc [Зелёный], Arzus [Белый], — каждый из которых позволял призывать вещи такого же цвета. Специализацией Клюэль был Keinez . По результатам письменных тестов среди первоклассников место Клюэль было невысоким. Она была обычной девушкой, изучающей песнопения в старшей школе на окраине континента. Так все думали изначально. Но…

Isa sia clue-l-sophie phenol [Проснитесь, алые дети]

Она сотворила почти невозможное — воспользовалась преступным, то уже использованным ранее, катализатором, канал которого был закрыт особенно крепко, без оратории.

Hir qusi «clue» lemenet feofulleftia sm jes gluei I [Вот чисто «алые» осколки парят на лёгком ветерке]

melodia fo Hio, O ect ti hear Yem «sophit» [Пусть мои «мысли» танцуют, поэму слагая тебе]

Она могла с лёгкостью призывать красного истинного духа, считающегося одним из самых редких, почти что иллюзией, среди всего множества призванных существ — божественную птицу рассвета — Феникса. Подобная сила была чем-то из ряда вон выходящим не только для учеников, но даже для певчих во всём мире. — Как будто это расплата за такую силу… Забрав у девушки термометр Тинка с трудом удержалась от вздоха. Все эти несколько дней, которые Клюэль лежала в коме, у неё наблюдалась высокая температура, признаков снижения которой заметно не было. «Какая-то особенная, неизвестная болезнь. С другой стороны, её особенные, уникальные песнопения. Время их проявления уж слишком совпадает. Скорее всего, между ними есть какая-то связь. Ну, к этому я пришла ещё неделю назад. И к тому же…» Секрет сна девушки был раскрыт очень внезапно. Ада столкнулась с человеком по имени Ксео и услышала от него об основах песнопений Клюэль: «Я не знаю, насколько правильно я поняла Ксео, но судя по его словам, Клюэль призвала внутрь своей души истинного духа. И теперь истинный дух и Клюэль конфликтуют… Интересно, как это? Истинный дух должен повиноваться исполнившему песнопение, но почему-то он противостоит сознанию Клюэль. В этом и есть причина её нынешней болезни». «Миром признаны пять цветов песнопений. Я знаю об отличающихся от них песнопениях цвета Ночи, которыми занимается Нейт, но вдруг внезапно обнаружилось существование песнопений Пустоты, которые составляют пару цвету Ночи» . — И их истинного духа зовут Армаририс, да?.. «Значит, Клюэль призвала внутрь себя Армаририс, а потом началось их противостояние. И пока оно длится, тело Клюэль будет ощущать на себе последствия. Это её внутренний вопрос, но он не просто психологический. Он связан с какой-то тайной, ещё неизвестной стороной песнопений». — Клюэль… ты ведь сейчас страдаешь в каком-то очень одиноком месте?.. «Ни один человек не может заглянуть в её сердце. Она сражается и страдает от одиночества где-то очень далеко, и никто не может протянуть ей руку помощи. Но… она не может никому об этом рассказать?..» Ни Тинка, имеющая квалификацию врача, ни певчие-учителя академии не смогли ничего сделать с состоянием Клюэль. Им оставалось только наблюдать за слабеющей день ото дня девушкой. «Однако её одноклассники ещё не знают об этом. Они верят, что Клюэль скоро поправится. Было бы, наверно, правильнее открыть им эту жестокую правду...» — Так что же всё-таки делать? Тинка пока ещё сомневалась, поэтому никому ничего и не рассказывала. Женщина горько вздохнула, и в этот же момент… — Эй, Тинка, можно войти? Дверь медпункта открылась и в проходе показалась давняя знакомая Тинки напоминавшая внешним видом парня загорелая девушка — Ада Юнг. — Да, но веди себя как можно тише. — Да знаю я... Тинка думала, что Ада решила навестить Клюэль, но девушка не стала проходить вдаль, к кровати подруги, а лишь внимательно осмотрела медпункт. — Что-то не так? — Хм, Малыша нет. Он исчез сразу же после уроков, вот я и подумала, что он точно будет здесь. — Нейт сегодня ещё не заходил. Даже самой Тинке это показалось странным. Обычно Нейт появлялся ещё до звонка, оповещавшего о конце занятий. — Хм, ясно. Тогда я, наверное, ещё чуток подожду. — Ты хочешь ему что-то передать? На этих словах Ада опустила голову, направив взгляд в пол, а затем спросила таким голосом, будто сдерживала горечь: — Скажи, Тинка… Сколько ещё продержится Клюэль? «Так и думала, она заметила». Среди учеников только Ада знала детали того, как состояние Клюэль было связано с песнопениями. — Что значит «сколько»? — Я хочу услышать твоё мнение. Клюэль лежит в коме, иногда просыпается, но из-за температуры и боли в голове снова засыпает. Малыш и остальные ещё об этом не знают, но ведь ей так и не стало лучше, так? — К сожалению, всё именно так… — пробормотала Тинка, так и не решившись взглянуть в лицо Аде.. — Если честно, я удивляюсь тому, что она до сих пор цепляется за жизнь в таком-то состоянии. Но даже у неё есть предел… Она продержится ещё около недели. «Нет, это ещё оптимистическая оценка. На самом деле, не будет ничего странного, даже если нить её жизни оборвётся прямо сейчас». — Ясно… Ада резко подняла голову и направила пустой взгляд к потолку. — Не знаю, смогу ли я скрывать это от Малыша до самого конца. — Будет тяжело. Нейт, как и большинство одноклассников, упрямо верил, что Клюэль со дня на день поправится. Даже Тинке было невероятно тяжело смотреть на него. Такова вечная дилемма врачей: говорить ли правду тем, кто надеется на выживание больного? — Слушай, Тинка, а можно ли как-нибудь вылечить Клюэль, переправив её в более технически оснащённую, чем этот медпункт, больницу? — Скорее всего нет. Даже если я и присматриваю за ней, это только самоуспокоение. Ты и сама знаешь: аномальное состояние Клюэль нельзя назвать болезнью в строгом смысле слова. Оно связано с загадкой песнопений. «Внутри Клюэль находится истинный дух песнопений Пустоты. Мы не можем ни коснуться, ни увидеть его. Если певчие и гилшэ не могут ничего с этим поделать, то никакой, даже самый известный врач не поможет ей». — Тогда не больница, а какой-нибудь занимающийся песнопениями исследовательский институт. Наверняка там что-нибудь да обнаружат. — Этим уже занимаются… — Но Клюэль продержится только неделю… Не может быть, чтобы не было никакого прогресса. Это уже не шутки. Усевшись на диван, Ада закусила губу. Даже она, носящая самое почетное среди гилшэ звание «гилшувешер», была в этот раз абсолютно беспомощна. Кроме того, никогда раньше не было прецедента, подобного Клюэль. Даже причина её состояния была до конца неизвестна. — Верно. Но прогресс, не обязательно окажется чем-то хорошим. — Угу… понимаю. Ада посмотрела на стол, где лежал привезённый Тинкой в академию чёрный чемодан. — Тинка, твой аппарат связи звонит. Изнутри чемодана доносился слабый механический перезвон. Это была секретная линия связи доступная только членам «Ля минор», одним из которых и была Тинка. «В такое-то время это, наверняка, Салинарва. Но, зная её характер, вряд ли это будет обычный звонок. Значит она что-то нашла?» — Это от Салины? Придя к тем же выводам, Ада поднялась с дивана. — Скорее всего, да. Но не стоит завышать ожидания. Тинка открыла чемодан и достала из него аппарат связи. — Это ты, Тинка ? — раздался из аппарата характерный низкий голос. В тот же момент у Тинки в голове всплыло лицо подруги из исследовательского института. — Да. Как дела, Салинарва? — Всё так же занимаюсь анализом «яиц». Можно сказать, что девяносто процентов работы со скорлупой завершено, но вот на запечатанный внутри настоящий катализатор, мне кажется, ещё потребуется много времени. — Вот как… «Как и ожидалось: какого-то прорывного открытия, способного изменить текущую ситуацию, нет». — Салинарва, наша ситуация такова… — Можешь не говорить. Скорее всего, Клюэль Софи Нэт долго не продержится. — Как ты узнала? «Я же ещё не сообщала ей об этом». — Текущего разговора достаточно для предположения. Ты сразу же поинтересовалась о моей ситуации, а значит, ждёшь какого-то открытия с моей стороны. — Ты права. Необходимо срочно принять какие-то меры. Так что, у тебя есть какие-нибудь варианты? — Честно говоря, сомневаюсь. Если бы я видела тех лазутчиков, с которыми вы столкнулись своими глазами, то, может быть, что-нибудь и узнала, но… На мгновение прервавшись, Салинарва быстро продолжила: — Большая проблема в том, что я пока не могу составить конкретный образ песнопений Пустоты. К тому же, когда и как их истинный дух поселился внутри Клюэль? Как он ей противостоит? Ни причины, ни методы решения проблемы совершенно неясны. — Действительно. Даже если отложить вопрос о причине, то у меня нет ни одной идеи, что же делать с этим истинным духом. «За какое-то время мы, наверное, сможем что-нибудь придумать, однако и у выносливости Клюэль есть предел. Она приближается к нему с каждой минутой, нет, даже секундой». — Всё ясно. Если у тебя что-то появится… — Тинка, может перевезти Клюэль в медицинское отделение моего института? — Что?! — машинально воскликнула Ада, которая стояла рядом с Тинкой и вслушивалась в её разговор с Салинарвой. — Что ты имеешь в виду, Салинарва? — То что и сказала. Я предлагаю перевезти Клюэль в медицинское отделение Келбекского института. Мы с директором Зеа поговорим с родителями Клюэль. Тинке доводилось посещать Келберкский исследовательский институт, где Салинарва работала заместителем директора. Главное управление этой крупной научной организации располагалось к востоку от академии Тремия, почти в самом центре континента. Путь до него по железной дороге занимал пять часов. Помимо Салинарвы там работало множество других учёных, а его техническое оснащение явно превосходило медпункт академии. К тому же, в Келберкском институте могли провести анализ связи состояния Клюэль с песнопениями. — Там можно будет вести лечение? — Мы сделаем всё, что возможно, а я сконцентрируюсь на сборе информации. Да и если мне вдруг удастся что-то обнаружить, но Клюэль не окажется рядом, всё будет бессмысленно. «Действительно. Если подумать, то это наилучший из всех вариантов. Но это только мои мысли». — И Мио, и уж тем более, Малыш будут против… — нахмурившись вздохнула Ада и сложила руки на груди. Тинка беспокоилось о том же самом. Было очевидно, что близкие друзья Клюэль, и в особенности Нейт Йеллемиас, питают к ней особые чувства. Вряд ли бы Нейт охотно расстался с ней. — Это уже зависит от вашей убедительности. — Будет тяжёло, — пристально смотря на спящую Клюэль сказала Тинка, крепко сжав в руке аппарат связи.

Часть 3

— А-а-а… Опять опоздал! Яркое солнце раскаляло мощёную дорожку. Иногда вытирая выступавший на лбу пот, Нейт быстро бежал от мужского общежития к учебному зданию. Он всю ночь читал взятые из библиотеки книги, и, незаметно для самого себя, заснул, устроив из них подушку. А ведь Нейт, устав от чтения тяжёлых книг, просто на мгновение прикрыл глаза, чтобы дать им передохнуть. Воспоминаний после этого у него не осталось. — Вчера госпожа Кейт в это время ещё не пришла, но уж сегодня-то… Отказавшись от мысли позавтракать, он кое-как нацепил школьную форму и выскочил из общежития. — Плохо! Первый звонок уже был. Окончательно сбив дыхание, мальчик ворвался в корпус первых классов и побежал вверх по лестнице перескакивая через ступеньки. Не сбавляя скорости он промчался по коридору к самой дальней двери. — Доброе утро! Со всей силы распахнув закрытую дверь, Нейт влетел в класс. В этот же момент прозвучал колокол административного здания, оповещая всех о начале занятий. «Уф. Успел». Облегчённо выдохнув, Нейт привёл в порядок дыхание, а затем посмотрел на учительскую кафедру… — Э? А где госпожа Кейт? Учительницы, которая должна была за кафедрой, там не оказалось. «Я слышал, что вчера учительское собрание затянулось. Но ещё никогда не было такого, чтобы оно затягивалось два дня подряд. И кстати, класс выглядит как-то странно». Когда учительницы не было на месте, в классе обычно шли разговоры, но сегодня все одноклассники Нейта с каким-то странными выражениями на лицах стояли в центре комнаты и о чём-то шептались друг с другом. Обычно все разбивались на маленькие группки, чтобы поболтать, но сегодня обсуждали что-то все вместе, будто шло классное собрание. — Эм, что случилось? — О, Нейт пришёл, — взмахнув короткими золотыми волосами, отозвалась Мио, стоявшая с наружной стороны круга. — Доброе утро. Мио, может… «Объяснишь, что случилось, почему все это все собрались?» — собирался задать вопрос Нейт, но не успел. — Ты так опоздал… Наверное, провожал Клулу? «Что?..» От слов Мио Нейт мгновенно побледнел. — Логично же, ты всегда с утра её навещаешь. Мы тут обсуждали, что надо бы сходить к ней, пока её не увезли. Правда, Клулу не приходит в сознание, поэтому вряд ли она нам что-нибудь скажет. — П-п-постой! — быстро выкрикнул Нейт, перебив кивающую самой себе Мио. — Я не понимаю о чём идёт речь! Что значит «провожал»?! Что значит «пока не увезли»?! Почему-то в груди у Нейта возникла давящая боль. Его посетило ужасно плохое предчувствие. Казалось, будто его оставили совсем одного. — Что? Разве ты не ходил навестить Клюэль, Нейти? — обернувшись к Нейту и склонив голову набок, удивлённо спросила Сержес. — Я сегодня чуть-чуть опоздал, поэтому никуда не ходил… С Клюэль что-то случилось? — Ясно, значит ты пока ещё не знаешь. Мио слабо вздохнула. На её обычно светлое лицо легла тень. — Клулу ведь так и не проснулась… Поскольку средств медпункта академии недостаточно, её перевезут в более оснащённое место. «Не может быть… Клюэль не приходила в сознание, поэтому её мнение не учитывалось. Значит это было чьё-то предложение?» — Значит, Клюэль сегодня увезут из академии? — Угу. Мне будет одиноко, но тут ничего не поделать. Но если она выздоровеет, то, наверное, сможет вернуться. «Почему так внезапно?» — Мио, Клюэль пока ещё в медпункте? — Да, скорее все… Эй, Нейт?! — Я иду к Клюэль! Смахнув руку Мио, Нейт на полной скорости выбежал в коридор.

— Клюэль! Даже забыв постучать, Нейт распахнул дверь медпункта. Там… — Нейт? — почти одновременно обернувшись спросили Тинка и одетая в костюм цвета свежей зелени Кейт. В тесной комнате стояло множество учителей и других ответственных лиц академии. А на диване в окружении взрослых лежала обёрнутая в покрывало девушка с алыми волосами. — Госпожа Кейт, Клюэль перевозят в другое место?! — Да. Это обсуждалось вчера ночью на срочном собрании. Оснащение медпункта академии сравнительно новое, но для того, чтобы вылечить Клюэль требуется более специализированный уход. — Но… постойте же! Вдохнув всей грудью, Нейт развёл руки в стороны. — Бедная Клюэль… Она же спит и ни о чём не подозревает, а её перевезут в совершенно неизвестное ей место. «Когда она проснётся, то обнаружит себя в незнакомом месте. Там не будет ни родителей, ни друзей. Только одинокая и грустная комната. Насколько же ей будет тяжело?» — Я тебя понимаю, но всё уже решено. Мы заранее согласовали то место, где могут её принять. Даже на поезде ей уже отвели отдельный вагон. — Не делайте этого, прошу вас! Не оставляйте Клюэль одну! — изо всех сил выкрикнул Нейт, смотря прямо в глаза Кейт. — Я обещал, что буду навещать её каждый день, пока она не поправится! Она боялась медпункта! Поэтому я оставался с ней. Я обещал, что не оставлю её в одиночестве… — Значит, можно позволить Клюэль умереть? «Э?..» Вопрос Нейту задала женщина с серебристыми волосами, носившая белую блузку — Тинка Илейсон. Её лицо было таким же, как и всегда, голос, как обычно, мягким, поэтому Нейт не сразу смог понять смысл сказанных ей слов. — С тех пор, как она в таком состоянии, прошло больше недели. Никаких признаков снижения температуры не наблюдается. Ни одно из лекарств не дало никакого эффекта. Как врач я уверяю тебя, до того момента, как тело Клюэль истощится окончательно, времени почти не осталось. «Клюэль… умереть?.. Чушь, этого не может быть. Такого просто не может быть». — Такого же… не может быть… «Ведь когда Клюэль просыпалась, она выглядела вполне здоровой…» — Я не стала бы лгать о здоровье пациента. Если состоянии Клюэль станет критическим, я не думаю, что смогу справиться с местным оборудованием. Поэтому мы с учителями академии всю ночь напролёт обсуждали эту ситуацию. И это наше последнее средство. — Но… Тинка опустилась на корточки рядом со склонившим голову Нейтом и заглянула ему в лицо. — Всё будет хорошо. Мы не оставим Клюэль одну. Я еду вместе с ней. К тому же мы везём её в главное управление Келберкского института. — Того самого Келберкского? Огромный Келберкский институт имел свои отделения по всему континенту, и на него же, из-за исследований, связанных с «яйцами», нацелился владелец серых песнопений Мишдер. — Да, там нас ждёт Салинарва. Она работает там заместителем директора и окажет всю возможную поддержку лечению Клюэль. Тинка аккуратно положила руку на плечо Нейту. — Я сделаю всё, что в моих силах. Поэтому, пожалуйста, жди нас здесь. Жизнь дорогого Нейту человека висела на волоске. Он не мог сказать нет. Но сил согласиться со словами Тинки и кивнуть у него тоже не осталось. Нейт не мог поднять плечи, не мог остановить дрожь в коленях. Мальчик хотел что-то сказать, но его горло охрипло, поэтому у него вырвался лишь вздох. «Прости… Клюэль… Я не смог тебя спасти… Я…» Ощутив невероятную апатию, Нейт изо всех сил сжал кулаки.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Интерлюдия. Первый акт: Мишдер — одиночество

— Побеждённый?.. — Я не смог спасти любимого человека. Есть ли что-то ещё, что должно называться поражением? — И правда… С этим можно согласиться.

***

Вокруг была мрачная комната. Тонкие лучи солнечного света проникали сквозь проёмы в закрывающих окна шторах и освещали напоминавшее руины помещение. Катализатор серых песнопений был символом побеждённого. — Какая чушь… Крупный мужчина, чьё тело было полностью скрыто за грязной накидкой, шёл вперёд наступая на густо устилавший пол пепел. Его походка была какой-то не очень уверенной, будто у призрака. — Какая чушь... — остановившись в центре комнаты, мужчина бросил те же слова, что и прежде. Вокруг стояла звенящая тишина, как на берегу озера в зимнюю пору. Повсюду валялись опрокинутые столы и стулья. Были видны разорванные занавески и ковры. И наконец, по всей комнате было разбросано множество каменных статуй в форме людей. — Какая чушь… Значит, даже такая толпа не может справиться с одним лишь мной? Произнесённые уже в третий раз слова были полны насмешки. — Ха-ха-ха. Это же просто смешно. Эй, Джошуа, на мелкую сошку вроде меня охотятся певчие со всего континента! Они же всерьёз гонятся за мной! Однако я до сих пор на свободе и словно сумасшедший хохочу во всё горло! По затихшей комнате вновь и вновь прокатывался смех мужчины. Позабыв обо всём он громко смеялся. Его дыхание сбилось, горло охрипло, из лёгких вышел весь запас воздуха, и всё же он продолжал смеяться. Громкий голос постепенно превратился в хрип, затем, вскоре, затих и он. К этому моменту… Усмешка мужчины незаметно стала самоуничижительной. — Значит это и есть одиночество?.. Он ощупал зудящее плечо. Место, где когда-то была правая рука, ужасно ныло. Прошло уже много лет с тех пор, как он потерял её. Но сколько бы времени ни утекло, его не покидали ни боль, ни кошмар о том, как исчезает его рука. — По-настоящему важные вещи нельзя получить с помощью песнопений. Всё как ты и говорила, Лейн. В затихшем исследовательском институте слышались только вздохи побеждённого. — Я не могу призвать того, кого ищу, не могу встретиться с тем, кого хочу увидеть. Тогда в чём же ценность песнопений? Ради чего мы, певчие, вообще существуем? Когда-то, совсем рядом с ним был кто-то ещё. Когда-то, ещё до короля побеждённых Ластихайта, она была его основанием. Но сейчас, сколько бы побеждённый ни называл её имя, ответа не было. — Я жаждал, искал, отбирал, и всё, чего достиг в результате — стал вот таким вот призраком?.. Ха-ха. Ну и ладно. Самое то для побитого пса вроде меня. Мужчина поднял взгляд к запачканному пеплом потолку, похожему на серое небо. — Эй, Клюэль и песнопевец цвета Ночи, вы так не думаете? Мы с вами очень друг на друга похожи. Вы тоже в итоге пойдёте по моему пути? Уставившись в серый потолок, мужчина по имени Мишдер ухмыльнулся посиневшими, обескровленными губами. — А-а… Как же я хочу узнать ответ на этот вопрос. Я очень этого жду.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Интерлюдия. Второй акт: Ксинс — ветер, что указывает путь

На окраине континента простиралась широкая безымянная равнина. В какую сторону ни посмотри, можно было разглядеть линию горизонта. На невысоком холмике, укрытом зелёным травяным ковром, величественно возвышалось крупное дерево. Опираясь спиной на его ствол, мужчина, одетый в куртку цвета пожухлой травы, смотрел на небо отсутствующим взглядом. — И всё-таки, в этом месяце ещё жарко… И ветер не дует тогда, когда хочется. Не покидая прохладный тенёк, Ксинс закатал рукава куртки. — Может, прежде чем жаловаться на ветер, ты попробуешь снять свою куртку? Сказавший эти слова голос шёл с ветки над головой у Ксинса. Нет, правильнее было бы сказать, от усевшейся там маленькой зеленокрылой птицы. Её крылья вибрировали быстро и мелко, почти незаметно для человеческого глаза. Это была одна из так называемых звуковых птиц. Благодаря вибрации крыльев они могли создавать уникальную звуковую волну, с помощью которой можно было общаться на больших расстояниях. Певчие очень любили пользоваться таким способом коммуникации. — Именно из-за неё ты неправильно чувствуешь температуру. — Простите, но это не так, — натянуто улыбнувшись, ответил Ксинс. — Салинарва дождётся от тебя интересных историй? Где ты вообще пропадал? Через крылья звуковой птицы с Ксинсом разговаривал Клаус Юнг Гилшувешер, глава гилшэ. Кроме того, он был основателем неформальной организации «Ля минор», в которой и состоял Ксинс. — Всего лишь устроил себе экскурсию на далёкий пустынный остров. — Ну и, у этой экскурсии есть результаты? — Наверное, есть, но не будет ошибкой также сказать, что их нет. Если я всё-таки должен ответить, то скажу, пожалуй, что она подтолкнула меня к решению. Повернувшись к звуковой птице, Ксинс в шутку театрально пожал плечами. — А как дела на Вашей стороне? — Прогресс есть… правда, в худшую сторону. Передаваемый птицей голос Клауса был тихим и тяжёлым. — Каждый день приходят новые сообщения об исследовательских институтах, предположительно подвергнувшихся атаке серых песнопений. — Мне кажется, такая тенденция была и раньше. — Раньше тоже было нечто похожее, но тогда уже упомянутый мной Мишдер проявлял хитрость. А сейчас все эти атаки слишком уж неумелые. Такое чувство, будто он совершает преступления просто так, ради удовольствия. Ещё до того, как Ксинс успел задать вопрос: «Что значит «неумелые»? — Клаус продолжил: — Во-первых, Мишдер перестал выбирать места для нападения. Я попытался найти какую-то систему в его выборе, но всё было тщетно. Во-вторых, его цели неизвестны. И наконец — методы. До сих пор он скрытно пробирался в институты ночью, как было в случае с Тремией, но в последнее время он упрямо атакует днём, при множестве свидетелей . «Как будто эти преступления просто каприз. Наверно, их можно с натяжкой рационализировать назвав «безумием» или сказать, что они «только ради удовольствия». Но…» — Вполне возможно, что его действия — провокация преследователей, но мне трудно представить, какое в этом для него преимущество. После настолько открытых атак, мне даже хочется, чтобы в них наоборот оказалась какая-то ловушка. — А может быть, он просто хочет, чтобы его схватили. Собеседник Ксинса на мгновение затих. — Что? — Нет, ничего особенного... Мне просто вдруг так подумалось и всё. Никакой глубокой мысли в этом нет. В ответ на вопрос Ксинс лишь покачал головой. Он не слишком задумывался над своим предположением, ровно наоборот — после рассказа Клауса ему в голову сразу пришёл этот простой вывод. — Ладно… В любом случае, суть в том, что необходимо немедленно принять меры . — Я это понимаю. — Я решил ещё раз встретится с Нессирисом и Шанте. Ты придёшь? Троица из главы гилшэ и двух особенных певчих играла ведущую роль даже внутри «Ля минор», собранного из элиты со всего континента. — Я сейчас собирался ответить «Ага», но мне на ум пришло кое-что ещё. — Ты к чему-то пришёл? — Кто знает. Наверно, я отвечу так же, как и в предыдущий раз: скорее не я к чему-то пришёл, а что-то меня подтолкнуло. Эти слова не были обращены к Клаусу. Ксинс убеждал самого себя. — А?.. — Я хочу ещё раз услышать заветную песню, как в тот день. В этот раз я хочу увидеть всё сам, надлежащим образом. Я должен это сделать. Сказав это, Ксинс расправил рукава куртки, а затем, будто прощаясь, помахал рукой безымянному жёлтому цветку, растущему между корней высокого дерева. «И ветер поднялся…» Вплоть до линии холмов далеко на горизонте всё вокруг, подобно бескрайнему морю, покрывали яркие цветы. Все они склонили свои головы под дуновением поднявшегося над равниной ветерка. «Как будто это и есть то направление, в котором мне нужно двигаться». — Ветер указывает путь? Совсем неплохо. Взмахнув полами куртки цвета пожухлой травы, Ксинс не спеша отправился в дорогу.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Второй аккорд: Что значит «упустить из виду»

Часть 0

«Клюэль! Мы в одной школе, так что, может быть, ещё встретимся!» Это и было началом. Когда мы с ней встретились в первый раз, она просто указала мне дорогу, не более того. Затем мы стали одноклассниками, начали проводить время вместе… И прежде чем я успел хоть что-то осознать, она стала одним из самых дорогих мне людей.

***

Следующий день после того как Клюэль перевезли в Келберк... Этот один день прошёл для Нейта загадочно спокойно. И одноклассники, и классный руководитель были такими же, как и всегда. Уроки закончились, но за всё это время ни на чьём лице даже не промелькнуло грустного выражения. Нейт пообедал вместе с Мио, а потом принялся изнурять своё тело на уроке физкультуры. После школы мальчик сразу же вернулся в свою комнату в общежитии и занялся повторением пройденного и подготовкой к завтрашним урокам. Спустя некоторое время он поужинал, принял душ, а там уже и пришла пора спать. — Уже пора ложиться… Прошлой ночью Нейт не смог сомкнуть глаз: его мучала тошнота, появившаяся от смеси раздражения и сожалений. Для мальчика оставалось загадкой: как он в таком состоянии сумел до конца отсидеть все уроки? — Уже пора ложиться… Нейт повторил те же самые слова, будто пытаясь заставить себя заснуть. С самого утра мальчик почти ничего не ел. Поскольку обедал он вместе с Мио, ему пришлось запихивать в себя еду, но потом его едва не вырвало. Ужином ему послужила половинка завалявшегося в холодильнике какого-то фрукта, которую он проглотил через силу. «Желудок постоянно болит…» Нейт положил руки на живот, пытаясь унять слабую боль. Скорее всего он уж слишком сильно переживал за Клюэль, отчего и получил расстройство желудка. Сам Нейт думал, что ему удалось удержать себя в руках днём лишь потому, что приходилось много двигаться. Но как только он остался один, на него навалилась невыразимая никакими словами усталость. Возможно, она стала последствием послеобеденных занятий, но в любом случае, с ней ничего нельзя было сделать. Решив не принимать никаких лекарств, Нейт без сил рухнул на кровать. Затем он закрыл глаза…

«Какое-то неприятное чувство… Я не могу заснуть? Почему?» Не вставая с кровати, Нейт широко раскрыл глаза. «Обычно, когда я так устаю, то засыпаю сразу же, стоит мне только лечь. Но почему же сегодня мне так плохо?» — Почему мне так жарко?.. Нейт присел на кровати. И в тот же миг кончики его волос едва заметно шелохнулись. Сквозь приоткрытое окно, качая занавески, в комнату проникал слабый ветерок. «Интересно, где же рождается этот ветер?» — прозвучали подобно песне у Нейта в голове слова девушки. — «То место, где рождается ветер. Может быть, оно совсем близко, или же наоборот оно далеко-далеко, и он приходит сюда, пересекая океан. Ты никогда об этом не задумывался?» — Клюэль?.. Поднявшись, Нейт пристально посмотрел в окно.

Часть 1

Трава под ногами тихо шуршала. Нейт медленно шёл по тёмной лужайке, похожей на мрачное чернильное море. На пути между общежитиями и учебными корпусами академии располагалась открытая площадка. И учителя, и ученики часто отдыхали здесь днём. Однако ночью это было не более чем тихое, приятно выглядящее пустое местечко. В центре площадки стоял маленький фарфоровый фонтанчик, который, правда, уже давно забыл о своей главной функции. — Так тихо… Отойдя в сторону от фонтанчика, Нейт уселся на корточки посреди высокой травы. Сейчас он был одет в спортивную форму: белую футболку и синие штаны. Поскольку их материал хорошо пропускал воздух, мальчику казалось, что ночной ветер напрямую касается кожи, и это было приятной прохладой для его по-прежнему разгоряченного тела. — Скажи, Арма… Почему я не могу заснуть? Нейт с ностальгией произнёс имя призванного существа, которое всегда подбадривало его вот в такие моменты. В тусклом свете ночных фонарей роились стайки мошкары. «Может быть, эти жучки тоже не могут заснуть, как и я?» — Такое со мной впервые… Это была первая ночь с момента поступления в Тремию, когда он не мог заснуть. «Что-то я устал…» Нейт чувствовал такое сильное истощение, будто какая-то важная для него цель вдруг исчезла. Мальчик отклонился назад и упал на спину. Он не собирался ложиться на траву, просто хотел посмотреть наверх. Наверху было только ночное небо и ничего больше. Множество собравшихся вместе ярких звёзд сияло, будто шкатулка с драгоценными камнями. Кроме этого на небе выделялась тусклая луна, обладавшая какой-то таинственной красотой. А где-то вдалеке проплывали многочисленные тёмные облака. — Как странно. Когда лежишь на спине, небо кажется доступнее и ближе, чем когда стоишь. Нейт протянул руку вверх. «Я точно не хочу его схватить. Но хотелось бы, пусть даже на одно мгновение, коснуться…» — Оп! Поймала. Но внезапно кто-то схватил его руку сбоку. — Уже довольно поздно. Живущим в общежитии запрещено выходить наружу. Эх, а ведь в школе ты казался мне таким послушным. Сверху над Нейтом, закрыв ночное небо, показалось девичье лицо. «Загорелая кожа, короткие светлые волосы цвета льна, мальчишечьи черты лица…» — Ада? — Впрочем, это хорошо, что ты ведешь себя как обычно. Девушка не отпускала его руку. А это значило… — Мне лучше встать?.. — Ага, было бы неплохо. Я уж точно не хочу тут ложиться. Когда Нейт снова поднялся на корточки, Ада присела рядом с ним. — Итак, что случилось, Малыш? Послушные дети уже давно спят. — Хоть мне и хотелось спать, но я так и не смог заснуть… А когда посмотрел в окно, то подумал, что снаружи мне станет получше. — А… Бывает такое. Особенно когда не можешь успокоиться. — Кстати, а ты почему на улице так поздно, Ада? В ответ Ада заговорила необычным для себя, странно зрелым голосом: — Ну разумеется потому что я собралась на волнующую прогулку с моим тайным возлюбленным. — Ого, замечательно… Ой, Ада, почему ты так погрустнела? Нейт вдруг заметил, что Ада понуро опустила плечи. — А… Ничего, просто я бы хотела более яркой реакции. Если бы это на самом деле было так, я бы не стала тебе ничего рассказывать… Правда, зная, что ты это ты, я и не возлагала каких-то больших ожиданий. — А кстати, кто твой тайный возлюбленный? — Не задавай таких вопросов! Потому что его нет! — А-а-а-а! Ада, пожалуйста, успокойся! Почему-то рассерженная Ада энергично махала руками. — Э-эм… А в чём тогда настоящая причина? — Патрулирую территорию. Школьными зданиями занимаются учителя, а мне оставили общежития и эту площадку. И когда я бродила туда-сюда, то наткнулась на очень подозрительный силуэт. «Судя по всему, это она обо мне». — Ты потрясающая, Ада… — А? — Ты ведь не сегодня начала патрулировать. Каждый день, так поздно ночью… «Она, наверняка занимается этим ещё с того самого нападения серых песнопений. Клюэль впала в кому, мы с Мио и остальными стали её навещать, и одна только Ада всё это время в одиночку защищала школу». — Я каждый день сплю на уроках, так что проблем нет… И к тому же, для меня это своего рода искупление вины, — тихо пробормотала Ада и самоуничижительно улыбнулась. — В конце концов, мне есть за что извиниться перед Клюэль. Большие глаза девушки едва заметно намокли, а голос немного охрип. — В ту ночь, когда Мишдер вторгся в академию, я попросила Клюэль охранять школу вместе со мной, потому что знала, что она может призвать Феникса. Божественная птица рассвета была невероятно редким истинным духом, и призвать её могла только Клюэль. В настоящее время не существовало никакого другого певчего, которому бы удался этот призыв. Нейт слышал, что это призванное существо считалось практически иллюзией. — Я знала, что это опасно… Да и тогда в школу уже вторглось нечто странное. И я всё равно убедила Клюэль согласиться… Присев на землю, Ада подобрала коленки, а затем закрыла лицо руками. — Похоже… это была ошибка. Её голос стал совсем слабым и неясным. — Ксео сказал, что Клюэль много раз попадала в ситуации, где должна была использовать песнопения, и именно поэтому она сейчас в таком состоянии… А значит, последней такой ситуацией для неё стала та, когда её принудила я. — Ада, в этом случае виноват и я. «Но если бы у Клюэль не было Феникса, то вы не смогли бы достаточно быстро добраться до филиала Келберкского института. И неизвестно что бы стало с Мио во время атаки Мишдера». — Нет, не только я. Наверняка, многие люди, сами того не осознавая, были спасены песнопениями Клюэль. — Я это понимаю…На самом деле никто конкретный не виноват. Каждый спасённый песнопениями Клюэль должен извиниться перед ней. Вот только она от этого не проснётся… Я такая дура… Пыталась что-то придумать, но так ничего и не смогла. «О чём-то таком я и подумать не мог…» — Я… просто надеялся, что она быстро поправится, поэтому старался хотя бы на один лишний час задержаться в медпункте. Только это и занимало мою голову. — Думаю, это тоже важно. Кто-то должен был это делать. Подняв лицо, Ада через силу улыбнулась. — Мне кажется, ты просто потрясающий, Малыш. — Я? — Честно говоря, когда ты только перешёл к нам, я подумала: «Ну, ему всего лишь тринадцать». И Сержес тогда сказала то же самое: «Просто милый ребёнок». В первое время после перевода в академию Нейт и сам чувствовал такое отношение, хотя оно никогда не высказывалось. Всем остальным ученикам было шестнадцать и больше, поэтому в начале ему было очень тяжело находиться среди них. Что в физических упражнениях, что в учёбе, да и в конце концов по росту он был позади всех. — Такое впечатление так просто не изменить. Ты не сможешь резко вырасти за пару месяцев. Но вот мнение о тебе поменялось. — Вот как? — Возьмём, к примеру, госпожу Кейт. Она как-то незаметно стала обращаться к тебе так же, как и к другим ребятам из класса. Наверное, она поняла, что можно не выделять тебя из всех остальных. «И правда». Немного задумавшись, Нейт вспомнил, что раньше классный руководитель общалась с ним немного иначе, чем с остальными учениками. — А совсем недавно, когда на нас напали те лазутчики… Малыш, ты ведь сразился с одним из них. Я слышала об этом от Мио и Тинки. — Тогда… Клюэль была в опасности, потому-то я и действовал так безрассудно. — Мне кажется, после того случая я кое-что поняла. Как думаешь, почему Клюэль постоянно находится рядом с тобой? — Чтобы помочь мне с песнопениями? Ада покачала головой и слабо улыбнулась. Эта её улыбка не была такой же яркой, как обычно, но всё же выражение лица Ады стало мягким. — Клюэль делает это не только ради тебя. Я уверена, она проводит с тобой время, потому что сама этого хочет. Мне кажется, Клюэль верила, что если с ней что-то случится, ты сможешь её спасти. — Но я… не смог ничего сделать с её болезнью. — Правда? Я думаю, Клюэль очень поддерживало то, что рядом есть кто-то настолько сильно волнующийся о ней. Мне кажется, рядом с тобой она была по-настоящему спокойна. «Нейт, я расскажу об этом только тебе». — вспомнились мальчику слова Клюэль. — Понял? Вот настолько ты для неё важен. ««Только тебе». Вот такие отношения и называются «доверие»? Что же делать? Ведь тогда я сказал: «Но я не собираюсь никому уступать в силе желания, чтобы ты поскорее поправилась. Пожалуйста, поправляйся быстрее, хотя бы на один день. Я буду тебя навещать». Я пообещал ей. Поэтому…» — Малыш, на самом деле ты хочешь поехать к Клюэль? — Да… «На самом деле я всё это время хотел поехать, но весь день отчаянно сдерживался. Сохранять самообладание было невообразимо тяжело, но даже эту боль я терпел, терпел и терпел. А может быть мне лучше не стоило этого делать? Если я в любом случае беспокоюсь, то уж лучше я буду беспокоиться после того, как что-нибудь сделаю, чем просто останусь сидеть на месте». — Если ты решился, то лучше поспешить… Времени уже не остаётся. — Да. «Спасибо, Ада. Теперь-то я не буду сомневаться. Мне не нужно теряться или долго раздумывать. Нет, у меня просто не осталось на это времени». — Давай отправимся завтра с утра самым ранним поездом. Если всё пойдёт хорошо, то, думаю, к обеду доберёмся. Потом скажем, что отсутствовали из-за простуды, а если нас начнут подозревать, я что-нибудь придумаю, — сказала Ада, закинув гил на спину и сложив руки на груди. Нейт кивнул: — Да. Я еду к Клюэль. «Если Клюэль не возвращается в школу, то мне остаётся только самому встретиться с ней. И правда, мне достаточно причины «я хочу быть вместе с ней» и всё. Мне нужно просто держаться за это чувство и не терять его, что бы ни случилось».

Часть 2

Дул прохладный ветерок. От одного глотка сухого, ещё не прогретого солнцем воздуха немело горло. Небо над головой ещё даже не окрасилось в цвета рассвета. В тот час, когда ещё можно было рассмотреть на небе звёзды, Нейт прошёл через ворота станции. — Э… Мальчик шатался, с трудом удерживаясь на ногах. Из-за багажа походка мальчика была довольно неуклюжей. Даже взрослые удивились бы размеру рюкзака, который Нейт нёс на спине. Там лежали сменная одежда, медленно портящаяся еда и питьё, а также необходимые для песнопений катализаторы. Сначала вещи Нейта вообще не влезали в рюкзак, поэтому мальчик до утра отбирал только самое нужное и, наконец, смог кое-как всё уместить. — Э-эм… Касса вроде была где-то здесь. Это была самая близкая к академии Тремия железнодорожная станция. Летом первоклассники отправились в школьную поездку именно отсюда. В прошлый раз ученики собирались сразу на платформе, но Нейт помнил, что кассы находились где-то неподалёку от неё. «Интересно, как же выглядит Келберкский исследовательский институт?..» Поправив тяжеленный рюкзак, который довольно сильно давил на плечи, Нейт направился к видневшимся вдали кассам. «Наверняка, это очень крупное учреждение и там повсюду ходят учёные. Может быть, я и буду выделяться, но, думаю, всё обойдётся». Едва начав тревожиться, Нейт так и не мог успокоиться. Тем более, что их с Адой поездка без разрешения должна была остаться секретом для остальных одноклассников. — Надеюсь, Аде удалось всех провести. Всего окошек касс было четыре. В прошлый раз около них царила типичная для лета суматоха, но сейчас, в настолько раннее время людей поблизости практически не было. — Э-эм… Я хочу попасть к главному управлению Келберкского исследовательского института, можно мне билет на самый ранний поезд? Встав на носки около окошка, Нейт протянул кассиру деньги за билет. — А-а-а, Нейт, стой-стой-стой! Внезапно откуда-то сзади раздался чей-то далёкий крик. «Нейт? Это что, обо мне?» Сжав деньги в руке, Нейт обернулся и увидел, что к нему быстро бежит девушка с небольшой сумкой в руке. Она была невысокой, с золотыми волосами и детским личиком, в её чертах чувствовалось спокойное обаяние… — Мио? Да, это была хорошо знакомая Нейту одноклассница. — Э, П-почему ты здесь? — сразу же спросил Нейт, крайне удивлённый встрече с Мио в настолько неожиданном месте. — А..ах…эх, п-подожди, Нейт. Я бежала издалека, поэтому немножко устала, — беззаботно ответила девушка и принялась восстанавливать дыхание. — Но… — Ох, как рада, что я успела. Я знала, что ты где-то на станции, но не думала, что окажешься около касс. А кстати, я ж тебя ещё не поприветствовала. Сделаем всё как положено: Доброе утро, Нейт! — Д-доброе утро… Позабыв о том, что хотел спросить, Нейт машинально ответил на приветствие девушки. — Угу-угу. Утречко. В конце концов, утренние приветствия очень важны! Между прочим, Нейт, ты сегодня завтракал? Я вот ела тосты с мёдом и запивала чаем с молоком! Мио с довольным видом кивнула головой. «Ты ведешь себя уж слишком в своём стиле… Нет, я не должен этого допустить. Если я и дальше буду просто ждать, когда Мио заговорит, то никогда не услышу ответа на мой вопрос». — Э-м, Мио, что ты имела в виду, когда кричала «стой»?.. Нет, сначала скажи почему ты вообще здесь? — А! Да-да, я как раз об этом! Как и ожидал Нейт, Мио немного смутилась, хлопнула в ладоши и начала говорить: — Ну, кое-что стоит объяснить. Тебе не нужно покупать билет. Когда я покупала со скидкой на группу я взяла и тебе тоже. — Э?.. «Что это значит?..» — Пойдём, Нейт. Не успел мальчик прийти в себя, как Мио схватила его за руку. — Давай, пошли. Нейт. Остался только ты. — Э… Э… Мио, постой! Я сейчас должен кое-куда отправиться! — Не-е-е-е-льзя! Пойдём со мной, ты сразу всё поймешь. Держа Нейта за руку, Мио тащила его прочь от касс. Это было очень необычное для неё, до странности настойчивое приглашение. — Что именно я сразу пойму?.. — Это зависит от тебя. Может, для начала всё-таки сходишь со мной? «Зависит от меня? Как это?» Не удовлетворившись таким объяснения, Нейт погнался за девушкой.

Внутри станции, неподалёку от входа. Тихо звучали шаги двух человек. Нейт несколько раз осматривался вокруг: кроме него и Мио на станции практически никого не было. В настолько раннее время поезда всё ещё стояли в депо. А многие из тех, кто собирался уехать первым рейсом, находились пока в зале ожидания, где завтракали или же просто отдыхали. Лишь некоторые уже вышли на платформу, ожидая подачи состава. Однако затем Нейт заметил, что в уголке затихшей станции, как будто специально нарушая её тишину, оживлённо болтала толпа парней и девушек. — Простите за ожидание~ Я нашла Нейта! — выкрикнула Мио, обращаясь к ним. — О, значит, Нейт тоже пришёл? — с беззаботным видом спросил один из парней, поставил свой багаж на пол и приветственно помахал рукой. Его волосы и глаза имели тёмно-рыжий оттенок. Ростом он был немного выше среднего, и в целом производил впечатление серьёзного человека. — Ома?.. Это был Ома Тиннель, староста мужской половины класса. «Почему здесь не только Мио, но и он тоже? Нет, если присмотреться тут вообще весь класс». — Доброе утро, Малыш. Чуть-чуть в стороне от остальной группы стояла Ада с обернутым тканью гилом на спине. — Ада, что всё это значит? — Ну… Я и сама такого не ожидала, — уклончиво ответила Ада на тихий шёпот Нейта. — Видишь ли, когда я вчера ночью вернулась в общежития, то… заметила, что наши одноклассницы тайно собрались в холле и что-то обсуждали. — Обсуждали? Что? — Вот как это. Но прежде чем сложившая руки Ада кивком головы указала на остальных, Сержес продемонстрировала пару десятков билетов. — Отлично. Вроде все собрались. С небольшим опозданием раздаю билеты. Утречко, Нейти. И ещё, Ома, я передам тебе билеты по числу парней, раздай тоже, пожалуйста. «Билеты?..» Нейт пристально рассмотрел переданный ему купон. Местом назначения была указана станция рядом с главным управлением Келберкского исследовательского института. — А кстати, Нейти, я кое-что забыла. Вот, держи одну. Вслед за билетом, Нейт получил тоненькую брошюрку. — Я делала их всю ночь и печатала в большой спешке. Получилось довольно грубо, так что жалобы не принимаю. Когда Нейт начал перелистывать страницы, у него перехватило дыхание. «Получилось грубо? Вот это?» В брошюре были подробно расписаны маршрут от ближайшей к Тремии железнодорожной станции до Келберкского института, расписание поездов, приблизительная оценка расходов, и, к тому же, указан необходимый минимум багажа. «Я даже не стал узнавать всё до таких деталей…» — Мы едем к больной подруге, поэтому, мне кажется, это стоило времени и сил, — без капли гордыни заявила Сержес, сложив руки на груди. — Нейти, ты хотел отправиться к Клюэль в одиночку? — А? Нейт на некоторое время потерял дар речи и не смог сразу ответить на слишком уж внезапный вопрос, бьющий его в самое сердце. «Вот об этом я и волновался всё это время. Почему все остальные оказались так рано утром на станции и откуда у них билеты до Келберка? Так это потому…» — Э-эм… Я хочу кое-что спросить… — Что такое? Не стесняйся, Нейти, говори. — Вот-вот. Если будешь слишком много сам думать, то у тебя голова взорвётся. Сержес и Ома обернулись к Нейту. Нет, не только они. Все остальные одноклассники, прежде занятые болтовнёй, замолчали и тоже уставились на мальчика. «Что это всё значит?». — Мы все едем с тобой, Нейт, — широко улыбнувшись, сказала стоявшая рядом с ним Мио. — Не только ты один переживаешь за Клулу. Нам всем одиноко, когда её нет. Поэтому мы вместе обсудили, что же нам делать и пришли к решению. «И что вы решили?» Прежде чем Нейт успел высказать свой вопрос вперёд выступил один из парней: — Я еду. В Келберкский исследовательский институт, где присматривают за Клюэль. Он имел крупное телосложение и обычно мало разговаривал. На воротнике его формы была пришита жёлтая полоса. — Альсем?.. Нейт хорошо помнил, как на практическом занятии в первый день своей учёбы в академии он оказался в одной группе с Клюэль, Мио и вот этим парнем. — Ехать незнамо сколько времени на поезде, в неизвестное место, да ещё и в одиночку весьма тревожно, не правда ли? Мы все тоже поедем. Ома кинул Нейту журнал о поездах. Быстро глянув обложку, Нейт удивлённо распахнул глаза. «Это же… точно такой же, как тот, по которому я смотрел дорогу». — Постой, не спеши, основная роль здесь у нас, у девушек. Нам будет очень тяжело, если староста нашей половины не вернётся побыстрей. К тому же, если Клюэль навестят одни только парни, возникнут разные вопросики, так что мы ещё и постоим на страже, — с довольным видом сказала Сержес и сняв рюкзак со спины поставила его на пол. — Ха-ха, Нейт, у тебя такой удивлённый вид. — А?.. Мио аккуратно ткнула мальчика в щёку. — Я же тебе сказала: все думают об одном и том же. На самом деле позавчера мы все очень сомневались, после того как услышали, что Клулу перевозят в Келберк. Мы много раз думали: «Ей же будет же так одиноко», «Может съездить её навестить?», «Даже если нам не разрешат, не такая уж проблема съездить самим...». И я тоже сомневалась. Но сколько б ни думала, так ничего и не придумала. Но затем… — сказав это, Мио указала пальцем на рюкзак на спине у Нейта. — Позавчера, после новости о том, что Клулу увозят, мы даже с места сдвинуться не могли, и только кое-кто в одиночку рванулся в медпункт. И только тогда до нас дошло: «А, вот это и есть правильный ответ». И знаешь, я думаю, замечательно, что им оказался ты, Нейт. Подняв брошюрку перед собой, Мио шутливо улыбнулась: — Ведь получается, что человек, переведённый к нам всего лишь два с чем-то месяца назад и к тому же самый младший из нас готов на столь многое ради одноклассника. Вслед за Мио заговорил староста мужской половины класса: — Увидеть такое и ничего потом не сделать, было бы совсем некрасиво с нашей стороны. Сказав это, Ома со смущённым видом потёр щёку. — О том и речь. Именно мы все общались с Клюэль с момента поступления в академию. Иначе ведь непонятно, зачем вообще нужен класс, — довольно улыбнувшись произнесла стоявшая сбоку Сержес. — Итак, я спрошу тебя ещё раз: Нейти, ты хочешь поехать один? Сомнений быть не могло. Всё уже было решено. — Ни в коем случае. «Ты слышишь это, Клюэль?.. Не один я — все хотят того, чтобы ты поправилась. И поэтому… Мы все вместе едем к тебе».

Часть 3

На пути от учительской к классу, Кейт окликнул проходивший по коридору старик. — Доброе утро, Кейт. Как там состояние твоих подопечных? Он был небольшого роста и распространял вокруг себя ауру спокойствия. Его возраст уже приближался к семидесяти. Именно этот обходительный старец был основателем академии Тремия, но лишь немногие из посетителей могли сразу поверить в такое. — Доброе утро, директор… Что Вы имеете в виду, спрашивая о «состоянии»? — Ну послушай. Я говорю о Клюэль Софи Нэт. Насколько мне известно, она была одной из старост твоего класса. Наверняка, её одноклассники тоже взволнованы сложившейся ситуацией. Вот я и интересуюсь. — А, Вы об этом… Подняв перед собой журнал посещаемости, Кейт на несколько секунд замолчала. — Я сама удивляюсь тому, насколько спокойно они всё восприняли. Мне казалось, они будут расспрашивать о состоянии Клюэль, но ещё ни разу не услышала такого вопроса. — Вот как. Значит, эти ученики способны понять заботы взрослых… Хм, я немного заинтересовался, можно мне посмотреть на твой класс? — Да, конечно, следуйте за мной. «Может быть, ученики обрадуются, услышав ободрительные слова директора».

— О, и правда так тихо, — удивлённо высказался директор, кинув взгляд на находившийся чуть дальше по коридору класс. — Я бы даже сказал «так тихо, будто никого нет». — Прошу Вас, директор, оставьте Ваши шуточки. Наверняка, все в классе заняты учёбой. Это прямой результат ежедневного воспитания. Улыбнувшись ему в ответ, Кейт широко открыла дверь в класс. — Доброе утро всем. Я рада, что вы уже с утра готовитесь к урокам. Пусть Клюэль сейчас не с нами, вы все… Вы… «Э, что?.. Очень странно, я не вижу в комнате ни одного ученика». — Э… Эй… Хватит прятаться, выходите сейчас же. Класс ответил абсолютной тишиной. — Что такое, Кейт? На учительской кафедре лежало небольшое письмо. «Отправитель… весь класс?» И в нём большими буквами было выведено:

Уехали навестить Клюэль! Весь класс.

— Кейт?.. Ты что-то говорила о результатах воспитания? — Вам показалось! Резко смяв письмо, Кейт глубоко вдохнула. «Спокойствие, только спокойствие… Учитель должен быть снисходителен к проказам учеников. Однако за свои поступки надо отвечать» . — И всё-таки… Эти дети перешли черту. — Ха-ха, стоит, наверно, порадоваться тому, что они в хорошем настроении. Собрав всю свою смелость Кейт обратилась к загадочно восхищённому директору: — А кстати, директор, не могли бы Вы выписать мне официальную командировку в Келберк?

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Интерлюдия. Третий акт: Арвир — блуждания

В неком коридоре некоего здания, куда не доставал свет солнца, скрываясь в тенях, встретились два человека. — Прости за ожидание, Арвир. — Ты прилично опоздала, девица. Наносила косметику? — Мне бы хотелось, чтобы меня всегда звали Ксео. К тому же я опоздал не из-за косметики. Тот, кто представился как Ксео, прошёл к освещённой солнцем части коридора. Человек в одеждах из тёмной, поглощающей свет материи вышел на свет. — То есть насчёт «девицы» возражений не будет? — Я же много раз говорил: меня что «парнем», что «девицей» называть можно. Он обладал мягкой внешностью, а в его чёрных глазах скрывались доброта и печаль. Его ровные губы горделиво блестели, будто чем-то смазанные. Черты выступавшего из-под капюшона симметричного лица были настолько неопределёнными, что никто не сумел бы установить по ним его пол. — Ну же, я прошу, определись чётко: мужчина ты или женщина — ну или дай хоть какую-нибудь подсказку. Мы с тобой уже достаточно знакомы, может ты прояснишь всё наконец, а? — Ха-ха, это неважно. — Чёрт… Ладно, почему ты так долго собирался? — спросил парень по имени Арвир, прислонившись к стене коридора. Он был высоким и тощим. Несмотря на острые черты лица, с которого как будто стесали всё лишнее, он обладал немного детскими глазами, которые создавали какое-то впечатление спокойствия. Поскольку одежда парня состояла из мешковатых штанов джутового цвета, рубашки с короткими рукавами и нацепленной поверх неё жилетки из чёрной кожи, выглядел он весьма беззаботно. На шее у него тускло поблескивала серебряная цепочка, однако с первого взгляда на неё было ясно, что она слишком уж дешёвая для того, чтобы надевать её ради моды. — Гладил кошку, которую встретил по пути сюда. Потратил много времени, убеждая её поиграть в другой раз. — Только не говори мне, что общался с ней на кошачьем. — Нет, на музыкальном языке Селафено. — Дурак, кошка ни за что не поймёт настолько сложные вещи. — Неправда. С помощью песнопений на Селафено можно призывать птиц, цветы и травы. И ты думаешь, что неспособные понять музыкальный язык птицы ответили бы на наш зов? Услышав спокойное возражение Ксео, Арвир некоторое время молчал, а потом произнёс: — Если, посылая зов на музыкальном языке Селафено, можно призвать птиц, то значит, что с такими птицами изначально можно общаться на нём? Эта теория не выглядит рабочей… Или же ты скажешь, что можно получить ответ от самых обычных растений, обратившись к ним на музыкальном языке? Закончив говорить, парень потёр затылок, будто признавая своё поражение. — Наличие ответа зависит от того, резонируют ли способности спрашивающего с тем, кому задают вопрос. Самый очевидный пример — истинные духи. Они разговаривают только с теми, кого считают достойными. Ты ведь тоже знаешь об этом, Арвир? — Истинные духи и сорняки по сути одно и то же? Твои принципы по-прежнему непонятны. — Правда? Приму за комплимент. — Комплимент?.. — устало вздохнул Арвир, а Ксео абсолютно невинно улыбнулся в ответ. — Но ведь это так. В какой бы точке мира ты ни находился и кем бы ни был твой собеседник — звуки музыкального языка Селафено всегда достигнут его. Так устроен наш мир. Именно по этой причине возможно исполнять песнопения… Однако существуют исключения — мантры. Между слышащими их и теми, кто не может услышать, есть чёткое различие. — А-а, припоминаю, ты мне о них рассказывал. Как там: «Можно сказать, что мантры — это древний Селафено», — да? — Хм, такой ответ бесконечно близок к ста баллам. И всё равно это ноль. — Эй! Это уж слишком жестоко! — Но даже если я попытаюсь объяснить, то ты скажешь: «Слишком сложно — я пас», — и сбежишь, не так ли, Арвир? — с довольным видом спросил Ксео, а затем, немного расслабившись пожал плечами. — Похоже, Миррор Кэй Эндуранс из академии Тремия тоже осознал существование мантр, но пока ещё не добрался до их смысла. Впрочем, даже если он и попробует их расшифровать, скорее всего, эта попытка закончится ничем. — Из-за сложности? — Я же сказал: мантры выбирают слушателя. В настоящее время в нашем мире ими преднамеренно пользуется только настройщик песнопений Пустоты — Армаририс. Кто бы ни пытался расшифровать мантры, Армаририс не примет никого, кроме Клюэль. — А-а… Хватит. Для меня это слишком сложно. Арвир поднял руки, словно говоря, что сдаётся. Невольно улыбнувшись в ответ, Ксео зашагал по коридору — Рассвет начал действовать. Нам тоже пора идти. — Что? Разве нам не надо гнаться за Мишдером? Даже услышав вопрос удивлённого Арвира, Ксео не стал останавливаться. — Нужные люди соберутся в нужном месте и в нужное время. В том числе и Мишдер. Вместо того, чтобы бросаться в погоню, мы сможем встретится с ним там. — Ладно-ладно, ну и куда идём? — В главное управление Келберкского исследовательского института. Похоже, там нас ожидает финал.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Третий аккорд: Что значит «страдать»

Часть 1

Ближайшая к академии Тремия железнодорожная станция. В одном из вагонов отправляющегося скорого поезда: — Слушай, Энн, соседнее купе какое-то уж слишком шумное, тебе так не кажется? — свернув журнал в трубочку, обратился Зессель к сидящей неподалёку коллеге. — И правда. По-моему, то купе тоже было зарезервировано, но… оттуда слышатся странно детские голоса. Это навевает воспоминания о летней поездке. Тогда наши ученики влезли в крупную драку с ребятами из соседней школы. — Нет, я имел в виду не это… Когда мы поднимались в вагон я видел тех ребят только мельком, но разве это были не наши ученики? Зессель и Энн получили определённый запрос и были направлены в особую длительную командировку. Когда они прибыли на станцию, Зессель заметил группу странно знакомых учеников. — Невозможно. О чём ты вообще говоришь, Зессель? Зачем ученикам из нашей школы садиться на поезд? Каникулы уже давно закончились. — Ты, конечно, права, но… их форма была уж очень похожей. Миррор, ты ведь тоже их видел? Зессель обратился за подтверждением к коллеге, который сидел на установленном вдоль окна диване. — Эх, успокойся уже, Зессель. Энн всё правильно сказала. В такое время обычно идут уроки, верно? — ответил Миррор, поправив очки привычным движением среднего пальца правой руки. — К тому же, по моей информации, ни у одного из классов не было планов на экскурсии или уроки на выезде. Ни у одного из клубов гостевых матчей тоже нет. Короче говоря, нет таких учеников, которые могли бы официально ехать на этом поезде вместе с нами. А по поводу формы: есть множество школ с формой похожей на нашу. Ты, наверное, обознался. — Вот как… Да, наверное. «Мне кажется, я видел там совсем юного мальчика с чёрной полоской на форме и девушку с каким-то уж очень длинным копьём на спине... Но, может быть, это лишь совпадение.»

Часть 2

— Эй, Ома. Это купе никуда не годится: оно слишком тесное! В ответ на возмущенное восклицание Сержес староста мужской половины класса раздражённо улыбнулся: — Ничего не поделаешь. Без скидки на школьные мероприятия или экскурсии мы всего лишь бедные школьники и можем зарезервировать только одно купе на весь класс. — У-у, тут ты прав. Ну, раз ничего не поделать, может подвесить к потолку гамак? В купе было три дивана, четыре кресла, маленький столик и декоративное растение. Изначально оно было рассчитано максимум на десять человек. И, хотя для такого количества людей его размеры были более чем достаточны, у всего есть предел. Учитывая, что в купе набилось около тридцати учеников, многие готовы были согласиться с недовольным криком Сержес. — Тут так душно! Эй, ужмитесь там ещё немного! — Не толкайся, идиот! Я и так уже до предела съёжился. — Как же вы надоели! Помолчите хоть немного! В правой половине комнаты ожесточённо толкались парни. И в полную противоположность им, в левой половине комнаты, девушки прижимались друг к другу и с интересом следили за ходом матча в настольной игре. — А-а-а-а, это кто сейчас качнул стол?! Фигуры же все перевернулись!.. — расстроено вскрикнула Мио, чьё преимущество на доске было только что разрушено, и опустила плечи. — Всё в порядке, успокойся. Ты же сильнейшая в классе. Фору мне, фору. — У-у… ну ладно... Всё равно следующим ходом был бы мат. — Э-э-э-э-э, как это?! Нейт с пустым взглядом наблюдал за происходящим. «Вы же не забыли о том, что мы едем навестить Клюэль?..» — И что? Как по мне, то лучше уж будем веселиться, чем ходить с печальными физиономиями. Мы ведь едем подбодрить Клюэль. Если мы сами не будем в хорошем настроении, то всё будет напрасно, не так ли? Внезапно кто-то энергично хлопнул мальчика по спине. Ещё даже не успев обернуться, Нейт уже знал, кто мог его так стукнуть. — У тебя, Малыш, и правда, всё на лице написано. — Где ты была всё это время, Ада? В ответ девушка продемонстрировала обернутое в ткань длинное копьё. — Ходила на разведку… Прогулялась с гилом по коридору и разобралась с подозрительными людьми из персонала поезда. А кстати, здесь так жарко, прям как в сауне. — Ну так в маленькую комнату набилось слишком уж много людей. В купе на десять человек втиснулся весь класс. Если бы персонал поезда обнаружил это, то немедленно доложил куда следует. Но похоже, что, даже несмотря на это, ученикам вообще не приходила в голову идея сидеть тихо. — О, остальные девушки заняты игрой?.. Итак, чем же заняться? Малыш, не сходишь со мной на свидание? — С-с-с-свидание? Почему так внезапно, я… я… — Ну, я имела в виду выйти наружу и поговорить. Не надо краснеть, а потом бледнеть. Словно бы говоря: «А он и впрямь испугался», — Ада отступила. — А, в таком случае я знаю хорошее место. — О, сразу же согласился… Малыш, ты так не хочешь идти со мной на свидание?

***

— А-а, хватит, бесполезно! Почесав голову, Зессель в конце концов сдался. Миррор читал, Энн игралась с декоративным растением. А вот Зесселю в купе не нашлось никакого дела, которым он смог бы убить время. — Слишком много свободного времени! Сколько нам ещё ехать? — Ещё примерно два часа, — не отрывая взгляда от книги, ответил Миррор. — Может, тебе тоже что-нибудь почитать? Могу одолжить. «Не надо. У тебя ж тут целая библиотека». — Мне это не кажется очень уж интересным, так что я пас. — Но ведь это познавательно, а значит интересно. — Отказываюсь. «Ничего не поделаешь. Похоже, остаётся только поспать до прибытия». Усевшись на ближайший диван, Зессель закрыл глаза. Однако… — Эй, Миррор, прости, что опять беспокою, но соседнее купе всё никак не замолкнет. Когда он откинулся на спинку дивана, к нему через стену донесся шум разговоров. «Судя по всему, поспать мне не удастся». — Правда? Я полностью сконцентрировался на книге, поэтому меня это не особенно беспокоит. — И мне кажется, что я недавно слышал похожие голоса. «Это было совсем недавно, когда я ездил с первоклашками в летнюю школу. Да и когда я вёл уроки я вроде бы слышал некоторые из этих голосов. И к тому же…» — Ой, а куда делся Нейт ? — А кстати, Ады тоже нет . — Ну, Ада тут разбиралась с персоналом поезда. Название «Тремия» вроде бы не упоминалось, так что я думаю, со школой не связывались . «Нейт, Ада, Тремия…» — Эй, мне тут из соседнего купе послышались какие-то очень знакомые имена. — Ты снова за своё, Зессель? Хватит уже. Энн, зачем-то приматывающая к декоративному растению свою ленточку, обернулась и посмотрела на Зесселя изумлённым взглядом. — Мы ведь уже говорили об этом: все наши ученики сейчас сидят на уроках. — Это, конечно, так, но… Не вставая с дивана, Зессель заглянул в коридор через окошко на двери. И в этот момент… Он вдруг увидел мальчишку, который всем своим видом очень напоминал хорошо знакомого ему ученика. «Глаза и волосы иссиня-черного цвета... Ещё детские, не мужские и не женские черты лица…» — Н-нейт?! Зессель сразу же вскочил с дивана. — Что случилось, Зессель? Чего так кричишь? — Т-там сейчас прошёл Нейт Йеллемиас! Песнопевец Ночи! — Никого нет… Энн поглядела в окошко, туда, куда указывал пальцем Зессель. Но, похоже, это случилось уже после того, как мальчик, похожий на Нейта, прошёл далеко вперёд. — Говорю же, он там был! — Зессель, ты что, переутомился? И ровно в тот момент, когда Энн отвернулась от окна… По коридору вдруг прошла девушка, очень напоминающая одну широко известную ученицу. «Короткие волосы льняного цвета, янтарные глаза, загорелая кожа, мальчишеский вид…» — Энн, Энн! Сзади! Там Ада Юнг! Гилшэ! — Никого нет, вроде... — Никого нет. И Энн, и Миррор уставились туда, куда указывал пальцем Зессель. Но похожей на Аду девушки уже и след простыл. — Тупицы, вы такие медленные! В этот раз там точно кто-то был! — отчаянно настаивал Зессель. И в результате… — Я понял… Да, Зессель, ты прав. — Ага, мне кажется, до меня дошло. — О, наконец-то вы поняли! А затем на лицах Миррора и Энн возникли необычно болезненные выражения. — Спокойно, всё в порядке. Ты наверно очень устал от долгой поездки. Тебе стоит немного отдохнуть. — Действительно. Ты же в последнее время много работал, не так ли? Друзья детства Зесселя заговорили одновременно. Их голоса были загадочно мягкими, будто они пытались его уговорить. — Чёрт! Так вы ничего не поняли! — Эй-эй, Зессель?! Не обратив внимания на крик Миррора, Зессель выскочил в коридор. «Чёрт, и как тут теперь можно заснуть?».

***

— Ого, тут и такое местечко есть... Волосы идущей впереди Ады слабо колыхались под дуновением ветра. — Можно сказать «стильно» или даже «романтично»... Хм, тяжело подобрать подходящее выражение... В конце последнего вагона поезда располагалось открытое пространство, напоминающее террасу. Несмотря на наличие поручней, ничто здесь не препятствовало обзору. Тут не было ощущения запертой комнаты, какое появляется, когда смотришь из окна едущего поезда. Это место лучше всего подходило для наблюдения за проносящимися мимо видами. Пол здесь был выстлан паркетом, который казался чем-то совершенно чужим, по сравнению с твёрдой поверхностью поезда. Если бы на этой террасе выставили столики и стулья, то получилось бы отличное кафе под открытым небом. — Я нашёл его ещё летом, когда мы отправились в школьную поездку. Сначала я стоял здесь совсем один, а потом пришла Клюэль, — сказал Нейт, догоняя выглядящую довольной Аду. — Так вот. Я забыла кое о чём спросить, — выпалила Ада, когда прошла чуть дальше центра террасы. — Меня? — Да. Ты ведь должен был ехать в одиночку и я собиралась спросить тебя перед отправлением. Но, когда всё обернулось по-другому, упустила свой момент. А вот сейчас мы как раз наедине... Придержав рукой развевающиеся на ветру волосы и сощурившись, Ада посмотрела на Нейта. Похоже, она старалась не упустить ни одной его эмоции. — Как много ты знаешь о Клюэль, Малыш? — О Клюэль?.. Ну… Она старше меня на три года, всё время живёт в общежитии вдали от родителей. — А-а, я неправильно задала вопрос. Я не имела в виду её личные данные, — сразу же прервала его Ада, немного смутившись. Но вскоре её взгляд снова стал острым. — Я хотела спросить, как много ты знаешь о её нынешней болезни? «Болезни?» Как только Нейт подумал о неизвестной причине, погрузившей Клюэль в кому, то сразу же вспомнил события в медпункте. А именно, то загадочное сообщение, которое передала ему Клюэль:

«С недавних пор я постоянно слышу голос… Точно такой же, как мой. Это могу быть и я, и кто-то совершенно другой… Возможно, внутри меня находится не Феникс, а нечто другое... Не Красного. Какого-то другого, очень похожего, но отличающегося цвета».

«Да, оно сразу приходит на ум. Может быть, это и не сама причина болезни, но ничего настолько же подозрительно я припомнить не могу». Нейт несколько раз обдумывал причину состояния Клюэль, но раз за разом возвращался к этому сообщению. Однако… «Нейт, я расскажу об этом только тебе». На самом деле Клюэль никому не хотела об этом рассказывать, и всё же открылась ему. «Могу ли я рассказать об этом другим? В ту ночь выражение лица у Клюэль было очень печальным. Она никому не хотела доверять эту тайну. Даже когда она рассказывала об этом одному только мне, ей, вне всяких сомнений, было невообразимо тяжело». — Ты что-то знаешь, но сказать не можешь, да? Янтарные глаза Ады тускло блеснули, как наконечник копья. От ощущения холода, будто его видели насквозь, Нейт инстинктивно отвернулся. — Э… Ну… это… — Ладно, начнём с того, что известно мне. Ада беззаботной походкой прошла к ограждению. — А? — В нашей ситуации нет смысла держать информацию при себе. Облокотившись на поручни, Ада устремила взгляд в пустое небо. — Как странно. Перед поступлением в академию я считала, что существует только пять цветов песнопений. И вдруг к нам переводится мальчишка, пользующийся ересью под названием «Цвет Ночи». Ересь. Нейт на собственном опыте осознал, как много проблем от этого слова. На самом деле больше всего сложностей при переводе в академию Тремия у него возникло с формальными процедурами. Разумеется, цвета Ночи не было среди возможных вариантов выбора в колонке специализации. После того, как Нейт вписал его поверх остальных цветов, мальчика вызвали сначала в учительскую, а затем и в кабинет директора, где ему пришлось пройти собеседование. Но даже сейчас, спустя столько времени, Нейту казалось, что даже переводу в академию он обязан чистой удаче. — Серые песнопения, с моей точки зрения, это в первую очередь белые, потому что их изгоняет белая обратная песня. Это я говорю, скорее как гилшэ, а не певчая. Однако я не могу отрицать, что песнопения цвета Ночи, и правда, являются чем-то совершенно иным. Практически сразу после окончания летней поездки, Нейт принял участие в эксперименте Ады. Его результат был следующим: ни один из цветов обратной песни не подходил для изгнания песнопений цвета Ночи. Но… — А теперь ещё один случай. Возник цвет песнопений, который я вообще пока не понимаю… Ты ведь и сам сражался с теми лазутчиками, Малыш. Это призванные существа песнопений Пустоты. Песнопения Пустоты. Ещё один еретический цвет, соперничающий с цветом Ночи. — Ты вроде бы изгнал песнопение Пустоты с помощью своего цвета Ночи. В таком случае, я хочу спросить: какой образ у песнопений Пустоты? Он напоминает твои песнопения? — Не знаю… Образы цветов могут быть похожими. По теории гилшэ, если обратная песня цвета Ночи сработала, значит два цвета устроены по схожим принципам. И поскольку Нейт знал об этом, что-то странное беспокоило его ещё больше. Он не мог отделаться от ощущения, будто цвета Ночи и Пустоты различаются в самом фундаментальном. Более того, это разница была весьма очевидной. Как свет и тень, плюс и минус. Нейту она представлялась куда более существенной. — Я сейчас расскажу то, что готова принять на веру из услышанного от того типа по имени Ксео. Ты знаешь, что на самом деле внутри «яиц» находится катализатор, необходимый для песнопений Пустоты? — Нет… Правда, у Нейта и раньше было слабое ощущение, что внутри тех «яиц» находился не просто катализатор. — Более того, этот катализатор является характерным для призыва истинного духа песнопений Пустоты — Армаририс. «Армаририс?»

«Амариллис. Я с давних пор люблю эти цветы». «Чем ближе рассвет, тем быстрее растёт цветок».

«Я и сейчас хорошо помню первое песнопение Клюэль, которое я увидел. К тому же, те события перед самой атакой лазутчиков… И это вдруг оказалось именем истинного духа?» — Вроде бы, Армаририс уже была призвана. И к тому же, внутрь души Клюэль. Она ещё и в кому впала из-за конфликта с истинным духом. Вот и всё, что я сумела понять. Впрочем, большой достоверности в этом нет. — Нет… Скорее всего, всё именно так и есть. Немного сомневаясь, Нейт посмотрел на неуверенно улыбающуюся Аду и кивнул. — Клюэль сказала мне, что внутри неё находится не Феникс, а что-то другое, и оно разговаривает с ней. Это нечто не красного, а кого-то другого цвета. — Другими словами… Клюэль всё время мучилась с этим сама. А ведь она могла поговорить с кем-нибудь ещё до того, как эта ситуация стала настолько серьёзной… Насколько же она упёртая... — сухо усмехнулась Ада, сложив руки на груди. — Клюэль не сказала, кто такая эта Армаририс? — Нет, не похоже, чтобы Клюэль сама это знала. Она сообщила только о том, что тот голос очень похож на её собственный. — Как же многозначительно. Ада нахмурилась и замолчала. — Но я не понимаю. Мама учила меня, что песнопения придают форму собственной душе. Если этот истинный дух Армаририс находится внутри души Клюэль, то он никак не может быть злым. — Этого я не знаю. Песнопение могло выйти из-под контроля. Оно даже могло быть бессознательным для исполнившего. Несмотря на возражение Ады, Нейт продолжил говорить: — Нет, мне кажется, когда речь идёт об истинных духах, то это совсем другое дело. «Три связи, необходимые для первого уровня музыкальной шкалы: особая оратория, особый катализатор, и, наконец, — получить от самого истинного духа его истинное имя. Это значит…» — Невозможно призвать истинного духа, если ты ему противен. — И правда. Теперь я тоже в замешательстве. Расчесав рукой вьющиеся льняные волосы, Ада уставилась пустым взглядом себе под ноги. — В конце концов, мы, вроде бы, что-то и знаем, но на самом деле не знаем вообще ничего. Возможно, мы и добрались до того места, где находится суть дела, но даже в упор этого не замечаем. — И всё же, мы сейчас должны делать всё что в наших силах. «Я не собираюсь понимать какие-то серьёзные вещи. Сейчас я просто хочу сделать всё возможное для дорогого мне человека. Но сначала…» — А кстати… Я тоже хочу кое о чём спросить... «Только один вопрос. То, в чём я хочу убедиться прежде всего остального». — Ада, ты ведь достаточно близка с Тинкой? — А? Ну, она всего лишь одна из знакомых отца, но я знаю её уже давно. — В таком случае, ты, наверное, слышала от неё... — Что? Ада вопросительно склонила голову на бок, будто вообще не понимала намерений Нейта. И поэтому он спросил напрямую: — Каково в действительности состояние Клюэль? Сколько ещё она продержится? — Малыш? Нейт попытался изобразить улыбку, но сумел выдавить её из себя лишь сквозь слёзы. «Бесполезно… У меня, и правда, всё сразу проявляется на лице» — Госпожа Кейт всегда говорила классу: «Она скоро поправиться», — а госпожа Тинка только просила: «пожалуйста, верь мне». Но… незадолго до перевода у меня на глазах умерла мама. «У мамы с самого начала было слабое здоровье, и даже причина болезни была известна. Всё совсем не так, как у Клюэль. И всё же, для меня эти события одно к одному. Сначала мама, а теперь и Клюэль...» — Я тогда уже чувствовал, что на самом деле Клюэль в опасности. «Чувствовал. чувствовал, однако… верил, что она обязательно поправиться. Но сейчас я хочу знать… Хочу знать, сколько у меня ещё осталось времени». — Прошу тебя, Ада. Я больше не хочу терять дорогих мне людей! «Когда мама была прикована к постели, я был невыносимо беспомощен. Я больше не хочу сожалеть так же, как тогда». — Тинка сказала… что предел — неделя, — тихо ответила Ада, отвернувшись от Нейта. — Вот оно как… «Неделя. А ведь с тех пор, как Клюэль увезли, прошло как минимум два дня. Времени, и правда, уже не осталось». — Малыш, тебе может показаться, что я защищаю Тинку, но она перевезла Клюэль в Келберк, чтобы успокоить тебя и остальных. Она действительно беспокоилась за вас. — Я понимаю. Госпожа Тинка по-настоящему добрый человек. «Из всех врачей континента именно её пригласили в «Ля минор». Способности Тинки не подлежат сомнению. Я понимаю, что она учитывала и состояние пациента, и окружающих. Но поскольку основа болезни Клюэль — песнопения, врачи не могут её спасти». — Поэтому я хочу спасти Клюэль. Все сомнения, которые были у Нейта, когда он решил в одиночку отправиться в Келберк, исчезли. «Я еду не только для того, чтобы встретиться с Клюэль, а ещё и чтобы спасти её». — Угу… — кивнула Ада, а затем обняла свои плечи и расстроенно склонила голову. — Извини. Я немного замёрзла из-за этого ветра… Пойду назад. Её голос был столь слабым и одиноким, что казалось, будто она вот-вот заплачет. Девушка неровной походкой прошла мимо Нейта. — Малыш. Ада вдруг остановилась у него за спиной. — Тинка как-то сказала, что болезнь Клюэль не могут вылечить ни врачи, ни гилшэ, потому что это её внутренний вопрос. Поэтому, я думаю, чтобы спасти Клюэль, необходимо что-то способное достичь её души напрямую. «Достичь души Клюэль напрямую? Что же это может быть?..» — Всё это очень туманно и неясно… Но если что-то и может достичь её, то, наверное, это твой голос… Не забывай об этом.

Часть 3

Однажды, стоя на этом месте, девушка произнесла: «Этот ветер такой приятный, не правда ли?» В той долгожданной поездке с Нейтом не было Армы, но здесь, в этом месте его одиночеству пришёл конец. Она сказала: «Я понимаю, что ты чувствуешь себя одиноко. Однако и я с Мио, и Кейт — все мы рядом с тобой. Ты можешь больше полагаться на нас». «Того человека, который встал рядом со мной вместо Армы, нет. Но сейчас совсем иной случай. Теперь я должен её спасти. Как? Что мне делать? Я ничего об этом не знаю, и всё же я должен это сделать». — Достигнет ли её… мой голос? Нейт посмотрел на свой кулак. Мальчик сжимал его с такой силой, что костяшки пальцев побелели. — А, всё ясно. Вдруг послышался чей-то голос, и Нейт инстинктивно обернулся. — Я наконец-то понял, почему Миррор сказал: «Эти двое и в самом деле мать и ребёнок». Одинаково упрямые. Как только приняли решение, то не успокоятся, пока не доведут всё до конца. Напротив него стоял мужчина в чёрных ботинках, чёрных штанах и белой рубашке. По одежде нельзя было определить откуда он, но Нейт всё равно этого человека узнал, поскольку не раз встречался с ним в академии. — Господин Зессель? — Эх, я, конечно, услышал, что ты в поезде от твоих одноклассников, но не спросил, куда именно ты пошёл. Пришлось поломать голову. Искал тебя, знаешь ли. «Почему здесь учитель из академии? Неужели, чтобы вернуть нас назад?» — Э-э, послушайте! Мы… Нейт попытался объясниться, но учитель сразу же его перебил: — Да не суетись ты. Мы просто ехали в командировку и попали с вами на один поезд. Куда бы вы не собрались, в горы там или на море, нам без разницы. — Правда?.. «Они не станут нас трогать? Даже как-то не верится». — Ну, вам стоит приготовиться к выговору от Кейт. Не обратив внимание на волнения Нейта, Зессель лёгкой походкой прошёл к ограждению и облокотился на него. — Ого, а здесь и правда чудесный вид. Только ветер уж слишком сильный, потому-то надолго и не задержишься. — Э-эм… Господин Зессель? Убрав руки в карманы штанов, учитель опёрся спиной на ограждение и широко улыбнулся. — У вас хороший класс. Редко такое бывает, чтобы все вместе поехали навестить заболевшую подругу в столь далёкое медицинское учреждение. А если учесть, насколько это место серьёзное, то вам, наверно, ещё сложнее. — Так Вы всё знаете?.. — Это потому, что я сначала заглянул в ваше купе. Похоже, все изрядно нервничали, но попалась одна спокойная девушка. Я даже удивился, когда она весело заявила мне: «Мы едем навестить Клулу!». Такая: невысокого роста, с золотыми волосами, прямо как изящная кукла, — но как же твёрдо она держалась. «Только один человек пользуется прозвищем «Клулу». А кстати, самой Клюэль не очень нравится, когда её так зовут, но она ни разу не высказалась против». — Мне даже нравится за вами наблюдать. Хотелось бы, чтобы и мы в прошлом были такими же. — Я настолько сильно похож на маму? — Особенно в том, что даже несмотря на видимое спокойствие снаружи, в тебе есть что-то ужасно упрямое, — тихо рассмеялся Зессель, улыбнувшись своим воспоминаниям. — Я расскажу о выпускном классе средней школы. Я, Миррор, Энн, Ксинс и Евамари — мы пятеро были в одном классе. А кстати, учителем у нас была завуч Джессика. Зессель выпустил рубашку из штанов. Такой вид был весьма беззаботным, но каким-то загадочным образом очень ему шёл. — В то время мы трое не слишком ладили с Ксинсом и Евамари. Ксинс дружил со многими, но ни с кем не сходился близко, а у Евамари, кажется, не было даже знакомых, не то что друзей. Нейт и сам ещё в раннем возрасте смутно чувствовал что-то подобное. Он несколько раз спрашивал маму о её школьных годах, но в ответ та лишь пересказывала содержание лекций. — Мы были одними из тех, кто высмеивал её, когда слышали о песнопениях цвета Ночи… Но сейчас очень об этом сожалеем. Евамари рассказывала тебе об этом? — Нет… Мама почти всегда учила меня и всё. — Ясно. Я бы хотел когда-нибудь, когда найдётся время, обстоятельно тебе об этом рассказать. А у Миррора должно найтись несколько фотографий. У него на столе в учительской вроде бы есть одна. Сказав это, Зессель резко замолчал. «Что случилось?» Нейт увидел, что учитель с задумчивым видом скрестил руки на груди. — Вы ведь собираетесь навестить Клюэль. Её в последнее время часто обсуждали в учительской. И надо сказать, в плохом смысле. Нейт догадался о чём пойдёт речь даже без уточнений. — Она ещё первогодка, но уже способна призвать Феникса и, к тому же, свободно исполняет песнопения преступными катализаторами. Для юнцов вроде вас всё, наверное, описывается одним словом «потрясающе». «Действительно так. Когда мы с Адой или Мио видим такое, то нам это кажется «потрясающим» и не более того. У нас это не вызывает беспокойства или каких-то волнений, как у учителей и Салинарвы». — Я хорошо вас понимаю. Иногда мне кажется, что ваше впечатление более правильное. Но с точки зрения учителей, которые долгие годы наблюдают за учениками, это всё-таки представляется аномалией. Нам по привычке кажется, что более менее усреднённый ученик и есть норма. И сейчас я слышу от учителей, которые не видели песнопений Клюэль вживую, что-то вроде «совпадение» или «это какая-то ошибка». В любом случае, чувствуется неприязнь. — Вот как… «Я помню, с каким одиноким видом Клюэль стояла на крыше. Сейчас мне кажется вполне естественным, что школа была для неё в тягость». — Но знаешь, я тут вдруг подумал… Учитель, глаза которого блеснули ржавой, тёмно-серой грустью, поднял взгляд к небу. — А ведь в прошлом на Евамари смотрели также. Учителя повторяли вновь и вновь: «она проблемный ребёнок» или «девочка с плохими оценками просто бежит от реальности». Понимаешь о чём я? — Клюэль сейчас в такой же ситуации, как тогда мама? «И учителя академии, и другие ученики смотрят на неё с удивлением. Это изоляция, чувство угнетения». — Да. Мне кажется, это очень тяжело… Мы осознали всё слишком поздно. Именно поэтому я и хотел поговорить с тобой об этом. Нейт очень обрадовался словам Зесселя, хотя и сам не знал почему. «У меня такое ощущение, будто мне оказали ту необходимую поддержку, которой я больше всего желал». — Ты должен быть рядом с ней. Вот я, например, в прошлом был злостным прогульщиком, но как-то со всем справлялся. Раз ты решился, будь верен себе и действуй, пока не добьёшься желаемого. — Да! В ответ на радушную улыбку учителя, Нейт уверенно кивнул.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Четвёртый аккорд: Неся всю жестокость в своём сердце

Часть 1

«Этот ветер приносит с собой столько ароматов...» Лужайки благоухали молодой травой; ветер приносил не только яркий цветочный аромат с далёких клумб, но и глубокий запах высоких деревьев, растущих по левую сторону от дорожки. — Такое чувство, будто посетила какого-то богача... Тинка шла вперёд, прикрываясь зонтиком от яркого солнца. Дорожка была выложена довольно простыми и грубыми камнями, а вдоль краёв были высажены, через равные промежутки, высокие деревья.. Путь к отделу здравоохранения Келберкского исследовательского института был очень похож на обычную, естественную улочку. — А теперь вот это. Увидев возникшее впереди здание, Тинка слабо улыбнулась. Перед ней возвышался бревенчатый коттедж с выцветшей треугольной крышей. По своим размерам это внушительное здание как минимум в два раза превышало обычные жилые коттеджи на четыре-пять человек. Однако назвать эту постройку просто «Огромное здание» попросту язык не поворачивался. И материал, из которого выстроили этот коттедж, и внешнее освещение были самыми высококлассными. Кроме того, никто и не сомневался, что за окружающей его растительностью очень внимательно приглядывают. — Чудесно. Здесь хочется остаться, даже когда не болеешь. Сложив зонтик, Тинка постучала в дверь. На первый взгляд здание казалось всего лишь модным отелем, но на деле именно оно было тем оздоровительным учреждением, которым так гордилось главное управление Келберкского института. Дверь открылась с характерным для дерева изящным звуком. — А, это Вы, госпожа Тинка. Уже отдохнули? Из дверного проёма выглянула молодая девушка со значком сотрудника института на груди. В своём белом халате и со скреплёнными заколкой золотыми волосами она выглядела весьма невинно. Скорее всего, наняли её совсем недавно. — Да. Пусть времени прошло немного, но я всё-таки беспокоюсь. Оставив зонтик у двери, Тинка проследовала за сотрудницей внутрь коттеджа. Все стены так же как и пол были сделаны из дерева для заботы о пациентах не переносящих ощущения запертости в больнице. — Как её состояние? — спросила Тинка у идущей впереди девушки. — Вам будет проще увидеть… — ответила та, немного замедлившись. — Вот, пожалуйста, проходите. Сотрудница института остановилась у одной из комнат. Кивнув ей одними глазами, Тинка вошла внутрь. Маленькое помещение было залито ярким светом. Вдоль ближней к коридору стены стоял небольшой шкафчик. Кроме самого минимума необходимой мебели, здесь не было ничего: ни ваз с цветами, ни картин, — и только деревянная кровать одиноко стояла в центре комнаты. Там спала Клюэль Софи Нэт. Казалось, что её как будто бы горящие алым волосы даже более глубокого, чем рубины, цвета, сияют в доказательство жизни. — По сравнению с часом ранее, ничего, вроде, не изменилось, — тихо вздохнула сотрудница, посмотрев на спящую девушку. — Ясно. Спасибо Вам. Дальше за ней присмотрю я. Проводив сотрудницу, Тинка закрыла дверь. «Похоже, я, и правда, ничего не могу с этим сделать…» Быстро проглядев записи в оставленной медицинской карте, Тинка закусила губу. Честно говоря, у неё были определённые ожидания. Это место было оборудовано самой лучшей медицинской аппаратурой. Кроме того, в институт днём и ночью стекалась вся самая последняя информация, касающаяся песнопений. Тинка считала, что если где-то и существовал способ спасти Клюэль, то, вероятнее всего, он находился именно здесь. Однако даже в самом известном исследовательском институте континента, симптомы Клюэль были далеки от улучшения. Скорее даже наоборот: они по-прежнему прогрессировали. — Как глупо… Тинка обтёрла вспотевшую девушку полотенцем, переодела её в новую больничную одежду, сменила простыни на кровати. — Я называюсь врачом, но это всё что я могу для неё сделать. На это способен даже Нейт… совсем не врач. «Когда мы сказали, что перевозим Клюэль сюда, он один примчался в медпункт и до последнего пытался всё отменить. Интересно, чем он сейчас занят?» Самым лучшим вариантом для того, чтобы спасти Клюэль, было доставить её сюда. Тинка верила в это и не считала свой выбор ошибкой. Но одновременно с этим она не могла выбросить из головы вид Нейта, сидящего вплотную к Клюэль. — Быть врачом — мрачная профессия. Потому что чувствуешь свою вину даже перед таким ребёнком. Расчесав рукой волосы Клюэль, Тинка склонила голову. — Тебе так не кажется, Салинарва? За спиной у неё раздался тихий стук каблуков. — Если пациент поправился, то это благодаря его собственным усилиям, если нет — то это вина врача… Но такой путь выбирают, даже зная об этом. Тинка обернулась. Напротив неё стояла высокая стройная женщина с коротко подстриженными зеленоватыми волосами, одетая в белый халат. Её тёмно-красные туфли на высоком каблуке очень ярко выделялись на фоне остальной весьма невыразительной одежды, состоящей из чёрных штанов и чёрной рубашки. Это была Салинарва Эндокорт, заместитель директора Келберкского института, управлявшая всеми делами этой крупной научной организации, а также одна из членов «Ля минор» наряду с Тинкой. — Мне нечем ответить. Всё именно так. — Мне кажется, это прозвучало слишком уж мрачно. — Интересно почему? Может быть, я сожалею о том, что разлучила Нейта с Клюэль? Салинарва прислонилась к двери и скрестила ноги, её острый взгляд немного смягчился. — Потому что эти двое так молоды, что выглядят прямо как брат с сестрой. — Кто знает… «Они ещё слишком дети, чтобы их можно было назвать влюблёнными, но мне кажется, они связаны более глубоким доверием, чем просто брат с сестрой. Или, может быть, они сейчас колеблются где-то в этом промежутке?» — Впрочем, как дела на твоей стороне, Салинарва? — Эти песнопения Пустоты и «яйца»... Я в абсолютном секрете запросила помощи у всех организаций, которым могу доверять, но, честно говоря, я уже готова сдаться. И вообще, почему в песнопениях, отрасли со столь длинной историей до сих пор скрывалась такая вещь, как песнопения Пустоты? Почему они всплыли сейчас? — А может быть, они не скрывались. Просто мы о них…

«Все «взрослые» забыли важную вещь!»

— Действительно. Клюэль говорила об этом, — заметила Салинарва, пристально посмотрев на спящую девушку. — Внутри души Клюэль дремлет истинный дух, Армаририс. Перед тем, как прийти сюда, я мельком проглядела научные статьи, но, разумеется, не нашла ни одного упоминания об истинном духе с похожим именем… Впрочем, это естественно, учитывая, что не существует статьей о каком-либо цвете песнопений помимо пяти. — Значит, всем существующим знаниям это дело не по зубам? — Исследования как раз и начинаются после встречи с неизвестным. Будь я сама по себе, в этом не было бы никакой проблемы. В конце концов, я была к этому готова ещё в тот момент, когда получила от тебя доклад. Но беда сейчас в том, что на нас давит ограничение по времени. «Вот именно, и это жизнь Клюэль». — Времени уже не осталось? — Да. Честно говоря, не было бы удивительным, если бы она умерла уже к тому моменту, когда её доставили сюда. — Понятно… Я иногда выходила наружу, чтобы узнать ситуацию, но, похоже, и на это времени уже не остаётся. Сделав несколько шагов, Салинарва с силой взмахнула полами белого халата. — Я возвращаюсь в лабораторию. Пойдём со мной, Тинка. — И оставить Клюэль? — Кто бы тут ни был, ситуация никак не изменится. Вместо тебя за ней присмотрит моя сотрудница, а ты пока поможешь мне с анализом песнопений Пустоты, да и о тех лазутчиках расскажешь. С ними у меня связаны пусть и небольшие, но всё-таки надежды. — И правда…

Часть 2

В центре главного управления Келберкского исследовательского института возвышалось самое высокое из его строений — главное научное здание. Оно состояло из двух подземных этажей и семи надземных. Его толстые стены поблёскивали тёмно-серым цветом. — Каждый раз, когда приезжаю сюда, теряюсь в этом здании, — сказала Тинка. Проходя через холл здания, Салинарва осматривала всё вокруг, будто зашла сюда впервые за долгое время. Она быстро шагала вперёд, размахивая значком сотрудника института. — Даже когда привыкаешь к нему, исследовательский корпус всё равно кажется каким-то тесным. А ты, к тому же, приехала сюда из Тремии. Учебные корпуса там примерно такие же. — Итак, с чего мне начать? — Давай сначала поднимемся на третий этаж. Там лаборатория первого отдела. «Ох, неожиданно… Обычно она водила меня в свою личную лабораторию на последнем этаже. Я думала, что и в этот раз мы туда направляемся, но... '». — Я хочу тебе кое-что показать, — будто предугадав вопрос, не оборачиваясь, сказала Салинарва — И что же? — «Яйцо» и его содержимое. Ты ведь ещё не видела их вживую? — Да, действительно. «В последнее время я постоянно присматривала за Клюэль, поэтому «яйца» совсем вылетели из головы». — Судя по тому, как ты о них говоришь, там есть что-то весьма интересное. — Скорлупа не более чем игрушка. Содержимое, как ты сама увидишь, — это просто камень. Если уж говорить о его особенностях, то он похож на змеиную чешую. По цвету он, можно сказать, жемчужно-серый. А ещё испускает тусклое сияние, от чего он кажется немного прозрачным. «Совершенный катализатор, с которым можно исполнять песнопения всех пяти цветов. Но, насколько я слышала, на самом деле это характерный катализатор для призыва истинного духа песнопений Пустоты — Армаририс». — Расследование по месту добычи этого материала хоть как-то продвигается? — На втором этаже формируется специальная группа для поисков: специалисты по геологии, географии, истории, биологии. Ещё мы попросили Клауса направить нескольких способных гилшэ. А в качестве певчего был приглашён один из учителей академии Тремия. Он как раз подходит для этой задачи. Внезапно услышав название «академия Тремия», Тинка даже распахнула глаза от удивления. — Учитель из Тремии?.. — Миррор Кэй Эндуранс. Прежде чем стать учителем, он собирался работать учёным, как мы с тобой. По крайней мере, это было до тех пор, пока он не закончил среднюю школу. — А, я видела его в академии. Судя по манерам, он действительно знающий человек. Но тогда почему сейчас работает учителем?.. — Он как-то сказал мне: «Я подружился с теми двумя, поглупел, и, наконец, повзрослел». Впрочем, не похоже, что этот человек о чём-то сожалеет. В любом случае, помимо песнопений он замечательно знает лингвистику, так что пригодится нам в любом случае. Салинарва забавно улыбнулась. «Видимо, Миррор ещё и совместим с ней по характеру», — предположила Тинка. — Понятно, значит он очень способный человек. — Он связался со мной перед тем, как сел в поезд. Уже совсем скоро должен прибыть сюда. Салинарва в размеренном темпе поднималась по лестнице. И вдруг, в ярком контрасте с её неспешной походкой… Послышался резкий звук шагов. Кто-то нёсся вниз с верхнего этажа. — Что? Разве среди моих сотрудников есть кто-то настолько шумный? Замерев на месте, Салинарва нахмурилась. — Вы здесь, заместитель! По лестнице спустилась невысокая женщина. Раз она была учёным главного управления Келберкского института, ей было минимум двадцать пять лет, но из-за маленького лица с детскими чертами выглядела максимум на двадцать. — Секретарь? Что случилось? Чего ты так запыхалась? — удивлённо спросила Салинарва, смотря на запыхавшуюся женщину снизу вверх. — По должности я заведующая первым отделом… Но дело сейчас не в этом! Где Вы вообще пропадали? Я всю вашу комнату на верхнем этаже обыскала! — на одном дыхании выпалила заведующая, даже забыв о необходимости отдышаться. — Вышла посмотреть на состояние Клюэль. Итак, что случилось? — Что-то странное с лабораторией на третьем этаже. — Возгорание? Или же кто-то разлил летучие смертельные яды? — помахав рукой, беззаботно спросила Салинарва, словно сказанное ей было ежедневной рутиной. — Нет… наоборот. — Наоборот? — Там ужасно тихо. Я попыталась войти, но похоже, дверь была заперта изнутри. Сколько бы ни стучала и ни кричала, никто так и не ответил. — Действительно странно, — высказалась Тинка, позабыв о том, что не является сотрудником института. Сколько бы она ни прокручивала в голове мысль: «Комната, в которую регулярно заходят сотрудники, была заперта изнутри», — но так и не смогла придумать подходящей причины для этого. — В любом случае, я собиралась сбегать за мастер-ключом. — Ситуацию поняла, возьми ключ из комнаты на первом этаже, а мы с Тинкой подождём тебя у лаборатории, — решила Салинарва и, не дожидаясь ответа, побежала вверх по лестнице. — Салинарва, где эта лаборатория? — выкрикнула Тинка «Здесь в любое время суток находится не меньше сотни учёных. Сколько вообще лабораторий на одном только третьем этаже?» — Первый отдел находится в самом конце… Но почему в коридоре никого нет? Жёсткий стук каблуков эхом прокатывался по пустому коридору. Коснувшись рукой самой последней железной двери, Салинарва резко повернулась к Тинке. — Как я уже говорила, именно в этой комнате хранится «яйцо». — «Яйцо» здесь? — Да. Хм, и правда, не открывается. Салинарва изо всех сил старалась повернуть ручку, но дверь всё равно оставалась наглухо закрытой. — Заместитель! На этаж поднялась заведующая со связкой ключей в руках. — А, спасибо… Так, вот ключ к первому отделу. Салинарва вставила издающий медный блеск ключ в дверь и повернула его. Издав металлический звук, замок открылся, но… — Что? Не открывается? Ручка поворачивалась, но сама дверь никак не поддавалась. — Замок открыт, но дверь всё равно не открывается… — Может быть, что-то застряло или её заклинило. Эй, вам меня слышно?! Это я, открывайте! Ответом была тишина. — Похоже, ответа не будет. — Топчемся на одном месте… Вы двое, в сторону. Салинарва рукой отстранила Тинку и заведующую от двери. — Ты что, собираешься выбить железную дверь пинком? — Оставь эти глупости Клаусу. Поскольку замок уже открыт, нужно всего-то хорошенько ударить, чтобы убрать заклинившую дверь штуку. Взяв разбег в несколько шагов, Салинарва в одно мгновение сократила дистанцию. Будто пытаясь подпрыгнуть, она вложила вес тела в ногу и нанесла горизонтальный удар тёмно-красным каблуком прямо в дверную ручку. Сквозь стену донёсся сухой звук, будто что-то сломалось. — Значит, что-то всё-таки подпирало дверь с другой стороны… «И всё же, что это был за звук?». — Эх, пришлось потрудиться… И мой любимый каблук погнулся. Хмурая Салинарва повернула дверную ручку. Дверь со скрипом отворилась. Тинка на мгновение закрыла глаза от яркого света, а когда открыла их снова…

Lastihyt; miquvy Wer shela-c-nixer arsa [Ластихайт; Тот кто стоит у трона побеждённых]

На противоположной к двери стене комнаты красной краской были написаны загадочные слова. — Всё понятно… Значит, он тоже пришёл за Клюэль. Осмотрев комнату, где всё было превращёно в камень, Салинарва закусила губу. — К-к-к-как это… все тут… — пролепетала заведующая и задрожала, будучи не в состоянии смотреть на обращённых в камень сотрудников. — Успокойся. Если вовремя оказать помощь, то их жизням ничего не угрожает. — П-п-правда? — Да. Сейчас немедленно спускайся в лабораторию на втором этаже и позови оттуда гилшэ. На самом деле проблема в другом… В центре комнаты лежал стеклянный сосуд с пробитой стенкой. — «Яйцо» он тоже забрал? Как же не вовремя, — недовольно пробормотала Салинарва. — Непохоже, что он прячется здесь. — Значит Мишдер уже ушёл? — Да, но судя по его характеру… Салинарва пристально смотрела на открытое окно — Он сейчас где-то в институте. Я в этом не сомневаюсь. — Почему ты так думаешь? — Потому что ему очень уж понравились Нейт и Клюэль… Нет, он точно здесь. Нужные люди собираются в нужном месте. Когда Салинарва выглянула из окна, её взгляд стал намного острее. — Пусть я учёный, но есть такие вещи, которые я никак не могу выбросить из головы. Например, поток нашего мира, который иногда испытывает человеческий путь своей странной злопамятностью, цинизмом, злым умыслом, а ещё почти безумной любовью. Проследовав за её взглядом, Тинка посмотрела вниз, на ворота главного управления исследовательского института.

— Эй, Малыш, а почему господин Миррор и даже господин Зессель вдруг пошли с нами? Там шагала загорелая девушка с длинным копьём за спиной. А также… — Н-ничего такого… Похоже, они просто собирались в то же место, что и мы. Но вроде бы они не будут нас ругать. Совсем юный мальчик невысокого роста, чьи глаза и волосы имели цвет Ночи.

— Нейт, да ещё и с Адой? Тинка от удивления даже высунулась из окна. Похоже, идущие внизу её не заметили, но, без всяких сомнений, это были именно ученики академии Тремия. «Всё понятно. Такое и правда уже нельзя назвать совпадением. Нейт, Клюэль и даже этот побеждённый, — все собрались здесь в одно и то же время. Словно их всех разом призвали сюда песнопениями». — В любом случае, не похоже, что всё закончится без происшествий, — тихо пробормотала заместитель директора Келберкского института, пронзая взглядом идущих внизу людей.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Аккорд Пустоты: deus Arma riris? [Почему ты разлучаешь нас?]

Прозрачный тёмный мир. Маленькие огоньки пяти цветов: красного, синего, зелёного, жёлтого, белого, — возникали из ниоткуда, пролетали мимо, подобно светлячкам, а затем исчезали вдалеке. — Скажи, Клюэль: ты думаешь, что находишься у себя в школе ? Было ли это произнесено с цинизмом или какой-то злобой? Нет. В доносившемся сквозь пространство голосе истинного духа слышались лишь утешение и сострадание. Но это лишь наоборот раздражало Клюэль. — А ты хочешь сказать, что нет?! — выкрикнула девушка, отдавшись переполняющей её ярости. Однако голос ничуть не поколебался, а стал ещё более мягким. — Моя сила — твоя сила. И ты пользовалась ей много-много раз. Однако твоей целью никогда не были собственные интересы или желания. Благодаря этой силе ты смогла что-то спасти, что-то защитить. Но вот что досталось тебе самой ? — мягко и с явным сочувствием произнесла Армаририс. — Учителя, которые хотели тебя испытать в кабинете директора, ученики, бросающие на тебя удивлённые взгляды, Мишдер, который совсем напрямую назвал тебя чудовищем. Неделю назад, стоя на крыше школы, ты ведь сама сказала, что как только закончились летние каникулы, тебя начали пугать взгляды других учеников, что чувствуешь удушье . — Сказала… Ярость исчезла, и в душе Клюэль остались лишь холодные, буквально ледяные, воспоминания. Сначала учителя, а затем незнакомые ученики раз за разом просили её призвать Феникса. Но она ужасно не хотела выставлять истинного духа, или скорее саму себя напоказ, прямо как на каком-то шоу. — Это было так тяжело… На меня стали смотреть иначе, чем прежде… Я испугалась. — Да, храбрость в том, чтобы честно принять эту силу. Но раз ты приняла её, то, наверно, понимаешь о чём я говорю, не так ли? Для тебя я… — Нет, ведь в конце концов я решилась ей воспользоваться. «Тогда это было необходимо. Потому что в тех невообразимых прежде смертельных ситуациях, лучшее на что я была способна — это песнопения». — И к тому же, я не одна. Есть человек, который верит в меня. — Ты хочешь сказать, что помимо меня есть ещё кто-то, кто принял тебя ? — Есть! — изо всех сил выкрикнула Клюэль. «Даже если мой голос сейчас никого не достигнет… Я верю в его слова в тот день». — Нейт сказал, что верит в меня. — Нейт? Ты имеешь в виду Нейта Йеллемиаса ? — Конечно, кого же ещё?! — громко, почти что криком, ответила Клюэль на вопрос Армаририс. — В таком случае… Я пока не могу выпустить тебя отсюда . В этот же миг парившие в пустоте огоньки пяти цветов беззвучно исчезли. — Э?.. Клюэль машинально осмотрелась. Но всё было тщетно. Сколько бы она ни всматривалась, всё равно не могла увидеть что-либо даже на метр впереди. Последний источник света исчез из холодной пустоты, которая была прозрачней любой тьмы. — Я не признаю Нейта. Он не обладает достаточными способностями, чтобы доверять тебя ему . — Ну почему, почему ты постоянно пытаешься принизить Нейта? «Мне было бы всё равно, если бы ты говорила обо мне. Но втягивать других людей в моё дело, а потом ещё высмеивать их... это слишком. И это уже не в первый раз. Когда Нейт сражался с лазутчиком было всё то же самое». — Я наблюдаю за всеми детьми, рождёнными в этом мире, с изначального острова Царабель. Именно поэтому я и не понимаю, почему ты выбрала его. Настолько слабого, настолько хрупкого… — Не говори так! «Нет нужды судить людей. Я не думаю, что способность к каким-нибудь невероятным песнопениям, или какие-то поразительные навыки… это то, что по-настоящему важно. Необязательно уметь всё сразу. Мне кажется, по-настоящему важно становиться лучше тренируясь и занимаясь вместе с кем-то». — Тогда почему ты выбрала Нейта ? — Потому что Нейт верит в меня. «Он подбодрил меня, когда я стала сожалеть, что поступила в эту школу. Он верил в меня, когда я сказала, что боюсь песнопений. Только ему могу раскрыть тревожащие меня вещи, ведь он так чутко воспринимает страдания других людей, будто они его собственные. Я была так счастлива всему этому». — Значит, вся истина содержится в Riris [ Завете ], что заключён в слове «верю» ? В нескольких шагах перед Клюэль возник тусклый бирюзовый огонёк. Сначала он был величиной с кулак, потом вырос до размеров младенца. Огонёк постепенно увеличивался и набирал яркость. Наконец, пламя стало почти такого же размера, как и сама Клюэль. — Ты просто веришь в слова Нейта. Но вот способна ли ты указать мне на что-то, из чего можно было бы сделать вывод, что его слова правдивы ? Внутри синеватого пламени проявилась дрожащая человеческая фигура алого цвета. — Что ты хочешь этим сказать? — «Верю», «Вместе навсегда». Эти слова в нашем мире произносят сотни и тысячи раз на дню. А затем ровно столько же раз просто игнорируют их . Мерцающий красный силуэт напоминал чью-то тень. Пусть он и был неясным, но из-за мягких округлых форм тела, казалось, что он принадлежит девушке. Вдоль её спины тянулись длинные алые волосы. — Пустая ложь, предназначенная для того, чтобы приукрасить действительность. Выдумки. Попытки ввести в заблуждение. Нет, даже если не учитывать злой умысел, как ты думаешь, сколько в этом мире людей, просто неспособных сдержать данные ими слова ? Клюэль смогла ясно понять только то, что истинный дух, находящийся по ту сторону пламени, имеет форму девушки. А затем… — Именно поэтому, Клюэль, я, как Армаририс, та кто обнажила клыки на завет, задаю тебе вопрос: почему ты веришь в завет Нейта, что заключён в слове «верю» ? Истинный дух медленно проявился перед Клюэль.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пятый аккорд: И всё же, потому что я хочу быть рядом с тобой

Часть 1

— Ого, какая просторная комната! — воскликнула Ада, первой входя в одно из помещений второго этажа научного корпуса. Это был большой конференц-зал Келберкского института. Десять с лишним длинных столов, на четыре человека каждый, были составлены вместе в форме буквы U, и даже после этого больше чем половина комнаты оставалась свободной. Если бы здесь захотели устроить вечеринку, то зал легко вместил бы и сотню человек. — Для твоего сведения, Ада, это всё потому, что для изучения песнопений нужны не только учёные, но и певчие, и гилшэ. А для обсуждения чего-то с большим количеством людей нужно много места. Ну, это я тебе слова Салинарвы пересказываю, — сказала ведущая учеников Тинка, встав в центре комнаты и развернувшись к ним. — Хмпф. Впрочем, это хорошо, что она достаточно просторная. Мы сюда, конечно, заявились всем классом, но меня больше беспокоило, что комнаты для такого количества людей даже во всём институте может не найтись вообще. Ада действительно немного переживала, что весь их класс попросту не смогут здесь нормально разместить, ведь они приехали никого не предупредив. — На то здесь и главное управление Келберкского института. Салинарва сейчас занимается выделением вам комнат для ночёвки. — Салина знает своё дело. Это была наибольшая из проблем. — Правда она сказала, что это будут просто комнаты отдыха для сотрудников, потому на особый комфорт не рассчитывайте. — А, всё в порядке. Мы совсем не против. За спиной у Ады непрерывно шумели одноклассники. Несмотря на то, что они много веселились в поезде, ни один из них не показывал и признаков усталости. По их виду казалось, что они спокойно согласятся спать на открытом воздухе. — Слушай, Ада… Староста мужской половины класса вдруг хлопнул девушку по плечу. — А, что такое, Ома? — Ты знакома с этой прелестной сестрицей? Поглядывая то на Аду, то на Тинку, Ома вопросительно склонил голову на бок. «А, вот в чём дело… Из всего класса только Малыш и Мио знают, что я знакома с Тинкой». — Ага. Но Тинка не так молода, как может показаться свиду. И в тот же миг, как девушка это сказала, рядом с ними мгновенно оказалась сама улыбающаяся Тинка. — Хи-хи-хи-хи-хи. Адочка, ты что-то сказала? — А-а-а-а-а-а! Нет-нет ничего! Ада в панике отскочила назад. «Фух, пронесло… И всё же, сколько там Тинке лет? Если мне не изменяет память, то она одного возраста с моим отцом». — Давно не виделись, тётушка. Внезапно одна из одноклассниц Ады встала прямо перед Тинкой и едва заметно поклонилась. У неё были длинные волнистые волосы золотого оттенка, загадочно взрослые черты лица и такие же манеры. Эта девушка с родинкой под глазом входила в общество изучения кулинарии * и занимала в нём пост заместителя председателя даже притом, что была ещё первогодкой. Её звали Кири. — Не думала, что встречусь с Вами здесь. Мы ведь несколько лет не виделись. «Что? Тётушка?» Оставив в стороне Аду и Ому, мысли которых полностью остановились, парочка принялась мило общаться: — Ой, Кири, ты так выросла. Всё ещё любишь готовить? — Да. Но мне ещё столь многому надо научиться. А кстати, до меня доходили слухи, что Вы на несколько дней заезжали в академию. — Да, извини. Я тогда была по уши в делах. — П-постойте-ка! Ада насильно втиснулась между Тинкой и Кири. — Так, простите, если я вас правильно поняла, то… вы не просто знакомые, а родственники? — Ага. — Верно. Я что, тебе об этом не рассказывала? — Одновременно ответили обе. — Мама Кири — моя старшая сестра. Правда вот цвет волос она совсем другой унаследовала. — Хо… Я удивлена. Мир тесен. Ещё раз сравнив Кири и Тинку, Ада отметила, что они и правда были довольно похожи внешним видом и тоном голоса. — Эй, Ома, что случилось? Стоявший рядом с ней староста мужской половины класса почему-то рухнул на колени. — Ты что, не понимаешь? Такая милая с виду сестрица на деле оказалась одного возраста с мамой твоей одноклассницы… И как тут не приуныть? — Ну я же тебе говорила, что Тинка не настолько молода, чтобы звать её сестриц… — Адочка, ты что-то сказала? — А-а-а-а-а! Ничего не было, правда!

***

— Извини, что приехали в таком количестве и без предупреждения, — натянуто улыбнувшись сказал Миррор, держа в руке чашку с кофе. — Действительно. Если собрались приехать таким числом, нам хотелось бы получить хоть какую-то весточку заранее. — Я собирался это сделать, но… — учитель прервался, чтобы вернуть чашку на стол. — Если бы мы сообщили заранее, то, думаю, нам бы точно отказали. — Все беды от настолько сообразительных, — отозвалась Салинарва, оперев голову на руку и немного смягчившись. — Честно говоря, с нами недавно связалась Кейт. Похоже, как классный руководитель, она не может такое проигнорировать и уже едет сюда, чтобы забрать учеников обратно. — Понятно, как сами ученики? — За ними присматривает Тинка. Она любит заниматься с детьми. А о том, что я позволила Нейту отправиться к Клюэль в отдел восстановления здоровья, потому что они с Зесселем в тайне попросили меня об этом, ты и сам знаешь. — Да. Но кое-что меня всё-таки беспокоит. Почему ты отправила вместе с ними ещё и Энн? В умном взгляде из-под очков Миррора появилась острота. — На всякий случай. Порывшись в карманах халата, Салинарва выбросила на стол серый осколок. Тот с сухим звуком прокатился по поверхности. Выражение лица наблюдавшего за ним Миррора стало мрачным. Это был превращённый в камень фрагмент двери. — Значит, уже и до сюда добрались? — Скорее всего, всё произошло несколько часов назад. У нас здесь очень много мест, где можно спрятаться, да и посетителей не меньше. Если в академии, где повсюду ученики, незнакомого взрослого сразу заподозрят, то здесь легко можно слиться с окружением. Впрочем, я была к такому готова. Фактически, схватить Мишдера было почти невозможно. — Что насчёт приказа об эвакуации? — Заведующие лабораториями уже должны были довести до всех последнюю информацию. Неподалёку от этого здания в каждом из четырёх направлений на стороны света расположены укрытия. Они построены на случай угрозы от вышедших из-под контроля призванных существ, но при необходимости там смогут спрятаться и сотрудники института. Правда, нам остаётся только молиться, чтобы до этого не дошло. — Ситуация ясна. Об укрытиях в случае эвакуации я расскажу ученикам сам. Правда, не напрямую. — Да, предоставляю это дело тебе. — Но может быть тебе стоит уже сейчас отдать приказ об эвакуации? Аргументы Миррора были весомыми. Салинарва тоже не хотела наступать на грабли академии Тремия. Но… — К сожалению, на это времени у нас попросту нет. Стараясь сохранять спокойствие, Салинарва слабо покачала головой. — Времени? Встретившись с вопросительным взглядом Миррора, Салинарва достала из сумки несколько листов бумаги, развернула их и передала ему в руки. Это были краткие записи Тинки в медицинских картах. — Клюэль долго не продержится. Нет, она уже в таком состоянии, что может умереть в любой момент. — Вот значит как… Я не знал таких подробностей. Теперь понятно почему обычно спокойный Нейт Йеллемиас зашёл так далеко. — Да, я не знаю, когда атакует Мишдер. И всё же, если опасаясь этого я остановлю исследования, то это будет означать, что исчезнет даже малейшая возможность спасти Клюэль. Поэтому я не могу отдать такой приказ. Предел по времени был неясен, но он явно приближался. Салинарва собиралась цепляться за него до конца. Она решилась на это ещё в тот момент, когда предложила перевезти Клюэль в институт. — Ужасное место для боя. Но именно поэтому стоит бороться. — Совершенно верно. — Когда я смотрю на тебя, то думаю, что сделал правильный выбор, став учителем. — Не смей так говорить! Салинарва изо всех сил пнула в ногу Миррора, который даже не пытался скрыть удивлённый смех.

Часть 2

Нейт быстро прошёл мимо таблички с надписью «отдел сохранения здоровья». Когда мальчик оторвал взгляд с дорожки и повернул голову налево, его взгляду открылась широкая стена леса. Слышалось даже эхо того, как стайка диких птиц соревновались в пении. — В Тремии, конечно, практически тоже самое, но здесь почти вся природа осталась нетронутой. Невероятная роскошь, прямо как курорт. — О, а я слышу какое-то тихое журчание. Похоже, тут рядом небольшой ручеёк. Зессель и Энн шли впереди, рассматривая окрестности. Замешкавшийся Нейт ускорил шаг, догоняя беззаботно разговаривающих учителей. — Это место довольно далеко от зданий института… — На то он и отдел сохранения здоровья. Такое тихое местечко с замечательными видами кому угодно поможет успокоить душу и тело. Ладно, можно и не спешить: похоже мы уже прибыли, — сказал Зессель и указал вперёд рукой, в которой держал карту территории. Едва Нейт посмотрел в указанном направлении, то у него даже рот открылся от удивления. — Это что, больница? Сколько бы мальчик ни тёр глаза, он всё равно видел перед собой деревянный коттедж, которой совсем не создавал холодного впечатления обычного медицинского учреждения. Это здание больше походило на отель для ночёвки туристов. — Зессель, карта не ошиблась? — несколько озадаченно спросила Энн. Но и сам Зессель сейчас сверлил карту взглядом. — Нет, всё правильно. Впрочем, могу сказать только одно: у них весьма стильное здание. «Клюэль здесь…» Сердце Нейта громко билось. Но это биение происходило не из радости или волнения. Он не видел Клюэль всего два дня, но сейчас почему-то ощущал очень сильное нервное напряжение. — Эм, извините! Нейт нажал на кнопку дверного звонка. Раздался тихий механический звон. Прошла одна секунда… две… Нейту казалось, что время течёт очень медленно. По его внутренним часам прошла целая вечность. — Простите, что заставила ждать. Деревянная дверь открылась и из-за неё выглянула женщина, которая, по всей видимости, была сотрудником Келберкского института. — Э-м-м. Госпожа Салинарва сказала, что Клюэль должна быть тут... — Да, заместитель сообщила мне о вашем прибытии. Пожалуйста, проходите. Последовав её предложению, Нейт зашёл внутрь здания, но не успел он сделать и пары шагов, как его посетило неприятное ощущение. За спиной у него почему-то не слышалось звука щагов. «Что такое?» Нейт невольно обернулся, и увидел что оба пришедших с ним учителя остались у входа в здание. — Господин Зессель, госпожа Энн? — Не парься. Встретиться с ней пришёл ты, а не мы, — помахав рукой, беззаботно ответил Зессель. А вслед ему… — Вот именно. Мы подождём снаружи, а ты сможешь спокойно поговорить с ней. — с улыбкой на лице сказала Энн, сложив руки на груди. — Х-хорошо. Энергично кивнув, Нейт последовал за сотрудницей института. Поскольку пол был деревянным, даже быстрый шаг почти не производил шума. Скорее всего, это было сделано исходя из заботы о пациентах. Вдоль стен коридора шли поручни для опоры при ходьбе, а также было отведено пространство для кресел-каталок. Когда Нейт присмотрелся внимательнее, то понял, что это место действительно было полностью оборудовано, чтобы служить больницей. — Вот здесь. Сотрудница остановилась перед одной из комнат в глубине коридора. Место под табличку с именем пациента пустовало. Вероятно, его просто забыли заполнить, потому что комнату для Клюэль готовили в большой спешке после распоряжения Салинарвы. Пусть это и была абсолютная мелочь, но из-за неё Нейт почувствовал слабую грусть. — Если что-то случится, я буду у входа. — Хорошо, спасибо Вам. Проводив ушедшую сотрудницу взглядом, Нейт встал перед дверью. Затем он два раза постучал, заранее зная, что ответа не будет. — Прошу прощения, я войду. Открыв дверь, мальчик ступил внутрь комнаты. Уже после этого, его ноги перестали двигаться от напряжения. Казалось, что он споткнётся, если попробует сдвинуться ещё хоть на пару миллиметров. Нейт на мгновение зажмурился от ослепительного света солнца, а когда открыл их вновь… «Какая одинокая комнатка…» Его взгляду предстала безнадёжно грустное помещение. У ближней к коридору стены стоял небольшой шкафчик. Кроме самого минимума необходимой мебели здесь не было ни одной вазы с цветами и ни одной картины. В центре стояла одинокая, будто брошенная, деревянная кровать. Благодаря яркому сиянию солнца комната казалась довольно светлой, но на фоне всего этого великолепия такое «одиночество» ещё сильнее бросалось в глаза. На единственной кровати крепко спала знакомая девушка. Она была одета в больничные одежды, а укрывало её тонкое белое одеяло. — Клюэль? Девушка с закрытыми глазами не ответила. — Ты мне не ответишь?.. Нейт опустился на пол около кровати. Его лицо оказалось почти на одном уровне со спящей девушкой. «Тинка сказала… что предел — неделя», — вспомнились Нейту слова Ады. Клюэль спала так, словно улыбалась. Выражение её лица было настолько мягким, что и подумать нельзя было ни о каком пределе. Казалось, что если её позовут, она сразу же проснётся. — Что мне нужно сделать… чтобы спасти тебя? Нейт был так близко к Клюэль, что мог кожей почувствовать её дыхание. «Сам себе удивляюсь. Если бы она проснулась, если бы я встретился с ней взглядом, то на таком расстоянии мне было бы так стыдно». — Клюэль, в тот день, когда мы оказались в одном классе, я сильно ошибся во время эксперимента в лаборатории. Ты же помнишь… вечер того дня? «Я, наверное, последую твоему примеру и тоже буду усердно трудиться», — сказала тогда Клюэль. — Я собирался изучить песнопения, чтобы исполнить обещание маме, и поэтому поступил в Тремию. «Но незаметно для меня самого, у меня появилась ещё одна причина, чтобы учить песнопения изо всех сил». — Когда ты сказала, что будешь усердно трудиться, я тоже решил учиться вместе с тобой. Потому что хотел получить признание от мамы, от Армы… и от тебя, Клюэль. «Неизвестные места. Неизвестные люди. Неизвестная мне настоящая школа песнопений. Именно благодаря тому, что кто-то был вместе со мной, это время было таким весёлым». — Поэтому я хотел бы сделать хоть что-нибудь в ответ. «Ну почему же, почему за то время, пока я был не способен этого сделать… всё дошло до такого? Когда я всё осознал, было уже слишком поздно, и я невыносимо сожалею об этом… Клюэль, что я могу для тебя сделать сейчас?» Нейт за одно лишь мгновение, едва касаясь провёл рукой по худой щеке девушки. В ней явно чувствовалась тепло. Наверняка, девушка всё это время боролась.

«Поцелуй меня на ночь», — однажды попросила она.

— Нет, Клюэль. Я ни за что не буду целовать тебя на ночь, — хрипло выдохнул Нейт, ощутив во рту что-то горькое. — Ведь тогда… тогда ты уснёшь, да? «Мне кажется, что уснув, ты никогда уже не проснёшься. И поэтому…» — Слушай, Клюэль… Нейт пристально посмотрел на по-прежнему спящую с закрытыми глазами девушку. — Что если я… поцелую тебя не на ночь, а с пожеланием доброго утра… тогда ты проснёшься?

Часть 3

Самый верхний этаж научного корпуса, комната заместителя директора, напоминавшая чулан — тесная и мрачная. В ней можно было расслышать голоса двух людей, а также тихий шорох птичьих крыльев. — Я мобилизовала всех кого возможно и проверила основные пути, но всё было тщетно. То, что Мишдер вторгся сюда — факт. Но, в конечном счёте, ущерб получила только та лаборатория на третьем этаже. — И каков ущерб ? — передала слова Клауса звуковая птица. Салинарва предвидела в том числе и этот вопрос. — Пострадало несколько моих сотрудников. Сейчас они проходят лечение, их жизни вне опасности. Единственная украденная вещь — уже использованное в качестве катализатора «яйцо». — Ничего не понимаю… В отличие от мгновенно ответившей Салинарвы, в голосе Клауса не чувствовалось силы. — Ах да, я ещё предположила, что он должен был забрал данные об испытаниях образцов, но они, как ни странно, остались нетронутыми. Именно поэтому я так беспокоюсь. «Когда я видела Мишдера в академии Тремия, его действия хотя бы отдалённо следовали определённой логике. Но что насчёт сейчас? Он очень сильно рискнул, добираясь до третьего этажа научного корпуса, но при этом забрал лишь использованное «яйцо»?» — Для диверсии это слишком рискованный шаг. Я могу только предположить, что у него есть какая-то иная, скрытая от глаз причина. — В любом случае, меня там нет, потому я с трудом могу о чём-то судить . — Мы здесь как-нибудь разберёмся. Мне намного спокойней благодаря твоим замечательным гилшэ. В институте сейчас находились пятеро гилшэ, чьим навыкам доверял Клаус. Двое из них даже были удостоены звания гилшувешер. Все присланные Клаусом люди распределились по одному на каждое из важных зданий института, в том числе и в главное научное здание. А с учётом сидевшей рядом с Салинарвой девушки, проводившей осмотр гила, гилшэ здесь было даже двое. — А? Замечательные гилшэ это ты обо мне? — сразу же обернувшись, спросила обладавшая острым слухом Ада. — Ага. Полагаюсь на тебя, беглая девчонка. Салинарва взяла на руки звуковую птицу и поднесла её к сидящей девушке. — Не слишком нахваливай мою дочь, Салинарва . — А-а, хватит, замолчи уже, отец! Ада угрожающим взглядом уставилась на звуковую птицу, но, естественно, её вид не передался другой стороне. Испугался не Клаус, а сама птица. — Эй, Ада, умерь пыл, а то нашей птичке уже страшно. — Чёрт… Был бы здесь дедушка Руфа, он бы за меня заступился, — бросила Ада и снова сосредоточилась на гиле. — Ах да, ещё и Ксинс . Услышав вдруг названное Клаусом имя, Салинарва удивлённо приподняла бровь. — Ты нашёл его? — От него прилетела звуковая птица. Он сказал, что совершил экскурсию на далёкий остров. Я, конечно, спрашивал о результатах этой поездки, но добился только, как бы лучше выразиться, предельно неясных ответов . — Всё как всегда. Все члены «Ля минор» хорошо знали привычки Ксинса странствовать и секретничать. — Из-за этого я подумал, что Ксинс мог бы отправиться к вам . — Пока такой информации ко мне не поступало. С другой стороны, он не настолько пунктуальный человек, чтобы связаться со мной заранее… Так, похоже, время вышло. Тело звуковой птицы покрылось маленькими частичками света — признак того, что призванное существо скоро исчезнет. — Да, похоже. Если что-то случится, свяжитесь со мной . Стоявшая на столе звуковая птица исчезла, испустив зелёное свечение. Проводив её взглядом, Салинарва повернулась к сидящей слева девушке. — Итак, прости за ожидание, Ада. Ты хотела о чём-то поговорить? — Угу. Ада пришла поговорить с Салинарвой, но в процессе разговора к ним влетела звуковая птица, и, поскольку время призванного существа было ограничено, Салинарва предпочла для начала разобраться с ним. — Хотя ничего серьёзного в моём деле и нет. Ада отвела взгляд в сторону и пристально посмотрела в окно. — Отсюда открывается действительно чудесный вид. Территория института была обширной, и на ней не было других высотных зданий. С верхнего этажа научного корпуса был виден далёкий горизонт. — Мне тоже он нравится. Единственная действительно хорошая вещь в этой мрачной комнате. Хотя в такое позднее время уже ничего и не разглядеть. С заката до рассвета весь институт освещало огромное количество фонарей. И, хотя территория института оставалась освещённой и днём и ночью, на расстоянии шага за ней начинался иной мир, выглядевший как бесконечно простирающаяся во все стороны равнина абсолютной темноты. — Это по твоему предложению Малыш остался в больнице с Клюэль на всю ночь, Салина? — Это было не предложение, а просто некий компромисс, чтобы смягчить настроение парнишки, — ответила Салинарва, усевшись на стул и скрестив ноги. — Я, конечно, всё понимаю, но что если Мишдер атакует Малыша и остальных? — Вместе с ним двое учителей-коллег Миррора. К тому же, Энн специализируется в Белом, а значит, способна отменить превращение в камень. Неподалёку от их здания тоже находится гилшэ. Если что-то случится, мы сможем сразу с ним связаться. Вообще-то, куда больше чем Нейт… Салинарва легонько стукнула каблуком по полу. Примерно в это время, внизу, на первом этаже ложились спать ученики академии Тремия. — Меня беспокоят твои одноклассники в комнатах отдыха. Хорошо, если они успеют спрятаться в укрытии, когда что-то случится, но есть опасность, что их возьмут в заложники. — Это оставь на меня. Я не позволю и пальцем тронуть своих друзей. — Тогда тебе надо поскорее спуститься вниз. Учитывая, что Нейт не придёт, твои одноклассники начнут волноваться, если и ты не вернёшься. — Хорошо-хорошо. Сжав гил, Ада лёгкой походкой направилась к выходу. Но, когда Салинарва посмотрела ей вслед, девушка-гилшувешер резко остановилась у двери. — Салина, ты в этой комнате совсем одна. Может я покажусь тебе слишком назойливой, но будь осторожна. — Я не думаю, что сейчас у того мужчины есть хоть какой-то интерес к учёному вроде меня. Но в любом случае, я приму твой совет. Ада вышла, и на комнату замдиректора опустилась звенящая, болезненная для ушей тишина. — У Мишдера, скорее всего, нет причин нацеливаться на меня… Салинарва выдвинула ящик стола и отрешёно взглянула на маленький компактный прибор, что валялся среди стопок документов и мелких вещиц. Это был шокер, изобретённый в ходе экспериментов, связанных с изучением феномена электрических разрядов блуждающих огоньков. Он не предназначался для самообороны — Салинарва занималась им просто как хобби. На максимальных установках его мощности хватало, чтобы полностью вывести противника из строя. — Ха-ха… Если подумать, довольно милая игрушка. Она смотрела так пристально, будто хотела просверлить его взглядом… — Но в конце концов всего лишь игрушка. Салинарва бросила шокер в стоявшую в углу комнаты корзину для мусора. — Если бы это штучкой я могла справиться с ним, то и проблемы бы не было… Закинув халат за спинку стула, Салинарва снова повернулась к скопившимся на столе документам. «Сейчас мне жалко тратить время на такие тревоги».

Часть 4

— Так Клулу находится не в этом здании… А я ведь была уверена, что мы сможем навестить её сразу. Чувствуя небольшое недовольство, Мио надула щёки и рухнула на кровать. В отведённой девушкам комнате отдыха, стояло десять деревянных трехэтажных кроватей и столько же шкафчиков. Похоже, что некоторые сотрудники оставались здесь на несколько дней, поэтому в самих шкафчиках оставалось лежать много личных принадлежностей. — Ну и ладно. Врач ведь сказала, что разрешит нам увидеться с ней завтра. Нам вообще стоит быть благодарными за возможность переночевать здесь... — отстранённо проговорила Сержес, одевшая спортивную форму вместо ночнушки. — Так, между прочим, парни сидят как-то подозрительно тихо. Приложив ухо к стене, Мио удивлённо моргнула. Ещё совсем недавно в соседней комнате было очень шумно, но с того момента, как настала полночь, там резко всё затихло. Сейчас девушка не могла расслышать ни единого звука по ту сторону стены. — Может, они устали после дороги и улеглись спать? Сержес вдруг перестала складывать форму. Выражение её лица стало очень подозрительным. — В горах бывает тяжело. Даже в палатки порой заползают жуки или змеи. Из-за того, что приходится спать на голой земле, начинает болеть спина. Хуже всего ставить палатки на снегу, потому что снег под тобой начинает таять, всё тело намокает, и становится невозможно заснуть от холода… А-ха-ха-ха-ха. — Э-эй…Сержес, страшно же. Мио отступила перед лицом приближающейся к ней девушки, которая выглядела так, будто рассказывала историю о призраках. — Я тут подумала… Почему ты тогда вступила в клуб скалолазания, несмотря на такие тяжести. — А, ну, по многим причинам... Будто затрудняясь ответить, Сержес отвела взгляд в сторону. — Обычно мы рассчитываем, что будем всегда ночевать вот так. Но если выйти на природу, то всё будет совсем по-другому... Расчёсывая рукой длинные, притягивающие взгляд, чёрные волосы, девушка многозначительно сощурилась. — Даже если найти подходящее место для ночлега под открытым небом и установить палатку, её всегда может сорвать порывом ветра. В такие моменты только и думаешь: «Ох, вернуться бы поскорей домой и нырнуть в тёплую кровать» или «Как хочется тёплого ужина...» Сержес на мгновение прервалась. На её лице возникла какая-то взрослая улыбка. — И я благодарна… Тому, что есть люди, которые встретят меня на пути домой. И, чем больше встречаешь препятствий, тем драгоценней кажется это чувство. Думаю, каждый должен ощутить это на себе. — Встретят?.. — тихо пробормотала Мио, уставившись на свои ладони. — Я не совсем могу понять это чувство, ведь опыта в подобном у меня нету. — Ну, я думаю, не стоит получать такой опыт через силу. Но ведь каждый способен встретить другого, не так ли? — Да… Уловив скрытый в словах Сержес смысл, Мио медленно кивнула. «Действительно. Даже я способна на то, чтобы попросту встретить вернувшуюся Клулу». — Поэтому… Но прежде чем Сержес продолжила разговор, дверь комнаты резко открылась. — Я-хо! Я вернулась! В дверном проёме возникла загорелая девушка с длинным обернутым тканью копьём в руках. — С возвращением, Ада! Куда ходила? — Немножко поговорить с Салиной. — Э! Нечестно. Почему одна? Мио хорошо помнила названное Адой имя. Во время нападения на академию серого песнопевца, именно Салинарва спасла девушку от беды. — Ничего интересного в нашем разговоре не было. И вообще, парни в соседней комнате какие-то тихие. — Ага, похоже, они все уже спят. «Впрочем, из девушек ещё не спим только мы трое…» — Эх, ну ладно, — глубоко вздохнув, сказала Ада и прислонила копьё к стене. — В любом случае, утро вечера мудренее. Если мы будем всё время напрягаться, то скоро не выдержим. — Действительно. Эй, Ада, вот твоя кровать, у окна. Мио указала на нижнюю койку самой далёкой кровати. — Э-э… Извини, мне и здесь нормально. Ада хлопнула по самой ближней к двери кровати, на которой планировала спать Мио. — Но ведь там наверняка будут ходить люди. Тебе вряд ли удастся хорошо выспаться. Поскольку мне всё равно где спать, её собиралась занять я, — попыталась возразить Мио, но Ада уже перетащила свой багаж. — Ничего-ничего, всё в порядке. Извини, Мио, но тебе у окна будет лучше. — Ну, раз ты не против, то и мне без разницы. Держа в руках любимую подушку Мио прошла к окну. — Ой, Мио, ты её из дома привезла? — Ага... Я без неё никуда. Девушка уже собиралась обнимая подушку лечь на кровать, но… «Ох, так не пойдёт…» Мио неожиданно заметила, что до сих пор одета в школьную форму. Она не спешила переодеваться в ночнушку, потому что до самого последнего момента рассчитывала сходить навестить Клюэль. — А-ха-ха, Мио, может ляжешь спать прям так? — Нельзя. Форма помнётся. Мио отказалась от предложения довольно выглядящей Сержес, затем достала из сумки спортивную форму, расстегнула пуговицу на форме, и в тот же миг… Свет в комнате погас без какого-либо предупреждения. — Эй, с-стойте! Я ещё не переоделась… Поскольку свет выключился внезапно, зрение девушки ещё не адаптировалось к темноте. Кто именно выключил свет тоже осталось неизвестным. — Это ты, Ада? «Выключатель был прямо у двери, значит это наверняка была она». Но из бесконечной темноты послышалось: — Нет… Я не трогала выключатель. От голоса Ады у Мио похолодела спина. «Э-э, тогда что это значит?..» — Электричество пропало? — удивлённо пробормотала Сержес. — Хотелось бы так думать… Раздался тихий металлический звук — Ада схватила стоявшее у двери копьё.

Часть 5

Сквозь приоткрытое окно в комнату проникал ветерок. Он качал занавески, переворачивал листы из горы документов и мягко касался волос Салинарвы. «Ветер сегодня слишком влажный…» Не снижая темпа чтения, Салинарва придавила затронутую ветром прядь волос. Ветер не был ни горячим, ни холодным. Находиться под ним в верхней одежде казалось жарко, а в одной рубашке — холодно. С другой стороны, когда он затихал, то сразу же появлялась странная тревога. Ветер был дул мелкими обрывками и нёс с собой влагу. «Я ненавижу чуть тёплый ветер. При нём всегда творятся недобрые дела» — чуть не слетела с языка ученой любимая фраза старейшины гилшэ. — Ох, как вы правы, старейшина Руфа. Порой выведенные из практики правила странным образом оказываются очень разумными. «Однако сцена, в которой я смогла бы сказать эту фразу в лицо старику, представляется мне уж слишком смешной». — И всё же, никак не могу избавиться от этой мысли… Перекладывающая документы рука Салинарвы вдруг замерла, потому что один возбуждающий тревогу листок из всей этой горы привлёк внимание женщины. На нём стояла подпись заведующей первым отделом. Это был доклад об ущербе от нападения того зловещего самопровозглашённого побеждённого. «Трое обращённых в камень сотрудников института сейчас проходят лечение. Согласно докладу, все они через два или три дня будут в состоянии вернуться к работе. Ремонт самой лаборатории должен занять некоторое время, но пока можно и запасной комнатой пользоваться. Единственная пропавшая вещь — «яйцо». Но и из него уже получена вся необходимая информация. К тому же документы с исследованиями в целости. Итоговый результат даже сложно назвать ущербом. От простого возгорания в лаборатории проблем было бы намного больше». — Почему, Мишдер? Салинарва постукивала по столу ручкой. — Ты вторгся внутрь нашего научного корпуса, можно сказать в самое сердце Келберкского института. Наверно, это был твой единственный шанс заставить нас капитулировать. Ты очень сильно рискнул, нападая на нас, и в результате всего лишь вернул себе «яйцо»? «Слишком странно. Разумно предположить, что у него была ещё какая-то цель, но у меня ни одной подходящей идеи. Чем больше я обдумываю действия этого мужчины, тем больше нахожу в них противоречий». — Бесполезно… мысли путаются. Салинарва уже в который раз за ночь вздохнула. Затем она собралась умыть лицо в небольшой раковине рядом со входом, и в это же время… В дверь постучали. «Кто это может быть, в такое-то время?» — Вы на месте, заместитель? — А, секретарь?.. — Не секретарь, а заведующая первым отделом. Но оставим это в стороне, я подумала, что Вы в любом случае останетесь здесь на всю ночь, поэтому как всегда принесла Вам чай. — Ох, уже пришло время? Часы показывали половину второго, то время, когда Салинарва соображала хуже всего. К этому моменту заведующая всегда готовила прогоняющий сонливость чёрный чай и приносила ей. Заведующая делала это не по принуждению, за несколько лет знакомства, такие отношения стали для них естественными. «Ты проявляешь совсем несвойственную учёным заботу, прямо как секретарь…» Насмешливо улыбнувшись в своих мыслях, Салинарва поднялась из-за стола. — Да, заходи, дверь не заперта. — Хор… Заведующая явно собиралась ответить «хорошо», но внезапно настала полная тишина. Прошло пять секунд… десять. Сколько бы Салинарва ни ждала, не было ни единого признака, что заведующая сейчас откроет дверь и войдёт. — Что такое? Вместо ответа раздался звук, будто разбилось что-то твёрдое. «Это сейчас была чашка с чаем?» — Эй, что там случилось?! Салинарва рванулась ко входу, но в тот же миг…

— Чудесная ночь.

— … Салинарва замерла перед дверью. Нет, ещё прежде чем она успела всё осознать, всё её тело сковал холодок, и ноги остановились сами. «Этот голос, неужели…» Дверь медленно открылась, издавая тяжёлый, гнетущий скрип. Первым, что увидела Салинарва, была заведующая, чьи ноги вплоть до колен превратись в камень. А за спиной у неё, положив руку ей на плечо и как будто сливаясь с темнотой, стоял крупный мужчина в одеянии кочевников. — Задерживаешься на работе допоздна? Восхищаюсь подобным рвением. Вспоминаю себя из прошлого. Из-под скрывавшего голову капюшона выглядывали искажённые безумной улыбкой губы. Мужчина с шаркающим звуком сделал шаг внутрь комнаты. — Ты же знала, что я проник в институт. Не запереть дверь ни на один замок совсем не в твоём стиле. Словно приглашение войти, верно? — Разумное предположение. Незаметно для Мишдера Салинарва проверила левый карман халата. У всех сотрудников института имелся маленький прибор, подающий сигнал тревоги. Он просто издавал громкий звук, но и этого было достаточно, чтобы эхо прокатилось по всему зданию. Однако в текущей ситуации активировать его Салинарва не могла. — Если ты что-то приготовила, то почему не воспользовалась этим раньше? — спросил Мишдер, будто насмехался над ней. Его улыбка стала ещё более явной. — Впрочем, будь я на твоём месте, тоже не стал бы чем-то пользоваться. Если проявить агрессию перед опасным человеком, взявшим заложника, это только его спровоцирует. Неизвестно, что тогда случится с заложником. Скорее всего, ты достаточно умна и именно поэтому решила ничего не делать. — Да. Мне отвратительно это признавать, но ты попал в яблочко. Салинарва изо всех сил старалась не скривиться и сохранять спокойствие в голосе. «И всё-таки соображает он ужасающе быстро. Однако в этом случае, его нынешняя атака становится ещё более нелогичной. Для чего же она была нужна?» — Но к сожалению, ты мне уже неинтересна. Мишдер отступил обратно в коридор. В глубокой темноте оставалось смутно различимым только серый плащ одеяния кочевников, но и он понемногу сливался с сумраком. «Он собирается куда-то уйти с самого верхнего этажа?» — Замешательство, изумление, тревога. У тебя чудесное выражение лица, Салинарва. Однако мне нужно место ещё выше, чем самый верхний этаж. Я просто заглянул по пути, чтобы поприветствовать тебя. Правильнее даже сказать, чтобы сделать объявление. — Объявление? Так и не ответив на этот вопрос, Мишдер отступил за спину неспособной двигаться заведующей. Постепенно его фигура полностью растворилась во тьме. — Тьфу, ты только ещё больше всё запутал! Убедившись, что побеждённый ушёл, Салинарва подбежала к заведующей. — Извини, ты в порядке? — Я в порядке, но ходить не могу… — Глупая. Это ведь чудо, что ты встретилась с ним и отделалась такой мелочью. Салинарва вытащила из кармана покаршенный красной краской прибор, а затем со всей силы швырнула его в ближайшую стену. Пронзительный звук сирены прокатился по коридорам. — Тревога явно дойдёт до компании с первого этажа, поэтому помощь скоро прибудет. После того, как гилшэ вылечат твои ноги, сразу же беги в укрытие. — А Вы, заместитель? — Я… Салинарва посмотрела вглубь коридора, где скапливалась чернота. «В этом направлении находится эвакуационная лестница. Но цель того мужчины не побег. Ему нужна ещё более высокая точка, другими словами — крыша. Оттуда видна практически вся территория Келберкского института». — Я хочу кое в чём убедиться. — Это опасно! Тогда зачем вообще господин Клаус посылал сюда гилшэ! Вам тоже нужно в укры… — Я могу спрятаться только после того, как все остальные окажутся в безопасности. Иначе я не понимаю, зачем вообще мне доверено это место. В Келберкском исследовательском институте был человек, занимающий должность директора. Но на самом деле он был просто номинальным главой. В последнее время он даже редко появлялся на рабочем месте. Проще говоря, в действительности главной была Салинарва. И она сама, и все сотрудники, и учёные это понимали. — Если этот бесполезный директор появится сегодня… Можно я его побью? — Если такое случится, я тоже хочу в этом поучаствовать. — Хорошо. Будьте осторожны. Коротко кивнув, Салинарва сорвалась с места. Она следовала за напоминавшим рыдания эхом шагов побеждённого.

Ветер на улице стих. Настала безветренная тишина. «Затишье перед бурей? Или мы уже в центре воронки? Скоро я узнаю, какой ответ правильный, даже если и не хочу». Салинарва взбежала по издававшей сухой звон эвакуационной лестнице. Ей открылся широкий вид: внизу простиралась освещаемая фонарями территория Келберкского института. — Я и подумать не мог, что ты погонишься за мной одна. Ты безнадёжная дура или же просто слишком самоуверенная? Какой выбираешь вариант, Салинарва? Сказавший это мужчина с очень спокойным видом стоял в противоположном от неё углу крыши. — Впрочем, это уже неважно. Мишдер встал перед чёрным железным ограждением и, повернувшись к Салинарве спиной, вознёс руку вверх. Казалось, будто он обращается к покрывающим весь мир чёрным небесам. — Я тоже не очень-то хочу разговаривать с тобой, но кое-что спрошу. Салинарва сделала шаг к нему, затем ещё один. «Расстояние до него примерно десять метров». Десять метров, восемь, пять… Если бы Салинарва хотела, то могла бы преодолеть такую дистанцию в одно мгновение. Но несмотря на это, побеждённый по-прежнему стоял повернувшись к ней спиной. — Почему ты намеренно украл «яйцо»? Нет, почему ты взял только «яйцо»? Ты забрался так далеко, и тебе оказалось достаточно использованного катализатора? — Достаточно? — Мишдер медленно повернул голову. — А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Достаточно, достаточно?! Удовлетворение выражается словом «достаточно»! Такое чудесное слово… и совершенно недостижимое для меня, даже если заполучу идеальный результат, — странным голосом заговорил побеждённый, будто разговаривал не с Салинарвой, а с самим собой. — Я, вроде бы, говорил * в Тремии, что сколько ни лей в меня вина, я не буду полон. Я сосуд без дна. И прежде, чем Салинарва успела ещё раз спросить «тогда зачем?»… — Просто моя привязанность. — Привязанность? — К этой бесполезной игрушке. Она доказательство того, как мы с Джошуа лизали друг другу раны, пресмыкались в пыли и хлебали грязь. Для нас, неспособных добиться даже самой малости, она стала единственной заменой, за которую мы уцепились. Погрузившись в исследования, мы позабыли обо всём и влили в неё так много любви. Я захотел получить её назад. — Получил, а дальше что? Будешь мстить Нейту и Клюэль? «Согласно докладу Тинки лазутчики в Тремии атаковали именно их». — Мстить? Ни за что. Я невыносимо люблю тех двоих. — Любишь? — Да, именно. Салинарва, те двое безо всяких сомнений… будут разлучены. «Я ничего не понимаю. О чём он вообще говорит?» — Не имеет значения, как много было счастья или как сильны чувства. Поток времени всегда усыпляет человека, умиротворяет его, надевает улыбки возлюбленных, а затем опускает жестокий клинок. — Что за чушь… «Он имеет в виду болезнь Клюэль? Нет, насколько бы длины его руки ни были, как он вообще мог узнать о настолько мелких деталях?» — Это не чушь. История повторяется, Салинарва. Те двое очень сильно напоминают бывшего меня, поэтому я знаю их судьбу, словно наблюдаю за прошлым. — Нейт с Клюэль напоминают тебя?.. — Им тоже не останется ничего, кроме как стать побеждёнными, вроде нас с Джошуа? За что же они зацепятся после этого? Существует ли вообще другой путь света для побеждённых кроме Ластихайта, которого выбрал я? Я хочу это знать! А за спиной у мужчины… В пустом небе, на фоне занавеса ночи танцевали серые брызги.

sterei efflectis Ezehyt [Двенадцать серебряных блюд — королевские клинки]

Промчавшись сквозь темноту, двенадцать серебряных мечей один за другим заслонили Мишдера.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Хочешь знать? Что именно? Я ничего не понимаю. Что ты хочешь этим сказать?! — Скоро поймёшь. Начал дуть такой чудесный ветер, не так ли? Словно подгоняемый ветром, от силы которого было сложно открыть глаза, Мишдер перебрался через ограждение и подошёл к самому краю крыши. — Твоё счастье, что ты пришла сюда, Салинарва. Ты первой среди людей узришь короля побеждённых — Ластихайта. — Ластихайта? У тебя уже есть истинный дух. «Я видела его в Тремии. Это истинный дух, которому повинуются двенадцать мечей-защитников. А в одном цвете песнопений можно призвать только одного истинного духа. Даже Мишдер не исключение». — Всё это — обряд посвящения. Подобно тому, как защитники короля охраняют трон, на котором он восседает, так и здесь: пожертвовав двенадцатью клинками-защитниками моего истинного духа можно осуществить его трансформацию в Ластихайта. В руке Мишдер держал камень, напоминавший по узору чешую. Поверхность камня пошла трещинами, и из них начало литься сияние какого-то неописуемого цвета. — Это же запечатанный в «яйцах» изначальный катализатор?! Выглядывающие из-под капюшона губы Мишдера сложились в странную улыбку. — Давай же вместе отпразднуем начало самой глубокой, самой длинной ночи. И моего кошмара, от которого невозможно проснуться.

Подул ветер.

На глазах у Салинарвы побеждённый упал с крыши. — Что?! Позабыв о дыхании, Салинарва подбежала и перегнулась через ограждение. «Это был не ветер. Он сам спрыгнул с крыши. Это что, самоубийство?» Но что странно, сколько бы Салинарва ни смотрела вниз в поисках Мишдера, но так и не находила похожего на него силуэта.

O vilis arsei spil [Пусть все вознесут хвалу!]

Небо огласил призрачный голос. Привлёченная им Салинарва подняла взгляд вверх… Мишдер в развевающихся одеждах кочевников находился в небе высоко над ней. «Непохоже, что он за что-то держится. Он просто висит в воздухе, но спокоен, будто стоит ногами на твёрдой земле. Парение? Как такое возможно?» Салинарва пригляделась. Сам Мишдер был абсолютно таким же, как и прежде. Даже сейчас не было видно, чтобы он хоть что-то пытался сделать. Но… Внезапно свет звёзд за спиной у Мишдера исказился. Феномен наблюдался не только в пространстве вокруг Мишдера: вид всей территории института извивался и дрожал. «Я читала о таком в докладе Тинки. Это явление, которое возникает рядом с лазутчиками. Так значит, Мишдера в воздухе поддерживает лазутчик? Но… почему он настолько огромный?!» Нечто было такого же размера как и научное здание, нет, ещё громаднее. Постепенно его тело потеряло прозрачность и стало напоминать мутный белый дым. В свете огней института проступило призванное существо. «Истинный дух?.. Вот это чудовище — истинный дух?» Салинарва почувствовала, как по щеке у неё пробежала струйка пота. Ей доводилось видеть множество призванных существ и истинных духов. Бывало, что ей приходилось им противостоять. Она даже пару раз оказывалась на волосок от гибели. Но сейчас ей впервые пришлось испытать чувство, когда от одного взгляда всё тело покрывается потом. Из-за того, что она находилась слишком близко, ей не удавалось разглядеть тонкие контуры призванного существа, но всё равно она поняла… Это не было аурой страха, это не было ощущением присутствия. По сравнению с остальными истинными духами, его положение было иным. И хотя этот истинный дух был призван человеком, он обладал влиянием почти как объект религиозной веры. — Всё понятно… Теперь мне ясно, почему полубезумный побеждённый так слепо верил в него. Изо всех сил стараясь сдержать дрожь в коленях, Салинарва смотрела на гигантского духа, закрывающего всё поле зрения.

↑ Ранее называлось клубом исследования кулинарии. Переименовано в связи с новой информацией из грядущих томов

↑ В третьем томе таких фраз у Мишдера нет. Или у Мишдера, или у автора что-то не то с памятью

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Интерлюдия. Четвертый акт: Ксео — слабый человек

Лес шумел, качаемый ночным ветром. — Когда-то жил один многообещающий учёный, полностью посвятивший себя исследованию песнопений. На небольшом холмике, с которого можно было наблюдать за всем вокруг, стояли две фигуры. — У него была подчинённая, нанятая на должность ассистента. Девушка была совершенно бестолковой, вечно куда-то спешащей растяпой. Её звали Лейн. Первое время учёный считал девушку лишь обузой, называл занудой и мозолью на глазах. Случалось даже, что он выговаривал ей это прямо в лицо. Первой из этих фигур был высокий парень с длинным копьём на плече. — Однако Лейн день за днём приходила к нему. Не обращая внимания на изумленный взгляд учёного, она с улыбкой продолжала помогать ему в исследованиях. Вторая, стоящая рядом с ним фигура была невысокой. Выражение её лица было скрыто натянутым капюшоном тёмно-фиолетового плаща. — Понемногу их отношения изменились. Лейн делала всё из рук вон плохо, и никто не мог бы, даже очень льстя, назвать её способной, но она была невероятно светлой. Когда случались неудачи, она проявляла поразительное рвение, а в случае успеха радовалась вместе с тем ученым. Естественно, его тоже начало тянуть к девушке. Так бывает, когда получаешь то, чего у тебя никогда не было. Капюшон медленно поднялся. Однако никто из пары даже не шелохнулся. Это ветер принялся снимать капюшон с головы второй фигуры. — Учёный хотел, чтобы их отношения продолжались и дальше, пусть и не высказывал этого. Прошёл месяц, год, текли тихие, спокойные деньки. Но… Слова вылетали одно за другим, но на мгновение они были прерваны, наконец, сдувшим капюшон порывом ветра. — Вскоре внезапная трагедия разлучила их. На свет явились чарующие симметричные губы и сияющие глубоким цветом, будто смоченные слёзами, чёрные глаза. По абсолютно нейтральным чертам лицам, было невозможно определить парень это или девушка. — Всё началось с искры, возникшей после обрыва небольшого проводка. Однако та маленькая искорка не пропала, а воспламенила окружающую пыль, затем огонь охватил находящиеся поблизости химические реагенты… В конце концов всё пришло к самому худшему — пожару всей лаборатории. В этом происшествии учёный лишился правой руки, а Лейн ушла туда, откуда уже не возвращаются. — Это был достаточно известный случай, Ксео? — спросил первый парень, повернувшись к собеседнику. — Нет. Потому что происшествие случилось в совсем крошечной лаборатории. Собрав в руку упавшие на плечи на листья, Ксео медленно опустил веки. — Учёный потерял правую руку, свою гордость и статус, и даже любимого человека. Потерявший буквально всё мужчина бесцельно блуждал по континенту. Возможно, он искал подходящее место, чтобы умереть и последовать за Лейн. Однако, в некой пустоши он встретился с одним стариком. Тот нёс на себе груз абсолютно такого же прошлого. Имя этого старика… Джошуа. Ксео выпустил листья из руки, и их снова унёс ветер. А затем шумный лес и трава у ног намертво замолкли. — Старик сочувствовал истории мужчины и обратился к нему с предложением, чтобы они, оба потерявшие возлюбленных, вместе попробовали отыскать нечто, чем могли бы гордиться их погибшие… С того дня, старик и мужчина как безумные погрузились в исследования. Они не хотели чего-то этим достигнуть, а только лишь старались убежать от скорби по утраченным любимым. Это было полное безумия упорство. Казалось, будто всё вокруг прислушивается к голосу Ксео. — Лишившись всего, они стали искать такую сущность, которую никогда не смогут потерять. Абсолютную вечную святость. Её можно назвать чем-то бесконечно близким к богу. Но в отличие от бога, этим двоим требовалось максимально конкретное основание. Такое, которое можно увидеть глазами и до которого можно дотронуться рукой, можно ощутить в реальности. Наконец, Ксео медленно поднял веки. — И им стал истинный дух-король, увенчанный именем Laspha [Хозяин]. Выдохнув оставшийся в лёгких воздух, Ксео повернулся к стоявшему поблизости парню. — Ты ведь хотел услышать, как появился на свет побеждённый по имени Мишдер, верно, Арвир? — Но тогда почему он привязался к ребятам из Тремии? — спросил высоченный парень, Арвир, воткнув копьё в землю и сложив руки на груди. — Потому что он наткнулся на мальчика с девушкой, в которых увидел собственное прошлое. Наблюдая за Келберкским исследовательским институтом влажными чёрными глазами, Ксео провёл пальцем по губам. После чего на них неизвестным образом оказалась нанесена помада цвета Ночи. — Невероятно чистый мальчик, который сосредоточенно занимается песнопениями цвета Ночи. Слабый, неловкий ребёнок. А рядом с ним — поддерживающая его алая девушка. Тебе не кажется, что они похожи? Нейт с Клюэль и Мишдер с Лейн. Учёный и песнопевец… Пусть ситуация Нейта иная, чем у Мишдера, его отношения с Клюэль очень сильно напоминают те, что были у той другой пары. — Мне сложно подобрать подходящее выражение… Получается, Мишдер сравнивает их с прошлым собой и завидует им? — Нет… Мне кажется, он просто хочет узнать ответ, — покачал головой Ксео и продолжил не моргая вглядываться в Келбекрский институт. — Он нашёл свою любовь, а затем был разлучён с ней. Он хочет узнать ответ на свой вопрос: действительно ли Ластихайт, которого он выбрал после этого, есть по-настоящему желанная для него вещь. — Потому-то он так зациклен на этой паре? — Это его трагедия, полная злобы, возмущения, даже ненависти к самому себе. Можно, наверное, назвать неизбежностью то, что он, потерявший всё и опустошённый, добрался до песнопений Пустоты. Пространство вокруг Ксео медленно исказилось в направлении Келберкского института. Уловив это краем глаза, Ксео вновь натянул капюшон. — Ластихайта запечатала Армаририс. Но если воспользоваться чешуёй Царабеля, катализатором с таким же атрибутом песнопений Пустоты, как и она, то возможно… — Снять печать с Ластихайта? — Нет, скорее всего, создать призрака. Но может оказаться так, что это ещё большее зло, чем призыв настоящего истинного духа. Посмотрев в указанном Ксео направлении, Арвир испустил вздох, напоминавший горькую усмешку. В вышине над Келберкским институтом из прошедших по небу разломов нарисовался странный канал. — И ради того, чтобы всё это объяснить, ты специально сходил в Тремию, так ведь? — Я не стал рассказывать им всё. Но я дал необходимый фрагмент пазла. Остальное зависит от них самих. — Мда… А ведь если бы кое-кто должным образом приручил бы истинного духа Пустоты, то этой проблемы не возникло бы вообще. Вроде бы шесть лет назад один раз всё прошло успешно. Арвир ткнул Ксео в бок древком копья. — Прекрати… мне же щекотно! — Ну так что? — Случившееся на Царабеле Гештальлоа нельзя назвать успешным. Возникшая тогда Армаририс отвергла меня, прирождённого песнопевца, и выбрала десятилетнюю девочку — Клюэль. Подобно тому, как Ева и Армадеус не признают за песнопевца никого кроме Нейта, Армаририс не собиралась признавать никого помимо Клюэль. Ксео посмотрел на свою правую руку. На тыльной стороне ладони был виден маленький ожог в форме цветка. Этот шрам появился шесть лет назад из-за Гештальлоа [Дня разрушения ветром] и не исчезал с тех пор. Одновременно он был свидетельством восстания Армаририс против Ксео. — Из-за восстания истинного духа против песнопевца и случилось Гештальлоа. Наблюдавший за ним с континента Джошуа отправился на Царабель и встретился с Армаририс. Испугавшись её, Джошуа призвал Ластихайта, однако тот сразу же оказался запечатан. Лишившись короля побеждённых, Джошуа произвёл очистку «яиц», чтобы противостоять Армаририс. Спустя некоторое время эти «яйца» передали в академию Тремия… Это и стало началом. Ксео спрятал руки в одежде. — «Яйца» вышли из-под контроля во время состязания. Примерно в этот же период, переговоривший с Джошуа Мишдер тоже решил вторгнуться в хранившую «яйца» Тремию. В результате Клюэль попала в условия, когда не могла не воспользоваться скрытой внутри неё силой, что и разбудило Армаририс. Если конфликт с истинным духом продолжится, то тело Клюэль не выдержит. В таком случае возможно не только исчезновение настройщика песнопений Пустоты, которые являются изначальными песнопениями, но и то, что вслед за ними все пять цветов песнопений покинут наш мир. — Значит, наш расчёт на то, что ребята в Келберке смогут это предотвратить? Натянув капюшон посильнее, Ксео слабо улыбнулся. — Одному лишь Рассвету это, наверное, не под силу. — Ладно, что будем делать? Только не говори, что сдаваться. Арвир вернул копьё себе на плечо. — Я сказал в Тремии всё, что должен был сказать. Остальное решится тем, какой путь выберут настройщица и вместилище. Если возобладает clue-l-sophie neckt [Та кто нарушила алый завет], то все песнопения во главе с песнопениями Пустоты исчезнут. Но если случится другой вариант… Прозрачный взгляд Ксео был устремлён к далёкому исследовательскому институту. — Если его голос достигнет Клюэль…

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Интерлюдия. Пятый акт: Лейн — что такое песнопения?

— Это Вы ведущий учёный Мишдер? Приятно познакомиться, меня зовут Лейн Арманья, я пришла по объявлению о приёме на работу. Я ничего не понимаю в песнопениях, но очень прошу меня принять!

Сначала я подумал, что пришла обычная шумная девушка.

— Эй, ты не сделала приготовления к эксперименту, о которых я тебе говорил! — Извините… Я совсем не знаю тех химикатов и приборов, которые Вы мне назвали... — Но я ведь уже объяснил тебе основы?! — Э-эм… Я не смогла всё запомнить. — … — П-прошу прощения… Я совсем ничего не знаю о песнопениях! — Тогда зачем пришла на эту работу? — Н-ну… Мой дом находится поблизости, а ещё я думала, что смогу научиться чему-то новому. Она медленно запоминала то, что я объяснял, и даже если ей удавалось что-то выучить, она почти мгновенно всё забывала. Сказать, что она умело работала руками, тоже было нельзя: я потерял счёт дорогим приборам и реагентам, которые из-за неё были попросту испорчены. Я до этого несколько раз нанимал людей на подработки, и мне казалось, что настолько бездарного человека просто не может существовать. Если и можно было найти у неё хоть какую-то сильную сторону, то ей был бесконечно светлый, открытый характер, но для меня и он представлялся лишь ещё одним недостатком.

— Ох, Вы опять остались в лаборатории на всю ночь, господин Мишдер? — Обычное дело… — Ага, и конечно же Вы ещё по-нормальному не позавтракали. Ничего, я сейчас Вам что-нибудь приготовлю. Питаться надо регулярно! — Не нужно. Лучше побыстрее сделай копии моей статьи. — Для начала возьмём основу в виде хлеба, ветчины с яйцами и салата. А, вот ещё что... Вы предпочитаете чай или кофе? — Ты вообще слышишь, что тебе говорят?.. — Разумеется. Вы не позавтракали, ведь всю ночь просидели в лаборатории! — … С точки зрения дружелюбия она производила очень хорошее впечатление. Но для меня это выглядело лишь встреванием в чужие дела. Она была неисправимо неуклюжей. Стоило ей чем-то заинтересовать, так она сразу же переставала замечать всё вокруг. Стоило ей на что-то решиться, как она проявляла непреклонное упрямство.

Однако со временем, незаметно для меня самого что-то всё-таки изменилось.

— Господин Мишдер, господин Мишдер! — Я же сказал тебе не бегать по коридорам, меня это отвлекает… Неужели ты опять с чем-то ошиблась? — Э… э.. нет! Среди лабораторных растворителей в пробирках D, F и K наблюдается реакция. — Чего?.. — Более того, процесс в F уже начался, я проверила. — Дура, сказала бы сразу! — А, п-подождите! Куда Вы так спешите, не оставляйте меня позади! Эй-эй! Разве Вы не говорили, что бегать по коридорам нельзя-я?! Сам не понимаю как, но я тоже приспособился к этим бесконечным проблемам. Возможно, это из-за того, что мы были только вдвоём . И постоянные сотрудники, и временные помощники один за другим покидали маленькую лабораторию, у которой не было хорошего дохода, и переходили в крупные организации, вроде лидера всей научной отрасли — Келберкского института.

— Ой, а где господин Майс? У него выходной? — Он больше не придёт. Вроде бы стал прислугой у больших шишек из небесного института Минтия. — Хм-м… Ну, у них там неплохие зарплаты. — Ага. — Эй, господин Мишдер… — Что такое? — В этой лаборатории остались только Вы? — Да, верно. — Эй, господин Мишдер… — Что такое? — И на подработке здесь осталась только я? — Да. Если хочешь, можешь поискать себе другое место, я не возражаю. — Э, так не пойдёт! Вот если куда-нибудь перейдёте Вы, тогда другое дело. — Увы, но у меня нет желания уходить отсюда. — Тогда я тоже остаюсь. — Ты странная. Нет никакой пользы в том, чтобы оставаться здесь. — Знаю. — Тогда почему? — Я… раньше нанималась на разные работы. Но сразу после начала… меня сразу же увольняли, потому что я ужасно неловкая. — Естественно. Я тоже вначале считал тебя ни на что негодным ассистентом… Ой, чего это ты так жутко улыбаешься… — Но ведь Вы же меня не выгнали. Честно говоря, всю первую неделю я дрожала от страха, думая что Вы меня уволите. Но этого не случилось. И к тому же Вы… — Что? — Вы назвали меня ассистентом! — Просто фигура речи… — Мне этого достаточно. Я очень рада. — Хмм… у учёного со сложным характером и ассистент со сбитыми шестерёнками в голове? — Всё в порядке. Когда-нибудь я стану замечательным ассистентом! Пусть нас всего двое, но давайте стараться как только можем! — Ага... — Ой, господин Мишдер? Почему у вас всё лицо красное?.. — Ничего подобного! Только Лейн всегда оставалась со мной. Я не понимал, почему она продолжает работать вместе с таким скучным человеком, как я. Не понимал этого, но неосознанно желал, чтобы наши с ней отношения продолжались и дальше.

— Господин Мишдер, там снег. Снег! — В это время года снега можно найти сколько угодно. — Правда? Я родилась далеко отсюда, поэтому очень редко видела снег. — Для тебя такое в диковинку?.. Ладно, у нас всё равно нет важных дел с утра, так что сходи, посмотри вблизи. — Э, мне правда можно? — Да. Мне самому будет сложно работать, когда ты только и смотришь в окно. — Ура! Господин Мишдер впервые был добр ко мне. — Кем же ты меня считала всё это время… — Хи-хи-хи. Знаете, в таком случае у меня есть ещё одна просьба. — Какая? — Могли бы Вы хоть ненадолго выйти полюбоваться снегом вместе со мной? — Увы, я очень зан… — Вы не пойдёте со мной?.. — А-а, ладно-ладно, я согласен! Только не плачь. — Правда? Как же чудесно, большое Вам спасибо! — Притворные слёзы, да?.. Когда мне стало ясно, что она притворялась, я почему-то ощутил облегчение. К тому же, осознавать это было очень неловко, и когда я вышел на улицу, то сделал вид, что недоволен. Однако она очень быстро меня раскусила.

— Слушайте, господин Мишдер, а снег можно призвать песнопениями? — А? — Он такой красивый… Как бы было чудесно, если бы его можно было призвать, не правда ли? — Думаю, просто капли воды призвать можно, но вот такого ощущения падения точно не получится. — У-у… Ладно, а можно ли призвать песнопениями любимого человека? — Чего? Любимого? — Да. Бам — и вот тебе идеальный партнёр. — Похоже, ты совсем неправильно представляешь себе песнопения. — Значит нельзя? — Ну разумеется. — Ох… это замечательно. — Замечательно? — Ведь если бы такое было возможно, то Вы бы начали всё время оставаться с ней, и никогда бы не смотрели в мою сторону. — Лейн?.. — Знаете, господин Мишдер, я тут вот о чём подумала. А ведь по-настоящему важные вещи нельзя призвать с помощью песнопений. Ни этот красивый снег, ни любимого человека, ни, в конце концов, свет звёзд с неба над нами. Так в чём же тогда вообще ценность песнопений? — Ценность песнопений? Сложно сказать… — Вот поэтому я и думаю, что надо призывать, призывать и призывать, всё что только можно призвать песнопениями, и в самом конце… То оставшееся, что призвать нельзя, скорее всего, и будет по-настоящему важной вещью, не так ли? Тогда песнопения — это то, что учит нас находить по-настоящему важные вещи, верно? — Такой способ мышления очень в твоём стиле. — А-а, Вы чего это так странно улыбаетесь?! Значит Вы тоже из тех, кто утверждает что-то вроде: «Женщина действует на эмоциях и чувствах», — так, господин Мишдер?! — Нет, потому что мужчины почти такие же. Но поскольку они этого не высказывают, то объясняют интуитивные ощущения теми или иными надуманными причинами. Можно сказать, задним числом. — Хмм… Но в таком случае нас, женщин, понять легче, да? — Можно и так сказать. — Но знаете, что странно… Мне не кажется, что я ошибаюсь. По-настоящему ценные вещи нельзя получить одними лишь песнопениями. — Только не говори этого учёным вроде меня. Мы потеряем источник пропитания. — Ой, и правда! Но в таком случае… — В таком случае? — Давайте вдвоём откроем где-нибудь маленькую кондитерскую. Нам наверняка будет весело. Если задуматься, то время вот таких бесполезных бесед и было для меня самым счастливым. Но осознал я это слишком поздно. То происшествие в лаборатории лишило меня всего. Сейчас всё во мне пусто. Именно поэтому меня до сих пор мучают сны.

«Давайте вдвоём откроем где-нибудь маленькую кондитерскую. Нам наверняка будет весело».

О том, что тогда я не смог найти ни одного подходящего слова. Если бы я знал, чем всё обернётся, я бы мог тогда хотя бы собраться с мужеством и кивнуть, хотя бы выдавить слабую улыбку…

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Шестой аккорд: Время пробуждения. Переплетающиеся обещания

Часть 0

— Ты была права, Лейн… — покачал головой Мишдер, с безразличием рассматривая исследовательский институт с высоты. — Я ведь так и не смог ничего для тебя сделать. А вместо этого принялся искать нечто абсолютное, которое невозможно потерять, и, наконец, пришёл к сильнейшему истинному духу — Ластихайту. Ластихайт имел вид похожего на статую человека: подобно тем скульптурам, которые люди вырезали в древние времена, стремясь к идеальной красоте, он обладал такими же ровными, прекрасными чертами. Самым близким к его облику образом был святой, одетый в церемониальные одежды, на голову которому водрузили терновый венец. Однако дух состоял только из верхней части тела: всё ниже уровня груди попросту отсутствовало, обрывались даже руки и одежда. Ластихайт не имел крыльев, но парил в десятках метров над зёмлей, полностью игнорируя гравитацию. Кроме того, висящий в воздухе дух, на котором стоял Мишдер, не был серым. Его тело состояло из мутной, полупрозрачной, похожей на туман дымки. По поверхности земли протянулась гигантская тень короля побеждённых. Из неё, как из улья, вырывалось наружу бесчисленное множество перемешанных в беспорядке серых существ и лазутчиков. — В конечном счёте это всего лишь ложный образ?.. Тело духа не было веществом, а скорее напоминало изображение в зеркале. — «Ластихайта больше нет»… Понятно. Всё как и говорил Джошуа. Впрочем, сойдёт и так. Нынешнему мне такой его вид подходит даже больше. В конце концов, он такой же пустой, как и я, король ложного образа. Самоуничижительно улыбаясь, Мишдер наблюдал за разворачивающимся внизу зрелищем. Ластихайт поднимался всё выше и выше. Даже семиэтажный научный корпус остался далеко внизу. Подъём продолжался до того момента, пока Мишдер не смог обозреть всю территорию Келберкского института. — Это моё последнее песнопение. Поэтому давайте же, ответьте мне. Земля переполнилась серыми призванными существами и лазутчиками. Осмотрев этот рой, Мишдер поднял глаза к небу. — Песнопевец цвета Ночи Нейт Йеллемиас и Клюэль Софи Нэт. Последуете ли вы той же дорогой, что и мы с Лейн? На что вы станете полагаться? Точно так же, как мы с Джошуа, на сильнейшего истинного духа? Или же вам удастся отыскать то, что не смогли найти мы с Лейн?

Назовите мне ваш ответ!

Часть 1

Первым о надвигающейся на институт опасности сообщил доносящийся сквозь окна далёкий звук. — Сирена? Сверху? Мио уставилась на потолок погружённой в темноту комнаты отдыха. «Я думала, что это отключилось электричество, но теперь ещё и сирена. Что вообще происходит?» — Эй, что такое? Что это ещё за звук такой? Спавшие девушки начали просыпаться одна за другой. «У меня отвратительное предчувствие… Это точно не дежавю. Почему-то мне кажется, что самый настоящий ужас ещё впереди». — Вы все, тихо! — раздался гневный крик Ады, и переговаривающиеся девушки замолкли. Издав режущий ухо звук, освещение в комнате восстановилось. — Я уж подумала, что электричество вернулось, но, похоже, что это не так. Что будем делать? Остаёмся здесь или выйдем в коридор и обо всём разузнаем? — посмотрев на моргающие лампы, спросила Сержес, достав из сумки ручной фонарик. «Видимо, что-то случилось… Для такого большого института звон сирены не слишком обычное дело. Хотелось бы думать, что это просто обычная неисправность, но вот вместе с перебоями электричества…» — Т-с-с. Кто-то идёт! Ада встала у двери и прислушалась. Послышались равномерные шаги, по скорости больше напоминавшие бег. Человек остановился прямо напротив двери в комнату девушек. — Эй, это я, откройте! — раздался голос старосты мужской половины класса. — Ома? Ада повернула ключ в замке и быстро открыла дверь. В комнату буквально вкатился запыхавшейся парень в спортивной одежде. — Что случилось, Ома? В такое-то время… — Это моя фраза! Что случилось? Посреди ночи вдруг звонит сирена, а когда я выглянул в коридор, то увидел, как сотрудники убегают куда-то с бледными лицами. Я пытался их расспросить, но меня даже не слушали, отвечая: «Нет времени объяснять». Видимо, Ома уже сильно устал от отчаянных расспросов, ведь по его лбу скатывались крупные капли пота. «Сотрудники убежали все разом? Насколько же всё серьёзно?..» — Отлично, похоже все вы в порядке. Внезапно в коридоре раздался спокойный и внушительный голос. — Тинка! Ада подбежала к женщине с серебристыми волосами, выражение лица которой стало немного строже. — Слушайте меня… Сегодня днём я рассказывала вам об укрытии. Сейчас мы отправимся туда, поспешите со сборами. «В укрытие?..» — Ситуацию я объясню по пути. В любом случае, надо поспеши… Тинка не успела договорить. Нечто упало с потолка прямо у неё за спиной. Это была когтистая ящерица с серой чешуёй и ужасно длинными конечностями. «Не может быть, это же!..» — Тинка, замри! Ящерица замахнулась, целясь в спину беззащитной женщине. Но в тот же миг навстречу ей серебряной вспышкой рванулся гил Ады. Испустив похожий на стон рык, серое призванное существо начало исчезать. — Ты в порядке, Тинка? — Да, ты успела до того, как меня задели… Но похоже, они уже вторглись внутрь здания. Это значит, что первая линия обороны уже прорвана. Тинка тяжело вздохнула, наблюдая за исчезающей ящерицей, от которой исходил серый дым. Перед глазами у Мио промелькнули сцены событий в академии Тремия, которым она была свидетелем. «Сейчас нас, как и тогда, атакуют серые призванные существа?» — Эй, Мио… Это сейчас было призванное существо? Оно же было серым, такие вообще существуют? — тихо шепнул девушке на ухо Ома, и та слабо кивнула в ответ. Страх перед Мишдером, который она испытала в ту ночь, был совсем не мелочью. Мио не могла его забыть. «Но нынешний случай совсем не такой, и, скорее всего, дело в том… что в этот раз всё настолько же масштабно, как и во время состязания». — Всё ясно. Значит, он пришёл?.. Стукнув древком копья по полу, Ада обвела коридор острым взглядом. За её спиной Ома вывел из комнаты остальных парней. — Итак, мы все на месте. Правда, нет Нейта, но он, видимо, сейчас у Клюэль. Как у вас? — У нас тоже все, — кивнула Сержес. — Тогда пойдём. Прошу вас двигаться побыстрее, но при этом как можно тише. Следуя собственным словам, Тинка почти бегом двинулась вперёд. Мио взволнованно поспешила за ней. В комнатах мимо которых они проходили горел свет, но ни одного человека видно не было. — Заведующие связываются с другими корпусами, а остальные сотрудники должны сейчас прятаться в укрытиях… Так, сейчас мы выйдем наружу. Чтобы ни случилось, действуйте согласно моим указаниям — от этого зависит ваша жизнь. Каждое слово, быстро произнесённое Тинкой перед запасным выходом, казалось тяжёлым как свинец. — Ясно… — тихо ответила Мио. С небольшой улыбкой на лице Тинка открыла дверь.

Вид снаружи здания уже стал чем-то нереальным.

На лужайке перед дверью лежало множество превращённых в камень сотрудников института. Из установленного на фонаре громкоговорителя пронзительно звучала сирена. С её звуком смешивались боевые кличи гилшэ и чьи-то вопли. По всей округе непрерывно раздались человеческие крики, напоминавшие странное и отвратительное хоровое пение. «Ч-ч-что это…» Из-за накатившей от страха тошноты Мио согнулась пополам. — А-а-а-а-а, не-е-ет! Из-за спины у неё раздались крики девушек. Несколько парней тоже зажали рты руками и отвернулись. «Это естественно… Я уже видела подобное в школе, и потому могла подготовиться. Но столкнуться с таким впервые и сохранить спокойствие просто невозможно». — Госпожа Тинка, как ученики? К Тинке подбежал молодой мужчина, по всей видимости, певчий. — Всё нормально, каким-то чудом все уцелели. — Отлично. Быстрее бегите в укрытие, не задерживайтесь здесь надолго! Мужчина махнул израненной рукой в сторону укрытия. Осмотрев его, Тинка содрогнулась. — Ты… остался здесь, чтобы обеспечить путь эвакуации? — Меня учили беречь младших, — смущённо потерев щёку ответил певчий. «Он же…» Посмотрев на его лицо, Мио крепко сжала кулаки. «Он был зрителем на состязании. И к тому же сидел на местах для выпускников академии». — Э-эм… «Вы же один из наших предшественников?» — порывалась было задать свой вопрос Мио, но так в конце концов и не спросила. «Он ведь остался здесь не для того, чтобы тратить время на такое…» — Ну же, бегите! — с суровым видом выкрикнул мужчина, даже не обратив внимания на девушку. И поэтому, пробегая мимо него Мио едва заметно поклонилась. Она не знала, достиг ли её поклон певчего, но хотела верить, что да.

Мио бежала, не успевая даже смотреть под ноги. Девушка много раз спотыкалась о разбросанные по лужайке камешки, но каждый раз друзья поддерживали её, не давая упасть. — Мио, ты в порядке? — Д-да… Мио едва нашла силы улыбнуться в ответ на взволнованный взгляд Сержес. Впереди на пути показался ночной указатель, нарисованный светящейся краской. Этот знак ученики видели днём, когда Миррор показывал им путь до укрытия. Оно находилось почти сразу за указателем. И в этот момент… Ближайшие к нему кусты вдруг содрогнулись. И поскольку они качнулись против направления ветра, странность происходящего была очевидна. — Т-тут кто-то есть? — тихо вскрикнула одноклассница Мио, инстинктивно отскочив назад. «Что там вообще такое?..» Весь класс замер и принялся пристально рассматривать заросли. Но сколько бы они ни ждали, признаков того, что из кустов что-то выпрыгнет, видно не было. И только шум листьев обдуваемых яростным ветром, повторялся вновь и вновь. — Ветер? — облегчённо выдохнул кто-то. Однако… — Нет! Все назад! — надрывно выкрикнула Ада. И практически в тот же миг воздух у кустов пошёл зигзагами. — Э? Искажения пространства приблизились к ошеломлённой ученице. «Я помню это! Лазутчик! Мне казалось, что тут только серые существа, но неужели вокруг ещё и полным-полно лазутчиков?» — Прочь оттуда! — воскликнула вслед за Адой побледневшая Тинка. Но девушка, к которой были обращены их крики, не понимала, что вообще происходит. — Э… э… Э? Она нервно оглядывалась по сторонам, даже не замечая извивающегося воздуха. Ада и Тинка рванулись к ней. «Слишком поздно, они не успеют!»

Ruguz [Песня Синего]

Земля под ногами у лазутчика полыхнула синим. Светящийся синим камень прокатился по лужайке. «Это сапфир?» Издав ясный звук, ледяные столбы, сияющие тем же светом, что и сапфир, заморозили всех лазутчиков в округе. — Успела в последний момент?.. Все ученики разом обернулись на знакомый голос, и тогда их напряженные лица расслабились. Потому что там стоял хорошо известный им человек. — Ой, госпожа Кейт?.. Ома даже рот раскрыл от удивления. Перед ним и правда стояла учительница в костюме цвета свежей зелени, поверх которого она надела куртку. — Ну вот, значит поездка ночным поездом того стоила. Однако вы, ребята, довольно бодрые, я погляжу: взяли и сбежали с занятий, чтобы отправиться в путешествие… Из-за вас я была удостоена просто восхитительной проповеди директора. «У-учитель… То, как вы постепенно к нам приближаетесь, выглядит очень страшно!» — Э-эм… Учитель? Сержес в панике замахала руками. — Впрочем, я рада, что вы в целости и сохранности, — улыбнувшись и сложив руки на груди, сказала Кейт. — Вы, конечно, поступили как самые настоящие эгоисты, но я могу вас понять. Однако впредь прошу вас проконсультироваться со мной заранее, — оглядываясь по сторонам, Кейт скороговоркой закончила фразу и коротко поклонилась Тинке. — Госпожа Тинка, прошу прощения за неудобства, доставленные моими учениками. Я ещё не до конца поняла положение дел, но, как мне видится, ситуация критическая. — Нет, ничего подобного. В любом случае, сейчас нам надо добраться до укрытия, там я подробно всё объясню. Тинка уже собиралась развернуться в сторону укрытия, но её остановили. — Не стоит… — тихо выдохнула Ада, глядя на небо. Мио никогда прежде не слышала, чтобы её подруга говорила настолько ошеломлённым голосом. — Похоже, объяснения нам не потребуются.

Небо содрогнулось, словно испуганное.

— З-землетрясение? Нет, земля не тряслась. Но кожу Мио обожгло будто от удара током. А затем на освещённую фонарями округу опустилась ужасающий мрак. «Что это? Что за гигантская тень?» Оглядевшись вокруг Мио вдруг заметила, что Тинка и Кейт обе замерли на месте, изумлённо всматриваясь в небо. Последовав за ними, девушка тоже подняла взгляд вверх — и мгновенно лишилась дара речи. «Что…это…» Мышцы свело от ужаса. Высоко в небе кружил гигантский истинный дух. Он выглядел как статуя какого-то святого. Хотя различить его размер издалека было довольно сложно, он, скорее всего, был даже больше, чем та чудовищная пятицветная гидра с состязания. Однако кое-что всё-таки отличало его от призванного в академии монстра. Тот лишь наводил страх. А парящий сейчас в небесах истинный дух помимо страха создавал ещё и необыкновенное чувство напряжения, от которого пропадала всякая воля к сопротивлению.

O vilis arsei spil [Все вознесите хвалу!]

Глубокое, торжественное, напоминающее хор звучание снизошло с небес и ударило в голову. И в тот же момент из протянувшейся от истинного духа не то серой, не то какой-то странно-дымчатой тени начали возникать бесчисленные фигуры. Это были змеи, ящерицы и горгульи… «Быть не может!» В это мгновение дыхание Мио застыло, будто её легкие пронзили сосулькой. — Ада, изгони их! Одновременно с криком Мио, взгляд гилшэ, изумлённо вглядывающейся в небо, сразу же обострился. — Не шутите со мной! Копьё Ады рванулось в сторону появляющихся, но ещё не успевших полностью материализоваться, призванных существ. Одно за другим они исчезали, испуская дым, как при кипении. Даже в такой критический момент девушке удалось изгнать их до полного появления. — Это уже совсем несмешно… Впервые вижу истинного духа, который использует ораторию, — быстро пробормотала Ада, даже не пытаясь скрыть сбившееся дыхание. — Слушай, Ада… Я тут подумала, неужели это… «Тот самый Ластихайт, которого так искал Мишдер» . Мио так и не договорила, но, похоже, смогла передать суть. Ада молча кивнула — Ты сможешь одолеть его ? — Бесполезно. Летающие существа — естественные враги гилшэ. Учитель, Вы можете как-нибудь его сбить? — Не неси чушь. Я даже не понимаю, каким образом он летает. Кейт и Ада вместе нахмурились. — Даже если ограничиться только летающими истинными духами, какой из них может справиться с ним… Первым, кого вспомнила Мио при упоминании летающих истинных духов, был Феникс Клюэль, но та сейчас была без сознания. И к тому же сам по себе Феникс не мог противостоять Ластихайту. Разница в размерах была слишком велика. «Виверна директора? Нет, скорое всего, даже для неё это будет затруднительно. Что же делать?» — Давайте пока отложим вопрос с этим гигантом и сосредоточимся на устранение его подчинённых на земле. Тинка лишь покачала головой в ответ на предложение Ады. — Но если мы не остановим его, это будет продолжаться бесконечно. — В любом случае сейчас у нас не способа добраться до такой высоты. И даже если бы был, этот дух гигантский. Непохоже, что мы сможем одолеть его просто так. — Значит, самое большее на что мы способны — это тянуть время, пока не найдём какой-нибудь способ победить это существо?.. Ада так сильно сжала зубы, что даже был слышен скрип. «А что мы сделали в тот раз? На состязании ситуация была очень похожей. Тогда мы тоже были в безнадежном положении…»

« Не ящерица. Разве ты не знаешь кто Я, девчушка ?»

«Это сейчас был ветер?» Воспоминания, не столь давние, чтобы их можно было назвать ностальгией, но от которых всё тело переполняют чувства, были воскрешены ветром и поднялись наружу. «Я слышала этот голос. Ах да, это было, когда мы впервые встретились с Нейтом. На плече у него сидело…» — А… А… «То призванное существо, которое Нейт получил на время от мамы. Крохотная ящерица цвета Ночи. Правда, злящаяся, если назвать её ящерицей… Вот оно! Оно есть... Есть! То единственное существо, которое может добраться до висящего высоко в небе истинного духа!»

Часть 2

Прозрачный чёрный мир. Из бирюзового света появилась девушка с алыми волосами. — Он призвал Ластихайта, даже зная, что получится ложный образ. Несомненно, это лишь из-за многолетней привязанности. Ты согласна, Клюэль ? Ей было шестнадцать или семнадцать лет. Она была высокой, вдоль всей спины тянулись чарующие волосы. Бирюзовый цвет глаз сильно контрастировал с алыми волосами. Её кожа была гладкой и белой, словно фарфор, руки изящными, ноги такими тонкими, будто вот-вот сломаются. На ней не было одежды, но длинные, подобные пылающему пламени красные волосы изящно укрывали её голое тело, будто священное одеяние. Армаририс. Истинный дух, выглядящий как обнажённое отражение самой Клюэль. — … — Что случилось, почему у тебя такой грустный вид ? — Я хочу вернуться ко всем остальным… «Я так беспокоюсь о них. Они добирались в такую даль для меня, но и здесь оказались втянуты в подобное бедствие». — Нельзя. Ведь ты ещё не ответила на мой вопрос, не так ли ? — Но… Закусив губу, Клюэль уставилась на Армаририс — Я… не могу описать этого словами. — Почему это ? — Потому что… потому что так оно и есть. До сих пор я всегда была вместе с Нейтом: на состязании, во время поездки, на каникулах — мы вместе прошли через многое! Истинный дух, имевший точно такой же облик, как и сама Клюэль, тоже пристально смотрел на девушку, будто испытывая её. Взгляд Армаририс не был пугающим, скорее наоборот, слишком уж нежным, таким, что Клюэль хотелось воспользоваться ею. «Нет, так не пойдёт… Ни в коем случае нельзя полагаться на этого истинного духа. Мне нужна не она. Я… хочу вернуться к другому, более важному для меня человеку». — Ты можешь сказать, что прошло всего два месяца. Но время не имеет значения. Мы с ним смогли так сильно сблизиться. Поэтому я не могу выразить все наши воспоминания в нескольких словах! — А почему ты выбрала именно его описать словами тоже нельзя ? — Да! Ну и что с того?! «Я не хочу описывать это в словах… Я не такая способная в учёбе, как Мио, ведь не читаю так много книжек. Я не знаю красивых слов, и поэтому не смогу хорошо выразиться, даже если попытаюсь». — Тогда вместо слов покажи мне какое-нибудь другое доказательство . — Э? «Что это значит?» — Подойдёт всё что угодно. Продемонстрируй мне твой завет с ним в такой форме, которую невозможно подделать. Такой, чтобы я смогла верить в него так, как веришь ты .

***

«Землетрясение?..» Всё ещё лёжа головой на столе, Нейт поднял пустой взгляд. От вибрации в воздухе по коже пробежала такая боль, словно мальчика ударили током. Ощущение в ушах тоже было странным, будто они онемели. «Стол не трясётся. Ваза с цветами тоже. Это точно землетрясение? Но воздух явно дрожит, словно напуганный. И это не внутри коттеджа. Так снаружи что-то происходит?» — Уже заполночь, а атмосфера ужасающе неприятная, — высказался Зессель, резко поднявшись с дивана. — Идёшь наружу? — Просто встану у входа и осмотрюсь. Зессель рукой остановил попытавшуюся встать с кресла Энн. В другой руке он в качестве меры предосторожности уже держал катализатор. — Надеюсь, что там ничего нет. Комната отдыха, где находились Нейт и учителя, имела прямой выход на улицу. Под взглядами Нейта и Энн Зессель аккуратно повернул ключ в замке, а затем очень-очень медленно по несколько сантиметров за раз начал открывать дверь. За выходом располагалась широкая густо заросшая лужайка с цветочными клумбами, а за ней — лес. Ещё до того, как дверь полностью открылась, глазам предстал абсолютно такой же вид, как и днём. Однако… — Что… Наполовину высунувшись наружу, Зессель вдруг изменился в лице. — Зессель? — Вы тоже подходите… Скажу прямо: мне хочется, чтобы это оказалось моей галлюцинацией. Вскочив со стула Нейт подбежал к двери, обошёл застывшего в проёме Зесселя и вышел на улицу. «Э?..» Прохладный воздух коснулся кожи мальчика. Но холод, будто облизавший всё его тело, был вызван отнюдь не ветром. — Почему небо около научного здания полыхает?.. — ошеломлённо пробормотала вставшая рядом с мальчиком Энн. Но причина была не только в этом. Уж слишком отчётливый звук сирены был слышен даже рядом с коттеджем, несмотря на довольно большое расстояние до центрального здания института. «Что-то случилось, и к тому же весьма масштабное». Посреди глубокой ночи Нейт отчаянно всматривался в направлении научного корпуса. Но в следующий миг… Тихий звук, похожий на шорох одежды, ударил по ушам. «Это… с крыши коттеджа?» Нейт машинально посмотрел наверх, и сразу же встретил взгляд зрачков-полумесяцев. Это была ящерица с серой кожей и тонкими длинными конечностями. И она нацелилась на стоявшую между мальчиком и Зесселем женщину… — Госпожа Энн, сверху! — выкрикнул Нейт и в тот же момент изо всех оттолкнул учительницу в сторону. Серое призванное существо спрыгнуло с крыши. — Чёрт, ну почему именно эта тварь?! Удар Зесселя перехватил ящерицу в полёте. Она ударилась об землю, но сразу же вскочила вновь и приняла позу для нового прыжка. — Зессель, назад! В следующий момент Энн сильно ударила ящерицу в нос своей дирижёрской палочкой. Заострённый конец сверкнул молочно-белым. «Это светится жемчужина-катализатор?»

Nussis [Возврат]

Призванное существо пронзительно взвизгнуло и превратилось в частички света. — Хуже некуда… Тот институт уже был для меня небольшой моральной травмой, — с горьким видом вздохнул Зессель, приложив руку ко лбу. — Похоже, здесь была всего одна ящерица, но вот как дела в научном здании? — высказалась Энн, а затем обернулась на звучавший из коттеджа звук шагов. На улицу в спешке выскочила сотрудница Келберкского института. — Ну как там? — Бесполезно… Не могу связаться с той стороной. Женщина слабо покачала головой. — То есть, комната связи в научном корпусе потеряна. А ведь там должен был стоять на страже способный гилшэ. В какой же бардак все превратилось… — горько улыбаясь и хрустя костяшками пальцев, сказал Зессель. Взгляд учителя был устремлён не на научный корпус, а выше, в небо над ним. — Истинный… дух? — хрипло пробормотала Энн, отступая назад. Нечто кружило там сверху. Поднимавшейся от здания огонь освещал истинного духа, очень напоминающего древнюю статую. Несмотря на огромное расстояние его можно было разглядеть даже отсюда. От одной попытки вообразить его настоящий размер у Нейта по щеке скатилась струйка холодного пота. «Он и есть причина недавней дрожи в воздухе». Дух распространял вокруг себя настолько мощную ауру давления, что становилось трудно дышать. Нейт впервые видел это призванное существо, но интуитивно понял: это и есть Ластихайт. — Ну ладно, мы ничего не добьёмся, если будем просто стоять тут и жаловаться. — Согласна. Нам нужно поспешить. Два учителя переглянулись и быстрым шагом пустились в путь. — Э-эм! — Я не скажу тебе не ходить… — не разворачиваясь бросил Зессель, подняв одну руку. — Но можешь ты ли оставить её здесь одну? «Клюэль? Отправиться к научному зданию и оставить её в одиночестве или остаться здесь и защищать её? Выбрать можно только одно». — Вполне понятно, что ты волнуешься и не можешь вот так вот сразу определиться. Мы пойдём, если ты с нами, то давай побыстрее решайся и вперёд… Похоже, что времени сомневаться уже не осталось.

***

Ада узнала о быстром ударе невидимой руки по свисту воздуха. Уклонившись от него, девушка сразу же пронзила гилом пустоту, и из того места, где не должно было ничего быть, раздался пронзительный крик — агония лазутчика. — Третий! Не успев перевести дыхание, Ада отскочила назад. В том месте, где она только что стояла, сомкнулись клыки огромной серой змеи. — Ха! Разом выдохнув весь воздух в лёгких, Ада поразила змею.

Nussis [Возврат]

Испустив серый дым и свет песнопения, призванное существо исчезло. — Салина, там на лужайке человек! — Сама вижу. Взвалив ученого себе на спину, Салинарва двинулась в сторону укрытия. Она могла спокойно заниматься спасением сотрудников, благодаря тому, что Ада защищала путь для отступления. С начала их импровизированного сотрудничества не прошло ещё и получала, но они уже обнаружили четверых. «Если всё так и будет продолжаться, то нам предстоит ещё много работы…» Периодически попадающиеся на пути лазутчики создавали больше проблем, чем другие серые призванные существа. Когда и откуда они ударят было неизвестно. В итоге, у Ады не было ни единого момента для отдыха. — Чёрт, тут ещё и он! В тот же миг, как Ада посмотрел на небо, вокруг стало намного темнее. Тень кружащего по небу Ластихайта легла на окрестности. «Плохо, мы в радиусе его атаки!» Сжав гил, Ада на изо всех сил бросилась в сторону от тени. Подобно снежной буре с неба упало огромное количество пыли и пепла. Вслед за этим раздался странный звук. Обернувшись, девушка увидела, что всё в круге диаметром десять метров окрасилось в серый цвет. И трава на лужайке, и деревья обратились в камень. Поток пепла не делал никаких различий между вещами, поглощая всё на своём пути и вмораживая в серый камень. Таков был насылаемый Ластихайтом пепельный дождь. — Мы не можем даже приблизиться к нему, не то что победить… Если бы Ада не проявила осторожность благодаря замеченным ранее окаменевших певчих и гилшэ, то и сама бы уже давно стала жертвой серого водоворота. — Ада, ты в порядке? — Да, кое-как справилась. Лучше скажи, как там наш спасённый?! — лежа на земле лицом вниз, выкрикнула Ада в ответ на едва слышный голос Салинарвы. Количество серых существ ничуть не уменьшалось. Однако, если слишком сильно осторожничать с ними, существовал риск получить неожиданную атаку от лазутчиков. А если удавалось избежать и этих противников, то при попадании в радиус атаки Ластихайта, тот мгновенно испускал поток пепла, поражающий огромную площадь. — Добрались?.. Прислонившись спиной к дереву около убежища, Ада облегчённо вздохнула. Единственным спасением для неё и Салинарвы служил размер территории института. Даже Ластихайту было непросто следить за настолько огромной площадью.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Осталось проверить второе и третье научные здания. Надо поспешить, пока нас не нашёл истинный дух… Но когда они попробовали обогнуть обращённую в камень лужайку… — Всё понятно… Ада сглотнула. — Если сюда пришёл король, то, разумеется, здесь будут и его подданные. Дорогу им перекрывал Изехайт — серебристый истинный дух, владеющий двенадцатью летающими мечами-защитниками. Он обладал не меньшими способностями, чем гилшэ, достигшая звания гилшувешер. И вот таких противников, с которыми Ада ни за что не хотела сражаться, было несколько. — Аха-ха… Ха-ха-ха-ха… Даже в такой ситуации, Ада не смогла удержаться от смеха. Её невероятное возмущение приняло форму хохота. «Эх. И это в копилку к итак тяжелой ситуации… Что ни говорите, а если этот абсурд закончится, я точно расплачусь». — Три истинных духа на одну девушку? Ха-ха… хуже некуда! Ада ринулась навстречу трём противникам.

***

В кустах шуршала серая змея. С другой стороны, судя по дрожанию воздуха, находился лазутчик. Мио затаилась между деревьев, буквально не дыша. «Как и ожидалось… Моё нехорошее предчувствие оправдалось полностью. Они уже взяли под контроль весь институт. Надо спешить и побыстрее забрать ту вещь». — Интересно, в порядке ли все остальные? Одноклассники Мио уже находились в укрытии. Поскольку Кейт тоже осталась там, девушка могла быть за них спокойна, но она тревожилась о действующей отдельно от всех остальных Аде. В отличие от Мио и Тинки, которые передвигались по территории института скрываясь от противников, Ада предпочитала активно «устранять» всё на своём пути, что, разумеется, было намного опаснее. — Именно сейчас мне кажется, что нам лучше побеспокоиться о собственной безопасности, а не о других, — тихо пробормотала Тинка и странно прищурила ласковые глаза. — Та вещь, которую мы сейчас ищем, очень важна, не так ли? Нам сейчас стоит сосредоточится только на ней. — Угу… — Тогда пойдём. Похоже, что наши противники уже ушли отсюда. Стараясь идти как можно бесшумнее, Мио последовала за Тинкой. Они шагали так аккуратно, чтобы не было слышно даже шороха травы под ногами. Хоть Мио и было сказано: чтобы ни случилось, выполняй это правило — эта задача для девушки была подобно лезвию, подпиливающему её дух. Уже спустя метр дистанции она была готова потерять сознание. — Судя по всему, здесь никого нет. Резко остановившись в тени одного из деревьев, Тинка осмотрела территорию впереди. Там находилось кубическое здание ржаво-бронзового цвета. — Это хранилище химических препаратов. Оглядев висячий замок на двери Тинка с неудовлетворённым видом обернулась к Мио: — Наша цель действительно здесь? Девушка не была в этом уверена. Спросив Салинарву, можно было бы узнать ответ точно, но времени на разговор с ней не хватило. — Если где и есть, то только здесь… В любом случае, давайте поищем. Как только Мио вошла внутрь здания, ей в нос сразу же ударил неприятная смесь запахов химикатов и плесени. Эхо шагов прокатывалось по всему погружённому во мрак помещению. «Так... Сперва нажмём на выключатель у двери… Нет, нельзя». Мио потянулась к выключателю но резко остановилась. Включать свет было нельзя. Здание стало бы мишенью для блуждающих в его окрестностях призванных существ. — Нам остаётся только смириться и терпеливо искать, несмотря на такую темень. — горько улыбнувшись и пожав плечами, сказала Тинка. В хранилище ровными рядами были расставлены полки с химическими препаратами, их было по меньшей мере около сотни. Поиски обещали быть тяжелыми, но сдаваться было нельзя. — Так, давайте разделимся и начнём поиски! Я беру на себя все полки справа, а Вы, пожалуйста, займитесь левым рядом. Подмигнув кивнувшей Тинке, Мио вприпрыжку побежала по коридорам хранилища. «Это самое большее на что я способна, и поэтому… Приходи побыстрее, Нейт!»

***

Сколько бы Нейт ни стучал в дверь комнаты, ответом была лишь тишина. Разумеется, он и сам заранее знал, что именно так всё и будет. — Прошу прощения. Войдя внутрь, Нейт на ощупь пробрался вдоль стены до окна и очень медленно, стараясь не издавать ни единого звука, раздвинул занавески. Неясный свет фонарей проник с улицы в комнату, и благодаря ему стало возможным различить стоящую в самом центре деревянную кровать. Там, точно так же как и днём, мирно спала девушка — Клюэль. Нейт сделал шаг к ней. — Ради чего мы изучаем песнопения? Ещё шаг, затем ещё. — Есть люди, которые учат их просто потому что считают замечательными, есть и те, кому это просто интересно, а возможно… «Скажи… Ты никогда не думал, что песнопения страшны?» Незаметно спящая девушка оказалась прямо перед глазами у Нейта — Есть и такие, которые, как ты и сказала, изучают песнопения, чтобы воспользоваться ими во зло. Но я очень рад, что могу вот так вот учиться песнопениям… Потому что если бы их не было, я бы не смог познакомиться с тобой. «И не только с тобой. И с Армой, и с господином Ксинсом, и с госпожой Кейт, и с Мио, и с Адой, со всеми остальными. Это дорогие мне люди. Я не хочу потерять никого из них. И поэтому…» — Я тоже пойду. «Пойду к главному научному корпусу. Они все должны быть там. Но… Но…» — Прости меня!.. В тот момент когда мальчик коснулся рукой края кровати, невыразимые словами бушующие чувства пробили барьеры его сердца. — Прости меня, прости!.. Ведь я и правда… Нейт закрыл рот руками, но сквозь промежутки между пальцами всё равно доносились всхлипы. Мальчик всё время терпел, но сейчас не смог ни скрыть, ни сдержать эти чувства. — Не смог ничего сделать для тебя… «Я всё время учился песнопениям. Это единственная вещь, на которую я способен. Даже серые существа и их истинный дух это всё песнопения. А значит и с ними обязательно можно справиться песнопениями. Но только ими одними, одними только песнопениями я не могу спасти самого важного для меня человека… Это наверняка и есть та самая дорога, которой давным-давно прошли мама и господин Ксинс». — Клюэль… могу ли я что-нибудь сделать для тебя? «Могу ли я всё время быть здесь с тобой? Вот так раз за разом взывая к тебе? Я не знаю. Я не знаю, но… мне кажется, что и то и другое неправильно». — Я действительно не могу ничего и поэтому… «Чего бы хотела от меня ты? Я этого не знаю, и поэтому…» «Обычно парень говорит девушке об «уважении» и «желании спеть вместе» во время предложения руки и сердца, разве нет?.. Ага-ага. Так что? Ты признаёшься мне в любви?» «Поэтому я хотя бы…» «Мы ведь уже бывали в медпункте только вдвоём… Когда я попросила поцеловать меня на ночь… Если я бы попросила тебя об этом сейчас, как бы ты ответил?» «Я…» «Я хочу услышать твой ответ. Достаточно серьёзный. Ты можешь отказаться. Но если ты ответишь «хорошо», то… и я, я тоже…» «В тот раз я не ответил тебе» «И всё же я была бы рада когда-нибудь, не обязательно сейчас, услышать твой ответ». «Я…»

«Я люблю тебя, Клюэль»

— Я люблю тебя, Клюэль! И буду любить всегда! Нейт пытался сдержаться, но всё равно сорвался на крик. Мальчик ничего не видел, потому что не перестающие течь слёзы затмили ему глаза. Они текли по его щекам, губам и падали на кровать девушки, но продолжали течь. «Я же решил не плакать, разве нет? Я ведь сдержался перед Адой и Мио… Тогда почему, почему… Я не смог сдержаться перед той, от кого больше всего хотел скрыть слёзы?» — Я хочу учиться, играть, смеяться… быть вместе с тобой вечно. «Поэтому прошу тебя… открой глаза!» — Я уже решил, что не буду целовать тебя на ночь. «И даже сейчас я ни за что на это не пойду. Но, может быть…» «Но если что-то и может достичь её, то, наверное, это твой голос…» — встали у мальчика в памяти слова Ады. «Прошу, пусть он как-нибудь достигнет её…» — Клюэль… Нейт аккуратно сдвинул локоны девушки. Потом он аккуратно коснулся правой рукой её лица. Покрасневшая от жара щека была тёплой. А затем… Нейт накрыл её губы своими.

Доброе утро, Клюэль. Уже рассвет, пора вставать.

Это продолжалось всего мгновение. Но оно было самым долгим в его жизни. В этот миг у мальчика было всего одно желание. «Пожалуйста, просыпайся… Я не прошу о чём-то большем». — Я скоро вернусь… Нейт отстранился от девушки ещё до того, как успел по-настоящему ощутить касание губ. «Меня ждут остальные. Поэтому…» — Пожалуйста, наблюдай за мной.

Часть 3

На центральной площади исследовательского института… — Что за шутки, как он там оказался?! — стуча зубами рассмеялся с трудом стоявший на ногах Зессель. Подумав, что противниками будут только серые призванные существа, учителя угодили в засаду. — Зессель, ты в порядке?! — Да, пустяки! — наигранно бодро ответил мужчина прикрывавшей ему спину Энн. «Ну вот… И сколько рёбер сломалось? Левое плечо тоже не двигается». — И ведь я не собирался быть неосторожным… Это случилось из-за невидимого призванного существа — лазутчика. Зессель слышал о них от Миррора, но, из-за слишком затяжного сражения против серых существ, они совсем вылетели у учителя из головы.. Это и стало фатальным — Зессель оказался полностью беззащитным перед неожиданным ударом. Невидимые противники оказались по-настоящему опасными. — Эй, Миррор, почему мы до сих пор пытаемся защитить эту огромную площадку?! Центральная площадь представляла собой открытое пространство радиусом десять с небольшим метров, в центре которого стоял большущий монумент. Здесь так же сходились главные дороги со всех четырёх сторон света, и число прибывающих противников было соответствующим. — Это последняя ниточка жизни, — безразличным голосом ответил Миррор, поправляя запылившиеся очки. — Почти все ключевые точки уже потеряны. Эта площадь — единственный маршрут эвакуации из научных зданий к укрытиям. Да и если мы всё-таки потеряем площадь, то лишимся и связи со сражающимися в других местах певчими и гилшэ. А ещё… — А-а! Я понял! Хватит! Достаточно! «Окей. Умираем, но не сдаёмся, да?» Левая рука Зесселя всё ещё не двигалась, поэтому он закусил пробку зубами и дернул пробирку правой рукой. Красная жидкость-катализатор расплескалась по округе. И в этот же момент… — Вы трое, прячьтесь за монумент! — площадь огласил крик Салинарвы. «Э?..» — Зессель, сверху! — вскрикнула Энн вслед за Салинарвой. В следующий миг вся площадь потемнела. Её накрыла какая-то гигантская тень, различимая даже в сумраке ночи. Ощущение давления было настолько сильным, что от вызванного им буквально смертельного холода Зессель выронил пробирку из рук. «Это он!» Инстинктивный страх управлял его телом. Вся троица учителей нырнула за монумент. А в следующий миг всю площадь поглотил пепел. — Не вдыхайте пепел десять-двадцать секунд! — послышалось указание Салинарвы. «То есть, если вдохнуть его или коснуться, то превратишься в камень?..» Задержав дыхание, Зессель беззвучно рассмеялся. Когда гром утих, а облако пыли улеглось, по небу на чудовищной скорости пронёсся Ластихайт. Он пролетал над территорией института через определённые промежутки времени, и если замечал противника, то сразу же насылал пепельный дождь. Приблизиться к нему по земле было невозможно. «Ну ладно, мы можем защищать эту площадь, но что нам делать с их главарём?»

***

«Что это?..» Нейт бежал по мощеной дорожке, но от открывшегося ему странного зрелища у него перехватило дыхания, и он остановился. Всё внутри ровного круга диаметром десять метров было превращено в камень. И деревья, и трава, и поверхность дороги окрасились в серый цвет. «Это не похоже на работу серых существ, которую я видел раньше. Чем вообще можно устроить что-то подобное?» — Так это сделал… Ластихайт? По щеке у мальчика скатилась капля холодного пота. «Нет, нельзя медлить... Если я испугаюсь сейчас, то не смогу сделать и шага вперёд. Мне нельзя останавливаться». — Я должен спешить… Путь был скрыт чёрным занавесом ночи. Несмотря на неясный свет фонарей, видеть можно было лишь несколько метров. Если бы Нейта внезапно атаковали, ему не хватило бы времени на побег. Именно поэтому, мальчик на полной скорости бежал вперёд. Времени уже не оставалось. Дело было и в состоянии здоровья Клюэль и в ситуации института. Из-за отчаянно бега, сердца мальчика ныло, дыхание было тяжелым, будто лёгкие что-то сдавило. Из-за темноты Нейт не мог смотреть себе под ноги. Всё это постепенно вытягивало из мальчика силы. Вдруг поле зрения Нейта расширилось, а его взгляду открылась площадь с огромным монументом в центре. В свете фонарей были видны скопившиеся на площади горы тускло светящегося пепла. Казалось, будто на неё просто упал серый снег. С ведущей к площади дорожки до мальчика донёсся стук высоких каблуков. — Госпожа Салинарва? Впереди стояла высокая женщина с вьющимися зелёными волосами и с в туфлях на высоком красном каблуке. Ошибки быть не могло, это действительно была Салинарва Эндокорт. Однако она совершенно не замечала Нейта, поскольку смотрела в прямо противоположную сторону. Салинарва в развевающемся халате со скоростью ветра побежала вперёд, но внезапно скрестила руки, будто защищала голову от чего-то. — Ай!.. А затем, тихо простонав, исследовательница отлетела на несколько метров назад, словно ударилась о пустоту. «Дежавю. Я уже видел такое в Тремии. Неужели лазутчик?» — Госпожа Салинарва! — Нейт? На мгновение Салинарва удивлённо приоткрыла рот, но затем её взгляд мгновенно заострился. Прямо перед ней возникло искажение пространство, напоминающее человеческую фигуру. — Нет… нельзя, не подходи! Однако Нейт не обратил внимание на её крики и одним движением подскочил к лазутчику. — Нейт, что ты… Крепко сжав в правой руке кусочек обсидиана, мальчик со всей силы ударил кулаком в спину лазутчику. «Разумеется, только этим его не победить. Но сейчас-то я точно смогу… Я должен вернуться побыстрее. Я обещал Клюэль».

Nussis [Возврат]

Одновременно с щелчком в воздухе возник разлом похожий на трещину в стекле. Это был результат обратной песни и сопротивления ей лазутчика. От пробежавшей по руке острой боли у Нейта почти отнялось плечо.

В версии с изображениями тут находится картинка. Однако равновесие сохранялось всего секунду. Искажение пространства исчезло, оставив после себя чистый звук, напоминающий звон колокольчика. — Он пропал?.. — пустым голосом пробормотала ошеломлённая женщина и застыла с приоткрытым ртом. — Вы в порядке? — Ты и правда изгнал лазутчика обратной песней? — по-прежнему удивляясь, повторила вопрос Салинарва. — Да. Просто мне один раз это уже удалось. Честно говоря, я сейчас особо не раздумывал. — Я, конечно, слышала об этом от Тинки, но не думала, что смогу увидеть своими глазами. Не хочу этого признавать, но скажу прямо: ты меня спас. Смахнув рукой приставший к халату пепел, Салинарва медленно поднялась. — То, что ты можешь противостоять лазутчикам, парнишка, просто замечательно. Но давай к сути: что будем делать? Несмотря на то, что нынешний враг уже исчез, выражение лица женщины оставалось суровым. — Даже если мы одолеем толпу подчинённых, не похоже, что таким образом можно будет всё разрешить, — глядя на кружащего по небу истинного духа, с ядом в голосе пробормотала Салинарва. Дух находился ещё далеко от той площади, но даже издалека сильно чувствовались его величина и распространяемое им давящее ощущение, которое буквально обжигало кожу. Небесами безраздельно правил король побеждённых. Нужно было не только достичь его высоты, но и быть в состоянии противостоять ему… — Эм… Госпожа Салинарва. Я хотел бы, чтобы Вы помогли мне. — У тебя есть какой-то план? «Истинный дух Ночи. Скорее всего, это наша последняя надежда. Проблема в необходимых для его призыва шагах. С ораторией всё в порядке. Имя духа я тоже знаю. Остаётся только характерный для истинного духа катализатор… Как нам его подготовить?» — Вы знаете о пламени цвета Ночи? Салинарва на миг задумчиво прищурилась, но вскоре взволнованно заговорила: — Цвета Ночи… Реакция окрашивания пламени! Это ведь катализатор, необходимый для призыва твоего истинного духа? — Да. Но для пламени понадобится очень много места. — Ну, для этого вполне подойдёт центральная площадь. Можно развести яркий костёр, — решила Салинарва и взмахнула краем халата. — Осталось только достать необходимый для окрашивания пламени химикат. — В этом нет необходимости. Мио Лентир уже направилась в хранилище. Ключ от здания у Тинки. Шагая по камешкам, к Нейту и Салинарве подошёл учитель в очках. Вслед за ним Зессель и Энн. — Вот как… Я недавно виделась с ними и подумала о чём-то таком… Стукнув наполовину превратившимся в камень каблуком по земле, Салинарва замерла, глядя вдоль одной из отходящих от площади дорог. — Но тогда не запаздывают ли они? Им ведь уже давным-давно пора было вернуться.

***

— Это не то... Это тоже… и это… Мио снимала бутылочки с химикатами с полок, проверяла этикетку, а затем ставила их на пол. У ног девушки скопилось настолько много стеклянных сосудов, что ей самой уже не оставалось места. В нынешней ситуации ей было жалко тратить время для возвращения их на полки, но скоро её наверняка бы пришлось этим заняться. — И это тоже не то… — устало пробормотала Мио опустив ещё две бутылочки на пол. Сколько раз она повторила эти слова? Наверное, сотня уже набралась. Из-за отсутствия результата нетерпение девушки только росло. Она провела хранилище уже сравнительно много времени. Серые существа могли атаковать в любой момент. — Мио, может, это оно? — Э? Внезапный оклик, наконец, привёл Мио в чувство. Обернувшись она увидела рядом с собой Тинку, держащую в руках светло-коричневую бутылочку. — Э… А… Э… Мио несколько раз подряд перечитала написанное на этикетке: «Порядковый номер 37 «Rb» — рубидий». — Оно! Прижав к груди бутылочку Мио даже подпрыгнула. Несомненно, это был тот самый материал, необходимый для создания окрашенного пламени — катализатора высшей благородной арии песнопений цвета Ночи. — Госпожа Тинка, не могли бы вы взять ещё? — Ага, уже взяла, — улыбнувшись ответила Тинка, держащая по бутылочке в каждой руке. — Давай поспешим. Теперь нужно, чтобы Салинарва вызвала Нейта из коттеджа, так? — Да… всё образуется. «Вот именно. Пока у нас есть этот материал, всё так или иначе будет хорошо. Даже с нашей ситуацией можно справиться…» Вдруг ушей Мио достиг странный звук, от которого ей даже стало трудно дышать. «Э? Что это сейчас было?» Сначала ей показалось, что это потрескались бутылочки в её руках. От этого звука создавалось впечатление, будто нечто твёрдое пошло трещинами. — Мио… вон там! Лицо Тинки напряглось. Её взгляд был устремлён на маленькое окошко хранилища. Мио тоже присмотрелась. Вдруг что-то проползло по окну. Что-то длинное и узкое. В свете внешних огней здания извивалась серая тень. «Не может быть…» Трещины на окне росли. Стекло разбилось одновременно с вскриком Тинки: — Нас обнаружили! Мио, беги! Но Мио сорвалась с места ещё до её слов. Разбрасывая расставленные по полу сосуды и поверхностно дыша, девушка мчалась к выходу кратчайшим путём. Однако затем Мио увидела… Сбоку от двери протянулась странная тень, напоминавшая крылатого человека. — Быть не может, горгулья?! Тинка сорвалась на фальцет. Мио ещё не успела прочувствовать всю тяжесть ситуации, а явно ухмыляющаяся горгулья выпрыгнула из-за угла с искривлённым копьём в руках. Спереди находилась летающая статуя, путь сзади перекрыла серая змея. — Нет! Так мы не сможем передать эту вещь! Мио прижала бутылочки к груди так сильно, что её руки побелели. «Без него не появится пламя цвета Ночи, без пламени не получится завершить само песнопение. Чтобы ни случилось, эту вещь…» Обнажив грязные клыки, змея прыгнула вперёд. По-прежнему сжимая сосуды с рубидием, Мио попыталась закрыть глаза…

Но в тот же миг заполнивший всё поле зрения серый цвет обратился в цвет Радуги.

«Ч-что это?!» Поток света сиял так же ярко, как солнце. Подобно волне он заполнил собой мрачное помещение. Свет был столь сильным, что даже дышать становилось трудно. Мио даже пришлось сильно зажмурится от него. «Э?..» Когда девушка вновь открыла глаза, то не сразу поверила в увиденное. «Почему это змея и горгулья вдруг начали растворяться?» — Ну и ну. Впервые мой топографический кретинизм сыграл нам на руку. Послышались чьи-то шаги. Первым, что увидела Мио в дверях, оказались полы куртки цвета пожухлой травы. «А… А-а…» Куртка необычного цвета и радужный свет песнопения — этого было достаточно, чтобы понять, кто именно вошёл в здание. — О, похоже, я успел в самый последний момент. Мужчина невольно улыбнулся, а затем мягко качнул волосами, цвет которых был не то каштановым, не то золотистым. — А ты и правда умеешь выбирать время для появления. — Пожалуйста, не надо так говорить, Тинка. Мне тоже пришлось пройти через многое, и добрался я сюда совсем недавно. Но мне кажется, я уже понял большую часть обстоятельств. — Вот как? Это хорошо. Увидев его, даже предельно напряжённая до сих пор Тинка облегчённо вздохнула. Вот именно, он был здесь. Казалось, что от одного этого факта вся тяжелая атмосфера сразу рассеялась. — Ты в порядке? Мужчина внимательно осмотрел Мио. — А… а… Голос отказывался слушаться девушку. Но вместо него что-то вытекло из уголков её глаз.

В версии с изображениями тут находится картинка. «Так нельзя. Снова, как в тот раз, когда я не смогла выговорить его имя. Правда, тогда я слишком нервничала, а сейчас в голове совсем как-то пусто от счастья. В конце концов, всё вокруг будто во сне. Он — тот, кем я восхищаюсь больше всех в мире. И я могу с гордостью сказать: Нет никаких сомнений, что он — лучший из певчих». — Как я понимаю, эти бутылочки очень важны для тебя, да? — Э… Эм… «Не могли бы Вы отнести их вместо меня?» — собиралась сказать Мио, но все до единого слова вылетели у неё из головы в тот момент, когда он положил руку ей на плечо. — Это твоя работа. — Э?.. — Это ты защищала их, а не я. Поэтому не доведёшь ли дело до конца? Его слова не были каким-то логичным доводом, но в них содержалась сила, которая не только восстановила всё то, что поломалось внутри Мио, но и сделала её ещё крепче прежнего. — Д-да! — Замечательно. Ну что ж, пойдём. Сказав это, мужчина развернулся, взмахнув краем куртки. — Можем ли мы доверить наши надежды тебе? — будто разговаривая сама с собой, пробормотала Тинка, поглядев ему в спину. — Кто знает… Вполне возможно, что найдётся пара людей, которые подходят для этого куда больше, чем капризный и нерешительный я. Улыбнувшись лукавой, по-настоящему детской улыбкой, он — Ксинс Эирвинкель — подмигнул Тинке. — Именно поэтому мне и кажется, что всё остальное зависит от неё.

Часть 4

Доброе утро.

В том месте, откуда исчез весь свет и где даже не чувствовалось течение времени… Клюэль почувствовала, как что-то тёплое коснулось её губ.

«А…» В тот же миг она вспомнила нечто очень ценное. — Что случилось, Клюэль ? За спиной у поднявшейся на ноги и зашагавшей куда-то Клюэль раздался сомневающийся, но при этом мягкий голос. Он был таким приятным, добрым и сладким, что если бы девушка расслабилась хоть на мгновение, то сразу согласилась бы с ним во всём. — Я вспомнила… Клюэль медленно подняла непроизвольно опустившийся взгляд. — Знаешь, похоже, я всё-таки должна вернуться. — Почему это? Пока ты здесь, ты в безопасности. Пока ты здесь, со мной, ничто не способно тебе навредить. Оглянись, здесь так тепло и так спокойно. Чего же ты ещё желаешь ? — Не в этом дело… Проведя рукой по пересохшим губам, Клюэль покачала головой. — Я ничего не хочу. Если уж говорить прямо, то я не хочу и этого тёплого и спокойного места. — Почему ? — Да потому что здесь так одиноко. Здесь нет никого кроме нас с тобой. «Вот именно. В тот день то дерзкое призванное существо сказало мне: « Девчушка, сейчас тебя раздирает конфликт. Конфликт между ростом и стагнацией. Как у птенца, который пытается разбить скорлупу, но не может выбраться» . А затем в другой раз: « Мне тяжело покинуть это тёплое и надёжное место» . Я, наконец, прочувствовала это на собственном опыте. Я, наконец, поняла смысл его слов, именно потому что оказалась в настолько одиноком мирке. Я, наконец, осознала его мотивы, когда он заявил: « Те двое выбрались из своих скорлупок. Поэтому Я предоставлю всё им. Не о чем волноваться ». Тогда он сказал мне…»

« Когда-нибудь ты тоже это поймёшь »

«Я, наконец, всё поняла. Это место так далеко, что как бы сильно и насколько бы много я ни кричала, мой голос никого не достигнет. Насколько же тяжело, горько и болезненно будет выбираться отсюда? И всё же…» — Я уже решила. Насколько бы тёплым и безопасным это место ни было, хочу наконец уже избавиться от этой скорлупки, а затем вернуться ко всем остальным. В конце концов, одиночество есть одиночество. — Тогда как же ты собираешься выбраться отсюда ? Таково было абсолютное заявление Армаририс. Клюэль ещё раз огляделась вокруг. Это пространство было абсурдной большим и закрученным, подобно бесконечно закрученной спирали — сколько ни шагай, всё равно вернёшься в начало. «Оно движется и возвращается, появляется и исчезает. Может ли быть так, что это место находится невероятно близко к другому, тому где рождаются песнопения?.. Однако всё хорошо. Я...» — Если ты хочешь выйти отсюда, то ответь мне. Продемонстрируй мне твой с ним завет в такой форме, которую невозможно подделать. Ты до сих пор не нашла ответа на мой воп… — Нашла. — А ? А затем Клюэль обернулась и, глядя на истинного духа, напоминающего её точную копию, развела руки в стороны. — Пока ещё маленький и хрупкий, очень неловкий и постоянно расстраивающийся ребёнок, которому никак нельзя доверить защиту принцессы. Ребёнок с грустным лицом, который становится очень упрямым, когда на что-то решился, но при этом мгновенно теряет всю веру в себя, если что-то случилось. Ты понимаешь о ком я? Не сказав ни слова, Армаририс покачала головой. Взгляд её бирюзовых глаз прямо говорил, что она не просто не знает ответа, а не понимает сам смысл вопроса. И поэтому стоявшая с разведёнными в стороны руками Клюэль широко улыбнулась. Улыбнулась, чтобы передать чувства своей точной копии. — Всё очень просто. Я подумала, что не могу оставить его одного. Да, в начале я хотела лишь этого. И только потом смогла разглядеть настоящего его. Он поразительно прямой, целеустремлённый, сосредоточенный. Но всё это абсолютно неважно перед самым главным — он добрый. «Я не умею хорошо обращаться со словами, не могу ничего вот так вот высказать. Однако меня прямо распирают эти неугасающие чувства». — У меня нет особенно ярких воспоминаний о времени, проведённом с ним. Но... Почему-то всегда, когда он был рядом со мной, то и на душе становилось легко. Я была счастлива, мне было тепло просто от того, что мы были вместе. И поэтому я хочу вернуться к нему. «Я хочу снова быть рядом с тобой».

Доброе утро.

По окружающему Клюэль пространству пробежали тонкие, можно сказать тончайшие разломы. Свет озарил абсолютно тёмный мир. Свет цветов рассвета. Тёплый свет. — Песня?.. Нет, что-то другое?! Это… Армаририс широко распахнула глаза, наблюдая за сияющим прямо перед ней светом. — Просто соприкосновение губ?... Что за чушь! Голос достиг этого места всего лишь благодаря этому, даже без оратории… Клюэль! Неужели… это и есть твой ответ ?! Напитываясь ослепительным сиянием, разломы росли и приняли форму врат.

Уже рассвет.

Купаясь в ласковом свете, Клюэль медленно закрыла глаза. «Спасибо, что позвал меня… Твой голос достиг даже столь отдалённого места!» А затем…

Я люблю тебя, Клюэль.

«Спасибо… что полюбил меня». Клюэль прошла к вратам из света и резко остановилась прямо перед ними. Похожий на девушку как две капли воды истинный дух схватил её за руку. — Скажи, почему я не подхожу? Я ведь могу исполнить все твои желания. Я люблю тебя всей душой… И всё же я не гожусь ? — Нет, дело не в этом. Армаририс заперла Клюэль в этом странном пространстве, но девушка почему-то не чувствовала злобы. Нет, возможно, по началу она и ощущала её, но сейчас затмевающий всё ласковый рассвет смывал все нечистые помыслы. — Послушай, тот, с кем я хочу спеть вместе, это Нейт. Ни о ком другом я не могу и думать. Клюэль невольно улыбнулась, глядя на свою копию. — Твой выбор никак не лучший… Жестокий поток может вас разлучить. И ты всё равно выбираешь Нейта ? — Да, я больше не сомневаюсь. «Потому что я знаю: чем бы мы ни были разделены, мы достигнем друг друга». — Ха-ха… — Что смешного? — Ничего, прости… Знаешь, я тут подумала, что всё это было очень на тебя похоже . — Э? Клюэль увидела такое впервые: стоявший перед ней истинный дух едва заметно улыбался. — Твой ответ очень наивный, детский, незрелый. Им вряд ли можно гордиться. Однако возможность произносить его с гордостью — и есть твоё нынешнее счастье . «Счастье. Впервые кто-то говорит мне о нём в лицо. Но… я согласна. Сейчас я могу сказать прямо: Я счастлива, что поступила в академию Тремия… Потому что я смогла встретиться с ним». — А кстати… Сейчас я не могу сказать, правильный твой выбор или нет, но раз уж ты сделала его по своей собственной воле… Истинный дух окутался частичками света. Её тело становилось бледным, прозрачным, эфемерным. — Тогда иди же, любимое дитя. Так или иначе, оберегающие тебя крылья рассвета никогда не будут запятнаны . Её вид стал настолько неясным, что даже стоявшая прямо перед ней Клюэль не смогла ничего различить. Однако сомнений быть не могло — губы Армаририс сложись в ласковую улыбку. — Да… Чуть заметно кивнув ей в ответ, Клюэль вошла во врата рассвета.

«Как ярко…» Из окна сбоку лился лунный свет. Клюэль протёрла глаза и несколько секунд моргала. Постепенно её зрение привыкло к тускло освещённой комнате. — Я вернулась?.. «Я слышу голос. Это не сон. Я вернулась». Положив руки на грудь, девушка привела в порядок дыхание. Ей казалось, что всё это время она видела долгий сон и даже не дышала. «Но у меня нет времени просто стоять и ничего не делать. Я решила отправить ко всем остальным». — Это ведь моя форма, да? Школьная форма была сложена на верхней полке шкафчика. Девушка протянула руки к одежде без единой складочки. Одно лишь касание навевало воспоминания. В этот момент дверь внезапно открылась. — Что за шум… Здесь кто-то есть? Из-за полуоткрытой двери в комнату заглянула незнакомая женщина. На груди у неё качалась именная табличка Келберкского исследовательского института. — Э-эм… Увидев, как Клюэль попыталась чуть-чуть поклонится, женщина замерла на месте. — К-клюэль Софи Нэт? Не может быть… Ты проснулась? — Да. Наверно, я всё время доставляла Вам неприятности?. Смущенно улыбнувшись, Клюэль ещё раз поклонилась, а затем прошла к окну и открыла его. В тот же момент приятный ветер коснулся её волос. — Н-нет, не надо переутруждаться! Тебе стоит пока отдохнуть! — Прошу прощения, но я должна идти. — Идти?.. Куда? Выражение лица женщины оставалось суровым, а вот взгляд Клюэль смягчился. — К дорогим для меня людям. И словно в ответ на её голос подул красный ветер. В одно мгновение на плечо Клюэль лёг маленький цветок. Казалось, будто он таял на ветру, испуская алое сияние. А сияние в свою очередь обратилось бесчисленными алыми перьями.

« Так или иначе, оберегающие тебя крылья рассвета никогда не будут запятнаны ».

«Всё понятно… Катализатором для этого дитя не обязательно должна быть кровь. Ведь амариллис, мой самый любимый цветок наверняка…» — С возвращением, Клюэль . На землю за окном, расправив изящные, сверкающие крылья опустился Феникс. — Э… Э… Ч-чт… Не может быть… Ф-феникс? Стоявшая позади Клюэль сотрудница института широко распахнула глаза и упала на пол. — Э-эй, Вы в порядке? Из-за слишком сильного изумления женщина не смогла ответить, а лишь отчаянно закивала. — До меня, конечно, доходили отдельные слухи от замдиректора, но я впервые вижу такое в реальности… Но раз ты можешь его призвать, то мне, наверно, не стоит о тебе беспокоиться. — Да… Сейчас я уже полностью здорова. И боль, от которой кружилась голова, и выжигающий кости жар загадочным образом полностью исчезли. И почему-то Клюэль была уверена, что они не появятся вновь. — Можно мне снова прокатиться у тебя на спине? Клюэль аккуратно коснулась сияющего красного крыла. — Ради того я и прибыл. Давай же, Клюэль, укажи мне свой путь. Скажи, куда ты хочешь лететь ? — Я… «Я хочу отправиться к…»

Часть 5

— Чёрт, да что вообще с этим делать?! — прокатился по площади крик Зесселя. «Врагов становится всё больше и больше?..» Нейт был полностью сосредоточен на восстановлении сбившегося дыхания. Салинарва заманивала лазутчиков на площадь, а он изгонял их обратной песней. С начала совместной работы, мальчик одолел уже пятерых, однако количество противников ничуть не уменьшилось. — Эй, парнишка, самое важное для тебя ещё впереди. Что мы будем делать, если ты выдохнешься? — Но… Вероятно из-за того, что у Нейта не было опыта в применении обратной песни, обе его руки, которыми он касался противников, очень сильно болели. Они пока ещё не опухли, но пальцы уже не сгибались. — Но ведь только я могу использовать обратную песню против лазутчиков. — Это неважно. У тебя есть более серьёзная задача, согласен? Салинарва посмотрела на Нейта рассерженным взглядом. «Разумеется, я и сам это знаю, но…» — Судя по твоему лицу, не очень-то ты согласен. Впрочем, такое упрямство очень в твоём духе. Эй, Миррор, Нейт больше не может сражаться с лазутчиками, справляйтесь как-нибудь сами! — Разберёмся. Вначале так собственно и делали, — безразличным голосом отозвался учитель, прикрывавший спину Энн. — Однако число серых существ стало больше. Скорее всего свободной осталась только эта площадь. — Раз ты это понимаешь, то давай работай активнее! У нас уже не осталось других достаточно просторных мест! «Именно. Для характерного катализатора высшей благородной арии цвета Ночи требуется достаточно широкое свободное пространство». — Мио и Тинка пошли за материалом. Пока они не вернутся, нам придётся справляться самим. На площади было всего пять человек: Зессель, Энн, Миррор и Нейт с Салинарвой. Лишь впятером они должны были организовать небольшую линию обороны и раз за разом отражать волны призванных существ, направляющихся к площади. Нейт скривился лишь только от одной мысли о сложности этой задачки. В нынешней ситуации они уже не могли беспокоиться о других людях, им следовало полностью сосредоточится на себе. — Вопрос не только в том, чтобы защищать это место до последнего. Противостоять Ластихайту можно только высшей благородной арией цвета Ночи. Даже если Мио и Тинка сейчас вернутся, и мы сможем получить необходимое для неё пламя цвета Ночи, Нейту ещё нужно будет в этот же момент завершить ораторию! — выкрикнула Энн, подняв руку, в которой держала дирижёрскую палочку с вставленным в неё для использования обратной песни драгоценным камнем. Её взгляд был устремлён на кружащего далеко в небе Ластихайта. — Когда мы зажжём пламя-катализатор, он, разумеется, нас обнаружит, и, наверняка, успеет помешать оратории. Поэтому пламя надо создать одновременно с завершением песнопения… — Но у Зесселя плечо уже совсем плохо выглядит… — А, чего? Говорю вам, я справлюсь. Миррор, Энн, если у вас есть время болтать, ну-ка в сторону! — героически проревел Зессель, смахнув пот со лба. — Парнишка, начинай уже сам заранее готовить орато… — Нельзя, — мгновенно отказался Нейт, крепко сжав в правой руке кусок угля. «Нет ничего настолько же беззащитного, как певчий, поющий ораторию. И к тому же, если я начну петь её, то не смогу воспользоваться обратной песней, когда появятся лазутчики. Я должен помогать в защите площади, пока нас совсем не прижмёт». — Так и знала. Но серьёзно, оставь себе хоть немного сил на пение оратории! Иначе все наши усилия будут тщетны. — Хорошо! Нейт повернулся к приближающейся к ним серой ящерице, пытаясь отвлечь её, но та сразу же прыжком отступила назад. «Сбежала?» Однако момент облегчения длился не дольше секунды. Издавая какой-то твёрдый звук, нечто направилось к мальчику с неба. Нейт буквально чудом сумел уклониться, крутанувшись вбок. Серебристый клинок оцарапал ему шею и вонзился в землю. «Это же!» — Малыш... Беги! Один… пошёл… к вам! В тени примыкавшего к площади здания возникла сжимающая в руке гил Ада. Её лицо было бледным, а прижатая к боку вторая рука мокрой и красной… — Ада! Девушка упала на колени. Однако времени волноваться за неё Нейту не дали. Вслед за недавно отпрыгнувшей ящерицей, истинный дух с серебристыми клинками тоже постепенно сокращал дистанцию. Он ничуть не изменился со времени их первой встречи в Фиделии, и всё так же распространял вокруг себя ауру давления, от которой по всему телу выступал холодный пот. «Это плохо». Нейт невероятно сожалел о своей беспомощности. С таким противником невозможно было справиться слабым песнопением, а для длинной оратории дистанция между ними была уже слишком мала.

— Чудесное лицо, песнопевец Ночи. Такое я и хотел увидеть.

С неба прямо над Нейтом прогремел низкий смеющийся голос. И одновременно с этим тени на площади стали куда более мрачными. «Не может быть… прямо надо мной». Посмотрев наверх, мальчик обнаружил, что всё небо закрыл гигантский истинный дух, на плече которого была видна фигура Побеждённого. — Ну и ну. А я всё думал, где же ты прячешься и искал… Мне и в голову не могло прийти, что ты будешь вот так вот в открытую торчать на этой площади. Мужчина стоял на такой высоте, откуда все люди на земле казались мелкими, как муравьи. — А что с этой девчонкой, Клюэль? Ты же не хочешь сказать, что собирался справиться со мной в одиночку? — выкрикнул Мишдер. — Дела Клюэль тебя не касаются! — Ха-ха, чего ты так волнуешься… Ах да, припоминаю: во время нашей встречи в академии она выглядела ужасно бледной. «Понятно… Он знает обо всём и специально меня провоцирует». — Эй, неужели ты всерьёз думаешь, что можешь спасти девчонку? — Клюэль будет спасена! И в тот же момент, как Нейт произнёс эти слова, как будто ожидавший их Мишдер ухмыльнулся до ушей. Разумеется, мальчик не мог видеть лица противника на таком расстоянии, но всё равно понял это. — Нет. Вы такие же, как я, похожи на бабочку, схваченную нитями, из которых нельзя выбраться. Потеряв всё, вы станете пресмыкающимися по земле побеждёнными, как и я. «Неправда…» — Я спасу Клюэль! Мы ни за что не проиграем таким как ты! — Как печально. В нынешней ситуации твои огрызания выглядят лишь жалким воем. «Мишдеру подчиняются серый истинный дух на земле и парящий в небе Ластихайт. Кроме того, вся площадь прямо кишит его призванными существами. Я отлично это понимаю. И всё же… сейчас и только сейчас я не могу ему уступить... Если сломаюсь здесь, то Клюэль уже больше не проснётся». — Я… не сдамся! «Ни за что. Ни за что! Я вернусь в школу вместе с Клюэль». — Тогда назови же мне ту вещь, на которую ты уповаешь! Существует ли какой-то путь помимо моего?! Всё тело висящего на фоне занавеса ночи Ластихайта испустило тусклое сияние. Выпущенный им неясный свет постепенно затвердел и превратился в гигантское количество пепла. — Бесполезно, Малыш, беги! — Нейт! Первой вскрикнула Ада, вслед за ней Салинарва. Подобно водопаду сверху излился пепельный дождь. Площадь поражения была огромна, ни один из находящихся на площади, и уж тем более Нейт, не мог успеть уклониться. Искажённая ухмылка Мишдера стала ещё сильнее. И вдруг со звуком подобным водяным брызгам… Весь обрушившийся на площадь дождь из пепла в одно мгновение был испарён радужным светом. Не один только Нейт удивлённо распахнул глаза. И люди на площади, и Мишдер замерли на месте и, потеряв дар речи, наблюдали за разворачивающимся перед ними зрелищем.

Selah pheno sias orbie Laspha [Пусть половина мира окрасится в цвет Радуги]

Блестящий свет из множества цветов разрезал ночное небо ровно напополам. Подобно наводнению он пропитал собой небеса. Это было совершенное сияние, в котором гармонично смешались блеск всех драгоценных камней мира и мистическая чистота лунного света. — Чёрт! Что… за?! — вырвался у Мишдера рассерженный крик, смешанный с изумлением. Владеющий летающими клинками серый истинный дух растворился в разлившемся во все стороны потоке света; Ластихайт мелко задрожал, а Мишдер, чьи веки были обожжены, сильно зажмурил глаза. В этом бесконечном потопе из света шагал вперёд один единственный человек. Посреди мира залитого семью цветами только его куртка цвета пожухлой травы каким-то таинственным образом не потеряла своей окраски. — Давно не виделись. Ночь, наконец, вернула свои цвета, и фонари осветили фигуру мужчины, приветственного поднявшего руку. — Господин Ксинс?.. Мужчина привычно подмигнул, а из-за его спины… — Э-хе-хе, прости, что пришлось подождать, Нейт. Неожиданно появилась золотоволосая девушка. «И Мио здесь?..» — Не поблагодаришь меня? Когда я за ними ходила, таких ужасов натерпелась! В руках она держала множество крупных стеклянных сосудов. — Хм, мне бы очень хотелось, чтобы ты что-нибудь сделал со своей манерой вечно опаздывать, Ксинс. Итак, теперь нам надо только защищаться до тех пор, пока парнишка не завершит ораторию. Сказав это, Салинарва демонстративно наступила на упавший пепел и беззвучно вздохнула. Однако вставший рядом с ней Ксинс со спокойным видом покачал головой. — Нет, этого тоже не потребуется. Радужный певчий не уделил никакого внимания ни Мишдеру, ни Ластихайту. Он смотрел только на Нейта. — По сравнению с нашей прошлой встречей ты выглядишь чуть-чуть внушительнее. Похоже, ты нашёл то, что тебе дорого. — Да… Нейт прямо встретил его взгляд. — Но я подумал… Что это такая вещь, которую нельзя получить только лишь одними песнопениями. «Ведь по-настоящему дорогая вещь… Нет, по-настоящему дорогой мне человек…» — Верно. По-настоящему важные вещи нельзя получить с помощью песнопений. Потому что песнопения существуют для того, чтобы их защищать, а не для того, чтобы вновь получить утерянное, — немного натянув губы, согласился мужчина. — Одними песнопениями не заполучить чего-то по-настоящему важного. Но возможно, что как раз они-то и помогают нам узнать, что именно нам столь дорого. И если ты это понял… Он многозначительно поднял взгляд вверх. — Твой голос обязательно достигнет и её. Ты так не думаешь? Ксинс указал на падающие с неба подобно снежинкам сверкающие красные перья. — Ч-что… тёмно-красные… перья? Это же та птица. Не может быть, ведь Клюэль сейчас ещё… — не веря своим глазам, пробормотал себе под нос мальчик.

— Я сейчас что, Нейт?

Сверху послышался звук взмахов крыльями. Привлечённый им, Нейт поднял взгляд… — Прости, ты наверно заждался. Наряду с тёмно-красными перьями с неба падали бесчисленные красные лепестки. «Да это же её любимые цветы...» — Э… Голос не слушался Нейта. Вместо него что-то теплое вытекло из уголков его глаз. — Ну хватит, откуда такое расстроенное лицо? Девушка с ласковым взглядом и развевающимися алыми волосами криво улыбнулась. — Но… Но ведь!.. — А-а… Не плачь, ты же мужчина. — Я не плачу… Вытерев глаза, Нейт пристально посмотрел на спрыгнувшую с Феникса и вставшую рядом с ним девушку. — Доброе утро, Нейт. Она едва-едва заметно улыбалась. И этого ему было достаточно. — Доброе утро, Клюэль… «С возвращением». Пусть Нейт и не высказал это словами, девушка всё равно кивнула ему. — Твой голос всё-таки достиг меня. Теперь моя очередь выполнить твою просьбу. «Та маленькая просьба, которую я высказал на крыше школы, в день перед тем, как она потеряла сознание: «Я хотел бы, чтобы когда-нибудь мы спели вместе». Это продолжения нашего обещания в тот день и тот час». — Можно?.. Взгляды фиолетовых глаз и глаз цвета Ночи пересеклись. — Конечно. Если ты этого хочешь, то я с удовольствием спою вместе с тобой. В глубине её глаз была видна широкая улыбка. Спина к спине, Клюэль с Нейтом встали у монумента. Им не нужно было смотреть друг на друга, потому что даже так они полностью чувствовали биение сердец друг друга. А затем...

deus SeR la ele fears [Когда же всё началось?] sheon auf dimi-l-shadi rien-c-soan [Давай позвоним в колокол Начала]

YeR et dia balie tis, fert ele sm thes, neck tele [Я прошла множеством дорог и, даже обернувшись, не смогла вспомнить их числа] elma Ies neckt evoia twispeli kei [Я желаю тебя]

Подобно мирно пропитывающему весь мир дождю… Песня тихо пересекала территорию института, границы континента, проникая в бесконечные дали.

Часть 6

Подземное убежище института точно не было тем местом, где Ома и другие ученики могли почувствовать себя в безопасности и успокоиться. Врачи оказывали медицинскую помощь раненым певчим, а гилшэ занимались лечением превращённых в камень людей. То тут, то там раздавались стоны, рассерженные голоса и плач. Если не закрывать уши, то все эти страдания переполняли грудь. — Сержес… У тебя все на месте? Пройдя к тому месту, где собрались девушки, Ома уселся рядом с Сержес. На самом деле, в его действиях не было никакого смысла. Он уже много раз убеждался в том, что все ученики класса были здесь. Однако, если бы он не пытался занять себя хоть чем-то, то уже давно бы сошёл с ума. — За исключением Клюэль и Мио. Видимо, задумавшаяся о том же самом Сержес загадочно наигранно покачала головой. — А кстати, что с Мио? — задал вопрос Ома «Мио вместе с Тинкой ушли что-то искать. Что же им понадобилось в такой-то ситуации?» — Я тоже не знаю… Но надеюсь, они в безопасности. Посмотрев в лицо Сержес, парень задумался. «Больше всего меня удивила сила воли Мио. В таких-то обстоятельствах выйти наружу… Она всегда казалась мне лишь спокойной и сдержанной девушкой, преуспевающей в учёбе, но слабой физически. Я и подумать не мог, что у неё есть вот такая твёрдость характера». Неожиданно дверь в укрытие открылась, и Ома рефлекторно повернулся на звук. Сначала он подумал, что принесли ещё одного раненного. — Замечательно, похоже, призванные существа всё ещё не добрались до сюда. У входа стояла женщина-врач, чьей отличительной чертой были серебристые волосы. — Как дела снаружи, Тинка? Что с Миррором, Энн и Зесселем? Кивнув в ответ на вопросы Кейт, Тинка с каким-то затаённым смыслом во взгляде посмотрела в сторону Омы. «Она смотрит на меня?.. Нет, на весь наш класс?» — У меня есть просьба ко всем вам. Пусть это может оказаться опасным, но не могли бы вы пройти на центральную площадь? — Пройти на площадь? В каком смысле? — недоверчиво переспросила Сержес. Но Тинка с неизменно добрым взглядом ответила ей: — Я передаю сообщение от Мио. Она сказала: «Я хочу попросить всех кое о чём». «Мио?» — Но что значит выйти из убежища? Какие именно там опасности? Тинка перевела взгляд на продолжавшую задавать вопросы Кейт. — В прямом смысле. С тех пор, как все укрылись здесь, ситуация так и не улеглась. — В таких обстоятельствах… — Вот именно для того, чтобы разрешить эту ситуацию, я прошу всех выполнить последнюю важную работу… О, уже началось. «Началось?» — Прислушайтесь. Вы слышите эту песню?

mihhiy xedia, arma-c-dowa tis [Я много раз падала, сбивалась с пути и опускала глаза] O la laspha, yupa Lom dremren neckt lostasia U meide [Пусть все забудут о тебе, но не забуду я]

Послышались звуки песни. Она звучала ясно несмотря на то, что дверь укрытия была закрыта. Казалось, будто она просачивается сквозь стены здания. «Не может быть, оратория? Однако её напев какой-то странный, он чем-то отличается от всего, что я когда-либо слышал» nevaliss Lor et zely Yem jas yummy yupa solin [Однако нежно ты держал, не отпуская, мою руку] zette Yer cana arcasha Loo ifex LoR zarabearc sm ferme [Потому я приду к тебе первым, где бы слёзы твои ни лились]

jes qo, et isel Lom pheno getie-l-yutie zeon lef circus [Впервые в сердца тайном дневнике я записала твоё имя] Lom giris leya mihhya lef hid, ravience Stalwari [Ты здесь желанна больше всех]

Ома впервые слышал эту мелодию, но она почему-то казалась ему такой знакомой, такой близкой. Возможно, всё это из-за того, что он уже слышал напевающий её голос. «Это же…» Даже закрыв глаза, парень уже узнал ответ. Это пела именно его одноклассница. — Эй, это же голос Клюэль, верно? — шёпотом пробормотал Ома на ухо Сержес, и та согласно кивнула в ответ. — Да, а ещё я слышу голос похожий на Нейти. «Неужели эту ораторию поют Нейт и Клюэль? В таком случае… Эх, а у них хватает наглости навязывать нам тяжёлую задачку». — Эм, госпожа Кейт? Даже не пытаясь скрыть удивлённый смех, Ома яростно почесал голову. «Пусть я и не слишком уверен, но, похоже, нам придётся сходить. И к тому же всем классом». — Вам не кажется, что мы и правда должны пойти туда? «Потому что я чувствую, что эта песня, эта мелодия зовёт нас».

***

На небольшом холме, с которого открывался вид на весь Келберкский исследовательский институт…

O la laspha, elmei orator da evoia miqvy [И чтобы не забыть, хочу тебя с собою рядом удержать] Hir qusi clar, Ema lef memori [И как было обещано, песню дарю]

O la laspha, clue phes da leya dis lucs hid zayixuy [Прошу, пусть твоё тепло со мною будет вечно] jes kless qusi sari lef sophit, faite lef zarabel [Мелодия эта — трепет души и торжество слёз]

Звучание песни пересекало весь холм и просачивалось в лежащий за ним лес. — Вот как, Армаририс. Это и есть ответ, к которому ты пришла вместе с Клюэль Софи Нэт… Вместо clue-l-sophie neckt [Та кто нарушила алый завет], ты выбрала co lue-l-sophie nett [Та кто дышит мелодиями]? Сняв скрывавший лицо капюшон, Ксео сощурил намокшие чёрные глаза. — Эх, вот если бы та глупенькая девчушка тоже умела петь так элегантно… Воткнув копьё в землю, высокий парень с недовольным видом растянулся на траве. — Ты имеешь в виду Аду Юнг, Арвир? — Заметь она меня, точно бы принялась гоняться за мной с копьём наперевес. А мне такого не надо. — И это было бы свидетельством любви. Парень отвернулся, будто игнорируя слова Ксео. Однако его взгляд по-прежнему был прикован к исследовательскому институту. — Слушай, что там вообще происходит? В песнопениях нет идеи хора как таковой. Нет, это даже не хор. Чего вообще можно добиться подобной имитацией?

meh getie memori, meh muzel hyne, orha sm EgunI lins [Та капля любви, что на землю пустую упала, теперь сокровище моё] Hir sinka I, bekwist HIr qusi celena poe lef wevirne spil [Ведь она — охватившие мир объятья возлюбленной ночи]

Вместе звучали две разные песни. Однако обе эти мелодии не только не отрицали друг друга, а скорее наоборот — дополняли. По отдельности каждую из песен никак нельзя было назвать совершенной. Однако именно потому что их было две и их звучание налагалось друг на друга, рождалась мелодия, от которой щемило в груди. — Вот как, «Все дети, что мечтают о песнях»?.. Евамари, значит, вещи, которые должны были быть переданы, всё-таки удалось передать. Ксео всё ещё стоял сощурив глаза, а вот высокий парень вдруг резко присел на траву. — Эх, а ведь я специально погнался за Мишдером вместе с тобой, поскольку ты попросил помощи. Что теперь будем делать? Человек, к которому был обращён вопрос, мягко улыбнулся. — Ну, если тебе нужен ответ, то я просто хочу ещё немного послушать эту песню… Она настолько красивая, что мне даже завидно. Сам я не способен петь с такой добротой. — Как скромно. Так зачем мы на самом деле сюда явились? — Не дуйся ты так. Есть на то серьёзные причины, — перестав улыбаться, ответил Ксео и уставился на исследовательский институт. — Однажды Ластихайт был запечатан силой Армаририс. Но с другой стороны, именно из-за одностороннего извращения, называемого силой, побеждённый по имени Мишдер не сдался. Ксео имел в виду мысль: «Господство с помощью силы приводит к повторению всего того же самого. Человек, подавленный силой истинного духа, будет искать превосходящую его силу». — Это может показаться противоречием, но, скорее всего, остановить слепо поверившего в Ластихайта Мишдера могут только люди ещё более слабые, чем он сам. Именно поэтому… Ксео протянул к небесам руку со шрамом в форме цветка. — Эти двое должны петь.

***

«Что это за песня?..» Подобно источнику вод, оратория спокойно изливалась из земли и достигала неба. Всё тело Мишдера содрогнулось от напоминающего страх ощущения.

zette, noel clar et yehle Weo ele [И потому песню, что ты тогда исполнил] Yer she saria stig lef xeoi, Yer zayuxuy-c-olfey she ora [Торжественная клятва цвета Ночи с тобой. Всегда, везде, навечно]

xshao jes medolia os qusi Yem lihit [Я бережно храню в глубинах сердца] ifex I lostasia Loo, xshao Years neckt lostasia Loo [Пусть даже мир тебя забудет, я не забуду о тебе]

Мелодия заставляла содрогаться душу, а затем проникала ещё дальше вглубь. Но при всём этом она была загадочно спокойной. Казалось, будто она открывает ворота сердца и полностью вымывает всю застоявшуюся там муть. Тело не слушалось Мишдера. И даже Ластихайт, которому он отдавал приказы, просто застыл на одном месте. «Не может быть, то есть даже истинный дух слушает эту мелодию, как зачарованный. Воплощение силы, короля Ластихайта… одной единственной песней?..» — Что за чушь… Как вообще возможен такой абсурд?! «Значит я, уцепившийся за власть гигантского истинного духа, выступаю против вот этих бесконечно крошечных созданий?» — Я… не ошибся! «Лейн, будь ты сейчас здесь… что бы ты сказала?»

***

Следуя за Тинкой, Ома прошёл последний поворот на ведущей к площади дороге. — Какое-то странное ощущение. Прежде переполненная страхом территория института полностью затихла. Ома слышал только шаги идущих позади одноклассников и таинственную мелодию. Все бушевавшие призванные существа замерли и, затаив дыхание слушали её… Прямо как дети, убаюканные колыбельной. По-прежнему осматриваясь вокруг, Ома повернул за угол здания. Поле зрения резко расширилось. Первым, кого он увидел, был стоявший на самом краю площади привлекательного вида певчий в куртке цвета пожухлой травы с не то золотыми, не то каштановыми волосами. — Эм, если я правильно понял, то там ведь Радужный певчий?.. Оме доводилось видеть этого легендарного человека лишь один раз, издалека, когда тот приезжал в Тремию на состязание, но парень был уверен, что не ошибся. Однако здесь был не только Ксинс Эирвинкель, а также учителя из академии: Зессель, Энн и Миррор — а ещё заместитель директора Келберкского института и Ада. В центре площади же, около самого монумента, были видны фигуры двух поющих вместе людей. Первым был мальчик с андрогинными чертами лица, чьи волосы и глаза были окрашены в цвет Ночи. А рядом с ним… Стояла ещё недавно пребывавшая без сознания Клюэль. — Клюэль… выздоровела? — О, все пришли! К Оме и остальным ученикам подбежала золотоволосая девушка со множеством стеклянных бутылочек в руках. — Мио, ты в порядке?! Мы так за тебя волновались! В ответ на восклицание Сержес Мио с как обычно мягким выражением на лице кивнула: — Прощу прощения. Но все разговоры на потом. Все разбирайте по одной! Мио раздала по одному тёмному, с защитой от солнца сосуду всем одноклассникам. Бутылочки были как раз по размеру, чтобы держать их в одной руке. Рассмотрев свою, Ома вопросительно склонил голову. — И что это такое? — Э-хе-хе. Волшебное средство, — подмигнув, энергично ответила довольная девушка. И затем она сразу же выкрикнула на всю площадь: — Пожалуйста, выслушайте что я сейчас скажу!

***

«Что это, что они собираются сделать?..» Мишдер с неба наблюдал за тем, как ученики академии Тремия вошли на площадь и встали кольцом вокруг монумента. У него не было никаких сомнений, в том они что-то задумали. И хотя он считал, что ученики ни на что-то не способны, ему хотелось устранить лишнюю причину для беспокойства. Он мог бы даже просто разбросать их в стороны, но…

lu wi lis, orbie clar onc Yem qhaon lef paje [Чтоб не утерять её и не лишиться] Isa da boema foton doremren, O hearsa neighti loar [Дитя что было рождено, начал дуть новый ветер]

balie pheno yun defea fem Yem nuel nevaliss [Когда мы оба повзрослеем и многое забудем] eposion lef hypne, eposion lef xeo, elmei jes muas defea [Время сна в колыбели кончилось, так объявил заветный колокол]

«Почему?! Почему я не могу двигаться?!» Мишдер упал на колени и не смог подняться, даже сжимая зубы настолько сильно, что у него во рту выступила кровь. И Ластихайт, и все существа на земле — все призванные дети неподвижно застыли, ошеломлённые этой мелодией. «А кстати, Лейн… Я никогда не пел с тобой вместе».

***

— Клулу, мы готовы! Помахав обеими руками, Мио подала знак стоявшей в центре площади Клюэль. Не отрываясь от пения оратории, та кивнула. А затем…

da vequ uc solitie xin, shadi kaon, nevaliss [Пусть износится сердца дневник и рассыплется в прах]

Клюэль протянула руки к небу, будто просила его о чём-то. Подул ласковый ветер. Бесчисленные красные перья объяли девушку. Казалось, что это было продолжение того песнопения, что она исполнила на состязании летом. Клюэль сложила руки, полные алых лепестков, как в молитве, и закрыла глаза. А в следующий миг…

Ze la Selu ora elmei sophie doremren [Но я песню твою не забуду]

Всё бесконечное множество перьев засияло красным, а затем из них явилось ослепительное пламя. — Ч-что?.. Вдохнув тёмно-красный ветер, Ома прикрыл глаза. Вихрь из пламени накрыл всю площадь. Полный жара поток воздуха поднимался к небу, взметнув весь упавший на площадь пепел и унеся его в неизвестную даль. Однако несмотря на весь этот жар, ни один из стоявших на площади не получил ожогов. Казалось, будто это волшебное пламя сошло со страниц сказки. — Клюэль просто потрясающая… — тихо пробормотал Ома. «Это песнопение совсем не выглядит как исполненное только недавно лежавшей без сознания ученицей. Да и вообще, если Клюэль на такое способна, то могла бы продемонстрировать свои силы на состязании» , — подумал староста мужской половины класса. — Ну и ну, я тоже в шоке, — с необычным для себя удивлённым видом вздохнула Сержес. — Эй, Ома, Сержес, хватит восхищаться! Вы готовы? — выкрикнула Мио, горделиво выпятив грудь. — Да-да, мы давным-давно готовы, — ответил Ома за парней. — Мы тоже, правда? — обратилась Сержес к девушкам. Все ученики класса разом кивнули. — Тогда вперёд! Поехали! По команде Мио, ученики швырнули стеклянные сосуды внутрь красного ветра. Раздался звук бьющегося стекла. И в тот же момент…

Ветер полный красного пламени в мгновение ока превратился в пламя цвета Ночи.

Посреди восторженных криков стоявших на площади людей… Нейт и Клюэль повернулись друг к другу. «Большое спасибо…» Они продолжали песню, и поэтому не могли говорить. Однако слова Нейта передались девушке. «Благодарить надо всех остальных. Они ведь специально пришли к нам». Клюэль подмигнула и улыбнулась ему. «Ну что, последнее слово за тобой». И словно в дополнение к словам, она мягко сжала его руку. «Всё хорошо. Я буду рядом с тобой. Давай призывать вместе». Чувства девушки передались Нейту, и он молча поднял взгляд вверх, к небесам, наполненным сиянием цвета Ночи. И к противнику который несомненно наблюдал за ними. Пламя цвета Ночи поднялось в небо и сформировало сияющий канал. А затем Нейт и Клюэль вместе спели последний куплет песни.

O sia Selah pheno… [Эта песня утёрла мне слёзы] ende Wer she pridia [И тогда ты…]

Miscross via-ol-dia ris — co lue-l-sophie nett [Эта песня рассветной была] Ive lef Armalaspha — La Selah she maria sm neight [Ева — хозяйка сумерек, Женщина Истока — ты улыбнёшься на рассвете]

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Заключительный аккорд: Ты улыбаешься, будто поёшь

Часть 0

Возникший канал цвета Ночи осветил ночные небеса даже ярче звёзд. — Что это? Что за абсурдно огромный канал?.. Мишдер даже не смог поверить в его реальность с первого взгляда. «Такого же размера, как и Ластихайт… Нет, даже больше?» В тот момент, когда он протёр глаза и уставился на висевший высоко в небе канал, тот, издав сухой звук, взорвался, распавшись на частицы света. «Песнопение закончилось?..» Мишдер невольно задержал дыхание, а спустя мгновение он всем телом ощутил мощный толчок. — !.. От сильной ударной волны, похожей на порыв штормового ветра, он едва не упал с плеча истинного духа. Вскоре Мишдер кое-как сумел подняться на ноги, но вот Ластихайт по-прежнему не мог двинуться, всё ещё не оправившись от удара. «Что… Что случилось? Мы на такой высоте. И вообще… есть ли в нашем мире такое существо, которое смогло бы пошатнуть Ластихайта? Выстрел с земли? Нет, не похоже. Но тогда что это вообще…» Когда Мишдер перевёл взгляд на небо на одной высоте с собой, перед его глазами промелькнула гигантская тень. «Это…» Призванное существо будто бы скользило по ночному небу. Перед побеждённым предстал невероятно огромный истинный дух, обладавший таким величием, что даже Мишдер, давно отбросивший все мысли о поклонении чему-либо, был очарован им. Это был дракон цвета Ночи.

Часть 1

— Это и есть предел несчастья для учёного? — раньше всех остальных смогла заговорить Салинарва. — Сразу вслед за Ластихайтом я увидела вот этого невообразимого истинного духа… Похоже, я теперь ещё лет десять не смогу ничему удивляться.

Поток воздуха от приземления дракона цвета Ночи поставил волосы на голове дыбом. Нейт отчаянно старался удержать глаза открытыми, несмотря на сильнейший ветер. Импульс от его приземления волной прошёл по земле. Нейт уставился на истинного духа, а истинный дух на него. — Э-эм… Мальчик никак не мог найти слов, подходящих для разговора с этим существом. — Нейт, похоже, ты всё так же мал ростом . Первым заговорил дракон. Он явно сдерживал свой голос, но лишь от его обращения к мальчику возникла звуковая волна, напоминавшая цунами. — Арма?.. — Что такое? Ты ведь не скажешь сейчас, что позабыл меня . — Э… Ну… Мне кажется, что за то время, пока мы с тобой не виделись, ты вырос ужасно сильно. — … Дракон почему-то затих. «Ой, что случилось? Неужели я сказал что-то не то?» Нейт уже начал было беспокоиться, но Клюэль вдруг хлопнула его по плечу. — Не обращай внимания, Нейт. Это просто гигантская летучая ящерица. — Ох, так это ты сейчас занималась легкомысленными провокациями, девчушка ? Арма поднял голову, стараясь сделать вид, что не заметил слов Клюэль. — Ну а как же, ты ведь как всегда появляешься слишком поздно! Огромный дракон закрывал всё поле зрения. Все стоявшие вокруг даже слова вымолвить не могли — настолько напряжённая повисла атмосфера. И только девушка продолжала весело кричать ему. — Но раз уж ты пришёл, то может быть займешься подходящим для тебя делом? — Это зависит от Нейта . Зрачки-полумесяцы снова обратились в сторону мальчика. — От меня?.. — Это значит, что ты должен уладить этот вопрос сам. Прежде сохранявший молчание Ксинс указал на висящего в небе Ластихайта и стоящего у духа на плече Мишдера. — Именно так. Залезай поскорей, они не будут ждать нас вечно , — сказал дракон, а затем энергично взмахнул крыльями.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Слышен был только свист ветра. Из-за слишком резкого подъёма у Нейта немного закружилась голова и ему стало трудно дышать. Мальчик успел моргнуть всего пару раз, а оставшиеся на земле люди уже стали размером с ноготок. — Так ты умеешь и нормально летать, Арма. — Мне кажется, я и раньше неплохо летал , — быстро ответил на короткое бормотание Нейта обладавший острым слухом дракон. — Э?.. Когда ты был маленьким, твой предел был всего сорок секунд. — О чём это ты? Никогда такого ... Ещё не успев договорить, дракон вдруг резко потерял позу в воздухе. — Сейчас… как раз и прошло сорок секунд, — с необычайно бледным видом пробормотала сидящая рядом с Нейтом Клюэль. — Хм-м, похоже, это всё из-за совершенно чудовищного веса некой девчушки . — Ч-что… Да не может такого быть! — выкрикнула мгновенно покрасневшая девушка. Услышав её реакцию, дракон с довольным видом сильно взмахнул крыльями. — Прежде всего, почему ты вообще увязалась вместе с нами, девчушка ? — А что, нельзя? Я просто решила, что буду с Нейтом до конца! — Хм, впрочем, без разницы. Лучше держитесь, придётся показать несколько ярких движений . И сразу после этих слов, Арма с огромной скоростью изменил направление полёта на девяносто градусов. Из-за слишком внезапного поворота Нейт потерял сознание и чуть не разжал руку, которой с трудом цеплялся за спину дракона. В чувство мальчика привёл оцарапавший ему нос пепельный поток. «Ластихайт…» — Видимо, нам не дадут так уж просто приблизиться. Будем прорываться. Но имей в виду, Нейт: Я только расчищу тебе путь . — Да, спасибо. «Я должен справиться с этим противником сам. Стержнем того мужчины является абсолютная, священная сущность. Он искал воплощения силы, Ластихайта, но в академии его интерес привлекла сила Клюэль, и в результате всего этого он добрался до песнопений Пустоты. Даже если Арма одолеет Ластихайта, на этом ничего не кончится. Просто объектом веры Мишдера станет не Ластихайт, а ещё более могущественный истинный дух. Ничего не изменится». — Нейт. Руки мальчика вдруг коснулись пальца Клюэль. — Нет… Извини, ничего. Девушка явно собиралась что-то сказать, но засомневалась и отвела взгляд. Однако то, что она хотела высказать, явно передалось мальчику. — Извини, в такие моменты, наверно не стоит ничего говорить… — Нет… «Я думаю, что как раз в такие моменты и нужно говорить». Именно поэтому Нейт взял руку Клюэль в свои. — Клюэль, когда всё закончится, давай вместе вернёмся в школу. Их взгляды пересеклись. Неизвестно сколько времени мальчик с девушкой молча смотрели друг на друга. Им показалось, что прошла целая вечность. И наконец… — Ага. Я буду ждать! Девушка улыбнулась во всё лицо и кивнула. — Тогда полетели . Нырнув, Арма уклонился от выпущенного Ластихайтом пепельного шторма, а затем резко по спирали взмыл вверх. Краешек крыла дракона коснулся носа Ластихайта. Серый истинный дух дрогнул от порыва ветра и на мгновение перестал двигаться.

— Прыгай!

Неизвестно, кто выкрикнул это слово. То ли Клюэль, то ли кто-то с земли, а может быть и… все люди разом. Соглашаясь с подталкивавшем в спину голосом, Нейт спрыгнул с дракона с высоты около десяти метров на терновый венец Ластихайта. На самой макушке головы истинного духа возвышался постамент с «яйцом». Именно увидев одно единственное сияющее «яйцо», Нейт и спрыгнул вниз, затаив дыхание. — Что за чушь… Ты собираешься победить Ластихайта в одиночку?! Даже не полагаясь на истинного духа?.. Терновый венец стремительно приближался. Там внизу, в том месте, где должен был упасть мальчик, его уже поджидал Мишдер. — Почему? Почему ты не полагаешься на истинного духа?! Почему не используешь песнопения?! Это не был крик злобы или предчувствия яростной битвы. Впервые Мишдер показывал кому-то свои настоящие чувства.

На ум Нейту пришли слова прикованной к постели мамы: «Ты думаешь, что исполнять песнопения сложно?» «Несомненно, именно благодаря песнопениям маме и господину Ксинсу выпал шанс встретиться. Но не только благодаря им. Они никогда не забывали свои чувства, потому что они оба…» «Тебе нужна не техника. А драгоценный для тебя человек. Желание защитить его», — сказала Нейту мама в свои последние мгновения. — Почему?! Отвечай, Нейт Йеллемиас! — Взрослые… нет, ты… — до предела напрягая голос выкрикнул Нейт, обращаясь к стоящему внизу мужчине. — Ты забыл одну очень важную вещь! «Песнопения не более чем средство… Для защиты по-настоящему важных вещей. Однако все взрослые заняты лишь призывом могущественных истинных духов, изучением множества цветов, поисками новых и новых катализаторов. Но они видят только песнопения как таковые. А сами по себе песнопения не являются важной вещью. Именно потому что у нас есть нечто такое, что мы хотим защитить, мы с мамой и пожелали им научиться». — Так ты хочешь сказать, что чем-то отличаешься от меня?! — Я… Падая вниз, Нейт крепко сжал кулак. Из-за продолжительного использования обратной песни, по его руке пробежала боль как от ожога. Но при этом он чувствовал тепло. Потому что этой же руки недавно коснулась любимая девушка. — Я нашёл то, что мне дорого! Мужчина занёс руку для удара. Падающий мальчик взмахнул кулаком.

На мгновение их фигуры пересеклись.

Приземлившись на Ластихайта, Нейт упал на колени, прижимая к себе покрасневший и опухший кулак. А вот Мишдер остался стоять с занесённой рукой. Он так и не сдвинулся с места. А затем… Находящаяся внутри «яйца» чешуя Царабеля разбилась с кристально чистым звуком.

Часть 2

Всё затихло. Ластихайт мелко беззвучно дрожал, словно извиваясь в агонии. Его тело постепенно становилось тонким и прозрачным. Потеряв катализатор, который до сих пор материализовывал ложный образ, серый истинный дух начал понемногу растворяться и исчезать. — Лейн… Ты до самого-самого конца только привносишь хаос в мою жизнь. Ровно в тот момент, когда Мишдер замахнулся для удара, он на мгновение увидел фигуру женщины. Умом он конечно понимал, что это лишь иллюзия, но всё равно не смог сдвинуть руку с места. — Впрочем… такой конец тоже выглядит вполне уместно. Пропала грудь, пропали плечи... От Ластихайта осталась лишь одна голова. Король побеждённых таял. Нет, скорее это был конец короля ложного образа. — Значит, я, наконец-то, лишился своего стержня?.. Забравшись на ещё не исчезнувший терновый венец, Мишдер закрыл глаза. Его плечи содрогнулись. Головы Мишдера коснулся лёгкий ветерок. Капюшон, который всегда скрывал его лицо, спал ровно в тот самый момент, когда он занёс руку для удара. — И цвет пепла, и Ластихайт — я лишился всех своих песнопений… «А ведь капюшон, что укрывал мою голову от мира, спал в тот же момент… Когда перед глазами мне явился скрытый в глубине души образ Лейн». — И только лишь благодаря этому, Лейн, я наконец-то смог тебя вспомнить. «Похоже, пряча за ним своё лицо, я укрывал самого себя, и этим… сам отгонял тебя прочь». Осмотрев далёкую землю с высоты, Мишдер ненадолго задержал дыхание. На его лице возникла мимолётная улыбка. Настолько слабая, что даже он сам, скорее всего, не заметил её. Но она больше не была искажённой, как прежде, а наоборот совершенно чистой, без единой мрачной тени. Опора под ногами внезапно исчезла. Мишдер падал вниз. Однако при этом ему слышался не свист ветра, а неизвестная песенка, которую когда-то напевала Лейн. — Эх… У меня остались одни только сожаления. К нему возвращались смутные воспоминания о мелодии той песенки, из которой он заполнил лишь отдельные части. «Давайте вдвоём откроем где-нибудь маленькую кондитерскую. Нам наверняка будет весело». — Наверное, было бы лучше, если бы я тогда оказался посообразительнее и кивнул в ответ.

«Э нет, это было бы неправильно!»

«Лейн? Может, это лишь злые шутки ветра? Обычно я бы лишь усмехнулся. Но вот сейчас…» «Если бы Вы сказали такие добрые слова, я бы наоборот начала волноваться, потому что это было бы очень на Вас не похоже». — Ха-ха… И правда. Мишдеру было невыносимо смешно. Его живот извивался от смеха. Падая вниз, он смеялся от всего сердца. «Сколько лет назад такое было в последний раз? Мне казалось, я давным-давно забыл, что такое смех». Земля понемногу приближалась. «Похоже, я сделал длинный крюк, но всё-таки наконец отправляюсь к тебе». «Нет, так нельзя». «Нельзя?..» «Да, именно. Нельзя ни в коем случае. Умирать нельзя. Я ведь очень рассержусь на Вас за такие слова». В следующий миг что-то коснулось спины Мишдера. «Земля? Нет, слишком мягко. Прямо как пуховая кровать…» — Не очень-то я хотел становиться кроватью, но ладно уж. Только не выдирай, пожалуйста, перья . Сияющие подобно пламени красные крылья мчались по ночному небу. «Так я на спине у Феникса?!» — Поблагодари вон тех детишек . Лежа на спине Мишдер чуть-чуть повернул голову на бок. Двое сидевших на спине у дракона цвета Ночи пристально смотрели на него. «Что за нелепость… Почему у них такие взгляды? Я ведь был им непримиримым врагом. Так почему спустя столь малое время они смотрят на меня с таким беспокойством?» — Вот поэтому я терпеть не могу сопляков… — О, так это была излишняя забота ? Ненадолго настала тишина. — Нет… Мишдер смущённо отвернулся. «Эх, я был опасно близок…» — Благодарю вас, я чуть не рассердил Лейн.

Часть 3

Феникс опустился на землю, а через несколько секунд вслед за ним с грохотом приземлился дракон. К ним со всех сторон рванулись ученики, как будто дожидавшиеся их возвращения. А наблюдая за этой сценой издалека… — Чудесная была песня. Я немного завидую, — чуть слышно пробормотал Ксинс, подняв воротник куртки. С дракона спустились мальчик и девушка. Некоторые из подбежавших были уж черезмерно взволнованы их состоянием, однако, на первый взгляд, оба остались в целости и сохранности — Слушай, Евамари, ты ведь не сможешь оставаться спокойной, если посмотришь на них? — Кто знает . За спиной у Ксинса, будто прячась за ним, стояла полупрозрачная тень в форме девушки. — А ведь я совсем чуть-чуть надеялся, что смогу увидеть тебя не в этом строгом чёрном платьем, а в том самом облике. — Дурачок… Тебе больше поговорить не о чем ? — Ага, было о чём. Но когда увидел тебя, сразу обо всём позабыл. Тень просто пряталась за спиной у Радужного певчего. Но если бы кто-то посмотрел на них со стороны, то ему точно показалась бы, что тень не прячется за Ксинсом, а прижимается к нему. — Сколько мы сможем пробыть вместе в этот раз? — Не слишком долго. У Нейта есть Арма, а у меня уже не осталось слов, которые нужно было бы сказать . — Ясно… Убрав руки в карманы куртки, Ксинс посмотрел на небо. «Раньше я не поднимал взгляд к небу, а опускал его вниз, но… видимо, я тоже немного повзрослел». Наблюдая за проплывающими вверху облаками, Ксинс едва заметно улыбнулся. — И всё же в этот раз ты решила предоставить всё тем двоим и чёрному дракону. Ты ведь приёмная мать, неужели совсем не волновалась? — Всё началось не сейчас. И к тому же… — сказала тень таким голосом, будто в чём-то сомневалась. — Если бы они положились на меня или тебя, то рано или поздно пожалели бы об этом. Потому что грядущее будет очень тяжелым и для Нейта, и для Клюэль . «Насколько я помню, у Армаририс тоже были подобные опасения. Может ли это быть совпадением?» — Сумерки это только начало вечера. Обязательно настанет время, когда придётся противостоять самой глубокой, беззвёздной и безлунной Ночи [Ксео]. Я хочу, чтобы мой мальчик не сдался и продолжил идти вперёд даже в этот час . Тень девушки тихо опустила голову. Казалось, что она боится чего-то. Ксинс почти никогда не видел от неё такого жеста за всё время их знакомства.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Совсем на тебя не похоже, Евамари. Ксинс мягко положил руку на плечо опустившей взгляд девушки. Даже коснувшись составляющих её теней, он не почувствовал тепла человеческого тела, однако изящное плечо, готовое сломаться от одного прикосновения, несомненно принадлежало тонкой девушке. — Ксинс ? — Если дети тревожатся, то стоит за ними присмотреть. Такова наша с тобой роль взрослых. И к тому же, я уверен, что уж эти двое точно будут в порядке. Девушка посмотрела в том направлении, куда взглядом указал Ксинс… — Ага… Может быть, ты и прав . Её голос незаметно стал спокойным и ласковым. В той стороне, куда в пол-оборота смотрели Радужный певчий и девушка цвета Ночи…

Громко шумели учителя и ученики. А Нейт и Клюэль пытались скрыться от всего этого шума. Оба были красными до ушей, однако крепко держались за руки.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Аккорд в подарок: Начало находится здесь, в том месте, где поёт ветер

Часть 1

Академия Тремия — это специализированная школа песнопений, основанная широко известным певчим Зеа Лордфилом. Несмотря на удалённость от центра континента, академия была громадным образовательным учреждением, в котором проходили обучение более полутора тысяч учащихся, а её оснащение и уровень преподавания не уступали самым престижным школам. В одном местечке на её территории…

Ярко сияло солнце, а под ногами шелестела опавшая с деревьев пожелтевшая листва. — Уже наступила осень?.. — пробормотал невысокий и худющий как щепка мальчишка с волосами цвета Ночи, подняв с земли один из листиков.. — Хм, она ещё там… Уже почти подошло назначенное время. Мальчик пристально смотрел в сторону стоявшего перед ним здания. Женское общежитие академии Тремия насчитывало три этажа и имело прямоугольную форму. Его покрашенные в цвет жёлтой охры стены в лучах утреннего солнца отливали золотом. Когда мальчик перевёл взгляд на двери общежития, из них появилась знакомая ему стройная девушка с длинными чёрными волосами. Это была одна из его одноклассниц — Сержес Офелия. — Д-доброе утро, Сержес. — У-у-у… доброе, Нейти… — зевая, отозвалась девушка. Мальчика звали Нейт Йеллемиас, однако черноволосая упорно игнорировала его настоящее имя, предпочитая обращаться по этому прозвищу «Нейти». «Оставим «Нейти» в стороне, Сержес сейчас выглядит очень странно». — Э… что случилось? Ты какая-то больно сонная. — А?.. Ну так… сегодня же тест, дополнительный тест, — пошатываясь ответила девушка. — Ну, мы ведь всё-таки прогуляли занятия. Их класс пропустил пару учебных дней, отправившись в Келберкский институт. И только благодаря Кейт и Салинарве эта их самоволка была списана как самоподготовка вне школы.. Однако взамен все в классе должны были написать объяснительную и сдать дополнительный тест. — Зря мы так сильно веселились по пути обратно, — вздохнула Сержес и устало опустила плечи. — То есть ты просто не подготовилась. — У… у… угу… хр-р-р-р. — Ой! Стой, Сержес! Ну нельзя же засыпать во время разговора! Нейт изо всех сил принялся трясти навалившуюся на него девушку. Если обратить внимание на огромные круги под глазами, то становится очевидно: девушка и по возвращению из поездки веселилась без устали. — Нейти… Меня уже не спасти… Школу я сегодня пропущу. — Не говори так! Вон, смотри: школа в том напралении! Ты сможешь! — Фу-а-а-а… Уже не имея сил на нормальную речь и потому бормоча себе под нос что-то непонятное, Сержес пошатываясь зашагала в сторону корпуса первых классов. «Она меня сильно беспокоит…» Ошеломлённо потирая щёки, Нейт проводил взглядом удаляющуюся Сержес. Если бы он не был занят, то, наверное, проводил бы девушку прямо до класса. Но сегодня мальчик обещал пойти в школу вместе с кое-кем другим. «Сколько ещё ждать?..» По мере приближения ко времени начала занятий, из общежития стало выходить всё больше групок учениц, спешивших в сторону учебных корпусов. Но сколько бы Нейт не ждал, человек, с которым он договорился встретиться, всё никак не появлялся. «Может она вышла из общежития задолго до моего прихода сюда? Нет, это просто невозможно. Я ведь пришёл сюда ещё два часа назад. Но ведь уже вот-вот прозвенит звонок…» Достав из нагрудного кармана часы, Нейт убедился в правильности своего предположения. До утреннего классного часа оставалось настолько мало времени, что даже если бы он пошёл к школе прямо сейчас, то успел бы лишь чудом. — Наверное, она сегодня пропустит занятия. — Эй, нельзя вот так легко называть людей прогульщиками. Внезапно совсем рядом с Нейтом раздался голос. И более того, очень хорошо знакомый ему. — Э?.. Мальчик оторвал взгляд от часов. — Доброе утро, Нейт. Первым, что попало в поле его зрения, оказались сияющие алые волосы. Вторым — белая форма Тремии, на воротнике которой была нашита красная полоска. И наконец… — Прости за ожидание. Ну что, пойдём? Если не поспешим, то наверняка опоздаем. Наконец, у него в глазах отразилось знакомое лицо ласково улыбающейся девушки. — Да!

Часть 2

Прозвенел звонок, оповещающий о конце занятий. — А-а. Этот дополнительный тест наконец-то закончился. Впервые за долгое время чувствую, что вернулась в школу. Присев на лужайку, Клюэль огляделась вокруг. — И сюда уже добралась осень… Аккуратно подобрав с земли уже немного пожелтевший лист, девушка с теплотой посмотрела на него. Нейт впервые встретился с ней в середине лета. Хоть и казалось, что это было только вчера, однако вот такая смена времён года всё же заставила мальчика вновь ощутить течение времени. — Но мне немного грустно, ведь вокруг совсем никого нет, — тихо пробормотал Нейт, осмотрев площадь. — Никого нет?.. Тогда… Широко и до странности лукаво улыбнувшись, Клюэль уставилась прямо на него. — Ч-что такое? — Ха-ха, и правда, что? Вместо ответа девушка лишь откинулась на траву. — Клюэль? — Нейт, ты ведь ещё помнишь наш с тобой уговор? Когда я выздоровею, то ты дашь мне свой ответ. Девушка закрыла глаза и улыбнулась. — А… Из-за суматохи, которая возникла по возвращению из Келберского института, Нейт совершенно позабыл об обещании. — Если тебе трудно высказать это словами, то, может быть, ты ответишь немножко по-другому? — посмеиваясь, спросила довольная Клюэль. — Однако простой поцелуй «на ночь» тут не подойдёт. Знаешь, когда-то в детстве в книжке с картинками я прочла о поцелуе «доброго утра», который будит спящую принцессу. Моё сердц тогда так сильно билось. Можно тебя попросить именно о нём? «Нет, нет…» Вспомнив произошедшее в институте, Нейт невольно сделал шаг назад. «Я… Я… То, что было в институте… А-а-а-а… Нет, нельзя, мне даже вспоминать это стыдно!» — Что? Собираешься нарушить обещание? Клюэль сердито надулась. Однако тон её голоса был более весёлым, чем обычно. — У-у… Прямо здесь? — Ага, пока никого нет. Нейт осмотрел лежащую на траве девушку. А затем придвинул лицо к её губам…

В версии с изображениями тут находится картинка. — Хм, что случилось, Нейт? Почему ты так близко к девчушке ? — А!.. От внезапно раздавшегося сзади голоса, Нейт удивлённо вскрикнул. — А-а-а-а-а-а-а-а… Арма? Позади мальчика, размахивая крыльями, пояилась ящерица цвета Ночи. — Что такое? Чего ты так суетишься ? «Хоть и трудно в это поверить, но Арма, похоже, ничего не заметил». — Н-н-н-нет, нет. Н-н-н-ничего! — Хм. Как Я погляжу, девчушка споткнулась и упала. Правда, лицо у неё почему-то совсем красное. Хм-хм, а сейчас она прямо скривилась. Что бы это знач… Но прежде, чем Арма успел договорить… — Эта… тупая ящерица-а-а-а-а-а-а! Почему так не вовремя?! — вскочив на ноги, воскликнула пунцовая Клюэль. — О, Нейт. И Клулу тоже здесь. Мы с Армой искали вас. К ним в припрыжку побежала Мио с школьной сумкой в руках. — Ты очень кстати. Эта девчушка почему-то лежала на земле с красным лицом . — Замолчи-и-и-и-и-и! — А…Стой… Девчу…шка! А-а-а-а-а-а ?! Красная до ушей Клюэль цепко схватила ящерицу цвета Ночи за хвост и принялась размашисто крутить ей в воздухе. — Э…Эй, Клюэль?.. — неуверенно попытался вмешаться Нейт. Затем Мио вклинилась между двумя повздорившими, приговаривая: «Ну-ну, хватит вам». «Интересно, чего это Клюэль с Армой всё время ссорятся?..» — Хотя от этого на душе стало так тепло. Наблюдая за происходящим, Нейт едва заметно улыбнулся. Ведь эта сцена напомнила ему тот самый первый разговор, когда они с Армой впервые появились в академии Тремия.

«Мама, я счастлив, что пришёл в эту школу».

Глядя в бескрайнее голубое небо, Нейт глубоко вздохнул. «Мне не нужно спешить. В ту ночь я высказал ей свои чувства, когда она спала. «Я люблю тебя». Эти слова ни в коем случае не были нужны лишь на тот единственный момент. Когда-нибудь мы обязательно вновь… А до тех пор, я должен бережно хранить эти чувства». — Нейт, нас с тобой зачем-то вызывают в учительскую. — Что? Даже так?.. Услышав слова Клюэль, мальчик несколько раз моргнул. — Вот именно! Счастливого пути. Мы с Армой подождём вас здесь. — Возвращайтесь поскорее . По очереди высказались Мио и Арма. — Ага, мы быстро. Пойдём? — Да. Нейт догнал ушедшую вперёд Клюэль и зашагал рядом с ней. — Клюэль, я вроде немного вырос, не так ли? — спросил он, подняв взгляд на девушку, на что та быстро оглядела его… — Правда? По-моему, не особо ты и изменился. — Ох, вот значит как... — А-ха-ха. Да шучу я, шучу. Если хочешь, мы можем твой рост померить, когда из учительской вернёмся. Может быть, на сантиметр ты и вырос. Весело улыбнувшись, Клюэль пожала плечами. — Но как по мне, ты и сейчас нормально выглядишь. — Но хоть чуть-чуть-то ещё вырасти надо! Нейт встал на носки и потянулся вверх. Однако лишь от этого мальчику показалось, что дистанция между ним и Клюэль немного сократилась. — А кстати, Клюэль, что там в итоге случилось с истинным духом внутри тебя? — Э… Ну, я и сама не очень понимаю, но я вроде бы смогла примириться с ней, или, скорее, прийти к согласию. Затем она куда-то исчезла. Приложив палец к губам, Клюэль перевела взгляд на небо. — Но, каким вообще образом ты смогла с ней примириться? — Хм-м… Пожалуй, на пока это останется секретом. — Э, нечестно. Пожалуйста, расскажи мне. — Хе-хе. Это девичий секретик. Тебе пока рано о таком знать, — лукаво улыбнувшись, ответила Нейту чем-то очень довольная девушка. — Салинарва и Тинка тоже ведь интересуются. Они сказали что-то вроде: «Она доставила нам столько беспокойства и молчит о самом важном. Если так и дальше пойдёт, то придётся провести один занимательный экспериментик над живым человеком», — и ещё подозрительно улыбались при этом. — У-у… Не кажется мне это шуткой. Даже как-то страшно становится. Клюэль устало опустила плечи. Однако этот мрачный жест длился всего мгновение. — Но этот истинный дух… Она называла себя Армаририс… — быстро подняв взгляд, проговорила девушка. — В том месте, очень похожем на сон, мы с ней говорили о многом, и мне показалась, что она не такая уж и злая сама по себе. Я и сама не очень понимаю почему, но, похоже, она очень беспокоится обо мне. Лицо Клюэль едва заметно покраснело, как если бы она смущалась чего-то. — В этом смысле, ты оказался полностью прав. Когда девушка произносила эти слова, выражение её лица было невероятно спокойным. — Э-хе-хе. Ну я же говорил. Истинный дух, которого призвала ты, никак не может оказаться злым. — Угу. Знаешь, все эти размышления о непривычных и неизвестных ранее вещах уже стали слишком абсурдными. Я никогда не была сильна в таких-вот сложных вещах, потому-то, наверное, иногда стоит выбросить всё из головы. Пусть размышления так и остаются размышлениями. Тогда всё будет так же, как и прежде, — сказала быстро шагающая вперёд со сложенными за спиной руками Клюэль. Нейт энергично кивнул ей в ответ: — Мне тоже ты больше нравишься вот такой радостной. «Вот именно… Так Клюэль больше похоже на саму себя».

— О, согласен с вами. Я тоже из тех, кто сразу же засыпает, когда начинает думать о каких-то проблемных вещах.

«Э?..» Внезапно прозвучавший голос шёл прямо из-за спины у Нейта. — Я что? Напугал тебя? Обернувшись, мальчик увидел перед собой высокого тощего парня с серебряной цепочкой на груди. Черты его лица были острыми, будто с них стесали всё лишнее, а глаза как-то по-детски блестели. Одет парень был в мешковатые штаны джутового цвета, рубашку с короткими рукавами и чёрную кожаную жилетку до плеч. — У тебя есть какое-то дело к нам?.. — Ага, можно и так сказать. Впрочем, ничего особенного. «Он всё это время шёл за нами?..» Когда Нейт понял, что они не только не смогли ощутить присутствие парня, но вообще почувствовать, что за ними вообще кто-то наблюдает, у него по спине скатилась капелька холодного пота. Ощутив всё то же самое, Клюэль с осторожностью всматривалась в неизвестного. — Так в чём оно? Мы сейчас кое-куда спешим. И к тому же, кто ты? — задал вопрос Нейт. — Ты о моём имени? Мне лень его говорить, так что нельзя ли промолчать? Да и в любом случае, не думаю, что вы меня знаете. Клюэль подступила вплотную к уклончиво отвечающему парню. — Какие тут есть ещё лица… О, верно… Давайте вы будете считать меня знакомым Ады. Так сойдёт? Когда парень назвал имя Ады, Нейт мысленно нахмурился. «Ады? Судя по её знакомым, этот парень, наверное, гилшэ. Но я ничего не слышал от неё об этом человеке. Какие ещё есть у Ады знакомые гилшэ кроме её отца и старейшины Руфы?» — Ну ладно, этого хватит. Я всё равно не собираюсь задерживаться здесь надолго. В первую очередь, Нейт, у меня есть сообщение для тебя от нашего лидера. А затем, полностью изменив тон и словно читая какую-то пьесу, парень медленно произнёс по памяти:

«Пробуждение мантры «Все заветные дети» близко. Если ты собираешься противостоять мантре Пустоты, то тебе потребуется решимость принять всю правду, лежащую в основании нашего мира». «В настоящее время ближе всего к этой правде находится хороший знакомый твоей матери — Король победителей».

«Мантра… Всю… Всю правду?.. Я ничего не понимаю. Этот всего лишь какие-то непонятные фразы, но едва я услышал их, в груди вдруг закололо. И сердце никак не хочет униматься…» — От кого… это сообщение? — Хо, а я думал, что ты его точно знаешь. Это человек с именем противоположным твоему. А само сообщение — просто награда. С самого начала с Мишдером должны были как-нибудь разобраться мы. Это благодарность за твою работу. «Он знает и о Мишдере? И более того, имя противоположное моему? Неужели он о том песнопевце Пустоты — Ксео?..» Но прежде, чем Нейт успел высказать свою догадку, Парень вдруг развернулся к нему спиной. — Вот поэтому я сваливаю… Эх, чёрт. «Мы не проявляем снисходительность к врагу, а посылаем ему великолепное приглашение и оказываем радушный приём…» Всё ли в порядке с головой у нашего беззаботного лидера? — Э-эм, постой! — взволнованно выкрикнул Нейт уже готовому исчезнуть парню. — Чего тебе? — Я не очень понял то, о чем ты сейчас говорил, но… передай тому человеку, что у меня нет никакого желания с кем-то ссорится или кому-то противостоять. Услышав это, парень с удивлённым видом уставился на Нейта. — Ого… Вот в этом ты в точности такой же, как Ксео . А затем выражение его лица мгновенно изменилось. До этого казалось, что он готов съесть человека взглядом, а сейчас его лицо стало невинным, как у ребёнка. — Точно такой же?.. «Но ведь в сообщении он говорил о каком-то желании противостоять…» — Всё ясно. А я-то думал, что же ты за чудак такой, раз даже Ксео забеспокоился, — будто разговаривая сам с собой, пробормотал парень, а затем дерзко улыбнулся. — Меня зовут Арвир. Арвир Хеллвелунт. Мне было лень представляться, но сейчас настроение изменилось. Запомните вы меня или нет — дело ваше. До скорого. Арвир развернулся и величественной походкой ушел вдаль по дорожке. — Этот человек… — коротко пробормотал замерший на месте Нейт. Сколько бы он ни пытался обдумать произошедшее или вспомнить что-то, на ум не приходило ничего. Ему казалось, будто он пробирается вперёд наошупь в абсолютной темноте… — Нейт, не переживай ты так! — Б-больно… Клюэль? Ощутив сильный удар по спине, Нейт в спешке обернулся. — Я же только что сказала — иногда надо выбросить всё из головы. — Н-но… — Никаких «но»! Понял? Клюэль расправила плечи и вдруг резко приблизилась к Нейту. — Разве здесь то место, где нужно думать только о таких гнетущих вещах? Это ведь так. «О чём это она?..» По побуждению Клюэль Нейт огляделся вокруг. — Я ведь так давно не гуляла здесь вместе с тобой. Тебе не кажется, что будет глупо, таскать все эти лишние заботы на себе? Немного смущаясь, девушка протянула ему руку, и благодаря этому жесту Нейту наконец передались её чувства. Академия Тремия была тем местом, где они вместе учились, веселились и гуляли. — Понял? Если понял, ответь. — Да! Нейт крепко сжал её протянутую руку. Она была тёплой. Но помимо этого, мальчик ощутил какое-то загадочное спокойствие. «Вот именно. Есть ещё так много вещей, о которых я не знаю. Истинный дух Армаририс, человек с именем «Ночь», музыкальный язык Селафено, песнопения Пустоты, мантры. Среди всего этого имя «Ксео» я вообще не могу выбросить из головы. Я уверен, что когда-нибудь обязательно встречусь с этим человеком. Однако… сейчас бесполезно об этом всём думать. Весь этот багаж тревог сейчас нужно оставить в стороне. Сейчас я хочу думать только о той девушке, что идёт сейчас рядом со мной».

«Потому что мне хочется, чтобы это маленькое счастье длилось как можно дольше».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие автора

На днях я купил свою первую цифровую камеру. Если вы видели в лесах и парках Канто подозрительного человека, который по-дилетантски делает фотки различных видов, то велика вероятность, что это был я. А если в это день шёл дождь, то вероятность ещё в три раза выше (правда, только в том случае, когда не было холодно). Я с давних пор весьма люблю звуки дождя. Между прочим, я и без камеры любил бесцельно ходить по лесу с зонтом в руках. Правда, только когда у меня находилось время. …Эх, интересно, с каких это пор я так полюбил дождь?

Привет, давно не виделись, с вами Садзанэ Кэй. Большое спасибо, что держите в руках «Сумеречный песнопевец V: Дети, которым снятся все песни». Я писал этот том с той целью, чтобы он стал кульминацией «Эпизода I» всей истории, и буду счастлив, если он вам он хоть чуть-чуть понравился. Итак, с момента публикации первого тома прошёл уже год, поэтому сейчас самое время оглянуться назад… Я уверен, самым сложным в написании истории до текущего момента для меня был протагонист — Нейт. Весь предыдущий сюжет не был рассказом о деятельности главного героя, а о том, как необычный переведённый ученик постепенно становится главным героем. Я надеялся, что мне удастся изобразить что-то подобное, но когда писал, то сталкивался с очевидной нехваткой писательского мастерства. И, разумеется, я сам не понимаю, удалось ли мне её преодолеть. И всё же, благодаря помощи многих, Нейт и Клюэль смогли понемногу двигаться вперёд в своём собственном темпе. Я очень благодарен всем за помощь в прошедшем году. Ещё раз говорю: спасибо вам.

Между прочим, в прошлом году среди покупавших книги издательства Fantasia было много учеников, которым предстоят экзамены. А ведь в феврале, когда выходит этот том, как раз сезон экзаменов. В последней декаде месяца многие уже, должно быть, закончили их сдавать, но сейчас я вдруг вспомнил, как учился сам, и почувствовал ностальгию. Обращаюсь к тем, у кого экзамены ещё не закончились: следите за своим здоровьем. И хотя перед экзаменами жалко терять время на сон, постарайтесь хоть иногда хорошо высыпаться. А ещё берегитесь простуды! …Я ещё помню то время, но очень многое уже и забыл. Наверное, причина этому кратковременное запоминание до конца экзамена. Но вот сейчас я думаю, что было бы намного лучше, если бы я использовал какой-нибудь более эффективный метод учёбы.

Текущая ситуация

А кстати, давайте чуть-чуть сменим тему и поговорим о текущей ситуации. 18 ноября прошлого года вышла в эфир радиопередача «Fujimi teenager fan club». Её содержание напоминало интервью на тему «Сумеречного песнопевца». Думаю, вы всё ещё можете послушать моё выступление на домашней странице магазина Fujimi. ОД-НА-КО. Я вам об этом рассказал, но… даже зная, что наверняка найдутся те, кому моё выступление было бы интересно, был бы очень благодарен, если бы вы не стали его слушать. (И совершенно позорная причина этой просьбы в том, что я просто очень стесняюсь). Между прочим, присутствовавший во время записи редактор K-сама сказал мне: «У тебя слишком напряжённое лицо, Садзанэ-сан. Давай улыбнись! Смейся! Больше! Ещё больше!» А после передачи я услышал от знакомых писателей следующее: «Аха-ха-ха. Так хорошо чувствовалось, что ты нервничал, Садзанэ-сан!» Вот в таком стиле… Все они такие жестокие. (хнык-хнык) Что-ж, хватит об этом. Получив возможность выступить на радио, я рассказал, что весь «Сумеречный песнопевец» был продуманной историей ещё до публикации первого тома, скорее даже, ещё задолго до того, как я подал заявку на конкурс Fujimi Fantasia. Само самой, всё от начала и до конца… до самой последней сцены, последнего диалога в эпилоге последнего тома истории в моей голове уже полностью определено.

После таких слов кажется, что весь предыдущий сюжет был полностью просчитан, но на самом деле всё не настолько замечательно. Все мои изначальные идеи и замыслы были очень низкого качества. Мне раз за разом приходилось реконструировать их, чтобы к нынешнему моменту публикации пятого тома они стали хоть немного лучше. Но так было только в начале. Хотя заниматься постоянным улучшением текста очень увлекательно, в действительности я не раз в этом году находился в раздумьях, а стоит ли вносить изменения. Всё это время мне очень помогали ведущий редактор K-сан и иллюстратор Такэока Михо-сан. Похоже, я буду обязан им и в этом году, но в любом случае, я рад продолжить работу вместе с ними. Благодаря помощи этих двух человек я кое-как сумел выпустить книгу. С этого момента мне помогают все те, кто сейчас держит её в руках. Семья и друзья. Я ощущаю эту поддержку каждый день.

Осталось сделать одно сообщение. «Сумеречный песнопевец» вошёл в десятку лучших работ рейтинга «Kono light novel ga sugoi 2008», опубликованного в ноябре 2007 года Такарадзима-самой, известного по «Kono mystery ga sugoi». Кроме того «Сумеречный песнопевец» был упомянут в номинации «Фразы, которые сотрясают душу». Я и сам очень удивился, когда получил извещение об этом. Поскольку в магазинах ещё остались книги, не могли бы в этом убедиться, если вам не трудно. И вне всякой связи с этим делом, я хочу ещё раз поблагодарить всех за постоянную, душевную поддержку. Именно благодаря ей я упорно работал над «Сумеречным песнопевцем» ещё до публикации первого тома и хочу продолжить трудиться до задуманного окончания истории. И наконец, совсем чуть-чуть расскажу о следующем томе… Шестой том сейчас находится в процессе написания для того, чтобы быть опубликованным согласно плану в апреле 2008 года. Я думаю, что есть достаточно много людей, которым интересно, каким вообще может быть сюжет после окончания нынешнего пятого тома. На это я могу сказать, что всё основное содержание истории разделено на 8 частей.

Том VI анонс

Аккорд Красного: Я подарю тебе маленькую чёрную песню. (Опубликован в специальном издании февральского номера monthly dragon magazine 2007 Fantasia Battle Royale) Аккорд Зелёного: Ищи, он мой! (Опубликован в августовском номере monthly dragon magazine 2007) Аккорд Синего: Та, кто превосходит Армадеуса (новый текст) Аккорд Белого: То место, что ближе всех других к цветочному саду (новый текст) Аккорд Жёлтого: Беги, он мой! (новый текст) Аккорд Радуги: Ноктюрн «пока мы не встретимся вновь» (опубликован в сентябрьском номере monthly dragon magazine 2007) ??: *** (новый текст) ??: *** (новый текст)

Содержанием шестого тома станут различные эпизоды из немного изменившейся жизни в академии Тремия: её тёплая повседневность, которую мне нечасто удавалось изобразить ранее, рассказы о сравнительно редко появляющихся в истории одноклассниках Нейта и разных происшествиях. Но разумеется, для оправдания названия «6й том» в книге также будут и другие, необходимые для общего сюжета «Сумеречного песнопевца» моменты. Кроме того, в дополнение к рассказам, в этом томе присутствуют различные хитрости. Надеюсь, вы уже ждёте его. И наконец, финал шестого тома украсят две коротких истории, названия которых скрыты, но могу сказать, что происходят они через два месяца после эпилога пятого тома. Обязательно приобретите шестой том и убедитесь сами. Сюжет стремится к финальному испытанию, с которым предстоит встретиться Нейту и Клюэль. В «Эпизоде II» будут раскрыты все тайны, окружающие мир и песнопения… И в тоже время это будет в полном смысле история протагониста (Нейта). Я собираюсь упорно трудится над ней до самого конца, ни в коем случае не теряя те важные вещи, которые я унаследовал из первого тома. И первый том, и все остальные вышедшие тома, и вся история, что будет описана дальше — всё это необходимо, чтобы сложить мелодию финальной песни. Прошу вас потерпеть ещё немного, и до конца проследить за путём Нейта с Клюэль и их песнями.

На этом всё. Надеюсь, что смогу встретиться с вами в апрельском послеcловии шестого тома.

Январь 2008 Садзанэ Кэй.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие команды

Couguar (переводчик)

Всем привет, дорогие друзья. Говорит Коу ~немного из прошлого~. Несколько тяжело писать о впечатлениях к тому спустя полгода после окончания перевода. Всё уже смазано, заляпано новыми сценами. Однако перед нами не просто пятый том, а целый финал первой арки песнопевца, поэтому стоит что-то о нём сказать. Сама по себе структура у тома типичная для песнопевца: относительно комедийное и расслабленное начало (например сцены с беднягой Зесселем, которому никто не верит), напряжённая середина (интерлюдии Арвира и Ксео) и шикарный боевой финал (Куртка цвета пожухлой травы никогда не меняет своего цвета, ну а Арма как всегда в своём стиле). Ей стоит наслаждаться, пока возможно, идиллия не затянется навечно, ведь “пробуждение мантры близко”. А ещё здесь был поцелуй. Нулик и Вис могут сколько угодно ржать по поводу сётаконщицы Клюэль, но я просто задам вопрос: а много ли в современных ранобцах таких героев, как Нейт и Клюэль, и таких замечательных сцен? Немного о Мишдере. Он не является антагонистом в полном смысле слова. Его ведут собственные страдания, собственное безумие, и поэтому абсолютно логично, что добро Нейта и Клюэль в итоге исцеляет его. Стоит отметить, что не все секреты Мишдера были раскрыты. Я ещё не дочитал песнопевца до финала, но всё равно не вижу для автора места, чтобы объяснить, кто же всё-таки давал Мишдеру информацию о школах и исследовательских институтах. Неужели просто конкуренты, которым он скормил инфу о яйцах? Но и ладно, оставим это в стороне, потому что грядёт противостояние с Ксео, правда, не сразу. Сам Садзанэ Кэй подразделяет песнопевца на арки следующими образом: 1-5 тома + 6 глав 6-го тома составляют первый эпизод. 2 последние главы 6-го +7,8,9(без последней главы) — второй эпизод, и, наконец, последняя глава 9-го + 10-й том — финал. Однако 6 глав следующего тома являются побочными историями, никак не связанными с основным сюжетом, поэтому финал первой арки, на мой взгляд, находится именно здесь в пятом томе. Надеюсь, что наша команда быстро справится со следующим томом и пойдёт дальше, ну и конечно, что вы его прочтете. Напоследок уголок благодарностей. Alinoid’у zero — за упорную и своевременную редактуру. Wiis’у — за пруфрид. Kannos’у — за иллюстрации. Как же он намучился со второй, где больше текста, чем картинки словами не описать. Лессе — за постоянную поддержку. До новых встреч. Всем удачи.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Аккорд Красного: Я подарю тебе маленькую чёрную песню

Часть 1

Когда же всё началось? Когда же начались наши с ним не совсем обычные отношения? В тот день, когда мы впервые встретились? В тот самый день, когда его перевели в мой класс? Или же всё началось уже тогда, когда я сделала ему тот подарок? Бывало, что он казался мне просто проблемным младшим братом; порой часто расстраивающимся другом. В конце концов, он должен был стать для меня простым одноклассником, но… Он стал очень дорогим моему сердцу человеком, которого я никак не смогла бы оставить одного.

Знаешь, я даже сейчас иногда задумываюсь: что же у нас с тобой за отношения? Я хочу узнать ответ, но в то же время немного опасаюсь этого. Боюсь, что когда я узнаю его, дистанция между нами наоборот станет больше. И поэтому пусть всё ещё некоторое время будет так, как есть. Мне не надо ни о чём задумываться, я буду вести себя просто и открыто… Потому что я хочу быть рядом с тобой.

***

«Всё хорошо. Я буду рядом с тобой. Давай призывать вместе». Сколько бы времени ни прошло… Я ни за что не забуду эти слова. Ведь они — часть дорогого и любимого прошлого. «Держи, Нейт…» Тогда, стоя на пустой крыше, пока лёгкий ветерок колыхал её прекрасные алые волосы, она произнесла эти слова так, словно пропела. «А… это мне?» «Здесь кроме тебя никого нет». Она широко улыбнулась. Я принял из её рук полупрозрачную робу, своим цветом напоминавшую рассветное небо.

Часть 2

Высоко-высоко протекало огромное море облаков. Ветер нёс куда-то гигантские, заметные даже издалека, кучерявые белоснежные «кораблики», чтобы затем разорвать их на части. В некой школе, на крыше одного из зданий... В том пустынном месте, куда обычно не заглядывают ученики, с задумчивым видом стоял невысокий мальчик, одетый в робу цветов рассвета. Он не делал ни единого движения, лишь пристально всматривался в свою бело-голубую одежду. — Сегодня такой сильный ветер… Глубоко вздохнув, мальчик уже в который раз ощупал робу руками. Он был ещё юн, не старше тринадцати лет. По его ровным чертам лица, волосам и глазам цвета глубокой ночи не знакомому с ним человеку было бы трудновато определить пол. — Ох, уже подошло время начала занятий? Мальчик поднял голову, услышав прозвучавший вместе со свистом ветра колокольный перезвон. Этот звук означал окончание обеденного перерыва и начало дневной половины занятий. В тот же самый момент со стороны лестницы послышались звуки шагов. Кто-то поднялся к двери на крышу. — О, наконец-то я тебя нашла! — раздался чей-то недовольный, но ласковый голос. И лишь он заставил мальчишку вынырнуть из мыслей. — А, Клюэль? Он ещё не успел даже обернуться, как перед ним уже выросла девушка, чьи длинные алые волосы развевались на ветру. Её звали Клюэль Софи Нэт, и ей было шестнадцать лет. Она была высокой, стройной, c миловидными чертами лица, от чего очень сильно выделялась на фоне невысокого, невинно выглядящего мальчика. — Так вот где ты был, Нейт, — стараясь скрыть кривую улыбку, произнесла девушка и сложила руки на груди. — Я не увидела тебя в классе, потому подумала, что могло что-то случиться, и решила тебя поискать. Нам надо поторопиться, ведь урок уже вот-вот начнётся. — Ой, и правда… Уже так много времени! — воскликнул мальчик — Нейт Йеллемиас — бросив взгляд на громадные часы, украшавшие стену школы. Затем он в спешке стянул с себя робу, под которой носил белую форму академии. — Неужели ты весь обед надевал на себя эту «штуку»? — Да, — смущённо улыбнувшись, кивнул Нейт. Всего неделю тому назад он получил эту рассветную робу и именно от этой девушки. — Хоть летом обычно такое никто не носит, но ветер на крыше довольно прохладный. К тому же мне хочется ходить в твоём подарке как можно больше. — Ну… я, конечно, этому рада, но… — сказала Клюэль, смущённо потирая щёку. — Во время уроков можно ходить только в школьной форме. — Действительно… Вздохнув, Нейт посмотрел на робу у себя в руках. — Эй, пойдём уже! Дополнительные занятия должно быть уже начались. Нам надо как можно быстрее спускаться во двор и занять место. Согласно календарю уже шли летние каникулы. Однако в данной академии в течение первой их недели, под предлогом дополнительных занятий, проводили самые обычные уроки. — Что? Обычно же занятия в классах проводят? — Дежурному учителю пришлось отлучиться по какому-то важному делу, — развернувшись к двери, ответила Клюэль и быстро расчесала рукой свои алые волосы, — поэтому обычные уроки заменили на практику. Все разошлись и тренируют песнопения во дворе самостоятельно.

***

— Мио сказала, что займёт нам место где-то поблизости, но… А, вот же она! — воскликнула Клюэль указав рукой в угол двора. Там, на лужайке в тени высоких деревьев сидела одна единственная ученица. — О, наконец-то вы пришли. Ты такой медленный, Нейт! — П-прости... Нейт быстро подбежал к махавшей им рукой девушке. — Хорошее ты выбрала местечко, Мио, — заметила подошедшая Клюэль.— Ага-ага. Приятно же побыть в теньке в такую-то жару. Поэтому я и сторожила это местечко ещё с середины обеда. Девушка звонко рассмеялась и на её беззаботном лице расцвела улыбка. Отличительными чертами Мио Лентир были небольшой, почти такой же, как у Нейта, рост, ровное детское лицо и чуть ли не ангельский голосок. Также, как и Клюэль, ей было шестнадцать, но выглядела она значительно младше. — Ещё раз прости за опоздание, Мио. — Ничего-ничего. В конце концов, я же решила не обедать, поэтому пришла раньше. Что-ж, давайте уже приступим к тренировке песнопений. На этих словах Мио достала из сумки несколько колб, наполненных полупрозрачной зелёной жидкостью. Академия Тремия, в которой они учились, была специализированной школой, расположенной на краю континента. Все полторы тысячи учеников, посещавшие академию, ставили перед собой цель изучить особую технику, называемую песнопениями. Она позволяла воплотить в мир практически всё, что только можно пожелать. Механизм этой техники заключался в вознесении хвалы имени той вещи, которую хочешь призвать, в форме песни. Именно поэтому её и назвали песнопениями. И наконец, у песнопений была одна особенность — классификация по цветам. Keinez [Красный] , Ruguz [Синий] , Surisuz [Жёлтый] , Beorc [Зелёный] , Arzus [Белый] — четыре из семи цветов видимого спектра и добавленный к ним белый представляют пять напевов, из которых и состоят песнопения. — Хе-хе-хе. Красиво, правда? Я попробовала смешать мяту и лаймовую кожуру в различных пропорциях. Мио вылила часть жидкости на землю, а затем нанесла остаток себе на руки. — Э-эм, кто первый? В ответ на пристальный взгляд Мио, Клюэль натянуто улыбнулась и пожала плечами. — Ты старалась и готовила катализаторы, так что, наверное, ты. — Хе-хе, ладно, значит с меня и начнём. Поднявшись на ноги, Мио закрыла глаза. Дувший во дворе ветерок легонько раскачивал края её формы, к воротнику которой была пришита зелёная полоска ткани. Такими полосками обозначался цвет песнопений, в котором специализировался ученик. Что красные цветы, что в зелёные листья — все воспринимаемые человеческим глазом цвета на самом деле являются волнами видимого света. Цвета различаются между собой длиной волны, а значит, все предметы одинакового цвета способны отражать примерно один и тот же спектр света. Весь механизм песнопений основан на использовании этой общности. Вот и сейчас специализирующаяся в Beorc’e Мио собиралась призвать какую-то зелёную вещь, используя в качестве катализатора что-то зелёное вроде приготовленной ей заранее жидкости. — Мио такая энергичная, несмотря на жару… — сказала Клюэль, смахнув пот со лба и затем сложив руки на груди. «Интересно, что же собирается призвать Мио?» — подумал Нейт, садясь на лужайку и внимательно наблюдая за девушкой.

Часть 3

— У-у-ух. Провалилась, — с безразличным выражением на лице вздохнула Мио, вытирая руки от зелёной жидкости. — Что ты пыталась призвать? — озадаченно склонив голову набок, спросила Клюэль, наблюдавшая за процессом от начала и до конца. Насколько девушка могла судить, нынешнее песнопение значительно отличалось от тех, которые обычно исполняла Мио. — Самые обычные полевые цветы… Венок из них, — смущённо улыбнувшись, ответила Мио. «Так и думала, это действительно в новинку для неё». Обычно подруга Клюэль предпочитала призывать небольших животных, таких как черепахи или лягушки. По сравнению с ними, песнопение растущих где угодно полевых цветов никак нельзя было назвать сложным. Однако в случае не просто какого-то цветка, а целого предмета, состоящего из них, сложность песнопения резко возрастала. — И почему венок? — А? Нет-нет, просто так… — ответила Мио, резко отвернувшись в сторону. «Ну вот… Оказывается, моя подруга так любит секретничать». — О, кстати, Нейт, у тебя полоска отцепилась. Мио аккуратно указала на воротник формы мальчика. Края пришитой там чёрной полоски оторвались. — А? Ой?! — удивленно воскликнул Нейт, видимо, впервые заметив это. — Нейт, ты пришивал её сам? — машинально спросила Клюэль, но сразу же пожалела о своих словах. «Ах, да. У Нейта же нет родителей». Мальчик перевёлся в академию всего несколько недель назад. Год назад умерла приёмная мать, забравшая его из приюта. Разумеется, пришить полоску к форме Нейт мог только сам. — Я не очень хорош в подобном. Никогда таким не занимался. Стежки пришитых на рукавах полосок были неровными. По истёртым ниткам было видно, что сшивали ткань через силу — несомненный признак тяжелого труда. — Я очень старался, но… всё-таки это очень сложно. В конце концов, мама совсем не учила меня шитью, — понуро пробормотал Нейт и повесил голову. На лицо ему легла неясная тень одиночества. У мальчика не было ни родителей, ни братьев или сестёр. В общежитии академии он тоже остался один. Не было ни одного человека, кто мог бы зашить ему одежду. Вот о чём сейчас говорило это выражение его лица. «Ничего не поделаешь…» — Нейт, отдашь мне ненадолго свою форму? Слабо вздохнув, Клюэль протянула руку к Нейту.

В версии с изображениями тут находится картинка.

— Если ты не против, я подошью тебе полоску на воротнике. — А, разве ты хорошо умеешь шить, Клулу? В ответ на удивлённое бормотание Мио Клюэль сразу же помотала головой. — Не очень-то и хорошо, но уж с такой малостью я справлюсь. — Э, н-но… Я не хочу доставлять тебе неудобств… Мальчик в панике замахал руками. — Я быстро управлюсь. Должна успеть за время уроков. — П-прости… — Не извиняйся. Я схожу за всем необходимым, а вы меня тут подождите, — скороговоркой произнесла Клюэль и двинулась к школе.

***

— Ты какой-то грустный, Нейт. Усевшись рядом с мальчиком, который разглядывал лужайку, Мио пристально вгляделась в его лицо. — Я… только и делаю и что доставляю неприятности Клюэль. С самого первого дня, как Нейт перевёлся в эту школу, Клюэль постоянно была рядом и заботилась о нём, от чего мальчик даже начал чувствовать себя виноватым. Она помогала ему освоиться в академии, поддерживала его во время тренировок песнопений. И даже рассветную робу мальчик получил именно от неё. — А, ну-у... Это потому что Клулу у нас очень заботливая, — сложив руки на груди и широко улыбнувшись, ответила Мио. — Ты ведь только-только перевёлся, вот она и не смогла оставить тебя одного. Думаю, простого спасибо ей будет достаточно. — Угу… «Я и сам знаю, что Клюэль не из тех людей, кто будет требовать благодарности. Но именно поэтому я и сам хочу хоть что-нибудь для неё сделать». — Кстати, Мио. Какая-то ты сегодня странная. — А? — Ну смотри, ты же почти всегда призываешь на тренировках черепах или лягушек, но сегодня почему-то решила цветочный венок создать... — А, ты об этом... — пробормотала Мио и с почему-то довольным видом посмотрела на небо. — Знаешь, даже Клулу наверняка удивилась бы, если бы я призвала подарок прямо у неё на глазах и сказала: «С днём рождения». — День рождения?... Чей? Мио тотчас же с изумлением уставилась на Нейт. — Ой, Нейт, ты что не знал? У Клулу скоро день рождения * . «У Клюэль… день рождения?»

***

— Прости за такую просьбу. Я одолжу их ненадолго. Держа в одной руке коробку с инструментами для шитья, Клюэль помахала своей подруге из клуба рукоделия. — Ничего-ничего. Можешь не спешить. А кстати, ты же собираешься подшить полоску? Насколько я вижу, у тебя всё в порядке. — Не мою. Нейта. — А, его… Значит, собираешься подшить форму за него. Тяжело, наверное, играть роль старшей сестры, да? — с довольной ухмылкой спросила подруга. «А я только подумала, что же она сейчас скажет…» — Не в этом дело!.. — тут же выпалила Клюэль и попыталась отвернуться. — Тогда значит вы парочка? Ох, Клюэль, этот парнишка уже так полюбился тебе, хотя и совсем недавно к нам перевёлся? — Говорю же, не в этом дело! Поморщившись, Клюэль замахала руками и, пулей вылетев из комнаты, поспешила обратно во двор. Но вдруг, сама не понимая почему, девушка замерла на месте. «Чего это я так рассердилась?..» Её свободная левая рука дрожала. «Парочка?.. Я же просто подошью полоску к форме, и больше ничего. И из-за такой малости… мы с ним похожи на парочку? Мы всё это время были вместе, но почему-то я этого и не замечала... Да, не замечала, но… почему у меня такое странное чувство?..» Клюэль приложила руку к груди. — Я… «Я ведь просто хотела ему помочь. Да и не могли наши с ним отношения уже продвинуться настолько, чтобы считать меня его старшей сестрой или вообще девушкой. Я познакомилась с ним всего несколько недель назад. Всего несколько недель, но… всё-таки я очень хочу быть вместе с ним. Потому что знаю, что до этого он всегда был совсем один». Считается, что песнопения состоят из пяти цветов, и создать какой-то иной невозможно. Каждый из учеников академии выбирал себе в качестве специализации один из пяти. Клюэль машинально коснулась собственной красной полоски на воротнике, обозначавшей специализацию в Keinez’е . И она не была каким-то исключением: ещё как минимум несколько сотен учащихся выбрали себе тот же цвет. Однако в академии был ученик всё равно оставшийся в одиночестве. Не кто иной, как недавно переведённый Нейт. Его полоска, указывающая на цвет специализации, была чёрной, потому что он изучал не один из существующих пяти цветов, а оставленные приёмной матерью уникальные песнопения — Ezel [Песнопения цвета Ночи]. В соответствии со своим названием, они могли призывать только чёрные предметы. С тех пор как умерла мама Нейта, никто больше не знал ничего об этих непонятных песнопениях. Но именно поэтому Нейт самостоятельно поступил в академию и трудился как только мог, чтобы его наследство не исчезло. — Как только я об этом услышала, то сразу же подумала, что это просто потрясающе. Сейчас Клюэль была совсем одна в пустом коридоре, и потому её голос разносился по нему, словно рябь на воде. — Ты всегда движешься только вперёд и прикладываешь так много сил, что все вокруг поражаются. Но если тебя в открытую похвалить, то ты, наверно, смутишься и покраснеешь до ушей. Прислонившись к стене, Клюэль приложила руку к губам, которые незаметно для неё самой сложились в улыбку, и вздохнула. — Но знаешь, всё это не ложь. Спустя полгода после поступления в школу песнопений Клюэль по-прежнему испытывала ощущение неполноты, похожее на подвешенность в воздухе. Не определившись, чем она хочет заниматься в будущем, девушка решила поступить в специализированную школу с высоким рейтингом. И такой неожиданно оказалась школа песнопений. Пока её одноклассники со всем старанием изучали песнопения, сама Клюэль только размышляла, действительно ли ей подходит ли тот путь, по которому она следует, и нет ли у неё какого-то другого варианта, и в результате не могла ничего сделать. «Однако в тот день я услышала: «Мне кажется, твоё сегодняшнее песнопение было просто невероятным». Этот мальчик цвета Ночи, пусть и неловко, но открыто и от всего сердца пытался подбодрить меня. Как же мне не хватало этих слов». — Да, не ложь… Я на самом деле благодарна тебе. «Сейчас я просто хочу наблюдать за ним и дальше. Хочу помогать ему. Хочу быть рядом с ним и сделать для него всё, что в моих силах. Это не из-за того, что он парень, а лишь потому что он, трудящийся с такой целеустремлённостью, кажется мне по-настоящему восхитительным… И как же назвать вот такие наши отношения?» — Этого я не знаю. «По крайней мере, пока не знаю. И всё же… Нет, именно поэтому… Я хочу быть рядом с тобой».

***

— Вот значит как?.. Нейт понуро опустил голову. «Неужели день рождения Клюэль так скоро?» — Я об этом совсем не знал. — Клулу из тех людей, которые ни за что сами о чём-то таком рассказывать не станут. Даже я узнала дату совсем недавно , хотя приставала к ней изо дня в день, — с широкой улыбкой на лице сказала Мио, ощупывая безымянные цветы, растущие на лужайке. — В таком случае стоит её поздравить, не так ли? Поскольку есть ещё несколько ребят, у которых день рождения в летние каникулы, мы планируем занять школьный кафетерий и устроить шумную вечеринку для всех разом. На слове «поздравить» Нейт сразу вспомнил ту вещь, которую собиралась призвать Мио. — Ясно… Значит именно для этого ты тренировалась в призыве венка. — Ага. Но всё-таки он слишком сложный. Похоже, придётся отложить венок на следующий год, а в этом я просто куплю что-нибудь, как обычно. Пойдёшь со мной, Нейт? «Да», — машинально собирался согласится Нейт, но проглотил уже готовые вот-вот вырваться слова. — Ну… Спустя несколько секунд размышлений Нейт отвернулся от Мио. — Эм… дай мне ещё немного подумать. Вдалеке он увидел в припрыжку возвращающуюся к ним Клюэль.

Часть 4

Два дня спустя… — Эй-эй, Нейт. Мы с Клулу идём за покупками, ты с нами? Уроки закончились, и Нейт уже готовился пойти домой, когда Мио хлопнула его по плечу. — Покупками? Прямо сейчас? — Слушай, я хочу сейчас купить подарок Клулу. Так что, пойдёшь? — прошептала Нейту на ухо девушка, чтобы её не услышала стоявшая неподалёку Клюэль. — Эм, ну… Нейт в спешке спрятал руки за спиной. — Что случилось, Нейт? Мальчик перевёл взгляд на вставшую перед ним Клюэль. — А, ну… У меня тут кое-какие дела появились… Мне нужно идти. — Постой, Нейт… Девушка с алыми волосами принялась пристально рассматривать его лицо. — Между прочим, ты и вчера и позавчера уходил домой пораньше. Что случилось? Если у тебя какие-то проблемы, ты можешь со мной посоветоваться. — Нет-нет… Прошу прощения! — выкрикнул Нейт и, не дожидаясь ответа, выскочил из класса. — Нейт?.. Мальчик бежал по коридору, будто стараясь побыстрее скрыться от взгляда Клюэль.

В торговой зоне на территории академии Тремия… Мио притащила Клюэль в магазин аксессуаров. Здесь продавались как высоко эффективные в качестве катализаторов для песнопений драгоценные камни, так и просто украшения. — Ох, эта брошка такая милая! Да и цена вполне разумная. Положив руки на витрину, Мио рассматривала аксессуар, напоминающий слезу. Гладкая изгибы и вытянутая овальная форма создавали приятное впечатление. — Ох, действительно красивая. — Правда-правда? Клулу, тебе какая больше нравится, зелёная или голубая? — Покупаешь ты. Выбирай на свой вкус. Однако Мио энергично помотала головой. — Нет, так не пойдёт. Скажи, какой твой любимый цвет! «Сложно, конечно, назвать любимый цвет…» — Ну, мне нравится… вот такой розовый. В нём чувствуется какая-то приятная теплота. — Хо-хо. Отлично, берём! Прошу прощения! Можно нам вот эту розовую брошку! — С-стой, Мио! Ты уверена? — Хе-хе-хе. Да-да, всё в порядке. «Ну вот… Покупает Мио, а выбрала я. Это правда нормально?» Однако Клюэль решила не расспрашивать подругу и дальше, потому что было ещё одно дело, которое она никак не могла выбросить из головы. «Интересно, что же такое с Нейтом? Последние несколько дней он сразу после школы куда-то убегает, будто у него есть какой-то секрет. Нейт, что же с тобой не так? Если у тебя какие-то проблемы, ты ведь можешь мне рассказать…»

***

Мужское общежитие академии Тремия… Нейт поднял взгляд к потолку, предаваясь воспоминаниям. «Нейт, что это с тобой так вдруг случилось?» Он уже давно привык к её голосу. «А кстати, Клюэль… Ты ведь в тот раз говорила совсем необычным, странным голосом». «Ну, я кое-что ищу. Ох, ну где же эта книга?» — наполовину машинально ответил тогда Нейт, отдыхая после перекапывания всей горы перевезённого в комнату багажа. Этот разговор произошёл всего пару недель назад, но он почему-то казался мальчику делом далёкого прошлого. «Книга?» «Та, которую оставила мне мама».

Одну за другой Нейт раскрывал перетянутые верёвками коробки. Он никак не мог вспомнить, куда же засунул почти единственное наследство матери — написанную для него книгу — и уже совсем потерял надежду. — Я в тот раз так сильно запаниковал. Всего два дня назад, раскрыв самую дальнюю из коробок в горе вещей и развернув защитную жёлтую бумагу, Нейт наконец обнаружил тонкую книжку с сильно истрепавшейся обложкой цвета зимнего неба. Во время уборки после переезда он не мог отыскать её, как ни старался, а вот сейчас нашёл без особых усилий. Если бы его вдруг спросили, почему так случилось, то ответ был так прост, что его даже странно было бы высказывать: «По-настоящему важные вещи невозможно найти, пока не наступит действительно важный момент». Прошло два дня с тех пор, как Нейт узнал о скором дне рождения Клюэль. — Скажи, мама… ты помнишь, как поздравляла меня с днём рождения? Год назад его приемная мама умерла от болезни. И всё же, сидя в полном одиночестве, Нейт продолжал говорить. В тот день рождения, у него не было ни чудесного подарка, ни роскошных блюд на столе, однако он ни за что не забыл бы ту бесконечно прекрасную вещь, что получил от мамы. — Когда я увидел её, то подумал, что она просто восхитительна. Нейт протянул руку к маленькой стоявшей рядом с кроватью книжной полке и взял оттуда единственную лежавшую там книгу. — Поэтому я… Затем он принялся аккуратно, по одной перелистывать страницы, но ровно на середине его руки замерли. Со страниц книги слетела тоненькая закладка. Её мама сделала собственными руками из цветов, росших рядом с их домом. «С тех пор, как поступил в Тремию, я всё время доставляю неприятности Клюэль. Я постоянно ошибаюсь на тренировках песнопений, но она всегда рядом, чтобы подбодрить меня. Я приехал в незнакомое место, где у меня не было ни одного друга, но тем не менее не чувствовал себя одиноким… Потому что она была рядом». — Поэтому я хочу подарить Клюэль такую же вещь. Те события с состязания ещё были очень свежи в памяти Нейта. Это должно было быть весёлое соревнование, на котором ученики демонстрировали свои песнопения. Однако та ночь в одно мгновение обратилась кошмарной трагедией. Вся академия была объята пламенем. Люди кричали, бежали в страхе, получали увечья. Однако посреди всего этого была та, кто осталась с ним и продолжала подбадривать его. — Поэтому в этот раз я должен стараться изо всех сил. «Потому что я хочу, чтобы Клюэль хоть немножко обрадовалась». Пристально глядя на лежавшую меж страниц закладку, Нейт поднялся с кровати.

Часть 5

День вечеринки в честь дня рождения. Мио тянула Клюэль за руку, продвигаясь всё дальше и дальше по территории академии. Девушки прошли мимо корпуса первых классов, затем вторых, и, наконец, перед ними возникло любимое всеми учениками здание с крышей шоколадного цвета — кафетерий. — Мио, я же тебе говорила, у меня нет с собой денег. Но сколько бы Клюэль ни возражала, подруга не отпускала её. — Э-хе-хе, не волнуйся об этом, — широко улыбаясь сказала Мио. «Что?..» Как только они вошли на террасу кафетерия, Клюэль сразу же нахмурилась. Обычно в этом месте собиралось множество разных учеников, но сейчас здесь находились лишь её одноклассники. Кроме того, и столы, и стулья были украшены красивыми ленточками. — Простите за ожидание. Я привела виновницу торжества! — подмигнув одноклассникам выкрикнула Мио. «Виновницу? Неужели…» Клюэль оглядела превратившуюся в банкетный зал террасу. — И когда только успели подготовиться?.. Раздался звук хлопушек. В кафетерии собрались почти все одноклассники Клюэль. И не только они: присутствовала даже классный руководитель Кейт. — Хи-хи. Удивлена? Мио ткнула Клюэль пальцем в щёку. — Мио?.. — Всем вместе праздновать веселее! Широко улыбнувшись, подруга протянула Клюэль небольшую, обернутую бумагой коробочку. — Держи, Клулу. Твой подарок. Ты, наверно, уже догадалась, что там внутри?

***

Небеса окрасились в цвет тёмной ночи; серо-коричневые облака плыли по ним. Проглядывающий сквозь разрывы в тучах тусклый лунный свет освещал мальчика, который устало прислонился к одному из деревьев небольшой рощицы. «Вечеринка в честь дня рождения Клюэль уже началась…» У него не было часов, но он точно знал, что времени уже не осталось. — Нет… надо ещё чуть-чуть… Слабо вздохнув, Нейт обессилено опустил голову. «Я не могу вот так вот просто сдаться. Но получится ли у меня на самом деле исполнить это песнопение, даже если потрачу на тренировки всё оставшееся время? Не знаю… У меня нет той чувствительности к песнопениям, какая была у мамы. Нет, я даже не лучше среднего ученика Тремии. Сколько бы ни пытался, своими силами мне пока не удастся достичь чудесного таланта мамы, которая создала песнопения цвета Ночи с нуля. Я знаю это лучше, чем кто-либо ещё». — И всё же я… «Я не забуду те слова во время состязания: ««Всё хорошо. Я буду рядом с тобой. Давай призывать вместе»». Ветер легонько качал рукава формы мальчика и касался кожи. Нейт снова погрузился в воспоминания.

«Держи, Нейт. Я подшила твою полоску». «С-спасибо большое». «Нет-нет. С такой-то мелочью можешь обращаться в любой момент. И кстати, не держи всё в себе. Если что-нибудь случится, обязательно посоветуйся со мной! Ладно?»

Чёрная полоска крепко держалась на воротнике формы. Оторвавшийся край был пришит. Нейту помогла дорогая для него девушка. — Я… ещё успею. Нужно… ещё чуть-чуть постараться. Тусклый лунный свет вновь осветил тяжело вздохнувшего мальчика.

***

Кипела шумная вечеринка. Вдруг Мио, пристально осмотрев стоящую рядом Клюэль, произнесла: — Эй, Клулу. Что это с тобой сегодня? — Со мной? Да ничего вроде бы. Клюэль неосознанно приложила руку к груди. Сейчас ей почему-то было тяжело выносить как всегда прямой и честный взгляд подруги. — Всё нормально. Я в порядке. Клюэль постаралась улыбнуться как можно естественнее, однако отражавшееся в окне выражение лица было заметно мрачным. В кафетерии сейчас веселился практически весь её класс за исключением одного единственного человека. «Нейта нет?..» — Слушай, Мио, ты не знаешь, где Нейт?» — Я говорила ему о вечеринке. Сегодня тоже напомнила, но он ответил: «я немного опоздаю». «А кстати, в последнее время он вёл себя немножечко странно, как-то очень уж отстранённо. Когда я пыталась с ним заговорить, он сразу же уходил, будто бы пытался сбежать от меня. Сегодня он тоже куда-то ушёл сразу после уроков». — Ясно… Клюэль отвела глаза от вида за окном и отсутствующим взглядом взглянула на террасу. «Нет, мне совсем не одиноко от того, что он не пришёл на мой праздник. Я просто хочу, чтобы в этом веселье приняли участие все. Хочу, чтобы он тоже развлекался вместе с нами. Он только недавно перевёлся, и как раз поэтому ему стоило бы получить парочку чудесных воспоминаний». — Клулу?.. В ответ на вопрос пристально рассматривающей её Мио Клюэль быстро помахала рукой. — Прости, Мио. Всё-таки, я пойду поищу его! — Э! С-стой!.. Клулу?! Больше ничего не сказав, Клюэль покинула шумную террасу.

Часть 6

Лужайку огласил тихий звук чьего-то падения. «Ч… то?..» Нейт лежал на земле лицом вниз и медленно моргал. «Я же сейчас… смотрел на небо… почему тогда… я вижу траву?» Нейт всё это время занимался тренировкой песнопений и на мгновение потерял сознание. Когда он пришёл в чувство, тело уже не повиновалось ему. Земля казалась разгорячённому тренировкой мальчику ужасно холодной. И это ощущение почему-то было очень усыпляющим. «Наверно… это потому… что я очень давно не спал». Нейт постоянно тренировался ради этого дня. Ему было жалко тратить время на сон, и ел он тоже совсем немного. В самом начале у мальчика совсем ничего не получалось, но затем, когда он пожертвовал всем, чем только смог, ему, наконец, начало что-то удаваться. Но и расплата за результат была уж слишком большой: истощенное тело как будто развалилось на части и отказывалось двигаться. — Надо… встать. Нейт протянул правую руку и отчаянно уцепился за траву. Однако сил у него не прибавлялось. — Надо идти… «Меня ведь ждут… Клюэль ждёт меня».

***

«Боль в груди не утихает. Это из-за бега? Или же...» Терпя непонятную ей самой боль, Клюэль двигалась вперёд, рассматривая дорогу. «Где же Нейт?» Девушка обыскала и класс, и весь корпус первых классов, заглянула в учительскую и на школьный двор. — Теперь осталось только это место, да? Клюэль шла по дорожке от школы к мужскому общежитию. Но вдруг девушка замерла рядом с одним знакомым ей местом. Тёмно-зелёная трава рядом с рощицей из невысоких деревьев была коротко подстрижена, и всё равно это место больше походила не на лужайку, а на какую-нибудь деревенскую полянку. «А кстати, именно здесь мы недавно занимались песнопениями». Клюэль вспомнила, как Нейт говорил, что это место напоминает ему садик около дома, где он жил с мамой. — Ней… Горло Клюэль застыло прежде, чем она сумела договорить. Девушка увидела, что в самом центре неосвещённой лужайки лежит невысокий ученик. Он лежал лицом вниз и совсем не шевелился. «Неужели…» Клюэль разглядела мальчика с волосами цвета Ночи, на воротнике которого была пришита чёрная полоска. — Нейт? Девушка бросила свою сумку в сторону, пулей подлетела к нему и приподняла. — Нейт! Что случилось! Что с… Клюэль сама не знала, сколько прошло времени, пока она взывала к Нейту. Несколько секунд или даже минут. Наконец, выглядевший истощённым мальчик медленно открыл глаза. — А… Клюэль?.. Сначала Нейт смотрел на девушку так, будто ничего не понимал, но затем осознал, кто именно перед ним, и медленно поднялся. — Что случилось? Почему ты лежишь здесь без сознания? Неустойчиво стоявший на ногах мальчик поднял взгляд на Клюэль. — Эм… Клюэль, насколько я слышал от Мио, сегодня твой день рождения, ведь так? «Так ты знал…» — Д-да, это так, но… «Раз ты не пришёл на вечеринку, я подумала, уж не забыл ли ты о ней?» — Ну вот, поэтому я… Нейт протянул вперёд правую руку и раскрыл ладонь. В ней тихо перекатывалась чёрная жемчужина. Однако она уже была сколота в двух местах и не годилась на роль драгоценного камня. «Но раз это не драгоценный камень, значит…» — Это катализатор?.. — со вздохом спросила Клюэль. В ответ мальчик неохотно кивнул. «Значит, ты пытался что-то призвать с помощью жемчужины?» — Эм, Клюэль… Нейт отвёл глаза, как будто сомневался или опасался чего-то. — Когда я один, то сильно волнуюсь… поэтому прости за беспокойство, но не могла бы ты немного понаблюдать за мной? «Так и знала, значит ты всё-таки попытаешься исполнить песнопение цвета Ночи? Но несмотря на всё это… ты по-прежнему очень застенчивый». — Пусть я и не знаю, что ты собираешься сделать, но хорошо. Однако взамен… Прежде чем договорить, Клюэль крепко взяла мальчика за руку. Тот удивлённо посмотрел на неё. — К-клюэль? Девушка широко улыбнулась и ткнула Нейта пальцем в лоб. — Вот, так-то лучше. Когда захочешь что-то сказать, смотри мне в глаза, как сейчас. Не надо так сильно смущаться. «Этот мальчик поступил в далекую школу, где у него не было знакомых, чтобы завершить оставленный мамой цвет песнопений. Он стремится к одиноким песнопениям, которые никто не знает, и которым никто не может научить». — Я ничем особенным помочь не могу, поэтому просто побуду с тобой. «Он должен был все силы тратить на свою задачу, но всё равно решил подбодрить меня. Поэтому сейчас моя очередь…» — Всё хорошо. Не надо так волноваться, я ведь рядом с тобой, верно? Нейт явно собирался что-то сказать, но не стал. Вместо этого, он мягко сжал руку Клюэль. «Да, этого достаточно». Крепко сжав жемчужину в правой руке, мальчик закрыл глаза.

Isa Yer she riena xeoi pel [Давай позвоним в колокольчик цвета Ночи]

Мимо Клюэль вдруг пронёсся порыв ветра.

sm cele U powe da lisya [Я желаю тебя]

Нет, это был не свист ветра. Наряду с ночным ветром звучала тихая песня. Мальчик исполнял холодную, чистую, тайную мелодию. Маленькая чёрная жемчужина в руке Нейта испустила сияние цвета Ночи.

lor besti dimi ende kele-l-lovier [Любимый, острый и красивый]

Yer ririsiat, zo saria Lom feo besti U Powe [Я обещал, любимый переполняющий всё холод]

O la laspha, luxia memorishe leya dis xeoi ole [Что твои чувства достигнут ночи дальних краёв]

Оратория — хвалебная песнь на музыкальном языке Селафено, используемая для призыва воображаемой вещи. С катализатором в руках, песней вознеси хвалу истинному имени того, что ты хочешь призвать. Именно так появилось название «песнопения».

O sic miqvy, O dense peg keofi, Yem lihit [Кружись и танцуй в моём танце]

Hir sinka I peg ilmei rei [Ведь он — пропитавшая мир]

bekwist Hir qusi celena poe lef wevirne spil [Капля возлюбленной ночи]

Isa da boema foton doremren [Дитя, что было рождено]

ife I she cooka Loo zo via [Коль мир тебя желает]

Холодный и грустный, но почему-то очень трогательный и красивый напев. Чистым и ясным голосом, напоминающим звон стеклянного колокольчика, мальчик пропел последнюю строфу песни.

O evo Lears — Lor besti bloo-c-toge = ende dence [Собою стань — цветущих множество танцоров]

В тот же миг, когда его песня закончилась, частицы света взлетели в ночное небо, будто снег на ветру. Чёрная жемчужина беззвучно упала на землю. Не обратив на неё никакого внимания, Нейт пристально посмотрел на Клюэль. — Э-эм… Клюэль… вот. Взяв девушку за руку, он вложил что-то ей в ладонь. Увидев полученное, Клюэль распахнула глаза от удивления. Розы могут быть очень разными по цвету: розовыми, жёлтыми, белыми, красными, голубыми. И только один цвет роз считается несуществующим — абсолютно чёрный. В ладони девушки лежали лепестки именно такой, несуществующей в мире чёрной розы. Мальчик даже не сумел призвать целый цветок, а только пять лепестков. — Это мне? — С тех пор, как Мио рассказала мне о твоём дне рождения… Глаза Нейт дрожали, словно рябь на воде. — Я всё время тренировался здесь, пытаясь призвать хотя бы один цветок, но… прости меня… это всё, на что я сейчас способен, — печально пробормотал он и бессильно опустил голову. «Неужели, всё это было лишь ради подарка мне?» Его одежда износилась и сильно помялась. Было очевидно, что сам он очень истощён. Даже во всеобщей вечеринке он не стал принимать участия, а только без устали тренировался в этой рощице песнопению розы цвета Ночи. «Эх, какое же сумасбродство…» Клюэль мягко погладила мальчика по голове, взъерошив волосы. — Честно говоря, я в затруднении. Я всё меньше и меньше понимаю, какие у нас с тобой отношения. — Э?.. Нейт непонимающе уставился на девушку, и поэтому она тоже посмотрела прямо в его чёрные глаза. — Слушай, если ты не против, давай немного посидим здесь вдвоём, — сказала Клюэль и, не дожидаясь ответа, уселась на лужайку. — Ты с таким трудом сделал мне этот чудесный подарок, поэтому я хочу сегодня немного побыть с тобой. — Разве это чудесный подарок… — смущённо пробормотал Нейт. Увидев такое его поведение, Клюэль в тайне улыбнулась. «Ага… Сейчас можно не думать, какие именно у нас с тобой отношения». — Самый лучший! Я буду им дорожить. «Потому что сейчас достаточно и того, что мы можем вот так проводить время вместе».

Небо полностью закрыл тёмный занавес. Весь мир окрасился в цвета ночи. И единственной вещью, что ярко сияла в лучах чистого лунного света… «Я буду дорожить им вечно». Была роза цвета Ночи в руках девушки. ↑ Как все уже, наверное, поняли события побочной истории происходят в промежутке между первым и вторым томом истории. В первом томе Клюэль 16 лет. Во всех последующих тоже. С вопросами о несработавшем дне рождения к автору.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Аккорд Зелёного: Ищи. Он мой!

Часть 1

Это произошло в тот же самый день, когда была редкая для последних лет гроза с проливным дождём.

На территории расположенной в самом дальнем уголке континента, но тем не менее насчитывающей более полутора тысяч учеников академии Тремия возвышалось гигантское полукруглое строение — административное здание по надзору за книгами. В нём хранилось более миллиона двухсот тысяч рукописей всех видов и форм: от научных монографий до обычных рассказов. И именно там, на втором подземном этаже, отведённом под научные работы… — Не может… — хрипло пробормотала невысокая девушка, залезшая под очень пыльную полку в дальнем неосвещенном углу книжного зала. — Как эта вещь вообще оказалась здесь? В руках она держала старую книгу с чёрными страницами. Из-за своей древности бумага износилась настолько, что казалось, будто она рассыплется от одного лишь касания. И даже записанные в книги символы уже были наполовину неразличимы. — Призрачный… катализатор. Девушка внимательно вчитывалась в содержимое. — Он… спрятан в… Дочитав до этого момента, девушка спокойно закрыла книгу. — Ха-ха… У-ха-ха… Ха-ха, А-ха-ха-ха! Шум от прозвучавшего на улице удара молнии достиг даже до подземного этажа. А гром был настолько сильным, что даже взрослый человек, наверняка, испугался бы. Однако девушка продолжала радостно хохотать. В руках она крепко сжимала загадочную старинную книгу с чёрными страницами. — Он мой!

Часть 2

— Всё-таки ливень вчера был просто ужасным, — вздохнув, сказала Клюэль, осматривая из окна усыпанный листьями из-за вчерашней непогоды школьный двор. — И молнии тоже. Всю ночь грохотало, — согласился Нейт. — Я из-за них не смогла нормально поспать. Эх, а сегодняшние занятия были такими тяжелыми… Клюэль облокотилась на подоконник. — Да, я тоже целую ночь не мог заснуть, — отозвался мальчик, у которого были заметны мешки под глазами и опёрся на метлу. Уроки уже давно закончились; почти все ученики или разошлись по домам, или направились в клубы. Клюэль с Нейтом ещё оставались в классе только потому, что пришла их очередь убираться. В этот момент… — Нейт, Клулу, вы тут? Дверь в комнату резко распахнулась и в проходе возникла их златовласая одноклассница. Однако бросив один лишь взгляд на неё, Клюэль проглотила свои первые слова. — Мио?.. Всё в порядке? Ты как-то странно выглядишь... На девушке была обычная форма академии. Однако проблема заключалась в том, что на ноги Мио нацепила выглядевшие ужасно крепкие походные ботинки, на голову — защитный шлем, ну а самым странным казался огромный рюкзак у неё на спине. — Мы отправляемся на охоту за сокровищем! Спустя мгновение тишины Нейт и Клюэль переглянулись. — О чём это ты?.. — Эй, поспешите! Время поджимает! В ответ на вопрос Мио лишь быстро замахала руками, подгоняя Нейта и Клюэль. — Эм, что ты имеешь в виду? — Вот же, вот! Когда Нейт ещё раз попытался расспросить Мио, та достала нечто из рюкзака. — Вчера я не смогла пойти домой из-за грозы и поэтому, чтобы переждать её, тайком осталась в библиотеке. За это время я занялась обследованием здания и случайно отыскала вот это! Этим нечто оказалась выглядевшая старинной книга. В тот же миг, как Мио открыла её, со страниц слетел один выцветший листок. — Ты об этом? Клюэль пальцами ухватила и подобрала с пола выпавшую страницу. Некоторое время девушка всматривалась в неясные, напоминавшие каракули символы, а потом зачитала вслух: — Призрачный катализатор... Заметки о его местоположении?.. — Вот именно, призрачный катализатор! Наверняка это невероятно мощный и ценный катализатор. Если мы его найдём, то уже завтра станем настоящими знаменитостями! Клюэль некоторое время наблюдала за крепко сжимающей кулаки Мио. — То есть это какая-то очень подозрительная карта сокровищ… — прямо высказала свои мысли Клюэль. — Нет же, ничего подозрительного в ней нет! Уж я-то знаю! Сам её цвет, блеск, запах! Она точно настоящая! — Запах? — Вот именно, запах! Этот аромат плесени так приятно бьёт в нос. Карта точно очень древняя… Клюэль подняла руки вверх, демонстрируя, что сдаётся перед довольно продолжающим рассказ книжным червём. — Невозможно… одна я не справлюсь. Эй, Нейт, ты тоже скажи ей что-нибудь. Однако у стоявшего рядом с ней мальчика от слова «катализатор» засияли глаза. — Мио, им ведь можно будет воспользоваться для песнопений?! «Что?.. И Нейт туда же?» — Раз он называется призрачным катализатором, то с ним, наверняка, получится исполнить невероятное песнопение! — радостно воскликнул Нейт, и Мио с широкой улыбкой на лице кивнула, соглашаясь с ним: — Ага, обязательно получится! — Призрачный катализатор… Уж с ним-то у меня точно получится… та чёрная роза… — отойдя в угол класса прошептал Нейт. — Эй. Нейт, ты что-то сейчас сказал? — Нет-нет, ничего, совсем ничего! — Какой-то ты странный… Когда Клюэль посмотрела на мальчика, тот почему-то покраснел до ушей и отступил на пару шагов назад. — Знаешь, Мио, в такое тяжеловато поверить с ходу… — Нет, Мио права! Призрачный катализатор точно существует! — сжав кулаки, громко выкрикнул Нейт. «Что такое? Почему даже обычно спокойный и сдержанный Нейт сейчас прямо кипит энергией?» — Ладно, Мио… давай я всё-таки поинтересуюсь: ну и где находится это «сокровище»? В ответ Мио с уверенным видом заявила: — Хе-хе-хе, в горах на краю территории академии! — Это какое-то надувательство. Точно говорю, надувательство! — Отлично, три человека есть. Но в такое грандиозное приключение, которое обязательно войдёт в историю, мне бы хотелось ещё парочку. — Э-эй, Мио?! Не игнорируй меня. Ты что, уже записала меня в свою группу? Несмотря на все протесты Клюэль, от Мио, по всей видимости, уже было не отвертеться. — Итак, остались только… Эй, вы там! — обратилась Мио к двум сидящим в углу девушкам. И низкая загорелая Ада, и высокая, носящая длинные волосы чёрного цвета Сержес разом повернулись к ней. Было похоже, что обе готовились к возвращению домой. — Мы сейчас отправляемся в поход, не хотите с нами? Эти две девушки любили развлечения и различные происшествия больше всех остальных ребят в классе. Обычно они сразу бы согласились, но, что странно, в этот раз обе покачали головами. — Не получится. К сожалению, у таких выдающихся учениц как мы, после школы есть ещё и собственные занятия. — Во-во. Когда становишься кем-то вроде нас, то и ожидания учителей непомерно растут. Они никак не хотят от нас отставать. Девушки резко отвернулись.В тот же миг из уголков их глаз вытекли крошечные слезинки. — Неужели вас… — от их вида, Мио в ужасе отступила назад. — Отобрали в знаменитую специальную группу? — Угу… — подтвердили убитые горем Ада и Сержес, понуро опустив плечи. В отличие от них Нейт выглядел очень удивлённым. — Клюэль, что такое специальная группа? — Специальная группа — одна из достопримечательностей академии. Это самые-самые примитивные дополнительные занятия, на которые собирают только тех учеников, которые на всех тестах, раз за разом, набирают предельно низкие баллы. Услышав шёпот Клюэль, Ада и Сержес зарычали: — Постой, Клюэль, не делай таких странных разъяснений! — А-ха-ха… Так вы всё-таки услышали? — Вот поэтому мы сейчас отправляемся на поле боя! Взяв со стола тетради для дополнительных занятий, девушки повернулись к выходу, а Мио с выражением крайней досады на лице произнесла: — Какая жалость. А ведь сейчас такой редкий шанс отправиться на охоту за сокровищем. В тот же самый момент Ада и Сержес так и замерли на месте с тетрадями в руках. — Мио… Что это ты сейчас сказала? — тихо спросила Ада. — Охота за сокровищем. Я нашла карту. — Значит, если мы его найдём — станем знаменитостями? — Разумеется. Сразу после этого Сержес решилась: — Надеюсь, что став знаменитой, я смогу заполучить себе крутого парня… — Ну конечно, это же призрачный катализатор. С ним можно будет призвать песнопением идеального парня… А-ха-ха, шучу. Это уж точно чушь… Но прежде, чем Мио успела договорить... — Итак, что у нас с подготовкой к походу? — горделиво встав за кафедрой, задала вопрос Сержес, успевшая нацепить точно такой же шлем, как у Мио. — Что? Вы ещё не собрались? Я так и думала, поэтому позаимствовала снаряжение из клуба! Неизвестно как она успела всё подготовить, но у её ног уже лежали рюкзаки для каждого из участников похода и крепкие ботинки для ходьбы по горам. Между прочим, несмотря на то, что в клуб скалолазания Сержес вступила лишь недавно, она уже была экспертом по выживанию. — Сержес, а как же ваши дополнительные занятия? — О чём это ты, Малыш? На вопрос Нейта ответила Ада, занимавшаяся разминочными упражнениями у входа в класс. На спине у девушки откуда-то появилось копьё длиннее её собственного роста. — Чем это ты занимаешься Ада? — Ха-ха-ха. Отправляться в экспедицию всегда опасно. Расценки на услуги охранников сразу подскакивают. — А с вами правда всё будет в порядке, если вы прогуляете дополнительные занятия? Учителя не рассердятся? — спросила Клюэль, но парочка лишь воскликнула в унисон: — Ха! Когда на кону невероятно сокровище и крутые парни, мы не станем боятся парочки нотаций! Девушки ещё не знали, что на следующий день из-за прогулов дополнительных занятий им придётся вытерпеть суровый выговор учителя и со слезами на глазах ходить на уроки в выходные. — Есть. Группа собрана. Отправляемся в путь! — Ура! Глава экспедиционной группы, она же Мио, с громким шумом двигалась по коридору в направлении своей цели. За ней следовали заместитель главы Сержес, охранник Ада и разнорабочий Нейт. И лишь один человек рассматривал этих жалких храбрецов ледяным взглядом. — Кругом одни дураки… Это была Клюэль.

***

На первом этаже библиотеки… Изящная молодая учительница по имени Энн, одетая в белый костюм, хлопнула по плечу случайно попавшегося ей на пути коллегу. — Ой, Миррор, не ожидала тебя здесь увидеть. Ты же говорил, что уже давно прочёл все книги. Или всё-таки здесь ещё осталось что-то интересное? Интеллигентного вида учитель в синем лабораторном халате и с очками на носу, хмуро ответил: — Нет… я кое-что ищу. Обычно он всегда старался сохранять спокойствие и холодный ум, но сейчас почему-то нервно рыскал по полкам. — Ищешь? — Да. В моей комнате книг уже слишком много, поэтому я и попросил Зесселя присмотреть за кое-чем, но… он сказал, что дерево проще всего спрятать в лесу, и, похоже, бросил её где-то здесь. — Кое-чем? — Слушай, ты же помнишь тот наш старый сборник? Заметку о тайнике, где он спрятан, я заложил в книгу, и она должна была быть где-то на первом подземном этаже, но… Услышав его слова, Энн невольно воскликнула: — Зессель придурок! Как он вообще додумался спрятать это здесь?! — Не шуми. Нас могут услышать ученики. — Н-но... если её найдут, всё будет очень плохо. Разумеется, и у троицы друзей детства: Энн, Зесселя и Миррора — вместе ставших учителями академии, когда-то были школьные деньки. Среди множества воспоминаний были и радостные, и печальные, и даже такие, которые ни за что не хотелось вспоминать. И в последнюю категорию входил сборник сочинений, которыми троица обменялась друг с другом. Исполненные ощущения юности они полностью раскрыли себя в многочисленных стихотворениях и рассказах. Однако повзрослев и устыдившись своего незрелого творчества, учителя спрятали этот сборник в одном из туннелей в горах рядом с академией. — Эй, Миррор, но если та вещь на подземном этаже, почему ты ищешь её здесь на первом? — Потому что её там нет… — повернувшись к Энн, ответил Миррор, в скрытых за очками глазах которого светился огонёк беспокойства. — Я полностью всё обыскал, но её вообще нигде нет. Сама книга называется не поэтическим сборником, а указателем к тайнику с катализаторами. Есть вероятность, что какой-то ученик нашёл её и унёс с собой. — Не может быть! Если ученики узнают что там… Вообразив сцену обнаружения поэтического сборника, Энн похолодела от ужаса.

«Нейт, ты читал ту книжку, которую написали учителя?» «Да. Подумать не мог, что господин Миррор написал такую чувственную поэму. Стихотворения господина Зесселя тоже весьма утончённые, я сильно удивился. А вот у госпожи Энн…» «Ага. Рассказ госпожи Энн был ужасающим. Когда читала, вся прямо заледенела». «Я… не смог дочитать. Слишком страшно».

А потом Энн представила, что будет, когда книга попадёт в руки другим учителям.

«Директор, вы уже видели ту вещь, которая сейчас ходит между учителей?» «Конечно. Не могу поверить, что у всегда спокойной Энн настолько… страшная тьма в душе».

— Не-е-е-е-е-ет! Неправда! Мы же тогда были всего-лишь детьми! — выкрикнула покрасневшая до ушей учительница, полностью позабыв обо всём вокруг. — Энн, напомни мне, что ты там такого написала? — Не вздумай об этом спрашивать! — сбив дыхание, отрезала Энн, думая лишь об одном: «Плохо! Если ту вещь найдут, всё будет очень плохо!» — Миррор, хватай того придурка и бегом в тоннель. Нельзя допустить, чтобы сборник обнаружили!

Часть 3

— Ого, у нас в академии и такие места есть! — удивлённо воскликнула Клюэль, встав перед входом в тоннель, который уходил вглубь горы. — Ага, согласно моему расследованию, когда-то в этих горах добывали драгоценные металлы. А вот этот тоннель остаток ещё с тех времён. Наверное, рельсы оставлять не стали, потому что посчитали их опасными... Порядок следования исследовательской группы был следующим: во главе шла державшая в руках карту глава экспедиции Мио, второй была исполнявшая роль охранника Ада, за ней держались Нейт и Клюэль, и, наконец, эту колонну замыкала заместитель главы Сержес. Цепочка людей двигалась по мрачному тоннелю, будто направлялась на какой-то странный пикник. — Э… Эм… — вдруг тихонько пролепетал Нейт. — Мне только кажется, или здесь стало ужасно темно? — Ну, мы же под землёй, — беззаботно ответила ему Мио. Одним из реликтов эпохи активной добычи металла был росший на стенах тоннеля искусственно выведенный сорт светящегося мха. Его свечения едва хватало, чтобы можно было продвигаться вперёд не спотыкаясь, но вот увидеть что-то большее было почти невозможно. — А ещё… здесь как-то ужасно холодно, — снова подал голос Нейт. — Разумеется, сюда же не достаёт солнце, — настолько же естественным голосом отозвалась Сержес. — Хо-хо, Малыш, так значит ты… — начала Ада, резко заглянув в лицо затихшему Нейту, — испугался, да? — Н-непра… Похоже, девушка попала в яблочко. Ошарашенный Нейт отступил назад. — Нейт, если ты не против, может вернёмся? «Если Нейт решит вернуться, то и я смогу потихоньку отсюда удрать вместе с ним» — понадеялась было Клюэль, но вопреки её ожиданиям… — Н-нет. Ни в коем случае. Я со всем справлюсь! Но Нейт проявил невиданное до сего момента упрямство . — Слушай, Нейт, я всё удивляюсь: чего это ты так заинтересовался этим «призрачным катализатором»? — Но… я же… тебе… подар…у-у-у… — Что ты там лепечешь? Ничего же не понятно. Говори внятнее. — А-а-а-а-а-… Не скажу! — Э… Нейт, стой! Куда ты?! Говорю же, стой! У-у, хватит уже. Чего ж ты так чудишь? И почему это у тебя лицо всё красное? Клюэль задумчиво склонила голову набок, глядя вслед убежавшему вдаль мальчику. А у неё за спиной… — Бедный Нейти… — Клулу правда настолько толстолобая? — Ух, замучаюсь его ловить... Устало вздыхали Сержес, Мио и Ада.

— Хм-м, весьма интересная группа людей… — поправив очки, пробормотал стоявший за деревом Миррор, глядя вслед ушедшим в тоннель ученикам. — Слабая в физическом плане, но обладающая обширными познаниями в песнопениях Мио. Её полные противоположности: абсолютно никакие в теоретической подготовке, но заметно превосходящие остальных в спорте Ада и Сержес. И, в дополнение ко всему этому, обладатели таких навыков в песнопениях, которых все вынуждены признавать, — Нейт и Клюэль. — Молодец, Миррор. Ты как всегда собрал всю возможную информацию! — без малейших сомнений Энн похвалила своего очень осведомлённого друга, который сумел всё разузнать о первоклассниках, даже притом, что сам был учителем старших классов. — Эй, Энн, может, нам стоит их обогнать? — спросил Зессель, одетый в пятнистую футболку. — Согласен. Мы этот туннель как свои пять пальцев знаем, так что успеем добраться до цели быстрее них, даже если не будем спешить. — подтвердил Миррор, указав на вход. — В этом нет необходимости, — покачав головой, возразила им Энн. — Вы что, забыли? Там с самого начала природой была подготовлена ловушка.

По мере продвижения группы, в тоннеле становилось всё темнее и теснее. Под ногами порой попадались корни деревьев, сверху нависали скалы. — Ого, прямо как настоящее приключение. Чудесно, просто чудесно. Я аж воспылала! — воскликнула ужасно довольная Сержес. А неподалёку от неё… — Нейт, ты идёшь как-то очень неуверенно… Тебе не нравятся такие вот тёмные и тесные места? — Вспоминается как однажды мама заперла меня в чулане…Нет-нет, всё нормально… Мне нельзя унывать. Я должен всё вытерпеть! — выкрикнул идущий рядом с Клюэль мальчик, почему-то отчаянно пытавшийся взбодриться. И в этот же миг… — Эй, всем стоять! — резко рыкнула Ада. Из глубин тоннеля послышался какой-то странный шум — Ч-что это? Там кто-то есть? Множество чёрных существ неожиданно обрушилось на экспедиционную группу подобно цунами. — Быть не может! Летучие мыши-вампиры? Все уже собирались в панике убегать, но их остановила Ада, сжимавшая в руках копьё. — Ха! Как будто такая мелочь меня остановит! Невероятными движениями копья девушка посшибала всех летучих мышей, одну за другой. — Вау! Потрясающе, Ада! Все члены группы захлопали в ладоши. — Ну естественно, это же я. Давайте уже, собирайтесь с духом и пойдём дальше! Безо всяких усилий пробившись сквозь вот такую вот природную «ловушку», ученики беззаботно двинулись дальше.

— Детишки справились… — нахмурившись, пробормотала Энн, наблюдавшая за ситуацией издалека. Она рассчитывала, что ученики в страхе сбегут от первого же испытания, и, конечно, совсем не ожидала, что те контратакуют. — Эй, Энн... — окликнул коллегу Зессель, недовольно разглядывая её. — Тут уже ничего не поделать! Лучше думай, что же нам теперь предпринять! — Всё-таки обогнать их? — В этом нет необходимости, — покачав головой, возразил Зесселю превратившие абсолютное спокойствие в свою веру Миррор. — Вы что, забыли? На самый крайний случай в ту карту была добавлена одна уловка. Всё действительно было так. Карта изображала кратчайший маршрут к цели. План Миррора заключался в том, что идущие по кратчайшему пути исследователи в любом случае попали бы в специально не обозначенную на карте яму. По сути, сама по себе карта и была ловушкой. — Таким образом, они ничуть не сомневаясь выберут кратчайший путь, а затем обязательно попадут в яму. — Ах да! Я действительно об этом забыла! — облегчённо выдохнула Энн. — Они прорвались сквозь первую преграду, ну и пусть. Всё в рамках расчётов, — блеснув очками, уверенно сказал Миррор.

Группа во главе с Мио спокойно и в полной тишине двигалась по удушающе тесному тоннелю. На лицах учеников уже проявлялись признаки усталости. — Эй, Мио. Мы идём уже очень долго и так до сих пор не добрались? — спросила Клюэль, которая уже перестала верить в скорое окончание их экспедиции. — Ага, я думаю уже ско… Но бросив взгляд на карту, Мио резко замерла. — Скоро… Э… Э? У-у… — Что случилось? — одновременно спросили все остальные. — О, я поняла! — радостно воскликнула Мио, хлопнув в ладоши. — Ха-ха-ха. Я перепутала дорогу. На недавней развилке нужно было свернуть, чтобы пройти по кратчайшему пути, но, похоже, мы выбрали самый длинный. Глава экспедиции широко улыбалась и хихикая потирала щёку. — Ну вот, значит это ты виновата… — устало вздохнули остальные члены группы. — Простите. Но раз уж мы уже пошли этой дорогой, давайте и дальше пойдём по ней, а то возвращаться как-то совсем лень. Безо всяких усилий избежав хитро ловушки с ямой, группа Мио беззаботно двигалась вперед.

— Это вне моих расчётов… — пробормотал Миррор, в спешке поправив съехавшие на нос очки. — Ми-и-и-и-иррор? Энн рассматривала коллегу ледяным взглядом. — Как я мог настолько просчитаться… Все мои сведения говорят, что она талантливейшая, образцовая ученица. Я считал, что у этой девушки есть только природный ум. Так неужели она обладает ещё и слепой удачей? Вот поэтому нельзя полагаться на неполную информацию… Миррор с загадочно философским видом кивнул самому себе. — Извини, Миррор… Я немного тебя не понимаю. — Не думай об этом. Надо поспешить за ними! Миррор и Энн уже собрались в панике бежать за учениками, однако… — Ну-ну, хватит вам. Не надо суетиться, — заявил Зессель, сложив руки на груди. — Задумайтесь: в этом тоннеле такая темень. Светящегося мха уже почти нет. А если ничего не видно, то и двигаться вперёд нельзя. — Но они же ученики, уж песнопение света… — начала было возражать Энн, но сразу же удивлённо распахнула глаза. — Ах да, песнопение света… Ученики академии, конечно же, умели пользоваться песнопением света, но вот поддерживать его они могли максимум минуту. С таким ограниченным временем действия его невозможно было применять для освещения. А вот у учителей на такой случай было достаточно сложное песнопение феи-светлячка, обеспечивающее долговременный свет. — Дети храбро сражались, но на этом всё кончится, — самоуверенно кивнул самому себе Зессель.

— Ай!.. Споткнувшись о сокрытый темнотой камень, Нейт внезапно упал. — Нейт, ты в порядке?! — крикнула Клюэль — Да, но мне ничего не видно… Слишком темно. Мальчик медленно поднялся на ноги. — И правда, темно. На такой глубине почти нет светящегося мха, — оглядевшись вокруг, согласилась Мио. И в этот же миг… — А-ха-ха-ха. О чём это вы?!.. — внезапно вклинилась в разговор Ада. — Вы ведь не забыли, чему мы вообще учимся в академии? — Ах да! Песнопение света — это же основа из основ. Мио натянуто улыбнулась, явно смущаясь из-за того, что проглядела нечто настолько элементарное. — Для призыва света белые песнопения естественней всего. А значит, мой выход! Сейчас я покажу вам, что владею не только копьём! На этих словах Ада убрала руку в карман формы и… — Не только копьём… не только… Э?.. Девушка ощупала все свои карманы. — Ха… ха-ха-ха!.. — Ада, что случилось? — хором задали вопрос остальные. На лице Ады возникла горькая улыбка. — Я забыла взять с собой катализатор… — Типичная Ада. Какой ещё ученик школы песнопений пренебрежёт здравым смыслом и не возьмёт с собой катализатор. — Копьё у неё замечательное… Да, просто замечательное. Особенно замечательным оно было в момент атаки летучих мышей. — И всё-таки в песнопениях и учёбе она совсем безнадёжна. — Аде… наверное, стыдно. Тихо переговаривались между собой остальные члены группы. — З-замолчите! Хватит! Не трогайте меня! Ада резко отвернулась, будто собиралась сбежать. — Ладно, теперь пришло время для моего Beorc’a . Мио достала из кармана тёмно-зелёный лист какого-то растения, который собиралась использовать в качестве катализатора. Затем она замерла на месте и закрыла глаза.

Beorc [Песня Зелёного]

Призванная светящаяся сфера озарил округу тусклым зелёным сиянием. — Отлично, вперёд! Но в тот же момент, как Мио сделала первый шаг вперёд… Сияние сферы быстро ослабло, а затем во мгновение ока исчезло. — Ч-что? — Мама говорила мне, что песнопение света очень простое, но его долго совершенствовать. Призвать свет на десять секунд легко, но чтобы он продержался хотя бы пять минут надо тренироваться целый год, — задумчиво пробормотал Нейт. «Значит, сейчас мы никак не сможем использовать песнопение света» . — Ух… Это проблема. Нейт и три девушки в замешательстве опустили головы. И только Клюэль наблюдала за ними со стороны. — Слушайте, у меня есть одна идейка… — тихо сказала она и подняла правую руку над головой. — Ой, значит, ты что-то можешь с этим сделать, Клулу? — Ага. Подождите чуть-чуть. Кивнув удивлённой Мио, Клюэль достала из своего рюкзака тюбик с красной краской, а затем, сняв крышечку, выдавила немного содержимого себе на палец. «Так, катализатор есть. Осталось только представить образ… То есть, определиться с тем, что я буду призывать». В воображении Клюэль нарисовались алые перья.

sheon lef ped-l-clue rien-c-soan [Звучит тёмно-алый колокол]

Тайная песня наряду с приятной мелодией эхом прокатились по туннелю.

Yer be orator Lom nehhe [Я славлю твоё имя]

lor besti redi ende frei-l-lishe [Красный, яркий и любимый]

Краска на пальце девушки испустила красное свечение, из которого сформировался канал.

meh keofos da hutia gluei lue Hir sis celena Loo lins [Ясным напевом носимый доброты лепесток тихо тебя поздравит]

Isa da boema foton doremren [Дитя, что было рождено]

ife I she cooka Loo zo via [Коль мир тебя желает]

Клюэль плавно пропела последний куплет песни.

Keinez [Песня Красного]

В воздухе вокруг группы учеников появились танцующие перья, излучающие ярко-красное сияние. — Смотрите-ка! Это же не свет. Приблизившаяся к чарующему свечению Сержес резко отдёрнула руку. — Да. Это песнопение пламени. Между прочим, если правильно призвать пламя, то его потом можно долгое время поддерживать тем же самым песнопением. Вот я и подумала, что можно им воспользоваться для освещения пути. — Ах да, такое действительно было написано в одной книге! Помню, как когда-то нашла её в библиотеке. Мио вскинула руку вверх, словно вспомнив ответ на вопрос на уроке. — Что? Эм, Клюэль, ты же почти не ходишь в библиотеку. Откуда тогда такие познания? Услышав вопрос озадаченно склонившей голову набок Ады, Клюэль немного смутилась. — Ну-у… Я же недавно увидела, насколько ты хороша, вот и решила немного потренироваться… Короче, меня научили. — Э? Нечестно! Ты от учителя узнала? — Да, от господина Зесселя. Он преподаёт Keinez в старших классах.

— Как же замечательно ты усвоила мои уроки… Восхитительно, Клюэль, просто восхитительно! Молодой учитель, гордость академии, наблюдал за происходящим из укрытия и лил горячие слёзы умиления. — Как и ожидалось от моей ученицы. Я так и знал, что ты настоящий гений красных песнопений! — Так это ты во всём винова-а-а-а-а-ат?! — громко выкрикнули Миррор и Энн Зессель сразу же в панике замотал головой. — Н-неправда! Это всё просто совпаде… — Ну ладно, хватит. Раз всё так далеко зашло, то уже ничего не поделать, придётся мне снять все ограничения и явить свою полную силу! — Неужели ты сейчас… то самое песнопение?! Даже всегда спокойный Миррор изменился в лице, когда увидел решимость Энн. — Да. У меня уже не осталось другого выбора, кроме как раскрыть своё последнее средство. Миррор знал: это было отвратительное, несколько лет назад запечатанное самой Энн тайное песнопение. — Мне жаль… не держите на меня зла. Тихо извинившись перед учениками, Энн крепко сжала в руке катализатор.

Часть 4

Ужасно тесный тоннель вдруг начал расширяться. — Это же… признак близости сокровища! После слов Мио лица всей группы сразу просветлели. Однако в тот же самый момент. Земля под их ногами внезапно содрогнулась, а затем послышался странный грохот. — О-обвал? — боязливо предположил Нейт. Однако Ада, нахмурившись, возразила ему: — Нет, не похоже… У меня какое-то странное ощущение. Грохот постепенно становился громче, и одновременно с этим на стенах тоннеля росли странные тени. Казалось, будто что-то подбирается к ученикам сквозь землю. — Это же… Мио указала пальцем на нечто, которое пробило стену тоннеля и выбралось наружу. В свете от пламени было видно какое-то извивающееся тело до странности чистого белого цвета. У него не было ни конечностей, ни даже лица: оно просто извивалось. — Гусеница?.. — тихо пробормотал Нейт себе под нос. Мальчик был прав. Вне всяких сомнений, это была самая обычная гусеница. Но проблема заключалась в том, что именно эта гусеница оказалась огромным трёхметровым монстром. Чудовищное насекомое издало какой-то неописуемый рык. — К нам вылезло нечто странное и гигантское! — завопили ученики, прячась за спину девушки с копьём. — Эй, Ада, сейчас самое время тебе поработать! Быстро прогони эту противную тварь своим бесподобным копьём! — крикнула Мио, указывая пальцем на гусеницу. Ада Юнг с самого раннего детства упражнялась с копьём в ежедневных суровых тренировках. Поступив в академию, она наполовину ради развлечения вступила в клуб владения копьём, но когда девушка становилась серьёзной, её возможности многократно превосходили уровень любого из членов этого клуба. Однако именно сейчас она почему-то так и не подняла копьё, даже в боевую стойку не встала. — Эй, Ада? Вообще никак не отреагировав на слова Мио, девушка с копьём мелко задрожала. — З-знаете… Затем она медленно, в необычайно напряжённой манере повернула голову к остальным.

В версии с изображениями тут находится картинка. — По правде говоря, именно с гусеницами я ничего сделать не смогу. — Да что с тобой такое, леди из себя строишь?! Слова Мио заставили Аду ещё сильнее задрожать. — Даже вспоминать страшно… Четыре года назад, когда мы с родителями устроили барбекю, в мясе каким-то образом оказалась вот это вот, и я не зная того… Затем, Ада на мгновение замолчала, будто лишилась голоса, но… — Не-е-е-ет! Никаких гусениц, ни за что! Оставив четверых товарищей позади, девушка с копьём в руках на полной скорости умчалась вдаль по тоннелю. — Э-эй, Ада! Стой!.. Гусеница на ужасающей скорости рванулась к оставшимся ученикам. — Не-е-ет! Хватай лучше Нейта, он вкуснее! — М-мио, что это ты пытаешься провернуть-то… А-а-а, она правда на меня ползёт! Вся группа бежала, каждый кто как мог. Нет, не вся, один единственный человек так и не сдвинулся с места. — Это же… королевский снежный подвид! Это была Сержес, застывшая с выражением радости на лице. — Почти иллюзорное существо, живущее только в дальних уголках гор на краю континента! Те, кто видели его и смогли одолеть, подобны героям в глазах скалолазов всего мира! Вот так-то! Глаза Сержес сияли, словно устремлённые прямо в завтрашний день[1] . — Вот он, мой шанс! Если я одержу над ним верх, то в следующем триместре точно стану главой клуба скалолазания… Нет, я взойду на этот пост завтра же. И это не сон! Поэтому я прошу всех вас помочь в осуществлении моей великой цели! — заявила девушка, чьи губы расплылись в зловещей ухмылке. — Эй, Сержес?.. — Что такое, Клюэль? — Ты же вроде говорила, что собираешься найти сокровище и стать известной, чтобы подцепить крутого парня? — Что? Да плевать мне на это, — весело помахала рукой Сержес. — Я решила посвятить свою жизнь покорению природы. Ради этого мне обязательно нужно взять под контроль клуб скалолазания. И что в сравнение с этим какой-то парень или два?! «А кстати, парни же всегда бросали Сержес через день после похода на свидание в горы…» — сразу же вспомнили остальные ученики. — У-ха-ха-ха. Ну же, иди ко мне, подружка-гусеница! Сержес поманила насекомое к себе. В её жесте чувствовалось нечто, превосходящее желание убийства и загадочно напоминающее любовь. Даже легендарная гигантская гусеница попятилась от настолько странной девушки. — Э, э… Сержес? — Что такое, Нейти? — не оборачиваясь к мальчику, переспросила Сержес. — Судя по твоим словам, это крайне редкое существо, разве нет? Ранить его как-то… — Всё в порядке, Нейти. Это совсем не больно. На этих словах Сержес достала из рюкзака ледоруб, на ручке которого была прилеплена этикетка «Ледоруб для скалолазания. Предупреждение: Инструмент острый, проявляйте осторожность». — Вот именно, совсем не больно… не больно… Ты не будешь страдать. — Да ты что?! Я так и знал… — Ну-ка расслабься! — У-а-а-а-а, гусеница, беги-и-и!

Словно подгоняемая отчаянным криком Нейта, гигантская гусеница с громким рёвом скрылась под землёй. — К-как такое возможно? Моё тайное средство… — сквозь сжатые зубы процедила Энн, с трудом вынося чувство истощения. «Ну нет! Это ещё не конец!» — Миррор, Зессель, пошли! Теперь нам остаётся только остановить их самим!

Часть 5

— Так-так… Нашла! Мио указала в самую глубь тоннеля. Там, в центре небольшой полости лежала металлическая коробка. Увидев её, вся компания во главе с Мио взволнованно воскликнула: — Наконец-то! Пять человек одновременно подбежали к коробке с сокровищем. Но в этот же момент… — Стойте! Тоннель огласил хорошо знакомый им голос. Обернувшись, ученики удивленно распахнули глаза. — Госпожа Энн? Господин Миррор и господин Зессель тоже?! — Что это вы тут делаете?! — решительно спросила их Энн. И словно бы всё было абсолютно естественно, группа учеников хором возразила: — Сокровище ищем. А Вы? — Н-ну… Учителя помедлили с ответом. Это и был удобный момент… — Хватай сокровище!.. — выкрикнула Мио, поднимая коробку в руках. — Стоять, отдайте нам сборник поэзии! — Сбор-ник?.. Едва ученики услышали случайно вырвавшуюся фразу Зесселя, так сразу уставились на коробку. Их глаза засияли. — Ч-чёрт. Я случайно… — Ты как всегда, Зессель… Миррор осмотрел коллегу полным отвращения взглядом. — А-ха-ха-ха-ха, я всё поняла! Так значит этот драгоценный катализатор называется «сборник»! Мио была опьянена своими полностью ложными рассуждениями. — Ну хватит. Жалко тратить время на эту перебранку. Немедленно отдайте это нам. — Ни за что. Нейт, держи пас! — Е-есть! Нейт поймал брошенную ему коробку и уже собрался было убежать, но в тот же момент камни на потолке тоннеля начали трястись. — Ч-что это? Из-за напоминающего гром грохота земли, Нейт ослабил хватку, и коробка выскользнула у него из рук. — Насколько я помню… кое-чьё призванное существо по своей природе бездумно роет землю… — пробормотал побледневший Миррор. — Весь этот тоннель полон дыр. Он так не продержится! «Неужели обвал?» — одновременно подумали все присутствующие. Из глубины тоннеля к ним приближалось огромное количество песка и грязи. Увидев это… — Б… б… б… — начал бормотать кто-то И прежде чем, гигантские камни начали падать с потолка… — Бежи-и-и-и-им! Впервые за долгое время у учеников и учителей появилась общая цель.

Часть 6

— Скальное основание гор ослабло и произошло оседание грунта… В учительской громко звучал голос с трудом сдерживающей гнев женщины. — Более того, в школьном дворе поднялся переполох из-за обосновавшегося там призванного кое-кем существа. То есть, учителя не только не остановили ушедших в горы учеников, но и ухудшили ситуацию. Завуч Джессика глубоко вдохнула, разглядывая каявшихся учителей. — Вы так и не изменились со своих школьных времен. А ведь я думала, что вы будете хоть немного послушнее, когда станете учителями. Когда-то давно нынешняя троица учителей училась именно у Джессики. — Простите нас, учитель… А неподалёку от расстроенных учителей… — Вы же видели табличку, на которой чёрным по белому написано, что ходить в горы без разрешения запрещено, а?! — Простите нас, учитель… Точно таким же рядком стояли пять каявшихся учеников, которых ругала их классный руководитель Кейт. — Эх, ну вот что с вами делать. Ведь такой вещи, как призрачный катализатор, просто не может существовать. — Неправда! Мы действительно виде… — отчаянно попыталась объясниться Мио, но… — Не неси чушь! И кстати, Мио, ты ведь была главной в этом преступлении. Ты уже приготовилась писать объяснительную?! — Не-е-е-ет!

Между прочим, всего неделю спустя… Теперь уже в самой академии случился второй раунд борьбы за призрачный катализатор под названием «Сборник». Но это уже совсем другая история.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Аккорд Синего: Та, кто превосходит Армадеуса

Часть 0

Это история о том, как на меня внезапно напали. О том, как меня, самого гордого среди всех призванных существ, повергли в пучины ужаса. Если хотите узнать, что было дальше, слушайте внима… Э? Что значит «постой»? Что значит «Кто ты такой»?! Неужели вы меня не знаете? Что, правда не знаете? Ну вот… Знайте же. Вот он Я. Тот, кого Нейт зовёт Арма… Э? — Эй, летучая ящерица цвета Ночи! Чего это ты вцепился в форточку?! Тьфу. Вот именно в такое время пришла эта надоедливая. — А ну стой! Не убегай! Ты ведь снова устроишь переполох! Эй, Нейт, ты тоже помогай его ловить! Ой, спрыгнул! Не беспокойтесь. Это просто шутки одноклассницы Нейта, девчушки по имени Клюэль. Итак, Я продолжу рассказ. Эта история произошла через два дня после того, как мы с Нейтом впервые прибыли в эту академию. Тогда Нейт проявил себя как полный дурак, поэтому Я разволновался и на следующее утро скрытно залез к нему сумку. Тогда и случилось это происшествие. Нет, самый настоящий кошмар.

Часть 1

В это время года волны солнечного тепла буквально обжигали кожу. Несмотря на такую жару, на территории академии Тремия то тут, то там можно было заметить учеников, занятых тренировками песнопений. Все они готовились к крупному мероприятию под названием «состязание», на котором они собирались продемонстрировать результаты своего труда. За без устали трудящимися в открытом палящему солнцу дворе учениками издалека наблюдала золотоволосая девушка. — У-у-ух, как же все стараются… Вытерев пот со лба, Мио Лентир вздохнула. Она не могла сама присоединится к тренировкам, потому-то уже несколько часов просто стояла в теньке. — Ух… жарковато. Ты как, Арма? — спросила девушка, взяв на руки прежде сидевшее у неё на плече призванное существо. Оно было размером с котёнка, а внешним видом сильно напоминало ящерицу. Существо с тонкими конечностями и длинным хвостом было покрыто крепкой чешуёй глубокого черного цвета. Несмотря на такой облик, оно не было ящерицей. Больше всего на это указывала пара сложенных на спине крыльев, которые можно было заметить только если хорошо присмотреться. Мио до этого никогда не встречала говорящих на человеческом языке ящериц. Ей даже не доводилось слышать о подобном. — Мио, а ты, случайно, не слышала о таком способе очищения разума, при котором перестаёшь чувствовать и жар, и холод ? — В каком уголке мира несут такую чушь?.. Арма сначала нахмурился, а затем легонько покачал головой. Похоже, он и сам не знал деталей. Но, несмотря на то, что это призванное существо выглядело очень разумным, некоторые пробелы в знаниях тоже были его характерной чертой. — А кстати, раз уж тебе жарко, то почему бы не призвать воду ? — Если б могла, то никаких проблем и не было бы. Обычная вода и лёд относились к синим песнопениям, тогда как Мио специализировалась только в Зелёном. Девушка слышала, что среди учителей многие владели парой цветов, но для неё, первоклассницы, подобное было попросту недостижимо. — Тогда может найдём Нейта и девчушку ? — Хм, дай подумать… Приложив палец к щеке, Мио сделала вид, что задумалась и представила себе лица названных людей. Сегодня с утра Нейт и Клюэль готовили катализаторы вместе с ней. После обеда же пришло время испытать приготовленное на практике. В настоящий момент одноклассники Мио занимались песнопениями в другом месте. А вот та причина, по которой они занимались отдельно… «Слушай, Мио. Пока мы не закончим с тренировками, не могла бы ты составить компанию летучей ящерице?..» — тайно попросила подругу Клюэль, которая никак не могла сосредоточиться, когда рядом находилось разговорчивое призванное существо. — Для прогулок сегодня жарковато, так что я пас. Слушай, может зайдём в здание? — Хм-м, ну ладно , — неожиданно смирно согласилась ящерица цвета Ночи, чуть-чуть взмахнув крыльями. — В таком случае, не могла бы ты показать мне школу ? — Показать? — Да. Это то место, где учится Нейт. Я должен знать его структуру . — Ох, хорошо-хорошо. У нас тут все довольно-таки любопытные, так что если будешь один блуждать по академии, то тебя наверняка поймают. «Кроме того, показывая Арме академию, я как раз смогу убить время, пока Нейт с Клулу не закончат с тренировками», — подумала Мио. — Ладненько, начнём с корпуса первых классов, затем я покажу тебе клубы и кружки. Что-ж, приступаем к исследованию академии! С Армой на руках Мио направилась к корпусу первогодок.

***

— Хм, школа — такая сложная штука… — пробормотал Арма, рассматривая потолок коридора отсутствующим взглядом. На огромной территории академии в ряд располагались и учебные корпуса всех годов обучения, и различные служебные строения, как например библиотека. Даже одно только главное административное здание было переполнено бесконечными комнатами, вроде учительской, приёмной, информационного отдела, медпункта. Структура академии в целом была довольно запутанной. — На этом общий обзор вроде бы закончен, — задумчиво пробормотала Мио, а призванное существо размашисто покачало головой. — Ну, общую структуру школы Я запомнил. Но мне пока ещё не ясно, что такое эти клубы… Сейчас Я более-менее понимаю только то, чем занимается клуб боевых искусств, в который ходит девчушка . — Да-да. Видишь ли, в Тремии очень много учащихся, поэтому и клубов полным-полно. Возьмём к примеру наш класс: Сержес состоит в клубе скалолазания, а Ада — в клубе владения копьём. — А ты посещаешь какой-нибудь клуб ? Девушка подняла взгляд к потолку. — Нет, поскольку мой дом довольно далеко от школы. Однако я состою в одном сообществе, пусть даже оно не является официальным клубом. Оно называется «общество расследования историй о приведениях». — Что? Приведениях ?.. От столь неожиданного слова Арма невольно нахмурился. «Даже тринадцатилетний Нейт уже перерос тот период, когда он боялся таких вещей. Мио на три года старше, и к тому же, как Я слышал, у неё отличные результаты на тестах. Неужели она действительно состоит в таком обществе?..» — Да. Пусть мы всего лишь отдел клуба расследования загадок, но у нас больше сотни членов. Летом мы ещё проводили испытание смелости. « Приведения… Как же по-детски », — подумал Арма, но не стал высказывать этого предположительно взрослой девушке. — Думаю, большая часть таких случаев — это переполох, созданный призванными существами. Верно ? — Ха-ха. Это секрет… По лукавой улыбке Мио Арма сделал вывод, что его предположение было близко к правде. — Итак, на этом мы, пожалуй, закончим, — сказала Мио, встав перед тупиком в северной части корпуса первых классов. Девушка уже направилась было обратно в класс, но вдруг внезапно остановилась. — Что случилось, Мио ? Не обратив внимание на вопрос Армы, она пристально уставилась на дверь комнаты в конце коридора — Ой, какой вкусный запах. Это точно должно быть печенье или пирожки! Как и сказала Мио, по коридору плыл какой-то приятный аромат, источником которого и была, скорее всего, та комната, на которую она смотрела. — Что здесь ? — Третья лаборатория. Ей пользуется общество изучения кулинарии, — с улыбкой на лице ответила Мио и без стука распахнула дверь в комнату. В тот же миг жар, от которого становилось тяжело дышать, ударил в лицо посетителям. В лаборатории находилось примерно десять человек. Часть из них сражалась с лежавшей на разделочной доске рыбой, часть пристально наблюдала за кипящими кастрюлями. Комната же напоминала большую кухню. — Привет, Кири здесь? Услышав голос Мио, одна из учениц в переднике обернулась и ответила: — Привет, Мио. С чего это ты вдруг пришла? Состязание уже совсем скоро, разве тебе стоит вот так вот впустую тратить время? У неё были длинные волнистые золотые волосы, тёмно-зелёные глаза, в которых чувствовалась слабое беспокойство, довольно зрелый внешний вид и очень спокойный голос. По производимому впечатлению она напоминала скорее взрослую женщину, нежели ученицу. — К тебе это тоже относится, Кири. Ты тут занята приготовлением сладостей, когда следовало бы готовится к выступлению за наш класс! — надувшись и уперев руки в бока, возразила Мио. — Знаю. Но в любом случае, мы всего лишь первоклассники, недавно поступившие в академию, и доступные нам песнопения весьма ограничены, поэтому мне кажется, что нам не стоит сильно напрягаться, — прикрывая улыбку рукой, ответила девушка. — Мио, кто это ? — Кири, моя одноклассница. — Эта женщина правда была в классе ? Арма не помнил лица Кири, хотя был уверен, что видел всех одноклассников Нейта, когда осматривал класс из сумки. — Всё свободное время Кири проводит в третьей лаборатории. Она всего лишь первоклассница, но уже занимает пост заместителя главы общества. Это невероятно! Как будто поняв, что разговор идёт о ней, Кири с задумчивым видом указала на Мио. — Эй, Мио, что это держишь на руках? — Э? А-а… ну… ящерицу... Замешкавшись с ответом, Мио увела дрожащий взгляд в сторону. — Ну ладно… Тогда ничего не поделаешь , — немного посомневавшись, но всё-таки сдержав недовольство, согласился Арма, который терпеть не мог, когда его называли ящерицей. Он и сам понимал, что если о нём будут рассказывать слишком много, проблем станет в разы больше. Естественно, Кири, как ученица школы песнопений, должна была знать их возможности и потому спокойно воспринять способность призванного существа разговаривать. — Вот как… Похоже, это очень редкая ящерица. Арма предполагал, что девушка скривится от его вида, однако та не показала ни малейшего беспокойства. Насколько он знал, девушки в основной массе терпеть не могли рептилий, однако Кири оказалась другой. «И все же… Почему у неё такой загадочный взгляд?..» Неожиданно ощутив холод, Арма содрогнулся всем телом. У него было мало опыта общения с людьми, но от светящихся странным светом глаз Кири и её слабой холодной улыбки, по спине у него пробежали мурашки. — Мио, сейчас же уходим отсюда, сейчас же , — прошептал Арма на ухо девушке. «Я не совсем понимаю причин своего беспокойства, но не очень-то хочу задерживаться в этом месте». — А? Ну ладно, пойдём. Но в тот момент, как Мио уже почти вышла из комнаты … — Эй, Мио, печенье скоро будет готово. Раз уж ты тут, может, воспользуешься такой возможностью и попробуешь? — спросила Кири, указав на духовку. — О, так это действительно печенье! Какой приятный запах! — Ага. Как раз пришло время пить чай. У нас даже есть твой любимый травяной. — Хорошо-хорошо! Жду не дождусь! — Эй, Мио, стой ! Арма попытался удержать ситуацию под контролем, но Мио с ним на руках уже нырнула обратно в комнату. — Думаю, минут через десять всё будет готово… Ах, да… Бросив короткий взгляд на духовку, Кири вдруг хлопнула в ладоши, будто что-то вспомнила. — Слушай, Мио, могу я тебя кое о чём попросить? Я забыла вернуть книгу в библиотеку. Сегодня последний день срока, а мне сейчас никак нельзя от духовки отлучаться. — Хорошо. Я быстренько сбегаю. Арма, подожди меня здесь. Взяв в руки книгу с названием «Энциклопедия самых редких в мире ингредиентов» Мио встала со стула. Оставшийся в одиночестве Арма проводил её взглядом. «Хм, ну ладно. Она же скоро вернётся…» Закрыв глаза, призванное существо свернулось в клубок на стуле. Но его покой длился всего мгновение. Услышав приближавшийся к нему звук шагов, Арма приоткрыл глаза. Перед ним стояла девушка, которая должна была наблюдать за духовкой. — Знаешь… Арма собирался было просто её проигнорировать, но… — Я ведь заинтересовалась тобой с первого же взгляда. «Заинтересовалась?» От таких слов Арма инстинктивно поднял взгляд на Кири. — Нет, не так. Правильнее было бы сказать, что я всё это время искала тебя. Она не только не испугалась внешнего вида Армы, но даже протянула к нему руку с ногтями в розовом маникюре и быстро погладила его по спине. — Я искала тебя. — Вот как, искала ? — повторил Арма слова собеседницы, скрывая свои подозрения. — Да. Я знаю твою истинную природу. В этот момент Арма не смог поверить своим ушам. «Истинную природу? Невозможно. Я существо цвета Ночи, однажды призванное песнопением Евамари. Однако о моей истинной природе сейчас знает только Нейт, и он ни за что не стал бы бездумно всем об этом рассказывать». — Очень слабый блеф . — Нет, это правда. Ты ведь… из той легенды? В голосе Кири слышалась боязнь, но при этом в нём не было сомнений. Услышав слово «легенда», Арма по ассоциации вспомнил в первую очередь об истинных духах. «В этом мире никак не может быть легенд обо мне. Но с точки зрения обычного певчего, истинные духи и правда являются вызывающими боязнь сущностями. Многие призванные существа, как например драконы и пегасы, действительно упоминаются в легендах и фольклоре». — И откуда ты узнала о моём существовании ? Несмотря на пристальный взгляд Армы, девушка не дрогнула. — Я копалась в хранилище библиотеки и случайно нашла старую-старую книгу, — не убирая улыбку с лица и ни разу не моргнув, ответила Кири. — Ты ведь то самое существо из легенды. Это точно не совпадение. Я думаю, что это судьба. «Я не знаю деталей, но не похоже, что эта женщина ошибается…» Встретив прямой взгляд девушки, Арма ненадолго замолчал. «Видимо, мне будет сложно обмануть её». — Ни в коем случае не говори обо мне другим, женщина , — смирившись с произошедшим, медленно проговорил Арма. — Разумеется я никому не скажу, — ответила порозовевшая, словно от смущения, Кири и опустила взгляд. — Я ведь не хочу, чтобы тебя схватил кто-то ещё. «Схватил?..» Но прежде, чем Арма успел хоть что-то сказать… По третьей лаборатории прокатилось эхо от щелчка крупного висячего замка, заперевшего дверь. — Заместитель, лаборатория закрыта! — Спасибо. Достаньте остальные ингредиенты из холодильника. — Есть! Но что делать с вот этим? — Беру его на себя. Это же моя добыча. Вы что, думаете я возьму и вот так запросто отдам её главе? — скороговоркой раздала указания остальным членам Кири. «Мне кажется, атмосфера в комнате как-то изменилась… И вообще, зачем нужно было запирать дверь, если Мио должна скоро вернуться?» — Эй, что здесь происходит? Заместитель главы общества кулинарии не дала ответа на вопрос Армы. — Эй, тебя же Кири зовут, Мио ведь… И в тот же миг… Девушка посмотрела на него через плечо. — Э ?.. Ощутив давление тишины, Арма непроизвольно отступил назад. «Этот пристальный взгляд как будто сияющих глаз… Едва заметная улыбка…» Уставившаяся на ящера девушка представлялась ему призраком прямиком из историй Мио об испытании смелости. — К-кто… ты ?.. — Ах, наконец-то мы встретились! — с невероятной радостью в голосе воскликнула Кири, не обращая внимания на смятение Армы. — Всё, как и сказано в книге. Нет, даже лучше. Знаешь… На лице заместителя главы общества изучения кулинарии появилось выражение восторга, а затем она указала на Арму невесть откуда взявшимся разделочным ножом и тихо пробормотала, будто разговаривала сама с собой: — Ты выглядишь очень аппетитным .

***

— И всё-таки она ужасно старая… — нахмурившись сказала Мио, разглядывая полученную от Кири книгу. Переплёт уже совсем износился, а страницы выцвели и начали рассыпаться. — Энциклопедия самых редких в мире ингредиентов? А Кири тоже довольно любопытна. Э, что-что? «Глава 1. Древние кулинарные ингредиенты, ставшие легендами»? Мио редко читала книги по кулинарии, но всё-таки оставалась книжным червём. Не прочитав хотя бы содержание, она не смогла бы унять своё любопытство. — Хе, «Пища для поддержания кожи в идеальном состоянии». Похоже, люди прошлого думали о тех же вещах, что и мы. Девушка энергично перелистывала страницы, но вдруг… — Ой! Из старой книги выпала страница и мягко опустилась на землю. Сначала Мио подумала, что случайно выдрала её, но затем пришла к выводу, что скорее всего, прочность книги просто достигла своего предела. Скреплявшие страницы книги нитки совсем истончились и больше напоминали мусор. — Эх, это уже не исправить… Мио подобрала упавшую страницу. — Что? На ней была изображена иллюстрация того самого «легендарного ингредиента», а если точнее — фотография ящерицы с чёрной чешуёй и размером с котёнка. — Что-что? «Одноглазая скалистая ящерица. В соответствии с названием, она имеет один глаз и чёрную, напоминающую обсидиан, чешую. Вопреки отвратительному внешнему виду, её прозрачное мясо…» Так-так, «Говорят, что оно помогает сохранять здоровье кожи»? Ого, и такое бывает… Некоторое время поразглядывав фотографию, Мио вдруг задумчиво склонила голову на бок. — Такое чувство, что она выглядит как Арма только с одним глазом… Арма был несколько больше представленной ящерицы, глаз у него было два, да и цветом чешуи несколько отличался, однако если бы их поставили рядом, то человек вряд ли смог бы отличить их друг от друга с первого взгляда. Вот настолько они были похожи. — А может быть Кири взяла эту книгу, потому что хотела найти вот это вот одноглазое нечто?.. Мио была уверена, в том, что её предположение верно, потому что страница с фотографией износилась особенно сильно. Кири, наверняка, много раз рассматривала её. — Ну вот и что с ней делать… Мио никогда не была сильна в готовке, да и не особенно ей интересовалась, потому что всегда ела дома у родителей. Однако случай Кири отличался. Оба её родителя работали поварами в престижном ресторане, поэтому она с ранних лет прошла всевозможные тренировки в сфере кулинарии. И разумеется, она мечтала, что в будущем тоже станет первоклассным поваром. «Но тогда почему Кири поступила именно в школу песнопений?» — задумалась Мио. Она уже напрямую задавала этот вопрос своей специализирующейся в Синем однокласснице, вместе с которой они проучились уже полгода — Потому что любит кулинарию всем сердцем?.. — пробормотала Мио и пожала плечами. В любом случае Кири собиралась стать певчей, чтобы призывать такие пищевые ингредиенты, каких ещё не видел мир. В настоящий момент её целью был призыв рыбы с голубой чешуёй. — Ну ладно. Даже Кири… вряд ли перепутает Арму с вот этим.

***

— Нашла, наконец-то я тебя нашла, легендарный ингредиент! Всем телом излучая нечто, напоминающее жажду крови, Кири медленно приближалась. — Что, ингредиент ? — Да. Одноглазая скалистая ящерица, которая, как говорят, практически полностью вымерла из-за чрезмерной охоты, потому что была уж слишком замечательной пищей. Совершенный пищевой компонент, лишь попробовав который сохранишь красоту кожи на десять лет вперёд. Подумать не могла, что ты окажешься в этой академии. Нервно оглядевшись по сторонам, Арма наконец смог принять суть происходящего. — Неужели ты имеешь в виду меня ? — Конечно же. Ты ведь и сам недавно признал, что являешься легендарной ящерицей. — Что ?! Арма в отчаянной спешке вспомнил недавний разговор. «Легендарная… Действительно, она говорила только о той легенде». — Эй… Мне кажется, ты кое-что не так поняла. Я имел в виду моё величие и достоинство . Однако слова Армы попросту пролетали мимо ушей девушки. — Тебе не сбежать. Мио мы скажем, что ящерица просто куда-то ушла, или что-то похожее. Кири с разделочным ножом в каждой руке постепенно сокращала дистанцию. В ярком контрасте с улыбкой на губах девушки взгляд её глаз был невероятно острым и пронзительным. — Ого, неплохой взгляд. Значит, ты собираешься бросить мне вызов ? Прямо встретив блестящий взгляд Кири, Арма тоже немного прищурился. — Всё ясно. В этом мире и правда выживают сильнейшие. И даже притом, что ты это знаешь, у тебя хватает смелости направлять нож на меня, истинного духа Ночи. Пожалуй, похвалю тебя за столь неожиданную храбрость. Но !.. — произнёс Арма, а затем, закрыв глаза, размашисто покачал головой. — Я вынужден сообщить: кем бы ты ни была, передо мной ты не более чем пыль перед сильнейшим ветром, не более чем одуванчик перед котенком и так… Но прежде, чем Арма сумел договорить… Раздался глухой звук удара. Арма закрыл глаза всего на мгновение, однако в этот кратчайший промежуток времени сияющий серебром нож пронёсся у него над головой и вонзился в дверь. — Чт… Арма неосознанно осмотрел нож. Тот вошёл в металлическую дверь по самое основание. Разумеется, кухонные ножи — это очень острый инструмент, однако обычным броском добиться подобного результата было невозможно. Для этого требовалась какая-то невероятная, сверхчеловеческая сила. «Похоже, что я чудом избежал удара. Но давайте предположим на мгновение, что случилось бы, не стань я качать головой…» — Эй, сто… Давай будем считать это шут… — Ого, ты ловко уклонился. Недаром тебя называют легендарным ингредиентом. Кири даже присвистнула, словно от восхищения. В её руках неведомо откуда возникли топорики, лезвия которых были ещё больше, чем у недавнего ножа. На кромке лезвий виднелось что-то красное, очень напоминающее кровь. — Однако… За шестнадцать лет моей жизни ещё не было такого блюда, которое сбежало бы от меня, в совершенстве освоившей тайную технику, которую изучали лишь королевские повара — «рагу-приготовление из трёх видов мяса, убитых разом». «Р… рагу-приготовление? Это что, какое-то песнопение?» Арма впервые услышал такое слово, но инстинктивно осознал, что оно несёт чрезвычайно опасный смысл. — Эй, эй… Откуда такое странное название ?! — А-ха… Ха-ха-ха… У-ха-ха-ха-ха-ха-ха…. Кири прихрамывая двигалась к Арме медленной шатающейся походкой, как у живого мертвеца. Арме ещё никогда не приходилось встречаться с такой жаждой крови, поэтому от одного лишь вида Кири всё его тело словно разбил паралич. Неосознанно для со самого себя он спрыгнул со стула и начал пятится назад. «Ч-что с этой женщиной?..» Вокруг девушки витала бесконечно далёкая от человеческой атмосфера ледяной зимней стужи, а из её глаз струился мрачный свет восторга. «Нет сомнений, она совершенно серьёзна. Она и правда собирается…» — С-стой! Я не та ящерица ! — Ох, ты явно не знаешь, когда следует сдаться. Раз ты и есть легендарная одноглазая скалистая ящерица, то смирись и полезай на разделочный стол. — Нет же! Да и вообще, у меня ведь не один глаз… Однако девушка не восприняла вполне уместное возражение. — О Бог кулинарии. Благодарю тебя за посланную ныне пищу. Сегодня у нас будет банкет! Выкрикнув какие-то бессмысленные слова, заместитель главы общества изучения кулинарии рванулась вперёд на сверхчеловеческой скорости. — Слушай что тебе говоря-я-я-я-я-ят ! По третьей лаборатории эхом прокатился крик летучей ящерицы цвета Ночи.

***

— Э?.. Нейт резко поднял взгляд вверх. — А, что случилось, Нейт? — обернувшись к нему спросила Клюэль. И мальчик, и девушка сидели на траве, прислонившись к стволу небольшого дерева — Неужели снова пришёл тот старшеклассник? Всего несколько минут назад один из учеников старших классов академии пытался втянуть их в драку, однако всё обошлось благодаря певчему в куртке цвета пожухлой травы . — Нет-нет, не в этом дело, — быстро помотав головой, ответил Нейт девушке, чей взгляд резко стал острым. — Мне кажется… я сейчас слышал крик Армы. — Этой ящерицы? Что-то не могу себе представить нечто такое от этого нахального существа, — с кривой улыбкой на лице сказала Клюэль, демонстративно сложив руки на груди. — Ну да, Арма обычно производит такое впечатление. Я и сам всего один раз видел, как Арма кричит. В тот раз он серьёзно разозлил маму и потом очень сильно испугался. — Твоей мамы? — Да. Она гонялась за Армой с кухонным ножом. Они даже менянапугали и я спрятался под кровать. — Неожиданно… Похоже, твоя мама была просто невероятной, — пробормотала наполовину удивленная, наполовину испуганная Клюэль. — Д-действительно. Не зная как ответить получше, Нейт посмотрел на небо пустым взглядом и подумал: «Видимо, Клюэль мне не поверила, но… я уверен, что слышал крик Армы, который был очень похож на тот самый».

***

Академия Тремиия. Административное здание по надзору за книгами, которое все называли библиотекой… — Так, Мио, — сказала сидевшая за стойкой регистрации первоклассница из библиотечного комитета. Как частая посетительница библиотеки Мио была хорошо знакома с ней, хотя они учились в разных классах. — Эту книгу Кири брала, разве нет? — Да. Я пришла вместо неё… Так нельзя? — Нет-нет, всё нормально, — деловито улыбаясь ответила девушка-библиотекарь. — Если книгу вернули вовремя, то нам неважно кто именно её принёс. Но я кое-что хочу спросить: Кири — это же та самая заместитель главы общества исследования кулинарии? «Может быть в академии и найдутся ученицы с таким же именем, но вот должность заместителя главы общества кулинарии очень сильно сужает круг». — Да. А что такое? В тот же момент выражение лица библиотекаря стало каким-то непонятным, напоминающим то ли удивление, то ли ироничную ухмылку. — Ну, вот эта вот Кири довольна известный человек в академии. Она ведь заняла место заместителя у той силачки, будучи лишь первогодкой. — Э? Силачки? — Ты знаешь, что у нас в школе есть отдельный официальный кулинарный клуб? Однако общество изучения кулинарии почему-то ведёт свою деятельность самостоятельно… Как бы это лучше сказать… Слишком уж страшными делами последние занимаются. Мягко говоря, это сообщество людей с манией к острым предметам. — Постой-ка… «Мягко говоря… мания к острым предметам?» — А что будет если сказать грубо? — Ну… наверное, логово странных людей, которые не могут насытится ощущением разделки мяса чем-то очень острым… — Ужас! — невольно выкрикнула Мио, пораженной столь детальным описанием, превосходящим любое воображение. — Разделки мяса? Кири? Да быть того не может!.. «Не могу представить себе подобного от Кири с её-то спокойным характером. Да и остальные члены общества, когда я к ним заходила, показались мне сдержанными и добрыми людьми». — Угу. Но на деле, их сообщество знаменито ещё и своей абсолютной иерархией по способностям. Когда им надо выбрать главу, все члены собираются крыше и устраивают массовое побоище на острых предметах. И в этом году тоже многие их них попали в медпункт. Они только называются кулинарным сообществом, но в реальности это одна из пяти сильнейших вооруженных группировок в академии. — А кстати, Кири один раз пришла в школу с повязкой на всю руку до плеча… «Когда её в тот раз спросили о причинах она ответила: «Приготовление пищи столкнулось с непредвиденными трудностями. Всё-таки пятнадцать порций — действительно тяжелая битва»». — Ух, так и не скажешь, правда это всё или ложь, — вздохнула Мио. — Ну, я просто пересказываю то, что слышала от старших из комитета, — натянуто улыбнувшись ответила девушка за стойкой, подразумевая, что сказанное было наполовину слухами. — И правда. Не может такого быть, чтобы Кири занималась настолько страшными вещами. Сдав книгу, Мио направилась к полкам, чтобы поискать себе справочник. Но в тот момент, как она протянула руки к собранию документов в твёрдом зелёном переплёте… Откуда-то издалека вдруг донёсся громкий вопль, который заставил девушку обернуться. — Э?.. «Мне почему-то кажется, что я сейчас слышала крик Армы…» — Да не может такого быть. За ним ведь сейчас присматривает Кири. Приложив руку к голове Мио на несколько секунд задумалась. — Ну, наверное, показалось. Девушка быстро выкинула этот вопль из головы.

***

— Тьфу, какая же ты настойчивая ! Отчаянно размахивая крыльями Арма продолжал уклонятся от безумных атак Кири, летая по тесной лаборатории. — А-ха-ха-ха. Чудесно, просто чудесно, одноглазая скалистая ящерица! Я и подумать не могла, что ты умеешь летать! — полным возбуждения голосом выкрикнула гонявшаяся за ним заместитель главы общества изучения кулинарии. Между прочим, за прошедшие несколько минут оружие в руках девушки сменилось. Теперь вместо двух топориков она держала гигантский топор, которым можно было разрубить бревно одним ударом.

В версии с изображениями тут находится картинка.

— Да хватит уже меня дразнить! Щеки милой девушки покраснели, словно от смущения. Но ни в коем случае нельзя было забывать, что в то же самое время она орудовала гигантским топором с той же лёгкостью, что и ножом для фруктов. — ВОТ И-МЕН-НО! Будь я настоящей одноглазой, точно бы не мог летать ! — как можно громче выкрикнул Арма, пытаясь хоть как-то вразумить девушку. — Значит ты новый подвид! Да хватит уже! Я этого так не оставлю! — Говорю же, ты ошиба-а-а-а-аешься ! Но его слова совсем не достигали Кири, которая покраснела так, будто гонялась за возлюбленным. Арма цеплял хвостом доски, кулинарные ингредиенты, наконец, ножи — вообще всё до чего только мог дотянуться, и сбрасывал вниз. Всё это добро валилось на голову девушке одно за другим... — Ха-ха. Бесполезно. Бесполезно! Руки Кири на мгновение стали размытыми. В тот же миг, сброшенный на неё со слепого угла букет красивых хризантем упал на пол разрезанным. — Тьфу . Шатаясь из стороны в сторону, Арма устало опустился на пол. На своих нынешних крыльях он мог держаться в воздухе всего сорок секунд. И его предел уже наступил. — Похоже, это конец. Кири медленно приближалась, а Арма пятился прочь от неё. Но уже вскоре спина призванного существа упёрлась в преграду. — Чёрт… Вот и всё ?.. Спереди стояла Кири. С боков Арму окружили другие члены общества. Он мог взлететь вверх, но продержался бы всего пару секунд. Сзади была стена… Вот только стена ли? Арма обернулся назад всего на мгновение, чтобы этого не успели понять нападающие. «Так и есть. Чтобы сбежать из окружения, нет, чтобы сбежать из этой комнаты живым, мне придётся рискнуть». Перестав дрожать, Арма пристально поднял взгляд вверх, на Кири. — Видимо, ты смирился. Но убегал ты неплохо, — произнесла улыбающаяся девушка, приподняв топор. — Ах! Такое чувство, что я сейчас потеряю сознание от счастья! Острый топор с громовым рёвом устремился к Арме. «Сейчас!» Опередив топор на одно лишь мгновение, ящер всем телом прижался к полу. — Что?! — впервые за всё это время Кири воскликнула именно от удивления. Лишь слегка задев голову Армы, топор девушки пронёсся дальше и полностью разнёс «стену» у него за спиной. А точнее, ту самую духовку, в которой готовилось печенье. — Вот чё… Из разрушенной духовки со свистом вырвалась огромная волна горячего пара. Под её ударом оказалась как раз стоявшая напротив девушка. — А-а-а! — до странности мило взвизгнула Кири и отступила назад. — А-а-а, заместитель! Вы в порядке?! Не ожидавшие подобного члены сообщество в панике бросились к ней. — Д-да… Я цела… Лучше смотрите за одноглазой… В тот же миг по комнате прокатился звон разбитого стекла. — Ах! — разом воскликнули изумленные члены общества изучения кулинарии. — Упустили! Когда Кири подбежала к окну, легендарная одноглазая скалистая ящерица уже приземлилась на траву школьного двора.

***

— Ой, Арма? Мио шла по коридору с полученной книгой в руках, когда вдруг увидела впереди почему-то лежавшую на полу без сил большущую ящерицу. — Это ты, Мио ?.. Арме было тяжело даже говорить, отчего слова выходили какими-то неясными, но он всё-таки смог медленно подняться на ноги. — Что случилось? Как это ты тут оказался? Я думала, ты ждёшь меня в лаборатории. Устроившись на руках у Мио, Арма отчаянно вцепился в неё, как ребёнок. — То место под запретом . — Что? — Если бы не моя сообразительность… Ух, даже вспоминать страшно . Мио озадаченно склонила голову. — О чём ты? Я тебя не очень понимаю. Случилось что-то настолько ужасное? — Да. Однажды Я серьёзно разозлил Евамари… Сейчас они меня перепугали явно не меньше, чем в тот раз. Подумать не мог, что мне придётся отступить всего лишь перед девчушкой . — Эм, слушай, кто такая Евамари? «Ах да, Я же ещё не рассказывал Мио о маме Нейта. Но…» — Не волнуйся об этом… У Армы уже не осталось сил на объяснения, поэтому он лениво свесил хвост вниз. — Эх, всё-таки, быть слишком очаровательным — это само по себе проблема. Но к сожалению, Я не могу ничего с этим поделать . — А? О ком это ты? Арма проигнорировал вопрос Мио и лишь глубоко-глубоко вздохнул.

Часть 2

Ну что, страшная была история? — Эй, ящерица цвета Ночи, с кем это ты там разговариваешь? — Ну… Похоже, я просто расчувствовался . На подоконнике в классе… Схваченный цепкими руками Клюэль Арма поднял кончик носа к небу. — Но сейчас, предаваясь воспоминаниям, Я стыжусь того, что сбежал от такого противника, пусть даже атака и была внезапной . — Противника? Ты о ком? О каком-нибудь котёнке или щенке? — Я говорю о таком противнике, который тебе явно не придёт в голову. Ну ладно, когда мы встретимся в следующий раз, такого больше не повторится. Уж в этот раз она точно преклонится перед моим подавляющим величи… В этот же момент, распахнув дверь с громким шумом, в класс вошла некая девушка. Её волнистые волосы имели золотистый оттенок, а вокруг неё царила атмосфера зрелости. Кроме школьной формы она была одета в белый передник, на котором почему-то виднелось большое количество тёмных кровавых пятен. — Ой, Кири, нечасто ты возвращаешься в класс после уроков. — Да, я просто кое-что забы… Взгляды девушки и ящерицы цвета Ночи пересеклись. — … — … — Э, что случилось? Почему вы оба замолчали?.. Изумлённая Клюэль разглядывала уставившихся друг на друга человека и рептилию. — Ха-ха, ха-ха-ха… Слушай, Клюэль… — загадочно тихим голосом заговорила девушка в переднике. — Что такое, Кири? Ты как-то изменилась. — Всё хорошо. Прошу тебя, ни в коем случае не дай этой одноглазой скалистой ящерице сбежать, пока я не принесу нож из лаборатории! Не волнуйся, я и тебе приготовлю порцию! В следующий же миг девушка с сияюшим взором быстрее ветра вылетела в коридор. — Не-е-е-ет. Д-девчушка! Немедленно отпусти меня! Скорей же ! — Да что с вами такое? Вы же сейчас такой шум поднимите! — Неважно. Быстрее, открой окно… — Хо-хо-хо! Ты, наверное, заждалась, одноглазая скалистая ящерица! Подготовка к приготовлению пищи завершена! Итак, приступаю! — У-а-а-а-а! Она снова здесь !..

***

Когда на следующий день Нейт первым пришёл в класс, то увидел… Так и не вернувшегося вчера домой Арму и свою одноклассницу Кири, которые почему-то лежали без сознания, словно потратив на что-то все свои силы. — Эм, Клюэль, ты случайно не знаешь почему наш класс наполовину разрушен и почему повсюду на занавесках и столах такие следы, будто их порезали чем-то ужасно острым? — Н-ну… Я не знаю! На вопрос Нейта Клюэль почему-то ответила совершенно очевидной ложью, а затем отвернулась и тихо-тихо, так чтобы никто не услышал, прошептала: — Потому что я… очень испугалась и сбежала.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Аккорд Белого: То место, что ближе всех других к цветочному саду

Часть 1

Это произошло в один прекрасный день после обеда… Стояла ясная, безоблачная погода, а тонкие солнечные лучи приятно согревали тело.

Построенная на краю континента крупная школа песнопений под названием «академия Тремия» по максимуму использовала свое местоположение, заняв огромную территорию. В широком дворе этой гигантской школы несколько парней развлекались игрой в мяч. — Давай, Нейт, сюда! — Б-бегу! — громко, чуть ли не криком, отозвался Нейт и отчаянно погнался за улетающим белым мячом. По внешнему виду мальчику можно было дать не больше тринадцати, ну максимум четырнадцать. Что его голос, что лицо были ещё слишком детскими, потому-то с первого взгляда и невозможно было определить его пол: уж слишком изящно он выглядел, да и был заметно ниже ростом окружающих его парней. Волосы и глаза Нейта были окрашены в загадочный цвет, напоминавший саму Ночь. — Э-эм, Ома… Мяч ведь нельзя ронять на землю, да?! Приняв летевший мяч грудью и не дав тому коснуться земли, Нейт пнул его в сторону следующего игрока. — Да-да. Всё именно так, как я тебе и объяснял, — кивком ответил на вопрос Нейта парень с тёмно-рыжими волосами и глазами. Его звали Ома Тиннель, и он был не просто одноклассником Нейта, а ещё и старостой всех парней в классе. — Неплохо ведь иногда немножко поразмяться, правда? — Ага! Это так весело! «Мы всего лишь встали в круг и перебрасываем друг другу мяч, не давая ему упасть. Но это всё равно как-то странно весело. У нас есть уроки физкультуры, но в такой вот игре после занятий есть какая-то своя изюминка, не такая как на обычной физкультуре». — Ого! А ты крут, Ома! — Всё благодаря нашим регулярным тренировкам! Староста остановил прилетевший к нему мяч головой, а потом умело замер на месте, удерживая его на себе. Действительно, все парни кроме Нейта очень умело обращались с мячом. Благодаря тому, что мяч от их ударов летел медленно и по навесной траектории, даже такому неопытному игроку, как Нейт, было достаточно просто ловить его. И наоборот, как бы ни летел мяч после неумелых ударов Нейта, кто-то обязательно ловил его и отбивал назад. Даже полному новичку здесь было интересно играть. — Но раз всем так весело, то может нам не стоит играть одним, а позвать ещё и девушек? — Хмм, девушек… В тот же миг выражение лица Омы стало уж слишком многозначительным. — Хорошо подмечено, Нейт. По правде говоря, мы уже один раз приглашали их с нами поиграть. И некоторые из них даже согласились, но… — Но? — Наверное, они нас немного недопоняли и пришли не в спортивной форме, а в обычной. Получилось всё просто великолепно. Госпожа Кейт в тот раз ужасно разозлилась… А ведь у нас не было никаких скрытых мотивов, правда! — Скрытых мотивов?.. — Ну смотри, в нашей школе форма девушек — это же в первую очередь юбка, так? В момент удара по мячу можно увидеть много всякого. Понял? «О чём это он? Хм, что можно увидеть в момент удара по мячу?» Сложив руки на груди и серьёзно призадумавшись, Нейт наконец ответил: — Я понял. Траекторию мяча, верно?! Э, э… Что, я не прав? Нейт был уверен в своей правоте, однако все окружающие его парни почему-то помрачнели и опустили плечи. — Эм, Ома, почему это ты сейчас заплакал? — Хи, всё хорошо, Нейт. Только прошу, вечно храни своё чистое сердце. Протирая глаза рукавом формы, Ома пнул мяч. И в тот же момент… — Блин! Посланный Омой мяч пролетел высоко над головой Нейта, направляясь прямо к окну здания какого-то клуба. Дзы-ы-ы-ы-ы-ынь. Оконное стекло живописно разбилось. — Вот чёрт! Надо же было именно в этот клуб попасть! — криво усмехнулся Ома, потирая голову. Нейт пристально вгляделся в разбитое окно, но, поскольку он не участвовал в клубной деятельности, не смог понять, что именно за клуб там находился. — А что там за клуб? В ответ на его вопрос, один из парней пробормотал: — Боевых искусств. Боевых искусств! «Хм, боевых искусств?» Нейт смутно помнил, что ещё в день своего поступления в академию слышал это название. — Но если мы хорошенько перед ними извинимся, нас ведь простят? Да и мяч, я думаю, вернут. — Как правило, всё было бы именно так. Но туда закрыт вход парням, — ответил Нейту Ома. — И вообще, они, конечно, называют себя «клуб боевых искусств», но по большей части смысл его в том, что они истребляют пристающих к девушкам извращенцев и воров. По этой причине, когда парень входит к ним в комнату, они мгновенно выставляют его вон грубой силой. — А… понятно. — По слухам, лозунг этого клуба: «Вырви клыки, что рвануться к тебе тёмной ночью! Реви наша стальная рука. Плачьте, молите нас о пощаде, развратники!» Или там было: «Исчезни, умри, извращенец!»? Ну, что-то в этом духе. — В нашей школе есть и такие крутые клубы… Выслушав рассказ старосты, Нейт смог выговорить только эту короткую фразу. — В любом случае, их глава ужас какая нервная. Она ввела правило, что мужчинам нельзя сделать ни единого шага в комнату клуба. Даже когда директор хотел провести у них проверку, она согласилась впустить его только на девятый день переговоров и при этом ещё лично наблюдала за ним. — Ладно, что делать-то будем? — Ну, просто стоя здесь ничего не решишь. Похоже, нам остаётся только сходить к ним. Расслабленной походкой Ома в одиночку направился в сторону клуба. Со стороны двора можно было видеть лишь тыльную сторону здания. Староста исчез за углом, собираясь войти через главный вход. Спустя некоторое время послышался голос Омы: — Добрый день. Простите за беспокойство. Мы играли во дворе, и наш мяч нечаянно залетел к вам. Я пришёл извиниться и надеюсь, что вы потом вернёте нам мяч… Э, эй?! Слышен был только голос старосты. Изнутри клуба ответа не последовало. — Эй, пожалуйста, не игнорируйте меня! Там кто-нибудь есть? Может хоть кто-нибудь из вас выйдет сюда, а? Голос Омы постепенно становился громче и грубее, будто парень терял терпение. — Ну ладно, тогда я войду сам! Послышался звук грубо распахнутой двери. — Прошу проще… Э… Э, что?! В тот же момент голос старосты вдруг превратился в отчаянный вопль. — С-стойте, прошу вас. Я ничего такого не… А-а-а-а-а-а-а! А-а-а-а-а-а! Б-больно! Больно-больно-больно! Эй, это же опасно для глаз! Я ничего такого не хотел, правда! — Эй, Ома? Что там случилось?! Стоявший во дворе Нейт неосознанно выкрикнул имя старосты. Однако… — А-а-а-а-а, Нейт, кто-нибудь…. Спаси… Меня бьют шипастым стальным шаром… Простите… После этого крик Омы внезапно затих. Клуб боевых искусств вновь окутала загадочная тишина. — Ома? — сглотнув слюну, пробормотал Нейт.

— Слухи не врали… Пятнадцать минут спустя целиком замотанный в бинты Ома вернулся. Правильнее было бы даже сказать, что он связан обернутыми в несколько слоёв вокруг его тела бинтами. — Это был рай прекраснейших дев, но этот цветочный сад неприступен. Нет, это сад смертельно ядовитых роз... Так просто в него не вторг…ну…ться. Какая жалость! Харкнув кровью, парень упал лицом в землю. — О-ома? Ома! Держись! У Нейта и всех остальных парней дыхание перехватило от такого вида уже не отвечающего ни на какие оклики старосты.

Спустя ещё пять минут… Оставив на время в стороне извинения за разбитое стекло, Нейт и компания погрузились в оживлённое обсуждение того, как же им вернуть мяч. — Что будем делать? Всё-таки прорвёмся туда? — Идиот, ты что, забыл последние слова Омы? Их жестокость не знает предела. Не каждый день ведь услышишь о шипастом стальном шаре. — Э-эм… Ома ведь ещё не умер… — Тогда может украдём ключ и зайдём туда, пока их не будет в здании? — Но там могут оказаться ловушки. Такое чувство, будто если войти туда без спросу, то сразу же выскочат какие-нибудь отравленные стрелы или что-то вроде того. В общем, войдя туда без плана, закончим так же, как и Ома. — Э-эм… Говорю же, Ома, конечно, ещё не умер, но... Он снова харкает кровью... О, придумал… — хлопнул в ладоши Нейт, осенённый невероятной идеей. — Почему бы нам не попросить одноклассниц? Они ведь согласятся, если мы попросим их просто принести мяч. А уж с девушками в клубе боевых искусств так обращаться, наверно, не будут. Однако реакция остальных на предложение Нейта оказалась довольно вялой: — Они уже знают Ому в лицо. Да и он всё-таки наш староста. Даже если наши девушки пойдут к ним, их всё равно будут подозревать. — Тогда попросим девушку не из нашего класса? У вас есть знакомые? Присутствующие парни несколько раз переглянулись между собой. Все они предпочитали после уроков вот так развлекаться в мужской компании, а не знакомиться с девушками. — И всё-таки план у нас только один. — Да, ничего другого не остаётся. Парни многозначительно кивнули. — А? У вас есть какая-то хорошая идея? — Переодевание. «Пере-одевание?» Нейт удивлённо заморгал, обдумывая сказанное слово. Если мальчика не подводила память, оно означало что-то вроде мужчины, носящего женскую одежду и пользующегося косметикой. — И кто это будет делать? — Окей, парнишка, сперва оглядись. «Хм-м…» Нейт принялся внимательно осматриваться. Рядом с ним стояли лишь мускулистые парни на голову выше него. Их телосложение тоже никак нельзя было назвать девичьим. В юбке они бы смотрелись просто ужасно. Даже сам Нейт предпочёл бы не видеть чего-то настолько отвратительного. — Огляделся. — Отлично. А теперь хорошенько присмотрись к себе. «Так…» Нейт последовал просьбе и пристально осмотрел самого себя. Хотя тринадцатилетний мальчик не отдавал себе в этом отчёта, но и его голос, и черты лица можно было назвать совершенно неопределёнными. А телосложение у него было практически таким же, как у девушек академии. Даже сам он порой беспокоился, что своим изяществом совсем не похож на парня. — Присмотрелся. — Ну что, всё понял? «Так-так…» В результате десяти секунд размышлений… — А-ха-ха-ха-ха… извините, у меня немножко заболел живот, я побежал… Нейт уже собирался было умчаться вдаль со скоростью молнии, но, за мгновение до того, как он сорвался с места, один из парней крепко ухватил его за шею. — Постой, пожалуйста, Нейт. Это будет единственная необходимая жертва ради всех нас. — Не-е-е-е-е-ет! Я ни за что не соглашусь. Это слишком стыдно! — Дурак, ты же ведешь себя не по-мужски! — Вот так должны говорить люди, которые заставляют парня делать совсем не мужское дело?! — Это совершенно другой вопрос. Так, вроде бы у нас в классе в шкафу лежит парик, оставшийся после театрального представления. — У-а-а-а-а! Кто-нибудь спасите… Заплаканными глазами Нейт посмотрел в сторону школьного здания. Там, вдалеке шли две знакомые ему девушки: Мио и Сержес. — Мио, Сержес, спасите! «Прошу, пусть мой голос достигнет их!» Словно услышав желание мальчика, девушки повернулись в сторону школьного двора. — А, что случилось, Нейти? — подойдя к нему, спросила Сержес, облизывая леденец на палочке. — Н-ну, на самом деле… Спустя пять секунд Нейт осознал, что ошибся с выбором, кого звать на помощь. — Эй, вы вовремя. На самом деле, Нейт сказал, что хочет попробовать переодеться в девушку. — ЧТО, ПЕРЕОДЕТЬСЯ?! Глаза двух девушек, обожающих интересные задумки, мгновенно зажглись ярким светом. — Э… Н-неправда. Я такого не говор… — Хорошо-хорошо, Нейти, предоставь всё нам. Сестрицы сделают из тебя превосходную девушку. — Ого, как же весело! Не знала, что у тебя есть такое хобби, Нейт. Не волнуйся, всё будет в порядке, я сохраню это в секрете от Клулу. Переполнившиеся энтузиазмом девушки даже выпустили из рук все свои вещи. — У-а-а-а-а-а, кто-нибудь более нормальный, спаси ме… Нейт уже собирался повторно звать на помощь, но… — Держи, Сержес. — Отлично, приступаем! Из-за спины у него раздались воинственные крики Мио и Сержес, а затем… Раздался такой звук, будто что-то сломалось. — А… а-а?.. После того, как Сержес наотмашь ударила в затылок Нейта переданной Мио увесистой книгой, мальчик рухнул без чувств. — Женщины… страшные создания, — хором пробормотали напуганные произошедшим парни. А Сержес, указав на них рукой, величественно произнесла фразу, какой не устыдился бы никакой похититель: — Эй, чего застыли! Немедленно несите Нейти в какое-нибудь безлюдное место! Есть идеи, Мио? — Хм, в такое время... как насчёт комнаты ожидания учителей на первом этаже администрации? Оставив во дворе бессознательного Ому, компания понесла Нейта в сторону здания администрации.

***

— Ага, никого нет, — осмотрев коридор и комнату, подала сигнал остальным Мио. Компания воспользовалась этим шансом и прошмыгнула в комнату ожидания. — А надо ли вообще было его сюда приносить? Можно же было просто переодеть его в женскую форму и нацепить парик... — Тьфу! Вот поэтому мужикам ничего нельзя доверять! — резко развернувшись, пафосно ответила Сержес. — Слушайте же! Здесь собраны самые лучшие ингредиенты! Предположим, что вы заполучили в руки самое наивкуснейшее мясо. И вы думаете, что будет достаточно просто посолить его и пожарить? — Ох… но ведь это же и будет вкуснее всего... — Не понимаете, ничего вы не понимаете! Вы знаете, что, даже заполучив себе наилучшее мясо, первоклассный шеф ни за что не будет работать над гарниром спустя рукава? Он досконально проверит и ассорти, и столовые приборы, всё до последней тарелочки! И сейчас всё должно быть так же! — Ого… — В любом случае, просто молчите и наблюдайте. Кстати, Мио, приготовления завершены? — Ага. Я купила подходящие Нейту помаду и духи. Хороший женский парик тоже нашла, — ответила Мио, в руках которой невесть откуда возникла огромная пластиковая сумка. — Отлично, тогда начинаем? Сержес с довольным видом закатала рукава формы.

Тёмно-красная помада из натуральных красителей, белила, чёрный парик, позаимствованная из театра женская форма, и, наконец, подготовленные Мио и Сержес секретные средства. Спустя тридцать минут безжалостного использования всего упомянутого… — Ох, это… плохо. — Ужасно. Так сходу и не отличишь. Встретил бы такую на дороге, точно бы оглянулся. — Ага… Мне тоже кажется, что мы чуток перестарались. Как думаешь, Мио? — Да. Подумать не могла, что Нейт получится настолько красивой. «А, что?..» Мальчик наконец-то проснулся из-за окружавшего его шума. — Ч-что? Почему это я сознание потерял? «Затылок болит, но я что-то ничего не могу вспомнить. К тому же, видимо, я в комнате ожидания учителей. Но мы ведь только что играли в мяч во дворе…» Все вокруг, даже Мио и Сержес, были странно бледными и отводили взгляды. — Эй, Мио, а что мы тут делаем? — Н-ну… Когда Нейт потерял сознание, мы перенесли его сюда и просто приглядывали за ним. — Что-то я не всё помню, но… теперь-то всё хорошо, — сказал Нейт, поднимаясь с дивана. В этот самый момент на глаза мальчику вдруг упали чёрные локоны волос. «Что? У меня уже так сильно волосы отрасли?» — Ах, Нейт превратился в такую прелестную девушку. — Эх, хоть сейчас замуж. Сестрица под впечатлением. «Так, оставим пока в стороне вопрос, почему Мио и Сержес утирают слезы…» Протирая глаза руками, Нейт посмотрелся в стоящее у стены трюмо… «Э?..» Спустя минуту разглядывания своей фигуры… — Не-е-ет! — невероятно мило закричала отразившаяся в зеркале девушка.

— Кто-то кричал?.. Услышав внезапно разнёсшийся по коридору вопль, Миррор замер на месте. Оглядевшись, он не увидел вокруг людей. Похоже крик шёл со стороны комнаты ожидания. «Там свет включён. Странно. В такое время почти все учителя должны быть в учительской». — Эй, тут кто-нибудь есть?! Миррор резко распахнул дверь в комнату, где к нему сразу же обернулись изумленные ученики. — Вы вроде бы из класса Кейт. Что вы тут делали? И к тому же, что это был за крик?.. — Господин Миррор, господин Миррор, пожалуйста, спасите меня! В Миррора вцепилась одетая в форму академии девушка. «Что тут вообще происходит? Неужели остальные издевались над ней?» — Успокойся, расскажи что случилось? — Все здесь такие жестокие. Пока я спал они… Девушка подняла взгляд. И в тот же миг, Миррор изумлённо распахнул глаза. Перед ним стояла невероятно эфемерная девушка. Чарующие чёрные волосы, намокшие, дрожащие большие чёрные глаза. Она была слегка худощавой, а лицо её приняло какое-то мрачное, болезненное выражение. Из её тонких, чуть-чуть покрытых красной помадой губ выходил плачущий, жалобный голос. «Е-евамари?..» Пошатнувшись, Миррор сделал шаг назад.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Е-евамари… почему ты?.. — А?.. — «А»?.. То есть «да»?! — Э-эм… Господин Миррор? — удивлённо обратилась к нему черноволосая ученица. Не смотря на то, что их короткий разговор был весьма странным, внутри головы Миррора он прозвучал в исправленном виде: «Ты и правда Евамари?», «Да, именно так». «Тьфу ты, что же это всё значит? Просто на неё похожа? Но ведь и фигура, и голос прямо как у настоящей Евамари. Не похоже. Но настоящая одного со мной возраста, а этой максимум пятнадцать. И вообще, настоящая вроде бы умерла из-за болезни». — Э-э, господин Миррор? Очень напоминающая Евамари девушка пристально смотрела в лицо учителя. Её загадочно грустный взгляд ещё больше усиливал впечатление совпадение с той, кого когда-то знал Миррор. «Я что, во сне? Или это призрак? Нет, быть того не может. Этот голос, эти черты, да и не выглядит она как призрак. Неужели я в прошлое угодил? Но ведь такое случается только в подростковой литературе. Так, спокойно. Надо собраться с мыслями». — Придумал! Миррор неловко поправил сползшие на нос очки. «У меня же есть очень простой и остроумный способ установить её истинную природу, разве нет?» — Эй ты! — Д-да. Черноволосая девушка испуганно сжалась. — Скажи, пожалуйста, какая у тебя фамилия? — Э… — Что такое, не можешь ответить? «Ха-ха-ха, я и правда поспешил. Как бы она ни напоминала Евамари внешним видом, фамилия у той невероятно редкая. Из-за уж слишком похожего образа я немного запаниковал, но всё-таки человеческий интеллект в конце концов победил». Но, как будто наперекор мыслям Миррора, девушка уверенно ответила: — Но Вы ведь уже знаете мою фамилию?.. — Что? Я знаю? — Йеллемиас. Знаете же? — Ч-чт… Удивление Миррора настолько превзошло все границы, что у него даже дыхание перехватило. — Б-быть не… Так значит ты действительно Евамари? «Почему? Что тут вообще происходит? Кто-нибудь, ответьте уже. Нет, даже простой подсказки хватит. Если я так и буду ничего не понимать… А-а, голова болит… И кружится заодно. Зрение сужается и белеет. Я вскользь вижу цветочный сад». — Эм, господин Миррор? Господин Миррор? — Н-не смотри на меня такими жалобными глазами! Я же… Я ничего… — Что это с Вами, господин Миррор? Эй, господин Миррор?! Миррор попытался сделать шаг назад, но черноволосая девушка тут же вцепилась в него. И наконец, в этот самый момент нечто в голове у учителя громко разорвалось. — У… у… Миррор резко потерял сознание.

— Эй, господин Миррор? Учитель?.. Бесполезно, у него пена изо рта идёт. Переложив упавшего Миррора на диван, Нейт обернулся к остальным ученикам. — Эм, почему это господин Миррор посмотрел на меня и потерял сознание? Услышав его вопрос, Мио, Сержес и остальные парни некоторое время переглядывались между собой. А затем, спустя несколько мгновений тишины они хором ответили: — Был очарован тобой... наверное.

Часть 2

Спустя десять минут. В дверь клуба боевых искусств постучала черноволосая девушка. — Прошу прощения… В тот раз, когда стучал Ома, ответа из-за металлической двери не было вообще, но в этот раз она, издав ржавый звук, отворилась. «Не может быть… И правда открыли». — Ты кто? — спросила, рассматривая лицо гостьи, одетая в форму девушка со стянутыми в хвост курчавыми серебристыми волосами. Вопреки ожиданиям Нейта, что изнутри клуба явится какая-нибудь героиня, немного напоминающая чудище, возникшая в дверях девушка ничем не отличалась от других учениц академии. — Эм… Не позволите ли мне посмотреть клуб? М-можно ведь? — Без проблем, давай заходи. — Мне п-правда можно? — Конечно, мы всегда рады новичкам. «Не может же всё это быть ловушкой? Не хочется признавать, но кажется, она действительно верит, что я девушка…» Несмотря на сомнения, Нейт проследовал за показывающей путь девушкой внутрь клуба боевых искусств. Ему вспомнился окровавленный Ома. Мальчик был абсолютно уверен, что внутри ему откроется ужасающее зрелище. Однако в тот же момент, как Нейт вошел в комнату, его ожидания сразу же были разнесены в клочья. Светлое квадратное помещение со стороной двадцать метров и стенами тёплого оранжевого цвета вполне могло сойти за комнату клуба литературы. Отличалось только одно: на особом, установленном для поглощения импульсов мягком полу несколько девушек в спортивных куртках занимались упражнениями на растяжку. — Глава, я привела кандидата в клуб! — выкрикнула сопровождающая так громко, что у Нейта чуть не лопнули барабанные перепонки. — А, кандидат? Рада встрече. Медитировавшая в центре комнаты высокая девушка медленно открыла глаза. У неё были коротко подстриженные тёмно-синие волосы и узкие золотые зрачки, из-за которых она казалась львом. Кроме того, её острые черты лица и белая повязка ещё больше усиливали напряженное впечатление. — Я исполняю долг главы клуба, учусь в третьем классе. Меня зовут Ифлетика. А тебя? — каким-то загадочным тоном заговорила глава. — Э, ну… Ней… — машинально начал отвечать Нейт, но прервался… — Евамари, вот. — Добро пожаловать, достопочтенная Евамари. Прошу, осматривай клуб в своё удовольствие. Однако… Ифлектика уставилась на Нейта пронзительным взглядом. — Ч-что такое? «Такого острых сияющих глаз не бывает у обычных людей. Неужели она с первого же взгляда определила, что я парень?» — Достопочтенная Евамари, почему твои руки в таком постыдном состоянии?! — А-я. А-а-а! Не дав Нейту и секунды на ответ, Ифлетика схватила его за руку и закатала рукав формы. «Это плохо, если она закатает рукав до плеча, то станет совсем очевидно, что я не девушка». — П-прошу прощения! Просто вырвалось! — Настолько тонкими руками ты не сможешь противостоять презренному извращенцу в момент нужды! Почему же ты не пришла в наш клуб раньше?! — Ч-что?.. — Но будь спокойна. С сегодняшнего дня все тридцать четыре наших члена станут твоим щитом. А ты сможешь целиком посветить себя пути боевых искусств. — Неужели я * … я настолько слаба? — Да. Эх, и как ты вообще сумела сохранить себя в целости до сих пор… «Может, мне и правда стоит немного подкачаться», — мысленно взгрустнул Нейт. — Впрочем, не отчаивайся. Если прямо сейчас начнёшь упорно трудиться, то успеешь подготовиться. — Угу… Нейт поднял опечаленное лицо. И в тот же самый миг, сразу за спиной у Ифлетики он увидел закинутый сюда Омой мяч. — А это… Но как только мальчик протянул руку к мячу… — Нельзя-а-а! Ифлетика заглянула прямо ему в лицо ожесточенным взглядом. — П-поняла! — Достопочтенная Евамари, этого касаться нельзя. Это сгусток темной материи, которым группировка злобных мужчин выстрелила в наше святилище. «С-сгусток… темной материи?» — Н-нельзя? — Да, нельзя. Совсем недавно этот мяч ворвался в наше окно со двора. Более того, виновник ещё и посмел безрассудно открыть нашу дверь и войти. — А этот виновник случайно не был парнем с тёмно-рыжими волосами? — Я не особо запомнила его вид. Но мне кажется, что в самом конце он звал своих приятелей и бормотал: «Нейт… Нейт!» Услышав её рассказ, Нейт очень сильно расстроился. «О-ох… Ома, прости меня, пожалуйста, за то, что я не пришёл тогда тебе на помощь». — Однако мне очень жаль. Если бы его друзья явились, я бы так избила их шипастым шаром правосудия, что они уже никогда бы не встали на ноги. Такой шанс уничтожить всё зло прошёл мимо. — … — Ты не согласна, достопочтенная Евамари? — Да-да, всё так, ха-ха-ха. «А-а… Как хорошо, что я не пошёл…» Позабыв об Оме, Нейт ощутил тихое облегчение. — Эм, а задача клуба — это закалка тела? — Нет, это всего лишь способ достичь цели. А изначальная цель этого клуба соответствует его названию — и это самооборона с помощью боевых искусств! Основными нашими врагами являются извращенцы, но если сказать погрубее, то это все угрожающие миру мужчины. На этих словах глаза главы клуба боевых искусств загорелись, и она с силой сжала кулак. — А почему вы так не любите мужчин? — Хм, думаю, рассказ будет слишком уж длинным, поэтому для начала, достопочтенная Евамари, нам стоит присесть. Нейт последовал примеру девушки и уселся на пол рядом с ней. — Итак, это случилось два года назад. Тогда я ещё не училась в академии, — уставившись в потолок отстранённым взглядом, начала рассказ Ифлетика. — Мне даже сейчас страшно даже вспоминать об этом, но когда-то и у меня была такая штука, как парень. Мы с ним очень даже хорошо ладили. Так пролетел месяц, два; текли спокойные деньки. Но в конце концов, в один из дней третьего месяца нашего знакомства, я мельком увидела его тёмную сторону. — Тёмную сторону? — Это случилось в его день рождения. Я спросила у него, чего бы он хотел получить в подарок, и он ответил: «Я хочу попробовать приготовленную тобой еду». «Пока они кажутся невероятно счастливой парочкой…» — Поскольку в то время я ещё была обычной девушкой, бездумно следующей всем словам мужчин, я немедленно купила книгу по кулинарии. Три дня и три ночи я мучалась вопросом «что же приготовить?» и, наконец, решила последовать по рекомендованному мне в библиотеке мануалу любви и атаковать самым фундаментальным, самым верным способом. Вот именно! Праздничным тортом! Несмотря на то, что Нейт очень заинтересовался, откуда вообще взялась книга с очень уж подозрительным названием «мануал любви», он решил, что не стоит специально касаться этой темы. — Однако я не хотела просто приготовить его, мне нужно было хотя бы чуть-чуть повыдумывать, поэтому в качестве ингредиентов я взяла не покупную клубнику, а ту, которую лично собрала на ближайшем поле. — О, звучит неплохо. Мне кажется, это просто замечательная идея. — Правда? Ну так вот, в его день рождения, я подарила ему свежеиспечённый торт. Но в тот же миг, как он попробовал мой торт на вкус, его лицо вдруг полностью изменилось. Он не только выплюнул оставшийся во рту кусок, но и накричал на меня: «Это ни черта не торт, а самый настоящий смертельный яд!» — Может быть, ему не понравился вкус? И всё же это было очень грубо с его стороны, — высказал своё мнение Нейт, неосознанно ощутив симпатию к девушке. От его слов взгляд Ифлетики вдруг стал каким-то одиноким. — Ты так думаешь? Как максимум, я перепутала сахар с солью и не более того. — Солёный торт?! — Ну, если в тебе есть любовь, то и солёный торт можно съесть! Разве не так? — Э-э… Только, если очень-очень сильно себя заставлять. — И пусть даже вся собранная клубника по ошибке оказалась дюшенеей * , если есть любовь… — Отравленный торт?! Сколько бы ни было любви, это уже чересчур! Хотя Нейт пытался отвечать теми фразами, которые могли бы прийти в голову тогдашнему парню Ифлетики, было видно, что его слова совсем не достигают девушки. — Он пожаловался на боль в животе и сбежал от меня. Это был последний раз, когда я его видела… Тем вечером, оставшись совсем одна, я лила горькие слёзы и ела этот торт, пока не осталось и кусочка. — То есть съела его целиком?! Отравленный солёный торт?! На краешках глаз ничуть не тронутой колким ответом Нейта Ифлетики выступили сверкающие капельки. — Хе… Я до сих пор не могу забыть тот пересоленый вкус пропитавшегося слёзами торта. — Это были не слёзы! Наверняка же это и был изначальный вкус солёного торта! — Не могу забыть ту давящую боль в груди. Я потом целую неделю провалялась в больнице. — Это произошло из-за вполне реального яда, а не от разбитого сердца! В том торте ведь была дюшенея! — И тогда я осознала: мужчины — это создания, что пользуются невинным женским сердцем. Они демоны, которые предадут твои чувства сразу же, как только ты потеряешь бдительность! — Как ни посмотри, это несправедливая дискримина-а-ация! «Бесполезно… Все её слова нелепы, от начала и до самого конца, но из-за их силы я невольно начинаю соглашаться с ней. Нет, надо держаться, нельзя сдаться этому напору». — Но вот удача, поддержавших меня людей с такими же мыслями уже тридцать пять, считая меня саму. — Эм, меня уже включили в это число? — Я до сих пор с теплотой вспоминаю коронные фразочки, которыми мы пользовались в те дни, вроде «Товарищи девушки, давайте вместе закалять ум и тело» или «Тренируемся и худеем». Правда, они и сейчас написаны у нас на вывеске. — Но они же ведь совсем не согласуются с идеологией?! — наконец не выдержав и обхватив голову руками, закричал Нейт. — И поэтому, достопочтенная Евамари, мне бы хотелось, чтобы ты тоже успокоила разум и принялась со всей тщательностью заниматься в нашем клубе. — Боюсь, что в процессе таких тренировок я потеряю нечто важное для человека… «Хватит уже притворяться, что слушаю её рассказ, лучше вообще не слушать. Надо держаться. В конце концов, моя цель — это просто возвращение мяча». — Эм, послушайте, Вам не кажется, что нет смысла держать этот мяч в комнате? — Хм, это всё так, но… Из-за резкой смены темы, Ифлетика с задумчивым взглядом сложила руки на груди. — В таком случае я вынесу его наружу. — И правда, нельзя же навсегда оставить эту вещь здесь. Прошу прощения, достопочтенная Евамари. Ты просто пришла посмотреть клуб, а уже проявляешь внимание к нашим заботам. — Ничего страшного, предоставите это дело мне! Быстро схватив мяч, Нейт не медля направился к выходу. «Отлично, сейчас я выйду отсюда, и моя миссия закончится». Переложив мяч в одну руку, мальчик схватился за ручку двери, но прежде чем он успел её повернуть, дверь открылась сама. «Что?..» — Ох, прошу прощения, похоже, мы попытались открыть дверь одновременно, — криво улыбнувшись, произнесла вошедшая девушка, придерживая развеваемые ветром длинные алые волосы. Она была высокой, стройной и обладала мягкими, красивыми чертами лица. Другими словами это была… — К… Кл… «К-клюэль, почему ты здесь?» Каким-то образом в дверях клуба боевых искусств оказалась именно близкая подруга Нейта. Мальчик едва не произнёс её имя. — А? Со мной что-то не так? — спросила Клюэль, уставившись на Нейта удивлённым взглядом фиолетовых глаз. «Ах да… Клюэль же сказала мне ещё в мой первый день в академии, что занимается боевыми искусствами. А-а-а, какой же я идиот-идиот-идиот! С самого начала же знал, что она состоит в этом клубе. Так почему же я не вспомнил об этом раньше». В тот же миг спина Нейта покрылась холодным потом. Все остальные члены клуба не имели значения, но из-за девушки, с которой он виделся каждый день, его разоблачение было лишь вопросом времени. — Что такое? Тебе плохо? Эй, глава, похоже, ей нездоровится: у неё всё лицо бледное и она сильно вспотела. — Н-нет! Я в порядке! В порядке. Говорю же, в поря-а-адке! Отчаянное сопротивление Нейта было тщетным, мальчика с мячом в руках утащили в комнату. «А-а, мне ведь оставалось всего пара шагов до выхода…» Глава клуба и Клюэль усадили Нейта на стул и сами сели с разных сторон от него. И как только Клюэль села слева, то сразу же пристально всмотрелась ему в лицо. «Н-неужели…» — Слушай, мы с тобой раньше нигде не встречались? «Так и знал, Клюэль меня подозревает». — Н-н-н-е-е-е-т-т-т, точно не встречались. — Правда? Тогда извини, просто ты очень похожа на знакомого мне мальчика. И цветом волос и глаз, и выражением лица. — М-мне кажется, что можно найти очень много людей, у которых случайно совпали черты лица! Я уверена, что вижу тебя в первый раз! Сбивший дыхание Нейт уже собирался было отвернуться… Но тут же вспомнил, что справа от него сидит Ифлетика. «Слева Клюэль, справа глава… Я в безвыходном положении». — Хм, между прочим, достопочтенная Евамари…» — Евамари? «Это плохо…» Нейт сразу же почувствовал, что услышав это имя, Клюэль резко посмотрела на него. — Глава, Евамари это… Но прежде, чем Клюэль успела закончить фразу. — Мэри. Евамэри! Меня зовут Евамэри. Никак не Евамари! — Ох, вот оно как… Прости, достопочтенная Евамэри, видимо я ослышалась. «Прикрытие лжи прошло успешно! Но тогда почему у меня такое чувство, что я всё больше погружаюсь в болото?..» — Так вот, достопочтенная Евамэри. Раз уж ты здесь, то почему бы тебе не только осмотреть клуб, но и пролить пот в настоящих тренировках. Лишняя спортивная форма у нас есть. Раздевалка вон там, поищи рядом с дверью. — Э?.. От таких слов Ифлетики всё тело Нейта застыло. «Мне… переодеться в спортивную форму? В женской раздевалке?..» — Клюэль, ты тоже иди поскорей переоденься. Не вечно же тебе в обычной одежде ходить. Заодно подберешь Евамэри форму по размеру. — Поняла. Ну что, пойдём, Евамэри? «Ужас…» Стоило только Нейту представить сцену из недалёкого будущего, как у него перехватило дыхание. «Войду в раздевалку. Сниму форму. Меня разоблачат. На этом всё — конец. Меня точно изобьют до полусмерти прямо здесь. Точно. Кроме того Клюэль наверняка посмотрит на меня ледяным взглядом и скажет: «Подумать не могла, что у тебя такое хобби… Отвратительно!» Ребята из класса и учителя, наверное, распустят слух: «этот ученик тайно пробрался в женскую раздевалку». Слухи будут только расти: «Он любит залезать в женскую раздевалку и красть спортивную форму», «Ага, я тоже слышал. Ты ведь о том, кто любит скрывать в тёмной ночи, и поэтому подпольный мир именует его рыцарем цвета Ночи в женской одежде»… Моя жизнь закончится». Вообразив себе такой до странности увлекательный сюжет, Нейт весь покрылся ледяным потом. — Нет-нет, я и правда хотела хотела только осмотреться. Не надо так сильно обо мне беспокоиться. — Можешь не стесняться. Все члены клуба очень милые люди, — с небольшим нажимом в голосе сказала Клюэль, приблизившись к нему. — Э… Э… «Что же делать? Сдаваться ни в коем случае нельзя. К счастью, наблюдает за мной только Клюэль, поэтому надеюсь, что мне подвернётся какой-нибудь шанс улизнуть…» — Хм-м, редко встречаю такую скромность в наши дни. Мне это нравится. В раздевалке как раз есть запасной экземпляр моего любимого тренажёра. Мне бы хотелось, чтобы и ты научилась на нём заниматься, потому можно мне пойти с тобой и показать что да как? «Я между львом и крокодилом… Всё кончено, абсолютно всё». — Вы как всегда очень добры, глава. Тогда идите сначала Вы с Евамэри, заодно вытащите Ваш любимый тренажёр, — обернувшись назад, предложила Клюэль. Услышав её слова, Ифлектика указала пальцем вперёд. — Ага. Ну что же, пойдём, достопочтенная Евамэри? «Клюэль уже стоит рядом с раздевалкой, глава прямо у меня за спиной. Под надзором обеих сбежать из раздевалки невозможно». Нейт уже был готов сдаться, но в этот момент… — Запах мужчин! Ифлетика вдруг повернулась в сторону входа, и тут же… Металлическая дверь была открыта громким и мощным пинком. В проходе возникла группа парней, которые должны ждать возвращения Нейта во дворе. — Прости за ожидание, Нейт! Мы пришли на помощь! — Верните нам мяч и Нейта! Несмотря на то, что вооружены они были настолько странным оружием, как швабры, а на головы нацепили защитные шлемы, сейчас парни казались Нейту героями, прожившими долгие годы на полях сражений. «Они все пришли меня спасти?... Я счастлив, так счастлив. Но…» — Как наивно. Вы что, думаете, что сможете победить меня с таким снаряжением?! — У-у… А-а-а-а!.. — разнеслись по всей комнате крики пятёрки героев, которые ударились об стену, смётенные взмахом шипастового стального шара, невесть откуда извлечённого Ифлетикой. «А-а… Не мне об этом говорить, но эти ребята несколько ненадёжные». — Так значит, вы приятели недавнего вторженца. Это отличный шанс выдавить из вас имя кукловода, — странновато пьяным голосом произнесла Ифлетика, приближаясь к парням с вознесённым над головой стальным шаром. — Хм… Отказываемся. Мужчины не предают друзей даже под угрозой смерти! Герои с очень мужскими улыбками на лицах упорно молчали. Похоже, что происходящее затуманило разум и им. «Эх, может быть это мой последний шанс?» Нейт незаметно сжал спрятанный под формой кусочек обсидиана. — Хех, ну ладно, тогда готовьтесь. Ифлетика занесла шар, готовясь нанести удар по парням. Но в это мгновение…

Ezel [Песня Ночи]

Всё помещение мягко окутал абсолютно чёрный дым. — Ч-что это? Пожар? Евамэри, неужели это ты?! По комнате разнеслись взволнованные крики Ифлетики и остальных девушек из клуба. — Спасибо за мяч. До свиданья! — Мерзавка! Нейт с мячом под мышкой и пятёрка парней вместе удрали из клуба боевых искусств. Однако расслабляться времени у них не было, позади уже слышались звуки погони. — А ну стойте, негодяи! — Да кто ж после этого остановится?! Нейт и компания на всех парах бежали к административному зданию, где их дожидались Мио и Сержес. А у них на пути… — Что такое, что такое? Вокруг клуба боевых искусств почему-то ужасно шумно. — А что это за дым? Может быть, случился пожар? По дорожке шли учителя: одетый в красную рубашку Зессель и Энн в белой блузке. Нейт был хорошо знаком с обоими, и поэтому решил обратиться к учителям за защитой. Однако в тот же миг, как Зессель и Энн увидели его… — Е-евамари?.. Как ты здесь оказалась? — хором спросили они и почему-то в панике попятились назад. — Э, э… Что такое? Подбежав к учителям, Нейт пристально посмотрел на них. — Эй, господин Зессель, госпожа Энн?! Почему Вы убегаете? — Б-быть не может. Такого просто не может быть… У-у-у… А затем, точно так же, как и в случае с Миррором, у Зесселя и Энн изо рта пошла пена, и они потеряли сознание. — Э-э! Стойте! Почему это Вы в обморок упали?! Всё должно быть наоборот! Ну же, ответьте! Ещё долгое время рядом с административным зданием звучало только эхо грустного голоса черноволосой девушки.

Часть 3

На следующее утро по всей территории академии Тремия были развешаны плакаты с портретом хрупкой черноволосой девушки и надписью: «Разыскивается. Нашедшему положено вознаграждение. Зовут Евамари, но также возможно и Евамэри». Более того, увидев их, троица учителей: Миррор, Зессель и Энн — снова упала в обморок. Установить причину этого загадочного феномена другим учителям так и не удалось. И вот, на углу здания школы… — Слушай, Нейт, ты, случайно, не знаком с этой девушкой? Вы с ней уж очень похожи. — Нет, я её совсем не знаю! — Правда? Но ведь Евамари… Да и клуб вчера накрыл ужасный чёрный дым… глава сказала, что случился пожар, но всё это напоминает мне песнопение цвета Ночи… — Просто совпадение! Хватит уже на это смотреть, пойдём поскорей в класс! Схватив разглядывающую плакат Клюэль за руку, Нейт быстро зашагал ко входу в здание.

Ещё через день. Среди учеников поплыл слух, что некий Радужный певчий, видимо получивший информацию по своим каналам, примчался в академию во взмыленном состоянии и крепко прижал к себе портрет той самой девушки. Однако… Правда это или ложь, так до сих пор и неизвестно.

↑ Как известно, в японском языке имеются мужские, женские и нейтрально-вежливые "я". Здесь стояло мужское

↑ В англоязычных странах именуется фальшивой клубникой. Яда в ней нет, но и вкуса тоже

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Аккорд Жёлтого: Беги. Он мой!

Часть 0

Нежный осенний ветерок покачивал траву на лужайках и понемногу начавшие менять свой цвет деревья академии Тремия. На первом этаж административного здания, в кабинете директора... — Осень всё заметнее. — Да. А ведь всего несколько дней назад я думал, что за окном всё ещё лето. Основатель и директор академии Тремия — Зеа Лордфил — наблюдал за меняющейся природой из окна, наслаждаясь ароматом приготовленного завучем Джессикой травяного чая. Последние несколько лет это было одним из удовольствий для него. — Близится то самое время, не так ли, Джессика? Не отрываясь от вида за окном, директор поставил пустую чашку на стол. — Да. Сегодня с утра я первым делом занялась размещением тех самых объявлений. Даже среди учителей понемногу разгораются дискуссии о том, кто же в конце концов победит. — Хех, вроде бы в этом году даже среди первоклассников есть очень многообещающие участники. Буду ждать с нетерпением, — довольно улыбнувшись и удовлетворенно сведя руки вместе, произнёс директор Зеа.

Часть 1

— Э, почему это все здесь собрались? — озадаченно склонив голову набок, спросил Нейт, издалека разглядывая собравшуюся у входа в корпус первых классов толпу. — Мне отсюда ничего не видно, а тебе? — Угу, мне тоже. Слишком уж там много людей, — покачав головой, ответила идущая рядом с ним Клюэль. Хотя Нейт жил в мужском общежитии академии, а Клюэль — в женском, сегодня они случайно встретились по дороге в школу, и поэтому пришли вместе. — Похоже, там какой-то огромный плакат. Но вот что там написано, прочитать всё-таки не смогу, — встав на носочки и вглядевшись в людскую толпу, сказала Клюэль. — Плакат? «Его так внезапно вывесили, и к нему сразу стеклось несколько десятков людей. Наверное, там какая-то очень важная информация?» — Хм, тестов ведь в ближайшее время быть не должно, да и об отменах занятий я тоже ничего не слышала... Мне кажется, что нам не обязательно разбираться в происходящем прямо сейчас. — И правда. Да и опаздывать из-за этого мне не хочется. Если бы Нейт и Клюэль всё-таки решили во всём разобраться, то, наверняка, опоздали к утренней перекличке, поэтому, несмотря на интерес к содержанию плаката, они решили направиться в класс.

— Доброе утро, — поздоровался Нейт, открыв дверь в класс. В тот же момент… — Нейт, Клулу, это невероятно! Вы это видели, видели?! К нему и Клюэль на огромной скорости подскочила Мио. В руке она крепко сжимала какой-то буклет. — Это копия той штуки, что висит у входа? — спросила Клюэль, разглядывая лист бумаги в руках Мио. — Ага-ага. На первом этаже в административном здании лежат сотни таких, поэтому я взяла копии на весь класс! Вот, держите! — Хм… «Осенние старты. Ведётся набор участников!»? И что это такое? — По словам старших из моего клуба, здесь каждый год проводится что-то вроде марафона, — вместо Мио ответила Сержес. — В отличие от обязательного летнего состязания, участие в нём свободное. Что скажешь, Нейти? — Ну, я пока не очень понимаю, что же там будет, поэтому если все будут участвовать, то и я тоже. Что думаешь, Клюэль? — спросил Нейт, повернувшись к стоящей рядом с ним девушке. После недолгих раздумий та ответила: — Зависит от дистанции и маршрута. Вы знаете детали? — Хи-хи-хи, я уже всё проверила! — сразу же отозвалась Мио, вытащив из-за пазухи смятый листок бумаги. — Насчёт маршрута: все одновременно стартуют в школьном дворе, выбегают через задние ворота, направляются к горе и, обойдя её, возвращаются обратно. Вот и всё. Нейт как-то раз ходил по той дорожке вокруг горы позади школы, но, насколько он помнил, путь занял у него почти три часа. Для простого бега предстояло проделать значительное расстояние. — Дистанция кажется несколько длинноватой. — И правда. Идти не спеша, наслаждаясь осенними видами, было бы весело, но... Нейт и Клюэль прямо высказали свои соображения. Однако, услышав их до сих пор молчавшая Сержес внезапно закричала: — Что вы несёте! Нейти, Клюэль, смотрите же! Сержес перевернула буклет с объявлением о грядущих соревнованиях, и Нейт пристально вчитался в написанное на обратное стороне… — Ого, а призы для чемпиона действительно классные. Для начала, согласно буклету, участникам предоставлялись дополнительные школьные баллы. Кроме того, победитель получал право выбрать один из трёх возможных призов: «Освобождение от оплаты за учёбу на год», «Бесплатное неограниченное питание в столовой в течение года» и, наконец, добытые благодаря связям директора «Невероятно редкие парные билеты на особые зрительские места для тура по колизею длиной в четыре дня и три ночи». Первые два варианта были голубой мечтой всех учеников академии. В свою очередь особые зрительские места на матчи колизея нельзя было получить ни за какие деньги. — Невероятно. Призы за победу просто чудесные! — неосознанно для самого себя воскликнул Нейт. — Правда-правда?! Мы обязательно должны победить и получить приз! — весело закивала Мио. И только продолжавшая вчитываться в буклет Клюэль сомневалась: — Но, раз уж мы говорим о победе в марафоне, не будет ли нам слишком сложно выиграть у тех ребят, которые ежедневно тренируются в спортивных клубах? — Хи-хи-хи. Это не просто марафон. На этих соревнованиях можно пользоваться песнопениями и вообще, чем угодно. Это турнир без правил. «Э-м, это значит…» После нескольких секунд разглядывания потолка и размышлений Нейт застенчиво поднял руку: — Другими словами, можно пользоваться призванными существами? — Вот именно! Например, кто-нибудь, изучающий белые песнопения, может просто призвать белую лошадь и добраться на ней до финиша. Но и это ещё не всё: разрешено даже мешать другим ученикам с помощью песнопений, если они не представляют серьёзной опасности! — оживлённо жестикулируя, объяснила Мио и в конце сжала руку в кулак. — Мешать? — Да. В прошлом году, например, разрешали пользоваться призванной водой, чтобы разжижить землю под ногами у лошадей. «Понятно. Раз можно пользоваться призванными существами, то можно и препятствовать им с помощью песнопений. Действительно, такие необычные правила вполне подходят школе песнопений… Хм, что же делать, с такими правилами даже я могу на что-то рассчитывать». — Слушай, Нейт, — вдруг прошептала ему на ухо Клюэль, — твоими песнопениями цвета Ночи можно ведь призвать чёрную лошадь. Это будет очень удобно, да? А ещё можно будет сделать завесу из чёрного дыма... — Ты ведь и сама способна на невероятные песнопения. Используя еретический цвет Ночи, наверняка можно было устроить массу сюрпризов остальным участникам соревнований. В свою очередь возможности Клюэль в красных песнопениях были просто поразительными. — Разве ещё хоть когда-нибудь представится такой шанс, а? Может попробуем поучаствовать вместе?.. — Давай поучаствуем… Нейт и Клюэль шёпотом переговаривались друг с другом, но Мио вдруг вклинилась к ним. — Ну-ну, что там у вас? Будете участвовать? Или всё-таки нет? — Ну… ч-что будем делать, Клюэль? — Х-хм… и правда, что? Надо немножко подумать. Кое-как ответившие на повторное предложение Мио, Нейт и Клюэль явно ждали дня соревнований.

А в стороне от этой группы людей, в углу класса… — Ха… Этот шанс подвернулся нам очень вовремя. Может, поставим точку в нашей дуэли с весеннего соревнования клубов, Ада? — спросила девушка в фартуке, на котором были вышиты крошечные аккуратные буквы: «Общество изучение кулинарии, Кири». — Как я и хотела. Но будет довольно неприятно, если все остальные достигнут финиша, пока мы с тобой сражаемся, не так ли? — ответила ей другая девушка, на спортивной форме которой виднелась такая же аккуратная надпись: «Клуб владения копьём, Ада». — Действительно, наши с тобой навыки в песнопениях пока ещё недостаточны. Если кто-нибудь призовёт какое-то быстрое существо, это станет проблемой. В таком случае, что ты думаешь о том, чтобы отказаться от помех друг другу на старте? — Сойдёт. А затем мы определим исход поединка победой в этом соревновании. — И наконец, проигравшая будет месяц прислуживать победительнице и делать за неё домашнюю работу. — Ха-ха-ха. У меня есть куча работы, которую я хочу на тебя свалить. — О, правда? По-моему, тебе лучше уже сейчас тренироваться прислуживать мне. Две девушки глядели друг на друга с очень подозрительными улыбками и точили оружие: одна — копьё, а другая — разделочный нож. Это были Кири и Ада, которых считали сильнейшими из четвёрки безумных девчонок класса. Нейт и компания ещё не знали о бесконечно коварном замысле этих двоих.

Часть 2

В день соревнований… Несмотря на то, что до начала марафона ещё оставался целый час, школьный двор, который должен был стать местом старта, уже был переполнен участниками. — Слишком уж солнечно. Как раз о таких днях и говорят «на небе не облачка», — сказал одетый в спортивный костюм Ома, прищурив глаза из-за палящих солнечных лучей. — Я только что узнал у ребят за столом регистрации, что участников около тысячи. Две трети учеников школы побегут одновременно, — заметил идущий вместе с ним к старту Нейт. — Это вообще можно назвать бегом?! Ну ладно, дополнительные баллы дают просто за участие. Но вот победить, кажется, будет очень тяжело… Э, чем это Кири занимается? Нейт перевёл взгляд в ту сторону, куда смотрел Ома. — Вот, возьмите, пожалуйста, припасы от общества изучения кулинарии. Если не будете пить, то упадёте без сил на полпути. Одетая в белую спортивную форму, на левый рукав которой была прицеплена повязка участника соревнований с номером 444, Кири почему-то не разминалась перед забегом, а держала в руках корзинки с небольшими бутылочками, которые и раздавала незнакомым Нейту ученикам. — Кири? — О, привет, вы уже здесь? Девушка в одно мгновения сменила деловую, пригодную для раздачи напитков улыбку на свое повседневное, кажущееся фальшиво невинным выражение лица. — Выглядит вкусно. А на нас хватит? — спросил Ома, протянув руку к бутылочке, но Кири лишь грустно покачала головой. — Извини, на вас не приготовила. Честно говоря, я хотела, чтобы досталось всем, но вот бюджета даже на всех старшеклассников еле-еле хватило. — Вот как. Жаль. — Да. Действительно… Хе-хе, вы оба только что были на волосок от смерти. Нейту показалось, будто девушка что-то тихо прошептала себе под нос — Эм, Кири, ты сейчас что-то сказала? — Нет, ничего. Ну ладно, давайте выложимся на все сто. Элегантным движением поправив свои светлые волосы, Кири отошла в сторону. Пересёкшись с ней по пути, к Нейту подошла аловолосая девушка. — А, вот ты где. Доброе утро, Нейт. — Доброе утро, Клюэль. Э, почему ты в таком виде? Клюэль была одета в обычную форму академии, а не в спортивный костюм. — Ну, я немножко простудилась… Девушка несколько раз чихнула. «Э, очень странно… Ещё вчера Клюэль была совершенно здоровой». — А значит, в этот раз ты побежишь один, Нейт , — подвела итог сидевшая на плече у Клюэль ящерица цвета Ночи. — Ой, Арма, ты же вроде остался в общежитии? — А, ты меня звал? Однако на вопрос Нейта обернулся стоявший немного в стороне Ома. — А-а, нет-нет… Это случайность. Просто ваши имена ужасно легко перепутать. — Мне стало интересно, почему школа так сильно шумит, ну Я и выбрался наружу. А уже потом случайно наткнулся на девчушку , — ответил Арма, перепрыгнув на плечо к Нейту. — Ясно. Жаль, что ты не будешь участвовать, Клюэль. Пожалуйста, наблюдай за мной. — Ага. Мы с этой ящерицей будем внимательно следить за соревнованием. Ты уж постарайся. — Постой, девчушка. По правде говоря, мне сейчас надо выполнить предыдущее обязательство . Услышав настолько неожиданные слова Армы, Нейт и Клюэль одновременно склонили головы набок. — Предыдущее обязательство? — Да. Мио звала меня. А ещё, девчушка, отдай мне свою повязку с номером . Когда повязка с номером 669 оказалась на спине у Армы, тот стал напоминать настоящего участника соревнований. — Вроде бы не использованный номер надо сдать в исполнительный комитет. Я отнесу её Мио. Вот и всё, Нейт . — Понял. Только постарайся не привлекать к себе внимания. Молча кивнув, ящерица цвета Ночи расправила крылья и улетела. А затем, без какого-либо предупреждения…

«И-итак. Всем участникам просьба собраться в школьном дворе. Начинается церемония открытия!»

Из громкоговорителей школы раздался странно знакомый ангельский голосок. — Мио?.. — А кстати, на плакате ведь было написано, что за помощь в организации соревнований тоже балы дают. Наши девчонки такую возможность явно бы не упустили, — криво улыбнувшись и сложив руки на груди, заметил Ома. «Так-так. С погодой нам сегодня тоже повезло. Для соревнований всё просто идеально. На этом 6-е осенние старты объявляю открытыми. Добро пожаловать, спортсмены!» По двору эхом разносился беззаботный голос Мио. «Для начала представим членов администрации. Председатель — наш директор Зеа Лордфил. Ответственный за расписание — Миррор Кэй Эндуранс. Ведущий — нахальная первогодка из числа помощников — это я, Мио, встречайте! — А у неё неплохо получается… — Выглядит ужасно довольной. Клюэль и Нейт с изумлённым выражением на лицах согласно кивнули друг другу. — Кроме того, несмотря на свою занятость, ради соревнований к нам приехало трое известных гостей. Начнём с той, кто согласилась выступить первой. Прошу, госпожа Салинарва! «Салинарва?..» Услышав знакомое имя, Нейт невольно обернулся. — А-а-а… Проверка микрофона, проверка микрофона. Ага, хорошо звучит. На одном из приготовленных администрацией мест для гостей сидела высокая женщина-учёный с тёмными-зелёными волосами. На фоне её сравнительно простой одежды странно выделялись ярко-красные туфли на высоких каблуках. «Что ж, леди и джентльмены. Я Салинарва из Келберка, с которым Тремия заключила двусторонний контракт. Я жду от вас великой и ожесточенной схватки, в которой кипит кровь и стучат сердца. А ещё ценных образцов для моих исследований». «Это точно она…» «Это был комментарий госпожи Салинарвы. Итак, наш следующий гость. Этот человек любезно взял на себя роль главы временного медпункта при администрации соревнований. Вам слово, госпожа Тинка». «Тинка? Ещё одно знакомое имя. Неужели это и правда она? Но ведь госпожа Тинка совсем недавно была в академии и говорила, что у неё скопилась куча другой работы». «Раз-раз, меня слышно? Алло? Так, похоже всё в порядке». В этот раз сдержанно заговорила одетая в белую блузку женщина с серебристыми волосами и голубыми глазами. Впечатление она производила великолепное. «Меня зовут Тинка Илейсон, и я временно исполняю роль ответственного по медицинской части. Если вы получите травму, пожалуйста, немедленно приходите к нам. Сегодня медицинский осмотр идёт со скидкой». «Её тоже ни с кем не спутаешь…» «А кстати, госпожа Тинка, можно задать вам вопрос? Кири из первого класса академии ведь ваша родственница? Не хотите её подбодрить?» «Кири, малышка, ты же знаешь, что случится, если проиграешь?» «Э… Это почему-то прозвучало страшновато, но давайте всё-таки взбодримся! И, наконец, я представлю вам последнего гостя! Это известный в узких кругах герой, которым гордится «Ля минор». Его связь с академией Тремия также очень глубока…» «Герой, и кроме того близко знакомый с академией…» — Может быть это господин Ксинс? Когда Нейт пробормотал имя легендарного Радужного певчего, Ада и Сержес широко распахнули глаза. «Думаю, уже есть те, кто догадались, о ком я говорю. Всё верно, это он! Прошу Вас!» Взгляды всех учеников во дворе мгновенно сосредоточились на администрации. А там… «Кхе… Кхе… Э… Я предыдущий глава гилшэ, Руфа Онс. Эх, видя ваш оптимизм, мои юные друзья, я чувствую, будто и сам молодею. Как же это замечательно. Веселитесь вволю!» Появился низкий старик в поношенном тёмно-синем костюме. — Кто такой этот дед? — Понятия не имею. Какая-то большая шишка? А наряду с перешептываниями учеников послышалось: — Просила же не звать родню… Особенно дедушку Руфу. В свои-то годы сжимать микрофон с такой радостью… Что может быть хуже… И во всей этой толпе зрителей одна только Ада покраснела до ушей и пустила сентиментальную слезу. — Слушай, Ада, в «Ля минор» у всех столько свободного времени? — Нет, эти трое особенные. Формально дедушка Руфа уже давным-давно отошёл от дел. А Тинка и Салинарва всегда любили такие вот развлечения… Впрочем, твои сомнения вполне естественны, Клюэль. В то время, как Ада понуро опустила плечи, из громкоговорителей вновь раздался голос Мио: «Ну а теперь я назову вам имена четырёх участников, которых в настоящий момент считают сильнейшими. Нынешних звёзд!» «Звёзд?» Участвующие в соревнованиях первоклассники оказались весьма озадачены незнакомым словом. И наоборот, услышав его, старшеклассники, как по сигналу, радостно закричали. «Начнём с четвертого места. Сири, второклассница, специализация — Белый. На состязании она продемонстрировала свои выдающиеся способности, призвав двух белых лошадей. Может и сейчас она быстро одержит победу, обойдя всех верхом на лошади? Коэффициент на её победу — 3,7. Билетов ещё очень много! Поспешите купить! «Билеты? Коэффициент на победу?..» — Ома, что такое эти билеты? — Ах да, около стоек регистрации занимаются приёмом ставок. Говоришь, кто, по-твоему, победит в соревновании и покупаешь билет. Затем, если угадал — получишь выигрыш. Номинально, выручка от продаж пойдёт в фонд ремонта академии. «Понятно. Наверно, как раз из-за этого старшеклассники так взволнованы? А кстати, у входа во двор мне тоже предлагали купить какой-то билет». «Продолжим, третье место: Специализирующийся в Красном Леон с третьего года обучения. Этот парень — обладатель горячей крови и пылающего сердца, а с господином Зесселем его связывает не менее крепкая мужская дружба. Он настолько горяч, что дал нам такой комментарий: «Клянусь должностью главы клуба лёгкой атлетики: я возьму первое место только силой своих собственных ног, безо всяких песнопений!». Коэффициент на победу — 3,4. Билетов полным-полно! И вот, наконец, второе место». Возбуждённый голос Мио грохотал над полностью затихшим двором: «Итак, второе место… О, это совсем неожиданная тёмная лошадка! Предварительный опрос поместил эту первоклассницу на величественное второе место! — Ого, потрясающе. Интересно, кто это? Ой, что с тобой, Клюэль? — Э… Ну… Апчхи! А пока девушка как-то уж очень притворно чихала… «И это Клюэль Софи Нэт из класса 1-B!» «Клюэль?..» «Её специализация тоже Красный, а её популярность среди учителей академии невероятно высока. По слухам, она способна призвать Фе… Ой, нет, я ничего не говорила. Клулу, прости. Ну, в общем, освоившая потрясающие песнопения девушка занимает, по мнению учителей, достойнейшее второе место! Однако мне сообщили, что она дала следующий комментарий: «Я простудилась, поэтому снимаюсь с соревнований». Ох, как же не вовремя!» — Эм… Клюэль? — Н-неправда! Я ничего об этом не знаю! — отчаянно замахав руками, выкрикнула в ответ Клюэль. «Слишком здоровый у неё вид для простуды, И чихает она странновато… А теперь ещё излишнее внимание к ней из-за ставок. Можно предположить…» — Неужели ты только притворилась больной? — Догадался значит?.. — смущённо покраснев, слабо кивнула Клюэль. — Вначале я собиралась участвовать, но… и подумать не могла, что у меня настолько высокий рейтинг на ставках. Не так давно академию уже взбудоражил слух о том, что девушка способна призвать Феникса. Если бы Клюэль выделилась и на этом соревновании, наверняка, то же самое произошло бы снова, а она очень сильно не хотела подобного исхода. — Но побыть зрителем тоже интересно. Удачи, Нейт. Я буду за тебя болеть. — Ага. Я в любом случае хочу добраться до финиша. Услышав слова поддержки от Клюэль, Нейт крепко сжал в руке катализатор. И хотя ему было немного жаль, что Клюэль не станет участвовать, теперь он должен был выступить и за неё. «И всё-таки, мне интересно, кто же ещё более популярен, чем Клюэль?..» «Таким образом, билеты со ставками на неё принимают обратно на стойке позади здания школы. Итак, кхе-кхе, вы все, наверно, уже заждались. Пришло время объявить первое место». И когда все во дворе затаили дыхание, Мио зачитала запись из книжки, которую держала в руке: «Первое место: Близнецы Эскали из выпускного класса. Безусловные фавориты!» В тот же момент двор переполнился радостными криками и вздохами. «В прошлом году они призвали пегаса и стали абсолютными чемпионами, оставив второе место далеко позади. В этом году близнецы бесспорно занимают первое место по популярности! Коэффициент на победу всего 1,6. Да и просто по их коментарию: «Несомненно, мы одержим победу и в этом году. Смотрите нам в спину, сонные черепахи, ведь на большее вы просто неспособны», — можно разглядеть их королевские манеры!» В углу двора собралась особенно большая толпа людей, в центре которой стояли светловолосые и голубоглазые брат и сестра, одетые в белую форму академии. «Это те самые близнецы? Я почти ничего не о них не знаю, но они выглядят очень спокойными». — Вау, они так в себе уверены. Нейт резко закрыл приоткрывшийся от удивления рот. «Нет, мне надо не поражаться их уверенности, а самому стараться изо всех сил».

«И вот, наконец, подошло время старта. Все заняли свои места? Итак, директор Зеа, прошу, подайте сигнал». «Хорошо. Дорогие друзья, сегодня погода и в самом деле благоволит соревнованию. Несомненно, это случилось благодаря вашей ежедневной усердной учёбе в академии. Причина, побудившая меня придумать это состязание, находится в прошлом, двадцатью четырьмя годами ранее. В то время…» Когда и учителя, и ученики значительно устали от рассказа… «Эй, маразматик, чего ты так тянешь!» Брошенная стариком-гилшэ чашка с чаем торжественно разбилась об голову директора. «Руфа, мерзавец! Настал тот день, когда я точно тебя…» Кинув мимолётный взгляд на ввязавшихся в яростную схватку директора и старика-гилшэ, Тинка схватила освободившийся микрофон.

В версии с изображениями тут находится картинка. «Ну что, давайте предоставим двух дедушек самим себе и будем стартовать. Готова, Салина?» «Да. Желаю вам удачи, леди и джентльмены. Поехали. Три… Два… Один…» Небольшая самодельная граната Салинарвы взорвалась. По этому сигналу все спортсмены одновременно стартовали.

Первыми пришли в движение ученики, стоявшие в передних рядах. Другими словами, те, кто собирались занять место повыше своими собственными силами, не полагаясь на песнопения. Лишь немногие были способны призвать существ, которые могли бы унести на себе человека, вроде лошадей или гигантских птиц. И уж тем более это было верно для первоклассников, недавно поступивших в старшую школу. Первая группа в несколько сотен учеников умчалась вперед, создавая грохот в земле. Меж оставшимися воцарилось нервное напряжение. Вот и настал момент выступления для старшеклассников, способных исполнить подходящее песнопение. Призвав какое-нибудь быстрое призванное существо, можно было бы без труда нагнать убежавшую вперёд группу. Разумеется, фавориты соревнования тоже остались позади. «Ну что ж, мне тоже надо постараться». Сжав в руке кусочек обсидиана, Нейт вообразил необходимую ораторию. «С таким катализатором шанс на успешный призыв чёрной лошади весьма невысок. Возможно, придётся исполнять песнопение несколько раз, прежде чем у меня всё получится. Поэтому мне надо начать песнопение хотя бы немножко быстрее остальных». Но в тот же момент, как мальчик об этом подумал… — Ха-ха-ха! Какие же вы все медленные! Внутри оставшейся позади группы раздался чей-то громкий смех. — Чёрт, близнецы уже закончили песнопение?! — с досадой в голосе выкрикнул кто-то. Но ещё раньше, чем прозвучал этот крик, близнецы уже сидели на готовых вот-вот взмахнуть крыльями и оторваться от земли пегасах. — Хи-хи-хи. Все свои усилия при изучении белых песнопений мы посвятили одному лишь пегасу. В скорости его призыва мы не проиграем никому! «Эм… а это что, действительно пегас?» Из-за несколько округлого тела с короткими ножками призванных существ близнецов стоило, наверно, называть не лошадями, а осликами. Их морды имели странную форму, крылья были кривыми, а при внимательном рассмотрении становилось видно, что и цвет шерсти тоже был нездоровым. — Ха-ха-ха! Смотрите внимательней, неудачники! Пред вами прекраснейшие из легендарных лошадей, что принесут нам победу. Эти призванные существа сами по себе произведения искусства! — торжествующе хохотал младший брат Эскали. Взглянув на него, Нейт понял причину, почему близнецы не произвели фурора на летнем состязании. «Эх, это просто недостойно. Не знаю, то ли им не хватило воображения, чтобы создать образ, то ли эти существа сами по себе совершенно другой вид, но мне кажется, если бы близнецы призвали на состязании хоть чуть-чуть более нормального пегаса, то, наверняка, получили бы всеобщее признание». Но ни капельки не подозревая о подобных мыслях Нейта, вслед за младшим братом громко захохотала старшая сестра: — Хо-хо-хо, какими быстрыми ногами вы не обладали, ничто не сравнится с призванным существом, что летает по небу. Пред нами ничтожен любой сопер… — Ой, простите! В тот же мгновение к пока ещё летящим на малой высоте пегасам с земли прыгнула маленькая чёрная тень. Это была невысокая девушка мальчишеского вида с волосами льняного цвета и янтарными глазами. В руках она крепко сжимала тускло сияющее копьё. — Т-ты кто? — Ха. Могу сказать только одно: я — та, кто победит в этом году. И поэтому… Ада легонько ткнула пегасов гилом. Никто не успел и глазом моргнуть, как призванные существа, на которых восседали близнецы, превратились в частицы света и исчезли. — Ч-чего?! — хором выкрикнули брат с сестрой. Какую школу песнопений ни возьми, обратную песню — особую технику для изгнания призванных песнопениями вещей — изучали лишь на очень-очень редких лекциях. — Невозможно… презренная первоклассница владеет обратной песней?! — С такой лёгкостью… наших пегасов… Встав перед до сих пор не верящими своим глазам близнецами, Ада сложила руки и сказала: — Ха, как же наивно рассчитывать на победу тем же способом, что и в прошлый раз. Вы ведь не принимали в расчёт возможность обратной песни, поэтому не взяли запасных катализаторов, верно? Вместо ответа отчаявшиеся брат и сестра упали на колени.

Близнецы Эскали покинули соревнование.

«Что здесь вообще происходит! Прошло всего несколько минут со старта, а фавориты уже вылетели. Билеты со ставками на близнецов Эскали выброшены в небо! Цены на билеты с именами третьего места голосования, Леона, и четвёртого, Сири, мгновенно подскочили. Они все распроданы!» После репортажа Мио зрительские места переполнились как радостными возгласами, так и свистом. — Хе… Хе-хе. Неплохо постарались, для первогодок, — поднявшись с колен, сказал младший брат Эскали и недобро улыбнулся. — И всё же вы всего лишь презренные первогодки. Вам лучше не спешить с выводами. Даже если мы проиграли, старшеклассники все ёщё очень силь… Но в этот же момент, перебив его, прозвучал следующий репортаж Мио: «Ого. Экстренные новости. Согласно информации от находящейся в промежуточной точке маршрута госпожи Энн, текущие фавориты Леон и Сири пожаловались на боль в животе и снялись с соревнований. И не только они. Неужели старшеклассники массово чем-то отравились? Причины происшествия ещё расследуются!» Внезапные новости подняли переполох среди болельщиков. Леон, Сири и ещё десятки учеников сошли с дистанции из-за боли в животе. Кроме того, процент сильных спортсменов в этом числе был до странности высок. И только одна единственная девушка хихикала со зловещей улыбкой на лице: — Ой, пожалуйста, простите меня, уважаемые старшеклассники. Похоже, я слегка перепутала напитки, которые вам раздавала, со смесью лекарств... — Это ты… первогодка… Ки…ри? Похожие на демонов старшеклассники наступали на девушку, держась за животы. — Хи-хи. Вы думаете, что сможете одолеть меня в таком состоянии? Лучше обратите внимание, что в комнате общества изучения кулинарии вы можете приобрести антидот по достаточно честной цене… Впрочем, даже если вы его выпьете, вряд ли сможете нормально двигаться в течение дня. Держа в руке сколотый в нескольких местах кухонный нож, Кири спокойно прошла мимо них.

Третье и четвертое места голосования, Леон и Сири, а вместе с ними и многие другие сильные спортсмены покинули соревнование.

«Какой же дьявольский план составила эта пара ужасающих первогодок! Но ведь их поступок подверг других участников опасности? Госпожа Салинарва, прошу вас, прокомментируйте эту ситуацию!» «Да, действительно, здесь необходимо решение судей. Но сегодня, к великому счастью, у нас в гостях находятся родственники Кири и беглой девчонки. Давайте попросим их принять решение». Микрофон перешёл от Салинарвы к Тинке, после чего та приложила руку к губам и с улыбкой на лице сказала: «Ох, прошу прощения, я на секунду отвела взгляд. А вы что-нибудь видели, старче?» «Хм, извините. Слишком уж я стар и глаза мои уже не те, что прежде, поэтому я ничего не разглядел». Пара улыбающихся гостей покачала головами. Между прочим оба они сжимали в руках билеты со ставками на победу Ады и Кири соответственно. «Но вы же так внимательно за всем наблюдали… Впрочем, я тоже поставила все свои премии за год на победу беглой девчонки, так что не мне тут о чем-то рассказывать. Ада в этой школе пока ещё малоизвестная тёмная лошадка, а значит благодаря большому коэффициенту на её победу этой зимой я смогу шиковать». Таким образом, по причине переполнивших администрацию соревнований родственных чувств, было решено закрыть глаза на безрассудный поступок двух девушек. А в это время… Заместитель главы общества изучения кулинарии неслась вперёд через толпу участников соревнований словно ветер. В тот же миг подготовленные последними катализаторы падали на землю разрезанными на мелкие кусочки. — Б-быть не может!.. Ученики один за другим теряли свои катализаторы и с воплями покидали марафон. — Эй, Ада, вон то животное убегает! — Принято! А Ада в это же время изгоняла каждое призванное существо, которое сумело скрыться от Кири, с помощью обратной песни. Среди учеников были как те, кто пытался сбежать от двух девушек, так и те, кто собирался противостоять им. Вся оставшаяся во дворе вторая группа превратилась в воронку хаоса. Увидев прямо перед собой эту поистине адскую сцену… «Э-эм, мне надо не выделяться из толпы и тихонечко сбежать…» Нейт отказался от мысли о песнопении и засунул кусочек обсидиана обратно в карман. Обходя Аду и Кири далеко стороной, мальчик решил просто сбежать со стартовой точки маршрута на своих двоих.

Спустя десять минут, вся оставшаяся группа, кроме улизнувшего Нейта, была полностью уничтожена двумя безрассудными девушками и покинула соревнование.

В это время, в администрации соревнований. Рядом с сидевшей на месте ведущего Мио опустился Арма. — Вот, Мио, я принёс повязку девчушки, как ты меня и просила . — О, спасибо. — А кстати, каким способом ты узнаёшь о текущей ситуации, находясь здесь ? — Ну…учителя, которые способны призвать летающих существ, наблюдают за происходящим с воздуха, а затем, если что-то случилось, сообщают исполнительному комитету с помощью звуковых птиц. А я об этом рассказываю. — Хо. Пусть само соревнование и незначительно, это неплохой пример практического использования песнопений. Весьма хорошая идея по расширению их возможностей , — с необычным для себя восхищением кивнул Арма, выслушав объяснения Мио. — Раз уж ты выбрался сюда, может быть, понаблюдаешь за соревнованием? — Нет. Я вернусь в общежитие. Терпеть не могу такие шумные места . — Вот как? Жаль.

***

«Что случилось? Там позади что-то уж до ужаса тихо…» Не зная о том, что вся вторая группа была уничтожена, Нейт бежал по маршруту марафона в своём темпе. Первая группа успела уйти очень далеко вперёд, поэтому перед собой мальчик тоже никого не видел. — Ох, и всё-таки насколько же красивы деревья осенью. Вокруг него распростёрся начинающий желтеть горный лес. Уже пожелтевшие опавшие листья тонким слоем устилавшие землю, от чего создавалось впечатление, будто идёшь по золотому ковру. — В такой обстановке веселее просто прогуливаться, а не бежать. Нейт повернул голову к нескольким деревьям, мимо которых только что прошёл, и вдруг… — О, Нейти. Только сейчас сюда добежал? Мальчик обернулся на голос, назвавший его по имени. Прямо за спиной у него оказалась совершенно беззаботная Сержес. — Это к тебе вопрос. Я думал, ты убежала намного раньше меня. И ещё… Нейт внимательно осмотрел одежду девушки. Пока все находились во дворе, Сержес точно была одета в спортивную форму, но сейчас она была в невесть откуда взявшемся, не стеснявшим движений камуфляже. — Сейчас ведь марафон идёт, так? — Ага. — Ты ведь говорила, что собираешься одержать победу? — Собираюсь, — равнодушно кивнула Сержес. — Эм… почему тогда ты здесь и в таком виде? — Хм, лень объяснять. Ну ладно, ничего не поделаешь, в качестве исключения возьму тебя с собой. Но чур мне первое место, а тебе второе. Девушка пальцем поманила Нейта за собой. Однако направлялась она не вперёд по дороге, а к склону горы, то есть значительно в сторону от основного маршрута марафона. — Давай скорее сюда! Будет плохо, если нас кто-нибудь заметит! Однако взгляд Сержес, когда она говорила это, был серьёзнее некуда. — Х-хорошо, — ответил Нейт, а затем вслед за Сержес спрятался в тени деревьев. — Вот, гляди. Девушка достала из кармана карту с маршрутом марафона: старт в школьном дворе, выход через задние ворота академии и финиш на противоположной стороне горы. — Основной маршрут соревнования огибает гору, но если взобраться на неё и пройти по прямой, дистанция будет намного короче. Склоны у горы невысокие и не сложные. Даже ты легко справишься. — Эм… постой. А срезать путь вообще разрешено? — Да. Можно ведь просто направиться к финишу на летающих призванных существах, не следуя по маршруту. Если мы сделаем почти тоже самое, никаких проблем быть не должно. — Э… Но… Но… Пока Нейт медлил с ответом, выражение лица Сержес смягчилось. — Всё в порядке, Нейти. Проще говоря, если ты просто добрался со старта до финиша, никто не будет задавать вопросов о пройденном пути. Значим только результат. Победитель только один! Ешь или будь съеденным!.. — Да кому вообще в голову пришло настолько странное соревнова… — невольно завопил Нейт, пораженный настолько выходящими за рамки его воображения правилами соревнований, но в тот же момент… — Т-тихо! Прячься за дерево! Сразу вслед сигналом Сержес, откуда-то сзади донёсся пронзительный звук сталкивающихся лезвий. На основной дороге, по которой шёл марафон возникли две подобные ветру девушки. — На тебе! Получай! — Ха, здесь ты и погибнешь! Это были легко размахивающая длинным копьём больше своего собственного роста Ада и пользовавшаяся громадным топором, будто дубинкой, Кири. Обмениваясь друг с другом ударами, девушки на совершенно ненормальной скорости пронеслись мимо Нейта. С подобной скоростью тот момент, когда они нагонят первую группу спортсменов, был лишь вопросом времени. Позади Ады и Кири оставались лишь затронутые последствиями битвы мелко порезанные листья. — Как же устрашающе… — Видел? Соревноваться с этими двумя просто бессмысленно, поэтому мы победим с помощью стратегии. Я сильно спешить не буду, так что просто не отставай. Ну что ж, вперёд! Едва закончив говорить, Сержес пулей рванула вверх по крутому склону горы. — Э, п-постой, куда ты так быстро, Сержес?! Где то самое «спешить не буду», о котором ты говорила, а?! Глядя на в одно мгновение ставшую почти неразличимой вдали девушку, Нейт тихо вздохнул. «Сержес и сама никому не уступит в скорости…»

«Итак, ситуация накаляется. Ведущие спортсмены из первой группы уже прошли поворотную точку и приближаются к знаменитой великой кривой. Если пройти и её, то останется лишь финишная прямая. Фаворитов осталось совсем немного! От репортажа администрации о текущем положении дел, зрители в школьном дворе возбуждались всё больше. — Интересно, что же всё-таки будет. Похоже, все ребята из нашего класса очень стараются. Вроде как Ома и другие сейчас в передовой группе, — заметила Клюэль, сидящая на зрительских местах рядом с Кейт. — Ого, чудесно. Может быть, они тоже собираются победить? — Не знаю, но рассчитывать на хорошие место могут. В любом случае, раз они целы, значит всё в порядке. — Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь упал и поранился. «И правда… попробую, наверно, спросить Мио о состоянии Нейта. Раз она ведёт репортажи, то и местоположение участников может определить». — Мио, можно тебя на минутку? — позвала подругу Клюэль, когда добралась до мест исполнительного комитета. — О, Клулу, что случилось? — Ничего особенного. Мне просто стало интересно, где сейчас Нейт. — Хе-хе, волнуешься? Так, подожди немножко… Э, что? Мио не останавливаясь листала записную книжку с информацией для репортажей. — Как странно. Похоже, учителя в контрольных точках маршрута тоже не знают, где сейчас Нейт. — Это как? — А ещё неизвестно местоположение Сержес. Сейчас ведётся проверка. Впрочем, думаю, всё в порядке. — Надеюсь, что да… Подтянув к себе свободный стул, Клюэль уселась рядом с Мио. — А кстати, что с ящерицей? Он говорил, что собирается отнести мою повязку сюда. — Ну, Арме не нравится шум, поэтому он вернулся в общежитие. — Вот как. А ведь я хотела ради разнообразия поблагодарить его. — Так-так, время обратить внимание на передовой отряд. Всё, Клулу, ты тоже тихо смотри!

Часть 3

Передовой отряд понемногу приближался к самой интересной части дистанции — великой кривой. Дорога в этом месте резко уходила налево, и к тому же немного поднималась вверх по склону. Каждый год здесь падало немало уставших спортсменов. И в этой первой группе, которая решила бежать марафон сама, не полагаясь на песнопения… Староста мужской половины класса 1-B все ещё держался за своё место впереди. «У-ух, какой же тяжелый маршрут…» Несмотря на то, что финиш был уже совсем близко, до самой трудной части маршрута всё ещё никто не добрался. К тому же большинство участников, как впереди Омы, так и позади него, уже потеряли скорость. — Но с другой стороны, если продержусь сейчас, то и на победу можно рассчитывать… да? Хотя Ома не вступил ни в один из клубов академии, он почти каждый день после уроков бегал с друзьями по двору и к тому же был от природы одарён выносливостью. В прошлом ему приходилось каждый день бегать длинную дистанцию до своей предыдущей школы. — Давай, Ома, вперёд! Видимо, из-за того, что Ома входил в передовой отряд, одноклассницы, ожидающие спортсменов у начала великой кривой, поддерживали его энергичными выкриками. Пусть у Омы не было возможности даже помахать рукой, он не забыл ответить им благодарным взглядом. «Ого, неужели пришло моё время?..» Изначально Ома решил участвовать в соревновании только из-за дополнительных баллов, но сейчас у него в голове всплыла мысль о невероятно ценной возможности оплаты целого года обучения в случае победы. Впереди Омы бежало всего пять человек, все старшеклассники. Возглавляла забег какая-то девушка. И хотя было весьма удивительным, что она могла удерживать первое место, соревнуясь с парнями, наверняка, и у её выносливости был предел. — Что ж, можно действовать! «Рванусь вперёд сейчас, пробегу финишную прямую, и победа моя!» Приведя, насколько возможно, в порядок дыхание, Ома резко набрал скорость. Сначала он обогнал первого старшеклассника, затем второго… третьего, четвёртого. В одно мгновение Ома вырвался на второе место передового отряда. Поскольку парень был всего лишь малоизвестным первоклассником, крики поддержки со всех сторон становились всё более оживлёнными. «Догнал!» Подталкиваемый выкриками болельщиков, Ома оказался прямо за спиной у текущего лидера. Девушка была сравнительно высокой, примерно одного роста с обычным парнем. Телосложение у неё тоже было довольно крепкое, бежала она спокойно и методично. Несмотря на то, что маршрут был тяжёлым даже для парней, дыхание девушки было ровным. Подобного невозможно было добиться без регулярных тяжёлых тренировок. — Однако, как мужчина, здесь я уступить не могу! Ома снова ускорился и, наконец, поравнялся с девушкой. Но в тот момент, когда парень уже собирался просто обогнать её, в голове у него вдруг возникло малюсенькое сомнение. «Хм… Настолько быстрая девушка… Кто она вообще такая?» Поддавшись мимолётному любопытству, Ома бросил короткий взгляд в сторону… И это была его фатальная ошибка. — Что? Первым, что привлекло внимание Омы, оказалась белая повязка на лбу, затем парень разглядел коротко подстриженные тёмно-синие волосы, золотые, будто у льва, глаза и острые черты лица. А ещё на повязке большими красными буквами было выведено: «Реви, наша стальная рука, исчезни, умри, извращенец!» — Что значит, «как мужчина, ты не можешь мне уступить»?! В глазах уставившейся на Ому девушки зажёгся подозрительный огонёк. — Ч… что… а… какого чёрта ты вообще здесь? — Мерзавец, я тебя помню. Ты же из тех, кто недавно вторгся в наш клуб? Это была глава единственного закрытого для парней клуба — Ифлетика. Ома уже один раз был избит ей, когда попытался войти внутрь здания клуба боевых искусств. — Ха-ха-ха. Ясно-ясно. Значит ты так ничему и не научился, мерзавец. В этот раз я уж точно добьюсь того, чтобы ты никогда не встал на ноги. Девушка удовлетворенно хрустнула костяшками пальцев. — Н-нет! У-а-а-а-а. С-спаси… — Препираться бесполезно. Готовься!

К большому сожалению, Ома покинул соревнование прямо перед завершением великой кривой.

«Ого, мне только что поступила информация, что участник Ома выбыл из соревнования! Пусть он всего лишь первоклассник, но сражался очень упорно. Однако, когда его обнаружили он был весь в синяках и ушибах. Возможно, он упал у самого конца великой кривой. Мне, как его однокласснице, немного обидно». По всей школе прозвучал грустноватый репортаж Мио. — Эх, жалко. Ещё немного и он бы победил, — переживая вылет Омы, вздохнула Клюэль, совершенно не подозревая о том, что это было делом рук главы того клуба, в котором она и состояла. «Хм, и всё-таки, что же там случилось с Нейтом?»

***

— Г-говорю же постой, Сержес. Сержес легко и непринуждённо шагала вперёд по переполненному камнями неровному склону, а Нейт отчаянно пытался угнаться за ней. — Неподходящая у тебя обувь, Нейти, — сложив руки на груди, заметила девушка, обутая в твёрдые башмаки, специально предназначенные для походов по горам. Сержес была права. Обычно обувь для похода по горам делается твёрдой и прочной, чтобы сгладить ощущения от выступающих камней и корней деревьев. Ботинки Нейта же были лёгкими, пригодными только для простых пробежек. В таких можно было запросто заработать вывих или растяжение, наступив на любую неровность. — Ну ладно, давай пойдём помедленнее. Всё равно будем первыми. — Правда? — Ну, если судить по прошлогодним результатам тех, кто не пользовался песнопениями, то да. Как только мы поднимемся по склону и спустимся с другой стороны, то сразу же выйдем на финишную прямую. «Если выйдем на финишную прямую, то цель будет прямо у нас перед глазами». — Потрясающе. Ты идеально подготовилась. — Это гора — постоянный тренировочный маршрут клуба скалолазания. Разумеется, я… Сержес внезапно прервалась. — Э, что такое, что случилось? Сержес с приоткрытым ртом уставилась на порхающую неподалёку бабочку. Та была размером с небольшую птицу, а её крылья поблёскивали золотом. — Ого, как красиво. Впервые вижу такую большую бабочку. У нас в горах и такие водятся, да? Правда, Сержес? — Э… Это же… — Сержес? — Это же золотая королева… Невероятно редкий вид бабочек, который живёт только рядом с активным вулканом, что высится в самой глубине тропических лесов далеко на юге. Почему бабочка, которую все обожатели природы мечтают увидеть хотя бы раз в жизни, оказалась здесь?! Скинув рюкзак, Сержес принялась шумно копаться в своём снаряжении. «Э, как странно. Мне кажется, что я уже видел что-то такое недавно». — Нейти… На лице Сержес возникла какая-то неясная и зловещая ухмылка. — Д-да? — Я отдаю тебе первое место в этом марафоне. — Что?.. «О чём это она?..» Но прежде, чем Нейт успел хоть что-то ответить, девушка вытащила из рюкзака гигантский сачок. — Я не могу упустить этот шанс! Лёгкое богатство, я иду! В следующий же миг, Сержес повернулась на девяносто градусов в сторону от дороги и с криком рванулась к золотой королеве. — А-а-а, так и знал! Глядя вслед мгновенно исчезнувшей в горном лесу Сержес, оставшийся в одиночестве Нейт понуро опустил плечи. — Ничего не поделаешь… В конце концов нужно бы и самому постараться. Сверившись с картой, Нейт начал осторожно спускаться вниз. Нервно глядя себе под ноги, мальчик прошёл сквозь разрыв между деревьями… И тогда его поле зрения внезапно расширилось. Пройдя через ворота с надписью «начало горной тропы», он вышел на пересечение с дорожкой, которая служила маршрутом нынешнего марафона. В тот же миг, ему по ушам ударила сильнейшая волна радостных возгласов. «Э… Что… такое…» Затем из расставленных вдоль пути столбов с громкоговорителей раздался голос Мио: «Как это произошло?! Что это вообще за трюк?! Участник Нейт, который куда-то пропал в самом начале гонки, вдруг выскочил на самое первое место! До финиша ему осталось всего лишь сотня метров по прямой. Сможет ли он просто пробежать её? Пожалуйста, ваш комментарий, госпожа Салинарва». «Хм-м, скорее всего, он срезал путь, пройдя напрямую через гору. Однако такого результата трудно достичь, не будучи хорошо знакомым с горной тропой. Конечно же наличие у парнишки таких навыков… полностью вне моих расчётов. Старейшина Руфа, что думаете?» «Ха, всё случилось, как я того и ожидал. Так и думал, что уж этот парень точно справится!» «Но Вы же взяли билет на Аду». «Ой, Тинка, ты же обещала об этом не го…» Перестав обращать внимания на начавшуюся среди гостей странную перебранку, Нейт уставился прямо вперёд. Там, вдали маячила белая финишная лента. — То есть, если я пробегу эту прямую, то одержу победу? Нейт энергично двинул уставшие после непривычного для него занятия скалолазанием ноги вперёд. Несмотря на небольшое головокружение мальчик бежал по финишной прямой. Но вдруг сзади раздался взволнованный крик Мио: «С-смотрите же, уважаемые зрители: Там, позади участника Нейта те трое…» «Позади меня?..» — ДОГ-НА-ЛИ! Издавая ужасающие боевые кличи, от которых стыла кровь в жилах, к нему с огромной скоростью приближались три девушки. «Вот они! Ещё на старте повергнувшие многих участников в глубины отчаяния участницы Ады и Кири! А кроме них известная в узких кругах третьеклассница, глава клуба боевых искусств Ифлетика! Глаза троицы горели так, будто девушки были хищниками, загоняющими травоядное животное. Они мчались к Нейту, размахивая каждая своим оружием: Ада — копьём, Кири — двумя гигантскими топорами, а Ифлетика — любимым шипастым стальным шаром. «Э-э… Если я не ошибаюсь, то они убьют меня, когда поймают». — А ну сто-о-ой! — Нет, ни за что! С трудом преодолев желание завопить, Нейт что есть сил рванул вперёд. Однако мальчику было далеко до скорости его преследователей. Грохот от их бега становился всё сильнее и сильнее. «Н-насколько же быстры эти трое! Такими темпами они точно обгонят участника Нейта? Ваше мнение, уважаемые гости?» «Отлично, вперёд, беглая девчонка, наполни мои карманы теплом». «Я верил, что ты справишься, Ада!» «Кири, малышка, ты же знаешь, что с тобой будет, если проиграешь?!» «Э-э… Спасибо вам за проникнутые родственными чувствами комментарии. Поскольку мне немножко жалко остальных, я буду болеть за участников Нейта и Ифлетику. Постарайтесь!» Подбадриваемый выкриком Мио, Нейт отчаянно бежал вперёд. Однако сил у догоняющей его троицы оставалось ещё с запасом. — У-ха-ха. По-па-лся?! «Голоса приближаются. Сам я уже от них уже точно не убегу. Надо что-нибудь сделать песнопениями…» Нейт вытащил кусочек обсидиана, который он изначально собирался использовать для призыва чёрной лошади. «На ораторию лошади уже нет времени. Призвать дым, чтобы скрыться в нём? Нет, Ифлетика совсем недавно видела его в клубе, да и Ада уже знает этот трюк. В таком случае, подойдёт это!» — Ха-ха-ха, сдавайся! В тот же момент, когда троица протянула руки к Нейту, тот бросил обсидиан под ноги.

Ezel [Песня Ночи]

На земле нарисовался канал, сияющий цветом Ночи, а затем из него выплеснулось огромное количество странного вещества напоминающего чёрную, блестящую грязь. Девушки пробежали по этой грязи. — Что!.. Это ведь не просто грязь? Как только троица увидела, что налипшее на обувь вещество было настолько вязким, что никак не хотело отставать, выражения их лиц резко изменились. «Неужели это…» «Асфальт?!» Голоса прилежной ученицы-репортёра и эксперта-комментатора наложились друг на друга.

Асфальт — существующее в природе химическое соединение углерода обладающее большой вязкостью и очень быстро застывающее при охлаждении.

— Эй, Ада, давай побыстрее изгони это! — Не могу! Я не знаю обратной песни к песнопениям Малыша! — Ч-чего?! Потерявшая подвижность из-за налипшего на ноги асфальта троица яростно кричала. — Может, у тебя есть какой-нибудь способ разобраться с этим, Кири? Какая ж противная эта липкая жижа! — Мерзавец! Так меня унизить… А ведь я добралась аж до сюда. Сбежав от преследования кричащих хором девушек, Нейт прорвался сквозь финишную ленту.

Часть 4

«Фи-и-иниш! Итак, победу в шестых осенних стартах завоевал первоклассник Нейт! От всей души поздравляю Нейта, о котором абсолютно все думали, что с таким телосложением он даже не доберётся до финиша!» Когда полностью выдохшийся Нейт вернулся в школьный двор, место сбора взорвалось овациями. «Так устал… Не могу уже дальше идти…» Несмотря на продолжительный и оживлённый репортаж Мио, сам Нейт ещё не прочувствовал полностью, что занял первое место. — Ого, молодец, Нейти, — сильно хлопнув мальчика по спине, сказала Сержес, держащая клетку для насекомых с золотой бабочкой внутри. Видимо потому, что бабочку всё-таки удалось поймать, девушка улыбалась во всё лицо. Похоже, она собиралась некоторое время понаблюдать за жизнью насекомого в клубе скалолазания, а потом снова выпустить в горы. — А-а, нам ведь оставалось совсем чуть-чуть. — Ну и ладно, это было весело, а потому сойдёт. Давненько у меня не было таких приятных упражнений. Ада и Кири одновременно сложили руки на груди. «Нейт, Нейт, пройди ненадолго к администрации соревнований!» — А, иду!.. Мальчик пошатываясь побрёл в сторону, куда позвала его Мио. — Сейчас начнётся церемония закрытия. Можем мы напоследок взять интервью у победителя? — Ну, сил у меня уже совсем не осталось. Можно это на завтра отложить? — Так и думала, что ты так ответишь. Свой специальный приз тоже выберешь в другой раз? Ведь ты наверняка ещё не определился? Довольная Мио подмигнула мальчику. — Э… По правде говоря, так и есть. «Судя по тому, что было написано на плакате, я могу выбрать один приз из трёх. Но я совсем не ожидал, что смогу победить, поэтму и не задумывался о призах». — Ясно. А мне всё-таки жаль, что я не купила билет на тебя. Если бы купила, результат был бы потрясающим. Прости, что говорю это, но ты был первым с конца в голосовании, поэтому коэффициент за твою победу был невероятно высок. «Как я слышал от госпожи Кейт, хоть эти продажи неофициальны, но о них знает вся школа. А поскольку выручка идёт на ремонт академии, учителя закрывают глаза на эти азартные игры». — Хм, поскольку у нас пропал один билет с твоим именем, я была уверена, что ты поставил сам на себя, но… может я всё-таки ошиблась? — Сам я не ничего не покупал, но даже если никто другой тоже не покупал этот билет, не думаю, что есть нечто странное в том, что один билет может исчезнуть в какой-нибудь случайный момент. — Ну ладно… Наше время вышло, — кивнула Мио и снова поднесла микрофон ко рту. «Поскольку начинается церемония закрытия, прошу всех собраться в школьном дворе».

Часть 5

После окончания церемонии закрытия толпа участников сразу же разошлась. «Уф, наконец-то всё закончилось…» Нейт получил оставленные на хранении в регистратуре вещи. И в этот момент кто-то легонько хлопнул его по спине.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Хорошая работа, Нейт. — О, Клюэль, ты ждала меня? — Ага. Но всё-таки я тоже подумать не могла, что ты одержишь победу. Замечательно получилось, — повысив голос, сказала шагавшая рядом с ним девушка — Нет-нет, это всё потому, что Сержес показала мне дорогу. — Хе-хе, такая скромность в твоём стиле… А кстати, ты ведь сильно набегался, поэтому, наверное, проголодался? Пойдём, угощу тебя чем-нибудь в кафетерии. — Эм… А у тебя всё будет нормально с деньгами, Клюэль? — Ха-ха. Предоставь это дело сестрице. Лукаво улыбаясь, Клюэль достала нечто из кармана формы. В руке девушки трепетал на ветру небольшой листок бумаги. Это был один из тех билетов, что продавали на соревновании. И на нём было написано имя участника — Нейт Йеллемиас. — Ч-что? — Честно говоря, не люблю я азартные игры, да и не везёт мне в них, но чтобы поболеть за тебя, один билет я всё-таки купила, — смущенно улыбнувшись, ответила Клюэль. «Ясно… Так вот кто купил единственный билет с моим именем». — Мне перепало немножко карманных денег. Ну что, пойдём? — Да! Перехватив свои вещи покрепче, Нейт зашагал вслед за Клюэль.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Аккорд Радуги: Ноктюрн «До тех пор пока мы не встретимся вновь»

Часть 0

Откуда-то издалека донёсся звон колокола, который оповещал о том, что уже пора возвращаться домой. Ещё один день закончился так же, как и всегда. Заходящее солнце окрасило школьный двор и занятых там клубной деятельностью учеников в красный цвет. Жизнь школы песнопений Эльфанда шла своим чередом, без каких-либо неожиданностей. — Через три дня я расстанусь с этой школой… В углу совершенно пустого класса стоял ученик, цвет качающихся на ветру волос которого был не то каштановым, не то золотистым. Производимое парнем впечатление, будто он валяет дурака, сильно контрастировало с приятными чертами его лица. «До выпуска осталось всего три дня. Поступив в старшую школу, я расстанусь со своими нынешними друзьями. Хотя ничего такого уж слишком печального в этом и нет. Просто обычная неизбежность». — Но если подумать… Прислонившись спиной к оконной раме, Ксинс Эирвинкель поднял взгляд к потолку. «В окончании школы нет ничего печального… Но на самом деле мне, наверное, грустно. Расставаться с ней… с Евамари».

Часть 1

Это случилось за неделю до выпуска из школы, после уроков. Ксинс, который в этот раз должен был исполнять обязанности дежурного, справился со своей задачей и теперь шёл отчитаться об этом классному руководителю Джессике. — О чём это ты говоришь, Евамари? Вдруг ему послышался чей-то голос. «Евамари?..» Внезапно услышав имя одноклассницы, Ксинс машинально обернулся. Голос был близко, он шёл из второй от Ксинса двери с левой стороны. «Вроде бы это кабинет директора...» — У меня есть пожелание, касающееся выпускной церемонии. Я уже подходила к классному руководителю, но госпожа Джессика сказала, что с такой просьбой надо обращаться к Вам. «У Евамари есть просьба к директору?..» Обычно девушка не пыталась разговаривать даже с классным руководителем, не говоря уже о простых учениках. Однако ошибки быть не могло: несмотря на вежливую манеру речи в каждом слове сквозила свойственная Евамари резкость. — Как я уже говорила, на церемонии вручения дипломов мою специализацию... — Я помню, твоя специализация Keinez — резко прервала Евамари директор, не дожидаясь пока та закончит. — Формально это так, но я… — Евамари, среди учителей ходят слухи о тебе. Как там, чёрные песнопения? — Песнопения цвета Ночи… В голосе девушки явно чувствовалась колкость. — А, да-да. Вот как там было... Отношение директора ничуть не изменилось. Она словно бы ожидала от Евамари такого ответа. «Быть того не может…» — мысленно выдохнул Ксинс. Уж слишком наигранная манера речи заставляла вопреки желанию признать очевидное: директор намеренно насмехалась над ученицей. — Но в любом случае, такого цвета песнопений официально ведь не существует? — И всё же я бы хотела, чтобы моей специализацией назвали именно песнопения цвета Ночи. Евамари собиралась сделать то, что не удавалось ещё никому, — создать совершенно новый цвет песнопений, цвет Ночи. — В таком случае я хочу, чтобы ты прямо здесь продемонстрировала мне на практике эти самые песнопения цвета Ночи. Если ты сможешь это сделать, я, пожалуй, рассмотрю возможность указать их твоей специализацией в дипломе. «Понятно…» В средней школе ученики изучали самые основы всех песнопений, а уже в старшей выбирали своей специализацией только один цвет. По этой причине в Эльфанде появилась традиция громко зачитывать цвета специализации поступающих в старшую школу учеников на выпускной церемонии. И, разумеется, в случае с Евамари учителя собирались назвать выбранный ей в качестве вступительного экзамена Keinez . Однажды Ксинс уже задал Евамари вопрос: «И всё же, почему именно Красный?» «Почему? Да потому что он самый простой». Действительно, если оставить в стороне вопрос освоения цвета в совершенстве, считалось, что изучающим Красный ученикам требуется меньше всего времени, чтобы овладеть песнопениями на разумном уровне. «Пусть это будет чистой формальностью. Если я смогу овладеть хотя бы одним цветом, то у меня появится возможность уделять больше времени своему». Причина решимости Евамари создать песнопения цвета Ночи заключалась в секрете, которым она поделилась с одним только Ксинсом: «В моей семье у всех было слабое здоровье, поколение за поколением. Все умирали очень рано. Даже мама умерла сразу после того, как родила меня». Тело девушки разъедала тяжёлая болезнь, жить ей оставалось уже совсем немного. Но до своей смерти она хотела хоть чего-нибудь достичь и кому-нибудь это передать… — Если я исполню песнопение цвета Ночи здесь… — Да, в таком случае я смогу убедить остальных учителей. — … Евамари замолчала. Она могла бы всё для себя упростить, если бы прямо высказала все свои обстоятельства. Узнав о мотивах девушки, даже директор, наверняка, разговаривала бы с ней более-менее нормально. Но Ксинсу было совершенно ясно, что Евамари ни за что не станет вести себя таким образом. — Как насчёт поступить разумно и признать уже, что никаких песнопений цвета Ночи не существует? — Нет, — девушка снова отвергла предложение директора нечеловечески холодным голосом. — Ты говоришь мне указать специализацией цвет Ночи, но не собираешься его демонстрировать. Прости, но я отказываюсь это понимать. — Но!.. — Разговор окончен. Мне надо вести подготовку к выпускной церемонии. Девушка замолчала. Даже через стену Ксинс ощущал до боли напряжённую атмосферу. Равновесие нарушили слова Евамари: — В таком случае, прошу прощения, я ухожу. Её голос дрожал от какого-то невыразимого словами исступления, в котором смешались гнев и горечь. В тот же миг дверь открылась… «Чёрт!..» У Ксинса не было времени спрятаться, и поэтому его взгляд встретился со взглядом вышедшей из комнаты девушки. — Э?.. — удивлённо произнесла разочарованно выглядящая Евамари. — Й-йо, вот это совпадение. — К-ксинс?.. Сейчас девушка выглядела какой-то хрупкой, в ней совсем не чувствовалось обычной остроты. Она глядела прямо на Ксинса дрожащими, словно поверхность воды, детскими глазами.

На самом краю территории школы, под тенью высоких деревьев располагалась небольшая лужайка. Это было тихое и спокойное пространство, где можно было ощутить слабое дуновение ветра. Это было любимое место Евамари. — Ты тоже упрямая, — пожав плечами, сказал Ксинс, глядя в спину Евамари. Тонкая девушка подобравшись сидела на стоящей в теньке деревянной лавочке и пыталась спрятать голову в коленях. — Это всё вина той твердолобой! — необыкновенно по-детски выпалила Евамари и надулась. Дувший в теньке ветер легонько качал её чёрные, казавшиеся шёлковыми нитями, волосы. — Ну послушай, не похоже, что директор может так сразу признать тебя, пока не увидит всё своими глазами. — О, так ты на её стороне? — посмотрев на Ксинса глазами цвета Ночи, спросила девушка, выглядевшая скорее не рассерженной, а забавляющейся. — Не-а, просто если взглянуть на вещи объективно, то всё выглядит именно так. — Если уж говорить об объективности… На этом моменте Евамари замешкалась. Создавалось впечатление, будто она попыталась найти подходящие слова, но в итоге заблудилась в лабиринте. — То ты тоже не видел моих песнопений, но мне всё-таки поверил. — После такого возражения я тоже в замешательстве. Пытаясь скрыть смущение, Ксинс поднял взгляд к небу. «Всё так. Она ни разу не показала песнопения цвета Ночи даже мне, её единственному собеседнику». — А как всё обстоит на самом деле? — Обстоит? Что? — лукаво улыбаясь, переспросила Евамари, словно испытывая Ксинса. «И ведь она всё понимает…» — Процесс создания песнопений цвета Ночи. Ты ведь уже закончила их в достаточной степени , чтобы у директрисы челюсть отвисла? — Да что ты, нет конечно, — сразу же покачала головой девушка. — Ты лучше скажи, как там твоё обещание. — У меня тоже пока ничего, — криво улыбнувшись, пожал плечами парень. — Так и думала… Евамари сложила руки перед собой, будто была неприятно удивлена. Ксинс поклялся Евамари овладеть песнопениями Радуги. На полное освоение каждого из ныне существующих пяти цветов требовались годы. Пределом всей жизни считалось изучение трёх цветов. Ещё не покорившуюся никому вершину — изучение всех цветов — Ксинс иносказательно называл песнопениями Радуги. — Но знаешь, я думаю, всё в порядке. Нашими делами имеет смысл заниматься как раз потому, что до их завершения ещё далеко, — пожал плечами парень. — Но не стоит говорить об этом с таким удовольствием, — покачала головой изумлённая до глубины души девушка. С одной стороны было считающееся недостижимым владение всеми пятью цветами, другими словами, песнопения Радуги, к которым стремился Кснис. С другой — настолько же недостижимая цель Евамари — создание совершенно нового цвета песнопений — цвета Ночи. — Да ладно, это как раз в нашем с тобой стиле. Хотя оба говорили, что достигнут своих целей, они не собирались демонстрировать друг другу даже отдельные части полученного. С точки зрения постороннего их поведение могло показаться не более чем пустым детским бахвальством. Однако они оба… несмотря на такие вот взаимные поддразнивания, на самом деле верили друг в друга и в то, что они оба добьются желаемого. — Пока ничего, да?... Я подумывала, что уж ты-то наверняка так ответишь, — сказала Евамари и несколько раз подмигнула, словно подразумевая, что именно такой ответ и есть самый правильный. — Я-то? — Потому что мы друг на друга похожи. Лицо девушки было светлым, что случалось крайне-крайне редко.

Часть 2

— Эй, Ксинс, ты, конечно же, поедешь с нами. Когда кто-то сзади неожиданно схватил Ксинса в захват, тот нехотя закрыл недочитанную книгу. Обернувшись, Ксинс увидел крепко сложенного, загорелого парня. — О чём это ты, Зессель?.. Специализирующийся в Keinez’e одноклассник часто бывал довольно беспечным, но благодаря жизнерадостному характеру, его невозможно было ненавидеть. — О выпускной поездке. По планам она продлится целую неделю после выпускного. Если возможно, мне бы хотелось, чтобы поехали все, — ответил вместо Зесселя тощий как палка ученик в очках. Его звали Миррор. Он специализировался в Ruguz’e и всегда вёл себя очень спокойно. Кроме этого он постоянно встревал в споры с чем-то очень похожим на него Зесселем. Эти двое были вечно ссорящимися неразлучными друзьями ещё с более раннего детства, поэтому никто в классе не пытался остановить их стычки. — Значит, Евамари тоже поедет? В ответ на вопрос, Миррор помрачнел и покачал головой. — Энн, конечно, поговорит с ней, но думаю лучше и не надеяться. Она говорит, что у неё нет ни денег, ни времени, ни желания. «Всё ясно. Очень на неё похоже…» Ксинс криво улыбнулся про себя. Образ отказывающейся от приглашения в поездку девушки представился ему столько явно, что ему даже не потребовалось закрывать глаза. — Я бы очень хотел поехать, но возможно, что я тоже буду слишком занят подготовкой к экзаменам. — А да, насколько я помню, ты собираешься поступить в одну из школ в центре континента, да? В ответ на вопрос Зесселя Ксинс коротко кивнул. Школа песнопений Эльфанда была средней школой на самом краю континента. В то время, как большинство выпускников собирались разойтись по местным старшим школам, Ксинс решил поступить в одну из центральных. — У меня уже голова кружится от вопросов со снятием жилья и подготовки к экзаменам. Извините, но можем мы отложить вопрос с поездкой ещё на денёк? «Если уж я в любом случае поеду, то надо попытаться переговорить с Евамари за этот лишний день». — Хорошо. Но всё-таки постарайся обдумать всё до завтрашнего окончания уроков. Пока пунктуальный Миррор делал пометку на листочке бумаги, стоявший рядом с ним и до сих пор сохранявший молчание Зессель указал на книгу в руках у Ксинса. — А кстати, Ксинс, что это ты читаешь? — А? Вот, смотри. Посчитав объяснения ненужными, Ксинс просто открыл книгу. — Атлас цветов? — Да. Собираю информацию для песнопений. — Ты же специализируешься в Surisuz’e , а на этой странице только красные цветы. «Несмотря на склонность тыкать пальцем в небо, он неожиданно наблюдательный». — Это так, но… Немного замешкавшись, Ксинс в итоге решил открыто высказать свои намерения: — Слушай, Зессель, а какого цвета цветы лучшего всего подарить девушке? — А, дай-ка подумать… Однако Миррор, слышавший их разговор весь целиком, почему-то с грустным видом покачал головой: — Ксинс, ты решил спросить совета у человека, известного под прозвищем: «Даже младшая сестра не дарит мне подарков на день рождения»… А-а-а, стой… ты чего… я же просто сказал прав… В одно мгновение эти двое сцепились друг с другом. «Ага… красный и синий сочетаются плохо, поэтому стоит отказаться от мысли дарить их вместе». Натянуто улыбнувшись, Ксинс отвёл взгляд от вспыхнувшего беспорядка. — Но ведь и этому зрелищу подходит конец?.. Парень неумышленно огляделся вокруг: даже улыбающиеся лица так хорошо знакомых ему одноклассников выглядели как-то сухо.

Вот так, ведя самую обычную школьную жизнь без каких-либо перемен, Ксинс и остальные дожили до последнего дня в школе…

Часть 3

День выпускной церемонии. Ворота школы песнопений Эльфанда были украшены множеством разноцветных цветов, классы — ленточками. Для того, чтобы попрощаться с жизнью в средней школе, в актовом зале был расстелен тёмно-фиолетовый ковёр, на который ученикам за три года обучения позволялось ступить всего дважды. Первый раз — в день поступления, когда ученики проходили по нему переполненные ожиданиями, а второй — в тот самый час, когда они покидали школу. — Ксинс, неужели ты и на выпускной церемонии в ней ходить будешь?.. Ксинс машинально обернулся, когда кто-то вдруг хлопнул его по спине. Перед ним оказалась его одноклассница со спокойными, глядящими куда-то вниз глазами — Энн Ревинезия. — Ней?.. Ты об этом? Ксинс приподнял край куртки цвета пожухлой травы, и Энн слегка нервно кивнула. Сама она была одета в платье из белого шёлка, на котором золотыми нитями было вышито «Школа песнопений Эльфанда». — Я, конечно, знаю, что ты в последнее время постоянно её носишь, но… уж на день выпускной церемонии стоило бы и по форме одеться. Согласно правилам Эльфанда на выпускной церемонии девушки одевались в платья, а парни во фраки. Кроме этого так же существовал обычай, по которому каждый выпускник должен был отразить в одежде цвет своей специализации. — Действительно, все остальные так и сделали. Cпециализирующаяся в Arzus’e Энн одела чисто белое платье. У большинства парней этот цвет был отражён платком в нагрудном кармане. По сравнению со всем этим куртка цвета пожухлой травы и правда смотрелась слишком уж не к месту. — О, вон те двое… — начал было Ксинс, когда ему на глаза попался уголок зала, где о чём-то переругивались два парня с красным и синим платками в карманах. «Это ведь Зессель и Миррор?» — Они и правда будут ссориться до самого конца... — прикрывая рукой горькую улыбку, сказала Энн. Девушка всегда была очень тихой, но в те моменты, когда ей на глаза попадалась эта парочка, она почему-то становилась разговорчивой. — Ты ведь и в старшую школу идёшь вместе с ними, Энн? — Да. Мы были вместе ещё до средней. Как-то так получилось, что мы стали неразлучны. «Если вспомнить, то когда те двое начинали спорить, обычно тихая Энн часто храбро вклинивалась между ними. В такие моменты на ум приходило только: «почему именно она?»» — Но если честно, на самом деле всё это просто совпадение… — отрывисто начала говорить Энн, ещё более печальным, чем обычно, голосом. — Все разойдутся. Некоторые, такие как ты, поступят в центральные школы, некоторые останутся здесь… Будут такие, кто бросят заниматься песнопениями вообще… Думаю, найдутся и такие, с кем мы уже никогда больше не встретимся… Речь девушки резко прервалась. А вместо слов… — Я всегда… это понимала! Хоть и понимала… знала с самого-самого начала, но всё же… Послышались слабые всхлипывания. — Я не хотела… приходить сегодня в школу. В выпускном нет ничего радостного — только лишь одна грусть. «Грусть. И правда, я солгу, если скажу, что у меня совсем нет такого чувства». — Но мы ведь обязательно сможем встретиться ещё раз. Ксинс вложил в слова силу, чтобы они достигли девушки, несмотря на все те слёзы, собравшиеся у неё в глазах. — Если ты сама сдашься, говоря «мы уже не встретимся вновь», то всё бессмысленно. «Вот именно. Потому что есть девушка, которая никак не сдаётся, хоть и знает, что её время вот-вот закончится и что дело, за которое она взялась, бесконечно близко к невозможному». Ксинс быстро оглядел весь зал. «Интересно, пришла ли Евамари?..» В самом низу, куда не попадал солнечный свет и не смотрели ничьи глаза… тихо сидела девушка цвета Ночи, одетая в абсолютно чёрное, словно у какой-нибудь ведьмы, платье. «Наверное, это платье и есть демонстрация намерений Евамари. Её никто не понимал, её высмеивали, и всё же она продержалась до этого дня. Но сейчас, на этой самой церемонии ей откажут в её собственном цвете, её причине для существования…» — Ксинс, что случилось? — поинтересовалась Энн. — Ничего… Ксинс очень аккуратно, стараясь, чтобы его не заметила находившаяся впереди Евамари, помахал рукавом куртки цвета пожухлой травы. Того единственного подарка, который он однажды получил от неё. — Нам пора, Энн. Церемония начинается.

Шла торжественная церемония. Стоявшая на сцене Джессика зачитывала имена учеников, одно за другим. — Миррор Кэй Эндуранс, специализация: Ruguz . — Я. На сцену поднялся парень в очках. С обычным для себя спокойствием получив от директора диплом, он вновь вернулся на своё место. — Зессель Хайаск, специализация: Keinez . — Я! Ответив так громко, что его голос эхом прокатился по залу, загорелый крепко сложенный ученик последовал на сцену вслед. — Энн Ревинезия, специализация: Arzus . Но на этот раз никто не ответил. — Энн?.. Стоявший на сцене микрофон уловил бормотание Джессики. Спустя несколько мгновений девушка в чисто белом платье поднялась с места. — Й… Я… Даже сидевший немного в стороне от неё Ксинс сразу же понял, что её глаза покраснели от слёз. В полностью затихшем зале слышались тихие всхлипы девушки. — Однако… Внезапно услышав рядом с собой шёпот, Ксинс обратил взгляд в его сторону. Там сидела Евамари. — Однако она счастлива. Ей так больно расставаться, потому что у неё остались чудесные воспоминания об этой школе, — скороговоркой произнесла она и закрыла глаза. — А ты сегодня ужасно разговорчивая. Что-то говорить о других людях было совершенно не в характере Евамари. — Потому что я совсем чуть-чуть завидую… Скорее всего, это были её искренние чувства. Евамари закрыла глаза не потому, что не хотела видеть заплаканную Энн, а из-за того, что та сияла нестерпимо ярко для её взгляда. — А я рад, что смог встретиться с тобой. Только сидевшая рядом с Ксинсом девушка по-настоящему серьёзно выслушала его мечту стать Радужным певчим, о которой он никому и заикнуться не мог. — Приятно это слышать. Притворившись непонимающей, Евамари устремила свой взгляд в неизвестную даль. Энн вернулась на своё место. «Ну вот, скоро и мой черёд?..» — Что ж, я пошёл. — Не обязательно ведь говорить мне обо всём? — В твоих словах, как всегда, нет ничего милого. «Однако… я не мог этого не сказать». Скрыв свои намерения, Ксинс дождался момента, когда Джессика назвала его имя. — Ксинс Эирвинкель, специализация: Surisuz . — Я… Парень прошёл по сияющей раскрашенной многими цветами дороге, поднялся по ступенькам на сцену, поклонился стоявшей у края Джессике и повернулся к находившейся в центре директору. — Ты ведь поступаешь в престижную центральную школу? Надеюсь услышать о твоих успехах. Всё шло как по бумажке… Ксинс должен был подняться по ступенькам справа. С бесстрастным лицом взять диплом. Поклониться. Спуститься с другой стороны. Таков был установленный порядок. Однако… На глазах у директора Ксинс скатал диплом в трубочку и бросил его в карман куртки. — Чт!.. Было хорошо слышно, как у стоявшей напротив парня женщины перехватило дыхание. Пока директор замерла на месте от изумления, Ксинс воспользовался моментом и схватил установленный на сцене микрофон. — К-ксинс?! — удивленно воскликнула стоявшая на левом краю сцены Джессика. Весь зал резко зашумел. — Ксинс, ты что делаешь?! — быстро поднявшись на сцену, выкрикнул один из учителей. Отступая от приближающегося учителя, Ксинс поднёс микрофон ко рту. — Прошу прощения, но я должен кое-что сделать. Благодаря микрофону он был уверен, что его голос разнёсся по всему залу. — Ты, ученик, здесь и сейчас?! — Да, — громко ответил Ксинс, чтобы его слышали все. — Я всего лишь прошу о возможности для меня, Ксинса Эирвинкеля, зачитать имя дипломанта вместо госпожи Джессики. В одно мгновение весь шумящий зал замолк. — Лишь один человек из моего класса ещё не был назван… — Ксинс сделал кратчайшую, создавшую эхо паузу. — Я бы хотел вручить диплом ученице, которая специализируется в шестом цвете песнопений. — Шестом цвете?.. Бормотание директора прокатилось по сцене. Никто никогда не слышал, что какому-либо певчему или учёному удалось создать цвет помимо существующих пяти. — Это невозмож… — Возможно, — покачал головой Ксинс, отрицая её слова. — И уж Вы-то, директор, не можете об этом не знать. «Нет, не только директор. И ученики, и учителя — до каждого в этой школе хотя бы раз доходили слухи. Никем не признанный цвет, в который никто не верит, существует — это цвет Ночи. Это цвет песнопений, который, в соответствии с названием, ни разу не стоял в лучах солнца». — Ну что, все готовы? Стоя на сцене, Ксинс протянул руку в зал, к широко распахнувшей глаза девушке, которая, казалось, не понимает, что происходит. К девушке в чёрном платье. — Ксинс, с-стой!… — придя в себя, рассержено закричала она, а Ксинс, не обратив на это никакого внимания, отбросил микрофон в сторону. «В этом нет необходимости. Если мой голос не достигнет тебя, всё будет бессмысленно. Правда, Евамари?..»

А затем парень назвал её имя.

Часть 4

Яростные потоки воздуха качали края куртки. В этом месте можно было расслышать лишь рёв ветра да своё собственное дыхания. Как только ветер унёс облака, всё ночное небо, которое можно было увидеть с крыши школы, переполнилось беспорядочно рассеянными звёздами. — Наверно, я погорячился... Ксинс медленно перевёл взгляд с украшенных драгоценными камнями небес вниз. В противоположность ему, наблюдавшему за небом, девушка разглядывала виды внизу, держась за перила. — О чём ты вообще думал, когда поднимал такой переполох, Ксинс?.. — повернувшись к парню, спросила выглядевшая недовольной Евамари. — Поставь себя на место названного. На меня ведь тоже рассердились. «И правда. После церемонии учителя сильно накричали на нас. Но…» — Ты же знала, что так будет, но всё равно пошла на сцену. Словно растерявшись от такого ответа, девушка подавленно отвернулась. — Это потому… Ну я подумала, что тебя одного будут во всём обвинять. «Она почти всегда ходит с каменным лицом, но сейчас колеблется. Скорее всего, это значит, что в её словах нет никакого другого смысла». — Насколько я помню, ты будешь поступать в местную школу? «В таких школах вступительные экзамены совсем не сложные. Хотя, учитывая способности Евамари, для неё не проблема поступить куда угодно». — Да. А ты вроде едешь в какую-то большую школу в центре. Там наверняка соберутся самые лучшие ученики. Как минимум постарайся, чтобы тебя не завалили. «Такие колкие комментарии — её сильная сторона. Обычно, я бы просто ответил просто улыбкой, но…» — Евамари… Ксинс придал лицу немного более серьёзный вид. — Когда-нибудь, когда я стану Радужным певчим, слухи обязательно достигнут тебя, где бы ты ни находилась. И поэтому… не забывай об обещании. Буквально одно мгновение девушка изумленно смотрела на него округлившимися глазами, но уже вскоре её взгляд стал вызывающим. — Да, где бы я ни оказалась, всё равно приду встретиться с тобой. Если, конечно, ты сможешь исполнить свою мечту раньше меня, — сказала она, зловеще приподняв кончики губ. — Интересно, когда же произойдёт это до сего момента невиданное освоение сразу всех пяти цветов. У тебя вроде бы пока ничего нет. «Пока ничего… Эти слова я сказал ей всего несколько дней назад». — Ну, всё так, но… В ответ на обычную дерзкую ухмылку девушки, Ксинс улыбнулся не менее смело, а затем достал из кармана три искусственных драгоценных камня: красный рубин, синий сапфир, белую жемчужину, — катализаторы для песнопений. — Это зачем? — удивлённо спросила Евамари. — Вот, смотри. Ксинс закрыл глаза и представил ту вещь, которую собирался призвать, а затем…

Isa Ze eme shanei pel [Я дарю блестящий колокольчик]

Это напев не был ни красным, ни синим, ни белым. Все три этих цвета гармонично смешались в нём. В ночном небе звучала мелодия, напоминающая северное сияние.

sm cele U powe da lisya [Я люблю и желаю тебя]

lor besti muzel ende kele-l-lovier [Сияющий, острый, красивый]

ufe lef winclie da tisraqie huda Yer sheeme getie hyne U powe [Из покрытого мхом фонтана листья сыплются семицветные, этот тихий напев, что окрасит тебя, — мой подарок]

quo roo, quo vei roo, dis fears jes nett sisopha kei lef xearc [В дальнюю даль, вплоть до края земли песня эта проникнет каплей прозрачной]

Isa da boema foton doremren [Дитя, что было рождено]

ife I she cooka Loo zo via [Коль мир тебя желает]

Из камней в руках Ксинса начал литься свет песнопения. Сплетённый из красного, синего и белого свет постепенно набирал силу и… внезапно взорвался, подобно бьющемуся стеклу.

O evo Lears — Lor besti bloo-c-toge = ende dence [Собою стань — цветущих множество танцоров]

— Э... Во вздохе девушке были слышны дрожь, изумление, и, наконец, восхищение.

В версии с изображениями тут находится картинка. Камни выпали из рук у Ксинса, а вместо них там оказался букет цветов. — Я потратил много времени, но так в итоге ничего получше и не придумал. — Это… мне? — Здесь вроде никого больше нет. Ксинс с некоторым нажимом передал букет волнующейся Евамари, которой, наверное, никто до сих пор цветов не дарил. Цветы были трёх окрасок: красной, синей, белой — напоминающих о Зесселе, Мирроре и Энн, отношения которых казались плохими, но, поскольку всегда были вместе, между ними образовались глубокие связи. — Обманщик… И это называется «ничего», — надув щёки, произнесла девушка, прижимая к груди густой букет. Само по себе песнопение цветов было совсем не сложным, но вот нашёлся ли хотя бы в одной школе песнопений на всём континенте ученик, способный управиться с призывом цветов трёх разных окрасок одновременно. Несмотря на всё это, Ксинс горько улыбнулся и покачал головой. — Нет, это правда. В конце концов, здесь было всего три цвета, а я уже достиг своего предела на такой мелочи. Впервые парень спел перед кем-то не во время уроков. Спел то, что ещё никому никогда не показывал — до сих пор незаконченные песню и мелодию цвета Радуги. Они изначально были не на том уровне, чтобы их можно было кому-то показывать. Но даже зная об этом, Ксинс решил спеть, потому что это был наилучший подарок, какой он сейчас был способен сделать. — Вскоре мы расстанемся, так что это наши последние мгновения, не так ли? Девушка напротив него упрямо молчала. — Наверно, я слишком навязываюсь. — Нет… — медленно подняв голову, ответила Евамари, — Прости, ты подарил мне цветы, но… я не могу придумать, что сделать для тебя в ответ, — грустным голосом произнесла она, отводя взгляд в сторону. — В таком случае… — Ксинс на секунду замялся, преодолевая смущение. — Не могла бы ты ещё немного побыть со мной здесь? — Здесь?.. — Да. Время уже почти пришло. На этих словах парень указал пальцем на расположенный на углу здания школы шпиль. Прошла одна секунда, две… — Ах! Из-за внезапно включившихся ярких огней Евамари инстинктивно закрыла глаза. Шпиль, нет, вся школа осветилась разноцветными огнями. Это был традиционный вид школы песнопений Эльфанда во время тех крайне редких случаев, включая выпускную церемонию, когда всё образовательное учреждение загоралось сказочным светом. — Красиво, не правда ли? — Да, неплохо… «Не могла просто согласиться и сказать «красиво»… И пусть эта черта характера — одно из её слабых мест, но она так ей идёт». — А кстати, я хотел кое о чём спросить. — Что такое, это важно? Евамари пристально посмотрела на Ксинса. — Ну… Почему ты так помешалась на этой церемонии? — О чём ты? — О песнопениях цвета Ночи. Это же просто зачитывание цвета специализации. Такую мелочь… — Хватит… Что если мне просто захотелось? — будто разговаривая сама с собой, пробормотала девушка. — А? — Что если я хотела, чтобы на глазах у кое-кого меня вызвали на сцену словами: «Евамари Йеллемиас, специализация: песнопения цвета Ночи»? «Кое-кого? Неужели…» — Э-эм ты же… — Чего краснеешь, дурак? Конечно же, это ложь. Ксинсу даже не дали договорить, и его слабые надежды мгновенно испарились. — Ложь?.. — Да, ложь. — Ладно… Я так и думал, — криво улыбнувшись, пожал плечами парень, поскольку с самого даже предположить не мог, что Евамари может высказаться настолько откровенно. Однако в этот же самый момент… — Хотела бы я так сказать, но вот сегодня и только сегодня, несмотря на ложь… Ему показалось, что стоявшая неподалёку девушка тихо что-то пробормотала. — А, сегодня что? — Ничего. Евамари снова отвернулась. «Эх, даже в нынешней ситуации, она такая же, как и всегда», — подумал было Ксинс… Но затем он заметил, что девушка не отвернулась от него, а просто как завороженная уставилась на ярко сияющее здание. — Евамари? Она молча разглядывала школу. «Ясно… Значит, ей понравилось». — Я всей душой хочу, чтобы мы когда-нибудь увидели эту сцену ещё раз. Ксинс встал рядом с Евамари, и тогда она медленно поверну голову к нему. — В следующий раз было бы лучше увидеть рассвет... Словно прося о чём-то безлунное ночное небо, Евамари развела руки в стороны. — Рассвет? — Да, рассвет обязательно будет красивым, — необыкновенно оживлённым голосом произнесла девушка. На лице у неё была видна крошечная-крошечная улыбка.

И смысл её слов, и причину этой улыбки… Парень узнал спустя десять лет.

Часть 5

Ветер качал края куртки цвета пожухлой травы. Открыв глаза, Ксинс тихо улыбнулся стоявшему перед ним собеседнику. — Это было действительно давно… Но я наконец-то понял, что она тогда имела в виду. Девушки цвета Ночи, однажды бросившей вызов песнопениям, уже не было в этом мире. Однако перед Радужным певчим сейчас стоял мальчик, унаследовавший её последнюю волю — Нейт Йеллемиас. Евамари забрала его из приюта, в котором он жил, и воспитала. Его волосы и глаза загадочного цвета Ночи напоминали Ксинсу о том дне. — Наверно, для тебя это был не самый интересный рассказ, извини. — Э-это не так! — сразу же возразил мальчик, быстро помотав головой. Ксинс и Нейт стояли у ворот академии Тремия — новой школы песнопений, созданной на основе школы Эльфанда. — Я думаю, это просто замечательная история… Большое Вам спасибо. Мама никогда не рассказывала мне о прошлом. — Раз ты так говоришь, значит этот разговор того стоил. Но знаешь… — тихо пробормотал Ксинс, взглянув в сторону корпуса первых классов, — Мне кажется, что ты сейчас по-настоящему счастлив, ведь совсем рядом с тобой есть та, кто думает о тебе. — А? — Дорожи ей. — Э-эм… ей? — удивлённо округлив глаза, переспросил Нейт, видимо не сумев уловить смысл слов Ксинса. — Когда-нибудь ты поймёшь. В отличии от ведьмы цвета Ночи, эта девушка уж очень открытая и честная. — А… Э… Вы о ком?.. — О той, кто очень близка к тебе. Пока, когда-нибудь ещё увидимся. На этих словах Ксинс развернулся к Нейту спиной и ушёл.

После того как певчий исчез из виду… — Эй, Нейт, куда это ты ушёл?! К Нейту подбежала высокая девушка с алыми волосами. — А, это ты, Клюэль? — Ух я тебя обыскалась! Мы же договаривались все вместе проводить господина Ксинса! Э… а где он? Девушка начала осматриваться по сторонам, а Нейт виновато опустил взгляд. — Ну, недавно господин Ксинс в тайне позвал меня сюда… Он только что ушёл, его уже не видно. — Вот как? А госпожа Джессика и госпожа Энн, да и все остальные ждут его в учительской. — П-прости. Он сказал мне: «Держи это в секрете от остальных». — Ладно. Всё равно мы уже ничего не догоним. Надо бы сходить рассказать остальным. — Д-да. Мальчик и девушка побежали к школе.

«Сейчас они кажутся скорее братом и сестрой, нежели парочкой». Тихо спрятавшийся у ворот Ксинс с трудом сдержал кривую улыбку. — Хороший и честный мальчик. Буду ждать следующей встречи, — с ухмылкой пробормотал он, глядя в небо. — Его прямой и честный характер — полная противоположность некой ведьме цвета Ночи. И вдруг, в тот же самый момент, как Ксинс собрался сделать первый шаг…

Не твоё дело!

Ему явно послышалось чьё-то то ли сердитое, то ли смущённое ворчание. Наверняка, это была всего лишь насмешка капризного ветра. На самом деле этого голоса быть не могло. И всё же… — Да ладно, такое как раз в твоём духе. Ксинс ещё раз кивнул ветру, дующему в той школе, где он когда-то учился. — Что ж, мне пора. Радужный певчий взмахнул полами куртки цвета пожухлой травы. Выражение его лица было таким же, как и всегда — немного отстранённым, но вот его походка казалась самую малость довольной.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Запрет — аккорд Ночи: Армаририс цветёт в полночь

Ещё до наступления зимы время сна подошло к концу. Всё случившееся вокруг этого дитя, и всё, что будет происходить дальше… Творится согласно мелодии презумптивной судьбы, что уже приняла форму звука. Всё вокруг существует только благодаря этому дитя. Всё вокруг существует только благодаря моей и его жертве. Уже совсем скоро придёт время понять. Понять… а затем осознать… Что именно алое дитя, цветущее на потустороннем берегу, есть самая красивая, самая печальная… Скованная цепями истинная Selaphenosia [Селафеносия — заветное имя]

Красный — подобный горячей крови и так похожий на пламя — страстный цвет. Синий — подобный замёрзшему морю — прозрачный и ясный цвет. Зелёный — подобный свежим листьям густого леса — величественный, освещающий жизнь цвет. Жёлтый — подобный блестящему золоту — яркий и полный энергии цвет. Белый — подобный заиневевшим деревьям на снежном поле — эфемерный, но сильный цвет.

В тёмном мире, где рождался и исчезал свет в виде крохотных частичек пяти разных цветов… В мире настолько заброшенном, что в нём терялось чувство времени и даже ощущение собственного я, и из которого исчезло само понятие звука… — Отвечай, Женщина Истока . Холодный и напряжённый девичий голос распространялся во все стороны, будто пропитывал замёрзшее пространство. — На что, Армаририс ?.. Кроме него здесь был и второй девичий голос. В отличие от первого он был монотонным, будто пробудившимся ото сна. — Почему ты намеренно даровала тому мальчику новое имя? Пусть Клюэль и доверяет ему, но её причин я понять всё никак не могу . — Ты о Нейте ?.. — Ты ведь понимаешь, что этот ребёнок не способен спеть мантру песнопений цвета Ночи ? — Поскольку второй голос не ответил, первый продолжил расспросы. — Ночь, Радуга, Пустота. У каждого из этих цветов существует своя единственная истинная мелодия на истинном языке. Та совершенная музыка, что пробуждает настройщика. Однако мальчик, которому ты дала имя Нейт, неспособен исполнить её, поскольку лишь один человек способен спеть мантру. Десять и пять лет назад именно ты исполнила истинную песню цвета Ночи, поэтому она принадлежит только тебе . В голосе не было ни грубости, ни даже тени презрения, казалось, что он всего лишь спокойно и уверенно зачитывает факты. — Безусловно, ты доверила мантру Нейту. Однако она всего лишь музыкальный инструмент, который слишком велик для него. И даже если он сумеет её исполнить, у него получится только напев, лишённый решающих нот. Способен ли этот мальчик превзойти Ксео и защитить Клюэль? Только лишь это меня и тревожит. — Меня тоже. Но ведь так будет в любом случае ? По мрачному, освещаемому напевами пяти цветов миру плыла ещё более мрачная тень девушки, похожая на волшебный огонёк. — Это такое желание, которое не могут исполнить ни Ночь, ни Пустота, ни тем более включённые в презумптивную судьбу пять цветов. В конце концов, наше с тобой истинное желание лежит ещё дальше за ним . — Ева… О чём ты думаешь ? — Наверное, о том же, о чём и ты. Точно также, как ты дорожишь Клюэль, я дорожу моим мальчиком. Именно поэтому я хочу, чтобы он… Нет, он и Клюэль не забыли о стремлении к рассвету даже посреди самой тёмной, самой холодной ночи . А прямо перед ней тускло сиял второй, алый огонёк. — Как странно… Похоже, я единственная противостояла тому, чтобы Клюэль выбрала Нейта. Все вокруг дали им своё благословение. Почему же Клюэль выбрала ребёнка, у которого нет ни силы, ни песни ? — Мне кажется, что на самом деле ты тоже всё понимаешь . — Кто знает… На мгновение первый голос стал выше, будто бы смеялся. Но и его смех вскоре исчез в темноте, не создав и малейшего эха. — Если я, Армаририс — «цветок», то Клюэль — поддерживающий меня «росток». Но я уже вышла из-под её защиты, потому-то в соответствии с Ветхим Заветом её свойства меняются обратно с «ростка» на «глаз». А если это так… Времени уже не осталось . Несмотря на напряжённый до заледенения мир вокруг… В голосе алой девушки не было дрожи. — Не важно, что станет со мной. Но вот одну лишь Клюэль я хочу спасти от сковывающих её вечных цепей . — Я запомню это…

Ещё до наступления зимы время сна подошло к концу. Всё случившееся вокруг этого дитя, и всё, что будет происходить дальше… Творится согласно мелодии презумптивной судьбы, что уже приняла форму звука. Всё вокруг существует только благодаря этому дитя. Всё вокруг существует только благодаря моей и его жертве. Уже совсем скоро придёт время понять. Понять… а затем осознать… Что именно алое дитя, цветущее на потустороннем берегу, есть самая красивая, самая печальная… Скованная цепями истинная Selaphenosia [Селафеносия — заветное имя]. Времени уже не осталось. Но… Клюэль, я никогда не свожу с тебя глаз. Потому что я бесконечно люблю тебя.

Эта мантра — моё единственное желание, о котором я молюсь для неё. Моя любимая Клюэль. Моя вторая душа и крылья, старшая сестра, которой я никогда не смогу коснуться.

Молюсь, чтобы крылья рассвета были с тобой вечно.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Запрет — аккорд Пустоты: Грядёт благовестие от Ксео

Часть 1

Академия Тремия. Класс корпуса первогодок после уроков… — Ох, бесполезно! — пожаловалась Клюэль, разглядывая гору документов на столе. — Всё очень плохо… Разобраться со всем этим до завтра точно не получится. Откинувшись на спинку стула, Клюэль обхватила голову руками. — Что случилось, Клулу? — спросила её внезапно высунувшаяся сзади золотоволосая подруга. — И кстати, а ведь завтра уже начинаются длинные выходные, и мы хотим со всем классом сходить на пикник... С нами пойдёшь? — Слушай, Мио… Ты серьёзно веришь, что с этим можно быстро разобраться? Оторвавшись от работы, Клюэль толкнула Мио пачку отчётов. — Хм-хм, что это? Протоколы? — Я же в ученическом комитете школы состою. Мы загружены по горло: и расписание мероприятий, и планы обеспечения дисциплины. Раз в год, в конце осени, в Тремии проводилось всеобщее совещание, которое определяло принципы управления академией в будущем году. Ученики были безусловно рады, что они, хоть и формально, могли поучаствовать в развитии всей школы в целом. Однако здесь было одно но: на их представителей возлагалась уж слишком большая ответственность. А так как Клюэль посчастливилось стать одной из представителей, последние несколько дней её голова была под завязку забита подготовкой к этому собранию. — Ох, значит ты будешь ходить в школу на выходных? Наверное тяжело быть старостой, — удивлённо разглядывая подругу, беззаботно заметила Мио. — И кто же это порекомендовал меня на эту тяжелую работу, а?.. — Э-хе-хе. Это была я, я. Ничуть не стыдясь, Мио с милой улыбкой на лице вскинула руку. И хотя в её словах чувствовалась изрядная доля сарказма, в конечном счёте подобная пикировка выглядела довольно обычной. — Но идти без тебя тоже невесело. Может нам отложить пикник? — Нет, не беспокойся: в следующий раз я точно пойду, — покачала головой Клюэль и улыбнулась погрустневшей подруге. — По погоде сейчас уже не осень а зима. Если отложите пикник, то уже никуда не пойдёте из-за холода, Стояла глубокая осень. Хотя в академии Тремия было ещё только немножко прохладно, Клюэль слышала,что на севере континента уже пошёл снег. И потому отложи одноклассники Клюэль свой пикник ещё пару раз, то не успели бы они и оглянуться, как время для осенних выездов на природу уже пролетело бы мимо. — Ясно. Прости… А кстати Клулу, ты не знаешь, где Нейт? Я хотела и его пригласить, но он не пришёл в школу. — Нейт?.. — Клюэль повторила имя своего самого близкого друга. — Очень странно, что его нет. Может простуду подхватил? Но тогда не получится пригласить его на пикник. — Нет, дело не в простуде. На этих выходных вроде бы он в общежитие не вернётся. — О, так ты что-то знаешь, Клулу? — Да, Господин Ксинс приглашал сначала и меня, но я никак не могу пропустить собра… — Клюэль запнулась, хотя до этого говорила вполне спокойно, — Ох… На этом моменте она наконец осознала, что проговорилась. «Ужасно. Меня же просили держать всё в секрете…» Как и предполагала Клюэль, глаза Мио тут же сузились до точек. — Ксинс? — А… А-ха-ха… Так ты всё же услышала, да? Клюэль попыталась свести всё в шутку, но уже было поздно. — Ч… Что? Стой, что это вообще значит?! Ну-ка, Клулу, говори, что случилось? Какое дело к Нейту у господина Ксинса?! — Н-нет! Я ничего не знаю! Клюэль в панике отступила перед уверенно наступающей на неё Мио. — Лжёшь. Слишком уж подозрительно ты улыбаешься... Ну точно что-то знаешь! Ну же, выкладывай. Я никому не скажу! Мио шла вперёд с таким выражением лица, будто была готова расплакаться. Учитывая, что она безгранично почитала великого Радужного певчего, девушка и впрямь могла расплакаться. — Правда никому не скажешь?.. — Ага. Я и словечком ни обмолвлюсь! Мио очень быстро помотала головой. — Что ж, ничего не поделаешь. Это секрет, ясно? Девушки отошли в угол класса, а затем Клюэль, оглянувшись по сторонам, наклонилась к уху Мио. — Итак, поскольку… но… таким образом… — … — Ну что, поняла? Клюэль пристально смотрела прямо в глаза Мио, но так и не дождалась ответа. — Эй, Мио? — Г-гос… Кс-кси… Ней… Мио отчаянно пыталась что-то сказать, но на деле только беспорядочно открывала и закрывала рот, словно выброшенная на берег рыба. Подобное поведение подруги до ужаса напугало Клюэль. «Всё плохо!» Подобное с Мио уже случалось. Оставалось совсем немного до того момента, как она расплачется или закричит. — Нет, Мио! Терпи! Клюэль в панике протянула руку, чтобы закрыть рот готовой в любой момент взорваться Мио. Но в следующую же секунду… — Что значит господин Ксинс… господин Ксинс и Нейт вдвоём на экскурсии?! У-а-а-а…. Я хочу с ним-и-и-и-и-и! — печально возопила Мио. Все оставшиеся после уроков ученики и классный руководитель мгновенно повернулись к девушкам. «У-у… Так и знала, что нельзя ни о чём рассказывать. Какая же я дура», — закрыв глаза и уронив плечи, раскаивалась в мыслях Клюэль.

Часть 2

В одном из купе мчащегося вперёд и свистящего паровым свистком поезда… — Что-то не так? — внезапно спросил сидящий на противоположном диване человек. — А, нет, ничего такого. Просто появилось такое чувство, будто меня сейчас одноклассники вспоминают… Показалось, наверное, — помотал головой Нейт, положив на стол на карту. — Может быть, это Клюэль. Я и её приглашал, но у неё, похоже, есть какие-то планы. — Да, есть пара мероприятий, которые она никак не может пропустить. Вроде бы она искала того, кто мог бы её подменить, но так и не смогла найти. — Тяжело быть старостой. В наше время Миррору тоже непросто приходилось. Мужчина криво улыбнулся и неловко качнул не то каштановыми, не то золотистыми волосами. — А вы не занимались подобной работой, господин Ксинс? — Один раз довелось попробовать. Потом я всегда скидывал такие дела на кого-то ещё. Да, это был Ксинс Эирвинкель, Радужный певчий, всего в двадцать с чем-то лет совершивший то, что считалось вообще невозможным, — освоение всех пяти цветов песнопений. Его имя ещё при жизни было занесено в учебники всех школ песнопений. — И кстати, прости, что тебе пришлось пропустить один день из-за моего внезапного приглашения. Все места на длинные выходные уже раскуплены, поэтому нам не удалось бы получить это купе завтра. — Всё нормально, я получил согласие от госпожи Кейт. Приглашение в поездку в самом деле оказалось для Нейта полнейшей неожиданностью. Мальчик вспомнил, как его вызвали в кабинет директора, а там из усевшийся на столе звуковой птицы вдруг раздался голос Радужного певчего: «Не мог бы ты на ближайших выходных сесть на поезд и отправиться со мной в небольшую экскурсию. Есть один человек,с которым я хочу тебя познакомить». — Но я и правда очень удивился тогда: слишком уж внезапно всё это. — Я уже давно ждал подходящей возможности, но похоже, что её состояние стало лучше только сейчас. Летом она частенько плохо себя чувствует. — Она? Слова Ксинса Нейту ни о чём не говорили, но когда мальчик озадаченно склонил голову на бок, Радужный певчий лишь подмигнул ему и изобразил непонимание. — Та, с кем я хочу тебя познакомить. К ней мы сейчас и направляемся.. — Я её знаю? — Нет, вы увидите друг друга впервые. Но думаю, ты сильно удивишься, когда встретишь её. Учить уроки — это неплохо, но очень важно порой выбираться наружу посмотреть на мир своими глазами. Впрочем, если переусердствуешь, станешь таким же беспечным, как я. «Беспечным? Если подумать, то я и правда не могу себе представить господина Ксинса, который пытался бы делать всё вовремя и по расписанию». — Место назначения — Великое голубое озеро Фелун. Слышал о таком? «Фелун? На уроке географии что-то такое было». — Ну, это такое место на севере континента. На уроках говорили, что из-за своего холодного климата и гористой местности там практически ничего не растёт, но именно там добывают ценные минералы. «Я слышал, что причина такого глубокого синего цвета озера как раз в этих самых минералах». — Верно. А ещё там даже сейчас, в память о прошлом, живут потомки королевской семьи. Знал об этом? «Королевской семьи?..» Нейт моргнул, услышав непривычные слова. Когда-то давно на территории континента зарождалось, существовало и распадалось бессчётное количество стран. В настоящем об этом упоминалось лишь в учебниках истории, а государства уступили место самоуправлению, которое существовало в каждом отдельном городе или посёлке. Потому-то такой статус в обществе как "Король" уже давным-давно канул в небытие. — Э?.. Но ведь в наши дни королей уже нет? — Пережиток прошлого. Живущее сейчас в замке люди по своему положению не выше нас с тобой , хотя их предки и были королями. И только принцесса — особый случай. Жители городка и сейчас относятся к ней, как к знати, и восхваляют её, называя принцессой. Нейт был совсем не знаком с самим понятием о королевской семье. Частично причиной этому было то, что мама дала ему крайне мало знаний о жизни в обществе, но и он сам считал, что эта тема его никак не касается. — Мне почему-то кажется… что я совсем не готов к встрече с кем-то вроде принцессы. Настолько важная персона действительно живёт в Фелуне? — Не нужно нервничать. Как я уже говорил, они ничем не отличаются от нас по положению в обществе. Её называют принцессой по совершенно другой причине. «Что вообще может быть причиной для жителей так восхвалять кого-то?» — Кстати, мы скоро прибудем. Может начнём готовиться прямо сейчас? — сказал Ксинс, указав рукой на побелевшее окно, стекло которого покрылось тонким слоем инея «Снег?.. Похоже, что снаружи ужасно холодно». — Несмотря на время года, здесь уже довольно прохладно, поэтому тебе стоило бы надеть куртку. Аккуратно протерев покрывшееся инеем окно, Радужный певчий поднялся с места.

***

Дыхание побелело от холода. Каждый шаг по подмёрзшей мощённой дорожке отдавался тихим скрипом. — В Фелуне и правда холодно… А вот в школе ещё даже не включили отопление. — Ну как, сумел ощутить зиму немного пораньше? — тихо рассмеялся Ксинс, сохранив отстранённое выражение лица. Вопреки своей обычной манере, сейчас он полностью застегнул свою куртку цвета пожухлой травы. Нейт же замёрзал слишком уж быстро, даже несмотря на защищающую от ветра куртку. Мальчик содрогался каждый раз, когда ледяной ветер касался его шеи. — Научила бы меня Клюэль красным песнопениям. Призвал бы огонь — стало бы потеплее. — Да, неплохо было бы. Между прочим, наш лидер однажды приехал сюда и всё время спокойно проходил с короткими рукавами. «Лидер «Ля минор»… Если я правильно помню, это отец Ады». — Мне кажется, я замёрзну, как только попытаюсь представить такое. «Едва услышал, уже холоднее стало…» Нейт вынул из сумки шарф шоколадного цвета и обмотал его вокруг шеи. «Если подумать… Арма остался присматривать за общежитием и поэтому сейчас мирно дремлет в тёплой комнатке...» — Эм, а здесь всегда так мало людей? Расположенный при замке городок Фелун был полон зданий из красного кирпича. Скорее всего всему виной были холод и ветер, несущий с собой маленькие частицы льда, от чего на улицах практически никого не было видно. Серые облака закрывали небо, поэтому уличные фонари горели даже в столь раннее время дня. По сравнению с оживлёнными кафетерием и магазинчиком академии Тремия этот городок казался по-настоящему тихим. — Окажись мы здесь весной, впечатление тоже было бы другим, но в этот сезон подобное неизбежно. Ксинс и Нейт спустились с платформы, прошли по улице и добрались до выхода из города… Здесь находилась развилка, откуда уходили в бесконечную даль две дорожки. Согласно табличке-указателю, двигаясь в правую сторону, можно было добраться до знаменитого Великого Голубого озера. Однако идущий впереди Ксинс выбрал левую дорогу. — Э? Нам разве не к озеру? — Да. К сожалению, наша цель в другой стороне, — ответил Радужный певчий, указав на видневшийся вдали склон горы. Едва взглянув в указанном направлении, Нейт замер на месте и выдохнул. — Замок?.. — Старинный замок Фел Фосилбел. Когда-то там жили правители Фелуна — семья Фосилбел, — и даже сейчас там живут их потомки. «Другими словами, человек, к которому у нас дело находится в замке, а не на озере». — Значит... — Ага. В этот раз наша цель — встреча с той самой принцессой из замка. Правда, придётся некоторое время потерпеть этот холодок. Указав на тянущийся во все стороны горный склон, Радужный певчий едва заметно пожал плечами.

Часть 3

Впереди возвышались гигантские тёмно-серые ворота. Прилипший к тёмно-серому камню стен замка снег напоминал искусно изготовленный узор. — Отлично, нам всё-таки выдали разрешение на аудиенцию, — облегчённо выдохнул Ксинс, отойдя от установленного рядом с воротами поста охраны. Подъём по чуть ли не бесконечной горной дороге занял аж три часа. А ведь Ксинс и Нейт часть всего этого пути проделали верхом на призванных существах. Для обычного человека путь заснеженной зимней отнял бы в разы больше времени. И всё это могло оказаться совершенно напрасным: даже взобравшись к замку получить разрешение на встречу могло оказаться непосильной задачей. Оставалось только уповать на удачу. «С ней так тяжело встретиться…» — В зависимости от её состояния многим приходилось повернуть назад прямо здесь, — с кривой улыбкой на лице произнёс Радужный певчий, как будто угадав мысли мальчика. — Ну что, заходим. Не будем ждать, пока у принцессы изменится настроение.

Воздух внутри замка Фел Фосилбел был мягким и тёплым, от чего Нейту казалось, что всё здесь отапливается дровами. — Вы сказали, что замок старинный, но внутри очень красиво. Над головой посетителей сияли яркие люстры. Прямо на потолке словно на гигантских холстах были нарисованы невероятные по размерам картины. Пол под ногами был составлен из настолько старательно отполированных камней, что в них можно было увидеть собственное отражение. В отличие от покрытых мхом внешних стен, всё внутри было пропитано атмосферой величественности, словно у произведения искусства. — Это потому что весь замок стал местной достопримечательностью. Летом здесь бывает весьма оживлённо из-за посетителей, но вот зимой сюда приезжают только такие чудаки, как мы с тобой. Всё это ради её голоса. — Голоса?.. — Да. Его можно слышать уже сейчас, — ответил Ксинс, шагая вперёд по длинному прямому коридору. «Голос, да?.. Но я ведь ничего такого не слышу». Толстый ковёр под ногами полностью глушил звук шагов, поэтому вокруг царила гробовая тишина. Но вдруг откуда-то издалека Нейту послышалась мелодия, напоминающая одновременно флейту и колокольчик. Мальчик было подумал, что в таком большом замке вполне мог быть и концертный зал. — Ты что-то услышал? — Да. Кажется, где-то далеко сейчас играет флейта. Но она звучит намного мягче, чем все те флейты, которые я вообще слышал. Просто слушаю её и прямо спокойствие какое-то накатывает. «Эта смутная, но такая приятная мелодия словно песня снежного ветра. Каким вообще инструментом можно такого добиться? Это точно не ударный или какой-нибудь струнный. Возможно что-то вроде флейты, но звук у этого намного изящнее». — Ага, всё верно, — мгновенно кивнул Ксинс. — То, что ты сейчас посчитал игрой музыкального инструмента и есть её голос. Нет, даже не голос. То, что звучит сейчас в коридоре — это самое тихое дыхание. Всего лишь от её вдохов и выдохов… всего лишь от них рождается вот настолько красивый напев. — Э… «Вдохов… и выдохов? Только этим… такой невероятно нежный звук?» — Не может быть… Это и правда голос? — В такое невозможно поверить сразу. Но скоро ты и сам всё поймёшь. Женщина, обладающая настолько чудесным голосом, что с ним не могла сравниться ни одна птица и ни один искусный музыкальный инструмент, находилась в конце коридора… — Хозяйка этого замка — владелица, вероятно, самого красивого в истории человечества голоса — принцесса Фалма Фел Фосилбел, — равнодушно объявил Ксинс. Голос обладал такой чистотой, что его был вынужден признать даже сам Радужный певчий. Нейту же за всю свою жизнь не доводилось встретить кого-то, кто бы мог сравниться с этим голосом. — У нас в «Ля минор» есть женщина, которая называет себя певчей с дьявольским голосом. Но в конце концов абсолютное положение Шанте сохраняется лишь среди певчих. И она знает об этом лучше, чем кто-либо ещё… Всё из-за существования здешней принцессы. Ксинс медленно открыл старые скрипящие двустворчатые двери, и в тот же миг Нейт снова ощутил зиму. В комнате не было так уж холодно, но чувствовалась прохлада. И хотя здесь не дул ветер, температура помещения не очень-то отличалась от уличной. «Тут не топят…» В двадцати метрах впереди, за дорожкой из абсолютно черного ковра, на небольшом возвышении располагался трон. И словно отделяя его от посетителей, с потолка свисали тонкие тканевые занавески. — Привет, Фалма, давно не виделись. Пройдя по ковру, Ксинс остановился прямо перед шёлковыми занавесками и приветливо поднял руку. Как будто в ответ на его приветствие стоявший в центре мрачной комнаты трон озарился неясным светом.

— Давно не виделись, Ксинс.

«Это правда человеческий голос?..» Нейту практически случайно удалось распознать эхо этого звука, и он не был уверен, что подобное удастся ему ещё раз. Если бы мальчик рассчитывал услышать просто голос, то наверняка бы упустил его. Прозвучавшее из-за занавесок было мелодией, превосходящей категорию голоса. — Похоже, ты неплохо себя чувствуешь, пусть даже раз в полгода. — Я всегда чувствую себя неважно… Но бывают чудаки, которые приходят специально ради встречи со мной. Думаю, я тоже должна порой пересилить себя и появиться перед ними хотя бы ненадолго. В противоположность недовольной манере речи сам голос был бесконечно ясным. — Благодарю. Правда, свой подарок я оставил на посту у входа. — Вот только все твои подарки были несколько странными, ты не находишь?.. — Я предполагал, что ты это скажешь, поэтому в этот раз привёз коробку со сладостями. «Это девушка?..» Судить по голосу было сложно, поскольку он очень сильно отличался от всего, что обычно слышал Нейт, но вот интонации ясно показывали, что Фалма юна. Мальчик уже примерно предположил её возраст, когда услышал слово «принцесса», но на деле ей, скорее всего, не было и двадцати. Возможно, она была такого же возраста как и Мио с Клюэль. — Эй, Ксинс, так между прочим… Этот ребёнок — отдельный посетитель? Или же он вместе с тобой? — Думаю, второе. — Хм, нечасто ты действуешь с кем-то заодно, — на один тон ниже, чем раньше, произнёс голос, напоминавший колокол небес. — Эй, ты там, имя у тебя есть? «Это мне?..» Сколько бы Нейт ни озирался по сторонам, в комнате находились только Фалма, Ксинс и он сам. — Меня зовут Нейт. Нейт Йеллемиас. — Ясно. Возраст? — Тринадцать лет. И как только он ответил, находившаяся за занавесками девушка внезапно замолчала. Прошла одна минута, две… Но она всё не отвечала. — Э-эм… — поинтересовался мальчик. И в тот же миг принцессу прорвало: — Нейт, скажи мне, какой твой любимый цвет? А ещё какое у тебя любимое слово? — Любимый цвет? И слово ещё? Э… ну… любимый цвет… интересно какой… Фалма спросила Нейта о таких вещах, о которых он обычно не задумывался. И хотя мальчику нужно было ответить немедленно, он мешкал, не зная, что ему лучше сказать. Однако девушку это совсем не волновало. — А затем скажи, какое у тебя любимое место? А любимый цветок? Любимое растение? Любимое животное? «Э… Э… Что это вообще значит? Это невозможно. У меня сейчас голова кругом пойдёт». — Какая у тебя любимая еда? Любимая песня? Любимая книга? Любимое время года? — Э, п-постойте пожалуйста!.. Прошу прощения, я не смогу ответить, если Вы мне сразу столько всего наговорите. — Не можешь ответить — не отвечай. Лучше скажи, Нейт, у тебя есть любимый человек? «Любимый человек… Это будет…» — Не хочешь отвечать — не отвечай. Тогда скажи… — Стойте! — выкрикнул Нейт, будто пытаясь перебить Фалму. — Любимый человек... у меня есть. Идущий из глубины комнаты девичий голос стал чуть сильнее: — И насколько любимый? — Настолько, что я вообще не хочу с ней расставаться. И как только Нейт это сказал, девушка за занавесками вновь умолкла. «В прошлый раз она замолчала как минимум на несколько минут. Интересно, насколько долгой будет пауза в этот раз?» Однако вопреки ожиданиям мальчика, тишина длилась всего мгновение.

— Ха-ха. Я знала… Ты полная противоположность Ксео.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Ксео?.. «Насколько я помню, так звали песнопевца Пустоты, о котором мне рассказала Ада». Нейт взволновано обернулся к Ксинсу. Радужный певчий должен был слышать о Ксео от старейшины Руфы из «Ля минор». Однако этот Ксео и тот, кого сейчас упомянула Фалма совсем не обязательно были одним и тем же человеком, поэтому Ксинс просто внимательно слушал принцессу. — А, не беспокойтесь. Я случайно назвала имя человека, который приходил ко мне незадолго до вас. Плечи заметного сквозь занавески силуэта девушки немного содрогнулись, как если бы она рассмеялась. «То есть просто совпадение?..» Но в тот же самый момент, когда Нейт хотел на всякий случай спросить, как выглядел тот человек, откуда-то донёсся величественный колокольный звон. Звучание колокола было глубоким и торжественным, и казалось, что оно заполняет весь замок. — Похоже, мы не вовремя, — с кривой улыбкой на лице проговорил Ксинс, убрав руки в карманы куртки. — Да, действительно, — несколько упавшим голосом согласилась с ним принцесса. — Что-то не так? — Этот вопрос подождёт. В любом случае, нам нужно быстро отсюда уйти, — шепотом ответил Нейту Ксинс, а затем снова повернулся к занавескам. — В таком случае, мы некоторое время побудем неподалёку. Мы ведь сможем прийти ещё раз, когда у тебя будет время? — Нет, не получится… У меня всё назначено заранее. — Понятно. Видимо, мы оказались здесь уж совсем не вовремя. Тогда, до встречи. Подгоняемый Ксинсом Нейт покинул зал для аудиенций, не услышав ответа принцессы.

***

Выйдя из ворот старинного замка и встав у начала спускавшейся в город горной дороги, Нейт поднял взгляд на Ксинса. — Эм, можно кое о чём спросить? — Ты о Фалме? И правда, ещё с того момента, как они выбежали в коридор, Нейт никак не мог выбросить из головы мысли о колокольном звоне и о тех причинах, почему Фалма разрешает аудиенцию только когда хорошо себя чувствует. — Насколько я знаю, она была больна с самого рождения. И к тому же, её болезнь весьма неприятная и даже сейчас не поддаётся лечению. Она должна ежедневно в установленное время принимать лекарство, чтобы сдерживать симптомы, а тот колокол — средство для напоминания об этом. — Вот значит что… «Как же это жестоко. Она владеет настолько красивым голосом, но словно в расплату за него, вынуждена всю жизнь мучиться». — Судя по окольным объяснениям, которые Фалма однажды дала мне, у неё какое-то заболевание кожи. Эта информация просочилась к жителям города и превратилась в слух о принцессе под проклятием раскалённой крови. «Наверное, занавески в том зале нужны именно для сокрытия симптомов её неизлечимого заболевания». — Но что значит проклятие раскалённой крови? — Здесь ходит слух о проклятии, от которого закипает кровь во всём теле. «Кровь… закипает? Что за чушь. Фигура речь это одно дело, но вот в реальности такого просто не может быть». — Вы верите в это, господин Ксинс? — Слухи есть слухи. Но это совсем не значит, что я им не верю. И хотя всё это лишь моё предположение… — На этих словах взгляд растаптывающего попадавшиеся ему под ноги камешки Ксинса резко стал острым. — Существует давняя легенда, которую ещё в самом начале обучения рассказывают тем, кто выбрал Keinez . Ты, наверно, о ней и не слышал. — Эм… Вы имеете в виду то предание? Первым, что запоминали ученики школ песнопений, были предания о пяти цветах. Хотя мама Нейта никогда не рассказывала ему о них, мальчик помнил, как Клюэль цитировала их по памяти. «Насколько я помню, о красном говорилось…»

Пламя — это надежда. Кровь — это клятва. Пламя сожжёт упрёки прошлого, а кровь проложит путь для новой связи. Иногда для встречи, иногда для разлуки. И потому… предрешено: наивысшее желание родится из клятвы на раскалённой крови.

« Главными символами песнопений Keinez’а считаются пламя и кровь. А заболевание принцессы Фалмы связано с кровью, которая будто закипает на огне… С учётом этого вполне понятно, почему господин Ксинс обеспокоен её связью с легендой» . — Принцесса проклята раскалённой кровью. Ночью она корчится от страшной боли и зуда, а утром кровь мучительно сочится из всего её тела. Очарованное красивой, но жестокой песней её криков, проснётся отвратительное багровое чудовище… Такой слух бродит по городу около замка, и многие считают его правдой. «Очарованное песней багровое чудовище? Призвать нечто с помощью песни… Это же прямо как песнопение?» — Другими словами… Принцесса тоже певчая? — пробормотал Нейт, однако Ксинс не стал подтверждать его догадку: — Кто знает. Её имени нет в списках сдавших экзамен на квалификацию певчего. Достоверных свидетельств о том, что она исполняла песнопения тоже нет. Честно говоря, я думаю, что всё это не более, чем просто слухи. Одно дело красота её голоса, от которой действительно хочется думать, что в нём заключена какая-то дьявольская сила. Но… у меня есть весьма личный интерес ко всему этому. Радужный певчий остановился и обернулся назад. — Считается, что никто ещё не слышал песню принцессы Фалмы. Кто знает, что пробудится в тот момент, когда владелица совершенного голоса высвободит всю его силу и запоёт. Его необычайно острый взгляд был устремлён вверх, в сторону старинного замка.

Часть 4

В комнате, которую только что покинули Радужный певчий и сопровождавший его мальчик цвета Ночи… — … Фалма аккуратно приподняла тонкие занавески, поднялась с кровати, которая стояла здесь вместо трона, неуверенно встала на пол голыми ногами и шатко побрела к балкону справа. Открыв витражную дверь, она подставила своё тело холодному, несущему снег ветру. Несмотря на пристававший к ногам снег, принцесса не стала надевать обувь и прошла в центр обширного выкрашенного в розовый цвет полукруглого балкона, у металлических ограждений которого рядком стояли большие и маленькие горшки, где дожидались весны посаженные ей семена. — Прости, что тебе пришлось дожидаться меня здесь. — Хотя тут немножко прохладно, ты всё равно успела прийти до того, как я умудрился простудиться, — насмешливым тоном ответил человек, облечённый в робу цвета Ночи. У него были почти прозрачные чёрные волосы и как будто намокшие чёрные глаза. На его губах тонким слоем лежала помада цвета Ночи. Это был певчий, определить пол которого было невозможно ни по внешнему виду виду, ни по голосу. — Для начала, Фалма, тебе ведь уже пришло время принимать лекарство. — Не нужно. Всё равно оно бесполезно. Может, выпьешь его вместо меня, Ксео? — быстро покачав головой, ответила девушка. На слова девушки человек по имени Ксео лишь улыбнулся и проговорил: — Если ты его не выпьешь, то твои обожатели начнут волноваться. Тебе стоит выпить его, если и не для себя, то хотя бы для них. — Поняла… Потом выпью, — возмущённо вздохнув и сложив полностью замотанные в бинты руки на груди, ответила Фалма. — В последнее время ты выглядишь веселее обычного. — Правда? — Обычно ты просто говоришь, что плохо себя чувствуешь, и отказываешься хоть с кем-то встречаться. Не думал, что ты согласишься на мой визит, не говоря уже о Радужном певчем. После недолгого молчания Фалма, будто разговаривая сама с собой, ответила: — Это потому что Ксинс присматривает за мной… Слуги замка относились к неизлечимо больной принцессе с невероятно печальным голосом, как к какой-то опухоли, а посетители смотрели на неё, будто на музейный экспонат. Даже с учётом семьи у неё не было тех, с кем она могла бы просто поговорить. — Кроме тебя, Арвира и Тесейры только он общается со мной без каких-то предубеждений. — Прости, что назначил встречу в то же время, когда он нашёл шанс выбраться к тебе. — Не стоит извиняться. Тебе я тоже рада. Голос девушки был несколько оживлённее обычного, и это полностью подтверждало её слова. — Между прочим, Фалма, ты выучила мантру, о которой я рассказал тебе в прошлый раз? — Да. У меня как раз было свободное время. — Похоже, пришло время ей воспользоваться. — проговорил Ксео, протянув тонкую руку сквозь щель в складках робы. — Миквекс [Та кто просто стоит там] наконец пробудилась ото сна. Теперь нужно лишь дождаться, когда придёт время. В руке он сжимал сияющий белый камень. — Старик по имени Джошуа нашёл на изначальном острове Царабель катализатор, который называется чешуёй Царабеля. Вот, смотри, ты же видишь, что он немного двигается. Фалма взглянула на камень и вскоре пустым голосом произнесла: — И правда… Прямо как живое существо. — Как я уже говорил тебе в прошлый раз, его настоящее название — чешуя Миквы. Сейчас из-за пробуждения Миквекс, которая является источником силы катализатора, чешуя возвращается к своему первоначальному виду. Однако учёные континента тоже начали замечать этот феномен. Именно поэтому мне, скорее всего, потребуется твоя помощь, Фалма. — У тебя ведь уже есть те двое? Я точно смогу тебе помочь? В ответ на сомнения девушки Ксео медленно покачал головой. — Мы уже решили, что Арвир сдержит Клауса, а Тесейра — Нессириса, но Армаририс нарушила презумптивную судьбу. Поскольку настройка сбилась, существует возможность для вмешательства ещё и Ксинса. А значит, необходимо справится с ним тоже. — Но… что тогда будешь делать ты? Услышав вопрос Фалмы, Ксео лишь невинно улыбнулся. — Я буду просто наблюдать. В конце концов, даже если я выступлю вперёд, то стану для всех обузой. — Я так и думала. Нечестный ты человек, — притворно расседившись, вздохнула Фалма. — Ну же, не надо так говорить. На самом деле, я тоже хочу кое-что сделать: поговорить с Нейтом, песнопевцем цвета Ночи. — Нейтом? Ты о том ребёнке, который только что был здесь? — Да. Видимо, ты уже поговорила с ним. Как он тебе? Фалма ненадолго замолчала… Потому что настал её черед улыбаться. — Думаю, он твоя полная противоположность. — Правда? А вот Аде Юнг показалось, что мы с ним очень похожи. — Это потому, что она не сумела понять тебя до конца. Вы с Нейтом в корне различаетесь. И душой, и песнопениями, и теми, кого вы любите — всё внутри вас совершенно противоположно друг другу. И к тому же, в отличие от тебя, этот ребёнок, похоже, ещё не созрел. Но если уже постараться найти у вас общее, то… — То? — То, наверное, это будет ваш характер. Вы оба знаете, что слабее всех остальных, но и глазом не моргнув пойдёте на безрассудство ради кого-то. Правда, эти ваши «кто-то» ни капельки не похожи. Выслушав длинный и ясный ответ девушки, Ксео некоторое время сохранял молчание, а потом, натянуто улыбнувшись, согласился: — Да, действительно. Я ни в чём не могу тебе возразить. Итак, Фалма, с твоей точки зрения, кто из нас победит? Я или он? — Сейчас уже нет необходимости об этом спрашивать, — мгновенно отрезала Фалма, едва лишь услышав насмешливый вопрос Ксео. — Не забывай, что есть Арвир и Тесейра, которые желают твоего успеха… Даже я, несмотря на это жалкое тело, хочу быть тебе полезной. Однако сейчас словах девушки чувствовалось спокойствие, которого не было раньше. — Хорошо… Одно короткое мгновение Ксео лишь удивлённо моргал, но затем он мягко опустил взгляд. Казалось, что этим он старается скрыть своё смущение. — Я понимаю. Большое спасибо. Арвир, Тесейра, ты. Пусть у меня всего три товарища, я по-настоящему рад, что мне удалось встретиться с вами. — Но взамен выслушай мою просьбу. — Какую? В ответ Фалма протянула собеседнику тонкую, будто готовую в любой момент переломиться, руку, множество раз обернутую бинтами. — Я хочу заменить эти бинты на новые. Помоги. — Легче лёгкого. Но в тот же момент, как Ксео попытался коснуться руки девушки… — Всё-таки нет… подожди. Та быстро отдёрнула её сама. — Что такое? Девушка промолчала, но вскоре… — Поскольку у меня всю вчерашнюю ночь был сильный зуд, они пропитались кровью и потом сильнее обычного… — сдавленным, слезящимся и печальным настолько, что сердце собеседника могло разорваться, голосом начала говорить Фалма. — Я и сама понимаю, что никто не захочется прикасаться к этим грязным повязкам. Но несмотря на всё это, ты правда поможешь мне? Тебе не будет противно?.. Девушка не носила никакой одежды. Вместо этого всё её тело, от щиколоток по шею, было обернуто в бинты. Этот печальный и жалкий вид был почти что полной противоположностью величественного титула принцессы. — Я не хочу, чтобы ты пересиливал себя из-за меня. Поэтому… Взгляд Фалмы буквально пронзал Ксео. Но в ответ он мягко ткнул девушку пальцем в щёку. — Ксео? — Дурочка. Скажи, ты хоть раз видела во мне отвращение, когда я менял тебе бинты? На балконе, где дул ледяной ветер… Вздох Фалмы прорвал завесу зимней тишины. — И всё-таки… ты настоящий чудак. Наверное, ты единственный, кто сам предложил мне помощь. — Потому что это самое большее, что я могу для тебя сделать. Ты лучше повернись спиной, я начну снимать бинты оттуда. Если я правильно помню, замена лежит у кровати? На самом высоком балконе замка, что стоял на вершине горы… Посреди яростных порывов ледяного и снежного ветра на свет было явлено измазанное кровью тело девушки. — Спасибо… — Пожалуйста. Ты только выпей потом лекарство. Хорошо? Фалма молча кивнула. У её ног валялась горка пропитавшихся красным повязок — тех, которые ещё недавно были на ней. Однако одновременно с кивком девушки они мгновенно сгорели в поднявшемся из них багровом пламени, превратились в неясный осадок и исчезли на ледяном ветру. От них осталось лишь красное, словно кровь, пламя загадочной формы, которое напоминало нечто безумное, поющее и ревущее.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Часть 5

В призамковом городке неподалёку от Великого голубого озера Фелун удобно расположилась гостиница. Там, в одном из номеров… — Любопытно. Похоже, сегодня она была в хорошем настроении, — протерев пальцем запотевшее окно, заговорил Ксинс, будто что-то вспомнил — Вы о принцессе Фалме? — Обычно она даёт разрешение лишь на одну аудиенцию в день. Я был уверен, что мы и есть эти единственные гости, но… Эти весьма неясные слова Радужного певчего заставили Нейта призадуматься. «И правда. Если кто-то и приходил к ней перед нами, то мы бы обязательно встретили его по пути к замку. Но ни я, ни господин Ксинс никого не видели. Конечно, есть вероятность, что этот посетитель был в замке значительно раньше нас, но в таком случае… как объяснить слова принцессы: «А, не беспокойтесь. Я случайно назвала имя человека, который приходил ко мне незадолго до вас»?» — Впрочем, возможно, что мы с тобой просто надумываем. И вообще нам даже повезло, ведь если бы тот, кто приходил до нас, вызвал недовольство Фалмы, то мы не смогли бы с ней встретиться, — то ли серьёзно, то ли в шутку с каким-то совершенно отрешённым выражением лица произнёс Радужный певчий. — Действительно. Сама по себе встреча с ней уже чудо. — Но даже от встречи есть результат, не так ли? — с довольным видом спросил Ксинс, и Нейт размашисто кивнув согласился с ним: — Да. Я впервые познакомился с кем-то, обладающим настолько красивым голосом. Как же всё-таки много в мире потрясающих людей. Прямо хочется вернуться в школу и всем рассказать… Правда мне немного жалко, что мы так и не смогли послушать, как она поёт. «Одно лишь звучание её голоса настолько красивое, что по всему телу мурашки бегают. Интересно, настолько же чистая мелодия получится, если применить его в пении?» — Поёт… песнопение? — неожиданно пробормотал Ксинс таким тихим голосом, будто разговаривал сам с собой. — Хотелось бы знать, кто и когда впервые создал песнопения. — А? Мальчик осознал, что вторая была обращена к нему уже после того, как Радужный певчий продолжил речь: — Тебе не кажется странным, что в учебниках истории об этом даже упоминаний нет? Они точно не могли существовать просто сами по себе, да и не могли появится в нашем мире, если бы кто-то не создал их намеренно. «Никто не знает о происхождении песнопений, это же прямо как…» На ум Нейту пришли слова, которые Клюэль однажды пропела себе под нос:

«Когда же всё началось?»

— А потом все вдруг стали считать невозможным освоение всех пяти цветов или создание нового, хотя никто и не говорит, почему. Такое чувство, будто сам образ невозможности был кем-то раздут и вложен в наше сознание. — Вы это о чём?.. — В истории нет ни единого упоминания об истоках песнопений. То же самое и с музыкальным языком Селафено. Мы не знаем, кто, где и когда его создал, но пользуемся им и даже не пытаемся ничего разузнать. Кажется, будто это знание было сделано запретным ещё в очень далёком прошлом. «В песнопениях скрыт секрет. Но тогда кто и когда сделал знание о нём запретным?». — И всё это ведёт к брошенной Клюэль фразе — «Взрослые забыли важную вещь». Я помню, что ощутил какое-то до боли загадочное неприятное чувство, просто услышав те слова от Салинарвы. Может быть, что это не мы, взрослые, забыли о чём-то, а нас заставил забыть некий могучий поток. «Все люди мира, все певчие забыли какую-то важную часть песнопений. И всё это по чьей-то воле?» — Н-но… если это беспокоит Вас, значит Вы не забыли, разве не так? — Нет…. Я вспомнил. Благодаря тебе и твоей матери, — мягко улыбнувшись и направив тоскующий взгляд в окно, ответил Ксинс. — Взрослые такие неуклюжие. Пусть обычно мы и не вспоминаем о прошлом, но стоит нам один раз его вспомнить, и мы уже не можем справиться с ностальгией. «Это совпадение? Во время атаки лазутчиков господин Миррор сказал мне почти такие же слова. Всё верно. С одной стороны все взрослые забыли о чём-то важном, но есть среди них те, кто вспомнили. Может быть это и есть тот самый ключ к разгадке тайны песнопений?..» — Даже если предположить, что мы все и забыли нечто важное, наверняка же способны всё вспомнить. И события прошлого, и наши обещания. То же самое и с укрытым неизвестно где секретом песнопений, — сказал Радужный певчий и достал из кармана куртки обернутую тонкими цепями угольно-чёрную квадратную коробку с надёжным замком, для которого требовался особый ключ. Открыв коробку, он достал из неё старинный камень, узор на котором был похож на чешую какого-то существа, и положил его на стол. Как только Нейт взглянул на камень, у него перехватило дыхание: — Что… это? Оно… двигается? Узор на внешней стороне окаменелости пульсировал со странной периодичностью, чем-то напоминая сердце. — Этот фрагмент отправила мне Салинарва. Каждый член «Ля минор» получил точно такой же образец. Это то, что было внутри тех самых «яиц», правда уже использованных. Похоже оно начало вот так двигаться совсем недавно. «Содержимое «яиц»? Я слышал, что это необходимый для призыва Армаририс характерный катализатор песнопений Пустоты. И Мишдер уже один раз воспользовался им. Почему эти зловещие движения начались в нём только сейчас?» — Обычный камень точно не может вот так шевелиться. А ещё меня интересует этот странный узор. Мне почему-то кажется, что эта окаменелость чем-то отдалённо напоминает чешую. — Неужели… это в самом деле чешуйка кого-то гигантского? — Пока не знаю. Но не могу отделаться от мысли, что здесь тоже есть какой-то секрет. Нечто такое, чего мы пока ещё не знаем. «Мне сложно себе такое представить. Но может быть, это тоже часть тайны песнопений?» — Честно говоря, я пригласил тебя в это путешествие как раз потому, что хотел рассказать тебе обо всём этом. — Что? «Многочасовое путешествие на поезде с самого начало было нужно только ради этого разговора?» — Разумеется, я также хотел, чтобы ты и прекрасный голос принцессы услышал... В общем содержание этого разговора пока следует хранить в тайне. В том числе и информация о содержимом «яиц». Поскольку мне неизвестно, у кого есть уши в Тремии, я подумал, что лучше всего будет рассказать обо всём нескольким людям в таком вот удалённом местечке. Сидевший на стуле Радужный певчий сложил руки, демонстративно приложил палец к губам, а затем продолжил: — Какова настоящая суть этого катализатора? Когда возникли песнопения? Кто, когда и с какой целью создал музыкальный язык Селафено? До сих пор нераскрытые тайны, составляющие основу песнопений. Я почти уверен, что всё это связано на очень глубоком уровне. Нейт и сам чувствовал нечто подобное. А кроме того у него были подозрения о том, какая именно сущность находится бесконечно близко ко всем этим секретам. — Это об Армаририс?.. Ей конечно же был истинный дух Пустоты, обитающий внутри души Клюэль. — Да. Ключ к тайнам наверняка находится у сущности с этим именем. На изначальном острове, который называется Царабель, очень сильно напоминающая внешним видом Клюэль девочка сказала мне кое-что. Тот самый истинный дух, которого, как считалось, Клюэль призвала сама. Но даже Клюэль не знала, куда он исчез потом. — Армаририс назвала две вещи: «Презумптивная судьба» и «Все заветные дети». А ещё она очень сильно беспокоилась о Клюэль. Вот что она сказала: «Если говорить точно, не катастрофа. Но для неё это станет невыносимым мучением. Поэтому я всегда искала человека, который смог бы спасти её от этой боли, того, кому я могла бы доверить эту задачу». «Я не встречался с этой самой Армаририс лично… Но если всё это правда, то, возможно, она существовала для того, чтобы защищать Клюэль, а не вредить ей». — Возможно, нам стоит рассчитывать, что всё случившееся до сих пор было лишь верхушкой айсберга. Но в любом случае, мы уже получили ключи к разгадке всех тайн. Армаририс дала нам их. Скорее всего, именно поэтому она и исчезла. «Это те вещи, о которых нам хотела сообщить истинный дух песнопений Пустоты, который являются изначальными песнопениями. А ещё этот человек по имени Ксео [Ночь], которого она считает врагом. Почему слова Фалмы о том, что он во всём противоположен мне, даже сейчас всплывают у меня в голове, а затем лопаются как мыльные пузыри? А ведь есть ещё то сообщение от Ксео, которое передал мне Арвир в Тремии. В нём тоже присутствуют слова «Все заветные дети»». — Я тоже слышал фразу «Все заветные дети», о которой рассказала Вам Армаририс… Ксео передал мне её через посредника. — Не похоже на совпадение. Ксинс замер в позе со сложенными руками. Скорее всего, он так сильно погрузился в раздумья, что почти перестал дышать. А Нейт в свою очередь пока ещё не понимал первую часть сообщения Арвира. Но… вот вторая: «В настоящее время ближе всего к этой правде находится хороший знакомый твоей матери — Король победителей», — была ему совершенно ясна. И это сообщение, и нынешнее путешествие были явными свидетельствами того, что речь шла о человеке, который находился сейчас рядом с мальчиком. — Как бы то ни было, в этом деле по-прежнему много загадок. Постарайся не рассказывать об этом никому, кроме Клюэль. — Хорошо… Нейт сжал кулаки под столом. Этот жест не был признаком азарта или решимости. На самом деле мальчик ощущал невероятное напряжение перед чем-то загадочным. — А кстати… по-моему стало немножко прохладнее. Нейт прислушался к свисту ветра за окном. Лёд и снег с тяжело стучали в стекло. От одного этого звука у мальчика по спине пробегали мурашки. — Интересно, в школе тоже идёт такой снег? — Там же сильно теплее, чем здесь, поэтому скорее всего нет. Но если подумать, время года меняется быстро, не успеваешь и глазом моргнуть. Молча кивнув, Нейт принялся разглядывать происходящее за окном до тех пор, пока налипший на стекле снег не закрыл вид полностью. Действительно… Время года менялось. Холодная пора сменяла собой осень. Листья опадали с деревьев, животные впадали в спячку, рыбы замирали подо льдом. Наступал сезон подобный бесконечно длящейся ночи, во время которой всё отошло ко сну.

Играла мелодия зимней ночи, превосходящая изначальный звук. Выбравшись из колыбели, новорожденный мир утирал слёзы, будто улыбался. Не подозревая, что близится момент встречи Ночи и Рассвета…

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие автора

Апрель — это период новых совещаний в школах и на фирмах. И поскольку днём я не только пишу новеллы, но иногда и тружусь, вполне возможно, что на мою работу придут новые люди. А может быть наоборот — кто-то уйдёт на другое место работы. Я пишу послесловие немножко заранее, поэтому когда книга выйдет это время будет несколько ближе.

Приветствую всех ещё раз, давно не виделись. С вами Садзанэ Кэй. Большое спасибо за то, что держите в руках шестой том «Сумеречного песнопевца». В этот раз том построен не так, как обычно, и состоит из коротких историй. Я выбрал три из четырёх уже опубликованных в «Dragon magazine» историй и подредактировал их. Пять остальных глав были написаны специально под этот том. Обычно в сборниках коротких историй Fantasia Bunko только две или три главы являются оригинальными. И поэтому я подумал, что ход с пятью новыми главами может стать необычным и выгодным… Ну и как вам такое? (С другой стороны, ходит слух, что нагрузка на ведущего редактора K-сана и Такэоку Михо-сана была такой же как обычно, или даже больше). Перейдём, собственно к содержанию… Том включает в себя восемь глав, шесть из которых, включающие в себя истории о до сих пор редко упоминаемых одноклассниках Нейта, его школьной жизни, неизвестных громких происшествиях между учениками и учителями и рассказ о прошлом Евамари и Ксинса, завершили первый эпизод «Сумеречного песнопевца», а две другие ведут сюжет ко второму эпизоду. Хотя короткие истории, и в особенности первые из них, могут ощущаться иначе, чем все предыдущие тома, я буду рад, если вы получите удовольствие от таких побочных рассказов, которым не нашлось места в основном сюжете «Сумеречного песнопевца».

А кстати, послесловие в этот раз всего три странички! Самое короткое из всех. И раз мне надо выбрать какую-то тему для столь ограниченного числа страниц, то ей, пожалуй, станет место действия большинства коротких историй — Академия Тремия. Хотя повседневная жизнь школы до сих пор мало описывалась мной, обычно в Тремии царит такая же оживлённая (?) атмосфера, как во время коротких историй. И к тому же в школе часто проходят массовые мероприятия, которые являются своеобразным хобби директора Зеа. В первом томе было состязание, в этом осенние старты. А весной, ещё до того как Нейт перевёлся в Тремию, прошло всеобщее соревнование клубов (именно тогда зародилось сопернические отношения Ады и Кири). Кроме того, осенью в академии проходит фестиваль, а в снежную зиму — турнир по снежкам. Между прочим, если мне не изменяет память, в прошлом году на турнире по снежкам впервые появившаяся в «То место…» Ифлетика вместе со своей одноклассницей, главой общества изучения кулинарии (старшей сестрой Кири), одержали абсолютную победу, тайно разгромив все остальные классы. Вполне возможно, что грядущей зимой тоже случится яростная битва, в которой примет участие класс Нейта.

А впрочем, пока вот такой фон для побочный историй разворачивается у меня в голове, в реальности вновь продолжится основной сюжет «Сумеречного песнопевца». Шестой том стал интерлюдией между первым и вторым эпизодами. Из-за решения о публикации этого тома через два месяца после предыдущего я был загружен больше обычного, и потому многим обязан ведущему редактору K-сану, нарисовавшему как всегда прелестные иллюстрации Такэоке Михо-сану, семьи и друзьям, и конечно в не меньшей степени вам — тем, кто держит эту книгу в руках. Снова говорю всем: большое спасибо. И надеюсь, что всё так будет и дальше.

С этого момента перед вами наконец развернётся второй эпизод. Очень надеюсь, что вы приобретёте запланированный для публикации в августе седьмой том.

Некой ночью в конце февраля 2008 года Садзанэ Кэй

(А в последней триаде апреля обновится страничка, посвящённая второму эпизоду… Наверно).

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие команды

Couguar (переводчик)

Всем привет, дорогие друзья, с вами Коу! Когда вы читаете эти строки, перевод песнопевца понемногу приближается к концу (10й том уже прочитан и первые строки переведены). Ну а вас пока могу поздравить с окончанием второго с конца по длине тома песнопевца. По правде говоря, мне было невыносимо скучно переводить побочки песнопевца. Да, они дополняют историю и мило вырисовывают персонажей, но мы спокойно могли обойтись без всех цветных аккордов кроме Радуги (да-да, это во мне говорит симпатия к Ксинсу и Евамари). Но в любом случае, побочки закончились. Интерлюдия между двумя эпизодами, так сам Садзанэ Кэй именует две последние главы, тоже в прошлом. А вот в грядущем последний “обычный” том песнопевца, где под “обычным” я понимаю лёгкое, почти шутливое начало, сгущающиеся тучи в середине и бой против призванных существ в конце, а также обязательную фразу про рыцаря и принцессу. После него всё пойдет настолько серьезно, что времени на раскачку не останется. Но это будет после, пока же в качестве тизера скажу, что 7-й том представит нам много новых и замечательных персонажей (На мой вкус, они в чём-то даже выигрывают у уже виденных нами). Ждите! На этом я прощаюсь, до новых встреч. Традиционный финал с благодарностями: — Нулику за редакт! — Вису за пруфрид! — Канносу за отличные ру-иллюстрации! — Резелю за поддержку и каток по финальной главе!

Ещё раз всем пока и удачи.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Прелюдия: О Ксео, ты тот, кто просто стоит неподвижно

Расположенный в центре континента город триумфального возвращения Эндзю был одним из самых больших, самых старых и богатых историей поселений. Здесь всегда можно было увидеть шумную давку. И днём, и ночью работали многочисленные ларьки и палатки. От самых дальних переулков, до основных улиц города — всё полнилось человеческими голосами. Бродя по городу, было почти невозможно хотя бы раз не столкнуться с кем-то идущим навстречу, а стоило лишь на мгновение остановиться, как кто-нибудь обязательно врезался бы в спину. И в одном из районов этого города…

— Доброе утро, Арвир. Как у тебя дела?

Некто невольно улыбнулся. Ни по его голосу, ни по внешности было попросту невозможно определить пол. Лицо человека было ровным и мягким, а дрожащие глаза казались какими-то печальными. Если судить по росту, его можно было назвать как и высокой девушкой, так и весьма щуплым мальчишкой. Стройность фигуры ощущалась даже сквозь робу, тёмно-фиолетовый цвет которой был даже глубже синего винограда. — Отлично, значит ты встретился с Тесейрой и Фалмой?.. Да, я понял. Я подожду вас здесь, так что добирайтесь побыстрее. Но слишком напрягаться и спешить тоже не стоит. Что значит «определиcь ты уже, спешить нам или нет»? Этот человек продолжал вести разговор, который выглядел совсем как монолог. Хотя его голос наверняка показался бы стороннему наблюдателю почти детским, в нём также ощущалось безграничное спокойствие, напоминающее о гигантских деревьях, просуществовавших на свете многие сотни лет. — Хе-хе. И правда. Тогда я не стану возражать, если вы доберётесь сюда в своём темпе. Мы не настолько спешим. Будто позабыв о течении времени, этот чёрный монах в полном одиночестве стоял в самом центре перекрестка двух крупных дорог, по которым сновали туда-сюда жители. Его глаза были мрачными, а на губах висела странная улыбка, не выражающая никаких чувств. — Ах да, позволь дать вам совет: откажитесь от поезда. Можете идти пешком, или пусть Фалма и Тесейра кого-нибудь призовут… Ты спрашиваешь почему? Ну, просто так. А кстати, Арвир, вы же сейчас в жилом квартале Асиэн, верно? Ещё ни один прохожий не повернул головы в сторону бормочущего что-то себе под нос человека. Он стоял в самом центре дороги, подобно какому-нибудь препятствию, но несмотря на это, ещё никто ни разу не столкнулся с ним. Даже больше того, все просто обходили его кругом, словно вообще не замечали его существования. Никто не обратил взгляд к этой сущности. Никто не коснулся плеча этой сущности. Этот человек просто стоял на одном месте, без единого движения. — На самой окраине скоро случится авария поезда. Ремонт займёт примерно два дня. До восстановления движения пройдёт ещё семь часов. Думаю, вам не захочется так долго ждать. Так что прогуляйтесь пешком до следующей станции, а там уже садитесь на поезд… А, ты хочешь услышать, откуда я об этом знаю? Хе-хе, просто предчувствие. Конечно, это лишь голос интуиции, но, скорее всего, так оно и будет. Незаметно для него самого, выражение лица человека немного смягчилось. — А-ха-ха. Ну что ты, не нужно так говорить. Да ладно тебе, приятно же прогуляться в это время года. А ещё, пожалуйста, присматривай за здоровьем Фалмы. Сообщи, если что-то случится. Пока. Казалось, что напоминающий монолог разговор закончился. Но вопреки ожиданиям человек по имени Ксео завернулся в робу, поднял взгляд вверх и сказал: — Итак… наконец-то время пришло? Затем он развел руки в стороны, будто пытаясь обнять небо. — Нейт, ты ведь тоже прибудешь сюда? Пусть мы ещё ни разу не встречались, я отчётливо это чувствую… Поэтому приходи… скорее… как можно скорее. По-прежнему глядя вверх, Ксео закрыл глаза. На его губах была видна улыбка. Чистая улыбка, словно у новорожденного. Словно у младенца в объятиях матери. — Нейт и Клюэль появятся здесь. Вот именно, их встреча станет ключом. Когда двое осознавших мантры коснутся чешуи Миквы на этой земле, тогда, наконец, откроются врата к Миквекс * [Той кто просто стоит там]. Ксео приложил правую руку к губам, будто пытался закрыть рот. Но, в конечном счёте, это был всего лишь жест. Его смеющийся голос было невозможно скрыть, и тот просачивался сквозь промежутки между пальцами. — Знаешь, Нейт. В тот момент, когда ты услышишь голос Миквекс, тебе откроется другая, истинная природа песнопений. Примешь ли ты всё то, что узнаешь в то мгновение? Или будешь ему противостоять? Я с нетерпением жду твоего ответа, твоей мелодии… Широко улыбающийся Ксео перевёл печальный взгляд на стоявшее у края дороги здание. Там, в тени выцветших стен прятался котёнок. — Привет, тебе тоже одиноко? И словно поняв его слова, прежде неподвижное животное вышло из тени. Взяв его на руки, чтобы уберечь от ног прохожих, Ксео снова мило улыбнулся. — Ну… в таком случае, я, пожалуй, ненадолго составлю тебе компанию.

Через три часа. Ещё никто не знал, что на континентальной железной дороге, ведущей от большого города Эндзю в удалённый жилой район Асиэн, произошла авария крупного плохообслуживаемого подвижного состава. От начала ремонта до восстановления движения прошло ровно два дня и семь часов. ↑ Вероятнее всего, слово «Миква» и производное от него «Миквекс» взяты из иудаизма, где миквой называется ритуальная ванна для омовений

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Первый аккорд: Предчувствие

Часть 1

Дул серо-коричневый с примесью синевы ветер. Дыхание становилось белым паром, который почти тут же и рассеивался. Вокруг властвовала тишина, принесённая холодом. Казалось, что даже декоративные растения сжимались посильнее, стараясь перетерпеть мороз. Белые солнечные лучи, что обычно бывают по утрам, были совсем не ласковыми, а даже наоборот — острыми, будто льдинки, и болезненно яркими. Это утро стало предвестником морозной зимы. — У-у… И всё-таки утром холодно. Надо было надеть куртку, — вздрогнув, пробормотал мальчик, разглядывающий возвышавшиеся перед ним ворота железнодорожной станции. Звали его Нейт Йеллемиас. Он был тощим, с мягкими чертами лица, по которым было почти невозможно определить пол, а волосы и глаза имели загадочный чёрный, словно у самой Ночи, цвет. — А не ты ли недавно говорил, что тебе будет тепло, поскольку школа перешла на зимнюю форму ? — спросило неподвижно сидевшее у него на плече существо того же самого цвета Ночи. Разумеется, понимающая человеческий язык ящерица величиной с котёнка была призванным существом, появившемся благодаря песнопению Нейта. — Я же не думал, что утром будет настолько холодно. Нейт был одет в предписанную правилами академии Тремия белую форму, на воротнике и рукавах которой были пришиты чёрные полоски, обозначающие изучаемый мальчиком цвет песнопений. В зимней форме, в отличие от летней, были предусмотрены длинные рукава, а материал её был более плотным, однако даже такие меры не спасали от холода. — Ну что с тобой делать… Ладно, в таком случае, нам лучше побыстрее зайти внутрь . — Д-да, действительно. Там можно будет укрыться от ветра. Лиа Накта была ближайшей к школе железнодорожной станцией, но даже до неё путь пешком занимал не меньше получаса. После казавшегося вечностью подъема по открытому всем ветрам склону Нейт промёрз до костей. — Так… Если я не ошибаюсь, поезд до Келберка идёт с седьмого пути. Мальчик вошёл внутрь здания, разглядывая свой билет. Станция Лиа Накта была построена в форме каменного туннеля, выкрашенного водостойкой краской, внутри которого пролегали железнодорожные пути. Со стороны путей ветер свободно проникал внутрь здания, поэтому назвать его хорошо защищённым от холода местом было нельзя. Тем не менее, судя по дыханию ожидавших поезда людей, здесь было немного теплее, чем снаружи. — И всё же, неожиданное было приглашение , — заметил Арма, а Нейт легонько погладив его по голове, подавленно опустил плечи: — Угу. А ведь я так ждал сегодняшней практики… И Клюэль обещал пару составить. Текущие события начались вчера поздно ночью, когда поступил вызов от знакомого Нейту человека. — Ты сообщил об этом девчушке ? — Нет, даже на это времени не хватило. Арма медленно расправил крылья, и Нейт немного наклонил голову вбок, чтобы дать ящеру место. — Но Келберкский институт связался со школой по моей просьбе. — А разве не лучше было бы сообщить всё напрямую девчушке ещё вечером, без этих окольных путей ? — В таком случае наверняка возникло бы небольшое недоразумение… Клюэль жила в женском общежитии академии. За исключением каких-то особых случаев после отбоя и визиты, и выход наружу были строго запрещены. Если бы кто-то узнал, что Нейт приходил в женское общежитие в то время, когда все уже давно уснули, точно поднялся бы переполох. — Я думаю, школа как-нибудь всё уладит. Да и Клюэль точно простит меня, если я извинюсь перед ней после возвращения. — Ну, скорее всего, да , — сощурив глаза со зрачками полумесяцами, кивнул Арма с таким видом, будто пытался криво улыбнуться. Хотя сам ящер этого не заметил, его жест до смешного напоминал человеческий. — В таком случае, мы сначала разберёмся с первоочередным делом ? — Да. В конце концов мне тоже оно интересно. ««Парнишка, я хочу тебе кое-что показать. Приезжай завтра в Келберк самым ранним поездом»? Что же там такое случилось, чтобы меня так срочно вызвали?.. » Название станции Келберк произошло от расположенного неподалёку от неё ведущего исследовательского института, филиалы которого можно было найти во всех уголках континента. И пригласила Нейта не кто иной, как та женщина, которая управляла всей этой исследовательской организацией. Мальчик познакомился с ней во время инцидента два месяца назад. «И все же, почему ей потребовалось настолько срочно вызывать меня в Келберк? Мне правда интересно…» — Уже пора отъезжать ? — Да. Пойдём, Арма. Нейт с Армой на плече направился к покрашенному в чёрный цвет поезду.

***

Академия Тремия была крупной специализированной школой, число учеников которой, несмотря на удалённость от центра континента, превышало полторы тысячи. И техническое оснащение, и уровень преподавания в академии, где изучали особую технику, называемую песнопениями, не уступали даже самым знаменитым центральным школам. Кроме того, положительной стороной удалённого расположения была огромная территория, на которой стоял до сих пор никем не тронутый густой горный лес. Зима сменяла осень. Недалеко от учебного корпуса вторых классов находилось переполненное людьми кафе, вокруг которого пронзительно свистел, подобно флейте, холодный ветер. Внутри тёплого, благодаря работе кондиционеров, помещения витал аромат разнообразных пирожных и свежезаваренного чёрного чая. Каждый день после уроков и учителя, и ученики толпой набивались в это заведение. В одном из его уголков… — Ох… Я так удивилась, — нажимая на грудь левой рукой, вздохнула Клюэль и села за столик к подруге. Клюэль Софи Нэт. Так звали высокую стройную девушку, чьи длинные алые волосы сверкали на солнце. Выглядела она довольно привлекательно, а её добрые глаза, несмотря на глубокий иссине-фиолетовый цвет, совсем не казались холодными. — А-ха-ха. Ну что, всё как я и говорила, да?! Плечи сидевшей напротив Клюэль девушки затряслись от смеха. Обладательницу причудливых золотых волос и очаровательного личика звали Мио Лентир. Точно также, как и Клюэль, ей было шестнадцать лет и она ходила в первый класс старшей школы, но вот из-за своего детского лица и небольшого роста её порой путали с ученицей средней школы. — И все же это было слишком неожиданно… А ведь я была уверена, что это лишь приглашение в клуб, — ещё раз вздохнула Клюэль и взялась за чашку с чаем. Учащённое сердцебиение девушки никак не хотело успокаиваться. — Итак, Клулу, что тебе он сказал? — Э, я не могу об этом говорить. Это будет неправильно по отношению к нему, — покачала головой Клюэль, водя пальцем вдоль края чашки. Разговор шёл о незнакомом парне из другого класса, который окликнул Клюэль в тот момент, когда она уже собиралась зайти в кафе вместе с Мио. И как только девушка ещё раз подумала о недавнем разговоре с красным до ушей парнем… — Ух… Нет, точно не могу. Слишком неловко! О таких вещах другим не говорят! — готовым в любой момент прерваться голосом воскликнула Клюэль. Затем она быстро подняла чашку, будто пыталась спрятать за ней лицо. Но в то же время Мио с довольным видом всё больше вытягивалась над столом. — Спокойней, спокойней. Будь уверена, я не стану об этом болтать. — Н-но… — Ты не волнуйся. Обсуди всё с сестрицей. Не надо стесняться, давай всё скорей выкладывай! — Ну… Он сказал: «Я люблю тебя с тех пор, как мы случайно пересеклись в коридоре… Пожалуйста… давай встречаться». «Пожалуйста, давай встречаться», — громко попросил Клюэль совершенно незнакомый парень. От такой неожиданности она первые несколько секунд даже дышать перестала, просто тряслась. — И тогда ты, совсем зелёная в таких делах, просто сбежала? — Д-да…

В версии с изображениями тут находится картинка. — Ох, даже не знаю, это просто расточительность или же твой стиль, — немного смущённо, с горькой улыбкой на лице, пробормотала Мио, помешивая чай ложкой. — Но я же ответила ему. Сказала, что с удовольствием пообщаюсь с ним. — Ну что ты, Клулу. Раз ты сразу сбежала, то и твои слова дадут совсем другой эффект. Ты полностью его отвергла. — Но ведь… мы с ним совсем не знакомы. «Со времён средней школы всё одно и то же. Я не знаю, как мне отвечать на такое. Даже если бы признание было от одноклассника... Что мне надо сказать человеку, против которого я ничего не имею, но думаю, что у нас не те отношения, чтобы я вот так сразу могла с ним встречаться?». — А-ха-ха. Ну, тебе же с самого поступления в академию поклонники проходу не дают. А кстати, предыдущим вроде был красавчик-старшеклассник. С ним-то что? — Тот же случай. В конце концов, я даже его имени не знала. Клюэль частенько приходилось слышать от подруг вопрос: «С тобой что-то не так, Клюэль. Разве это так неприятно, постоянно получать признания от парней, даже если ты отказываешь им?» — Я… пока не очень всё это понимаю. «Мне не кажется, что со мной что-то не так… Ведь любовь — это когда два хорошо знакомых человека проводят время друг с другом и понемногу сближаются, разве нет? И что тогда означает это «люблю», сказанное ещё до того, как люди узнали друг друга?» — Мне кажется, это нормально, но… Разве слово «люблю» не прекрасно, даже если оно лишь начало, а не конечный результат?.. Короче говоря, ты шикуешь, Клулу! Идеальная любовь бывает только в книжках. Так же нельзя, надо пользоваться возможностями! А у таких как я… таких как я, этих возможностей вообще… Почему-то переполненная чувствами Мио с силой ударила кулаком по столу. В выражении её лица чувствовались одновременно и гнев, и готовность разреветься, но в любом случае, выглядело это жутко. — П-прости, Мио… Под давлением наступившей тишины Клюэль неосознанно убрала руки от чашки. Но вопреки её ожиданиям Мио вскоре вернулась к своему обычному жизнерадостному виду. — Впрочем, я думаю, что с тобой всё в порядке. Не скажу, что совсем не понимаю твоих чувств. Но в таком случае подходящих тебе парней почти… почти…. На этих словах Мио прервалась. Её рот приоткрылся, а глаза замерли, пристально разглядывая совершенно пустое место. Она по привычке принимала такой вид каждый раз, когда о чём-то задумывалась. — Мио?.. — Вот оно! Слушай, Клулу, ты ведь в последнее время очень близка с Нейтом? «Нейт?..» Едва услышав названное подругой имя, Клюэль от изумления замерла на месте. Нейт Йеллемиас перескочил несколько лет и перевёлся в класс Клюэль незадолго до начала летних каникул. Мальчик делал всё, чтобы завершить оставленные ему мамой песнопения цвета Ночи, и трудился настолько увлечённо и сосредоточенно, что частенько переставал замечать что-либо вокруг себя. Клюэль не могла оставить его одного в настолько опасном состоянии и потому начала приглядывать за ним. С тех пор прошло уже несколько месяцев. — Ты вообще о чём? В конце концов, Нейт… «У нас с Нейтом, и правда, неплохие отношения, но это уже долгое время так. Мы и песнопениями вместе занимались, и эксперименты проводили вместе». Но, несмотря на возражение Клюэль, Мио положила подбородок на руки и широко улыбнулась. — Нет, не в этом дело. Вы с Нейтом были близки и раньше, но... грубо говоря, вы скорее напоминали брата с сестрой. В последнее время Нейт тоже приоткрылся… Не, не так. Я не могу достаточно хорошо выразиться, но вот недавно был случай, когда вы пересеклись взглядами и тут же смущённо отвернулись. — Что… такое правда было? Клюэль не смогла ни о чём таком вспомнить. Но, с другой стороны, они были одноклассниками и вполне могли случайно встретиться взглядами, а затем также случайно отвернуться. — На прошлой неделе же. Меня очень сильно впечатлило ощущение того, что вы начали смотреть друг на друга не так как раньше. — Б-быть такого не может! Мы с Нейтом просто… — нервно попыталась объясниться Клюэль, но не смогла закончить фразу. «Просто... Просто... Просто… Можно ли закончить всё этим словом? Правда можно? Летнее состязание, на котором буйствовала пятиголовая гидра. Атака лазутчиков песнопений Пустоты, когда я потеряла сознание из-за какой-то непонятной болезни. Да и недавно, когда я была в коме, и меня перевезли в Келберк, он беспокоился обо мне и примчался туда раньше всех… Я была счастлива. Спасибо. И хотя он засмущался и даже сбежал, когда я попыталась поблагодарить его, даже сейчас могу честно сказать, что ничего другого не было». — Вот видишь! Раз ты замолчала, значит и сама всё прекрасно понимаешь, да? — Э? Н-нет, говорю же тебе, всё не так! Просто немного задумалась. Мы с Нейтом и правда близки, но… Клюэль тоже считала, что они с Нейтом не были просто одноклассниками. Но сейчас она размышляла о том, что ещё никогда раньше не испытывала влюблённости. Она совершенно не понимала, где пролегает граница между дружбой и любовью. — У-у, ты такая упрямая. — Я же сказала, что ничего в этом не понимаю. После этих слов Клюэль на лице Мио вдруг возникла многозначительная улыбка, будто она припрятала туз в рукаве. — Давай тогда от обратного пойдём: а что если Нейт признается тебе и скажет «люблю»? — Э?.. — Разумеется, всё чисто гипотетически. Вы же сейчас с ним просто хорошие друзья. Ты откажешь ему так же, как и всем до этого? «Что если Нейт… попросит встречаться с ним?..» Голова Клюэль в буквальном смысле опустела. Однако в следующий же миг ей представился Нейт, пристально смотрящий на неё глазами цвета Ночи. — П-постой! Это как-то слишком внезапно… «Нейт признаётся мне? Ч-что же делать? Я не готова. К тому же мы с ним знакомы чуть меньше полугода… Но… Но ведь дело не только во времени. Мне действительно нравится Нейт, но это только потому что мне нравится быть с ним вместе… Э, что… Но ведь такого «нравится» вполне достаточно, разве нет?» — Эй, Клулу? Клулу?! «Вот именно. В таком случае я, скорее всего, уверенно скажу окей. Но ведь и соглашаться вот так сразу тоже как-то стыдно, а вот после того, как на секунду сделаю вид, что отказываюсь…» — Э-эй, Клулу? Ты меня слышишь? «Э-э-эхе-хе. Любовь это наверное весело. Обедать вдвоём. Ходить на пикники в неведомую даль. Нет, даже без всего этого… Если мы просто всегда будем вместе…» — Клулу, ну хватит. Клулу! «А, что?..» — Клулу, у тебя сейчас такое чудесненькое личико было. — Э, н-неправда!!! Хотя покрасневшая до кончиков ушей Клюэль замахала руками и головой, Мио с довольным видом продолжила говорить: — Да ладно тебе, не выкручивайся. Я же за вас болею. — Хватит. Говорю же тебе: всё не так! — А-ха-ха. На этом и сойдёмся. «Паршивка… По глазам же вижу, что ни капельки мне не веришь». — Кстати, раз уж мы заговорили о Нейте, жаль, что его сегодня не было. А ведь он так долго и усердно готовился к практике, — глядя в окно, сказала Мио и отпила из пышущей паром чашки. — Да, ты права. Вчера он прямо горел энтузиазмом, потому что ему вроде бы удалось получить нечто новое в песнопениях цвета Ночи. Песнопениями называлась особая техника, которой обучали в академии Тремия. Её смысл заключался в призыве желаемой вещи с помощью воображения. Своё название техника получила из-за того, что для её выполнения требовалось исполнить хвалебную песню имени призываемого объекта. Песнопения представлены напевами пяти цветов: Keinez [Красный], Ruguz [Синий], Surisuz [Жёлтый], Beorc [Зелёный], Arzus [Белый] — каждый из которых позволяет призывать вещи такого же цвета. Клюэль специализировалась в красном, Мио — в зелёном, а Нейт — в унаследованном от мамы еретическом цвете Ночи. — Вчера вы с ним опять остались в школе после уроков. Может он перетрудился и подхватил простуду? — Возможно… Но надеюсь, что нет. Положив обе руки на стол, Клюэль уставилась в пустоту неясным взглядом. «По словам госпожи Кейт, Нейт предупредил о пропуске, но…» Вдруг на краю её поля зрения мелькнуло знакомое лицо — загорелая девушка мальчишеского вида с коротко подстриженными льняными волосами и большими, напоминающими кошачьи глазами. На плече она несла длинное копьё, завернутое в белую ткань. — Что, Ада? — О, вот ты где, Клюэль. Я тебя с Мио в библиотеке искала, а вы оказались здесь. Ада Юнг специализировалась в белых песнопениях, посещала клуб владения копьём и была одной из близких подруг Клюэль и Мио. Даже в холодную погоду, она ходила в привычной для себя спортивной форме с короткими рукавами. — Ну, сегодня прохладно, поэтому мне захотелось расслабиться в кафе. Поскольку и в помещениях клуба расследования загадок, в котором состояла Мио, и в здании клуба боевых искусств, куда ходила Клюэль, на этой неделе проходила перестановка, после уроков они обе отдыхали вместе. — Если я не ошибаюсь, твой клуб тоже сейчас не действует. — Ага, но меня вызвала госпожа Кейт, сказала найти тебя и тоже привести. «Меня тоже?..» — Слушай, мне кажется, это из-за прошлого теста. У нас обеих оценки ужасные. Может, это дополнительные занятия? — сложив руки на груди, предположила Ада. — Прямо загадка: у Клулу потрясающие практические навыки, но вот с тестами всё плохо — заметила Мио. — Странно. Я же последний тест сдала с оценкой чуть ниже среднего... — ответила Клюэль, и теперь настал черёд Ады озадаченно склонять голову: — Что? Значит провалились только мы с Сержес? Тогда для вызова нас обеих должна быть другая причина. Впрочем, госпожа Кейт не сердилась, поэтому не думаю, что нас будут отчитывать. «Не помню за собой ничего такого, за что учителям потребовалось бы вызывать меня. Но и хвалить меня не за что… Ну ладно, раз ничего не понятно, остаётся только сходить и узнать». — Ада, как думаешь, это надолго? — Мне сказали, что нет. Поэтому прости, Мио, мы быстро вернёмся. Клюэль поднялась из-за стола, а Ада вновь закинула копьё на спину. — Ничего. У меня как раз есть недочитанная книжка, поэтому я просто подожду вас тут. — Извини. Ладно, пора идти, — сказала Клюэль, помахав рукой Мио, которая уже вытащила из сумки толстенный роман.

Часть 2

Центральное отделение Келберкского исследовательского института. Ряды крыш многочисленных гигантских лабораторий темно-серого, почти что мышиного, цвета можно было разглядеть ещё за пределами обширной, простирающуюся вплоть до горизонта территории института, в самом центре которой находилось строение, состоявшее из двух подземных и семи надземных этажей — главный научный корпус. Только в одном этом здании трудилось более сотни учёных. Нейт тихими шагами поднимался по лестнице этого исполинского здания. — Там ? — Да, госпожа Салинарва у себя в кабинете. Как только Нейт подошёл к стойке администрации на первом этаже и назвал своё имя, ему сразу же сказали подниматься на самый верхний этаж, в кабинет заместителя директора. Именно там находился человек, вызвавший мальчика в Келберк. — Нейт, открой мою кровать , — внезапно задрожав, произнёс цеплявшийся за плечо Нейта Арма. Под кроватью он имел в виду школьную сумку, которую мальчик держал в руках. Хотя ученики школы песнопений вряд ли сочли бы призванное существо чем-то необычным, во время любого похода на улицу Арма прятался в сумке. — А? Госпожа Салинарва всё понимает. Да и вообще: здесь ведь изучают песнопения. Ты не будешь сильно… — Просто мне не интересны длинные разговоры. Не хочу вам мешать . Ловко сложив крылья и подобрав хвост, призванное существо спрыгнуло с плеча Нейта и нырнуло в сумку. — Ну раз ты считаешь, что так будет лучше… С потяжелевшей ношей в руках Нейт поднялся на последний этаж. Перед ним находилась самая обычная дверь. Пока мальчик раздумывал над элементарным вопросом: «постучать или обратиться голосом?» — прошло несколько секунд. — Не стесняйся, заходи скорее, — донёсся из кабинета знакомый голос, будто его обладательница видела всё сквозь дверь. — А, д-да, захожу. Нейт сделал один единственный шаг внутрь и сразу же усомнился в своих глазах: настолько простой оказалась обстановка комнаты. Здесь не было книжных полок, ваз с цветами, даже ковра. Свет проникал внутрь сквозь единственное небольшое окно, а из мебели в кабинете был только широкий, во всю длину стены, стол. Казалось, что отсюда выбросили всё, что было способно хоть как-то помешать размышлениям. — Привет, парнишка, давно не виделись, — поздоровалась воинственного вида женщина с острым взглядом и такими же чертами лица. Её тёмно-зелёные волосы были острижены по плечи, а одета она была в выцветшие чёрные штаны и рубашку, поверх которых носила белый лабораторный халат без единой складочки. Но особенно ярко в её внешнем виде выделялись тёмные-красные туфли на высоком каблуке. Её звали Салинарва Эндокорт, и хотя ей ещё не исполнилось и тридцати пяти, она уже сейчас была настоящим, а не номинальным управляющим гигантского Келберкского института. — Здравствуйте. Спасибо Вам за тот случай. Убрав сумку под мышку, Нейт немного поклонился. Два месяца назад, когда Клюэль по неизвестной причине впала в кому, именно Салинарва предложила помощь лучших специалистов и оборудование своего института. — Дело прошлое. Хватит уже благодарностей. Наблюдая за твоими песнопениями цвета Ночи, я получила бесценный опыт, так что мы квиты, — широко улыбнувшись, ответила Салинарва. Её улыбка была не по-женски откровенной, но при этом не утратила элегантности и производила довольно освежающее весёлое впечатление. — А кстати, прошу прощения, что связалась с тобой так внезапно и так поздно, — сложив руки на груди, извинилась исследовательница. — …Да, я немного удивился, — с кривой улыбкой на лице согласился Нейт. Вчера поздно вечером, как раз в тот момент, когда Нейт собирался лечь спать, в его комнате общежития послышался тихий стук. Открыв глаза, он обнаружил за окном маленькую птицу с сияющими зелёными крыльями. — Как только я задумался, кто же мог прислать ко мне звуковую птицу, из неё раздался Ваш голос. Звуковые птицы были призванными существами зелёных песнопений. Их широкие крылья работали подобно антеннам радиосвязи и позволяли разговаривать на больших расстояниях. — Раз Вы попросили меня срочно приехать в Келберк, значит что-то случилось? — Да, но прежде чем мы перейдём к делу… Салинарва достала из кармана халата карту и развернула её на столе. Рядом с горной грядой уходящей, на север континента, стояла чёрная точка — академия Тремия. Из неё на юго-запад выходила линия, обозначавшая железную дорогу, и там, примерно посередине, стояла вторая точка — Келберк. Однако на карте стояла и третья точка, почти в самом центре континента. — Прежде чем поступить в Тремию, ты, вроде как, путешествовал по разным уголкам континента. Бывал в Эндзю? — Эндзю — это тот город триумфального возвращения? Эндзю был одним из самых больших поселений на всём континенте. Этот город высоких зданий, ярко украшенных ларьков и палаток был всегда переполнен людьми. Как доводилось слышать Нейту, там также находились знаменитая школа песнопений, место проведения экзаменов на квалификацию певчего и ассоциация поддержки певчих. Ну и прежде всего перечисленного, символом Эндзю являлся колизей, на арене которого певчие соревновались друг с другом в силе. — Так что, бывал там? — Нет, мы с мамой путешествовали в основном по краю континента. Салинарва не сразу продолжила разговор, а сначала немного прочистила горло. — Ясно. Короче говоря, парнишка, хотя вопрос пока ещё обсуждается, есть желание съездить в Эндзю? — Э? — Кажется, ты вдруг перестал понимать о чём идёт речь, поэтому сейчас я всё тебе последовательно объясню. Начнём с вопроса: что ты помнишь о «яйцах»? Атмосфера в комнате резко изменилась: спокойствие превратилось в напряжение, которое кололо кожу, словно иголки. «Я не могу забыть о них… Гидра на летнем состязании. Призванный Мишдером Ластихайт. Главная причина всех этих инцидентов с вышедшими из-под контроля призванными существами в катализаторах под названием «яйца»» — Я помню слишком много… Лучше скажите, с чего мне начать? Даже сам Нейт чувствовал, что сейчас его лицо напряглось. Память о последнем, подобном кошмару, событии была всё ещё слишком свежа. — Ладно, не стоит. В нынешнем деле нет ничего личного, как в прошлый раз, но, похоже, изменился ряд обстоятельств, связанных с «яйцами» как таковыми. Нейт слышал, что после ареста охотившегося за «яйцами» серого песнопевца Мишдера Салинарва с головой погрузилась в их анализ. Всех занимал вопрос: чем же является находящийся внутри «яиц» материал? Его настоящая природа до сих пор не была установлена. — Это значит, что анализ принёс какие-то новые результаты? — Разбив скорлупу «яиц», мы установили, что запечатанный внутри них настоящий катализатор имеет вид сияющего камня с узором, напоминающим чешую. Однако в последнее время этот камень начал шевелиться, прямо как живое существо. «Обычный камень… шевелится как живое существо?» — Думаю, проще будет показать его тебе вживую. Исследовательница достала из ящика стола небольшую, несколько раз обернутую тонкими серебряными цепями чёрную коробку, в которую был встроен специальный механизм, не позволяющий открыть её без особого ключа. — А…

В версии с изображениями тут находится картинка. Нейт уже видел точно такую же коробку во время поездки в призамковый город Фелун, расположенный у покрытых снегом северных гор. — Госпожа Салинарва, я уже видел его. — Хо, впервые слышу… Ксинс показал? — Да. Мы с ним недавно ездили в Фелун и там он показал мне содержимое коробки. С момента той поездки Нейт больше не получал вестей от Ксинса, и поэтому считал, что ситуация никак не изменилась. — Понятно. Ну, раз так, разговор будет короче. И что можешь сказать по этому поводу? — скрестив руки, спросила Салинарва, поставив коробку на стол. — Оно и правда шевелится… Такое чувство, будто сердце бьётся. «Даже вспоминать страшновато. Это должен быть просто белый камень, но узор на нём похож на чью-то чешую, а сам он постоянно шевелится, словно пульсирует. Тут даже не удивление чувствуется, а ужас от какой-то невыразимой странности». — Верно. И такой случай не один. У всех розданных разным исследовательским институтам фрагментов наблюдается этот феномен. Итак, основываясь на этой информации, перейдём к делу… — сказала исследовательница, переведя взгляд на чёрную точку в центре карты континента. — Вчера самоуправление Эндзю провело конференцию и заявило, что занимающаяся песнопениями научная группа города открыла катализатор, который можно использовать с любым цветом песнопений и любое количество раз. К материалам, которые применяют в качестве катализаторов, предъявлялось только одно требование — быть такого же цвета как призываемая вещь. Благодаря тому, что объекты одного цвета отражали световые волны с одинаковой длиной, становилось возможным призвать желаемую вещь с помощью песнопений. Например, для призыва красного цветка требовалась красная краска или бумага. — Сам катализатор ещё не был представлен публике, но уже по предварительному сообщению можно предположить, что он такой же как запечатанное содержимое «яиц». «Если это так, то хранящийся в Эндзю катализатор тоже должен двигаться. Но меня кое-что беспокоит…» — Но ведь по заявлению самоуправления, их катализатор можно использовать любое количество раз. Если это правда, он точно отличается от того, что находится в «яйцах». Известные Нейту «яйца» действительно давали возможность пользоваться всеми пятью цветами песнопений. Но даже притом, что они были очень эффективны как катализаторы, воспользоваться ими для песнопения можно было только один раз. — Вот именно. Если это правда, то мне очень интересно чем их образец отличается от того, что хранится у нас. Промочив горло водой из стакана, стоявшего на краю стола, Салинарва продолжила: — Поскольку катализатор находится под надзором самоуправления Эндзю, действовать через ассоциациацию певчих будет тяжело. Учитывая, что самоуправление само объявило о катализаторе, они, скорее всего, хотят привлечь к себе как можно больше внимания. Но, как мы с тобой оба знаем, если их образец хотя бы немного похож на «яйца», то небрежное его использование или же слабый контроль над ним лишь всё усугубит. «Ужасные события, вроде состязания или инцидента в филиале Келберка произошли из-за слишком большой силы катализатора. Тогда что же случится, если он выйдет из-под контроля в настолько крупном городе как Эндзю?» — Я более-менее понял Вас… По щеке Нейта стекла струйка холодного пота. Ещё раз внимательно обдумав весь ход разговора, мальчик догадался и об опасениях Салинарвы насчёт Эндзю и о причине, по которой она вызвала его в Келберк. — Вот такие дела. К добру или к худу, вы с Клюэль натыкались на события инциденты с «яйцами» чаще любого из учителей Тремии или наших учёных. Если в Эндзю появятся признаки чего-то подобного, вы, скорее всего, почувствуете их раньше, чем кто-либо другой. «Другими словами, это просьба предотвратить выход песнопений из-под контроля в Эндзю… Мне хотят доверить настолько важную задачу… Нет, в первую очередь я должен спросить, почему Салинарва упомянула именно её…» — Вы сейчас упомянули Клюэль, это значит… Проглотив окончание фразы, Нейт уставился на исследовательницу. — Да. По моему плану, Аду и Клюэль в детали посвятит директор Зеа. Сейчас они, наверняка, получают тот же самый запрос, что и ты.

***

Академия Тремия, в кабинете директора… — Но мы же ещё только первоклассницы. По совершенно затихшей комнате эхом прокатился нервное возражение Клюэль. «Так вот в чём причина, почему вызвали меня…» Девушка смахнула чёлку со лба, а вместе с ней и выступившие капельки пота. Классная руководительница Кейт провела Аду и Клюэль в кабинет директора, где их попросили отправиться в экспедицию в город триумфального возвращения Эндзю. — Насколько бы мы ни были опытными, такое опасное дело… «Если заранее известно об опасности выхода призванных существ из-под контроля, надзором и сдерживанием занимаются только самые умелые певчие. Подобные обязанности никогда не доверяют новеньким, даже уже получившим квалификацию. И вот такую задачу взваливают на простых первоклассников?!» — Вот именно. Честно говоря, изначально я был против этого предложения. Но Салинарва, похоже, очень высоко вас ценит. Именно по причине такого доверия, мы и обратились к вам в нынешней ситуации. О качествах Ады, как гилшэ, и о твоих песнопениях Клюэль… мне кажется, даже говорить не стоит, — глубоким гортанным голосом произнёс старик, сидевший на диване в центре комнаты. Это был Зеа Лордфил — директор академии Тремия. Когда-то он был довольно известным певчим, но и сейчас в его речи по-прежнему ощущалась сила. — Хм… Мы благодарны за такое доверие, но что насчёт нашего прикрытия? Вряд ли кто-то поверит, что ученицы вроде нас приехали в Эндзю с таким ответственным заданием. А если всё-таки и поверят, случится серьёзный скандал, — сощурившись, заметила не выпускавшая копья из рук Ада. — Верно. Если об этом станет известно посторонним, академия подвергнется критике со всех сторон. Поэтому я уже подготовил формальный предлог. — Предлог? — Да. Вы ведь знаете о колизее Эндзю? Клюэль доводилось слышать о колизее. На самом деле почти всем людям, даже не певчим, было знакомо это название. — Насколько мне известно, это то место, где сражаются певчие. — Хотя такое определение несколько неточное… не могу сказать, что оно совсем неправильное. Не помню сколько уже десятков лет прошло с тех пор, но в свои лучшие годы я оттачивал свои навыки в колизее, и у меня до сих пор есть там связи. Благодаря им мне часто приходят приглашения на мероприятия, одним из которых является турнир по дуэлям между учениками школ песнопений. Честно говоря, Тремию каждый год приглашают понаблюдать, но до сих пор я всегда вежливо отказывался. Дуэлью в среде занимающихся песнопений назывался поединок, где оба участника призывали агрессивных существ и соревновались в своих способностях, прямо как в настоящем бою. Дуэли порой приводили к несчастным случаям, и поэтому правилами академии Тремия они были запрещены. «Турнир по дуэлям между простыми учениками?» — Я не знала, что такие мероприятия вообще существует. — Дуэли не входят в учебную программу Тремии. Характер учеников различается в зависимости от территории расположения школы, и точно также, в зависимости от того, какими певчими они хотят стать, отличаются необходимые им занятия. В центральной части континента с давних пор существует множество школ, вкладывающих немало усилий в проведение учебных боёв, — пояснила Кейт. — Этот турнир проходит в тот же день, что и собрание, посвящённое новому катализатору. Мы решили, что Тремия может побыть там наблюдателем. «Ясно… Это и есть формальная причина для учеников Тремии отправиться в Эндзю. Благодаря одновременному проведению и турнира, и собранию с демонстрацией катализатора, городу будет легче привлечь к себе внимание. С другой стороны это даёт нам предлог поехать туда». — Я не прошу вас о том, чтобы вы остановили какой-нибудь вышедший из-под контроля катализатор. Мне хотелось бы, чтобы вы просто приняли участие в посвященном ему собрании и понаблюдали, чем он отличается от «яиц», а затем, если что-то пойдёт не так, сообщили об этом. — В таком случае сообщить мы должны Вам? Услышав этот вопрос, старик погладил усы и ответил: — Нет, благодаря связям в «Ля минор» Салинарва направила в Эндзю Нессириса и Шанте. Вам надо будет встретиться с ними на месте. Наименование «Ля минор» носила организация, состоящая всего из одиннадцати человек, в которую входили Салинарва и Радужный певчий Ксинс. Поскольку сама эта организация очень редко действовала в открытую, знали о ней немногие, однако каждый из её членов был несравненным специалистом в какой-то определённой области. В противовес превосходству этих «предводителей ереси» осведомлённые о них люди назвали их сообщество нисходящей музыкальной тональностью или ля минор. Нессирис и Шанте были двумя особенными певчими, которым доверяли представлять весь континент, а по степени узнаваемости они не уступали даже Радужному певчему. Оба они также входили в состав «Ля минор». — Понятно. Значит это они займутся усмирением катализатора, если он выйдет из-под контроля. Необычайно хорошая подготовка от Салины, — закрыв один глаз, подытожила Ада, уже знакомая с членами «Ля минор». По такому виду подруги Клюэль сделала вывод, что та полностью доверяет этой паре певчих. — Но несмотря на всё вышесказанное, подготовку нельзя назвать идеальной. Вы мои ученицы, и мне самом не хочется подвергать вас опасности. В конце концов, вы вполне можете отказаться. — Время на размышления — только сегодня? Трудный вопрос, — надув щёки и приложив руку ко лбу, пробормотала Ада. В ответ старик горько улыбнулся и проговорил: — Прошу считать, что мы плохо понимали, какие нам принимать меры и к чему готовится из-за того, что объявление самоуправления Эндзю было слишком внезапным. — Ничего особенного. Раз Вы меня просите, я поеду. Что насчёт тебя, Клюэль? Почувствовав взгляд Ады, Клюэль отвернулась, чтобы смотреть в пустоту. Девушка буквально кожей ощущала взгляды всех присутствующих: и директора, и классной руководителя. Наконец, сглотнув слюну и один раз вздохнув, Клюэль подняла лицо. — Простите… Всё-таки я непригодна к таким делам. Мне страшно и к тому же пока не знаю, смогу ли я вообще что-то сделать. «Все вокруг считают, что я обладаю какими-то необычными способностями в красных песнопениях, но вот будут ли они полезны — это совсем другой вопрос». — А ещё в этот раз надо ехать в незнакомое мне место, к незнакомым людям. Честно говоря, у меня нет уверенности в том, что я оправдаю Ваши ожидания. «Вот именно. У меня нет уверенности. Но…» Клюэль ясно чувствовала тихое биение своего сердца. В комнате царила тяжелая атмосфера. Но, наконец, посреди висящего в воздухе напряжения кто-то громко выдохнул. — Но, если поедет Нейт, то и я тоже. «Пусть у меня и нет уверенности, я могу хотя бы постараться что-то сделать. До сих пор мы с ним всегда были вместе. Если он едет, то я хочу его сопровождать». — Понятно. Тогда я так и скажу об этом Салинарве. Теперь… После этих слов, и директор и Кейт принялись молча наблюдать вид за окном. «Верно. Теперь вопрос в том, что решит Нейт».

***

— Итак, что будешь делать? Я рассказала всё это, рассчитывая на твоё согласие, но ты волен отказаться. «Итак, мне надо поехать в Эндзю, принять участие в собрании, посвященном катализатору, и если я увижу какие-то признаки его выхода из-под контроля, немедленно остановить собрание. Я волен как согласиться, так и отказаться». Мысленно разложив сказанное по полочкам, Нейт медленно перевёл взгляд к полу. — Клюэль и Аде тоже обо всём рассказали? — Да, скорее всего, они сейчас слушают директора Зеа. «Мне непонятно только одно. Я не понимал один единственный момент ни вчера вечером, ни сегодня утром, ни даже сейчас, после всех объяснений». — Э-м… Не могли бы Вы мне объяснить: почему меня одного вызвали сюда в Келберк, тогда как Клюэль и Аде запрос передаёт директор? «И моё общежитие, и женское, где живёт Клюэль, находятся на территории академии. Госпожа Салинарва наверняка могла отправить звуковых птиц в оба места. Тогда почему, она решила рассказать всё лично только мне?» — Поняла… Слушай, парнишка, я тут подумала: а не слишком ли ты себя недооцениваешь? — вызывающе улыбаясь, ответила исследовательница. — Что вы имеете в виду? — Ничего особенного, но на мой взгляд, твоя ценность довольно высока. Ты в одиночку одолел лазутчика песнопений Пустоты, а затем сдержал атаку Мишдера и его истинного духа. Не будет преувеличением сказать, что все вокруг оценивают тебя слишком низко. «Песнопения Пустоты?..» Нейт мысленно нахмурился. — Как ты уже знаешь, я рассказала тебе обо всём, рассчитывая на твоё согласие, — без промедления заявила автор плана поездки в Эндзю, тихо стукнув железными каблуками по полу. — Keinez , Ruguz , Surisuz , Beorc , Arzus , — твой еретический цвет Ночи не соответствует ни одному из признанных пяти. Однако его создала твоя мама, а значит он существует не больше десяти лет. — Да… — Но два месяца назад, как ты наверно помнишь, было подтверждено наличие ещё одного нового еретического цвета — Пустоты. Совершенно неизвестные песнопения, которые ни разу не упоминаются в исторических книгах. «Их песнопевец — загадочный человек по имени Ксео. Нам неизвестны ни его цели, ни его пол, ни друг он или враг». — О песнопениях Пустоты нет никакой информации. Единственное, что нам известно, — их призванным существам можно противостоять только с помощью не менее еретического цвета Ночи… Хотя есть такой шанс, что внутри Клюэль находится их истинный дух Армаририс, природа собственно песнопений Пустоты нам неясна, и поэтому риск слишком велик. Единственный надежный вариант — это ты. «В тени проблемы «яиц» таятся и песнопения Пустоты, и их песнопевец Ксео. Его цели неизвестны, но мне совершенно ясно: что-то происходит». — Развитие событий предполагает, что ты станешь осью, вокруг которой вращается всё остальное. Именно поэтому я и хотела услышать твоё мнение. Если ты откажешься от моей просьбы, то я не стану заставлять Аду и Клюэль принимать во всём этом участие. «Вот значит как… Госпожа Салинарва вызвала только меня, потому что хотела услышать мой ответ лично». — Не получив ответа, я не могу продолжить разговор. Но представь, что случилось, будь здесь Клюэль и Ада. Не думаешь, что если бы согласились поехать, то и ты, повинуясь потоку событий, последовал бы за ними? Это не значило бы, что ты предоставил всё решать им, просто твой характер не позволил бы тебе отпустить их, а самому остаться. «Обратное тоже верно. Если бы они сразу отказались, то и я, наверняка бы, дрогнул». — Парнишка, я хочу услышать твоё собственное решение. И это касается не только нынешнего дела… Ты очень сильно веришь в других и по сравнению с ними занижаешь себя, но было бы неплохо тебе уже обрести немного уверенности, — скороговоркой произнесла Салинарва, и её выражение лица вдруг смягчилось. — Я вот так думаю, а ты? — …Вы правы. «Какое странное чувство. Меня вроде бы не хвалили, но я всё равно рад. То же самое было, когда Клюэль сказала мне: «Я могу, наверное, положиться на тебя». Эти слова придают мне силу. Есть люди, которые верят в меня, в мои песнопения цвета Ночи. И здесь, в Келберкском институте, и в академии Тремия». — Я…

Часть 3

В комнате отдыха главного управления Келберкского исследовательского института… — То есть, ты решил поехать в этот самый город триумфального возвращения ? — расправив крылья, спросил растянувшийся рядом с подушкой Арма. — Да, — кивком ответил ему Нейт, лежавший на предоставленной Салинарвой кровати лицом вверх. Завтра с утра мальчик должен был вернуться в академию Тремия. Затем ему предстояло за день собрать вещи и, наконец, послезавтра отправиться в Эндзю самым ранним поездом. Ему оставили крайне мало времени на сборы и моральную подготовку. Но несмотря на всё это, Нейт ощущал поразительную ясность в душе. — Ты не мог отказаться от этой просьбы ? — Мог. Я не чувствовал какого-то принуждения. — Тогда Я тем более не понимаю причины, почему ты решил поехать . — Я хочу кое в чём убедиться… — тихо пробормотал Нейт и закрыл глаза. Мысли мальчика занимал извивающийся, буквально пульсирующий, катализатор «яиц». Та вещь, которую он видел в призамковом городе Фелун было подобно настоящему, готовому вот-вот вылупиться яйцу. А кроме катализатора, было то напоминающее какую-то подсказку предсказание Ксео: «Пробуждение мантры «Все заветные дети» близко. Если ты собираешься противостоять мантре Пустоты, то тебе потребуется решимость принять всю правду, лежащую в основании нашего мира». ««Пробуждение мантры близко». Хотя много чего ещё непонятно, лучше уж думать, что предсказание Ксео правдиво. Кроме того, возможно, живущая внутри души Клюэль Армаририс знает обо всём, включая и это предсказание. Между прочим, Радужный певчий высказывал такие же соображения… Господин Ксинс, думаю, я понял хотя бы часть ваших слов: «Но в любом случае, мы уже получили ключи к разгадке всех тайн. Армаририс дала нам их. Скорее всего, именно поэтому она и исчезла»». Нейт вновь и вновь обдумывал произошедшие события. «Катализатор «яиц» необходим для призыва Армаририс — истинного духа Пустоты. Попав сюда, он начал загадочно шевелиться. Необъяснимые движения катализатора. Мантра, о которой говорил Ксео. Их связь с Армаририс. Мне кажется, что ключом ко всему этому является тот катализатор, который хранится в Эндзю. А сейчас я даже не знаю, как вообще Армаририс оказалась внутри Клюэль». — Знаешь, в отличие от директора или госпожи Салинарвы, я не особо заинтересован в катализаторе из «яиц». — Тогда в чём же ты хочешь убедиться ? — Кое в чём о Клюэль… «Вот именно. Честно говоря, мне без разницы, какова истинная природа этого катализатора. Дело в словах, которые Армаририс сказала господину Ксинсу: «Если говорить точно, не катастрофа. Но для неё это станет невыносимым мучением. Поэтому я всегда искала человека, который смог бы спасти её от этой боли, того, кому я могла бы доверить эту задачу». Почему истинный дух песнопений Пустоты опасается за Клюэль?» — Я не хочу, чтобы Клюэль ещё раз причинили боль. «Она несколько недель пролежала в коме, мучаясь ознобом и жаром. Сколько же надо терпеть боль, чтобы наконец потерять сознание? Сейчас она скрывается за улыбкой, но я никогда не забуду того болезненного выражения на её лице. Я не хочу увидеть его ещё раз. Именно поэтому я должен поехать. Чтобы убедиться, что же хотела нам передать Армаририс?» — Значит это ради девчушки? Понятно. Если это и есть твоя причина, Я не стану возражать . — Прости, что тащу тебя с собой в путешествие, Арма. Во время поездки на поезде тебе, наверно, опять придётся спрятаться в сумке. — Не люблю Я тесноту… Но в любом случае, поблагодари девчушку . — Верно. Клюэль ведь всегда… — Я не об этом , — перебил Нейта Арма и направил свою острую мордочку к потолку. — Я говорю не о простых, повседневных вещах… Незаметно ни для кого тем человеком, который поддерживает твоё основание, стала эта девчушка, а не Я или твоя мама . — Вот… как? Я пока не могу этого понять. «Я пока не слишком осознаю, с кем её можно сравнить, но… в последнее время, когда я смотрю на неё, у меня в груди всё сжимается. Просто от того, что я рядом с ней, у меня теплеет лицо, а сердце начинает биться так часто, что становится трудно дышать. Я так смущаюсь, что притворяюсь спокойным и отворачиваюсь от неё. Что же со мной такое?.. Ведь совсем недавно этого не было». — Рано или поздно ты поймёшь, насколько большой в этом заключен смысл. Чтобы ты ни собирался делать, если это твоё решение, Я буду тебя сопровождать . — Ага, спасибо…

Да, ничего ещё не закончилось. Именно поэтому я еду в Эндзю, как бы опасно там ни было. Я еду, чтобы развеять все страхи, о которых пыталась сообщить Армаририс.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Второй аккорд: Неизвестность

Часть 1

В одном из купе поезда, маршрут которого связывал между собой различные точки континента… — Ох, вот они, места для особых пассажиров! Как же приятно с комфортом ехать! Ада плюхнулась на роскошный диван с подушками. Нейт, наблюдавший за тем, как девушка швырнула свой багаж в сторону и прямо-таки нырнула на диван, переглянулся с Клюэль. — И всё-таки, без сопровождения учителей как-то не по себе. — Ага: нет ни директора, ни госпожи Кейт. Предложившая план миссии Салинарва осталась в Келберке, чтобы заниматься сбором информации, а академия Тремия не могла действовать в открытую, поэтому в поездку отправились только Нейт и компания. — А что если мы ошиблись и сели не на тот поезд… — Всё в порядке. Я уже всё у проводника уточнила , — оторвав взгляд от видов за окном, спокойно ответила Мио. — Ох, как же я хочу уже оказаться в Эндзю! Всегда мечтала съездить туда! Всего в купе, зарезервированном на имя директора, находилось четыре человека: приглашенные изначально Нейт, Клюэль и Ада, а также Мио, которая больше всех остальных радовалась поездке в Эндзю. — Клюэль, скажи… Мио ведь знает о нашей задаче? В ответ на вопрос Нейта Клюэль тихо вздохнула: — Должна знать, но, похоже, она просто собралась на экскурсию. Обычно Мио оставалась ночевать в одном из двух мест академии: или в комнате клуба, или у Клюэль, — но вчера вечером клуб оказался закрыт на капитальный ремонт. В спешке прибежав к подруге, Мио застала ту за сбором вещей и, переполненная любопытством, начала расспросы. После консультации с директором было решено, что проще будет разрешить Мио поехать, раз уж она сама того хочет, чем допустить появление нехороших слухов. Мио на собственном опыте прочувствовала наводимый «яйцами» ужас ещё во время состязания, и поэтому все согласились, что она не станет совершать каких-то опрометчивых поступков во время поездки. — Да ладно вам, вчетвером веселее. А кстати, Мио, я удивлена, что тебе интересен Эндзю, — заметила расслабляющаяся на диване Ада — А? Ну разумеется, моя цель — это господин Ксинс, — вдруг просветлев лицом, ответила ей Мио. — В библиотеке мне попался специальный выпуск старого журнала, на одну из сторон которого вставили рекламку: «С нетерпением ждём дебюта Радужного певчего в колизее». Я очень хочу посмотреть на записи о том событии. — Хм-м... Похоже, ты не читала номер за следующий месяц. — Ого, как ты узнала? — Потому что господин Ксинс получил техническое поражение в дебютном матче. — Э-э-э…. Ну-ка стой, что это вообще значит?! — воскликнула Мио, перескакивая к Аде на диван у окна. — Просто у господин Ксинса есть принцип не участвовать в мероприятиях вроде матчей колизея. Однако этот журнал выходил ещё тогда, когда он только-только стал Радужным певчим, и всем казалось, что он выступит на сцене. Это же такая тема для разговоров была: «Кто же победит: не знающий поражений чемпион колизея или же Радужный певчий?» — А да, в журнале как раз писали: «Дуэль сильнейшего в истории чемпиона колизея и Радужного певчего». — Ну вот. А на самом деле эти двое были знакомы друг с другом и совсем не хотели сражаться, но под давлением со всех сторон матч всё же назначили. — И такое было?.. — неуверенно пробормотал Нейт. «Как вообще можно представить такое, чтобы двое товарищей должны были сражаться друг с другом...» — Так вот, в установленный день, колизей объявил, что по причине плохого самочувствия господин Ксинс получил техническое поражение. После этого поползли разные слухи: одни думали, что он испугался, другие говорили, что это противник попросил его не приходить. Но в любом случае, с тех самых пор господин Ксинс ни разу не появился в колизее. — А ты неплохо осведомлена, — заметила Клюэль, только что разлившая чай по чашкам и внимательно слушавшая разговор Ады и Мио. — Должна признаться: это благодаря тому, что я услышала обо всём лично от соперника господина Ксинса. — Другими словами, от тогдашнего чемпиона колизея? — Он и сейчас чемпион… Его зовут Нессирис. Он один из знакомых моего отца и человек, который первым вступил в «Ля минор». Его называют великой сингулярностью Синего. В битвах с использованием песнопений он абсурдно силён, и ещё не было ни одного случая, когда бы он потерпел поражение на арене колизея. «Нессирис… С этим певчим мы должны будем встретиться в Эндзю». — Что он за человек? — Ну, я встречалась с ним всего несколько раз, когда он приезжал к нам в дом, но попробую описать. Во-первых, у него крупное телосложение. Высок ростом и широк в плечах. Лицо у него тоже грозное. Говорит Нессирис мало, а голос у него низкий. Когда я впервые его увидела — изрядно испугалась. Будь на моём месте маленький ребёнок, он наверняка бы расплакался. — Всё, Ада, хватит! Мне этого более чем достаточно, — устало замахала руками Мио, которой, похоже, совсем не понравилось услышанное. — Но, в таком случае… удовольствия от поездки в Эндзю раза в два меньше. Жаль, — закончила она, понуро опустив плечи. — Да ладно тебе, Мио. Город триумфального возвращения — крупный центр торговли: от одного похода на рынок развеселишься. Я слышала, что там продают редкие катализаторы. Жду не дождусь возможности взглянуть на них, — широко ухмыляясь, сказала Ада. Судя по всему, она ожидала от Мио именно такой реакции . — Кстати, Клюэль, сколько нам ещё ехать? — бросив короткий взгляд на висевшие в купе часы, спросил Нейт. — Около пяти часов. Даже на поезде добираться до туда довольно долго. Выглядит несколько утомительно… «Через пять часов… мы попадём в город, где находится ключ к загадкам Армаририс». Виды за окном мелькали очень быстро, от чего Нейт попросту не успевал рассмотреть хоть что-то. И несмотря на неизменную линию горизонта вдали, мальчик чувствовал, что с каждой секундой Эндзю становится всё ближе и ближе. — Эй, Малыш, что случилось? Ты прямо прилип к окну. Нейт ощутил тычок пальцем в правую щёку. Даже не оборачиваясь полностью, а лишь немного скосив взгляд, он увидел рядом с собой загорелую девушку. — Слушай, Малыш, что тебе сказала Салина? — Ну… Наверное, то же самое, что и вам директор. Салинарва отобрала для нынешний миссии трёх людей. Нейта и Клюэль, потому что ценила их способности к песнопения, а Ада ей была нужна только в качестве гилшэ, а не певчей. Слово «гилшэ» буквально обозначает тех людей, которые специализируются в противостоянии вышедшим из-под контроля призванным существам с помощью обратной песни — техники изгнания призванных песнопениями объектов. Гилшэ первыми отправлялись в опасные зоны, где, рискуя жизнью, защищали людей. — Хм, тогда ты, наверно, не слышал о Клюэль. — Ну разве только о том, что Клюэль поедет… — Ох, я не об этом. Нечто более личное. На этих словах Ада ещё немного придвинулась к Нейту. Они и до этого сидели близко, но теперь уже буквально касались друг друга плечами. — Знаешь, Клюэль сказала: «Если поедет Нейт, то и я тоже». «Это Клюэль такое сказала?» — Сначала она не проявляла энтузиазма к этой поездке, но после того, как ты согласился, собралась с духом. Неплохо, правда? Похоже, она на тебя полагается. — Ну… я буду стараться. «Я рад, что на меня полагаются, но после таких слов наоборот кажется, что я не выдержу дополнительного давления». Будто угадав его мысли, Ада тихо-тихо усмехнулась: — Хе-хе. Завидую я тебе, Малыш. Мне бы тоже хотелось иметь одного или двух товарищей, кого можно было бы позвать на помощь в трудную минуту. — Эм, мне трудно представить себе такую ситуацию, которая будет для тебя тяжелой. — А-ха-ха. Это что, комплимент?.. Прости, но я совсем ему не рада. После этих слов девушка ещё раз ткнула Нейта пальцем в щеку. Но в этот раз она приложила ужасающе много силы. Приглядевшись к Аде, можно было легко понять: её улыбка была искусственной, да и глаза не смеялись. — Э-эй, Ада, мне боль…но… Больно. — Считай это платой за урок. Ладно я, но впредь будь внимательнее, когда собираешься сделать комплимент девушке. Хорошо? — Я всё понял… — изо всех сил кивнул Нейт, потирая слегка ноющую щёку. «В будущем надо быть аккуратней с комплиментами Аде…»

Часть 2

Свистнув паровым гудком, поезд с пятью вагонами начал постепенно снижать скорость. — О, похоже, мы прибыли. — Тут-то тепло, а на улице как? — кинув короткий взгляд на прилипшую к окну Аду, спросил Нейт и достал из сумки шарф. «Если в Эндзю такой же холод, как в Фелуне, то без куртки я точно замерзну, не успев сделать и пары шагов». — Я слышала, что в центральной части континента воздух намного теплее, чем у нас. Уверена, куртки нам точно не понадобятся, — сказала Мио, а затем, словно в подтверждение своих собственных слов, с одной лишь сумкой в руках выскочила из поезда. — О, тут и правда намного теплее, чем в Тремии! Скорее уже спускайтесь! Подгоняемые криками машущей рукой девушки, Нейт и остальные вышли из поезда, затем все вместе прошли за ворота станции, где простирался совершенно незнакомый им мир.

«Так это и есть Эндзю, город триумфального возвращения…» Первым, что бросилось в глаза Нейту, оказались возвышающиеся со всех сторон ряды огромных зданий, не уступающих по размерам корпусам академии Тремия. Но в отличии от всё той же академии, где все постройки так или иначе были прямоугольными, здесь было множество высоток со шпилями, как будто пронзавшими небеса. Явным было и разнообразие цветов: от бронзового до тёмно-красного и фарфорового белого. — Потрясающе! Тут полным-полно ларьков. Прямо как на фестивале! — воскликнула Мио, разглядывая пейзажи города с площади перед станцией. Дороги Эндзю были вымощены светло-коричневой брусчаткой с небольшими узорами. Вдоль улиц торговцы развернули многочисленные ларьки, в которых бойко продавали неведомые фрукты и утварь. Одежды людей тоже были весьма разнообразными: от народных костюмов дальних уголков континента до униформы общественных организаций. Если приглядеться, можно было увидеть множество юнцов в формах различных школ. — Здесь и правда всё совсем по-другому… Даже Клюэль удивленно заозиралась по сторонам. Лежавший перед учениками Тремии город был переполнен смесью чуть ли не всех звуков, которые только можно вообразить: со всех сторон слышались оживлённые разговоры, гомон толпы, людское дыхание, шорох одежды прохожих. — Невероятно. О, смотрите, вон тот высокий тёмно-красный шпиль — великое книгохранилище Энвелмел? Это же самая известная библиотека континента, которая имеет самую большую коллекцию книг! — восторженно закричала Мио, сжимая в руке брошюрку для туристов, которую выдали ей на станции. А в это же время… — Хе… Тут всё прямо кипит энергией. У меня уже голова кружится от этого столпотворения, — сказала Ада, неподвижно замершая на одном месте с гилом в одной руке и багажом в другой. — Эй, Малыш, не напомнишь, что нам теперь надо делать? — Эм, турнир по учебным боям школ песнопений начинается завтра и заканчивается послезавтра в первой половине дня, а затем сразу после него начинается собрание, посвящённое найденному Эндзю новому катализатор. «Если ничего такого не случится, то послезавтра все наши дела будут сделаны, и на третий день мы сможем вернуться в академию». — Кстати, Клюэль, я вот тоже хочу кое в чём убедиться: мы ведь с «Ля минор» встречаемся сегодня, да? — Ага, но, насколько я помню, днём у нас свободное время. Директор уже забронировал нам гостиницу, так что, я думаю, нам стоит сперва зайти туда. Вот только дороги я не знаю, надо бы спро… Но прежде чем Клюэль успела договорить… — О, я уже знаю! Идём прямо по этой дороге, на пятом перекрёстке сворачиваем налево, там следуем до второй развилки и уходим направо, проходим по узкому переулку до третьего поворота, выходим, и там, через дорогу должно быть то самое здание, — без единой запинки произнесла Мио, даже ни разу не заглянув в карту Эндзю. «Э-э, что это сейчас была за скороговорка?» — П-прости пожалуйста, Мио, не могла бы ты повторить ещё раз? — Конечно, если ты настаиваешь. Так: идём прямо по этой дороге, на пятом перекрёстке сворачиваем налево, там следуем до второй развилки и уходим направо, проходим по узкому переулку до третьего поворота, выходим, и там, через дорогу должно быть то самое здание! Легко, правда?

В версии с изображениями тут находится картинка. «Я не смогу это запомнить…» — Конечно же Клулу всё поняла, да? — А? — хотч Клюэль и ожидала подобный вопрос, но всё равно немного замешкалась. — Н-ну разумеется. Э-э… неожиданно близко! — Ничего ты не понимаешь, Клюэль, — послышался тихий шёпот Ады. — Ну так что будем делать? Даже если прямо сейчас пойдём в гостиницу, там всё равно заняться нечем. Раз подвернулся такой шанс, я бы хотела пробежаться по магазинам. Можно, Клулу? — Э… Д-думаю да. Что ж, мы выбрали, куда хотим пойти, так что прокладывай путь, Мио: мы последуем за тобой. — Правда? Ура! Ну что-ж, выдвигаемся! Даже не заглядывая в карту, Мио быстрым шагом двинулась по незнакомой улице. Пока Нейт наблюдал за её спиной пустым взглядам, Клюэль шепнула ему на ухо: — Слушай, Мио ведь приехала в Эндзю впервые, так? Почему она может ориентироваться здесь даже без карты? — Насколько я помню, в поезде Мио всё время разглядывала карту улиц Эндзю. Примерно на третьем часу я услышал от неё: «Отлично, я закончила!»… «Возможно ли, что тогда она закончила не с чтением карты, а с запоминанием? Вплоть до самых узких переулков этой запутанной сетки дорог?..» — Если бы с нами не было Мио, то мы наверняка потерялись бы, — с неясным выражением и натянутой улыбкой на лице, подвела итог Ада — Клюэль, ты запомнила тот маршрут, о котором говорила Мио? — Прошу тебя, Нейт, не спрашивай меня об этом… — словно признавая поражение, покачала головой Клюэль и вытерла пот со лба.

Часть 3

На улице, где стоял такой гам, что становилось больно ушам… — Эй молодёжь, вы из школы песнопений? Незнакомая какая-то форма у вас, — окликнул Нейта и компанию пухлый торговец в тюрбане песочного цвета. — Да, мы из академии Тремия, — ответил ему мальчик, заглянув внутрь ларька. — Хм, Тремия? Что-то я о такой школе и не слышал... а впрочем, какая разница! Вот посмотрите! Все мои катализаторы сделаны на заказ у квалифицированного смешивателя. Эффект гарантирован! На прилавке рядами стояли прозрачные бутылочки, внутри которых находились ярко сверкающие жидкости пяти разных цветов. И форма, и величина сосудов, и даже сами растворы были очень разнообразными, но… — А у вас есть катализатор для песнопений цвета Ночи?.. — А? Что это за такой цвет Ночи? — озадаченно склонив голову набок, спросил торговец? — Н-нет-нет, не важно! Простите за беспокойство! — немного поклонившись, извинился Нейт и, будто сбегая, отскочил назад к Клюэль. — А-ха-ха. Ну конечно же, катализаторов, которые можно было бы использовать с твоим цветом, здесь не продают, верно? — Да. Но вот для твоего Красного там полным-полно. — Знаю. Но я пока не уверена, какой из магазинчиков получше будет. Думаю, я сначала пробегусь по всем разочек, а потом уже и куплю. А пока, погляди-ка что я взяла, — сказала Клюэль и протянула Нейту небольшой зелёный фрукт округлой формы. — Один тебе, попробуй. Попробовав его на зуб, мальчик почувствовал приятную жёсткость, а затем у него во рту распространилось кисловато сладкое ощущение свежести. Слишком уж сладким послевкусие не было, да и пропало оно практически сразу. — Ого, как вкусно! Впервые пробую подобное, но мне уже нравится. — Правда? Я уже один раз ела такой, когда нашла его у Кири в комнате общества изучения кулинарии. Поскольку мне запомнился вкус, я его и купила. Вдруг кто-то окликнул Клюэль из-за спины: — Эй, милая девушка, если наденете вот это ожерелье, то выглядеть будете просто невероятно. А если понадобится, то и для песнопения им сможете воспользоваться! Клюэль вежливо отказалась от предложения, а когда вернулась к Нейту невольно улыбнулась: — Из-за жёсткой конкуренции, здесь все так стараются продвинуть свой товар… — Но этот продавец был всё-таки слишком напористым. Да и фразы для завлечения покупателей, мне кажется, ему стоит поменять. — Ага, но… — начала говорить Клюэль, обратив грустный взгляд в сторону знакомого голоса, звучащего неподалёку, — рядом с нами есть кое-кто, слишком легко поддающаяся на такие фразочки. Там, с огромной сумкой с покупками в руках, сновала туда-сюда выглядящая очень довольной Мио. На шее у неё виднелась то самое ожерелье, от которого недавно отказалась Клюэль, а к волосам была прикреплена дешёвенькая заколка. И даже более того, одной из её покупок была соломенная кукла очень подозрительного вида. — Она с головой во всё это втянулась… — Когда у неё настолько довольный вид, даже жалко ей на это указывать. А Мио в это время перебежала к следующему ларьку, словно ей всё еще чего-то нехватало. — Ой, да и ладно. Даже если она накупит чего-то странного, можно будет раздать как сувениры, — беззаботно сказала Ада, покупая в ларьке какой-то напиток. — А ты себе что-нибудь присмотрела? — Да. Хочу взять себе кое-какой катализатор, правда, пока я ещё не купила его. Слишком уж у меня тяжёлый багаж из-за гила. Эй смотрите, нас Мио зовёт. — Клулу, Нейт, Ада, идите сюда! Я нашла кое-что интересненькое! — размахивая полными покупок сумками, крикнула Мио, стоявшая в самом центре дороги. — Э-хе-хе, давайте, подходите! Девушка указывала пальцем на огромное, выделяющееся даже здесь, в Эндзю, здание — лекционный зал. Выглядело оно словно новое: новенькая белая краска стен ярко сверкала в лучах солнца. Однако Мио пошла не ко входу в здание, а к боковой стороне, где в тени гигантской колонны была установлена деревянная доска объявлений. На прикреплённом к ней квадратном листе белой бумаги со стороной около метра была нарисована древовидная структура, в самом низу которой виднелся ряд надписей. Насколько понял Нейт, это были названия школ песнопений. — Арлберк, Лессиндзя… Мислеск…. Так много известных школ, а Тремии, похоже, нет. Большая часть названий на доске объявлений принадлежала знаменитым, престижным школам. Казалось вполне естественным, что в этом списке отсутствовала удалённая от центра континента, и к тому же сравнительно недавно построенная Тремия. — Мио, а что это такое? — Хм, не уверена, но… Ага, в колизее ведь будет дуэльный турнир между школами песнопений. — Ясно. Так это сетка турнира? Хе-е, значит всего шестнадцать участников. «Эм, а почему один из них выделен красным цветом?» Одно название, «Школа техник призыва Дресуэн», было записано ярко-красными буквами. Поскольку названия всех остальных участников были тёмно-синими, «Дресуэн» сильно выделялось на их фоне. — Мио, а это ты понимаешь?.. — спросил Нейт, указав на выделяющуюся надпись. — Нет, ни капельки… Может это что-то вроде замены, если кто-то не придёт?.. Задумавшись, Мио отвела взгляд к небу… — Слабоумная. Очевидно ведь, что это победитель прошлого года, — внезапно из-за спин Нейта и компании послышался низкий смех. — Вы должно быть слишком знаменитые, раз посмели обозвать действующего чемпиона заменой. Вы из какой школы? Арлберк?.. Не похоже: я помню их форму. Это было трое парней крупного телосложения, одетых в тёмно-зелёную школьную форму. — А… прошу прощения, я совсем об этом не знала, — поспешно извинилась Мио. Стоило только троице это увидеть, как они презрительно ухмыльнулись. — Эй-эй, мы ведь ещё по вашему дурацкому разговору обо всём догадались. Да и спросил я из какой вы школы, разве не так? Ты что, даже моих слов не способна понять? — во весь голос задал свой вопрос самый высокий, видимо, глава троицы. У него были курчавые светло-коричневые волосы и такого же цвета глаза. Черты его лица были в целом приятными. Но на фоне такого порядочного внешнего вида, его надменные манеры становились ещё более явными. — Мы не идиоты, чего так разважничался? — ответила ему Ада, встав впереди поникшей Мио. — Это вы из какой школы? Когда спрашиваешь кого-то об имени, для начала представься сам. — Вау, неужели вы в самом деле не знаете о Дресуэне? Чему вас вообще учат? Бросив короткий взгляд на доску объявлений, Нейт ещё раз убедился что название «Дресуэн» было в числе участников грядущего турнира. Более того, если эти парни говорили правду, это была школа-чемпион прошлого года. — Итак, откуда вы? — Академия Тремия. Услышав ответ Ады, парни ненадолго замолчали. — А, так и думал. Похоже, это где-нибудь на краю континента. — И что с того? Местоположение нашей школы сейчас вообще не причём. В тот же миг все трое учеников Дресуэна захохотали: — Эй, вы это слышали? Какую чушь она сейчас сморозила? — И в чём же чушь? Я вас тут слушаю, и думаю, что несёте чушь вы… — Во всём. Разница в уровне учеников и качестве преподавания между центральными и окраинными школами очевидна. Все негласно это признают, — заявил парень, а затем, указав пальцем на плакат с сеткой турнира, продолжил: — Все бездарные ученики собираются в таких удалённых школах, как ваша, а почти все известные певчие сейчас происходят из центральных школ. Ребята, вроде вас, которые даже в дуэлях участвовать не в состоянии, познакомившись с нами, ещё начинают шуточками о замене бросаться. Вы даже вообразить не можете, насколько напряженно мы работаем каждый день! Существование престижных школ песнопений было несомненным фактом. Нейт не собирался отрицать, что эти парни ежедневно борются с незримым давлением ненасытных амбиций и ожиданий окружающих, но… Он не видел в этом ни одной причины взирать на других свысока. — Нет. Мио тоже трудится не меньше вашего. С этими словами Нейт встал перед недовольно посвистывающими учениками Дресуэна, на один шаг впереди полностью замолкнувшей Мио. «Она приходит в класс раньше кого-либо ещё и занимается сама, а после уроков всё время читает научные книги в библиотеке. По результатам тестов она всегда среди первых по всему году обучения. Все одноклассники знают о тех немыслимых усилиях, которые она прикладывает, хотя сама она никогда в них и не признается». — Пожалуйста, не судите о людях только по месту их школы. — Хо… Раз дело не во внешнем виде, значит ты настолько хорош в песнопениях? — приближаясь к Нейту, спросил парень, на лбу которого заметно пульсировала жилка. — Тогда давай, покажи это. Если ты можешь призвать нечто, хотя бы отдалённо изящное, то давай, опровергни мои… — Нет, это сделаю я. Скажи, что ты хочешь увидеть? Что угодно из красных песнопений, — положив руки на плечи Мио, и глядя прямо на парня, заявила до сих пор сохранявшая молчание Клюэль. Её голос был спокойным, будто зимнее озеро, но в то же время в нём ощущался слабый гнев. — Ха? Да что ты вообще можешь? И что ещё за «что угодно»? Звучит так, будто ты освоила призыв истинного духа и можешь, наконец, отнести себя к первому сорту! Знай своё место, деревенщина! — Ну ладно, значит что угодно, — подвела итог девушка и достала из кармана формы маленькую ржавую монету. Но… — Нельзя! Нейт аккуратно взял её руку в свои. — Нейт?.. — Клюэль, тебе не нужно это делать. «Я хорошо понимаю Клюэль и знаю о её силе лучше, чем кто-либо ещё. Но, это неправильно. Песнопения не предназначены для зрелищ, демонстрации способностей или силы. Я очень хорошо прочувствовал это во время противостояния с Мишдером». — Твоя оратория не шоу. — Эй, я разве что-то говорил о пении? Наоборот, не нужно никаких занудных действий. Справляйтесь без них, — встрял лидер троицы парней. Ораторией называлась хвалебная песня, которую исполняли во время песнопений, их символ. Считалось, что она не только нужна для усиления воображения и представления желаемой вещи, но и облегчает раскрытие канала призыва. С другой стороны, умелые певчие могли призывать низкоуровневых существ песнопением, даже не исполняя ораторию. Но… «Оратория занудна?..» — Тем более нельзя. Без оратории в песнопении нет никакого смысла. Глядя прямо в лицо ученику Дресуэна, Нейт отверг его предложение. — Ха! Не уходи в высокопарщину! Видимо, это твоё оправдание неспособности исполнить хотя бы одно песнопений без оратории. — Правда? А мне нравится мнение этого мальчишки. Эти слова не принадлежали Мио, Клюэль или Аде. — И вообще, вам не кажется, что устраивать свару в настолько открытом месте — стыдно? Особенно это касается вас, господа из Дресуэна: ваш ор раздражает. Их произнесла производящая сильное впечатление девушка с карими глазами и собранными на затылке в хвост виноградными волосами. На вид, она была одного возраста с Клюэль. — Из той же школы, что и эти… Нет, не похоже. Ты кто такая? — О, позвольте ответить вам вашими же недавними словами: Вы что не смотрели на сетку соревнований? Школа песнопений Зиал, или вам будет понятнее, если я скажу, что это школа, с который вы столкнётесь во втором раунде, если никто из нас не вылетит в первом. — А, те новички с окраины? До меня только слухи доходили, что вы случайно прошли отборочный раунд. — Было ли это случайностью или неизбежностью, покажут завтрашние матчи. Мне вот интересно, можно ли вам вот так нарываться на драку с другой школой? Если поднимется шум, это ведь может и дисквалификацией закончится, не так ли? — Ох… По крайней мере, языком работать ты умеешь. Ученики Дресуэна неожиданно легко отступили, будто полностью потеряли интерес к дальнейшему разговору. Девушка смотрела им вслед до тех пор, пока они не слились с толпой. И только после этого на её лице появилось выражение облегчения, и она повернулась к Нейту и остальным. — Ух, тяжело было! Вы, наверно, из наблюдателей на нынешнем турнире? Надо же было вам нарваться именно на Дресуэн. — И ты решила побыть судьёй? Спасибо. Клюэль немного поклонилась, благодаря девушку, от чего та, словно пытаясь скрыть смущение, почесала голову. — Н-не стоит благодарностей. Просто мы с ними в любом случае встретимся во втором раунде, поэтому небольшая стычка сейчас не имеет значения. Ой, я же ещё не представилась. Хелен Суфлениктоль, можно просто Хелен. Как вы, наверно, слышали, я из школы песнопений Зиал и сейчас во втором классе! Теперь вы. — Клюэль Софи Нэт, первый год Академии Тремия. Вслед за Клюэль представились Мио и Ада. — Значит я на год старше? Ну и хорошо, а то не очень люблю вежливую речь, а у нас в школе постоянно такая атмосфера. Итак, последний… Ой, ты у нас из средней школы? — Н-нет! — под удивлённым взглядом Хелен Нейт изо всех сил помотал головой. — Меня зовут Нейт, я перескочил через несколько классов. — Ого, перескочил значит? У нас в школе учеников вроде тебя нет, потому-то мне о таких делах известно мало. Впрочем, хватит об этом. Честно говоря, я немного удивилась, ведь такой, как ты, пусть даже всего на секунду, был готов противостоять представителям Дресуэна. — Противостоять… Не особо-то мы и сражались. — Нет-нет! Мне кажется, вы намного достойнее, чем кто-то вроде них, — заведя руки за спину, возразила Хелен и с довольным видом подмигнула Нейту. — А ещё вы все в Тремии так хорошо ладите. Хотелось бы мне, чтобы наша компания последовала вашему примеру. — Что? Кроме тебя здесь нет ребят из твоей школы? «Если подумать, сейчас здесь только она». Насколько слышал Нейт, на турнире выступали команды из трёх человек, а значит, как и у учеников Дресуэна, в Эндзю должно было приехать как минимум трое учеников от школы Хелен. — Ну, это всё потому, что представителей для турнира выбирали среди всех учеников школы, от чего состав и получился слишком уж «неровным». Всего, включая возможную замену, нас четверо. Один из моих напарников — представитель третьего класса, а другой вообще из выпускного. К тому же, они оба парни, поэтому и мне, и им тяжело завязать разговор… В итоге, сегодня я пошла по своим делам. — Значит, ты бродишь по Эндзю одна, Хелен? — Нет, четвёртый из нашей группы — мой одноклассник. Мы с ним договорились сходить и посмотреть на колизей. Встретиться должны как раз здесь. — Колизей! — одновременно подскочили вверх Мио и Ада, едва услышав это слово. — Слушай, а можно нам тогда с вами пойти? Я тоже хочу осмотреть кое-какие места? — Хорошо-хорошо. Мне тоже будет веселее в женской компании, — согласилась Хелен, а затем встала у центральных ворот лекционного зала и принялась осматриваться вокруг. — Единственный вопрос: сможем ли мы быстро найти моего товарища. — Эм, вы собирались встретиться здесь? — Ага. Легко же понять: у доски с объявлением о турнире. Но у моего одноклассника просто ужасное чувство направления. Например, вчера, когда мы вышли из гостиницы, он потерялся уже через десять секунд… Ну вот, я тут рассказываю, а он, похоже, пришёл. Эй, Лефис, сюда! Девушка помахала рукой, Нейт посмотрел туда же, куда и она… Будто раздвигая волны прохожих перед собой, к ним приближался высокий, белокожий ученик с длинными, ниспадающими вдоль спины серебристыми волосами. — Вау, вот это красавчик, — изумлённо пробормотала Ада, стоило ей только увидеть его. Контуры лица юноши были тонкими и острыми, а черты ровными. Его серебристые волосы напоминали шёлковые нити. В глазах цвета свежей зелени была видна какая-то тень. Он производил холодное, но в то же время хрупкое впечатление, что заставляло прохожих, вне зависимости от пола, оглядываться ему вслед. — Опаздываешь! И сильно! — Вскинулась Хелен — Дорогу потерял… — равнодушно ответил ей Лефис, сохраняя совершенно безразличный вид. — Это я уже поняла. Впрочем, ладно. Хорошо уже и то, что ты нормально добрался сюда. — Между прочим, Хелен… — Я с ними только что познакомилась. Эти ребята из академии Тремия. Справа налево: Клюэль, Мио, Ада, а вот этот мальчик — Нейт, — словно почувствовав смысл слов юноши, скороговоркой произнесла Хелен. — Ах да, сейчас я тебя всем представлю. Это Лефис, он перевёлся к нам летом. Специализируется в Arzus’e . Из-за косноязычия он не слишком общительный и стесняется незнакомцев, но он хороший парень, поэтому прошу вас с ним поладить. — Хелен, мы колизей собирались смотреть. Они с нами? — Ага. Вместе веселее. Или ты против? На ответный вопрос Хелен, юноша немного покачал головой: — Нет… просто уточнял. — Ясно. Тогда пойдёмте. Между прочим, колизей находится в пятом округе Эндзю, а мы сейчас между восьмым и девятым, поэтому идти придётся немало. Постарайтесь не сбиться с пути! Не дожидаясь ответа со стороны компании Нейта, Хелен двинулась вперёд. Нейт уже последовал было за ней, но заметил, что одна из девушек так и не сдвинулась с места. «Ада?..» — Что случилось, Ада? Она неподвижно смотрела в одну точку, не выпуская из рук ни багаж, ни гил. — Хм… Показалось, что кто-то очень внимательно за нами наблюдает. — Те ученики из Дресуэна? «Нет, это могут быть не только они. С таким числом людей вокруг, нет неожиданности в том, что кто-то мог случайно на нас посмотреть». — Ада, если мы не поспешим, то скоро упустим остальных из виду. — Ага. Ну ладно, ничего не поделать. Подталкивая пока ещё медленно шагающую девушку в спину, Нейт принялся догонять Хелен и остальных.

Часть 4

— Ну что, смотрите — мы прибыли! — обернувшись к остальным, крикнула Хелен. В этот же момент ряды возвышающихся вдоль дороги крупных здание резко прервались. — Это… Всё поле зрения перекрывала белая стена. Нейт замер на месте, в полном изумлении разглядывая стоящее впереди здание таких невероятных размеров, каких ему ещё не доводилось видеть. «Колизей...» Сама постройка имела форму круга диаметром сто девяносто метров и состояла из семи этажей. Хотя Нейт и прочёл немало информации о колизее, реальные размеры здания значительно превосходили всё то, что он только мог себе представить, создавая атмосферу торжественности и величия. — Потрясающе! Даже отсюда слышны крики болельщиков! — воскликнула раскрасневшаяся Мио. Местом проведения дуэлей в колизее была внутренняя арена с открытым потолком. Видимо, именно из-за этого возгласы болельщиков были слышны даже здесь, за пределами здания. — Наш турнир учеников завтра, а сегодня, вроде, предваряющий его фестиваль. Говорили, что сегодня проводится множество боёв между известными певчими колизея. Но в любом случае, кричат тут просто невероятно! — громко ответила Хелен, выглядевшая настолько же возбуждённой, как и Мио. — Эй, Малыш, раз нам подвернулся шанс, сходим посмотрим? Всё равно же вечером идти сюда на встречу. Местом для встречи с членами «Ля минор» Салинарва назначила именно колизей, поскольку он был самым приметным зданием в городе. — А, на встречу? Неужели мы вам помешали? — услышав часть слов Ады, поинтересовалась Хелен. Увидев, что девушка беспокоится, не повредила ли она им, Нейт быстро замахал руками: — Ох, нет-нет. Просто мы договаривались встретиться здесь с несколькими людьми. Но не сейчас, а вечером. — Ясненько. Значит сейчас всё в порядке? Ну тогда пойдёмте! — Ой, куда ты так быстро, Хелен? Подожди пожалуйста. С этими словами мальчик погнался за быстро удаляющейся Хелен.

Внутреннее убранство колизея было довольно ярким, очень далёким от того образа грубости, который возникал в голове после описания «место для дуэлей», и производило впечатление первоклассного отеля. На высоком потолке, обозреть который полностью можно было только задрав голову, ослепительно сияли лампы. Даже Нейту было ясно, что расстеленные в коридорах тёмно-фиолетовые ковры были очень высокого качества. И пол, и стены здания были сложены из камней, отполированных с такой тщательностью, что они напоминали зеркала. — Э… Почему внутри так тихо? Снаружи ведь были так хорошо слышны крики, — недоумевая, задал вопрос Нейт. — Ну, это потому что колизей построен в форме бублика, — ответила Мио, не отрывая глаз от полученной на входе брошюрки. — Сейчас мы находимся в кольцевой части, которая, судя по всему, называется внешней. Арена для дуэлей расположена в прямо в центре и отделена от внешнего кольца стеной. Видимо, поэтому мы и не слышим звуков оттуда. На первом этаже внешнего кольца находились стойка регистрации и комнаты ожидания этажи со второго по четвёртый занимал музей, а на пятом и выше располагались личные комнаты участников поединокв. Поскольку для всех этих помещений была предпочтительна тишина, в здании была обустроена неплохая звукоизоляция. — Эм… Ада, можно тебя на минутку отвлечь? Я помню, что нам надо встретиться с «Ля минор» ночью. Вот только где именно в колизее мы с ними будем встречаться? Конкретного места для встречи назначено не было. Нейт не раз оглядывался вокруг и находил слишком много удобных точек: вход, фойе со стойкой регистрации, комнаты отдыха. Да и в целом, учитывая размеры колизея, поиск одного определённого места обещал быть нелёгким делом. — Ох, и правда. Салина как всегда упустила самое важное. А ещё я сомневаюсь, что те двое знают тебя или Клюэль, — с недовольным видом пробормотала Ада, но в тот же момент…

— О, на этот счёт можете не беспокоиться.

Раздался холодный и ясный напев, напоминающий ледяной колокольчик, раскачивающийся на ветру. — У-э-э?! — истерично вскрикнула Мио и обернулась посмотреть на того, кто с лёгким хлопком положил руку ей на плечо. Позади ней стояла элегантная улыбающаяся женщина — Мне казалось, мы собирались встретиться вечером, но вы прибыли значительно раньше. Удивительно. У неё были остриженные на уровне плеч, немного загибающиеся наружу волосы изумрудного цвета и крупные сияющие золотые глаза, из-за которых она напоминала леопарда. Одета женщина была в толстую белую меховую куртку, а на шее носила розовый шарф. — Здравствуйте, ребята из академии Тремия. Добро пожаловать в колизей, — красивым и ясным голосом поприветствовала она учеников и немного поклонилась. И хотя женщина не назвала своего имени, её голос был лучшим способом представиться. — Госпожа Шанте?.. Это была дьявольская дива, входящая в «Ля минор» под шестым номером, — опера-сериа — Шанте ля Сома. Салинарва назвала Нейту это имя, поскольку Шанте была одной из певчих, с которыми группе мальчика надо было встретиться для выполнения нынешней задачи. — Да. Здравствуй, Нейт. Я немало слышала о тебе от Ксинса, — чарующе улыбнувшись и проведя рукой по волосам, ответила женщина. — Ого, что случилось, Шанте? Нечасто ты появляешься на публике в дневное время. — Привет, давно не виделись, Ада. Я смотрю, ты в хорошем настроении. Широко улыбавшиеся Ада и Шанте одновременно протянули друг другу руки, но вдруг… — Н-ну-ка подождите! — с невероятной силой в голосе вскрикнула Хелен. — А, что такое? — Не надо мне тут «что»-кать! Это ещё что за «Что случилось, Шанте?» В-в-в-ведь это же настоящая Шанте — та самая опера-сериа! Она же супер-знаменитость, о которой знают даже в самом распоследнем захолустье! Шанте даже не требовалось называть певчей. О ней ходили разные слухи: будто всего одним выступлением она зарабатывает столько же, сколько некоторые из певчих за год, или же что её прозванный дьявольским голос превосходит любой музыкальный инструмент, сделанный самым умелым мастером, и обладает таким очарованием, что захватывает сердца слушателей. — Такой человек, как она, просто не может быть обычным провожатым у кого-то, вроде нас! Какие бы личные связи у вас ни были, такого… Договорить Хелен не успела. Шанте чарующе приподняла губы и перебила её: — Значит, ты всё ещё не можешь поверить, даже услышав мой голос? — Э… Н-нет… это… — сглотнула слова Хелен и замолчала. В действительности, она тоже понимала, что женщина перед ними точно не была самозванкой. Человека, способного подделать голос оперы-сериа попросту не могло существовать. — Н-но всё же… почему, госпожа Шанте?.. — спросила Хелен неуверенным, видимо, из-за волнения голосом. — Ну, это сложный вопрос. Для начала скажу, что с Адой я уже знакома. Нейта с Клюэль тоже можно отнести к моим знакомым, ведь о них так много слышала от Ксинса. Ну и конечно директор рассказывал мне о Мио, что она очень способная и прилежная ученица. — Даже тот самый господин Ксинс… Ужасно, я сдаюсь. У учеников Тремии просто невероятные личные связи. Да как вы вообще познакомились? На какой-нибудь вечеринке? Услышав вызывающий вопрос Хелен, Нейт и Клюэль переглянулись — Нет, как бы это лучше объяснять… Не подскажешь, Клюэль? — Ну… Мне кажется, правильнее будет сказать, что вместо приятных вечеринок, мы каждый раз проходили через нечто ужасное.

Часть 5

Весь четвёртый этаж внешнего кольца колизея занимал музей, переполненный бесчисленными экспонатами и документами. Здесь были и портреты всех чемпионов и записи об их дуэлях, применяемых песнопениях и катализаторах. Если попытаться повнимательнее осмотреть всё здесь выставленное, то пришлось бы потратить больше одного дня. — Ого, невероятно, здесь и дедушка Руфа есть, к тому же молодой! А-ха-ха, у него такие густые волосы! Ада буквально каталась по полу от смеха перед фотографией с подписью «Руфа Онс». В это же время, стоявшие неподалёку Мио и Клюэль перевели взгляд на соседнюю фотографию: — Эй-эй, Клулу, смотри сюда. Тут написано «Зеа Лордфил»! Потрясающе! Значит, директор когда-то был чемпионом колизея! Несколько поодаль от них Хелен с головой погрузилась в чтение старого журнала. — Хо-хо. Все так увлеклись. Впрочем, это естественно, учитывая сколько здесь необычных вещиц, — наблюдая за всеми со стороны, проговорила Шанте. — Действительно… — Ох, Нейт, что-то случилось? Почему ты стоишь один и с таким напряжённым видом? — спросила женщина, приблизившись к мальчику так, будто старалась заглянуть ему в лицо. Молча кивнув, Нейт вновь пригляделся к фотографии прямо пред ним. — До тех пор пока я не пришёл сюда, мне казалось, что колизей — это лишь место для битв между певчими. Но всё несколько иначе. В музее были представлены репортажи о прошлых матчах, репродукции применяемых знаменитыми певчими катализаторов, списки призванных во время дуэлей существ, — все эти экспонаты имели огромную историческую ценность. — У него есть ещё и другая сторона, которую, наверно, можно назвать передачей истории. «Мама совсем не рассказывала мне о таких вещах. Даже о колизее я первый раз услышал только после перевода в академию». — Всё понятно: у тебя просто нет особо интереса к дуэлями между певчими. Весьма необычно для мальчика твоего возраста. — Мне подобное ненравится… Но разве это действительно так необычно? — Для энергичных парней твоего возраста — да. Но есть и такие вот ребята, вроде нашего приятеля. Уловив смысл слов Шанте, Нейт проследовал за её взглядом. Лефис стоял в стороне от своей одноклассницы и, прислонившись спиной к стене, неподвижно глядел в потолок. — А кстати, кто эти двое? Если я не ничего не путаю, их Хелен и Лефис зовут… но Салинарва просила меня провести только вас. — Ну, мы с ними недавно познакомились, а потом вместе пришли сюда. — Хм, вообще, это несколько осложняет дело. По правде говоря, мне надо кое-что вам рассказать, но пока они здесь, этого не сделашь… Слушай, Нейт, не хочешь пройти со мной в отдельную комнату и побеседовать наедине? Я тебе там столько всего расскажу. — У-а-а! — подскочив с места, невольно вскрикнул Нейт, когда женщина мягко провела ногтем вдоль его шеи. — Щ-щекотно! — А-ха-ха. Извини. Просто захотелось пошутить. Знакомые мне мужчины, вроде Нессириса или старейшины Руфы, слишком упёртые и не воспринимают такие шутки, — слабо улыбнувшись и приложив руку к губам, сказала Шанте. — Между прочим, ты их чем-то напоминаешь. Пусть это и не природная упёртость, как у них, но какое-то упрямство в тебе есть. «Упрямство? Арма порой говорил мне, что я унаследовал его от мамы». — Наверно, и колизей мне не нравится как раз потому, что я такой… — Не знаю насчёт кое-какого чемпиона, но я воспринимаю колизей как что-то вроде развлечения. И зрители думают также. Поддерживая бойцов громкими криками и наблюдая за диковинками на арене, можно отогнать тоску и мрачные мысли. «Я понимаю, почему толпа шумит, когда проходят спортивные состязания, но я чувствую в себе какое-то отвращение, когда слышу что для этого, и особенно для дуэлей, применяют песнопения». — Но ведь колизей — это место для дуэлей. А мне кажется неправильным сражаться или вредить кому-то безо всякой причины. — Раз ты говоришь «безо всякой причины», значит для тебя само по себе это «место» недостаточно в качестве причины… Ясно. Не могу сказать, что не понимаю тебя, но… Подтянув к себе ближайший стул, Шанте изящным движением уселась в него. — Нейт, прости, но я задам тебе вредный вопрос: Оставим в стороне колизей, какой должна быть причина, чтобы ты согласился сражаться? Может это будет спор, или ссора с кем-то? Подойдёт любой ответ. — Я не знаю… Единственным воспоминанием Нейта о конфликте с конкретным человеком был случай с серым песнопевцем Мишдером. «Если бы меня спросили, сражался ли я с Мишдером — точно бы растерялся. В то время меня занимало только спасение Клюэль, и я даже не задумывался о сражении с кем-то. Да и сам Мишдер был в таком же состоянии. Думаю, он не собирался вредить Клюэль, а просто переполнился горем и негодованием на самого себя. Но… что если настанет такое время, когда Клюэль окажется в очевидно опасном положении? Сумею ли я… защитить её?» — Ясно. Кажется, я поняла, почему Ксинс беспокоится о тебе, — скрестив ноги сказала опера-сериа, а потом, положив локоть на стоящий поблизости стол, посмотрела на Нейта весёлым взглядом. — Наверное, он видит в тебе себя. — Т-такого не может быть! В конце концов, господин Ксинс просто невероятный… «Он единственный, кого признала мама, создавшая новый цвет песнопений. Он Радужный певчий, первым в истории овладевший всеми пятью цветами. Не может быть, чтобы такой человек видел себя во мне». — Эх, а ведь Ксинс тоже говорил, что ему не нравится колизей. Вот его слова: «Я не хочу заходить в колизей ради таких скучных вещей, как почёт, любопытство или самосовершенствование. Мне нужно что-то более честное». «Почёт, любопытство, самосовершенствование — всё полученное в колизее может в один момент превратиться в тяжкую ношу. Я вполне понимаю, почему Радужный певчий хотел избежать чего-то такого, но… что значит «более честное»? — Э-эм, госпожа Шанте? — О, так ты заинтересовался? Впрочем, я этого ожидала… Знаешь, недавно он кое-что сказал нам с Нессирисом… На этих словах Шанте качнула пальцем одну из своих серёжек, шутливо пожала плечами, а затем произнесла:

«Больше всего меня восхищает желание защитить любимого человека. Мне не нужно быть острым мечом. Вместо этого, я хотел стать щитом, который во что бы то ни стало защитил того, кто мне дорог».

«Желание защитить дорогого человека и есть, по его мнению, «самая честная причина»?» — С его точки зрения, колизей, где ты по собственный воле ищешь схватки с противником, явно выражает идею «меча». «Как и сказала госпожа Шанте, успех здесь обеспечивает почёт и славу. И хотя многие люди очарованы этой возможностью, господин Ксинс всё равно выбрал щит. Более того, тот человек, которого он хотел защитить… Может ли это быть мама? « Я хотел стать щитом». Этому желанию уже не дано сбыться. Сколько же чувств господин Ксинс вложил, сказав эти слова в прошедшем времени… И по этой же причине он беспокоится обо мне и Клюэль?» — Вот значит как… Голос Нейта дрожал. Всё, что мог мальчик, — терпеть, изо всех сил стискивая зубы. «Всё верно. Я должен стараться изо всех сил, чтобы господин Кснис мог быть за нас спокоен». — Эм… Госпожа Шанте. Послезавтра, на собрании по поводу катализатора, я сделаю всё, что в моих силах! — Хо-хо, это тебя слова Ксинса так вдохновили? Хотя я и рада твоему настрою, однако всё решится только послезавтра. Если будешь слишком сильно напрягаться сейчас, то быстро выдохнешься, не правда ли? Нейт так и застыл на месте со сжатым кулаком, поражённый тем, насколько хорошо женщина прочитала его мысли. — У меня… всё так проявляется на лице? — Ага, как на бумаге. О, а теперь весь покраснел. Ты так сильно смуща… — Всё, хватит! Прошу Вас, не надо об этом говорить! И смеяться тоже не надо! «Ну же, госпожа Шанте… не надо прямо хвататься за живот и хохотать». — А-ха-ха. Прости… Ну ладно, давай поговорим немного серьезней. В день собрания мы с Нессирисом будем охранять место его проведения, и я хочу, чтобы вы все тоже были там. Если почувствуете нечто странное, сразу же сообщи… Шанте внезапно прервалась, не закончив фразу. Её внимание привлёк Лефис, который до сих неподвижно стоял у стены, но вдруг оторвался от неё. — Хелен, пора возвращаться в гостиницу на собрание. — А-а! Плохо, я совсем забыла! Услышав его, Хелен в панике закрыла журнал. — Прошу прощения, нам с Лефисом надо идти на финальную проверку перед завтрашним турниром. Можно нам немного по раньше вас покинуть? — Ага, удачи вам, — с деловой улыбкой на лице кивнула им Шанте. — Отлично! Давай, пошли, Лефис. Всем до завтра! — Мы будем за вас болеть. Помахав рукой Мио, Хелен, таща за собой Лефиса, быстро спустилась вниз по лестнице. Удостоверившись, что звука её шагов уже не слышно, Нейт перевёл взгляд на Шанте. «Ах да, перед собранием ещё пройдут дуэли учеников…» — Госпожа Шанте, группа Хелен во втором раунде встречается со школой Дресуэн. Они сильны? — Хм, я не знаю подробностей, но, вроде бы, они чемпионы прошлого года, так что лучше будет не рассчитывать на их слабость, ты не согласен? «В таком случае, мы тем более должны завтра поболеть за Хелен… Но, откуда это странное ощущение? Очевидно, что сама Хелен будет стараться, но вот Лефиса я понять не могу. Его молчание создаёт впечатление какого-то напряжения, но в то же время наоборот — кажется каким-то бесконечным спокойствием. И к тому же…» «Специализируется в Arzus’e » — раздались в голове у мальчика слова Хелен. « Arzus … Разумеется, Лефис специализируется в одном из пяти существующих цветов, но меня всё равно что-то беспокоит. Откуда же взялось это ужасно туманное предчувствие?..» Эти мысли вонзились в голову Нейта, подобно колючкам, и навсегда застряли там.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Интерлюдия: Шаги

Это была пустошь, где во все стороны простиралась бесцветная земля. На тонком слое почвы произрастали лишь невысокие деревья и кустарники, а их густые листья были тёмно-коричневого цвета. От редких порывов ветра, мелкие камешки перекатывались по земле, издавая странный сухой звук. На пустынном холме, где невозможно было разглядеть ни птиц, ни тем более жучков, стояли три длинные, вытянувшиеся под лучами солнца, человеческие тени. — Ну что, Арвир, сколько часов нам ещё шагать? — Хм, думаю, через полдня будем на месте… Ой, больно, за что это ты меня бьёшь! Сестрица, я же пошутил! В центре троицы стоял высокий тощий парень. Наряду с острыми чертами лица, с которого как будто стесали всё лишнее, слишком уж сильно выделялись его сияющие, немного детские глаза. Одет парень был в мешковатые штаны джутового цвета, рубашку с короткими рукавами и чёрную кожаную жилётку поверх неё. На шее у него тускло поблёскивала дешёвенькая серебряная цепочка. — Эх, сестрица, если уж собралась ударить, предупреди хотя бы! — нахмурившись, наиграно-жалобно пролепетал парень, которого звали Арвир. — У меня нет желания слушать глупые шутки после того, как мы уже прошагали полдня. Да и если я буду предупреждать тебя перед ударом, то ты просто сбежишь и всё, — мгновенно ответила ему высокая женщина с каштановыми волосами до плеч и глазами глубокого синего цвета. Одеждой ей служили облегающая, идеально подчёркивающая линии тела, чёрная рубашка, и немного выцветшие тёмно-синие штаны. Однако длинный песочно-жёлтый шарф, что был обёрнут вокруг шеи женщины, был явно лишним в этом довольно лёгком летнем наряде. — Ну послушай, тебе не кажется, что даже я не смогу сбежать с таким-то грузом? На правом плече парень нёс две огромные сумки, которые даже взрослому мужчине пришлось бы, наверное, взять в обе руки, а на левом было закреплено длинное копьё. Вес копья вполне соответствовал его размерам, а сумки были настолько тяжелыми, что даже просто подняться на ноги с ними на плечах было нелёгким делом. Однако парень вопреки собственным жалобам спокойно нёс весь этот багаж, и его походка была довольно уверенной. — Судя по всему, Арвир, тебя можно нагрузить ещё… О, тут как раз есть крупный булыжник. Думаю, если добавить его к нашим вещам, ты всё равно будешь в порядке. — Прекрати пожалуйста! Ух, хватит. Фалма, ну скажи же ей что-нибудь. — Я?.. — переспросила последняя из этой троицы. Её чистый голос разнёсся по всей пустоши и улетел вдаль, вплоть до самых дальних уголков мира. Он звучал выше, чем щебет любых певчих птиц, и в то же время, умиротвореннее дыхания ребёнка. Одета девушка была в подобие платья, сшитого из тонкой бело-голубой ткани, напоминающей лунной свет. Всё её лицо было скрыто под шляпой с широкими полами, предназначенной для защиты от солнца. Однако в противоположность полному достоинства одеянию девушки, то, что можно было увидеть, посмотрев ниже, выглядело совсем иначе. Её ноги, выглядывающие из-под развеваемой ветром юбки, были обмотаны бинтами столь плотно, что даже просто смотреть на них было больно. — Да, скажи ей всё прямо, прошу тебя. Окликнутая Арвиром девушка, которую звали Фалма, несколько раз оглянулась по сторонам. — Слушай, Тесейра… Мне кажется, вон тот камень побольше, чем твой. — О, и правда! — Я не о том просил! Смилуйтесь же! — почёсывая голову, возопил Арвир. — Ну хватит уже, почему я должен терпеть такое, а? Куда же делся наш беспечный лидер?! — Ты же сам сказал, что Ксео ушёл вперёд, в Эндзю. — Да знаю я! Чёрт, вот поэтому я и предлагал поезд… Сколько там было, два дня и семь часов? Говорил же, что нам стоит просто подождать. На этих словах парень со всей силы пнул подвернувшийся ему под ногу камешек. Идущие по обе стороны от него женщины оглядели его недовольными взглядами. — Ничего не поделать. Так долго ждать сильно утомляет. — Ты так много жалуешься, Арвир. Успокойся немножко. — Я бы не жаловался, если бы на меня не свалили такую тяжесть… Приняв вид скорее сдавшегося, нежели успокоенного человека, Арвир наконец замолчал. Его слова были совершенной правдой: он нёс на плечах и свои вещи, и багаж двух своих спутниц. — Эй, простите за настойчивость, но может, вы кого-нибудь призовёте? — Невозможно. В моём запасе нет никого настолько добродушного. — Я устала, поэтому нет. Дамы сразу же покачали головами. — Не хочу признавать, но ваши сумки правда тяжелые. Может посмотреть, что же вы туда накида… Но прежде, чем парень успел открыть одну из сумок левой рукой… — Эй, Арвир, ты знаешь, что бывает, когда открываешь женскую сумку без разрешения? — Ксео мы скажем, что во время похода через пустошь ты вдруг начал харкать кровью, а потом потерял сознание. — Вас понял... Арвир нехотя отвёл руку. Идущие рядом с ним женщины пробормотали себе под нос, будто разговаривали сами с собой: — Впрочем, не стану отрицать, что набросала внутрь гантелей и грузил * . Разумеется, я взяла их в качестве катализаторов. — Помнится я тоже выбирала драгоценные камни и куклы потяжелее… Разумеется, я взяла их в качестве катализаторов. — Вот чёрт! Я так и знал! Вы так сильно меня ненавидите, да?! Ну понятно же, что ничего из этого нельзя как катализатор использовать! — закричал Арвир и со всей силы взмахнул сумками. Однако, несмотря на сильный замах парня, ощущения, что он выбросит их, не возникло вообще. — Впрочем, надо признать, что ходить с таким грузом — уже серьёзное достижение. Тренировки гилшэ и правда нечто особенное. Согласна, Фалма? — Ага. Вот он, наш Арвир. С таким грузом я бы даже подняться на ноги не смогла. — Подобным комплиментам я совсем не рад… Вернув сумки себе на плечо, Арвир вновь зашагал вперёд, однако даже пары шагов не сделав вдруг замер, направил взгляд в пустоту. — Ах да, Ксео сказал мне что-то вроде: «Поскольку этот момент не подтверждён, можешь как рассказать о нём, так и ничего не рассказывать». Будете слушать? — Я бы послушала, но если там нет ничего интересного, то тебе стоит для начала показать мне парочку любопытных техник боя. — Я бы послушала, но боюсь, что засну и всё забуду. — Наша беда в том, что у нас нет людей, способных говорить нормальным языком… Ну ладно, Ксео сказал, что обсуждённые нами ранее противники могут поменяться. — Ну и хорошо… Было хорошо слышно, что голос Тесейры стал на октаву ниже. — Интересно. Итак, с кем мне надо будет разобраться теперь? — Мне кажется, тебе будет быстрее услышать всё от него самого. Вон, посмотрите. Бесцветная пустошь незаметно осталась позади, а впереди лежала мощённая, обслуживаемая дорога, и даже тоненькие деревья и кустики сменились величественными гигантскими деревьями и зелёной травой. А ещё дальше впереди высилась горная гряда устрёмлённых в небо зданий. Город триумфального возвращения Эндзю. Троица путников остановилась неподалёку от входа в город, ровно в том месте, где обрывалась мощёная дорожка. — Привет, Ксео, ты нас заждался? В той стороне, куда, приветственно подняв руку, смотрел Арвир, неподвижно стоял похожий на поднявшуюся из земли тень чёрный монах. — Наоборот: вы добрались быстрее, чем я предполагал. Не думал, что вы откажетесь от поезда и пойдёте пешком. Ты, наверно, притомилась, Фалма? — Нет, всё благодаря Арвиру, который полпути нёс меня на спине. — Так и думал. Арвир, Тесейра, вы хорошо потрудились. Но вопреки хвалебным словам Ксео, спутники Фалмы совсем не выглядели уставшими. — Ну что, Ксео, веселье начнётся послезавтра, —проговорила Тесейра, закатывая размотавшийся во время пути шарф. Хотя поведение женщины казалось беззаботным, в её словах чувствовалась вес, будто от свинца. — Благоприятствует ли нам та презумптивная судьба, о которой ты говорил? — В целом да. Рассвет и Алая уже прибыли в Эндзю. Клюэль — это особенно важный ключ. Когда пробудившая силу песнопений Пустоты коснётся чешуи Миквы на этой земле, тогда пробудится и Миквекс [Та кто просто стоит там]. Это случится послезавтра, — ответил Тесейре Ксео, а затем, дождавшись, пока она закатает шарф, он снова повернулся к ней продолжил: — Но сначала будут дуэли учеников, которые пройдут завтра. Мне кажется, Тесейра, что там найдётся то, на что ты хотела посмотреть. — Хо… На одно мгновение могло показаться, что женщину не впечатлили его слова, но уже в следующий миг её губы содрогнулись от восторга, который невозможно было скрыть. — Наследник Джошуа? — Кто знает. Думаю, точнее будет сказать наследник Мишдера. В любом случае, завтра во время ученических дуэлей колизей окрасится в серый. Гляди же, я заполучил билеты на обычные места. — Как предусмотрительно с твоей стороны, глава, — отозвалась женщина, убирая полученный от Ксео кусочек бумаги в нагрудный карман. — Я очень рад, что ты счастлива. Итак, наш разговор уже затянулся, так что пойдёмте… Я тоже жду не дождусь встречи с Нейтом. Он мне ужасно интересен. Аккуратно взмахнув полами робы, Ксео развернулся к городу.

После того, как четверо ушли, на простиравшейся с краю от Эндзю травянистой равнине… остался только никогда не смолкающий шорох листьев, качаемых чёрным, как сажа, ветром. ↑ Приспособление для рыбалки и натяжения нитей в ткацких станках. В рыбалке используеттся для выравнивания поплавка и достижения наживкой необходимой глубины

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Третий аккорд: Воспоминания

Часть 1

Сквозь тонкие занавески просачивался солнечный свет. — …Уже утро? Приподнявшись на кровати, Нейт потёр глаза, прогоняя сонливость. Взгляд мальчика всё ещё был неясным. Скорее всего, из-за того, что вчера их компания целый день бродила по Эндзю, ему по-прежнему хотелось спать, несмотря на достаточно длительный отдых. — Встал, Арма? — Это мои слова . Свернувшееся в клубок рядом с подушкой призванное существо лениво потянуло шею. — Прости, что тебе вчера весь день пришлось просидеть в сумке. В некоторых районах континента на прогулки с призванными существами требовалось особое разрешение. Времени на изучении ситуации в Эндзю у Нейта не было, но, понаблюдав в течение дня за городом, он пришёл к выводу, что здесь такого разрешения не требовалось. — Думаю, тебе можно и снаружи показываться, пойдёшь с нами? — Проблема в колизее… Не хочу снова слушать этот безумный шум . На этих словах Арма резко отвернулся. Для такого любителя спокойствия, как он, громоподобные возгласы зрителей наверняка стали бы очень сильным ударом. — Ясно, тогда, может, ты присмотришь за комнатой? — Так и сделаю . Быстро оглядев снова свернувшегося в клубок Арму, Нейт перевёл взгляд на висящие в комнате часы. «Итак, для начала мне нужно сходить позавтракать».

— Ого, как много людей! Вся большущая столовая, рассчитанная на сотню человек, была под завязку забита учениками школ песнопений. Нейт насчитал больше двадцати различных видов форм, начиная с простой тёмно-синей и заканчивая броской с вышитыми золотом узорами. В турнире участвовало всего шестнадцать школ, однако кроме них в этой гостинице поселились ещё и школы-наблюдатели. — Так, мне стоит плотно позавтракать. Набрав себе на поднос кружку с молоком, хлеб, салат и небольшой фрукт, мальчик принялся искать свободное место. Весь центр столовой был занят учениками и учителями и только по углам всё ещё оставались свободные столы. «Там?» В самом дальнем от входа углу Нейт нашёл подходящее место. Там, отдельно от всех других учеников сосредоточенно ел хлеб высокий юноша с длинными серебристыми волосами. Он настолько сильно выделялся из толпы своим чертами лица и телосложением что любой бы обернулся поглядеть на него. Но несмотря на всё это, загадочно грустные глаза юноши совершенно не видели других людей и создавали странное впечатление, будто он находится в мире, где есть только он сам. «Понятно. К нему тяжело приблизиться, и поэтому другие ученики не подсаживаются к нему… Но тут больше нет свободных мест, а мы с ним хотя бы знакомы, думаю, всё будет нормально». — Э-эм, Лефис, можно я подсяду? Дождавшись пока юноша поднимет взгляд, Нейт указал на стул напротив. — Я не против, — пробормотал Лефис. Наверняка, это были первые сказанные им за день слова. Юноша не выглядел рассерженным или уставшим, просто у него была полностью равнодушная манера речи. «Итак…» — Эм, ты хорошо сегодня спал? — Как всегда. — В-вот как… А кстати, вы с Хелен вчера вернулись в гостиницу раньше, и потом, наверно, вместе с остальными ребятами из вашей школы обсуждали стратегию на турнир? — Нет, просто ещё раз прослушали правила. — … «Ничего не получается, разговор совсем не клеится. Чтобы я не спросил, он отвечает, но не совсем чувствует интереса и обрывает речь». — Эм, удачи вам сегодня. — В чём? — Как в чем? В турнире. В тот же миг рука юноши, в которой он держал хлеб, замерла. — Тебя Нейт зовут, да? — А? Да! — Ты интересуешься дуэлями в колизее? Мне казалось, что у тебя, как и у меня, нет к ним интереса. «Лефис впервые заговорил сам?!» — «Как и у меня»?.. Значит ты тоже против дуэлей? — Я не очень хочу участвовать. Я перевёлся в старшую школу песнопений всего несколько месяцев назад и был очень удивлён, когда мне вдруг предложили участвовать в дуэлях. «Учитывая, как мало он говорил до этого, мне даже сложно в такое поверить». — Тогда почему ты согласился стать представителем школы? — Меня попросила Хелен, — вздохнул Лефис, разглядывая серебряный поднос. — Из-за её характера я бы начал беспокоится, если бы оставил её одну. — А да, у Хелен такой несгибаемый дух! Вчера она выглядела так уверенно. — Мне она кажется ужасно хрупкой… — Лефис проговорил такие слова, которых Нейт и предположить не мог. — У Хелен одни из лучших результатов во всём Зиале. Даже в этот раз её выбрали представителем школы наряду со старшими учениками, несмотря на то, что она девушка. Окружающие от неё слишком многого ждут. И поскольку ей это известно, она всегда чрезмерно старается. Например, она решила защитить вас от учеников Дресуэна. — Э, но ведь она… — Такая демонстративная уверенность не в её характере. Я так это вижу, — произнёс юноша, разглядывая подрагивающую поверхность чая в чашке. Сколько бы Нейт ни смотрел на Лефиса, ему так и не удалось понять, что отражается в грустных глазах парня: только ли дрожь напитка, или что-то иное. — Ты беспокоишься о ней, Лефис? — У меня перед ней долг. Не более того. Взяв руки поднос, Лефис внезапно поднялся с местаю — Эй, Лефис, подожди. — Извини, я уже позавтракал, — даже не обернувшись, ответил юноша и ушёл. Но почти в тот же момент позади Нейта… — О, вот он. Утречко, Нейт! — Доброе утро, Нейт. Раздались голоса Мио и Клюэль, а затем и Ады: — О, повезло. Как раз есть места для всех нас. Поставив поднос на стол, Ада резво уселась за стол к Нейту. После ухода Лефиса свободных мест оставалось ровно три. «Ой, неужели?..» — Что такое, Нейт? — спросила севшая напротив мальчика Клюэль, задумчиво разглядывая его лицо. — Н-нет-нет, ничего. Просто хлеб застрял в горле, — отговорился Нейт и в спешке сделал вид, что пьёт воду. «Лефис, ты специально освободил место, когда увидел Клюэль и остальных?..»

Часть 2

— Ого, вот это толпа! Они все что, такие же зрители, как и мы?! — удивлённо воскликнула Мио. Обширный вестибюль колизея был доверху забит бесконечными рядами людей. Число зрителей уже превышало несколько сотен. А если добавить и тех, кто уже успел попасть на трибуны, оно явно достигло тысячи. От одного конца помещения до другого тянулась бесконечная петляющая вереница людей. Никто не мог даже предположить, сколько времени уйдёт на то, чтобы впустить их всех. — Итак, Клюэль, значит ты умудрилась потерять Малыша? — сложив руки на груди, спросила Ада, в изумлении разглядывая подругу. В ответ та неохотно кивнула: — Угу… Ну вот только что рядом со мной был... Всего несколько минут назад четверку учеников Тремии поглотил людской поток. Хотя их всех растянуло в разные стороны, Клюэль смогла отыскать с Мио и Адой, но вот Нейта ей найти не удалось. — Нейт ведь у нас невысокий пока что, да и волосы у него почти чёрные, поэтому он совсем не выделяется из толпы, — расстроено заметила Мио. — Звать его бесполезно — он вряд ли услышит нас в таком шуме. Ну ладно, тут ничего не поделаешь. Клюэль, ты ведь рассказала Малышу, что надо делать, если потеряешься? — С этим полным порядок. Я с ним всё обсудила. «Для начала займём места, а когда всё успокоится, можно будет его поискать. В конце концов мы же договорились встретиться у стойки регистрации после окончания турнира». — Волнуешься за Нейта, Клулу? — Э? Д-да. Но, мне кажется, с ним всё будет в порядке. «Как же было бы хорошо, будь мы в Тремии, но сейчас-то мы посреди большущего города, да ещё и в столь огромном здании. Найти здесь Нейта просто нереально». — Т-с-с, Мио, ты ведь тоже всё понимаешь, да? Клюэль наверняка планировала сесть рядом с Малышом, и когда что-нибудь выскочило бы, с криком «У-а-а!» за него ухватиться. — Точно! Классический трюк парочек в доме ужасов! Чудесно, Клулу, полный вперёд по дороге люб… Ой, Клулу, откуда такой страшный взгляд? — И кто, интересно, в этом виноват? Смерив Аду и Мио пронзительным взглядом, Клюэль скрытно вздохнула. «Нейт, дурак… Ты пропал, и теперь мне приходится выслушивать вот это».

***

Посреди пустого коридора были слышны шаги двух людей. — Прости, я тебя напугала? — веселым голосом спросила идущая впереди женщина в меховой куртке, и мальчик размашисто кивнул в ответ: — Я немножко удивился… Всего несколько минут назад Нейт, потеряв из виду Клюэль и остальных, забрёл в совершенно другой коридор. Как раз в тот момент, когда он собрался было рвануть назад, кто-то вдруг хлопнул его по плечу. Разумеется, это была Шанте. — Если бы ты закричал, то нас бы обнаружили, и тогда мы сразу оказались бы в окружении толпы моих фанатов. — И всё же вот так вот внезапно зажимать рот — это грубовато… — А-ха-ха. Ну прости. Мне жаль, что мы не смогли найти остальных. «Судя по всему, Шанте забыла, что мы хотели кое с кем встретиться, поэтому попыталась по-быстрому отыскать нас, но ей удалось выцепить только меня». — Мы договорились о действиях на тот случай, если вдруг потеряемся. Скорее всего, с ними всё в порядке. — Нет, я не об этом. Как уже говорила, я бы хотела познакомить тебя, Клюэль и Мио с одним человеком. Женщина остановилась перед некой комнатой. На табличке с надписью «Комната ожидания» чуть ниже значилось имя… — Мы заходим. Шанте открыла дверь без стука, будто пришла к себе домой. — Что так медленно? Первый матч уже скоро начнётся. — Много хочешь. Между прочим, я всё вокруг обшарила, пытаясь отыскать Аду с остальными, — шутливым тоном ответила Шанте, подходя к мужчине в синей накидке с капюшоном. — Полагаю, что с таким числом зрителей это бессмысленно, — пожал плечами тот, сохраняя суровый, невозмутимый вид. Ростом он почти на голову превосходил среднего мужчину, обладал крепким телосложением, был широк в плечах, а его острый взгляд напоминал какую-то хищную птицу. Из-за такого внешнего вида и особенно коротко подстриженных тёмно-синих волос он куда больше походил на прирождённого гилшэ, чем на певчего. — Ты прав. Впрочем, сейчас у нас уже не осталось времени, так что давай ты сейчас быстренько представишься. Итак, Нейт, добро пожаловать в специальную комнату чемпиона колизея. — Специальная комната чемпиона колизея? — Ага. Но тебе, наверно, будет понятнее, если я назову его вторым номером «Ля минор». Ты ведь слышал о нём от Ксинса и Салинарвы? «Второй номер «Ля минор»… вот этот человек…» Перед Нейтом стоял сильнейший певчий, ни разу не потерпевший поражения на арене колизея, переполненного выдающимися людьми. Кроме того, это был тот самый человек, который по просьбе Салинарвы должен был работать вместе с компанией Нейта — Нессирис, великая сингулярность Синего. — Э-эм, приятно познакомиться. — Тебе здесь не нравится? — коротко спросил мужчина, даже не попытавшись ответить на приветствие. — Мне… не нравится?.. — Тебе кажется, что певчие, соревнующиеся в стенах колизея, забыли свой долг? — Э, ч-что… — У тебя всё на лице написано. Если бы кто-нибудь, кроме этого мужчины, произнёс всё то же самое, Нейт, скорее всего, не поверил бы ему. Но вот в словах Нессириса чувствовалась сила, заставляющая верить. — Я пару раз слушал рассказы Ксинса о твоих песнопениях цвета Ночи. Легко догадаться о причине, по которой ты стремишься изучить песнопения. «У песнопений множество применений в повседневной жизни: транспорт, коммуникация, спасательство. И это далеко не все… Если подумать, песнопения скрывают в себе бесконечные возможности, поэтому прежде чем призвать что-либо с их помощью, надо сначала самому представить эту вещь… Этому меня научила мама, и я до сих пор считаю, что она права. Это правда, что я ощутил сильное отвращение, когда впервые услышал о выступлениях на арене. В чём смысл людям сражаться друг с другом при помощи песнопений? Не думаю, что этим можно кого-то спасти». — Так что? — …Да. — Твои чувства не ошибаются. Хотя многие люди и приукрашивают действительность пустыми словами, я не возражаю, когда говорят, что предназначение певчих находится не здесь. — Но тогда почему Вы постоянно сражаетесь тут, господин Нессирис? «Он — певчий, который сражается в колизее дольше, чем кто-либо. Это же просто немыслимо, чтобы такой человек, как он, говорил эти слова». — Это ведь неправильно! Сражаться и получать раны больно и тяжело. И, к тому же, приходится ещё ранить противника, ведь так? — Да. Такое случается постоянно. — Тогда почему, господин Нессирис?.. Почему с такими мыслями Вы так сильно привязались к этому месту? — Я ни к чему не привязывался. У меня нет ничего другого. «Что это вообще значит?..» — В нашем мире существуют люди, неспособные ничего сделать самостоятельно, и потому не имеющие никакого другого пути, кроме этого. Это жалкие, бездарные люди, вроде меня. «Вот этот человек жалкий?.. Абсолютный чемпион, постоянно находящийся в центре внимания?» — Тебе стоит это запомнить. Думаю, Ксинс не смог бы рассказать тебе о таком. — Хотя, может быть, ещё слишком рано посвящать тебя в горести взрослых, — медленно поднеся палец к своим чарующим губам и многозначительно улыбнувшись, произнесла Шанте. — Ну что ж, прости за эти внезапные поучения под грозным взглядом. Может пойдём уже? Внезапно комната наполнилась оглушительными криками болельщиков. «Такие громкие крики… Неужели они с арены?» — Ого, похоже, первый матч уже начался, — заметила певчая, ласково погладив сидящую на столе звуковую бабочку. Вторая бабочка уже находилась на арене и передавала звуки оттуда. — Давайте быстрее. Будете медлить — оставлю здесь. — А, иду! — выкрикнул Нейт и погнался вслед за широко шагающим Нессирисом. «Ах да… мне ведь надо поболеть за Хелен и Лефиса!»

Часть 3

Арена колизея. Трибуны были столь переполнены, что некоторым даже приходилось следить за матчами стоя. — Вау, невероятно! Я слышала, что за большими матчами, вроде сражений на вылет с чемпионом наблюдают стоя, но и сегодня почти такая же толпа. Правда, восемьдесят процентов зрителей такие же ученики, как и мы. Держа в левой руке буклет колизея, а в правой стакан с соком, Мио в изумлении разглядывала трибуны. — И правда. А ведь я думала, что когда пройдёт немного времени, число людей тоже уменьшится. Клюэль вслед за Мио ещё раз огляделась по сторонам. Она уже пыталась найти Нейта во время прошедших четырёх матчей первого раунда, но, поскольку можно было занимать любые места, она даже представить не могла, где он мог сидеть. «Такими темпами искать Нейта придётся уже после завершения всех матчей…» — Матч школы Хелен шестой, то есть уже совсем скоро. Надеюсь, они справятся. Ох, правда в следующем раунде у них матч с Дресуэном. Вот бы те ребята проиграли, — надув щёки, проговорила Мио, наблюдая за началом пятого матча. — Мио, тебе такое нравится? — спросила Клюэль у подруги, на что та приложила палец к щеке, словно задумалась, а потом сказала: — Не-а. Я только хочу поболеть за друзей. Знаешь, я, наверно, не смогу определить действительно высокоуровневый матч по виду, но… Всё то, что мы видели сейчас, кажется довольно средненьким. Ох, разумеется, все участники были значительно лучше, чем я, но… Среди выступавших учеников были и такие, кто из-за непривычки к нервному напряжению большой сцены не только не могли нормально спеть ораторию, но даже роняли катализаторы и становились посмешищем. Во время матчей участники почти всегда призывали только небольшие огненные и водяные шары. Те, кто пользовались песнопениями с ораторией, пели невнятно, а их максимумом была всеобщая ария. За четыре прошедших матча лишь пара человек смогла исполнить основную арию. — Я, конечно, понимаю, что из-за нервов тяжело показать все свои способности, но… даже при этом, матчи кажутся мне слишком уж обычными. В конце концов, я уже видела ту гидру с состязания, Ластихайта, твоего Феникса и Арму, — смущённо улыбнувшись закончила Мио. Её лицо приняло необычное для неё неясное выражение. Но, несмотря на это, Клюэль чувствовала, что понимает подругу. По сравнению с давлением от рождённой из «яиц» гидры или невыразимым никакими словами безумием Мишдера, все нынешние дуэли между учениками представлялись девушке совершенно незначительными. — А разве это не так? Директор, конечно, говорил, что дуэли для Тремии не свойственны, но если бы мы решили участвовать, я думаю, одного нашего класса хватило бы с лихвой, — вдруг вмешалась в разговор Ада, высунувшись со следующего ряда. — Нашего класса? — Ну разумеется, даже только тебя с Малышом. Мне кажется, что даже все шестнадцать участвующих в турнире школ вместе взятые не смогли бы противостоять вам двоим. Вот настолько велик разрыв. — Даже если бы я вышла на арену, то нервничала бы так сильно, что не смогла бы ничего сделать… — Насколько же низкого ты о себе мнения. Подумай хотя бы немного… А впрочем, тот тип меня беспокоит. Прежде чем Клюэль успела спросить, кого имеет в виду Ада, та продолжила говорить: — Я о Лефисе, однокласснике Хелен. Клюэль сразу вспомнила высокого юношу с длинными прямыми серебристыми волосами. Вчера, после того, как Хелен представила его ученикам Тремии, он тоже ходил по городу вместе с ними. Однако из-за того, что Лефис почти ничего не говорил, у Клюэль не сложилось какого-то впечатления о нём. — Ты редко о чём-то волнуешься, Ада. — Я не знаю, то ли в атмосфере вокруг него, то ли в его дыхании, но что-то явно не так. Такое ощущение, что он напряжён и сосредоточен в любой момент времени. Такой навык невозможно получить просто посещая школу песнопений. «По словам Хелен, Лефис перевёлся в Зиал совсем недавно… Значит, его обстоятельства почти такие же, как у Нейта?» — И это тебя беспокоит? — Ну, беспокоит-то беспокоит, но всё это бесполезно, пока я не увижу его во время дуэли. Разумеется, я тоже хочу, чтобы победила Хелен, а не те типы из Дресуэна. Ада сосредоточила взгляд на арене. «Сейчас начнётся пятый матч, после которого, наконец, настанет черёд Хелен. Если её школа проиграет в первом раунде, то нет и смысла говорить о втором». — Вот именно, это сейчас важнее всего! Клулу, ты тоже должна болеть вместе с нами! — Ага, знаю. Положив переданный Мио буклет себе на колени, Клюэль выпрямила спину.

***

На самом верхнем уровне трибун, у стены, чуть в стороне от стоячих зрительских мест… — Чудесно, ребята из Зиала выиграли в своём первом раунде, не так ли? Поправив шарф, Шанте с довольным видом сложила руки на груди. В ответ на её вопрос, Нейт кивнул: — Да. Я рад, что Хелен тоже выиграла. Результатом первого матча Зиала были две победы на одно поражение, причём Хелен уверенно одержала победу. Она не испытывала никого напряжения и даже со спокойной улыбкой помахала рукой в ответ на неутихающие овации зрителей. — Итак, заметные школы в общем прошли первый раунд. Впереди второй. — Надеюсь, Хелен и её товарищи выложатся на полную… — Во втором раунде их соперник, вроде бы, Дресуэн. Что думаешь, абсолютный чемпион? Не отрывая глаз от арены, мужчина ответил: — Дресуэн победит три-ноль и пройдёт дальше. Заминок не будет. — Ты как всегда честен. Услышав мнение Нессириса, Шанте криво улыбнулась, но возражать не стала. И причина этому была проста, — и ей, и даже Нейту было очевидно превосходство учеников Дресуэна. Представители школы песнопений Зиала не были слабыми, даже если принять в расчёт все школы-участники, их можно было назвать середнячками. Однако Дресуэн был явно сильнее всех остальных. — Каждый из трёх представителей способен исполнить песнопение третьего уровня без оратории, к тому же достаточно уверенно. С ораторией они наверняка способны даже на второй, — пояснила Шанте. И особенно выделялся их лидер, выступавший третьим, — тот самый парень, который пристал к компании Нейта у доски объявлений. Он был настолько талантлив, что уже освоил два цвета: Keinez и Beorc . — Судя по серии матчей, третий представитель на голову выше всех остальных. В таком случае, для победы над Дресуэном надо отказаться от третьего матча и рассчитывать на победы в первых двух, чтобы пройти дальше со счётом два-один, — сделал вывод Нессирис, а с того места, где он закончил, начала говорить Шанте: — Однако добыть две победы подряд будет невероятно тяжело. Дресуэн ведь очень известная школа, специализирующаяся на дуэлях. Не зря же их считают главными претендентами на чемпионство. «Заминок не будет», — так думала пара певчих и, скорее всего, подавляющее большинство зрителей, однако… «Лефис… Что же ты имел в виду?..» «Ты интересуешься дуэлями в колизее? Мне казалось, что у тебя, как и у меня, нет к ним интереса», — утренний разговор с юношей прокручивался в голове у Нейта снова и снова.

Часть 4

«Начинается третий матч второго раунда: школа песнопений Зиала против школы техник призыва Дресуэн. Просим участников пройти в соответствующие комнаты ожидания»

«Сколько минут прошло с того объявления?.. Дрожь всё никак не унимается». — О-ох, уже началось? Сидящая на лавочке Хелен самоуничижительно улыбнулась. «Вот всегда так: перед экзаменами, перед каким-то крупным выступлением… да даже перед предыдущим матчем. Это уже каким-то правилом стало. Эх, ведь пытаюсь же свою нервозную натуру перед друзьями и учителями не показывать. Я хуже всех переношу выступления перед аудиторией, но так и не отказалась представлять школу» . — Дресуэн, да?.. «Клюэль, Мио и Ада наверняка ждут моего матча. Я обещала им, что не проиграю, и не жалею об этом. Но, по правде говоря, я и сама знаю, что кого-то из Дресуэна победить никак не смогу. Да и зрители, которые видели мой первый раунд, всё прекрасно понимают». — Ну и что же мне делать… «Вчера я разгорячилась и наговорила резкостей, но шансы на победу призрачны. Правда, и проиграть без каких-либо шансов я тоже не могу. Ребята из Тремии будут следить за моим матчем, поэтому я хочу хотя бы оправдать их ожидания». — Хе-хе… С каким же неудачным характером я родилась… На этих словах Хелен откинулась назад и, прислонившись спиной к стене комнаты, попыталась закрыть глаза, но… вдруг осознала, что рядом с ней кто-то есть. — Я так не думаю. Это был высокий юноша с длинными серебристыми волосами. «Лефис, неужели ты слушал моё бормотание?» — Я, вроде бы, просила оставить меня одну, чтобы я могла сосредоточиться. И вообще, ты же сказал, что будешь за Ирса болеть. — Матч Ирса уже закончился, поэтому мне сказали позвать второго представителя. «Второго представителя… то есть меня». — …Ты слышал? — Я стучал. Никто не отзывался, поэтому я открыл дверь. Если задел твои чувства — прости. — Нет-нет. В таком случае я сама виновата. «Понятно. Я, конечно, знала, что перестаю замечать всё вокруг, когда о чём-то задумываюсь, но, похоже, это настолько серьёзная болезнь, что я даже не услышала стука». — Прости. Виновата я, но обвинять стала тебя Взяв в руку лежавший поблизости катализатор, Хелен поднялась на ноги. — Как выступил Ирс? — Проиграл. Возможно, он нервничал, но разница в уровне была заметна с самого начала. — Ну ладно, тут ничего не поделаешь. Ведь их представители весь год посещают занятия по дуэлям. Девушка потянула плечи, а затем руки. Собственное тело казалось ей тяжёлым и жестким, будто и вовсе не принадлежало ей. Скорее всего, нервное напряжение было даже большим, чем она сама осознавала. — Хелен, ты в порядке? — А? Лефис выглядел взволнованным. За те несколько месяцев, которые он провёл в Зиале Хелен крайне редко видела его таким. — Хе, беспокоишься обо мне? — широко улыбнувшись и посмотрев прямо в лицо Лефису, спросила Хелен. — Когда я вошёл, у тебя было очень болезненное лицо. — Да… мне больно, очень больно. От этого стресса у меня аж желудок разнылся. — Волнуешься перед матчем? — монотонным голосом задал вопрос Лефис, и Хелен нахмурилась: — Нет… А впрочем да, но… как бы лучше сказать… Вот: вчера, перед тем, как ты пришёл, я ввязалась в небольшую перепалку с учениками Дресуэна и наговорила едкостей. — Когда влезла в спор Тремии и Дресуэна? — Ага. И если я сейчас проиграю, то подведу ребят из Тремии, верно? Меня это немного беспокоит. Впрочем, я пожинаю то, что сама посеяла… Эх, даже мне самой кажется, что я уж слишком беспомощна, ты не согласен? Хелен спрятала горечь за весёлой улыбкой. Обычно её одноклассники и друзья точно также улыбнулись бы ей в ответ. Однако… — Никакая это не беспомощность. Я наоборот думаю, что ты замечательная, Хелен. Этот парень поступил иначе. — Э… во мне нет вообще ничего замечательного — Как ты тогда способна проявлять такую заботу о других людях? Мне это непонятно. Ты защитила совершенно незнакомых тебе учеников, а меня, когда я только перевёлся в Зиал и вообще ни с кем не разговаривал, провела по школе. — Это же такая мелочь… «Оставим в стороне случай с Тремией. Мне даже неловко от того, что меня называют замечательной просто за экскурсию по школе. Это ведь абсолютно естественный поступок, разве нет?» — Нет. Я тебе благодарен и считаю себя в большом долгу перед тобой… Поскольку до недавнего времени я жил только с моим наставником, то никогда такого не чувствовал. Мне даже в голову не приходила идея, сделать что-нибудь для других. ««Только с моим наставником»? Насколько я помню, Лефис до сих не говорил о своём прошлом. Он рассказал только о своей специализации — Arzus ». Может быть, учителям Зиала и было известно прошлое Лефиса, но как минимум Хелен не знала о нём ничего. — Ого, впервые ты рассказал что-то о себе. — Я не с этой целью завёл разговор… — немного надувшись сказал Лефис и отвернулся. Настолько необычный, даже детский жест показался Хелен невероятно забавным.

В версии с изображениями тут находится картинка. — А-ха-ха. Да знаю я. Но должна тебе сказать, что я не настолько великодушная, как ты меня описал. Ведь в тот спор Тремии и Дресуэна тоже влезла чисто из прихоти. «Но я думаю, всё сложилось замечательно. Нет ничего лучше, чем просто следовать собственным чувствам. Благодаря им у меня появилось много друзей в другой школе». — Ну что ж, я пошла. Может быть, я героически проиграю, но… хоть ты-то тогда победи. От нас ведь много ждут. — Да, как-нибудь справлюсь, — кивнул Лефис. — Не очень хороший ответ, — подмигнув, заметила Хелен.

Часть 5

— Эх, проиграла. Простите меня. — О, Хелен! — воскликнула Мио, помахав рукой спускающейся вниз по трибунам девушке. — Ты хорошо постаралась. Жаль, конечно, что проиграла. Клюэль мысленно выдохнула от облегчения. Хелен пришла на трибуны почти сразу после окончания матча, и на первый взгляд никаких ран или травм у неё не было. — Угу. Но я совсем не жалею, ведь выложилась на полную. — И правда. Я тоже считаю, что на таком мероприятии культурного обмена важнее всего получать удовольствие. Но вот их поведение несколько неподобающее, — заметила Ада, разглядывая самый близкий к арене зрительский ряд. Там сидели ученики Дресуэна. Несмотря на отчаянную борьбу Хелен, результатом было поражение. Общий счёт в матче против Дресуэна стал ноль-два, что означало проигрыш Зиала. Поскольку целью турнира было знакомство школ друг с другом, третий поединок всё равно проводился, но лагерь Дресуэна уже праздновал победу. — Ну серьёзно, матч третьих представителей ещё впереди. Какие же у них плохие манеры, — надув губы, пробормотала Мио, но Хелен ответила ей своей обычной улыбкой: — Нет, всё в порядке. Скорее, так даже и лучше. Потому что Лефис точно заставит их замолчать. «Лефис?» — А кстати, он, вроде бы, не участвовал в матчах первого раунда. А во втором будет? — Да. Ученики старших классов предпочли выступить в первом раунде. Лефис перевёлся к нам только недавно, поэтому мы решили, что он будет участвовать начиная со второго.

«Начинается третий поединок в матче школы песнопений Зиала против школы техник призыва Дресуэн»

Трибуны содрогнулись от оглушительных аплодисментов. — Слушай, Хелен, ты, вроде бы, говорила, что специализация Лефиса Arzus ? — поинтересовалась Клюэль. «Наиболее подходящими для дуэлей цветами песнопений считаются Красный и Синий. И наоборот, в Белом очень мало агрессивных существ, поэтому он малопригоден для сражений». — Я понимаю, о чём ты. Но сейчас всё сама увидишь — этот парень просто невероятный. Правда, немного необычный, — ответила Хелен, садясь прямо в проходе между зрительскими рядами. — Необычный? — Ага. Его песнопения очень похожи на Arzus [белые], ' но как-то от них отличаются. Он призывает… Но в этот миг трибуны замолкли. Из двух выходов на арену появились третьи представители школ. Первым был высокий парень с курчавыми каштановыми волосами, одетый в тёмно-зелёную форму Дресуэна. Клюэль не могла забыть его: именно он приставал к ним вчера. А вторым был сребровласый юноша в форме школы песнопений Зиала. Однако от его вида у всех зрителей колизея: и учеников, и даже певчих — перехватило дыхание. Он был абсолютно беззащитен, в руках у него не было катализаторов.

***

Сначала прозвучали подобные грому крики болельщиков, затем оглушительные аплодисменты, от силы которых захватывало дух. «А кстати… Впервые на меня будет смотреть так много людей». Лефис оглядел трибуны, окружавшие его со всех сторон. «Интересно, сколько их здесь вообще? Сотни, может быть, даже больше тысячи?» — Джошуа, я пока ещё не понимаю, что мне надо делать. Пробормотав имя когда-то покинувшего его старика, юноша вышел в центр колизея. Под ногами у него был песок арены, по границе которой возвышались высокие стены. Вместе с трибунами центральная часть колизея выглядела прямо как ступка, дном которой была арена. Первый ряд трибун начинался сразу над пятиметровыми стенами, построенными для того, чтобы ни одна из случайных опасностей не достигла зрителей. Едва увидев Лефиса, певчий-судья подбежал к нему. — Где твои катализаторами? Ты не забыл их? — Они у меня. Не стоит беспокоиться. — Но как я вижу… — Если Вы беспокоитесь, то можете остановить матч в любой момент, если почувствуете какую-то опасность. Так пойдёт? Прежде чем судья успел что-либо ответить, Лефис прошёл вперёд и встал напротив представителя Дресуэна. — Эй, что у тебя с катализаторами? — спросил парень, держа по катализатору в каждой руке. К тому же на поясе у него был закреплён держатель для дополнительных катализаторов. — Не нужны. — Чё?.. — Похоже, вы очень любезно обошлись с Хелен. Не обращая внимания на нахмурившегося противника, Лефис перевёл взгляд на трибунамы. Зрители окружали их со всех сторон. Юноша не знал, где именно сидела Хелен, но она точно наблюдала за ним. — А, ты о девчонке из второго поединка? Вчера она так много болтала, но оказалась полным посмешищем. Ты так не думаешь? Исход дуэли был уже очевиден, но она никак не хотела сдаваться. В итоге всё дошло до такого бесстыдства, что судье пришлось самому остановить бой. — Действительно. Хелен полностью проиграла. Однако… Лефис сощурился. Но не ради угрозы, а чтобы не пропустить ни одного движения своего соперника — Хелен непобеждённая. Я уверен, у неё есть то, чего нет у меня или моего наставника. — Чего? — Поэтому мне нравятся такие люди, как она. Яростно дул ветер. В дни с таким ветром юноша всегда вспоминал любимую присказку одного мужчины: «Начал дуть такой чудесный ветер. Не так ли, Лефис?» «Мишдер… Я ненавижу тебя, но вот именно сейчас, я ощущаю к тебе симпатию».

— Начали!

Одновременно с криком судьи противник Лефиса отскочил назад, чтобы разорвать дистанцию. — Эй ты, так что там с катализаторами? — Даю две минуты, — не ответив на вопрос, выкрикнул Лефис так громко, чтобы его услышали и на трибунах. — Пока они идут, делай что хочешь. Потом я вступлю в бой. — Как ты смеешь нести такой бред! Катализатор в правой руке парня сверкнул красным. Крутанувшись всем телом, Лефис уклонился от красного огненного шара, летящего ему в правое плечо. — Что?! Эй, от такого ведь нельзя уклониться! — Сильное заявление. Между прочим, осталось девяносто секунд. — Мерзавец!.. Пламя в руке у парня засветилось намного сильнее. Пламя часто призывали первым, чтобы затем, воспользовавшись им в качестве катализатора, исполнить второе песнопение. Хотя исполнение песнопений в два этапа занимало много времени, в результате можно было призвать сильное существо. — Keinez’ом часто пользуются для дуэлей. Как банально… Ну и? Что теперь призовёшь? — То, что ничтожества вроде тебя ещё никогда не видели! Из бушующего пламени взлетела гигантская тёмно-красная птица с золотыми глазами и кривым клювом. Каждый раз когда она взмахивала объятыми огнём крыльями, с них слетали бесчисленные искры. — Пожиратель пламени?.. — равнодушно проговорил Лефис, подняв взгляд на странно кричащую птицу. Пожиратель пламени, которого по внешнему виду можно иногда путали с легендарным Фениксом, был довольно редким существом, относящимся к благородным ариям красных песнопений. — Ну как?! Что ты будешь теперь делать?! Готов сдаться сейчас? — Две минуты вышли. Лефис оторвал до локтя опалённый рукав формы. От огня небольшая часть ткани превратилась в пепел. — Один мой знакомый очень гордился тем, что этот цвет — лучший для нападения. Но мой наставник говорил мне другое. Потому что… Лефис не обращал никакого внимание ни на озадаченно глядящего на него противника, ни на судью. — Это сильнейший защитный цвет! С этими словами юноша поднял превратившуюся в пепел ткань над головой.

Isa [Песня Пепла]

В тот же миг всю арену колизея, вплоть до зрительских рядов, накрыло огромным количеством пепла. Это был сильный ветер полный пепла. Его концентрация была столько велика, что становилось тяжело даже дышать, не то что видеть. Пепельная воронка в мгновение ока поглотила Лефиса, судью и ученика Дресуэна и полностью скрыла их от глаз зрителей. Увидеть что-либо было невозможно, а из звуков с арены доносился только едва слышный кашель парня Дресуэна. — У-а... Кхе-кхе… Что.. . это? Вскоре ветер стих и весь танцующий в воздухе пепел медленно опустился на землю. Вид арены постепенно прояснился… Увидев происходящее там, зрители лишились дара речи. На арене стояли две фигуры из гигантских серых булыжников, по форме напоминающие людей. Один из големов обеими руками прижимал недавно призванного пожирателя пламени к земле. Это были малые серые духи — Арсей лефис [Прислуживающие * королю дети] Пожиратель пламени попытался выпустить огонь, но его клюв тут же сжала каменная рука. Птица била горящими крыльями по серым духам, но огонь не оказывал на составленные из камня тела никакого эффекта. — Осознал положение дел? — спросил Лефис, глядя на противника с плеча третьего гиганта. — Б… Б-быть… не может. — Думай что хочешь, но этим я отплатил за поражение Хелен.

Школа песнопений Зиала проиграла во втором раунде со счётом один-два. ↑ Ранее "Ожидающие короля дети". Неточность исправлена

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Интерлюдия. Второй акт: Четыре года назад... и три года назад

Как же давно это было?

Прошлой ночью был шторм. Носимые порывами ветра плотные чёрные облака собрались в какую-то причудливую воронку. С неба падали редкие капли. Всё это было предвестием грядущего ливня. На одной из равнин с редкими островками травы и тонких деревьев, под единственным гигантским деревом, которое стало укрытием от дождя… — Джошуа, куда ты собрался в такую погоду? — крикнул мальчик с серебристыми волосами в спину старику. — Нет, не оставляй меня! Разве ты не говорил, что всегда будешь со мной?! Старик вышел из тени дерева под капли дождя. — Поражение заразно, — коротко ответил он. — Если ты будешь жить с побеждённым, то оно обязательно передастся и тебе, — мальчик молчал, а старик продолжал говорить. — Поэтому я оставляю тебя здесь. До тех пор, пока ты не обретёшь силу, способную бороться с этой болезнью. — То есть до этого момента я должен жить здесь один?! — Именно. Старик кивнул раздражительно быстро, и мальчик изо всех сил сжал зубы. — Ты идёшь искать Ластихайта? — тише, чем раньше, спросил он, однако в его голосе чувствовалось больше силы. — Ну же, Джошуа… Куда ты идёшь? — Я иду поговорить с ещё одним человеком, которому должен всё рассказать. Увидев загадочную улыбку старика, мальчик нахмурился. — Ещё одним человеком? — Песнопевицей цвета Ночи… — Цвета Ночи? — Да. Это такая песня, которая не является ни победителем, ни побеждённым. Мальчик не мог понять его слов, поэтому лишь вновь и вновь пережёвывал их у себя в голове. — Лефис, как ты думаешь, когда человек становится побеждённым? Старик задавал ему этот вопрос бесконечно много раз. — Когда проигрывает в состязании... — Неправильно. Вердикт старика был всегда одинаковым. Какие бы ответы мальчик не давал, его наставник ни разу не кивнул. И даже сейчас, в момент их прощания всё осталось неизменным. — Ну так когда же?! — К сожалению, об этом тебе должен рассказать непобеждённый, — сухо улыбнувшись, покачал головой Джошуа. — Лефис… ты не должен стать таким же, как я. Таким же как я или Мишдер.

Это были последние слова старика.

***

Серый песок, напоминавший по цвету человеческие кости, покрывал собой бескрайнюю землю. Тихий и гнетущий свист ветра был подобен последним воплям умирающих. Поднимаемые резкими порывами ветра камешки били по коже. Даже кочевники редко заходили в эту оставленную людьми пустошь.

Посреди этой пустоши, в полном одиночестве неподвижно стояла женщина с угольно-чёрными волосами. А за ней, будто прикрывая спину, возвышался гигантский дракон такого же чёрного цвета. Несмотря на огромный размер, он тоже замер подобно камню, не совершая даже малейших движений. Не сдвигаясь с места, они оба разглядывали стоявшего перед ними невысокого старика в песочно-жёлтой робе. Этот старик представился как Джошуа. — Итак, Евамари, что ты собираешься делать теперь? — Жить мне осталось уже совсем недолго. Как и тебе. Положив руки на грудь, женщина закрыла глаза. — Не может быть, ты больна? Она не ответила, но её молчание было яснее любого ответа. — Поэтому я… Голос женщины вдруг прервался, а вместо него пустошь огласил детский плач. Обернувшись, старик увидел мальчика с волосами цвета Ночи. — Ма-ма! Женщина обняла прижавшегося к ней мальчика. Фигура огромного дракона незаметно пропала, и в ногах у них затаилась маленькая ящерица цвета Ночи. — Как это?.. — невольно возвысил голос Джошуа. Рядом с женщиной, которой ещё не было и двадцати пяти, стоял мальчик лет десяти. Да и учитывая, что в пустоши она была одна, вряд ли бы ей нашёлся здесь муж. Скорее всего, она взяла сироту из приюта. — Могу я узнать имя этого мальчика? — выбрав момент, когда женщина успокоила ребёнка, спросил старик. В его вопросе не было какого-то глубокого смысла, лишь любопытство. — Нейт. На музыкальном языке Селафено Neight означало «рассвет». «Какая ирония. Вложенный в это имя смысл полностью противоположен её песнопениям цвета Ночи. Почему она дала своему ребёнку такое имя?.. Нет, об этом спрашивать нельзя. Евамари не из тех, кто даст имя ребёнку просто из прихоти. А значит, спрашивать об имени в присутствии самого мальчика будет совсем некрасиво. Хе-хе. И к тому же, мне удалось увидеть такую редкость. У женщины, которая отталкивает других, есть и такая ласковая, материнская сторона». — По правде говоря, у меня тоже есть ученик, почти что внук. Жаль, что я не могу представить его вам сейчас. — Пусть мы и не встретились сейчас, однажды мы можем пересечься как-нибудь по чистой случайности. — Верно. «Да, я чувствую: они обязательно встретятся. Лефис… Ты и именно ты, ни за что не должен стать таким же как я или Мишдер. Молюсь, чтобы и тебе, подобно этому мальчику и его маме, довелось испытать лю…»

Это случилось три года назад.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Четвёртый аккорд: Серый

Часть 1

— Быть не может… Почему, Лефис?.. Крепко сжимая кулаки, Нейт на огромной скорости летел вниз по лестнице. Мальчик покинул места для зрителей на верхнем ярусе стадиона, направившись к расположенным у основания здания комнатам ожидания. Спустившись по крутой лестнице, он устремился вперёд по прямому коридору. Его дыхание сбилось, грудь отчаянно вздымалась и опускалась, но он всё равно не останавливался. — Это ведь… были серые песнопения, да?! «Я думал, этим цветом пользуется только Мишдер. Но тогда почему их применил простой ученик школы песнопений? Да и его способности на таком невероятном уровне, он явно превосходит всех обычных участников дуэлей…» Нейт продолжал обдумывать случившееся. «Неужели Лефис водился с Мишдером? Нет, в таком случае, он, наверное, взял бы того ученика и судью в заложники. Для него это б ы ло б ы проще простого. Всё-таки его связь с Мишдером тонка, но не похоже, чтобы её совсем не было». — Нейт! — неожиданно кто-то окликнул мальчика. Из ответвления, ведущего к обычным зрительским местам, донёсся звук шагов, а затем по лестнице сбежала девушка с алыми волосами. — Клюэль? — Отлично… Я наконец-то нашла тебя. Всё время матчей искала. Клюэль глубоко дышала, стараясь восстановить сбившееся дыхание. — Ты ведь тоже видел матч Лефиса? — Да. Я был на самом верху, но сразу же спустился сюда. Где остальные? — Хелен сейчас с Мио и Адой. Я побежала вперёд… Он же сейчас внизу, в комнате ожидания, так? — Думаю да. Сразу после окончания матча Лефис ушёл с арены. Нейт и Клюэль вместе побежали по намертво затихшему коридору. Поскольку большая часть учеников, которым выделили комнаты ожидания, оставались на трибунах, здесь совсем не было видно людей. — Комната ожидания Зиала там? Кивнув Клюэль, Нейт, не снижая скорости, повернул налево за угол. В коридоре слышалось тихое эхо чьих-то шагов. «Это же…» — Лефис! Шагающий впереди человек обернулся. Это был сребровласый юноша, одетый в опалённую до рукава школьную форму. — Нейт и… Клюэль, правильно? Хоть он и попытался сохранить безразличное выражение лица, в его глазах было заметно небольшое удивление. — Лефис… я бы хотел тебя кое о чём спросить. — Спросить? Только ради этого ты прибежал сюда, в комнату ожидания? — Пожалуйста, выслушай нас. — обратилась к юноше Клюэль. Встретив её прямой взгляд, Лефис вскоре вздохнул: — Если смогу — отвечу. Ну, что такое? — Лефис, кто научил тебя серым песнопениям? — Что? После слов Нейта Лефис впервые не смог сохранить каменное лицо. — Мишдер? Или же есть кто-то ещё? — В таком случае… ответьте сначала на мой вопрос: откуда вы знаете о серых песнопениях и Мишдере?

***

— Ну и ну, а ведь яркая получилась заварушка, — криво улыбнувшись, пожала плечами Шанте, разглядывая до сих пор усыпанную грудами пепла арену с высоты. — Понимает ли Лефис, что он тут натворил? Хотя изумлённым певчим колизея и сказали: «Это были белые песнопения», — сама Шанте и ещё немногие люди называли произошедшее по-другому — серыми песнопениями. Расследование серии событий, сосредоточенных вокруг «яиц», причиной которым был песнопевец по имени Мишдер, поручили именно «Ля минор». Шанте и Нессирис преследовали Мишдера наряду со всеми остальными. — Если он подельник Мишдера, нам нужно задержать его прямо здесь. Ну так что будем делать? — В первую очередь, стоит, наверное, допросить его, — одними губами пробормотал Нессирис, не сводя глаз с пепла. — Что если Лефис будет сопротивляться или попробует сбежать? — Разберёмся на месте. — Только оставь ему силы для разговора, ладно? В ладони Шанте перекатывался маленький камешек цвета нефрита. — Ох уж этот Нейт, зачем так внезапно убегать. — Наверняка, цель у нас с ним одна. — Мне нравится его отчаянный характер, но кажется, что, повзрослев, он может стать чудным бродягой вроде Ксинса. Камешек испустил слабое свечение и медленно воспарил над ладонью певчей.

— Приди, мой эриал * .

Тихий дьявольский голос Оперы-сериа разнёсся по всему колизею.

***

За чёрным ходом из комнаты ожидания располагался маленький внутренний сад. — Базовую теорию серых песнопений создал Джошуа. Он меня и вырастил. Я не знаю, забрал ли он меня от родителей, или же я был сиротой. Он никогда об этом не говорил, а я не спрашивал. В саду был небольшой фонтанчик. Прислонившись к нему спиной, Лефис продолжил: — Сам Джошуа первоначально не называл свои песнопения серыми. Такое название им дал Мишдер. Однажды он появился передо мной и Джошуа и объявил о серых песнопениях. Как я узнал позже, Мишдер взял теорию Джошуа, подправил её, а затем применил на практике. Вот такие у нас отношения. Хотя существовала общая теория песнопений, считалось, что полное освоение одного цвета занимает десятилетие. Учитывая это, метод Мишдера, использовавшего уже разработанную теорию Джошуа, можно было назвать весьма разумным. — Их общей целью стал призыв истинного духа серых песнопений — Ластихайта [Короля обращённых в пепел * ]. Но прежде, чем этого удалось достичь, Джошуа вдруг покинул меня. Это случилось четыре года назад. Именно после этого Мишдер начал бесноваться. Впрочем, в этом нет ничего странного, ведь сдержанный по характеру Джошуа с самого начала с трудом удерживал его от перехода этой черты. «Когда я впервые противостоял Мишдеру, то сразу же почувствовал в его улыбке безумие, смешанное с насмешками и презрением к самому себе. Если подумать, больше всего его мучил не кто иной, как он сам». — Я искал Джошуа отдельно от Мишдера. Но однажды узнал об атаке на исследовательский институт, где находились созданные Джошуа «яйца»… Хотел остановить Мишдера и поэтому постоянно гонялся за ним. — Ты гонялся за Мишдером? Лефис молча кивнул. «То есть он преследовал Мишдера все эти четыре года…» — Один раз мне удалось настичь Мишдера в Фиделийском отделении Келберкского института, но… Я не смог его победить. Я не только не остановил его, но даже сбежал с трудом. Услышав название «Келберкский институт», Нейт поднял взгляд. — Мы тоже узнали о серых песнопениях в этом месте. «Там я впервые узнал о гилшэ, обратной песне и, наконец, силе Ады. И именно там я остро ощутил своё бессилие. Если подумать, то и с лазутчиком я смог сразится лишь потому , что почувствовал горечь тогда. А кстати, теперь всё сходится. Теперь понятно, почему Мишдер оставил в Фиделийском отделение свои хитроумные ловушки: он предполагал, что Лефис попытается вернуться туда». — Сбежав из института, я попытался предположить, где в следующий раз атакует Мишдер. Одним из возможных мест была школа песнопений Зиала. «Значит, Лефис перевёлся в Зиал, чтобы защитить его от Мишдера?» — Я не рассчитывал, что смогу победить его, но думал, что если смогу задержать, то учителя школы помогут мне. Поскольку в институте я сражался с ним один, то понимал, что справиться сам не смогу. Лефис сухо рассмеялся. — Но тогда почему ты уехал из Зиала и участвуешь в дуэлях? — отметила важный момент Клюэль, но юноша в ответ покачал головой: — Моя цель не дуэли, а то, что будет после них. «После дуэлей… Это значит…» — Ты о собрании, посвящённом новому катализатору Эндзю? — Если эта новость дошла до меня, то Мишдер тем более знает о ней. Судя по его характеру, он с радостью атакует даже самую крепкую защиту. «Ясно… Значит, Лефис ещё не знает о произошедшем в Келберке». Центральный исследовательский институт континента подвергся атаке серых песнопений. Вся цепочка событий закончилась вместе с арестом Мишдера. Однако знали о произошедшем лишь те, кто принимали непосредственное участие в том инциденте. «Он этого не знал, но всё равно решил сражаться в одиночку. Наверняка, он всё время был очень напряжён, и поэтому ему было тяжело вести нормальные разговоры…» — Х-м-м. Понятно. Значит, у серых песнопений вот такая сложная предыстория . «Госпожа Шанте?..» Нейт начал озираться по сторонам в поисках вдруг огласившего сад голоса. — Это же был… «Ошибки быть не может, это голос Оперы-сериа. Но ведь в саду кроме нас никого нет. Откуда же он идёт?» — Шанте из «Ля минор», зелёная певчая с дьявольским голосом? Я слышал, что ты предпочитаешь пользоваться звуковыми бабочками, но и подумать не мог, что они находились в саду с самого начала, — проговорил Лефис, глядя на трёх усевшихся на цветке зелёных бабочек. «Я их совсем не заметил… Неужели эти бабочки звуковые?» — Мне жаль, но не совсем так. Ты прав, что я люблю бабочек, но вот остальное неверно . Из коридора донёсся сухой звук шагов. Вскоре в сад Шанте и Нессирис, а за ними Ада, Мио и даже Хелен. — Эх вы, зачем так резко убегать, а? Хотя бы на секунду поставили себя на место того, кому вас доверили. — Госпожа Шанте, как Вы здесь оказались? «Сад всё же находится немного в стороне от комнат ожидания. Как им удалось так быстро найти нас в этом гигантском здании?» — А, всё благодаря вот этому дитя. Над рукой женщины парил неясный зелёный туман. Сначала Нейт подумал, что ему это только привиделось, но… — Значит, эриал осмотрел весь колизей, а затем, отыскав нас, вы выпустили звуковых бабочек и слушали наш разговор? Весьма последовательно, — подвёл итог Лефис. — Не надо обижаться. Даже мы в «Ля минор» не совсем понимаем, что нам делать с серыми песнопениями. Поскольку мы не знали о других песнопевцах кроме Мишдера, было решено проявлять осторожность. Лефис очень заметно скривился. А вот лицо стоящей напротив не него Шанте не покидала изящная улыбка. — Э-эм, госпожа Шанте, Лефис… Но прежде чем Нейт договорил, женщина жестом остановила его. — Да-да, я всё понимаю. Мы слышали почти весь разговор. Итак, что будем делать, Нессирис? — Как минимум следует его выслушать. Потом, думаю, надо сообщить Клаусу. Но Лефис в это время смотрел не на двоих певчих, а на как будто скрывающуюся за спиной Нессириса девушку. — Хелен, ты тоже всё слышала? — Да… прости. Я как будто подслушивала, — слабо кивнула Хелен. Лефис больше не стал ничего ей говорить. — Итак, Лефис, можно задать тебе несколько вопросов? Все остальные, простите, но вам стоит вернуться в гостиницу и ждать там.

Часть 2

В муниципальной гостинице Эндзю… — Я вернулась, — открыв дверь комнаты, обратилась Клюэль к дожидавшейся её подруге. — С возвращением. Ты как-то долго, — приподнявшись на кровати, ответила Ада. — Угу. Длинный был разговор. Как верно подметила Ада, Клюэль не было слишком уж долго, ведь небо за окном уже давно стало совершенно чёрным. До отбоя в гостинице оставалось совсем немного времени. — А где Мио? — Она ждала тебя, но замёрзла и ещё раз пошла в ванную. Думаю, она ещё некоторое время побудет там. — …Хелен очень удивилась. Она сказала, что с момента поступления в Зиал Лефис совсем не рассказывал о себе. Ещё несколько минут назад Клюэль была в комнате Хелен. Поскольку та до сих пор ничего не знала о серых песнопениях, случившееся стало для неё шоком. — Очень на то похоже. Обычной ученице тяжело поверить в рассказы о серых песнопениях, тем более, что по мнению Лефиса, её одноклассникам мог угрожать такой опасный человек, как Мишдер. Она была совсем не готова к такому. Ада села на кровати скрестив ноги. Клюэль её поза показалось расслабленной, но… — Слушай, Клюэль, почему Лефис решил воспользоваться серыми песнопениями? — неожиданно изменившимся голосом задала вопрос Ада. — Зиал уже проиграл ноль-два, даже в случае успеха, победа Дресуэну была обеспечена. Так почему же? — Хелен задала мне тот же самый вопрос… А потом сказала: «Какой дурак, если бы мои песнопения были настолько опасными, я бы ими не пользовалась». Лефис знал об устроенных Мишдером беспорядках и наверняка понимал, насколько опасно демонстрировать серые песнопения здесь, перед сотнями зрителей. В худшем случае его могли бы отправить в тюрьму без какого-либо допроса. — Ну и что ты ответила? — Возможно, что это ради Хелен… После поражения Хелен, Лефис решил победить, даже использовав серые песнопения. Клюэль до сих пор не понимала движущей им идеи, но сколько бы она ни думала, ей на ум не приходило ничего другого. — Что ты об этом думаешь? — Ты о чём? — Я о необдуманных действиях Лефиса. Ты считаешь его дураком, или что он поступил круто? — Не знаю… Я бы лучше тебя послушала. — Я тоже не знаю. Нет, возможно, моя болезнь даже серьёзнее твоей. В конце концов, мне вообще незнакомо ощущение, когда парень делает что-то для тебя. Ада снова упала на кровать. Она уткнулась лицом в подушку и крепко прижала её к себе. — Скажи, Клюэль, что чувствует девушка, когда её защищает парень? Наверняка же счастье? — Счастье? Я этого… «Несколько месяцев назад, когда я была в коме, Нейт в одиночку сразился с призванным существом Пустоты, чтобы защитить меня… Правда, когда я попыталась поблагодарить его, он почему-то засмущался и убежал». — Стой, Ада, чего это ты вдруг об этом заговорила? «Обычно она ни за что бы не стала о таком спрашивать». — Совсем на меня не похоже, да? Значит, ты тоже так думаешь? — Я не это имела в виду. Но ты и вправду так себя не ведёшь... Клюэль просто высказала то, что крутилось у неё на уме, ведь совсем не умела подбадривать других красивыми фразами. — Да? Наверное, я немного завидую. До тех пор пока я не поступила в Тремию, меня постоянно окружали мужчины, кто-то вроде отца или дедушки Руфы, но я наоборот — была безразлична к таким вещам. Ада с силой провела рукой по непослушным волосам цвета льна. Однако она не приглаживала их, а скорее взъерошивала. — Я с самого детства только и делала, что училась у отца владению копьём. Десять с чем-то лет подряд. Кроме тех редких моментов, когда я принимала ванную, копьё не выходило у меня из рук. К тому же, вокруг меня были одни мужчины, потому-то я настолько к такому привыкла, что и себя девушкой перестала считать. В конце концов, в среде гилшэ не делают различий между мужчинами и женщинами. «Возможно ведь, что восприятие Ады изменилось из-за того, что она поступила в Тремию. Здесь, в школе с совместным обучением парней и девушек, у неё впервые появились друзья того же пола. А уже в среде подруг она, наконец, осознала себя девушкой». — «Гилшэ — это те, кто защищают, и поэтому они не ждут, что кто-то будет их спасать…» — мне говорили эти слова бесконечное, чуть ли не до боли в ушах число раз… Поэтому мне и кажется, что и Хелен с Лефисом, и ты с Малышом выглядите просто замечательно, — сдавленным голосом медленно проговорила Ада, не убирая подушку от лица. Клюэль ещё ни разу не доводилось видеть подругу такой хрупкой. — Эм… Ада, у меня с Нейтом ничего тако… — А, прости, я не слишком хорошо выразилась. Я ничего плохого в виду не имела. Это лишь моя чистая зависть, — приподняв голову, Ада фальшиво улыбнулась. Клюэль хорошо помнила её обычную улыбку, и поэтому ей было больно видеть нынешнюю пустоту на лице Ады. До того больно, что она невольно отвернулась. «Но правда ли то, что у Ады нет ни одного такого человека?.. Как там его звали?..» — Арвир. — А? — Послушай, ты знаешь парня по имени Арвир? Клюэль встретилась с ним примерно два месяца назад. Это было тогда, когда она и Нейт гуляли по Тремии, именно этот гилшэ внезапно окликнул их. По его словам было нетрудно предположить, что он как-то связан с Адой. — Клюэль… Где ты его видела? В Тремии? Из-за подушки можно было рассмотреть только щёку Ады. — Извини, я всё забывала тебе рассказать. К тому же разговор был немного личным. — Ничего. Не показываться мне на лицо вполне в его стиле. Она вздохнула так глубоко, что казалось, будто ей не хватит лёгких. — Этот Арвир — твой друг детства? — Конечно нет… Хотя, кто знает. Мы с ним с давних пор вместе дурачились, а отец каждый раз сердился и бил нас обоих. Примерно так. В голосе Ады не чувствовалось теплоты с какой вспоминают прошлое — только мрачная грусть. По крайней мере, так казалось Клюэль. — Клюэль, скажи… у него на шее была цепочка? Такая серебряная, дешёвенькая. «Цепочку? Что там было во время нашей с ним встречи?.. Ох, и правда…» — Ну, я не очень-то уверена, но, по-моему, да. — Да… Ада ещё крепче сжала подушку. — Идиот… До сих пор парится из-за этой пустышки.

Части 3

Воздух был прохладным и чистым. Похожие на рваную вату серые облака беззаботно плыли в небесах. Нейт пустым взглядом рассматривал небо, которое, казалось, можно было вдохнуть. — Знаешь, Арма, тут звёзды кажутся дальше, чем в Тремии. — Наверное, это потому, что здесь даже ночью достаточно яркое освещение . — Угу… Звёзды были далеко. Именно поэтому Нейт решил подняться на треугольную крышу гостиницы. Выйдя на балкон, мальчик забрался на крышу и уселся на самой вершине. Поднявшись хоть немного выше, он почувствовал, что звёзды стали чуть ближе. — Кстати, Арма, прости. Тебе пришлось дожидаться нас в гостинице, пока мы были в колизее. — Неважно. Это намного приятнее, чем когда меня путают с ящерицей . — Ха-ха, действительно. Нейт погладил шершавую спину свернувшегося у него на коленях призванного существа. Мальчик уже давным-давно привык к ощущению прохладной на ощупь чешуи. — Чем ты занимался, пока ждал нас? — Кое-что обдумывал… — Что-то сложное? — Нет, самое простое: нужно ли рассказывать тебе то, что Я хочу рассказать? И если рассказывать, то сколько? Вот об этом «сколько» Я и размышлял. Правда, в итоге Я всё ещё сомневаюсь . Нейт порой не мог уловить суть сказанного Армой. И хотя случалось такое нередко, сегодня это было особенно заметно. — Я не очень тебя понял, но разве нельзя просто рассказать всё? — Рассказать… всё?.. Если бы Я мог это сделать, Армаририс бы так не страдала . «Армаририс?.. Это название того тёмно-красного цветка? * Нет, не похоже. Если я правильно понимаю, это явно чьё-то имя. А если так, то неужели Арма…» — Эй, эй, Арма. Что ты… Но в тот же момент, как Нейт попытался поднять призванное существо с колен… Издав ясный звон, открылась дверь на балкон гостиницы. — На крышу забрался? Я смотрю ты полон сил, — удивлённо глядя наверх, сказал юноша с длинными серебристыми волосами. — Лефис? Допрос закончился? Нейт уже собирался спуститься на балкон, но Лефис остановил его: — Оставайся там. Всё равно я скоро вернусь в комнату. — А… хорошо. — Честно говоря, я думал, из меня будут выжимать больше. Вопросов было мало, а вот попросили меня те двое о многом, — ответил Лефис, опершись спиной о перила балкона. От ночного холодного ветра его дыхание превратилось в белый пар. — О чём спрашивали? — Понятно… Лефис пристально посмотрел в сторону Нейта, словно это и был ответ. «Он смотрит на меня?.. Нет, на Арму?» — У тебя на коленях призванное существо цвета Ночи? — Э-э? «Откуда он знает обо мне и Арме? Начнём с того, что я ещё ни слова не говорил ему о песнопениях цвет Ночи» — Эм, это… — Мне рассказала Шанте… Я и подумать не мог, что его уже арестовали. Лицо Лефиса выглядело умиротворённым, но вот в его голосе чувствовалась какая-то грусть. — Мишдер сейчас находится под следствием. Более того, он не проявляет никакой враждебности. Честно говоря, мне трудно представить знакомого мне безумца таким. «Мишдер не мог стерпеть свои чувства. Может он и совершал ошибки, но я уверен, это случилось только потому, что у него было мало товарищей». — Извини… — Лефис внезапно поклонился. — Шанте сказала мне, что это ты остановил его. — Это… преувеличение. Нейт совсем не чувствовал, что остановил Мишдера, потому что это получилось было лишь побочным результатом. — И к тому же, в то время моя голова была занята совершенно другим делом. «Тогда я желал лишь того, чтобы Клюэль поднялась из комы. И пока я искал способ добиться этого… Сам того не замечая, стал противостоять Мишдеру». — Да? И всё-таки, я думаю, ничего не изменилось — ты остановил его, — едва заметно улыбнувшись, кивнул Лефис. — По правде говоря, я не поверил рассказу Шанте. Но вот сейчас, когда своими глазами увидел твоё призванное существо, до меня, наконец, дошло… Песнопения цвета Ночи, да? Значит, слова Джошуа оказались правдой. «Лефис услышал о песнопениях цвета Ночи от того старика? Я никогда не встречался с ним. Значит, тем песнопевцем, которого видел Джошуа была… мама?» — Даже если бы кто-то смог подавить Мишдера, это не остановило бы его. После многих лет знакомства с ним, я в этом не сомневаюсь. Я даже сейчас не понимаю, как можно было спасти его от безумного гнева. А если бы и понимал, думаю, мне бы это не удалось… Поэтому, спасибо тебе за то, что остановил его. — Но… я был не один. Мне помогало множество разных людей. «От того, что он благодарит одного только меня, я чувствую слишком уж тяжкий груз ответственности. Конечно, я счастлив, но мне всё равно неловко» В это же время образ Лефиса в голове Нейта немного изменился. Для того чтобы суметь настолько открыто и честно поблагодарить человека, требовалась не только способность к общению, но и добросердечие. — Вот как… Значит, у тебя хорошие друзья. — Да, это правда. В этот момент Лефис вдруг хлопнул в ладоши, будто вспомнив что-то. — Кстати о друзьях. Хелен недавно мне кое-что сказала. Судя по вчерашней атмосфере, среди тех трёх девушек у тебя есть возлюбленная. Весьма вероятно, что это Клю… Ой, Нейт, опасно ведь так резко терять равновесие, ты так с крыши упадёшь. — И кто же в этом виноват?! С трудом уцепившись за черепицу, Нейт отчаянно полез обратно. — Впрочем, это просто предположение Хелен. Не обращай внимания. «Ох, что же делать? С каждой секундой я понимаю Лефиса всё меньше». — А кстати, было решено, что я тоже буду присутствовать на завтрашнем собрании. Оторвавшись от ограждения крыши, Лефис внимательно огляделся вокруг. — Из-за катализатора «яиц»? «Но ведь допущенных на собрание не так много. По большей части это авторитетные учёные, исследователи да журналисты. На певчих отведено не так много мест». — Я сегодня перестарался… Выражение лица юноши вдруг изменилось. Казалось, что он смущается. — Завтра в первой половине дня пройдут полуфиналы и финал турнира, а собрание начнётся после обеда. На него в качестве гостей приглашают учеников-победителей, а также тех, кто продемонстрировал выдающиеся результаты. — Там и такая квота есть? — Если бы не было, то Эндзю не стали бы совмещать турнир и собрание. Со мной недавно связались по этому вопросу, так что я посещу собрание. Правда, победителем наверняка станет Дресуэн, а мне не очень хочется быть в одной квоте с ними… Но несмотря на это, Лефис согласился пойти, чтобы своими глазами увидеть катализатор, запечатанный в «яйцах», за которым так гонялся Мишдер. — В любом случае до завтра. — Ага…

Часть 4

Нейт посмотрел вниз, на балкон, с которого только что ушёл Лефис. — Ты выглядишь необычайно довольным . Такими оказались первые слова Армы. — Э, п-правда? — Мне кажется весьма необычным, что ты со своей застенчивостью смог так разговаривать с человеком, которого видишь почти что в первый раз . — Но ведь… он поблагодарил меня. «Во время противостояния с Мишдером, я только и старался делать только то, на что был способен и не более того. У меня даже не было времени подумать, ради кого я это делаю. Однако кто-то поблагодарил меня за это». — Правда, мне было немного неловко. «Это «спасибо» принадлежит не только мне. И хотя я это понимаю, мне кажется, что я сейчас покраснел до ушей» — Ты просто унаследовал это от матери . — Да?.. «Я никак не могу себе представить, чтобы та мама, которую я знал, изменилась в лице. Однако от слов «унаследовал от матери» я чувствую какую-то загадочную теплоту». — Нейт, ты рад, что перевёлся в академию ? — Э, д-да. «Сперва я просто шёл по следам мамы. Но это было только началом. Сейчас я по-настоящему счастлив в окружении множества замечательных учителей и одноклассников». — Итак Нейт… продолжим наш недавний разговор . «Думаю, продолжение должно быть об Армаририс». — Просто послушай мой эгоистичный монолог. Что с ним делать: пропустить мимо ушей или запомнить — решай сам . «Монолог?» — Он о тебе и девчушке. «Под этим словом Арма подразумевает только Клюэль. Мио он зовёт как положено». — Твоя встреча с девчушкой точно не была кем-то предопределена. Это было просто мимолетное пересечение… И если бы вы не посмотрели друг на друга тогда, на этом бы всё и закончилось. Это одна из историй, которые повторяются вновь и вновь бесчисленное множество раз. На самом деле, это должно было быть лишь мимолетное знакомство. Однако… — Арма говорил раскатисто медленно, словно выбирая слова, — Среди тысяч, миллиардов повторяющихся историй, в одной всё не кончилось на вашей мимолётной встрече, и вы повернулись друг к другу. И Я абсолютно верю, что это единственное в своём роде чудо . — Арма?.. «Что это вообще значит? У меня такое чувство, что мне говорят о чём-то невероятно важном, но…» — Арма, что это значит? — Тебе не нужно понимать это сейчас. Но завтра ты услышишь голос Миквекс [ Той кто просто стоит там ] . «Миквекс?.. Это чьё-то имя? И этот кто-то имеет отношение ко мне и Клюэль?» — Я могу рассказать тебе только это. Поэтому всё последующее выбирать тебе, и петь тоже тебе. Но каким бы ни был результат, Я по-прежнему буду верить в тебя .

↑ Обычно, расшифровать название призванных существ не имеет смысла, но эриалу это необходимо. Через кандзи это существо записано, как "фея летнего бриза"

↑ Тут необходимо отметить, что Мишдер зовёт Ластихайта "королём побеждённых", а Лефис и Джошуа "Королём обращённых в пепел". Игра слов здесь в том, что "побеждённый" и "обращённый в пепел" записаны разными кандзи, но читаются одинаково "хаися".

↑ Прим. пер: Ещё раз хочу напомнить, что в японском название цветка и имя персонажа записаны одинаково. Разница в русском вызвана записью имени персонажа на Селафено

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пятый аккорд: Та кто просто стоит там

Часть 1

— Доброе утро, Нейт. Когда Нейт выбежал ко входу в гостиницу, Клюэль уже ждала его там. — Прости, я слишком долго собирался. — Ты редко опаздываешь, проспал что-ли? — Н-нет… Когда я проснулся, Армы в комнате не было. Я его долго искал, но потом заметил открытое окно, ну и подумал, что он выбрался наружу. «В комнате его нет, это точно. Но Арма никогда прежде не выходил на улицу, не предупредив меня» . — А, ящерица цвета Ночи с утра пораньше пришла к нам и потом попросила Мио вместе сходить за покупками. — Что? Так он у вас был? Услышав настолько неожиданный ответ, Нейт удивлённо заморгал. «Нет, есть вещи поважнее… Арма… Сходить за покупками?..» — Угу. Мио самой стало интересно, чего это ящерица первой обратилась к ней с просьбой. Они ушли, даже не позавтракав. Хорошие у них отношения, как я посмотрю, — на этих словах Клюэль приложила руку к губам, будто стараясь сдержать свой поток слов. — Впрочем, это и к лучшему. Учитывая, какое у нас сегодня дело, мы с Адой не знали, что нам сказать Мио. Дело было в посвященном новому катализатору собрании, которое проводило самоуправление Эндзю. Изначально Салинарва обратилась с запросом только к троим: Нейту, Клюэль и Аде. Имени Мио, которая внезапно увязалась с ними, не было в списке гостей. Даже если бы она пришла на собрание, её наверняка бы не пустили. — Неужели Арма… — Мне кажется, ты надумываешь. Если всё действительно так, то эта ящерица до странности чуткая. «Чтобы там ни было на самом деле, меня беспокоит не это. Я не могу выбросить из головы ни те загадочные слова из прошлой ночи, ни эти совсем нетипичные действия Армы». — Эм, а где Ада? — Ушла раньше. А кстати, давай предупредим администратора гостиницы, чтобы не волновалась, если мы задержимся. Мио и Ада уже придумали причины припоздниться: одна осматривает достопримечательности, вторая пошла на собрание гилшэ. — Хорошо. Но вот что мы с тобой будем делать? «Мы вернёмся в гостиницу поздно ночью, и для этого нужна подходящая причина. Может быть, как и Мио, — экскурсия по городу?» — Мы с тобой… — неуверенно начала Клюэль. — Мы с тобой? — Ну… св… сви… — почти беззвучно пробормотала девушка. Кроме того, посередине фразы она почему-то отвернулась от Нейта. — Клюэль, я тебя не расслы… — Пройдёмся по магазинам! По ма-га-зи-нам! Это никакое не … сви… сви.. дание… Тут ведь ничего такого нету! Это просто обычная шуточка Ады. Не воспринимай всерьёз, понял?! — Я не очень понял, но, думаю, поход по магазинам вполне подойдёт. — Угу… скажи об этом администратору, пожалуйста, — согласилась почему-то выглядящая очень усталой Клюэль. — Лефис и Хелен тоже ушли? — Ага. Им ещё надо за дуэлями понаблюдать. К тому моменту, как мы доберёмся до колизея, матчи, наверное, уже закончатся. На данный момент оставалось провести всего три матча: два полуфинала и финал. Судя по обычной продолжительности дуэлей, до окончания турнира был ещё примерно час. — Ой, это плохо. Надо поспешить! Парочка припустила бегом по переполненной ещё с самого раннего утра улице.

— Что так поздно, Малыш?! Чем ты там вообще занимался? На площади перед колизеем стояла Ада, которой совсем надоело ждать остальных. — И-извини… Ну что, как там турнир? — Дресуэн победил в финале: три — ноль. Конец. Это было отвратительно быстро. Только что закончилась церемония закрытия. Вон поглядите. Ада указала взглядом на выходящих из колизея учеников. Их было по меньшей мере несколько сотен. Наверное, они возвращались в гостиницу, чтобы после обеда начать разъезжаться по домам. И в то же время внутри колизея шла подготовка к другому мероприятию — За час они приберут арену, а потом будут устанавлять сцену для собрания. Вход для прессы и гостей откроется через два часа. Мы можем войти через служебный вход. Итак, что делаем? «Нессирис и Шанте наверняка уже внутри. Поскольку Лефис входит в числе гостей, Хелен, скорее всего, тоже осталась внутри». — …Заходим.

До начала собрания, посвященного открытию нового катализатора, оставалось три часа.

***

— Ох… Стало совсем пасмурно. С огромным количеством сумок в руках Мио шатаясь шла мимо бесконечного ряда ларьков Эндзю. — У-у, а я хотела купить ещё чего-нибудь, но, похоже, уже вот-вот начнёт капать. Небо было затянуто облаками, которые, как будто, закручивались в воронку. Ещё вчера было очень светло, а сегодня солнце спряталось уже с утра. Пугающие чёрные тучи плыли по небу на невероятных скоростях, словно вдруг стали живыми. — Вернёмся в гостиницу ? — спросило тихо сидевшее на голове у Мио призванное существо. — Ну, я хочу ненадолго зайти вон в ту кафешку и немножко перекусить. Даже если начнётся дождь, можно будет переждать его там. Может быть, ты тоже попьёшь молока, Арма? — Можно обойтись и без этой жидкости… Я просто хочу отдохнуть в каком-нибудь тихом местечке . Арма ловко свернулся в клубок прямо на голове у девушки. — Хм-хм, тогда давай поищем кафе, где как можно меньше народу. Ты, наверное, тоже устал. Никогда ведь не ходил с Нейтом по магазинам так долго, да? — Действительно, опыта в подобном у меня немного . — Э-хе-хе. Прости, что таскаю тебя с собой. Конечно, лучше было бы пойти с Клулу и остальными, но они ведь сегодня на том собрании… да? Места там для меня нет, поэтому мне было бы одиноко. — Неважно, в любом случае, мне тоже нечего делать . — Э… Правда? Тебе не нужно было идти с Нейтом? — Если оставить в стороне вопрос с девчушкой, то мне больше нечего сказать Нейту. Уже вскоре он услышит тот голос. А раз так, вариантов осталось только два. Времени сомневаться уже тоже нет . «Вариантов два… Времени сомневаться нет… Что это значит?» Мио некоторое время обдумывала слова Армы. — Ты о том, что бы купить в качестве сувенира из Эндзю? — …Что бы Я ни выбрал, всё равно это будет ошибкой . Услышав такой ответ, Мио подумала, что её догадка оказалась почти правильной. — Хм-м, я не очень тебя поняла, но, похоже, тебе тоже тяжело. Сняв Арму с головы, девушка мягко погладила его. Ей казалось, что он хочет что-то сказать, но призванное существо просто принимало её поглаживания. — Арма?.. Ответа не было. Но вместо него… Арма направил заострённую мордочку к закручивающим в небе облакам.

***

Колизей. Первый этаж внешнего кольца. — Э-э, катализаторы нужно сдать все?! Рядом со стойкой администрации раздался вскрик Нейта. — Да. После окончания собрания мы всё вам вернём, — с улыбкой ответил ему охранник. Когда мальчик уже направился было к арене, его внезапно остановили. Учинив обыск и обнаружив катализаторы, охранник сразу же отправил Нейта обратно к стойке администрации. — Нейт, ты закончил? Обернувшись, мальчик увидел Клюэль, которая, так же как и он, сдала все свои катализаторы. Даже обозначающую цвет специализации полоску на воротнике формы аккуратно закрасили специальной тёмно-серой краской. Вот настолько скрупулёзно здесь за всем следили. — Эй, Шанте, что это вообще значит? — недоумённо склонив голову, спросила Ада, которую лишили любимого гила. Поскольку она специализировалась в белых песнопениях, её белую форму академии Тремия целиком забрызгали краской. Женщина, которой задали вопрос, ответила с обычной свежей улыбкой: — Самоуправление Эндзю сегодня с утра приняло решение, что, за исключением певчих-охранников, все обязаны сдать катализаторы. Нейт вполне мог предположить причины такого решения: для песнопений необходимы катализаторы, поэтому их изъятие — эффективное средство защиты от опасных людей, вроде Мишдера. — Даже Вам не разрешили ничего взять? — поинтересовался мальчик. — Меня и Нессириса пропустили и так. Мы как сотрудники колизея зарегистрированы, потому нас в такое время проверять не стали. Простите, вы ведь специально ради этого сюда и приехали… Сложив ладони вместе, Шанте шутливо подмигнула ученикам. — Ничего особенного. «Салинарва просила нас узнать о странностях того катализатора, которым владеет Эндзю. Для этого нам не обязательно иметь свои катализаторы. И к тому же, моя собственная цель совершенно в другом. Это решение, о котором я никому не сказал… Я должен увидеть всё своими глазами: действительно ли этот катализатор — тот же самый, что запечатан внутри яиц? И если это так, то он наверняка является необходимым элементом для призыва Армаририс». В голове Нейта вновь и вновь звучали вчерашние слова Армы: « Рассказать… всё?.. Если бы Я мог это сделать, Армаририс бы так не страдала» . «Арма, что же ты имел в виду?» Мальчик много раз мысленно задавал этот вопрос призванному существу, которого сейчас не было с ним, и ни разу не получил ответа.

***

Внешнее кольцо, первый подземный этаж. В характерном для подземелья прохладном воздухе ощущалось такое напряжение, которое могло заморозить металл. «Ох… ну хватит уже… Почему здесь такая напряжённая атмосфера?!» Сидевшая на лавочке в комнате ожидания Хелен мысленно обхватила голову руками. Похоже, после ученических дуэлей, в колизее должно было открыться собрание, посвящённое какому-то особенному катализатору. К присутствию на нём были допущены только особенно влиятельные люди и почётные гости, а также победители турнира и особо выделившиеся ученики. Хелен узнала об этом всего несколько часов назад. Кроме того, одним из особо выделившихся учеников был не кто иной, как Лефис. — Пожалуй, мне не стоило навязываться и идти с Лефисом. Когда Хелен попросила Лефиса замолвить за неё словечко и настояла на том, чтобы пройти вместе с ним, всё прошло хорошо. Потом им на время до собрания выделили комнату ожидания. С этим тоже проблем не возникло. Проблемы начались в тот самый момент, когда учеников Дресуэна — чемпионов турнира — поместили в ту же самую комнату. Наверное, организаторы думали, что нам нужно укреплять дружбу между школами. Да-да, спасибо вам большое. От чрезмерной благодарности у меня даже голос отнялся. Я даже расплакаться была готова». — Эй, Лефис, поговори со мной, — предельно тихо прошептала Хелен, стараясь, чтобы её слова никто не смог бы услышать по ту сторону комнаты. «Я ведь совсем недавно поссорилась учениками из Дресуэна. И к тому же, единственное поражение во всём турнире им нанёс Лефис. Они же наверняка чувствуют себя униженными». — Ну же, быстрее. Атмосфера в комнате была ужасающе напряжённой. Даже малейший вздох был причиной для раздражение. — Поговорить… о чём? — Дурак… с меня хватит, я тебя больше не знаю! Хелен резко поднялась с лавочки и направилась к выходу. «Эх, Лефису-то ещё ничего, а вот я в таких ситуациях просто никакая!» — Эй, Хелен. — Я ненадолго. Просто схожу до питьевого фонтанчика и сразу вернусь! Выйдя из комнаты, Хелен намеренно громко зашагала по тихому коридору. «Ух… Лефис такой бесчувственный. В такой ситуации по сюжету положено волноваться за девушку». — Но в это же заключается и его достоинство, разве не так? — Ну, этого я отрицать не мо… «Э?.. Разве я что-нибудь говорила?..» — Извини, ты, должно быть, испугалась? Некто тихо рассмеялся. Прямо позади Хелен и к тому же очень близко к ней стоял человек, одетый в тёмную, почти что чёрную робу. Его ровные и симметричные черты лица могли подойти человеку любого пола. Изящное телосложение было заметным даже сквозь одежду. У него были чарующие, будто чем-то смоченные, совершенно чёрные глаза, а на его губах блестела чёрная помада. Было совершенно невозможно определить ни парень это или девушка, ни возраст неизвестного. — И долго ты тут стоишь? «Как он очутился прямо у меня за спиной? Я же буквально только что вышла из комнаты. Когда я открывала дверь, здесь не было никого настолько странного». — Только сейчас ужасно спеша я всё-таки догнал тебя. Ты так громко шагала, что совсем не заметила меня. «Действительно, в таком объяснение есть разумное зерно. Но… он «догнал» меня? Зачем это?» — Ты не заметила пропажу. Неизвестный улыбнулся сладкой, невинной улыбкой. «Вот опять… Я совсем ничего не говорю, но он как будто видит меня насквозь». — Пропажу?.. — Верно. Вот, держи. По-прежнему улыбаясь, человек достал руку из робу и протянул её к Хелен. В ладони он держал знакомый девушке носовой платок. — Ой, и правда моё. — Ага, я же так тебе и сказал. Хелен не знала, кто это такой, но он действительно вернул ей потерянную вещь. Несмотря на ощущение неловкости девушка решила поблагодарить его. — С-спасибо… — Пожалуйста. А кстати, ты же знаешь, что здесь скоро состоится собрание, посвященную открытие некоего катализатора? — Да. Ты тоже участвуешь? Услышав вопрос, человек притворился непонимающим: — Я не настолько значительный человек, чтобы меня выбрали одним из участников. Поэтому я проник сюда тайно. — Э… это же шутка? Здесь ведь такая серьёзная охрана. Даже нас всех заставили сдать катализаторы. — Да, именно. Это крайне важный момент. Голос человека подскочил, будто бы он ждал, когда Хелен об этом скажет. — Сейчас в этом месте крайне мало певчих, которым разрешено носить катализаторы, даже если считать Нессириса и Шанте из «Ля минор». Крайне опасная ситуация. Действительно, это очень эффективная мера против вторжения опасного человека снаружи, но если что-то произойдёт внутри, то ответная реакция окажется запоздалой. «Что он хочет этим сказать?.. Он же как будто напрямую заявляет: здесь что-то произойдёт»?» И то ли зная, то ли нет об этих мыслях Хелен… — Именно поэтому, я дам тебе ровно один совет, — заявил чёрный монах с улыбкой, как у великого фокусника, демонстрирующего свой лучший трюк. — Береги этот красный платок. Потому что в самый важный момент он наверняка поможет тебе защитить себя. — Э?.. «Красный платок?» Хелен в спешке посмотрела на переданный ей платок. — И правда… «Я совсем этого не заметила. Может, я думала, что это просто платок, а может, его цвет просто вылетел у меня из головы, но сейчас я вижу, что он на самом деле тёмно-красный». — Используй его с умом. — Н-но я же не умею пользоваться красными песнопениями. Свой цвет специализации Хелен продемонстрировала на дуэлях — им был Ruguz Охранники тоже об этом знали. Возможно, именно поэтому они не стали забирать у неё красный платок. — Как ты им воспользуешься — зависит от тебя. Если я что и скажу, то: «Не ошибись с тем, кому его доверишь»… Ну ладно, мне пора идти. Арвир, наверное, уже прибыл на своё место, — коротко сказал человек и сразу же повернулся к Хелен спиной. — Стой, ты кто… — Чем интересоваться мной, тебе стоило бы побыстрее вернуться в комнату ожидания. Лефис выглядит расстроенным, похоже, без тебя ему одиноко. Кроме того, видимо, я вскоре буду занят: мне придётся успокаивать возбужденную Миквекс [Ту кто просто стоит там]. «Миквекс? Это какое-то имя?» — собиралась спросить Хелен, но не успела — чёрный монах уже исчез за углом.

«Собрание скоро начнётся. Просьба всем участникам проходить на арену, следуя указаниям нашего персонала».

По коридору разнеслось объявление. До начала собрания оставалось десять минут.

Часть 2

«Катализатор, о котором идёт речь сегодня, был открыт географом из Эндзю во время случайной остановки на острове под названием Царабель…»

Колизей. Самые верхние зрительские места. Шум всё не затихал. Он был почти таким же, как и утром, во время турнира, но состав зрителей, занимавших трибуны, полностью изменился. Ученики и учителя школ песнопений пропали, а вместо них теперь сидели важные представители многих городов, учёные в белых халатах и репортёры с записными книжками в руках. Все прислушивались к ведущему и при этом постоянно о чём-то переговаривались. Посреди всего этого… — Хватит, я сдаюсь. Не думала, что нам придётся наблюдать за всем стоя. Ада устало облокотилась на ограждение. — Да ладно. Я ведь думала, что сверху будет намного проще всё увидеть, поэтому специально выбрала эти места. — С твоими-то полномочиями, Шанте, лучше было бы выбрать самый первый ряд. Почувствовав многозначительный взгляд Ады, Шанте тихо хихикнула. — Невозможно. Первый ряд забит участниками из Эндзю и прессой. Было бы очень неудобно, если бы там вдруг оказались ученики. Поправив волосы, она весело подмигнула остальным. — Значит, мы наблюдаем за всем отсюда, а господин Нессирис сейчас в другом месте? — уточнил Нейт. Силы было решено распределить по разным местам. Нессирис в одиночку отправился куда-то вниз. Лефис и Хелен тоже присутствовали на собрании, но отыскать их на трибунах было слишком сложно. — Верно. Хотя это мероприятие проходит в колизее, спонсирует его не ассоциация певчих, а местное самоуправление. Лишь немногие обычнее певчие смогли получить разрешение присутствовать здесь. Потому-то ваш директор и попросил меня с Нессирисом присмотреть за вами. Но нам сейчас не стоит искать Нессириса, надо слушать выступление. Оно уже скоро начнётся. В этот миг шумные трибуны вдруг затихли. Постепенно исчезли даже слабые шепотки. — Уже сейчас? — Да, начинается. Взгляды всех присутствующих собрались в арены. На виду у всех женщина в белом костюме подвезла в центр колизея тележку с пьедесталом, накрытым чёрной тканью. Там и находился новый катализатор. Судя по сказанному ранее, он был найден на пустынном острове неподалёку от континента. «Итак, давайте посмотрим на него. В этот миг будут перевернуты все общеизвестные истины песнопений!» — прокричал мужчина-ведущий. И в этот же момент женщина резко сдёрнула ткань с пьедестала. Взгляды тысячи с чем-то людей собрались в одной точке… А затем… — Что?.. Что-то мне как-то не по себе. Первой среди всех что-то пробормотала Ада. Постепенно на трибунах вновь поднялся шум. Несколько минут назад он был порождён ожиданием: все хотели узнать, что же за вещь самоуправление Эндзю называет совершенным катализатором. Но сейчас причиной ему была растерянность от того , что было явлено взору. — Это же!.. Нейт прижал руку к груди, стараясь унять тяжелое сердцебиение. На пьедестале лежал белый, кажущийся немного прозрачным, камень, который даже взрослому мужчине пришлось бы держать обеими руками. Узоры на нём напоминали чешую неизвестного существа и периодически пульсировали, будто в такт биению какого-то сердца. «Так и есть, это оно… Точно то же самое показал мне господин Ксинс! То есть это то же самое, что и содержимое яиц — катализатор песнопений Пустоты». — Госпожа Шанте, это… Но прежде чем Нейт успел договорить…

Совсем рядом с ним раздался звук чьего-то падения.

— Клюэль?.. Девушка, которая стояла неподалёку от него, упала на колени. — Что случилось, Клюэль?! Нейт присел и заглянул ей в лицо. — Н-ниче.. го… Просто голова что-то закружилась. Девушка была настолько бледной, словно вся кровь отошла от её лица. В её глазах была видна боль, по щекам катились капельки не то слёз, не то пота. Пальцы девушки мелко тряслись, у неё даже не осталось сил ухватиться за ограждение. «Ложь… Какое ещё головокружение, тут всё намного серьёзнее. Эти симптомы прямо как в тот раз, незадолго до того, как в ней поселилась Армаририс и она потеряла сознание». — Клюэль? Что случилось? Заметив странности, Шанте и Ада подбежали к ним. — Я не знаю. Но, похоже, она ужасно себя чувствует. Надо поскорее доставить её в медпункт! — Я… Я в п-порядке, — хрипло выдавила из себя голос Клюэль. Но этот жалкий звук ещё очевиднее показывал ненормальность её состояния. — Это неправда. Такого просто не может быть. Ты вся бледная! Нейт взял девушку за руку. Она была до странности горячей. Слишком горячей. У человеческого тела не могло быть такой температуры. — Кто-нибудь, позовите врача! — прокричал мальчик с верхнего ряда трибун. Однако его голос никого не достиг. Все были полностью сосредоточены на катализаторе в центре арены. «Похоже, вы все очень удивлены. Действительно, этот камень выглядит несколько странно. Но вы сами всё увидите. Прошу внимания! Сейчас мы продемонстрируем его возможности катализатора». Будто в ответ на голос ведущего, на арену вышел мужчина в тонких очках. «Сейчас катализатору бросит вызов известный певчий, который к тому же является одним членов совета самоуправления города Эндзю…» На трибунах раздались аплодисменты. Все зрители вели себя как обычно. «Что это за неприятное ощущение?..» Нейт тоже чувствовал слабую тошноту. Мальчику казалось, будто ему насильно вливают в рот какое-то чужеродное вещество, и его желудок сопротивляется этому. «Итак, прошу Вас, профессор». Мужчина на арена криво улыбнулся, будто ощущая в пульсирующем катализаторе нечто зловещее. «Нет… Он совсем не так отреагировал на этот катализатор. Но остальные ничего не заметили. То есть среди всех зрителей плохо себя чувствуем только мы с Клюэль?» «Что такое, профессор? Где Ваш энтузиазм? Всё в порядке, действуйте смелее! Слушайте, а что если ваши поклонницы и все сотрудники администрации вместе за Вас поболеют?» Дружелюбное подбадривание ведущего вызвало смех на трибунах. Будто подталкиваемый им, певчий напрягся и стал медленно приближаться к пьедесталу с катализатором…

Кто это? Что за дитя пытается меня коснуться?

Послышался голос. — Госпожа Шанте… Вы сейчас что-нибудь слышали? — Э? Что-то кроме ведущего? «Госпожа Шанте не заметила. Да и Ада, вроде бы, тоже ничего не услышала. Но…»

Остановись, милое дитя! Ещё слишком рано меня касаться. Ты не способно пробудить меня правильно. Ксео… где ты, Ксео? Ты ведь где-то неподалёку? Я разделена с «глазом», и потому не могу тебя увидеть.

Откуда издалека доносился тяжёлый, напоминающий гигантскую волну голос. Непонятно чей голос. Он не был звуком и, не касаясь ушей, напрямую достигал сознания. «Этот голос идёт из того катализатора? Он такой громкий, но ни ведущий на арене, ни один из зрителей на трибунах ничего не замечает? Что за абсурд?!» «Итак, всех прошу смотреть повнимательнее!» Подталкиваемый в спину рассказом ведущего, мужчина протянул руку к мигающему камню…

Остановись, тебе нельзя меня касаться. Я жду зова от Ксео, которому я доверила мантру. Если ты коснёшься меня…

Голос резко оборвался. В тот же миг по телу мальчика с головы до пят пробежало странное чувство, похожее то ли на холод, то ли на удар током, от которого все волосы встали дыбом. — Не-е-е-е-е-е-е-ет! Когда Нейт пришёл в себя, он уже кричал, напрягая свой голос до предела. То, что он ощутил, не было интуицией — каждая клеточка его тела вопила от страха. «Это и есть источник того неприятного чувства, которое возникло у нас с Клюэль!» — Нейт, что случилось? Времени отвечать на вопрос Шанте не было, Нейт перескакивая через ступеньки побежал вниз по трибунам. — Это… её будить нельзя! — вскричал Нейт, срывая себе горло до крови. Но… Было слишком поздно.

Часть 3

«Э… что такое?..» — изумлённый, вплоть до потери живости, голос ведущего прозвучал над трибунами. — Это… Сжав посильнее вспотевшие кулаки, Нейт сглотнул. Со зрителями не произошло никаких изменений. С коснувшегося катализатора мужчиной тоже. Только тот камень испустил особенно яркую вспышку света. И больше ничего. Яркий свет, который сиял в похожем на чешую узоре камня, пропал. Больше ничего. Из катализатора ничего не было призвано, да и сам камень не ожил. «На этом всё кончилось?..» Нейт уже собрался было вытереть холодный пот со лба, но в тот же миг. — Вы оба, сверху! — выкрикнула Шанте, которая всё ещё сидела на корточках рядом с Клюэль. «Сверху?» Женщина взглядом указала на небеса прямо над ареной, где лежал катализатор. Там ярко сверкали невообразимо огромные врата, подобные северному сиянию. «Это канал?.. Нет, если бы это было так, то всё ещё укладывалось бы в рамки здравого смысла». У Нейта, Ады и Шанте перехватило дыхание не от самого канала, а от его формы. Обычные каналы были красивыми, ровными кругами. Но нечто над их головами было искаженным, живым, первобытным кругом. — Змея?.. — пробормотал кто-то из зрителей. Он был прав. Нечто в небесах было подобно гигантской свернувшейся в кольцо змее. Скорее всего, это было самое наилучшее сравнение. — Малыш, Шанте! По-прежнему глядя вверх, Ада попятилась назад. Из канала, подобно внезапному дождю, посыпалось что-то: маленькие драконы, змеи, львы, человеческие силуэты, даже какие-то жидкие объекты, которые постоянно меняли свою форму. Их численность превышала сотню. — Это… и вправду призванные существа? — изумлённо пробормотала то ли Шанте, то ли Ада, то ли кто-то ещё. Призванные существа были совершенно разных форм, будто они вообще не могли принять какого-то общего вида. Лишь одно было одинаковым — цвет. Все они были покрыты пятнами пяти разных цветов: красного, синего, жёлтого, зелёного и белого — всех пяти цветов песнопений. Если напрячь глаза, то можно было разглядеть, что среди этих пятен одна небольшая часть тела была абсолютно прозрачной. «Песнопения Пустоты? Вместе с пятью существующими цветами?» Однако получившийся ядовитый цвет был очень далёк от знакомого Нейту созданного Ксинсом цвета Радуги. Пять цветов переплетались в хаотическом порядке и создавали диссонанс. Казалось, будто противостоящие друг другу цвета были насильно соединены между собой прозрачной частью тела, принадлежащей песнопений Пустоты. — Они идут! — резко крикнула Ада. Странные призванные существа одновременно вылетели из канала. Не было никаких сомнений в том, что они собираются упасть на колизей. «Что же нам делать? Катализаторы были только у Шанте и Нессириса. У меня забрали катализаторы, а у Ады — гил. У Клюэль непонятно почему кружится голова и страшная температура. Здесь слишком мало людей, которые могут противостоять нападающим». — Ада, не стой столбом, беги за гилом. Нейт, доставь Клюэль в безопасное место, а потом помоги гостям эвакуироваться. Поспешите! Коротким, спокойным жестом Шанте сняла с груди брошь, к ней в руку перекатился изумруд. — А вы, госпожа Шанте… — Потяну время, да и ответить как-то надо . Похоже, те ребята тоже горят желанием схватки… Эх, эта брошка довольно дорогая. Не убирая дьявольскую улыбку, опера-сериа очаровательно приложила палец к губам. — Впрочем, времени на разговоры у нас нет. Атакующие песнопения — не моя сильная сторона, поэтому если мистер сильнейший певчий не выложится на полную, то у нас будут проблемы.

***

— Бежим! Неизвестно, кто именно выкрикнул это слово, но все гости собрания интуитивно почувствовали, что падающие с неба непонятные существа явно несут с собой бедствие. Побежал один человек. За ним другой. Топот ног нарастал… Не прошло и минуты, как трибуны переполнились криками людей, которые пытались выбежать с арены. Посреди этого… — С тех пор, как приехал в Эндзю, я только и делаю, что удивляюсь. Изгнав из мыслей горькую улыбку, Лефис посмотрел на стремительно летящих вниз, призванных существ, нацелившихся на зрительские места. Их глаза блестели неприкрытой враждебностью. «Пять цветов перемешаны, а одна часть тела полностью прозрачная? Я даже не могу представить себе механизм, который породил этих существ. Но времени нет: сейчас необходимо пережить их атаку». — Лефис, что нам делать?! — крикнула стоящая неподалёку от юноши Хелен. «Не она ли говорила: «Раз ты участвуешь в собрании, то и я тоже пойду»… Тогда я вступился за неё, и поэтому ей разрешили присутствовать, но это была ошибка. Это не значит, что она для меня обуза, просто здесь стало слишком опасно». — Спокойно, у нас ещё есть время перед тем, как они приземлятся. «И всё-таки, что же делать? Все катализаторы остались на стойке администрации. Проще всего было бы сбежать. Но если эти существа приземлятся и вне колизея, то нет разницы внутри мы или снаружи. А значит!..» — Придётся перетрудиться? Лефис приложил обе руки к тускло-белым стенам, что окружали зрительские места колизея. Из их поверхности начали выступать маленькие частицы серого света. Но вот скорость была слишком медленной… — Так их сделали преступными с помощью Arzus’а ? Преступление потребителя — это свойство катализаторов. После первого использования, из становится намного сложнее использовать повторно. Проще говоря, с одним катализатором можно исполнить только одно песнопение. Поскольку цвет краски стен был промежуточным между белым и серым, Лефис решил, что ему удастся исполнить с их помощью серое песнопение. Однако всё здание колизея было заранее сделано преступным. Дабы избежать вероятности случайных песнопений, официальные здания и учреждения часто намеренно делали преступными. — Ещё не закончил?! Голос Хелен уже напоминал визг. — Не сбивай мне концентрацию. Знаешь ведь, что с преступным катализатором трудно исполнить песнопение. Открылся небольшой канал. Его кольцо было совсем маленьким, даже ребёнок пролез бы в него с трудом. «С каналом такой величины невозможно призвать подходящее существо. Раз что-то крупное не получается, тогда!..» Призванное существо в виде человеческой фигуры хаотического цвета с таким же копьём наготове пикировало прямо на Лефиса и Хелен.

Isa [Песня Пепла]

Раскрыв канал пошире, на свет появилась гаргулья и выставила своё каменное копьё навстречу атакующему призванному существу. Их копья прошли мимо друг друга, а затем… Раздался сухой звук. Пронзённая вражеским копьём только что призванная гаргулья испустила серый дым и исчезла. Однако в это же время призванное существо смешанного цвета, в котором тоже торчало копьё, перестало двигаться. «Они поразили друг друга одновременно?» — Слишком просто. Я как-то даже разочарован. А я-то думал, что существо такого пугающего цвета окажется сравнительно сильным. Лефис не пытался храбриться. Когда юношу атаковал неизвестный противник, о котором ему не рассказывал Джошуа, он тоже испугался, но, как только что показал бой, его серых песнопений было достаточно для противодействия им.

Ris sia sophia, Egunis riris q-nemne [Обещание того дня, явись]

«Что это?.. Мне сейчас послышалось что-то вроде оратории». — Лефис… с-смотри! Юноша посмотрел туда, куда указала Хелен, и увидел, что пронзённое призванное существо понемногу пришло в движение. Издавая неприятный звук, оно медленно вытащило из себя копьё, и то упало на пол, а затем подобно гаргулье испустило дым и исчезло. На месте осталось стоять только абсолютно невредимое загадочное существо. Его точно пронзило копьё, но сейчас на его теле не осталось даже малейшей ранки. «Не может быть, за десять секунд оно полностью восстановилось?» — Понятно… Я и правда не ожидал неуязвимости. Лефис не разумом, а просто ощущениями прочувствовал настоящий ужас этого противника. — Л-лефис... оно идёт! Существо вновь обратило свой пустой взгляд на юношу и девушку. «Его оружие направлено не на меня — на Хелен!» — А… А… Хелен взглянула на острый кончик копья и побледнела. В этом миг всё внутри Лефиса будто застыло. «Я был наивен. Времени на ещё одно песнопение нет. И катализаторов у меня ноль. Что же мне делать? Схватить её на руки и убежать? Или же снова противостоять песнопением…» — Тут нужно в чём-то сомневаться? Раздался звук, будто по какому-то твёрдому предмету пошли трещины. В тот же момент, как Лефис услышал его, стоявшее перед ним призванное существо оказалось заточённым в гигантской глыбе льда. И не только оно. Ещё одного, летающего выше противника постигла та же судьба. Из пола поднялась высокая ледяная стена, похожая даже на целую башню, которая словно бы собиралась пронзить небеса. Это было песнопение «Вавилон» — замерзшая башня. «Невероятно огромная глыба льда. На такое способен…» — Я побеждаю их так, — сказал крупный мужчина в синей накидке с капюшоном. С двух сторон за ним следовали два гигантских ледяных волка-охранника. — Нес… си... Проигнорировав тихий голос Хелен, певчий кинул Лефису небольшой холщовый мешочек. Когда юноша поймал его, в мешке что-то звякнуло. «Там внутри монеты?» — За каждую повторную победу чемпион колизея получает на память серебряную монету. Думаю, ты сможешь использовать их для своих серых песнопений. «То есть он говорит мне использовать их в качестве катализаторов?» — Поразительная щедрость. — Лефис, да? Работы тебе хватит. Одними глазами Нессирис указал на висящий в небе канал. — У этого канала и катализатора на арене одинаковая периодичность сверкания. Затем он посмотрел на пьедестал в центре арены, под первым рядом зрительских мест. Ведущий давно сбежал в укрытие, поэтому там не уже не осталось людей, только катализатор с напоминающими чешую узорами спокойно испускал сияние. — Пока канал не закрыт, эти существа продолжат прибывать. Необходимо сначала вырвать корень. — То есть я должен в этом помочь? — Я сломаю катализатор. А ты в это время побудешь приманкой, — безразлично заявил Нессирис. В его голосе не было и малейшего признака волнения. — А ещё, как ты уже видел, эти существа быстро восстанавливаются, сколько бы их ни уничтожали. Не пытайся их победить, а только выводи из строя. Я вмораживаю их в лёд, Шанте, похоже, решила опутывать корнями деревьев. Ты, наверное, можешь повторить то же самое, что делал во время дуэли. «Уже на то, чтобы удерживать противников с помощью духов, как я сделал с пожирателем пламени, потребуются все мои силы. Пока я буду этим занят, он сможет прорваться на арену и уничтожить катализатор, тогда число врагов перестанет расти, но…» — Что если они по-прежнему будут бесконечно воскресать даже после уничтожение катализатора? «В конце концов, и лёд, и корни призваны песнопениями. В зависимости от силы призвавшего, они исчезнут раньше или позже, но обязательно исчезнут. Что мы будем делать, когда оковы всё же спадут?» — Тут нужно в чём-то сомневаться? Ответ чемпиона колизея был точно таким же, как и прежде. — Уничтожим их. Десятки раз. Сотни, если понадобится. Будем уничтожать до тех пор, пока не истощится восстанавливающая их сила. Вот и всё. Ты не согласен? — Нет. Лефис решил не скрывать непроизвольную появившуюся улыбку. «Это и вправду сильнейший певчий». — Прости, Хелен. Спрячься пока где-нибудь… я скоро вернусь.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Шестой аккорд: Врата Нового Завета. Звучи, молитва поющего мира!

Часть 1

«Почему… снова… этот холод?..» Голова Клюэль болела, словно в её череп всадили ржавый топор; кожу жгло так, будто к ней прикоснулись раскалённым железом, но при всём при этом внутри тела девушки стоял такой леденящий холод, как если бы её голой швырнули в ледяную воду. «Ужасно… ну почему опять? Армаририс уже два месяца как исчезла. Я думала, такое больше не повторится». — …эль! Клю… эль, что слу… Откуда-то издалека доносился голос Нейта. «Это не Нейт далеко от меня, а моё сознание само улетает куда-то вдаль… Неужели Армаририс снова…»

— Да… Ты до сих пор меня не заметила? И похоже, та личинка Ночи так ничего и не рассказала .

Звуки окружающего мира ускользали всё дальше. И лишь один голос звучал всё чётче. — Это же… Сжав зубы, Клюэль в последней момент удержала своё исчезающее сознание. — Ты меня помнишь ? Напротив Клюэль стояла высокая нагая девушка с гладкой белоснежной кожей. Её алые волосы развевались, словно качаемые ветром, а глаза напоминали глубокое море. Её красивое тело, несмотря на чарующие, можно даже сказать роскошные формы, совершенно не вызывало возбуждения. Это была Армаририс — истинный дух, выглядящий как точная копия самой Клюэль. — Чему ты тут радуешься… Тебе так нравится меня мучать? — Это не так . «Не так? И что же тут не так, а? Этот жар, этот холод, эта боль — они ведь настоящие, разве нет?» — Я не имею ни малейшего отношения к твоим нынешним мукам . — Лжешь… И боль, и жар, и холод точно такие же, как тогда. «Эта боль впервые появилась тогда, перед библиотекой академии». — Верно. В тот раз тебе навредила именно я. Но я желала тебе только лучшего. Всё ради этого самого момента, который должен был настать . «Желала мне лучшего?..» — Ты делаешь со мной такое и ещё почему-то говоришь, что это ради меня! — В тот раз ты надолго уснула. Но сейчас ты пока ещё, пусть и с трудом, слышишь голос Нейта, не так ли? Ты пока ещё слышишь, хоть и издалека, звуки окружающего мира . «Это и правда так. Совсем недавно я слышала очень слабый голос Нейта». — Если бы я не дала тебе испытать боль тогда, то сейчас ты наверняка бы уже потеряла сознание. Но что произошло теперь? А раз тебе уже приходилось испытывать подобное, ты едва-едва, но всё-таки сумела вытерпеть . — Это потому… — Та боль, которую причинила я, была только ради этого . «Это похоже на правду. Но есть ли хоть какие-нибудь доказательства тому, что это не просто объяснение задним числом?» — Тогда… почему же сейчас мне так больно? — Это твой резонанс с Миквекс [Той кто просто стоит там]. «Миквекс?» — Я не могу тебе об этом рассказать. Да и времени у нас тобой не так уж много, не так ли ? «Да. Из того канала в небе возникли странные призванные существа, окрашенные в беспорядочную смесь цветов…» — Ты, наверное, помнишь гидру с состязания. Когда кто-то неспособный к мантрам касается чешуи Миквы, она работает лишь как обычный катализатор . «Та гидра тоже состояла из пяти цветов, но в ней не было примеси песнопений Пустоты. И способности к восстановлению у неё тоже не было». — Однако сейчас иной случай. Из-за твоего несовершенного резонанса с Миквекс, чешуя Миквы стала ужасно нестабильной. Причина появления канала на небе в том, что ты, пробудившая силу песнопений Пустоты, слишком приблизилась к Миквекс, истинной настройщице . — То есть… это моя вина? Даже если всё так, я… — Это отвратительный диссонанс, порождённый тем, что песнопения искажённых пяти цветов против воли скреплены вместе силой песнопений Пустоты. Пока эта сила, являющаяся причиной диссонанса, не будет отрезана, эти существа будут восстанавливаться вновь и вновь . «Я ещё никогда не слышала о бесконечно восстанавливающихся призванных существах. Что же вообще с ними делать?» — Поменяйся со мной . — Э?.. Услышав столь неожиданное предложение, Клюэль даже не поверила своим ушам. — Я-то смогу им противостоять . «У Армаририс абсолютно такие же волосы, лицо и тело как у меня. И это означает, что мы с ней можем поменяться местами?» — О-о чём ты говоришь? Такое вообще возмож… — Послушай меня, Клюэль. Я предлагаю тебе поменять со мной не для того, чтобы как-нибудь справиться с теми существами. Это лишь побочный результат . «Победа над призванными существами смешанного цвета не является её настоящей целью. Но в таком случае чего же она хочет?» — Мне слишком тяжело смотреть на то, как ты страдаешь от резонанса с Миквекс. Тебе ведь больно, да? Поэтому я приму на себя всё: и боль, и жар, и холод. А ты в это время немного отдохнёшь. Когда всё закончится, я снова тебя разбужу . «Она беспокоится о моём состоянии?..» — Почему?! Это же так странно, так невероятно странно! Клюэль попыталась закричать изо всех сил, но из-за боли и полубессознательного состояния ей удалось лишь с трудом выдавить скрипящий голос. — Меня и раньше это беспокоило. Ну ответь же: почему?... Почему ты так ласково говоришь со мной? Кто я для тебя?! «Она говорит со мной так, словно мы подруги… Нет, будто наша связь ещё глубже… Словно мы с ней — сёстры».

— Потому что… это на самом деле так .

«Э?..» — Я слишком много разболтала. Впрочем, и ладно, не бери в голову. Время дорого. Сейчас я пока ещё обладаю большей властью, чем Миквекс . — Прости… — опустив голову, перебила собеседницу Клюэль. — Я ещё плохо всё понимаю, но всё-таки… я не могу так поступить. — Клюэль… Значит, ты по-прежнему мне не доверяешь ? Звук голоса истинного духа совсем не изменился. И тем не менее, Клюэль почувствовала, что Армарис расстроилась и впала в уныние. — Нет, дело совсем не в этом. Честно говоря, я пока ещё тебя не понимаю, но твои чувства достигли меня. — Тогда почему ? Услышав этот вопрос, Клюэль крепко закусила губу, а потом сказала: — Ты же сама сказала: этот переполох возник из-за меня, да? — Я такого не говорила! Да, всё случилось из-за того, что ты подошла слишком близко к чешуе Миквы, но это не значит, что ты совершила ошибку, за которую нужно тебя обвинять . — Нет. Если причина во мне, то это одно и то же, не правда ли? «Поэтому я должна потрудиться сама. Я всегда успею положиться на кого-нибудь ещё. Пусть даже кто-то и протягивает мне руку помощи, я не хочу взваливать на него ту работу, которую должна сделать сама». — Нет, Клюэль, ты не понимаешь. Если всё и дальше пойдёт так, как идет сейчас, и Миквекс проснётся… тогда ты исчез… Послышался шум. Где-то в этом затихшем мире раздался звук, будто что-то пошло трещинами. Слова Армаририс были прерваны им посередине фразы и не достигли Клюэль. Девушка сумела понять только то, что истинный дух хотел что-то сообщить ей. — Что? Прости, я тебя не расслышала. — Не важно ... Откинув закрывающие глаза волосы в сторону, Армаририс повесила голову. — Клюэль, ты действительно не хочешь поменяться со мной ? — Да. Ты ведь знаешь, насколько я упрямая? — намеренно сделав вредную улыбку, ответила Клюэль. «У меня нет на это никаких причин. Просто мне кажется, что если я буду выглядеть храброй, то и ей будет спокойнее». — Ты и правда поразительная . И вот, предположение Клюэль оказалось правильным — голос Армаририс стал немного оживлённее прежнего. — Клюэль, поблагодари Нейта . Эти слова были совсем неожиданными. — Незаметно ни для кого главной опорой твоего существования стали не обитающие в твоей душе я или Феникс, а этот мальчик. Поблагодари его за это . — Да… Именно по этой причине я хочу что-нибудь сделать сама. «Когда я решила поехать в Эндзю, у меня потеплело на душе. В конце концов, мне, как девушке, тоже порой хочется покрасоваться перед ним». — Я предполагала, что ты можешь так ответить. Поэтому я отдам тебе часть своей силы — научу тебя моей драгоценной песне . Истинный дух, выглядящий как точная копия самой Клюэль, протянул тонкую белую руку прямо к голове девушки… — Э-э, что ты…

В версии с изображениями тут находится картинка. — Всё хорошо. Не бойся, Клюэль . Кончик пальца Армаририс мягко коснулся одной пряди волос Клюэль. В тот же миг разрывающая ей голову боль внезапно исчезла, а вместе с ней и ледяной холод, и мучительный жар. — Ч-что… — Это мой каприз. Теперь поспеши ! Взмахнув алыми волосами, словно полами плаща, Армаририс повернулась к Клюэль спиной. Её голос стал едва заметно слабее, чем несколько секунд назад. Казалось, будто она терпит что-то, будто её угнетает что-то. «Я приму на себя всё: и боль, и жар, и холод», — пронеслись в голове у Клюэль недавние слова Армарис. «Неужели!..» — Армаририс, ты… Последовавшая в ответ тишина с жестокой ясностью говорила о том, что предположение Клюэль было верным. «Ошибки быть не может. Я не знаю как, но она приняла на себя всю мучившую меня боль». — П-почему?! Почему ради меня ты идешь так… — Я не могу тебе об этом рассказать. Если хочешь всё узнать — спроси ту притворяющуюся ничего не понимающей личинку Ночи . — Но ведь тогда ты… — Я более терпеливая, чем ты. Я ведь же говорила тебе, что пока ещё сильнее Миквекс… Но имей в виду: даже в моём случае предел несколько часов. Поэтому за это время сделай только то, что возможно сделать . «Я совсем не понимаю что здесь к чему. Но в любом случае, времени нет. Это мне до отвращения ясно». — Прости… — У тебя сейчас хватает решимости только на извинения ? — Н-нет! — быстро помотала головой Клюэль. «Решимости хватает только на извинения?.. Действительно, такие чувства, похожие на желание быстро сдаться, совсем никуда не годятся. С ними я не смогу по-настоящему использовать шанс, данный мне добротой Армаририс». — Смотри на меня. Я точно буду стараться! — Этого достаточно. Это твой путь — тебе и выбирать… Но знай, что каждый твой выбор в дальнейшем затронет судьбы людей всего мира . А затем…

Часть 2

Испустив вспышку и звук, напоминающий звон колокольчика, призванное существо смешанного цвета пропало. Последние маленькие крупицы света исчезли, не было видно ни малейших признаков восстановления существа. — Получилось!.. Несмотря на то, что вспышка обожгла Нейту веки, он всё равно через силу распахнул глаза. «Так и думал: против них работает та же обратная песня, что и в случае с лазутчиками!» У мальчика не было необходимого для обратной песни катализатора, поэтому он воспользовался особенностью строения тела этих странных существ — прозрачным ядром, которое состояло из песнопений Пустоты. Поскольку этот кристалл и формировал призванное существо, он, скорее всего, был точно таким же, как и «яйца», то есть катализатором, с помощью которого можно было исполнять песнопения любого цвета. Нейт увидел этот маленький лучик надежды, рискнул, воспользовавшись обратной песней цвета Ночи, и преуспел. — Всё-таки их слишком много… Мальчик перевёл взгляд от исчезнувшего существа к небу. Сейчас ему кое-как удалось внезапно напасть на одного противника и изгнать его, однако остальные призванные существа видели это и теперь, наверняка, стали бы более осторожными. Кроме того, всё это время новые враги продолжали безостановочно появляться из висящего в небе канала. — Надо уменьшить их число! «Хорошо, что большинство гостей уже сбежали с трибун и укрылись во внешнем кольце, но с другой стороны, это значит, что здесь больше нет никого кроме нас, на ком могли бы сосредоточиться враги. В любом случае, уменьшение их числа — наш первый приоритет. Сражаться с ними лоб в лоб можно только противоположностью песнопений Пустоты — цветом Ночи. Другими цветами можно только временно остановить их, но не уничтожить». — Не…йт, — раздался голос девушки, которая должна была лежать без сознания. — Клюэль? С-стой! Тебе нельзя двигаться! Позабыв о происходящем вокруг, Нейт подбежал к Клюэль. Упёршись обеими руками и ногами в пол, девушка медленно поднялась. — Прости. Похоже, тебе пришлось защищать меня. — Это неважно, в первую очередь тебе надо… — Нет, я тоже помогу. Думаю, для меня тоже найдётся дело, которое я могу сделать. С выражением спокойствия на лице, Клюэль принялась медленно спускаться по трибунам. У неё не было катализаторов — она была полностью беззащитна. — Клюэль, что ты… — Послушай, Нейт, могу я попросить тебя совсем недолго побыть рыцарем, защищающим принцессу? — повернувшись к мальчику, спросила она с совершенно неуместной улыбкой на лице. «Что это значит?..» — подумал Нейт, но… ему не дали времени на размышления. — Так можешь или нет? У мальчика перехватило дыхание, когда он увидел слабую улыбку девушки. Её сияющие алые волосы танцевали на ветру и напоминали не то крылья, не ангельские одеяния из перьев. Было очевидно, что этот мимолётный облик исчезнет в тот же момент, как перестанет дуть ветер. Именно поэтому этот миг был невероятно фантастическим и чудесным. «Клюэль… красивая». Несмотря на происходящее вокруг, мальчика переполняли неугасающие чувства. — Ну так что, Нейт? — Я справлюсь! Я всё сделаю! — громко провозгласил Нейт, ещё до того как сам это осознал. — Ага, хороший ответ. Тогда, я, пожалуй, спою немного. Защищай меня, — сказала Клюэль и закрыла глаза.

Мантра Армаририс. Музыка Нового Завета великой матери — «Все пробуждающиеся дети».

En Se lu, Lu sia elmei hypes pheno [Проснитесь же, все пробуждающиеся дети]

De peil, Ee dewl nec gfend [Всё будет хорошо, не бойтесь]

noi venesis xin, ilmei Zelah evhe ele peqqy [В тот час, как надлежит вам вылупиться, с вами вместе пребудет мелодия Великой Матери]

«Это же та… песня, которую Клюэль пела в академии, когда была без сознания от жара. В тот раз от неё материализовались лазутчики. Но сейчас она…»

— Они перестали двигаться… Осмотрев трибуны, Нейт распахнул глаза от удивления. Он заметил, что все призванные существа смешанного цвета вдруг полностью замерли. Они были подобны новорождённым, вслушивающимся в песню матери.

Lu nedia kyel EgunI, uc hiz getie-getie xeines wat [Шагните крошечными ножками в мир пустых дорог]

Lu vilis Ea tis, De kiss Ea lue, ende [Познайте свой путь, уверьтесь в биении своего сердца]

vilis Ea elenes Ies fert recrey huda [Познайте души своей цвет, что отразится в водяной глади]

Но случилось не только это. — Канал… Висящий в небе, тускло сияющий канал…

***

Ea nepies phia ele noi heren, nevaliss [Место для отдыха — здесь, и всё же…]

Lu milley pheno, dia peqxe elfa [Иди, дитя, что было рождено, и не смотри назад]

De peil, Ee dewl nec zsary [Всё будет хорошо, не плачь]

«Что это за оратория?..» Услышав возникшую буквально из ниоткуда мелодию, Лефис огляделся вокруг. «Она не принадлежит ни к одному из пяти цветов, но и к серому не относится. Это песнопение какого-то другого цвета? Нет, чистые слова и мелодия полностью отличаются от них в самой своей основе. Там, откуда она слышится…» — Клюэль?.. На опустевших трибунах, превратившихся в сцену, разведя руки в стороны, пела одна и единственная девушка. А за спиной у неё, словно защитник, стоял Нейт. — Что они вообще заду… В тот же миг весь мир вокруг начал меняться. И началось всё с неба, к которому и был прикован взгляд Лефиса. Тот огромный искривлённый канал стал постепенно сужаться.

En Zec pheno tis clar lu hem Eec shez [И моё имя, и песня нежно крыльев коснутся твоих]

Ende cela slin fel Zec nazal [Благословляя тебя, когда ты покинешь гнездо]

Призванные существа перестали издавать даже малейшие звуки и замерли, словно замёрзнув. Колизей полностью затих, будто выпав из хода времени. Кольцо в небесах медленно закрывалось. Спокойная песня словно бы вынуждала его сжиматься. Если бы кто-нибудь спросил у Лефиса, была ли эта оратория выдающейся или красивой, он бы наверняка растерялся. Эта песня захватывала дух, заставляя просто застыть на месте. Она почему-то пробуждала в юноше тоску, хотя он слышал её в первый раз. Она совсем не походила на вызывающую восхищение музыку, как, например, симфонический оркестр на большой сцене, а скорее напоминала собой колыбельную, которая дарует покой младенцам. Её напев было невозможно уловить человеческими чувствами, но он проникал в самые глубины сердца. Он был самой совершенной, самой изначальной мелодией, которую первой слышат люди, когда рождаются на свет. И вот, сразу после того, как последний куплет этой песни был спет…

Es E lis nedia kyel orbie Neight [Ныне машешь крыльями ты, направляясь в заветное место]

Ris sia Sophia, Riris ele, Selah pheno sia-s-orbie Co Lue-l [Ради всех пробуждающихся детей]

Распростёршийся в небе канал исчез, не оставив и следа. — Канал… полностью закрылся? «Неужели всё из-за этой песни?» — Похоже, это ещё не всё, — с безразличным видом проговорил идущий впереди Нессирис. Там, куда пристально смотрел сильнейший певчий, находилось несколько вмёрзших в лёд призванных существ смешанного цвета. Все они окутались блестящими частицами света и пропали. «Прежде такого ещё не случалось. Это значит, что и способность к самовосстановлению тоже пропала? Это из-за исчезновения канала или же эффект той песни?» — Разве тут нужно о чём-то думать? — будто прочитав мысли юноши спросил Нессирис. В ответ Лефис покачал головой. «И правда… Сейчас на это нет времени». — Да, действительно. «Теперь, когда канал закрыт, можно больше не волноваться о появлении новых врагов. Однако их всё ещё фантастически много. Даже секундная расслабленность может стать фатальной. В этом плане ситуация ничуть не изменилась». — Нессирис, где кратчайший путь с трибун на арену? — Надо дойти до эвакуационной лестницы на верхнем этаже и спустится к пересечению трёх коридоров на первом. Следуй за мной.

***

«Песня?.. И к тому же это ведь голос Клюэль?» Даже несясь на огромной скорости по коридорам внешнего кольца колизея, Ада всё равно прислушалась к разлившейся по округе мелодии. — Клюэль… выздоровела? «Но ведь всего несколько минут назад она вдруг в обморок упала. Трудно подумать, что она восстановилась настолько, что способна спеть ораторию. И кстати, внешнее кольцо ведь отделено от арены звукозащитным барьером. Так почему я эту мелодию даже тут слышу?» — Надо будет потом допросить Клюэль с пристрастием. Кривая улыбка возникла на лице Ады всего на мгновение, а потом девушка вновь напряглась и свернула за угол. В тот же момент, будто противореча звучащей песне, ей по ушам ударили топот ног и голоса бесчисленного множества людей. «Вот чёрт…» — Так здесь снова такая же ситуация… Фойе колизея было доверху забито сбежавшими гостями и репортёрами. Тут находились и те, кто требовал объяснений у персонала, и те, кто потерял из виду друзей и знакомых и теперь занимались их поисками, и, наконец, сами сотрудники колизея, за которыми гонялись с вопросами. — Я не могу забрать гил… Услышав идущий спереди шум из смеси злобных криков и воплей, Ада скрипнула зубами от досады. «В фойе, где я его оставила, такая толпа, что это уже какую-то волну из людей напоминает. К тому же, в таком хаосе забрать свои вещи просто невозможно… Что же делать? Без гила же возвращаться вообще нельзя...» Где-то неподалёку раздался сухой звон, похожий на звук бьющегося стекла. — Что такое?! Как только Ада обернулась, по её коже тут же пробежала толпа мурашек — вот насколько сильный противник показался перед девушкой. Это было призванное существо смешанного цвета в форме гигантского льва ростом со взрослую женщину. «Он до сюда добрался с арены!» На таком небольшом расстоянии Аде бросилась в глаза ещё одна странность врага: на голове подобного льву существа не было глаз. Но при этом в его удивительно большом рту, отражая свет, сверкали клыки, чем-то напоминающие клинки. — Ну вот и что теперь?.. Не сводя глаз со льва, Ада наполовину развернулась, выставив левое плечо вперёд. Она не знала ни силы, ни истинных возможностей призванного существа, но не допускала и мысли о том, что существо перед ней настолько слабое и она сумеет одолеть его голыми руками. Соперники стояли молча, пронзая друг друга взглядами. Тишина и напряжение были такими плотными, что казалось, будто о них можно порезаться. Разорвал их внезапный крик: — Эй ты, в сторону! К ним бежал певчий, сжимающий в руке катализатор. «Помощь? Чудесно, теперь как-нибудь справимся» — подумала Ада, но в тот же момент нечто впрыгнуло в её поле зрения. — Нет! Сзади! — Э?! — недоуменно воскликнул певчий. В следующий же миг, незаметно подобравшееся к нему за спину призванное существо в форме гигантского медведя занесло лапу и отбросило его к стене. — Ты в порядке?! — крикнула Ада. Ответа не последовало. Певчий сполз со стены; катализатор выпал у него из руки и с тихим звоном покатился по полу. — Худший из всех исходов… Оба призванных существ: и гигантский лев, и медведь — перестали обращать внимание на потерявшего сознание певчего и начали приближаться к Аде. «Отступить? Нет, так делать нельзя. Сзади ведь всё ещё слышны пронзительные крики и топот. Ещё не все успели сбежать. Надо потянуть время».

Gillisu [Защитник, что стоит впереди всех]

— Гилшэ не имеет права сбежать… верно? Эх, в какой же проблемной семейке меня угораздило родиться. Блеск глаз девушки пронзил врагов вместо гила. «Нельзя показать волнение. Их двое, а я одна. Если они увидят возможность, то сразу же нападут». Существа постепенно сокращали дистанцию. В тот момент, когда тени льва и Ады пересеклись — враг пришёл в движение. Раскрыв громадный рот, лев прыгнул вперёд, порождая свист рассекаемого воздуха. Затаив дыхание, Ада сконцентрировала взгляд на его когтях. «То, что я ищу — это встреча на тонком льду». Девушка не стала отпрыгивать назад, чтобы уклониться, наоборот — она рванулась вперёд и выпала из поля зрения противника. Бросив короткий взгляд на оцарапавшие ей кожу когти, Ада разминулась со львом. В момент, когда они пролетали мимо друг друга, она со всей силы ударила в живот призванного существа. — Чего?.. Ощущение от удара было слишком мягким. Девушке показалось, что она ударила не живое существо, а резиновый мяч. «Таким слабым ударом их не остановить. Всё-таки, чтобы противостоять песнопениям, нужна обратная песня… Но у меня нет времени горевать об этом». Скрестив руки, Ада приготовилась принять удар медведя. Кости скрипнули, хрустнули, сломались…— за мгновение до того, как это случилось, девушка отступила назад. Нет, скорее её попросту снесло. Подброшенная в воздух на несколько метров, Ада быстро летела к стене. Как она успела заметить, в точке приземления её уже дожидался лев. «Плохо!» Девушка попыталась принять защитную позу в воздухе, но импульс от удара медвежьей лапы не дал ей этого сделать. Лев позади неё снова обнажил острые клыки. — Гилшэ ищет встречи на тонком льду, — послышался вдруг голос. — Совершенное уклонение, бесконечно близкое к получению прямого удара — это идеал. Другими словами, нужно проявлять такую аккуратность, чтобы создать у противника иллюзию, будто бы он поразил тебя. Лев за спиной у девушки взревел. «Это рык? Нет — визг. Ох…» Приземлившись, Ада сразу же обернулась, но к этому моменту призванное существо уже обратилось в частицы света и исчезло. — Так учил мастер, но я думаю, этот метод можно применять лишь в бою один на один. Чего ты пыталась добиться, сражаясь так против двух противников, тем более, без гила. Эх, твоя безрассудная манера боя совсем не изменилась. Некий гилшэ прошёл мимо Ады и расслабленной походкой направился к медведю. Он был высоким, а по одному единственному взгляду на его спину становилось понятно, что у него предельно крепкое телосложение. Одет он был в мешковатые штаны джутового цвета, рубашку с короткими рукавами и чёрную кожаную жилетку. Вся его одежда была выцветшей, от неё чувствовалась неотёсанность и нежелание обращать даже малейшее внимание на моду. «Этот голос, эта одежда и фигура…» — П-почему ты!.. Ада не смогла закончить фразу. Призванное существо в форме медведя испустило беззвучный рык. С неожиданным для такого крупного тела проворством парень рванулся вперёд. Даже Аде на мгновение показалось, что занёсённая вверх лапа медведя опустилась вниз и раскрошила ему плечо… Но призванное существо опустило лапу, перестало двигаться, а затем исчезло. Оно так и не осознало, что парень идеально уклонился от его атаки в самый последний момент, который был столько коротким, что обычный человек даже моргнуть бы не успел. Дело было не в скорости, результат был достигнут лишь умелым переходом от спокойствия к действию и плавностью защитного движения тела. — Эй-эй, ты-то чего так засмотрелась. Голос парня, наконец, привёл Аду в чувства. — А-а-арвир?.. — Йо. Давно не виделись. Как поживаешь? Закинув копьё в правой руке на плечо, парень с беззаботным видом приветственно поднял левую. «С тех пор, как мы виделись в последний раз, он ни капельки не изменился…» Это был Арвир Хеллвелунт — тот, кого Руфа, старейшина гилшэ, признал последним своим учеником. То ли из-за малой разницы в возрасте, то ли из-за бесконечно светлого характера, а может быть, по какой-то совершенно другой причине Аду тянуло к нему. В закрытом сообществе гилшэ это был самый близкий к ней мужчина. — На, держи. Девушка рефлекторно поймала копьё, которое он ей кинул. «Это же… мой гил?» — Плохенькая копия. Я проверил все размеры, когда чинил твой столь красочно разбитый гил. Ни длина, ни вес не совпадают, поэтому просто дам тебе совет: если ты будешь сражаться, веря, что это твой собственный гил, то наверняка обожжешься. «Не совпадают? Что за чушь! И размеры, и вес, и ощущение в руке все точно такие же, как у того гила, к которому я привыкла. Если и есть какая-то ошибка, то она меньше миллиметра по длине и грамма по весу». — И вообще, чего это ты вдруг оказалась в таком жалком состоянии? Даже не знаю, что случилось бы, если бы я не пришёл, — изумленно проговорил Арвир. — Н-ну, это… — Или же ты была уверен, что раз ты милая девушка, то обязательно откуда-нибудь выскочит возлюбленный и спасёт тебя? Кака-а-я же наивная мечта. Нечасто такое видишь, а? «Это и есть то, о чём я не могу и мечтать?» Часть разговора с Клюэль ярко вспыхнула в памяти Ады: «Скажи, Клюэль, что чувствует девушка, когда её защищает парень?» — ИДИОТ! К-конечно же нет! — подталкиваемая непонятными ей самой чувствами, закричала Ада. «Откуда это раздражение? Откуда смущение, нетерпение и совершенно непонятная боль в груди?»

В версии с изображениями тут находится картинка. — Гилшэ нельзя ожидать, что их будет защищать кто-то другой. Ты не можешь хотеть того, чтобы тебя защищали мужчины. По крайней мере, пока ты являешься гилшэ. — Ты надоел! Говорю же, я ничего такого не ждала! Услышав это, Арвир шутливо пожал плечами. — Вот как? Жаль. — Чего? — Ничего, я просто попытался сказать что-нибудь в стиле мастера Клауса. А вот мне бы понравилось, если бы у тебя были такие мечты. «Вокруг глаз… горячо…» Даже самой Аде было до отвращения очевидно, что она покраснела до ушей. — Хватит уже дразниться! «Уж теперь… Уж теперь моему терпению точно пришёл конец». — Ты всё время только и делаешь, что дразнишь меня, но как только я собираюсь тебе что-то сказать сразу куда-то прячешься! Чем ты вообще занимался всё это время?.. И дедушка Руфа, и отец… и я — мы все тебя искали! «Насколько же сильно мы волновались?.. Мне бы так хотелось, чтобы это можно было описать лишь простым словом «беспокойство»». — Эх, прости, но сейчас на болтовню времени нет. Парень резко развернулся к Аде спиной. — Э-эй, Арвир! — Завтра ночью, в два часа ровно. Здесь, на четвёртом этаже, в большом коридоре к читальному залу. Хотя правда — довольно неприглядная штука, я расскажу то, что тебе ещё неизвестно. — Сказала же… В этот раз тебе сбегать нельзя! — Это всё очень хорошо, но мне кажется, у тебя есть дела поважнее, чем разборки со мной. «…Сама знаю. Вроде бы, во внешнее кольцо проникли только эти два призванных существа, но вот на арене их ещё очень много». — Ну ладненько, постарайся хотя бы не умереть… Эх, Нессирис тоже настороже, забрать чешую Миквы будет нереально тяжело. Вот поэтому я и говорил, что надо взять с собой сестрицу. С гилом на плече Арвир скрылся в коридоре, ведущем на подземные этажи.

Часть 3

Нейт очень старался подобрать подходящие слова, но ему в голову пришло только одно: — Невероятно… «Песня Клюэль ничего не призывает, а значит это не оратория. Но и простой композицией текста и мелодией её не назвать. Особенно мне интересен текст: там есть не только музыкальный язык Селафено, но и незнакомые мне слова и грамматика. Они очень похожи на Селафено… Нет, это сходство обманчиво, видимо, это язык совсем другой природы». — Клюэль, что ты сейчас сделала? Кольцо висящего в небе канала постепенно сузилось, а потом, наконец, полностью исчезло. Призванные существа вдруг принялись носиться беспорядочно носится по арене. — Ну-у… честно говоря, я и сама не очень понимаю, — завершив песню и обернувшись, ответила Клюэль, чьи волосы мягко колыхались на ветру. — Что значит не понимаешь?.. — То и значит. Никакой теории у меня нет, мне просто кажется, что я знала эту песню давным-давно. Наверное, ей меня научила Армаририс. Клюэль смотрела в пустоту с таким видом, будто её саму беспокоил этот неразрешимый вопрос. — Э, вообщем… прости, это ведь совсем не ответ, — смущённо извинилась она. — Н-ничего такого, — покачал головой Нейт. «Не ожидал услышать имя «Армаририс» именно сейчас… Впрочем, мы пока ещё не в той ситуации, чтобы можно было об этом думать». На арене ещё оставалось почти трёхзначное число призванных существ, и десяток с чем-то из них уже окружали мальчика и девушку. — Что будем делать?.. У нас же нету с собой нормальных катализаторов… Впрочем, я могу немного потерпеть боль и исполнить одно песнопение. А у тебя что, Нейт? — Ну, я тоже кое-что могу, но… Взглянув себе под ноги, Нейт тихо вздохнул. «Катализатор-то у меня есть. Но его точно не хватит. Нужно, чтобы он был, как минимум, с меня размером, или даже больше». Мальчик поднял взгляд к небу. Там с ужасающей скоростью плыли бесконечные тёмно-коричневые облака. Ветер был таким сильным, что казалось, будто вот-вот может начаться шторм. «Бесполезно… Не стоит и надеяться на то, что вдруг засияет солнце. Значит, у нас и правда нет другого выхода, кроме как вырваться из этого окружения, и сбегать за катализаторами?» — Ага, нечего медлить, быстрее бегите! — громко крикнул кто-то, будто прочитав мысли мальчика. В тот же момент окружение было прорвано. Призванные существа исчезали один за другим. А возможно, кто-то просто изгонял их. Посреди испускаемого ими свечения ядовитого цвета, будто разгоняя его вспыхнуло что-то серебристое. — Простите, я задержалась! — извинилась девушка-гилшэ, которая держала в руках копьё длиннее себя самой. — Ада! — Малыш, Клюэль, до сданных катализаторов не добраться! В фойе полным-полно сбежавших с арены гостей. Это очень неприятно, но там не получится что-то взять. И к тому же, во внешнее кольцо проникло несколько этих существ. Если они нападут в узком коридоре, то убежать не удастся! Услышав такой доклад от Ады, Нейт до скрипа сжал зубы. «Забрать сданные катализаторы невозможно. Всё-таки доступный катализатор остался только один». — Вы оба, поищите хоть что-нибудь подходящее. Если не получится — уходите через запасной выход на верхнем ряду! — Пойдём, Клюэль. Однако ответа мальчик не получил. — Клюэль?.. — Нейт, постой! Клюэль пристально смотрела на верхний ряд трибун, где прямо рядом с запасным выходом пряталась некая девушка. Зрительские сиденья закрывали вид, да и расстояние тоже было значительным, поэтому было трудно определить, кто она такая. Но судя по немного красноватым волосам виноградного цвета, это была… «Хелен?..»

***

«У-у, ну хватит уже… Какая же я дура». — Вот почему я сразу не сбежала, а?.. Затаив дыхание, Хелен укрылась за дверью запасного выхода. Девушке внушало страх даже тихое биение её собственного сердца. Ей казалось, что его могут услышать те загадочные призванные существа, захватившие весь колизей. «И гости, и ведущий — все уже сбежали. Здесь осталась…только я?» Хелен подумала чуть-чуть высунуть голову и осмотреть трибуны, чтобы оценить ситуацию, но в конце концов, не смогла себя заставить. — Я просто… не могу этого сделать. «Что я буду делать, если выгляну, а прямо передо мной окажется стая этих жутких существ? Что мне делать, если они меня заметят? А даже если их там не будет, вдруг я увижу там нечто ужасное: например, что Лефис, Нейт или Клюэль… нет, речь даже не о моих знакомых, просто множество людей лежат там в лужах крови?» Не переставая дрожать от страха, Хелен переключила свои мысли на другую тему. «Если подумать, всё это, от начала и до конца, из-за той загадочной фразы, которую бросил мне тот парень, нет, девушка… тот странный человек: «Береги этот красный платок. Потому что в самый важный момент он наверняка поможет тебе защитить себя». После того как мы с Лефисом разделились, я спряталась здесь только потому, что меня беспокоили эти слова». — Лефис, ты лгун… Разве ты не говорил, что скоро вернёшься, а? Внезапно прямо позади Хелен послышался звук шагов. «Лефис?..» Девушка машинально обернулась. — Что? Ты… Перед ней стоял парень, одетый в форму Дресуэна. — Чёрт, так это ты здесь сидела?.. — проговорил парень, скривившись так, будто его тошнило от вида Хелен. Обычно она усмехнулась бы и проигнорировала его, но вот сейчас её переполнило невыносимое раздражение. — Н-ну и что? А ты-то что тут делаешь?.. А, поняла. Наверное, ты тоже попался на глаза тем призванным существам, и смог лишь убежать, да? — Заткнись! Был бы у меня катализатор, этим тварям… Даже не закончив фразу, парень вдруг широко распахнул глаза и уставился на Хелен. — Что такое? Не пялься на меня так. — Откуда… у тебя это… Он в изумлении указала взглядом на руки девушки… и на тот красный платок, за который она цеплялась изо всех сил. — Красный катализатор… почему он есть только у тебя?! — Я пронесла его как простой платок! «Это не ложь. Я взяла его с собой как самый обычный платок, и поэтому прошла с ним сквозь проверку охраны». — Хватит нести чушь! Если это обычный платок, то чего ты так держишься за него, будто это что-то важное?! — Это… «Я не могу рассказать ему о тех словах. Даже если расскажу, он ни за что мне не поверит». — Неважно, отдай его! — Что? — Говорю же, отдай! Он бесполезен для тех, кто не умеет пользоваться красными песнопениями, а вот я смогу призвать что-нибудь и сбежать отсюда! «Отдать?.. Другими словами, доверить?» Хелен снова вспомнились слова неизвестного человека: «Как ты им воспользуешься — зависит от тебя». «Зависит от меня… То есть, выбор за мной. Но ведь он сказал тогда: «Не ошибись с тем, кому его доверишь». Но я же не могу ошибиться, если у меня нет вариантов для выбора, верно? Лефис не умеет пользоваться красными песнопениями. Тогда, может, речь шла о Нессирисе? Нет, он знаменит своими синими песнопениями. Я вообще ничего не понимаю. Так кому же мне надо доверить платок?» — Эй, давай быстрее! Никто ж не знает, сколько ещё здесь будет безопасно! «Неужели, и правда этому парню… Неужели меня должен защитить этот противный, высокомерный тип?» А затем… безо всякой разумной причины, переполняющие Хелен эмоции вырвались наружу. — НЕТ! — А? — Ни за что! Я ни за что не отдам его кому-то вроде тебя! «Чем доверять себя этому… лучше уж я сама попробую исполнить красное песнопение, даже зная, что это полный абсурд. Всё равно это будет намного-намного лучше!» — Хватит бредить, мерзавка! — Б-больно! Парень толкнул Хелен, и она сильно ударилась об стену. Девушка обеими руками держалась за платок, отчего и не смогла вовремя защититься от удара и упала на колени. А в тот момент, когда она, опираясь о стену руками, попыталась подняться… Камень вдруг поплыл, словно сами его свойства резко изменились. — Э? «Такое чувство, будто коснулась резинового мяча… Стоп, разве у стены был такой цвет?..» Хелен казалось, что стена была окрашена во что-то среднее между серым и белым, но сейчас на ней проявился какой-то странный узор ядовитого цвета. Более того этот узор постепенно приобретал объём и форму. Он выглядел прямо как… гигантский лев. — Они даже сквозь стены проходят?.. Да что же это за чудища?! — хрипло крикнул ученик Дресуэна, отступая назад. — Быть… не может… Загадочное призванное существо, выходящее очень далеко за рамки всех известных песнопений, медленно проявилось из стены прямо перед на глазах у Хелен. «А-ха… ха-ха-ха-ха… Ничего хорошего со мной так и не случилось. Я взяла с собой этот платок, но он принёс одни лишь несчастья». — Ложись! «Кто это?..» На обнажившее клыки призванное существо в форме льва, вдруг прыгнул другой, тёмно-красный лев. Рёв двух животных огласил коридор. Оба яростно рычали и, стараясь одолеть противника, терзали его когтями. Хелен вспомнила, что ей доводилось видеть второго льва в школе. «Это мантикора. Но кто же её…» — Хелен, ты в порядке?! К ней подбежала девушка с длинными алыми волосами. — Клюэль? — Что случилось, Хелен? Ты же должна была быть с Лефисом?! — Извини, у меня мысли путаются… Лефис сейчас вместе с Нессирисом. «О чём они там говорили?.. Ах да, вроде бы, они собирались уничтожить катализатор-первопричину». — Понятно. Я так рада, что успела вовремя. Немного расслабив лицо, Клюэль зажала тыльную сторону левой ладони правой рукой. Её пальцы окрасились в красный, похоже, из того места шла кровь. — Э! Клюэль, откуда у тебя эта рана?! — А, это? Ну, просто ничего другого для песнопения у меня не оказалось. По руке Клюэль бежала тёмно-красная кровь. Мантикора тоже была тёмно-красной. Любой ученик школы песнопений мог прийти к единственному возможному выводу. — Неужели… ты использовала свою кровь, как катализатор? — Ну… да. — Дура! Чем ты вообще думала?! — пронзительно воскликнула Хелен и, полностью позабыв обо всём вокруг, схватила Клюэль за левое запястье. — Ты что, не знаешь, насколько опасно пользоваться кровью в качестве катализатора?! Знаешь, сколько ужасных случаев произошло с учениками, которые пытались в штуку провернуть такое? Это ведь полностью запрещено во всех школах песнопений, а ученикам говорят ни в коем случае этого не делать! «Бывало, что люди по ошибке резали артерию, и кровь не останавливалась. Бывало, что даже при небольшой ранке, шок от потери крови приводил к выходу песнопения из-под контроля. Такое много раз происходило в прошлом, и порой случается в каких-нибудь школах даже сейчас, несмотря на все меры предосторожности». — Но ведь ты была в оп… — Никаких но! В красных песнопениях такие действия — это почти табу. Даже я, изучающая другой цвет, это знаю! Нечто внутри разума Хелен, которое было напряжено до предела, сейчас резко лопнуло. — Клюэль… понимаешь… Я очень рада тому, что ты меня спасла, но прошу, больше никогда не делай чего-то настолько опасного. Хелен прижала к руке Клюэль красную ткань. — Хелен… что это?.. — Мой носовой платок. Я им не пользовалась, так что всё в порядке. Наверное, в этом нет никакого смысла, но это хоть чуть-чуть поможет уменьшить кровотечение. «В конце концов, слова того человека оказались правдой лишь наполовину. Совсем несмешная ирония. Этот платок не сумел меня защитить, но помог девушке, которая ранила себя, защищая меня». — Н-нет же, я не об этом! Однако Клюэль почему-то взволнованно помотала головой. — Откуда… у тебя этот красный платок? — Его не заметили во время проверки. Я всё равно не умею пользоваться красными песнопениями, поэтому пусть он будет полезен хотя бы вот так. — Ты правда уверена? — заметно сомневаясь спросила Клюэль, и Хелен ответила ей своей обычной улыбкой: — Не беспокойся о том, что он запачкается. Он итак красный, поэтому кровь не будет вы… — Нет, ты не поняла. Так можно мне воспользоваться твоим красным платком, для моего песнопения? — Э?.. От настолько внезапного предложения Хелен на мгновение даже потеряла дар речи. — Мне тоже будет опасно использовать ещё больше крови для песнопений, поэтому у меня не осталось катализаторов… Значит, нельзя? — Н-нет, без проблем, пользуйся. Но что ты собираешься призвать? Услышав вопрос, Клюэль до странности лукаво улыбнулась и сказала: — Ну, маленький красный цветок. «Цветок? В такой ситуации?» — Эй, стой! Ты дала платок ей, и более того, для призыва цветка?! Завязывайте уже с шут… — начал было ученик Дресуэна, но вдруг кто-то подскочил к запасному выходу. — Клюэль, вы тут в порядке? — подбежав, спросила запыхавшаяся девушка мальчишеского вида с короткими волосами льняного цвета. «И Ада здесь… Но что это за копьё у неё в руках?» — Да, кое-как справились, а ещё… Повернувшись к подруге, Клюэль ловко подмигнула ей. — Передай Нейту, чтобы он приготовился. Я сделаю ему катализатор. — Отлично. Оставляю всё на тебя. Ада со скоростью урагана убежала вниз по трибунам. — Клюэль… что ты собралась призвать? И что значит «сделаешь катализатор»? — Э-хе-хе, сейчас всё увидишь. Обернутый вокруг ладони красный платок испустил сияние такого же цвета. На нём открылся совсем крошечный канала, из которого появился, как Клюэль и говорила, одинокий красный цветок. «Как там этот цветок называется?.. Помню, что я читала о нём в книжке с картинками, когда была маленькой. А… ама… Нет, не получается. Кажется, что я вот-вот и произнесу название, но всё-таки не могу его вспомнить». — Ты использовала драгоценный катализатора на такую безделушку! — рассержено крикнул парень из Дресуэна, но Клюэль остановила его ледяным взглядом. — Это не безделушка, а тот шанс, который мне дала Хелен. Поэтому я решила использовать своё самое лучшее песнопение. — Тогда почему... — Извини, но моё песнопение начинается только сейчас. Клюэль что-то прошептала маленькому цветку у себя в руках. Качнувшись от тихого вздоха, будто на ветру, алые лепестки испустили ослепительное сияние. Из канала возникло бесконечное множество алых цветов. Алый ветер пронёсся по коридору, словно по цветочному саду. Бесчисленные алые лепестки взметнулись в воздух и незаметно для глаз превратились в сверкающие красные перья. «Что это… откуда такая красота?». Хелен могла бы понять, если бы это были просто красные перья, но она ещё никогда не видела песнопение перьев с таким невероятным красивым сияние вокруг. И конечно же, призванное существо, обладающее ими, ей видеть тоже не прихо… — И всё-таки, не очень приятно быть призванным в таком узком проходе . Сначала Хелен показалось, что перед ней точно такой же пожиратель пламени, какого она видела во время турнира. Но это было не так. Призванное сейчас существо в два раза превосходило ту птицу по размерам, а по красоте и изяществу их даже нельзя было сравнивать. Это была гигантская тёмно-красная птица, излучающая сказочное красное свечение. «Не может быть… Ведь даже среди певчих это призванное существо уже превратилось в иллюзию…» — Фе… ни… кс.. Горло Хелен дрожало, она не могла ничего выговорить. Стоявший рядом с ней ученик Дрэсуэна широко раскрыл глаза и изумлённо приоткрыл рот. Похоже, он вообще с трудом держался на ногах. Сомнений быть не могло: перед ними стоял Феникс — божественная птица рассвета. — Ну что, Клюэль, значит мне нужно присмотреть за этими двумя ? «П-п-присмотреть?..» — Клюэль? Это… и правда твоё песнопение? — Да. — Это ведь… настоящий истинный дух? — Думаю да, — сразу же согласилась Клюэль. «Но как… истинного духа, тем более, Феникса, с такой лёгкостью?.. Никогда не слышала, чтобы какой-нибудь ученик мог такое сделать». — Но, Клюэль, что ты теперь собираешься делать? Неужели сражаться с теми жуткими существами? — Нет, я лишь помощница Нейта. «Нейта?.. Ты помощница того невысокого и кажущегося ненадёжным мальчика?» — Правда, я могу сделать только такую мелочь, — широко улыбнувшись, сказала Клюэль и подобрала один из упавших на пол красных лепестков. — Понимаешь, Нейту зачем-то понадобился свет. И поскольку небо закрыто облаками, нужно что-то, что осветит колизей. Надеюсь, жар-феи с этим справятся. Жар-феи относились к красным песнопениям третьего уровня. Благодаря тому, что их можно было использовать как продолжительный по времени источник света, они входили в число самых известных призванных существ. — Абсурд! Сколько бы фей ты не призвала, ты осветишь всего несколько метров. Чтобы осветить весь колизей их потребуется как минимум несколько деся… — Думаю, для начала стоит призвать две сотни. — Две со… Хелен запнулась. «С одним этим лепестком в качестве катализатора такое просто невозможно. Даже не так, каким бы сильный катализатор ни был, я ещё никогда не слышала о том, что можно призвать две сотни существ. Но Клюэль говорит так, будто бы для неё это само собой разумеется». Хелен уже собиралась спросить: «Да кто ты вообще такая?» — но эти слова застряли у неё в горле. — Клюэль?.. Лицо Клюэль неожиданно стало смертельно бледным. Если присмотреться, можно было заметить стекающие по её лбу и щекам капельки пота. И её щёки, и глаза опухли, как при температуре. — Клюэль! Да ответь же, Клюэль! — Я в порядке. Просто… я немного устала, потому что спела такую непривычную штуку. Пошатнувшись, Клюэль прислонилась к стене запасного выхода. — Стой! Как ты собралась помогать Нейту в таком состоянии… — Нет. Я по собственной воле решила, что хочу это сделать. «После разговора вчерашней ночью, у меня уже было небольшое предчувствие. Когда речь заходила о Нейте, Клюэль становилась до странности серьёзной, и к тому же волновалась. Тогда я думала, что возможно, они подходят под категорию «простых одноклассников», но сейчас…» — Всё идёт таким образом уже с давних пор, ещё с того момента, как Нейт пришёл в академию Тремия. И это наше с ним обещание. «Но это не так. Сейчас в глазах Клюэль видна куда более глубокая связь с ним. Вот именно. Кажется, будто она думает о возлюбленном. Неужели она и вправду…» — Клюэль… так ты на самом деле любишь… — А-ха-ха, я сама не очень это понимаю. Интересно, что же у меня за чувства? Мне и самой трудно ответить. Но то, что он мне нравится, это правда. Клюэль выглядела смущенной, но больше всего счастливой.

De xeph, clue-l-sophie pheno [Проснитесь, алые дети]

Единственный алый лепесток засиял. Его свечение постепенно становилось всё сильнее. Сначала оно осветило весь коридор запасного выхода, потом достигло трибун, и, наконец поглотило всю арену. Теперь колизей освещали десятки, нет… даже сотни жар-фей. «Я будто во сне… На самом деле получилось…» — Н-но какой вообще смысл в том, чтобы вот так осветить колизей?! — Я тоже не знаю. Но мне кажется, Нейт очень этого ждал. «Нейт… А кстати, я же ещё не спросила, какой у него цвет песнопений? Интересно, в чём же он специализируется?»

***

— Малыш, сверху! Услышав голос Ады, Нейт на мгновение поднял взгляд к небу, а затем тут же зажмурил глаза, защищая их от болезненного яркого сияния. На секунду ему показалось, будто он посмотрел на солнце. Это были десятки или даже сотни жар-фей. Их сияние ярко озарило трибуны, словно наступил солнечный полдень. — Отлично. Приступаю! Нейт присел на одно колено там, где и находился, ровно посередине лестницы, соединяющей верхний и нижний ряды трибун. Необходимый для песнопения мальчика катализатор находился именно здесь. Благодаря идущему из под крыши свету по всей длине лестницы протянулась его собственная тень. — Теперь-то всё есть!.. Сдерживая возбуждение, Нейт обеими руками коснулся своей тени. Казалась, что эфемерный цвет Ночи исчезнет в тот же момент, когда на него падёт свет. Но именно он и был идеальным катализатором для создания песнопения.

Ezel [Песня Ночи]

В самом центре тени, в которой не должно было быть никого света, засиял канал цвета Ночи. Однако из него так ничего и не появилось, даже самого маленького призванного существа. «Бесполезно… Кольца такого размера просто не достаточно!» — Малыш, быстрее! — раздался далёкий крик Ады. Даже сама по себе лестница была очень заметным местом, а присевший на одно колено беззащитный мальчик тем более привлекал внимание врагов. Нейт всем телом почувствовал как сначала одно, а за ним второе и третье призванные существа обратили на него полные враждебности взгляды. «Быстрее… быстрее. А главное больше!» Нетерпение внутри мальчика росло. «Хотя я тренировался этому в академии, сейчас нужно кольцо во много раз больше. Смогу ли я? А если смогу, то успею ли? Если меня убьют до того, как я закончу, всё будет впустую». «Может тогда сдаться и сбежать отсюда? А если и не сбежать, то просто разорвать дистанцию и потянуть время?» — звучало у него в голове предупреждение инстинкта самосохранения, каким обладают все живые существа. Но одновременно с ним… В ушах Нейтом эхом вновь и вновь отдавались слова, которые он услышал перед отправлением в Эндзю: «Слушай, парнишка, я тут подумала: а не слишком ли ты себя недооцениваешь… Я хочу услышать твоё собственное решение… Ты очень сильно веришь в других и по сравнению с ними занижаешь себя, но было бы неплохо тебе уже обрести немного уверенности». Они весили больше, чем сотни других слов, и причиняли больше боли, чем тысячи. «Есть люди, которые в меня верят. Разве я не решился поехать сюда ради Клюэль?.. А раз так, то в чём тут надо сомневаться? Здесь и сейчас я должен поверить в себя. Я должен поверить в свои прошлые достижения. Я решился — убегать уже не стану!» Неизвестно, были ли эти мысли нужным импульсом… Но в этот же момент мальчик почувствовал, как нечто внутри него издало странный щелчок и соединилось.

И безмолвные часы, и застывшая секундная стрелка души — все до сих пор стоявшие на месте шестёрёнки соединились.

Призванные существа смешанного цвета устремились к мальчику со всех сторон подобно гигантской волне. «Прошу вас мои песнопения! Без канала намного-намного-намного большей величины ничего не получится! Поэтому…»

elmai xaln wos teo uc xeoi clar, O soa valen lef karel [Звучи, молитва поющего мира, все врата открывая ключом цвета Ночи!]

— ОТКРОЙТЕСЬ! — пронзительно выкрикнул Нейт. И словно соглашаясь с ним, врата песнопения цвета Ночи разошлись во все стороны, подобно кругам на воде. Они поглотили его собственную тень, затем всю лестницу, и, наконец, сформировали круг диаметром в сотню метров. Почти все призванные существа смешанного цвета оказались внутри этого круга. — Обычный канал… до таких громадных размеров?.. — послышалось откуда-то издалека изумлённое бормотание Хелен, наблюдавшей за поглотившим трибуны сиянием цвета Ночи. Но это было лишь первым необходимым условием песнопения. Предыдущее песнопение не было призывом чего-то. Или, стоило сказать, оно должно было призвать только этот гигантский канал. «Просто призванное существо здесь не подойдёт. Потому-то тут сгодятся либо истинный духа Ночи, либо столько же своих существ. Но в таком здании, как колизей, я не могу сделать ни того, ни другого. В таком случае, мне нужно, подобно песне Клюэль, добавить в своё песнопение другой компонент. И это…» Нейт заранее объяснил Аде свой план: «Ада, ты же знаешь, что такое силуэт?» «Да. Если поставить объект напротив света, то на стене за ним отразится его форма». «Пожалуйста, коснись его гилом. Чтобы изгнать призванных существ обратной песней, необходимо совместить мой канал и гил. Весь мой план в том, чтобы тень от света жар-фей коснулась моего канала». И теперь… — Ада! — Поняла! Приступаю! Ада взмахнула гилом, целясь в ядро канала, другими словами, в тень Нейта. С жестким металлическим звуком острие копья вонзился в лестницу. И в ту секунду, как копьё коснулось тени… Из покрывающего все трибуны целиком канала к небесам вылетело бесчисленное множество неизвестных объектов.

O le hypn U pheno sias, ris meli lef keofie loar [Усни, любимое дитя, пусть тебя носит ласковый ветер]

Это были копья цвета Ночи, имеющие такую же форму, что и наконечник гила. Тень освещённого жар-феями гила упала на канал песнопения, отразилась в нём, была усилена и призвана вновь. Сотни, может быть, даже тысячи копий цвета Ночи выстрелили прямо из-под ног призванных существ. Пронзённые не получали никаких внешних ран, но быстро исчезали, оставляя по себя частицы тусклого света.

— Все эти тени… обратные песни?!

Вспышки света в форме наконечника гила несли с собой обратную песню. Обычная обратная песня не проявляет эффекта, если не коснуться призванного существа. Однако в мире не существовало ни одного способа уклониться от тысячи с чем-то копий, призванных из поглотившего трибуны канала. Призванные существа одно за другим напарывались на копья обратной песни. Во мгновение ока их число стало быстро уменьшаться. Тень от света двух сотен жар-фей стала катализатором. Гил Ады был основой проекции. А гигантский канал цвета Ночи послужил для её усиления и выстрела. Так получилось включающее в себя множество компонентов составное песнопение цвета Ночи. — Полу… чилось?.. — пробормотал Нейт, наблюдая за устремившимися к небесам вспышками цвета Ночи. Сами по себе условия такого крупномасштабного песнопения обратной песни были крайне труднодостижимы. Никто не знал, что случится в случае провала. Однако у Нейта, почему-то не было ощущения, что песнопение могло провалиться. «Надо будет рассказать об этом Салинарве, когда я вернусь…»

Все до единого призванные существа были изгнаны. Когда на трибуны опустился занавес тишины, Нейт и Ада облегчённо вздохнули. — Фух, а я так волновалась, думая о том, что же ты собрался устроить. Но похоже, ты тоже, немного вырос, Малыш. С этими словами Ада со всей силы хлопнула Нейта по спине. — Больно же. — Да ладно. В таких случаях как раз и надо прикладывать силу. А ещё, тебе надо поблагодарить Клюэль, не так ли? — проговорила девушка, показав поднятый вверх большой палец. — Да… Перед глазами у мальчика до сих пор висели ярко освещавшие колизей жар-феи.

Часть 4

Царствующую в коридоре тишину нарушали шаги двух людей. — Сколько ещё? — Лефис задал идущему впереди мужчине тот же вопрос, что и несколько минут назад. — Скоро. От точно такого же ответа, что и в прошлый раз, нетерпение юноши только возросло. «Да как они смогли проникнуть даже в коридор к арене?..» Лефис устал глядеть на тянущиеся спереди, сзади и по обе стороны от него стены. Появляющиеся прямо из их толщи призванные существа несколько раз до смерти напугали юношу, но каждый раз его спасал идущий впереди певчий — второй номер «Ля минор», Нессирис. За время пути по коридору им встретилось десять с чем-то соперников, и почти со всеми разобрался всего один человек. По правде говоря, Лефису пришлось вступить в бой всего один или два раза. «Так вот что такое великая сингулярность...» Бывало, что одно из десяти тысяч одинаковых песнопений вдруг призывало существо, которое по возможностям значительно превосходило обычных особей. Изначально такие аномальные виды были лишь абсолютной случайностью. Однако среди певчих очень редко появлялись люди, все призванные существа которых становились аномальными видами. Это и были великие сингулярности. Маленькие кусочки льда становились целыми глыбами, которыми можно было перегородить коридор. Малые духи синих песнопений, относящиеся к благородным ариям — ледяные волки — вырастали в размерах и получали силу сравнимую с истинными духами. «Джошуа… И всё-таки в этом мире ещё есть чудовища, о которых я и не знал». Другими словами, идущий впереди мужчина мог с лёгкостью противостоять истинному духу, призванному длинной ораторией обычного певчего, с помощью простейших призванных существ. — Очень тихо. Нессирис на мгновение остановился перед самым поворотом коридора. «Почему здесь так светло?..» Лефис повернул за угол вслед за певчим. Поле зрения резко расширилось. Они миновали входные ворота, через которые юноше уже один раз доводилось пройти во время турнира. Впереди ему открылся точно такой же вид как и вчера: усеянный песком круг диаметром пятьдесят метров — арена. Отличиями были только установленная в центре сцена с пьедесталом и затихшие трибуны. Да, на зрительских местах царила чрезмерная тишина: не было слышно ничьих голосов, не было видно ни одной движущейся фигуры. — Призванных существ… нет? «Что это значит? Неужели они все вне колизея? Нет, не думаю, что такое количество существ могло переместиться в другое место за такое короткое время». — Похоже, самая трудная работа уже сделана. — Чего?.. Лефис машинально посмотрел туда же, куда и Нессирис. Там, на лестнице между трибунами стояла невысокая девушка с короткими волосами льняного цвета и беззаботно маха им рукой. «Это, насколько я помню, Ада». — Кто первым приходит тебе на ум, когда слышишь имя «Клаус»? Внезапно певчий задал Лефису просто немыслимый вопрос. Имя «Клаус» не было редким. Наверняка в любом городе нашёлся хотя бы один человек, которого звали именно так. Однако, к добру или к худу, у Лефиса знакомых с таким именем не было, поэтому он сразу же вспомнил только одного знаменитого человека. — Я знаю только одного человека с таким именем — главу гилшэ. — Та девушка — единственная дочь того самого Клауса — Ада Юнг Гилшувешер. Самая молодая гилшэ, достигшая высшего звания гилшувешер. — Она?.. Гилшэ были крайне способными людьми, специализирующимися в использовании обратной песни. Все они проходили через испытания, которые нельзя было описать даже словом «суровые» и которые всегда доводили человеческое тело до предела перенапряжения. Люди порой говорили, что гилшэ превосходят человеческие возможности почти в полтора раза. — Но, видимо, не только Ада приложила к этому руку. После этих слов Нессириса Лефис ещё раз огляделся вокруг. «Понятно. Способности Ады не объясняют отсутствие существ не только на трибунах но и на арене. Логичнее будет думать, что здесь было применено какое-то крупное песнопение». — Впрочем, это значит, что у нас стало меньше причин беспокоиться. Когда Нессирис увидел рядом с Адой какого-то мальчика, на его лице возникла необычная для него кривая улыбка. Ада что-то прошептала мальчику, видимо, подшучивая над ним. Его волосы и глаза имели загадочный цвет Ночи, а черты лица ещё оставались совсем детскими… — Нейт?! «Что за чушь! Он ведь тоже сдал свои катализаторы на охране. Если катализаторов нет, то ни о каком песнопении и речи быть не может». — Если ты хочешь его о чём-то спросить — спросишь потом. А сейчас… — начал говорить Нессирис, но когда он перевёл взгляд на чёрный пьедестал в центре арены, где должен был лежать катализатор, его слова оборвались. — Что это значит… Впервые в голосе певчего появилась нотка беспокойства. Катализатор, который он должен был уничтожить, уже был разбит на мелкие части. — Не может быть, кто-то уничтожил его до нас? — удивлённо воскликнул Лефис. «На арену ведут два входа: тот через который пришли мы, и другой — с противоположной стороны. Вероятность того, что кто добрался сюда раньше нас не равна нулю». — А может быть, он разрушился сам, — пробормотал Нессирис, пристально всматриваясь в испускающие свет крошечные, как песок, частицы, на которые раскололся катализатор. — Впрочем, и ладно. Первоначальная цель достигнута. Нам тоже пора уходить отсюда… Скорее всего, через пару часов колизей будет полностью оцеплен и закрыт.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Седьмой аккорд. Солнце: Ночь — Знамение [Шум]

Часть 1

Когда Нейт и Клюэль вернулись в гостиницу, на небе уже понемногу проступали звёзды. — Нейт, Клулу, с возвращением! Вы как-то поздно. Я волновалась! Как только они зашли внутрь, к ним сразу же побежала улыбающаяся во всё лицо Мио. — О, так ты уже вернулась. — Давным-давно. Нейт, Арма тоже тебя заждался, — указав на комнату, проговорила девушка. Но вскоре после этого беззаботного жеста, её голос вдруг стал тише. — Слушай, Нейт, что в колизее такое случилось?! — В колизее?.. — Да. Хоть я тогда и сидела в кафе, но слышала, что в небе прямо над колизеем возникло огромное количество призванных существ. Сбежавшие оттуда гости подняли такой переполох! По Мио казалось, что она будет говорить ещё долго, но её губы медленно остановились и она тихо пробормотала короткую фразу: — Значит… это действительно тот катализатор? Нейт даже испугался такого её тона. — Да… Но мы кое-как справились. Ада вернётся после того, как немного поговорит с Шанте. Хелен и Лефис тоже скоро придут. «Если мы расскажем всё, то лишь заставим Мио волноваться. Да и мы сами не очень-то много обо всём знаем. Лучше уж сказать, что на данный момент всё обошлось», — так заранее договорились Нейт и остальные. Услышав ответ Нейта, Мио перевела беспокойный взгляд на стоявшую рядом с ним Клюэль. — Эй, Клулу, а что у тебя с левой рукой, мне кажется она немного покраснела… Неужели это из-за сегодняшнего?.. — Нет, просто упала по дороге обратно. Это всего лишь царапина, так что всё в порядке. На самом деле рана появилась из-за того, что Клюэль в качестве катализатора потребовалась кровь. Но если бы Клюэль об этом рассказала, Мио, несомненно, забеспокоилась бы ещё больше. — Клулу… Это правда? Правда? — Разумеется. Как ты сама видишь, и я, и Нейт в полном порядке, разве не так? Мио некоторое время молча смотрел на подругу, а потом… — Ага. Верю! Как же это чудесно!.. Я ведь так волновалась из-за того, что вы все запаздывали. Ниточка напряжения разорвалась, и Мио, улыбнувшись, вытерла уголки глаз. — Я так рада, что вы целы. Вы оба, конечно, совсем чёрные, но, вроде бы, ран на вас нет. Надо будет отпраздновать это за ужином! И пока она энергично кивала самой себе… «Совсем чёрные?..» Нейт и Клюэль задумались над её словами и осмотрели друг друга. «Понятно, на улице было слишком темно, поэтому мы ничего не заметили…» — Нейт, у тебя всё лицо чёрное. — Твоя форма такая же, Клюэль. «Наверное, это из-за пыли с арены. Когда мы после всего случившегося встретились с Шанте и Нессирисом, они нам об этом не сказали, а это, скорее всего, значит, что все были в одинаковом состоянии». — Нейт, сходи умойся. А тебе, Клулу, лучше сходить в ванную и переодеться. Всё равно нет никакого смысла ждать, пока вернётся Ада. Мио с улыбкой сжала в руках странную четырёхрукую соломённую куклу. «Это и есть амулет на удачу, который она купила вчера в ларьке?» — Мио, смотри… — А? Что такое, Нейт? Одна из рук куклы оторвалась, но, похоже, Мио совсем этого не заметила. Нейт несколько секунд раздумывал, стоит ли ей об этом говорить, но… — Нет… ничего такого.

Часть 2

— Ох, я так устал! Зайдя к себе в номер, Нейт сразу же умыл лицо, смахнул с волос всю пыль, а затем, переодевшись в запасную форму, упал на кровать. Высушенное солнцем за день покрывало источало приятный запах. Мальчику казалось, что если он сейчас закроет глаза, то так и проспит до утра. — Ты поздно . Свернувшийся в клубок на столике рядом с кроватью Арма медленно поднялся. — Слишком много всего произошло за один день… «Если подумать, то этот неизвестно чей голос на собрании был знамением. Как будто вслед за ним, катализатор вышел из-под контроля, в небе открылся канал странной формы, а из него нас атаковали неизвестные призванные существа из смешения пяти разных цветов песнопений с Пустотой». Хоть вышедший из-под контроля катализатор и удалось унять, в итоге колизей был оцеплен и закрыт до выяснения всех обстоятельств случившегося. Шанте уже доложила обо всём Салинарве, но, скорее всего, Нейту и остальным завтра всё равно необходимо было пройти допрос. — А ещё перед возвращением Хелен прямо забросала меня вопросами. — О песнопениях цвета Ночи ? — Да. Правда, я не на всё смог ответить. Лефис тоже задал Нейту несколько вопросов, но был достаточно сдержан. А вот ничего не знавшая до этого Хелен стала для мальчика тяжёлым испытанием. Видимо, из-за врождённого любопытства, она задавала один вопрос за другим, совсем не давая Нейту времени на ответ. — Тебе и не стоит слишком много говорить. Особенно человеку, которого ты видишь почти что впервые . — Угу… — положив голову на подушку, согласился Нейт. Прямо посередине разговора с Армой на мальчика навалилась такая чудовищная сонливость, что он был готов заснуть прямо сейчас, несмотря на скорый ужин. — Во время разговора о песнопениях цвета Ночи, не забывай, что Миквекс тоже слушает тебя . От одного единственного слова смутное сознание Нейта мгновенно прояснилось. «Миквекс? Вот опять. Снова это имя?» — Арма, так это чьё-то имя? Мальчик пристально всмотрелся в замолкшее призванное существо и по его виду интуитивно почувствовал, что задал такой вопрос, который ни в коем случае нельзя задавать. — Чьё-то имя… да? Если мне всё-таки придётся ответить… Посередине фразы Арма прервался. Но вместо его слов послышался стук в дверь — Нейт, ты тут? — Что? Ты уже помылась, Клюэль? Нейт открыл дверь и увидел стоявшую за ней девушку, которая уже переоделась в свежую форму. Её волосы ещё были влажными, а щёки немного красноватыми. Мальчик почувствовал лёгкий и приятный аромат не то духов, не то шампуня. — Ада подгоняла меня, говоря, что уже пора идти на ужин. Очень сильно подгоняла... — устало сложив руки на груди и немного надув щёки, ответила Клюэль. — Ах да, насколько я помню, время работы столовой ограничено. — Ага, поэтому я и пришла за тобой. Мио пошла звать парочку из Зиала, а Ада занимает на нас всех места, — кивнула Клюэль, приглаживая рукой до сих пор не высохшие волосы, — Но если честно, у меня нет настроения ужинать. Думаю, Хелен и Лефис чувствуют себя также. Ведь всё случилось всего пару часов назад. — Мне тоже не хочется… «Точная причина появления загадочного канала и возникших из него призванных существ смешанного цвета пока неизвестна. Никто не знает, когда всё это может повториться вновь. В такой ситуации я просто не могу успокоиться…» — Знаешь… Вдруг на лицо Клюэль пала тень. — Сейчас, конечно, странно в этом признаваться, но я ждала этой поездки в Эндзю. Девушка прислонилась к дверному косяку. Возникло впечатление, будто тень он дверного проёма делит тело Клюэль ровно напополам. В её глазах было заметно какое-то сухое одиночество. — Наверное, это из-за того, что я слышала об интересных магазинчиках и редких вещицах, какие можно найти в большом городе. Да, разумеется, мы приехали сюда из-за просьбы госпожи Салинарвы и директора, но мне кажется, что было бы здорово, если бы нам удалось и спокойно побродить по городу, разглядывая достопримечательности… Однако, будет трудно это сделать, да? «И состязание, и летняя школьная поездка должны были быть весёлыми и радостными мероприятиями, однако каждый раз случалось что-то непредвиденное. Несомненно, именно поэтому Клюэль надеялась, что хотя бы экскурсия в Эндзю пройдёт спокойно». Нейт, потеряв счёт времени, глядел на девушку, чья сухая улыбка и крепко сжатые губы с болезненной ясностью говорили о той грусти, которую она носила в себе. — Э-эм, Клюэль… Быстро сглотнув слюну, Нейт посмотрел прямо в глаза Клюэль. — У тебя уже есть планы на зимние каникулы в этом году? — Нет, до них ещё далеко. Какие планы, я о них ещё даже не думала. — Тогда может мы вместе отправимся в путешествие? Я знаю очень красивое местечко — Э?.. Клюэль растерялась и ошарашено распахнула глаза. — В путешествие?.. Я и ты?.. — Когда мы с мамой путешествовали по континенту, я нашёл замечательное секретное место. Если ты хочешь повидать что-нибудь красивое, то я очень рекомендую отправиться туда. «И состязание, и летняя поездка, и нынешняя экскурсия прошли впустую. Но именно поэтому я хочу отправиться в путешествие, которым можно будет насладиться от всей души. Тогда я наверняка смогу развеселить и Клюэль». — П-постой, Нейт!.. Однако вопреки ожиданиям Нейта, девушка покраснела до ушей… — С-слушай… я рада твоему предложению, но... мы ведь ещё школьники. Отправляться только вдвоём в далёкое путешествие… мне кажется, это слишком рано… — Ну да, будет дешевле поехать во время зимних каникул, когда на поездах будут скидки для учеников.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Ты не понял! Я совсем не об этом! Эм… слушай… Когда парень и девушка… одного возраста… нет, хватит… больше не говори об этом! «Э-э… Клюэль, почему ты так машешь руками и почему у тебя всё лицо красное. Я же, вроде бы, не сказал ничего странного». — Эм, если тебя это неудобно, то не надо себя принуждать. — Н-нет… А, понятно. Конечно же, ты не стал бы чего-то столь пошлого. И вообще сам разговор о путешествии завела я. Когда Нейту уже показалось, что Клюэль чего-то испугалась, она вдруг что-то пробормотала и кивнула самой себе . «Бесполезно… Вот сейчас я совсем не могу понять, о чём думает Клюэль». — Вот. Решено — я еду! Ты ведь специально меня пригласил! — Э, что?.. Тебе ведь не обязательно вот так сразу соглашаться. — Да ладно, всё нормально! И вообще, дашь мне одно обещание? Тебе нельзя отказаться от этого путешествия, ладно? — необычайно оживлённым голосом спросила Клюэль и с силой прижала руки к груди. — Д-да. Так вот, насчёт того места… — Нет, не говори. Так мне будет интереснее дожидаться зимних каникул. Но… я ведь могу много ожидать, правда? — Ага, там очень красиво! «Во время путешествия с мамой я по чистой случайности наткнулся на это секретное местечко. Я до сих пор никому о нём не рассказывал. Это мой туз в рукаве. Но вот одной только Клюэль я хочу о нём рассказать». — Ясно. Буду ждать. Давай забронируем поезд, когда вернёмся в академию…Э-хе-хе, Скорей бы в Тремию. Девушка смущенно свела руки за спиной. «Как чудесно. Похоже, Клюэль обрадовалась». — Клюэль, нам тоже бы надо идти на ужин. — И правда. Нехорошо заставлять всех ждать. Клюэль тихо шагнула в коридор. Нейт был уверен, что она шла почти что вприпрыжку. Однако…

Именно в этот момент он ощутил тревогу.

— Клюэль! Что с тобой?! — Э? Что? Тело обернувшейся к нему девушки дрожало подобно поверхности воды… оно выглядело прозрачным. И здорового цвета кожа, и сияющие алые волосы порой на мгновение становились тонкими и прозрачными. Они не теряли цвета, но казалось, будто само существование девушки неустойчиво дрожит. — Клюэль, что это с тобой? Твоё тело… — А, неужели где-то ещё осталась грязь? Скажи, где? Клюэль сделала оборот на месте, пристально разглядывая саму себя. Но при этом, похоже, ничего необычного не заметила. — Так что, Нейт, где? Хотя это странно, Ада и Мио ничего мне не сказали. «Ада и Мио ничего не сказали… То есть, только я могу это видеть? Значит, это моя галлюцинация?» — П-прости. Наверное, я ошибся… — Да? Ну и хорошо. Из-за того, что ты так резко вскрикнул, я уж подумала, будто случилось что-то серьёзное, — проговорила девушка и снова смущённо свела руки за спиной. — Ладно, идём в столовую, а то Мио и Ада рассердятся. Нейт молча поспешил за ушедшей вперёд Клюэль. «Ни внешне, ни в поведении ничего не изменилось. И её походка, и улыбка такие же, как и всегда. Но тогда почему же спина Клюэль и её алые волосы выглядят такими ужасающе хрупкими. Мне кажется, будто её тело прозрачное и вот-вот исчезнет в этом тусклом свете». — Эм, Клюэль… — А, что такое? Клюэль повернулась к Нейту и улыбнулась ему своей обычной улыбкой. «Уверен, Клюэль такая же, как и всегда… Это было лишь моё воображение». — Давай… вместе вернёмся в Тремию. — А-ха-ха. Да что с тобой такое, Нейт? Откуда такое серьёзное лицо? Ох, поняла. Это всё тот же разговор о путешествии? Всё будет хорошо, не надо спешить. Сейчас мы точно успеем забронировать хорошие места в поезде. «Почему-то именно сейчас её невинная улыбка разрывает мне сердце. Ну откуда у меня такая боль в груди, что я даже не могу прямо смотреть на неё?» — Ладно… — наконец ответил Нейт одним единственным словом.

Часть 3

Когда Нейт вернулся к себя в комнату, Арма по-прежнему сидел на маленьком столике у кровати. — Ты быстро . — Угу… Присев на кровать, мальчик буквально погрузился в неё, передавая ей весь свой вес. У него совсем не осталось сил. Еда в столовой не лезла ему в горло. Не то что Мио и Ада, даже Хелен и Лефис начали за него волноваться. — Арма, я хочу, чтобы ты мне кое-что рассказал. — О девчушке ? От его вопроса, Нейт буквально подскочил на кровати. — Арма! Так ты и правда что-то знаешь о Клюэль?! «Этот феномен, когда тело Клюэль казалось прозрачным, выглядел прямо как у лазутчиков из песнопений Пустоты. Я не понимаю, что случилось, но если это связано с песнопениями, то Арма, как призванное существо, может что-то знать». — Сегодня в колизее девчушке пришлось спеть песню . — Ты её слышал? — Этой песне её научила Армаририс. Если Армаририс зашла так далеко… Понятно… Значит, до пробуждения Миквекс осталось совсем немного . «Армаририс, а затем Миквекс. Эти два имени следуют за Клюэль, будто какие-то неразрывные цепи. А кстати, как раз перед тем как пришла Клюэль, Арма собирался рассказать мне о Миквекс». — Миквекс — это одно из самых древних, забытых имён. Кому бы ты о нём не рассказал, с течением временем о нём обязательно забудут. Можно сказать, что это имя, которое забыли все взрослые . Медленные, падающие словно капли воды слова Армы отдавались тихим эхом. — Принять это имя или противостоять ему? Твой выбор определит путь девчушки, а выбор девчушки — твой путь . «Мой выбор определит что-то для Клюэль… И наоборот, выбор Клюэль определит что-то для меня?» — Абсолютно точно только одно: то, что ты увидел у девчушки не было никакой галлюцинацией. Эти симптомы медленно прогрессируют даже сейчас. Рано или поздно, их сможет увидеть даже Мио . «Тело Клюэль становится прозрачным. Другими словами, она… исчезает?!» — П-почему это происходит?! Почему Клюэль?!.. — Я ведь уже сказал — из-за пробуждения Миквекс… Считай это своего рода весами. Чаша девчушки опускается вниз, а противоположная поднимается наверх. Это песнопение того человека, который носит имя противоположное твоему . « Neight на музыкальном языке Селафно означает «рассвет». Противоположное имя это… Xeo [Ночь]. Ксео… неужели это тот загадочный человек, пользующийся песнопениями Пустоты…» — Я ни за что этого не приму! Почему он вообще?.. — Тогда жди подходящей возможности. Когда это время наступит пока ещё не определено. Может быть, завтра, а возможно, лишь через год. Но уже вскоре этот певчий обязательно возникнет перед тобой. Ни в коем случае не забудь: песня, которую ты выберешь в тот момент определит путь девчушки . «У меня есть выбор из песен?..» — Поблагодари девчушку . Нейт уже слышал такие слова от Армы… Это было продолжение их разговора в комнате отдыха Келберке, незадолго до поездки в Эндзю. — Твоя мама должна была научить тебя твоей настоящей песне. Но узнал ты о ней не от меня и не от Радужного певчего, а от этой нахальной девчушки . «О песне, которой меня должна была научить мама, меня научила Клюэль, а не Арма или господин Ксинс?... В груди колет…» Боль Нейта была похожа не на удушающую безнадёжность, а на душевный подъем. Вместо яростного выжигания всего внутри, она медленно, но уверенно согревала ему сердце. «Этот жар… Я уверен, Арма только что рассказал мне нечто очень важное. Нечто предельно важное для меня и Клюэль». — Разговор окончен. Нейт, открой мне окно , — внезапно расправив крылья, заявил Арма. — Я хочу немного посмотреть на небо. Ненадолго выйду, поэтому можешь ложиться спать без меня . Призванное существо улетело в неизвестность, будто слившись с ночным воздухом. Его силуэт казался величественным, но в то же время одиноким. Одиноким настолько, что Нейт даже не сразу решился позвать его. — Арма?.. — тихо пробормотал он имя уже скрывшегося из виду существа. Мальчик некоторое время пристально вглядывался в ночь… Тогда ему вспомнились слова Радужного певчего, которые передала ему Шанте. Слова Ксинса, находящегося где-то в неизвестной дали, воскресли в памяти Нейта вместе с его голосом.

«Больше всего меня восхищает желание защитить любимого человека. Мне не нужно быть острым мечом. Вместо этого, я хотел стать щитом, который во что бы то ни стало защитил того, кто мне дорог».

«Хотел стать щитом… Восхищает желание защитить…» — Господин Ксинс… мне кажется, я теперь понял ваши чувства. «Вот именно. Та, кто мне дорога, со мной. Я ещё не опоздал. Какой бы ни была цель этого Ксео…»

«Я решился — я защищу Клюэль во что бы то ни стало».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Седьмой аккорд. Луна: Ночь — Изначальный звук [Пульсация]

На окраине города триумфального возвращения Эндзю, в небольшой комнате, где смешались чернота ночи и звёздный свет…

— Прости, Тесейра… — произнесла девушка, беззвучно поднявшись со стула рядом с окном. — За что? Я же не против. И вообще, Арвир, ты тоже помогай давай. — Да знаю я. Мне же достаточно будет правильно бинты порезать? Под взглядом женщины с песочно-жёлтым шарфом на шее, стоявший в углу комнаты и разглядывающий потолок парень отделился от стены. — Прости, что помешала твоей концентрации, Арвир. — Да не был занят я ничем таким! Да и принцесса посмотрела в мою сторону… Ох, мне даже как-то неловко от такой чести. Ножницами разрезая бинты, которая передавала Тесейра, на равные части, Арвир, нахмурившись, отвернулся в сторону. — Тесейра… ты правда не против? Проникающий сквозь промежутки между качающимися занавесками лунный свет осветил полностью нагую фигуру девушки. — Все люди разные. Но могу сказать, что мне нравится твой характер настоящей леди, — улыбнувшись, ответила женщина по имени Тесейра, аккуратно обтирая голую девушку влажным полотенцем. Полотенце прошло от головы к плечам, от плеч вдоль спины, затем по рукам, груди, животу, и вниз до пальцев ног. Когда омовение закончилось, всё полотенце уже окрасилось в ярко-красный цвет — оно пропиталось свежей кровью. Девушка уже многие годы выносила эти болезненные оковы — неизлечимое кровотечение кожи. — Эй, принцесса, тебе ведь сейчас намного хуже, чем обычно, да? — Я в порядке, — мгновенно ответила она. Казалось, что для неё это был уже не ответ, а просто рефлекс. Услышав её голос, лишённый и интонации, и эмоций, Арвир тяжело вздохнул. — Фалма, вытяни руки вперёд. Сейчас я их перевяжу. Девушка молча повиновалась указанию Тесейры. Женщина умелыми движениями оборачивала её нагое тело бинтами. Прошло совсем немного времени до того, как Фалма была обернута ими полностью. — Ты настолько же хороша, как и Ксео, Тесейра. Намного лучше всех слуг моего замка. — Ну, здесь есть один тип поспособней меня. Отложив полотенце и лишние бинты в сторону, Тесейра кивком головы указала на стоявшего позади неё парня. — Извини, принцесса, но я, вроде бы, говорил, что, когда сестрица здесь, я предоставляю всё ей, — покачав головой, заметил он. — Так значит, тебе не настолько не нравится помогать мне, Арвир? — немного помрачнев, спросила девушка. — Нет же! Ну…как бы сказать, мне не трудно вытереть тебя полотенцем и поменять бинты, но… эм, вот против голого тела я беспомощен. Я ведь столько всего вижу за это время. — Но я совсем не возражаю против того, чтобы ты и Тесейра видели меня голой. Для этой девушки выставление своего окровавленного тела на вид было нестерпимым, совершенно невообразимым для других людей позором. Но в то же время к тем немногим, кому она позволяла видеть себя такой, она проявляла абсолютное доверие. — Это, конечно, великая честь для меня, но… я сам окажусь в затруднении, если этот образ будет навеки выжжен в моей памяти. — А Тесейра и Ксео говорят, что с ними всё в порядке. — Сестрица всё-таки женщина, а кто такой Ксео я до сих пор не понимаю… Просто он Ксео и всё. Я даже не могу себе представить, чтобы этот чудак мог смутиться. Почесывая голову, Арвир посмотрел на дверь этой маленькой комнаты. — Ого, похоже, обо мне говорят что-то нехорошее. И почти в тот же момент, как парень повернулся к двери, она беззвучно открылась.

В версии с изображениями тут находится картинка. Человеческая фигура медленно выделилась из теней мрачного коридора, в котором не было ни лучика света, и зашла в комнату. — Простите, я задержался — извинился певчий, по внешнему виду которого было практически невозможно определить пол. У него были блестящие чёрные волосы и такие же чёрные глаза, в глубине которых таились доброта и печаль. Нанесённая на его ровные, чарующие губы влажная чёрная помада испускала таинственное свечение. Быстро оглядев комнату, Ксео вдруг остановил свой взгляд на девушке. — Смотрю, Фалма, тебя уже перебинтовали. — Мне помогала Тесейра… А вот Арвир напрочь отказался, — подавленно опустив глаза, проговорила Фалма. — Ну хватит уже! Я всё понял! В следующий раз, если он вообще будет, этим займусь я, поэтому не расстраивайся ты так! — будто сдавшись, вскричал Арвир. — Ну вот и что мне тут делать… Эй, Ксео, я же говорил тебе не смеяться. — Да ладно тебе. Это ведь показывает, насколько Фалма тебе доверяет. Человек по имени Ксео ответил обиженно надувшемуся парню свежей улыбкой… В этот момент Тесейра вдруг перестала катать между пальцами янтарную брошь, посмотрела на Ксео и сказала: — А кстати, Ксео. Чем там вы с Арвиром занимались в колизее? Я была уверена, что ты собирался украсть чешую Миквы. — В тот момент все мои силы уходили на то, чтобы успокоить пробуждающуюся Миквекс. К тому же там оказался Нессирис. И поскольку он тоже двинулся к чешуе Миквы, мы предпочли лишить его заинтересованности в нашем деле. — Я уже слышала об этом от Арвира. Это правда, что чешуя Миквы была разбита? — Да. В той ситуации у нас не осталось другого выхода, — ответил Ксео и, словно ожидая дальнейших вопрос от Тесейры, ни на секунду не запнувшись, продолжил говорить: — Мы вполне могли забрать чешую Миквы раньше Нессириса. Но если бы она была украдена, то, разумеется, по всему Эндзю начались бы поиски, и это было бы для нас очень хлопотно. В таком случае стоило очевидным для всех образом разбить её, чтобы никто уже не смог наложить на неё руки, даже если захочет заняться анализом. После того как все перестанут уделять чешуе внимание, забрать её будет намного проще. — Как ты мне и сказал, я разбил её, но ведь теперь её уже нельзя использовать в качестве катализатора? Тогда в затруднении оказываемся именно мы, разве нет? — скрестя ноги, спросил прислонившийся к стене Арвир, задумчиво разглядывая потолок. — Ris sia sophia, Egunis risis q-nemne [Обещание того дня, явись]… Ты-то,наверно, понимаешь, что это значит, Арвир? Насколько помнил парень, это была оратория, которая слышалась в те моменты, когда заполнившие колизей призванные существа смешанного цвета оживали вновь. — Самовосстановление… Неужели ты об этом? — Впрочем, я думаю, будет лучше сходить туда и убедиться во всём самим, — пожав плечами, ответил Ксео, глядя на Арвира так, будто хотел сказать что-то ещё. В это же время стоявшая чуть в стороне завернутая в бинты девушка задумчиво склонила голову на бок. — Слушай, Ксео, нам ведь в любом случае нужно её забрать? — Верно. Как я уже говорил ранее, источник силы существования Клюэль Софи Нэт — это Армаририс. Но в свою очередь сила Армаририс берёт своё начало у Миквекс. Несмотря на то, что Фалма кивнула, получив ответ на свой вопрос, Ксео продолжил говорить: — Другими словами, ключ в том, чтобы Клюэль использовала песнопения Пустоты. Чем больше она их использует, тем ближе пробуждение Миквекс. Сегодня, благодаря мантре Армаририс, которую спела Клюэль, это было решено окончательно. Цель, которая должна была быть призвана, уже ожидала момента своего пробуждения. Теперь дело было за малым — её характерным катализатором — тем самым, что был водружён в колизее. — Теперь, как только мы получим чешую Миквы, песнопение будет завершено. После этого все песнопения и все призванные существа, включая истинных духов, а также музыкальный язык Селафено разом исчезнут из этого мира… Итак, необходимости спешить у нас нет, но давайте всё-таки немного поторопимся. — Эй, глава, зачем торопиться? Мне казалось, что ты специально сказал уничтожить чешую Миквы днём, чтобы нам не надо было спешить, — приоткрыв закрытые глаза, спросила до сих пор молчавшая Тесейра. В её полных ума синих глазах незаметно появился подозрительный, напряжённый блеск. — Тот, кто носит имя Рассвет — исключение. Он-то может всё понять. А вместе с ним, наверное, и Нессирис. Ксео осторожно облокотился на окно, накрыв левой рукой правую, на которой был виден ожог в форме цветка. Этот неизлечимый шрам он однажды получил на изначальном острове Царабель. — Именно поэтому, я обращаюсь к каждому из вас с просьбой составить мне компанию. Особенно к тебе, Фалма. Как ты себя чувствуешь? Взгляды трёх человек, включая Ксео, собрались на сидящей неподалёку от него девушке, которая смотрела в пустоту неясным взглядом. У её ног было видно множество маленьких красных пятен — следов крови, которая упала на пол во время того, как Тесейра обтирала девушку полотенцем. — Не беспокойся. Я по собственной воле хочу тебе помочь, — надев платье поверх бинтов, ответила Фалма и сняла со стены солнцезащитную шляпу. — Хорошо. В таком случае я не стану ничего говорить… Итак, пусть ваши изначальные соперники и поменялись, но, я надеюсь, вы трое как-нибудь справитесь. Эх, какие же неприятности доставила нам та болтушка Армаририс. Первой, поправив песочно-жёлтый шарф, поднялась Тесейра — Значит, мне остаётся только дождаться возможность показать себя?.. — Ты возьмёшь юношу, Тесейра. У тебя, Арвир, всё замечательно: теперь твоя задача намного проще, чем в том случае, если бы это был Клаус. — Кто знает… Копьё Арвира сухо ударило по полу и в тот же момент… Раздался щелчок часовой стрелки. Спустя мгновение от настенных часов донёсся флегматичный звон колокола. — Время пришло?.. Сощурив глаза от ясного лунного света, Ксео некоторое время молча смотрел на вид за окном.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Заключительный аккорд: Ночь — *** будто улыбаешься

Часть 1

— Арма, ты тут? Посреди темноты, в которой не было ни лучика света, Нейт медленно приподнялся на кровати. Сколько бы мальчик ни ждал, ответа от существа, к которому он обратился, не было. Даже обведя взглядом всю комнату, Нейт так и не увидел Армы. — Арма… ещё не вернулся. С тех пор, как призванное существо цвета Ночи вылетело наружу прошло уже несколько часов. Освещение в гостинце уже погасили, всему городу триумфального возвращению Эндзю пришло пора уснуть, но Арма до сих пор не вернулся. «Что это за чувство такое? По шее будто холодок ползёт...» Мальчик буквально всей кожей чувствовал холод и какой-то странный дискомфорт. «Наверняка я проснулся именно из-за холода. Но тогда в чём его причина?» — мысленно задал самому себе вопрос Нейт и внезапно кое-что понял…

«Остановись, милое дитя! Ещё слишком рано меня касаться. Ты не способно пробудить меня правильно».

«Я точно слышал его в колизее… Слишком уж загадочный голос… Не мужской и не женский. К тому же, он шёл из того катализатора. В обычных условиях я бы ни за что не поверил, что катализатор может говорить. Но и тот голос, и тот катализатор до сих пор полны таких загадок, что прямо заставляют меня поверить в это. И к тому же… я ещё не видел катализатор вблизи. Прежде, чем я успел это сделать, колизей уже был оцеплен и закрыт. Наверное, вблизи его видели только ведущий и гости с первых рядов…» Но тут мальчик кое-что вспомнил. «Нет… даже среди моих знакомых есть тот, кто мог его рассмотреть». — Может быть, Лефис ещё не спит… Этими слова Нейт подбодрил самого себя и соскочил с кровати.

— Так тихо. Маленькие ночные лампочки едва-едва освещали тёмный коридор. Постоянно смотря себе под ноги, Нейт старался идти как можно медленнее, чтобы его шагов совсем не было слышно. С момента выключения головного освещения прошло уже больше двух часов. Скорее всего, не только ученики, но и сотрудники гостиницы уже легли спать, поэтому мальчик не знал, бодрствует ли ещё тот человек, с которым он хотел встретится. — Школа песнопений Зиала… здесь, — пробормотал Нейт, проверив надпись на листочке рядом с дверью. Как он услышал от Хелен днём, Лефис жил в одном номере с двумя старшеклассниками Зиала. Мальчик тихо постучал в деревянную дверь. Прошла одна секунда, две… десять… Ответа не было. «Ну конечно он уже спит. В такое-то время…» С трудом удержавшись от вздоха, Нейт собрался было постучать ещё ровно один раз, но в тот же момент… — Кто там? — донёсся сквозь дверь тихий голос. Однако он, несомненно, принадлежал именно тому человеку, которого и искал Нейт. — О, Лефис. Ты всё-таки ещё не спишь! Это я! — Нейт?.. Дверь наполовину открылась, и из-за неё выступил Лефис. Одет юноша был в свободную тёмно-синюю спортивную одежду с длинными рукавами, на правом плече который был вышит герб школы. Скорее всего, это была спортивная форма школы песнопений Зиала. — Прости, что так поздно… — Я ещё только собирался спать, поэтому не волнуйся об этом. Но если у тебя есть ко мне дело, давай поговорим в коридоре, старшеклассники уже давно спят, — сказал Лефис, после чего беззвучно закрыл дверь и прислонился к стене. — Итак, что случилось? — Ну, я по поводу того, что случилось в колизее. От одного слова «колизей» взгляд юноши сразу же заострился. — Ты о тех жутковатых существах? Чиновники Энздю уже заявили, что всю ночь будут заниматься анализом их настоящей природы. — Нет, я не о них. О том, что из себя представляют призванные существа смешанного цвета, появившиеся из искажённого канала, можно было догадаться, если знать заранее о существовании песнопений Пустоты. Поэтому Нейту сейчас было совершенно непонятно только одно. — Лефис, ты случайно не слышал странного голоса, идущего из того катализатора на пьедестале? — Странного голоса? — с озадаченным видом переспросили Лефис. — Ну, я имею в виде не ведущего или кого-то зрителей, а что-то более смутное, загадочный не мужской и не женский голос. «Если всё-таки попытаться подобрать что-то близкое к нему, то это будет голос Армы, когда он в гигантской форме. Хотя ритм речи немного другой, и качество голоса, и эхо очень похожи». — Извини, я ничего не слышал. Прямо перед тем, как всё произошло, я разговаривал с Хелен, поэтому мог что-нибудь упустить. «Упустить? Маловероятно. Я ведь тоже разговаривал с Клюэль и Шанте, но всё равно ясно слышал этот иной голос… То есть услышали его только мы с Клюэль? Нет, скорее всего был кое-кто ещё… Ведь владелец того голоса кого-то искал. Слова «Ксео… где ты, Ксео? Ты ведь где-то неподалёку?» точно предназначались кому-то с именем Ксео, а значит, он, естественно, тоже должен был их услышать». — Тебя беспокоит этот голос? — И голос, и сам этот катализатор. Я думаю, ты уже знаешь, что он точно такой же, как и тот, что находится внутри «яиц». «И всё-таки что-то отличается. Очевидно, что он изменился с тех пор, как был помёщен в «яйца». Меня волнует вопрос: что вообще и когда привело к этому изменению?» — Мы были на трибунах, а вот ты был прямо рядом с пьедесталом и видел катализатор вблизи. Мне бы хотелось узнать о его состоянии в тот момент. — Извини, Я уже рассказал всё днём. Когда мы с Нессирисом добрались до арены, он уже был разбит на мелкие частицы. Я не знаю, раскололся ли он сам, или же кто намеренно разбил его. — Вот как… «Я уже слышал об этом и от Лефиса и от Нессириса. Камень был разбит настолько основательно, что его невозможно восстановить. По сути это то же самое, что невозможность использовать его в качестве катализатора». — Нейт, если тебя так сильно это беспокоит, может, сходим и посмотрим на него? «Э?..» Предложение Лефиса оказалось очень внезапным. — Тогда нам с Нессирисом пришлось сразу же уйти с арены, поэтому мы видели только разбитый катализатор, а всё остальное нормально осмотреть не смогли. Возможно, мы что-то проглядели. «Сразу после дневного инцидента колизей был полностью закрыт, расследование на месте ещё не началось, а значит, есть вероятность, что там до сих пор остались следы того, кто разбил катализатор». — Что, прямо сейчас, в такое время? — Именно сейчас самое подходящее время. Колизей закрыт. Мы не сможем так просто попасть туда, если не воспользуемся возможностью скрытно пробраться ночью. «Что же делать? Предупредить Клюэль или Арму? Нет, Клюэль наверняка уже спит, а когда вернётся Арма, мне неизвестно».

«…Времени сомневаться нет».

***

Послышался тихий, не оставляющий за собой эха звук, подобный тому, как маленькие камешки бьются об стекло… Звук повторился. «Ну вот опять. Я снова его слышу». — Кто там? — потирая заспанные глаза, спросила Клюэль и откинула одеяло. Затем она поднялась с кровати и прошла к окну, от которого и шёл звук. Сквозь просвечивающие бледно-розовые занавески был виден освещённый луной силуэт… — Чего тебе, ящерица цвета Ночи… в такое-то время… Девушка с первого же взгляда поняла, кому именно он принадлежит. Отодвинув занавески, она, как и предполагала, увидела по ту сторону окна призванное существа цвета Ночи. — Да что тебе понадобилось, а? Все уже спят. — Девчушка, есть разговор. Можем выйти наружу ? «Уже час ночи. Только по выбору времени можно констатировать отсутствие здравого смысла. И к тому же, от усталости после дневных событий во всём теле такая тяжести…» — И всё равно, почему именно сейчас, а? — Другого времени всё рассказать уже просто не осталось. Я тоже ужасно долго колебался . «Какое-то неприятное чувств… Я ещё могла бы понять выражение «Времени нет», но что вообще может значить «времени не осталось?» Не слишком ли много напряжения в этих словах?» — О чём ты?.. — Есть кое-какое дело, которое Я хочу доверить вам с Нейтом. Давай выйдем из гостинцы, чтобы не разбудить Мио . «Почему эта ящерица сделала акцент на Мио?» Клюэль так и не заметила, что её второй подруги уже не было в комнате.

Часть 2

В ночном Эндзю царила давящая на слух тишина, будто весь дневной шум был какой-то выдумкой. Почти всё население города стало свидетелями загадочного события, когда в небе над колизеем возник странный канал. А потом колизей был закрыт. Все окрестные жители по собственной воле решили не выходить на улицу. Вот такой была эта ночь. — Ты уверен, что не нужно было рассказать об этом Хелен? — Это не то дело, в которое стоит посвящать ещё кого-то. А ещё, она, скорее всего, давным-давно легла спать, — как всегда равнодушно ответил Лефис, не снижая темпа ходьбы. Единственным звуком, который нарушал напряжённую тишину, был пронзительный свист холодного ветра, несущегося сквозь промежутки между высотными зданиями. — А кстати, Нейт, почему ты в такое время одет в школьную форму? — Ну… в ней я почему-то чувствую себя спокойней. Правда, перед тем как выйти к тебе, я сумел немного поспать, одевшись в спортивную форму. — То есть ты успел заснуть, но проснулся? Тебя вот настолько беспокоит тот катализатор? — Да... Нейт и Лефис быстрым шагом, почти что бегом, двигались по запутанному узору из дорог, минуя одно высокое здание за другим. И вот, наконец, пространство перед ними расширилось — они оказались на просторной площади. В самом центре её величественно возвышалась гигантская тень, которая была значительно больше итак громадных зданий Эндзю — колизей. В качестве меры предосторожности на случай повторения странных феноменов вход внутрь него был закрыт абсолютно всем, без каких-либо исключений. Нейт слышал, что обычно свет в колизее не гаснет даже ночью, однако сейчас всё здание было темным. «Раз там установлено оцепление, это должны быть не только ограждения. Скорее всего, на входе будет дежурить парочка охранников». — Там наверняка есть охрана. — Мы ещё далеко, так что заметить нас не должны. Охранникам тоже запрещено заходить в здание, поэтому, когда мы попадём внутрь, всё станет намного проще. — Ага. Ну и что будем делать, а, Нессирис? — вдруг из-за спин у ребят раздался знакомый голос. Позади них оказалась молодая женщина, одетая в плотную белую меховую куртку и розовый шарф, а рядом с ней молча стоял крупный мужчина в синей накидке. — Госпожа Шанте и господин Нессерис? — В-е-ерно. Добрый вечер. Плотно прижимаясь к Нессирису, женщина весело помахала Нейту рукой. — Шанте, мешаешь ходить. — Да ладно тебе, Нессерис. Ты только посмотри, как эти двое удивились. Может, объяснишь, почему с тобой оказались здесь? Быстрее будет. Будто сдавшись, Нессирис перевёл взгляд с вцепившейся в него Шанте на ребят. Из-за острого хищного блеска в его глазах, им казалось, что мужчина насквозь видит все их намерения. — Вероятно, вас беспокоит тот катализатор? Неважно, совпадение это или нет, но мы думаем об одном и том же. Стоявший в темноте, в стороне от фонарей Нессирис достал что-то из нагрудного кармана. Это был два маленьких, размером с ладонь ребёнка, камня. Когда Лефис рассмотрел полученную от Нессириса вещь, его губы слабо вздрогнули: — Это же… На камешках был высечен напоминающий чешую узор. Они были несколько больше по размеру, чем то, что содержалось в «яйцах», но вот никаких сомнений и не было — это был тот же самый катализатор. Узор точно так же периодически мигал, будто в такт биению чьего-то сердца. — Господин Нессирис, почему их два? — задал беспокоящий его вопрос Нейт. — Один я получил от Салинарвы. Она отправила по одному образцу каждому из членов «Ля минор». А второй это тот, что демонстрировали на сегодняшнем собрании. «Демонстрировали на собрании? Но ведь когда Лефис и Нессирис добрались до арены, он уже был разбит на мелкие частички». — Что это значит? Тот катализатор был разбит в дребезги. Мы с тобой в этом убедились, — заметил Лефис. — Он восстановился… — ответила Шанте. Сейчас в её голосе совсем не чувствовалось шутливости. Это величественный и ясный голос принадлежал женщине, которую восхваляли как «опера-сериа». — Частицы, на которые распался катализатор, собрались вместе, и снова стали камнем. Я сама видела, что Нессирис вернулся из колизея лишь с горстью песка. Но с течением времени, песок загадочным образом вновь собрался в камень. — Ты сказала, что это была лишь горсть. Значит, оставшаяся на пьедестале б о льшая часть тоже… — Да, вероятно, она вновь собралась в один огромный катализатор, — кивнула Шанте, поймав брошенный Лефисом камень. «Понятно. Вот почему они тоже здесь». — Нессирис, по всей видимости, наши цели совпадают, так что, может и детишек с собой прихватим? — Если они примут на себя всю ответственность за свою сохранность, — скороговоркой ответил певчий и двинулся вперёд с такой скоростью, что как будто рассекал плечами воздух. — За свою сохранность? — Что-то не так, — не оборачиваясь, ответил мужчина на вопрос Лефиса. Его взгляд был направлен только вперёд… ко входу в колизей, где совершенно неподвижно лежали четверо охранников. По глубокому дыхания становилось абсолютно ясно что они спят. «Все охранники напились во время работы?» — Ого, как хорошо спят, — удивлённо выдохнула Шанте, ткнув кончиком ноги одного из охранников. Несмотря на это, тот и подумал пробуждаться. Несомненно, их сон был куда глубже обычного. — Снотворное? Или это яд с подобным эффектом? Учитывая, что спят все четверо, сомневаться тут не в чем. Шанте, вызывай эриала. Если этот яд летучий, у нас будут проблемы. Женщина достала из куртки катализатор ещё до того, как Нессирис договорил. — Нейт… тебе не кажется это странным? — Странным? — Днём, когда мы собирались уничтожить катализатор, он уже был разбит. Сейчас, когда мы пришли на него взглянуть, кто-то уже вторгся в колизей раньше нас. Такое чувство, будто он предугадывает наши шаги и действует на опережение. Нейт специально не стал соглашаться с бормотанием Лефис. «Я немного боюсь… Согласие с этими словами — это почти как признание того, что кто-то предсказывает наше будущее». — Если колеблетесь — оставайтесь здесь. Короткая фраза ушедшего вперёд певчего пронзила грудь Нейта. Это было спокойная констатация факта, не допускавшая ни единого возражения. — Как я уже сказал, за свои жизни вам придётся отвечать самим. «Так вот какой смысл был в тех словах… Никто сейчас не будет меня защищать. Стоит ли идти дальше? Никто не примет это решение за меня, и посоветоваться мне не с кем». — Нет, я пойду, — сжав кулаки, заявил Нейт, глядя в спину великой сингулярности. «Арма предупредил меня: « Абсолютно точно только одно: то, что ты увидел у девчушки не было никакой галлюцинацией… Считай это своего рода весами. Чаша девчушки опускается вниз, а противоположная поднимается наверх» . В том катализаторе есть что-то, что угрожает Клюэль. Никаких сомнений в этом у меня нет. Именно поэтому… я должен что-нибудь сделать».

Часть 3

В тусклом свете запасного освещения медленно проступили очертания коридора. Здесь было тихо, темно, а ещё неприятно прохладно. — Похоже, охранников внутри нет. — Это потому, что вход внутрь запрещен всем, исключений нет. Даже мы собирались пробираться тайно. Не знаю, кто именно усыпил тех охранников, но он нам очень помог. Благодаря ему у нас теперь есть оправдание, — то ли серьёзно, то ли в шутку в с лёгкой усмешкой произнесла Шанте. «Мы обнаружили следы того, как кто-то подозрительный усыпил охранников и проник в колизей. Чтобы поймать его, мы были вынуждены войти внутрь… Вот только где этот кто-то?..» — Ну что там, Шанте? — Два Эриала обследуют здание, но никакой реакции пока нет. Звуковые бабочки тоже пока ничего не уловили. Рядом с женщиной летали маленькие насекомые, испускающие зелёное свечение. Всего она призвала четыре пары бабочек, и направила по одной из каждой пары в разные части здания. Если бы они уловили какие-то подозрительные звуки, то сразу же передали бы всё ей. «Однако мы до сих пор ничего не засекли… Это лишь мои напрасные опасения или же…» — Впрочем, этот кто-то очень скрытный, раз сумел усыпить охранников. Я бы больше нервничала, если бы мы нашли его прям сразу. А кстати, Нейт… нет, это надо спрашивать у Лефиса. Шанте улыбнулась и приложила палец к губам. — Что такое? — Ты ведь уже ходил по этому коридору так? Это кратчайший путь от фойе к арене. Тогда как ты думаешь: где бы устроили засаду некто, кто пробрался сюда раньше нас? Это был особенный коридор на первом этаже внешнего кольца колизея. По нему ходили только певчие-участники соревнований и персонал здания. Разумеется, участнику турнира учеников тоже доводилось пройти здесь. И наоборот, Нейт только поднимался на трибуны, а по этому коридору шёл в первый раз. — Чуть впереди, там где коридор расходится в три стороны. Левый путь перекрёстка вёл на подземный этаж, к комнатам ожидания, центральный — к арене, а правый служил запасным выходом на трибуны. От этого перекрёстка до арены было уже рукой подать. — Верно. Вот в этом и дело, Нейт. Певчая имела в виду, что именно сейчас надо было проявлять максимальную осторожность. Нейт и сам знал о необходимости этого, но недоумевал: на глаза эриалов никто не попался, звуковые бабочки тоже ничего не уловили; так какая ещё осторожность была необходима? — Стойте… Внезапно идущий впереди певчий резко снизил темп ходьбы. — Шанте, надо убедиться: эриалы и бабочки до сих пор не обнаружили чего-то странного? — Да. Подозрительных звуков нет… И что с того? — Я слышу что-то вроде музыкального инструмента. Нессирис был прав, в коридоре действительно был слышен неясный, но очень приятный напев, похожий на песню снежного ветра. Казалось, что он пронизывает весь колизей, успокаивая сердца тех, кто его слышит. Ни ударный, ни струнный инструменты не могли произвести такого звучание. Больше всего он походило на звуки флейты, но было намного нежнее, чем любая известная Нейту флейта. «Э… Мне кажется, что совсем недавно я уже где-то слышал такие звуки». В памяти мальчика всплыли слова: «Тот звук, который ты посчитал игрой музыкального инструмента и есть её голос. Нет, даже не голос. То, что звучит сейчас в коридоре — это самое тихое дыхание. Всего лишь от её вдохов и выдохов… всего лишь от них рождается вот настолько красивый напев». «Ах да, это было в тот раз, когда мы с господином Ксинс ездили в северный город Фелун. Но постойте-ка. Тогда это напев принадлежал…» В этот момент Нессирис вдруг насторожился. — Что-то идёт… Сначала послышался шорох песка, как при оползне. Сразу же вслед за ним из правого коридора обрушилась громадная волна песка. — Больно!.. Острые песчинки попали в глаза и пристали к веками. Закрыв оба глаза, Нейт невольно присел на корточки от боли. — Немыслимо. Песчаная буря внутри здания?! — словно вслед ему раздался крик Шанте. Издавая звук, будто от высекания искр, песок вонзался в кожу. Это были всего лишь песчинки, но они обладали энергией, будто железные гвозди. К тому же их количество было просто подавляющим. Песок заполни коридор уже по колено, но напор бури не ослабевал. «Такими темпами нас всех сметёт…» — Эриалы, сдуйте его! — разрывая свист вьющегося в воздухе песка, прозвучал голос Шанте. После этого ревущий ветер сдул весь песок к потолку, а потом отнёс ударившееся о потолок песчинки в коридор позади. — Ты в порядке? Как глаза? — Да. Вроде, всё нормально. Стряхнув с век последние песчинки, Нейт через силу открыл ноющие глаза. Сначала смотреть ему мешали слёзы, но потом вид постепенно прояснился. — Это… жёлтый песок? — пробормотал мальчик, разглядывая одну из песчинок на кончике пальца. «Он так похож на то, что я видел в западной пустоши, когда мы с мамой путешествовали по континенту». — Сдаюсь. Я опасалась призванных существ и подумать не могла, что просто песнопение песка доставит нам столько неприятностей. Шанте была права: количество песка было совершенно ненормальным, как и его сила. Несомненно, он был призван песнопением, но Нейту было трудно представить, какими способностями нужно обладать, чтобы сотворить песнопение такого масштаба. — Разве у нас есть время на пустой раздумья? — впервые обернувшись к остальным спросил Нессирис. «Нет, он смотрит не нас с Шанте, а ещё дальше назад?..» — Нас обхитрили. После этих слов Нейт обернулся назад. — Лефис?.. Шедший последним юноша исчез не оставив и следа. «Не может быть, его унёсло вот этим песком?» — Беда… Ну и в какой из трёх коридоров его снесло? Шанте пристально смотрела на центральный проход, не уделяя внимания всем остальным. Из него по-прежнему доносилась мелодия, а значит исполнявший её музыкант находился там, на арене. — Нейт, стой здесь и жди, — наконец решил Нессирис. — Э? — Планы поменялись. Мы с Шанте пойдём на арену. — Что Вы имеете в виду?.. «Я зашёл так далеко и теперь должен ждать?» — В какой из коридоров унесло Лефиса — неизвестно. Мы пойдём по центральному, значит остаются ещё правый и левый. В любом случае, имеет смысл оставить кого-нибудь здесь, на пересечении всех трёх. Когда кто-то из нас: мы с Шанте или Лефис — вернётся идите на встречу с остальными. Нессирис решил, что лучше рискнуть и разделить силы, но получить возможность воспользоваться этой точкой для обмена информацией. «Но что если никто так и не вернётся, сколько бы я ни ждал?» — Если через тридцать минут никто так и не появится, не медли — беги из колизея без нас. Салинарва находится наготове в Келберке. Сразу же свяжись с ней. По щеке мальчика сбежала капля холодного пота. Если уж тот, кого называли сильнейшим певчим, напомнил о такой возможности, то ситуация и вправду была настолько серьёзной. — Пожалуйста, возвращайтесь побыстрее… — Не надо делать такое лицо. Послушай, детям в такой ситуации следует весело помахать рукой, — поправив выбившиеся из причёски волосы, проговорила Шанте и подмигнула мальчику. — Ну что, до встречи.

Эти слова перед разлукой стали началом всему… Так началась для Нейта бесконечно длинная, абсурдно глубокая, ледяная ночь.

Часть 4

«Холодно…» Мио с трудом открыла глаза в полумраке. «Э? Почему это в комнате дует ветер? Я точно закрывала окно перед тем, как ложилась спать». — Чего? Кто это открыл окно?.. Это ты, Клулу?.. Или всё-таки Ада? Мио ёрзая выбралась из постели и сонной походкой подошла к окну. «Так и знала! Кто-то оставил окно открытым». — Так нельзя!.. Если уж открыли, то и закрывайте тоже.. Мио в полусне положила руки на подоконник. — Правда… Клулу? Так ведь нель… зя? Ответа не было. — Клулу-у… уважаемая Клу-лу-у-у, ты слышишь, что я говорю-у-у? От ощущения холодного подоконника сознание Мио понемногу пробудилось. Мутный взгляд девушки тоже становился яснее, и вещи начали обретать формы. — Эй, Клулу? Никто не отвечал. Мио ещё раз с силой потёрла глаза. — Ада?.. Обе её подруги, которые должны были спать в соседних кроватях, пропали.

***

Внешнее кольцо колизея, четвёртый этаж. В назначенном месте, в назначенное время… Первым в глаза Аде бросился беззаботно прислонённый к стене длинный гил. — Йо. Опоздала на семь минут… Весьма пунктуально для тебя. Парень не пытался скрываться, а величественно стоял в самом центре коридора. Это был Арвир Хеллвелунт. Тот, кто подавал большие надежды как гилшэ, но внезапно исчез. Даже сейчас его местонахождении никому не было известно. По крайней мере, так должно было быть. — … — Чего молчишь? А, понял. Сейчас слишком позднее время для детишек. — Арвир!.. Вместе с воздухом в лёгких Ада выдохнула всю переполнявшую её обиду. — Почему ты всегда меня дразнишь, почему смотришь на меня свысока? Разве я не такая же гилшэ, как ты? Я даже достигла звания «гилшувешер»! И всё равно ты… «И всё равно, этот парень всегда вёл себя со мной именно так: только и делал, что дразнился и относился ко мне, как к ребёнку». — А тебе это не нравилось? — Не знаю... «Не то, чтобы мне не нравилось. Скорее даже наоборот. Во всем закрытом сообществе гилшэ, наряду с воплощающим серьёзность отцом, мамой, и всеми остальными рядом со мной был только один бесконечно глупый, весёлый, радостный человек. Когда я решила уехать от родителей и поступить в академию Тремия, я до самого последнего момента не могла рассказать о разлуке только этому парню. Я впустила его в своё сердце больше, чего кого-либо ещё. И всё же…» — В Тремии… я встретила типа по имени Ксео. — Ага, я слышал об этом от него самого. Он сказал: «Я хотел всё провернуть не привлекая внимания, но меня сразу же обнаружили. Она потрясающая, не правда ли?» — Арвир, почему ты ушёл из гилшэ? «Если бы он, как и я, поступил в школу песнопений и начал их изучать, то я ещё могла бы понять его цели. Но мне совершенно непонятно, почему он якшается с таким подозрительным человком, как Ксео… Меня это раздражает. Такое чувство, будто моего близкого человека украл кто-то чужой». — Не то чтобы я ушёл, но если я объясню причину, то меня, наверное, изгонят. — Отвечай! Почему ты так остервенело следуешь за Ксео?! Сколько бы ни было в словах злости, этого парня затронуть ими было нельзя. Ада знала это лучше кого бы то ни было ещё, но всё равно не смогла сдержать свою пылающую ярость. — Почему? Ты ведь должна знать, что мой принцип — никогда не высказывать причины словами, поскольку я слишком уж глупый и ленивый. Если ты хочешь послушать теоретическое обоснование и аргументы, обратись к Ксео или сестрице. — Сестрице?.. — Ага. Наш лидер — этот беззаботный тип, которого зовут Ксео. Ещё есть эгоистичная, но одинокая принцесса и, наконец, страшная, если её разозлить, сестрица. Мы — одинокая компания, состоящая всего из четырёх человек. Впрочем, мне и тут вполне нравится. «Я отлично знаю, что этот парень любит притворятся дурачком, но терпеть не может ложь. А значит, в группе этого певчего по имени Ксео состоят Арвир и ещё двое людей». — Арвир, что вы собираетесь сделать? — Прежде, чем я отвечу… Скажи-ка и ты кое-что: с самого начала весны ты ходишь в школу песнопений; не возникало ли у тебя за это время сомнений: а почему мы вообще способны пользоваться песнопениями? — Даже не думала о таком. Когда человек дышит, он сначала делает вдох, а потом выдох. Есть ли вообще те, кто всегда занимается этим осознанно? Для Ады «существование» песнопений было настолько же несомненным, как моргание, как дыхание, как биение сердца или течение крови. — Ну, я так и думал. Ты не одна такая: скорее всего, подавляющее большинство людей думают так же… Итак, перейдём к тому, что мы замышляем. Арвир взял в руки стоявший у стены гил. — Как насчёт такого: если ты не остановишь нас сейчас, то все известные тебе песнопения, воспоминания о ребятах из школы песнопений, да и вообще всё, связанное с песнопениями, полностью исчезнет?

***

Внешнее кольцо колизее, на развилке коридора запасного выхода. Лефис прямо встретил взгляд стоявшего в нескольких метрах от него противника. — Для своего возрасты ты весьма спокоен. Хорошая работа, — пробормотала женщина с глазами глубокого синего цвета и коричневыми волосами до плеч. Одета она была в облегающую чёрную блузку. А вокруг её шеи, будто противореча лёгкости остальной одежды, был обёрнут длинный песочно-жёлтый шарф. — Я просто не понимаю смысла твоих слов. — Под «хорошей работой» я имела в виду, что ты способен пользоваться своим собственным умом, — низко рассмеялась женщина. — Ах да. Будет несколько грустно, если ты воспринимаешь меня только как женщину старше себя. Тесейра ли Нефикэра. Вот моё имя. Сейчас мы с тобой познакомимся поближе, так что тебе стоит запомнить его. — Ты говоришь, что… Мировоззрения, законы, история и, наконец, все связанные с песнопениями воспоминания всех людей вновь вернутся в скорлупу, так? Прости, но мне это не интересно. — Неправда. Просто до тебя ещё не дошёл смысл слишком неожиданной и абстрактной фразы. Поэтому ты не можешь ни представить, ни вообразить себе подобное, не так ли? «Значит, изображать непонимание бесполезно?..» Громкие слова женщины ухватили суть мыслей Лефиса так полно, будто она видела его насквозь. — Да, возможно, это так. Ну и что с того? — Но давай я немного перефразирую. Созданные твоим наставником серые песнопения исчезнут. Все пять цветов песнопений тоже исчезнут. Исчезнут и Ластихайт, и воспоминания о Джошуа, никаких исключений. — Что?! Даже самому Лефису было очевидно, что всё его лицо напряглось. — Хо, ты всё-таки можешь выглядеть иначе. А я только подумала, что у тебя есть только этот скучный вид без капли эмоций. Но беспокойство тебе идёт, ты не согласен? — Хватит шуток!.. Все пять цветов песнопений исчезнут? Такого просто не может быть. — Лефис, да? И почему же ты так решил? — Это мой вопрос. Почему ты можешь с такой уверенностью говорить, что песнопения пяти цветов исчезнут? «Серые песнопения, которые я унаследовал от наставника и есть моё основание. Это мой цвет песнопений, которым я горжусь и в который верю больше, чем во что-либо ещё. Это неизменно даже притом, что название «серые песнопения» было опорочено Мишдером… И они вдруг исчезнут?» — Одновременно с пробуждением Миквекс [Той кто просто стоит там], вылетевшее из гнезда дитя — этот мир — вновь вернётся в свою скорлупу. Даже песнопения не являются исключением. «Миквекс? Может быть, это имя призванного существа. Но среди всех тех знаний, которые я получил от Джошуа, чего-то носящего подобное имя нет. Наоборот, даже нет ни одного имени с похожим звучанием». — Но это не мои слова. Я просто пересказываю то, что услышала от Ксео. — И это тоже песнопение? «Она ни за что не ответит напрямую», — с некоторым презрением подумал Лефис. Но несмотря на это… — Верно. Настройщица… А да, учитывая твои знания, правильнее, наверно, использовать выражение «истинный дух». Так вот, характерный катализатор этого истинного духа находится в колизее. Стало понятнее? Сейчас слова «катализатор в колизее» для Лефиса, а также, скорее всего, и для Нейта, Нессириса и Шанте, обозначали только одну вещь. — Это тот катализатор на пьедестале… — Ага. Он называется чешуёй Миквы. Как ты должен был видеть, на его поверхности вырезан узор, похожий на чешую. «Как я однажды услышал от Мишдера, катализатор, который Джошуа нашёл, а потом поместил в «яйца», выглядел как полупрозрачный белый камень с напоминающим чешую узором на поверхности». — Если тщательно рассмотреть этот узор, то можно увидеть строки символов, принадлежащих мантрам Селафено, которые являются прототипом всего музыкального языка Селафено. А ещё там выгравировано имя самой Миквекс, а песнопение увенчанное этим именем называется мантрой Миквекс — «Все заветные дети». Наша компания желает получить песнопение Ксео. «Мантра Миквекс, «все заветные дети»… Я прежде не слышал ничего подобного. Да и прототип языка Селафено? Складывается ощущение, будто у музыкального языка Селафено есть более древние корни. Однако…» — Прости, но я не любитель что-то исследовать. У меня нет никакого желания изучать всё это. — Вот как? Жаль. В ответ на резкие слова юноши Тесейра театрально пожала плечами. — Я не хочу верить в то, что ты рассказала, но… если есть хоть один на тысячу, нет, один на миллиард шанс того, что это правда, что из-за этого исчезнут оставленные Джошуа серые песнопения… Лефис крепко сжал спрятанную в кармане серебряную монету. Сквозь промежутки между пальцами начало литься пепельное сияние. — Серые песнопения — плод заветных желаний, рожденных страданиями Джошуа и Мишдера. Не имеет значения, кто вы такие. Я защищу серые песнопения. « lefis на музыкальном языке Селафено означает «дитя». Это самое драгоценное для меня имя, данное мне приёмным отцом и наставником. Я ни за что не могу потерять ни дарованное им имя, ни его серые песнопения». — Вот, так-то лучше. Песочно-жёлтый шарф Тесейры медленно испускал свет. Это был жёлтый, почти что золотой, канал. — Если ты готов — нападай. Но имей в виду: мои песнопения очень злобные. Из-за спины у Лефиса донёсся звук, будто что-то разрушилось. Составленное из крупных камней тело упало на пол и рассыпалось в серый песок. Это был призванный юношей малый дух — арсей лефис. — Злобные? Если это была скромность, то ей нужно знать меру. Сумев сохранить лицо, по которому не было видно внутреннего волнения, Лефис сжал вспотевшую руку в кулак. — Тесейра или как там тебя, что ты сейчас сделала? — Ты ведь и сам всё видишь, разве нет? Просто нанесла один удар и всё.

В версии с изображениями тут находится картинка. Рядом с насмешливо улыбающейся Тесейрой на высоте её бедра парило жёлтое светящееся тело. «Это же блуждающий огонёк, благородная ария. И он с такой лёгкостью лишь с одного удара уничтожил моего малого духа?.. Такое вообще возможно?» Ещё на турнире учеников все ясно увидели, что призванные существа серых песнопений особенно крепкие. Самые прочные из них — малые духи — были козырной картой Лефиса. Их нельзя было одолеть обычной атакой. Во время дуэли они с лёгкостью выдерживали удары пожирателя пламени, который тоже относился к благородным ариям. Но сейчас каменного гиганта уничтожили всего одним ударом. — Я понял… — недовольно скривив губы, вздохнул Лефис. «Песнопения этой женщины «злобные»? Нет, их нельзя описать столь простым словом. В них сокрыто нечто совсем другое, куда более чудовищное». — Похоже, мне необходимо начать с раскрытия секрета твоих песнопений. — Безупречный вывод. Но я не думаю, что этим ты сможешь заполнить пропасть в силе между нами. — Это уж мне решать, — равнодушно бросил Лефис. Однако выражение лица его противника ничуть не изменилось. — Ха-ха. Какое облегчение. Всё-таки ты твёрд духом. «Не понимаю. Она не должна ничего знать о серых песнопениях. Тогда почему она так спокойна? Из нынешнего противостояния я ничего о ней не понял. Я не могу оценить её возможности… Прости, Нейт, возвращение на место встречи столкнулось с непредвиденными трудностями». — Что случилось? Если хочешь добраться до арены, где находится тот самый катализатор, то тебе стоит поспешить. Правда, даже в том случае, если ты каким-то чудом проскользнёшь мимо меня, то лишь потратишь силы зря. — Потрачу зря? — Ещё один человек из нашей компании находится на арене. Вот и всё. Но… Тейсейра медленно развела руки в стороны и расхохоталась. Её сдавленный смех прокатился по коридору. — Третья из нас, та юная леди… бесконечно сильна. Она сильнее меня, сильнее любого другого человека.

***

Ведущий к арене коридор. Нессирис ходил в это дороге такое множество раз, что запомнил и ощущение пола и расстояние. «Не имеет значения, остановится ли этот незнакомый, но столь ясный, что в любой момент может захватить дух, напев или нет. Интересно, кто и каким образом играет его… Хотя это тоже неважно. Сейчас всё так же, как и прежде. Как и прежде, я просто делаю то, что могу». — Ты плохо выглядишь, Шанте, — обратился к своей спутнице Нессирис, не поворачиваясь к ней. — Ого, я так рада, что ты беспокоишься обо мне, — чарующим голосом ответила она, не отрицая, однако, его слов. — Я просто вспомнила прошлое… То время, когда я ещё не была певчей, и меня прославляли, как диву. Ты тогда часто заглядывал ко мне домой. — Забудь уже. — Такое не забыть просто так. Впрочем, и ладно, потому что я обрела решимость. Нессирис украдкой посмотрел на Шанте. Её истинное лицо было холодным. Обычно, она скрывала себя под маской шутливого, самоуверенного человека, но теперь, когда все примеси были убраны, осталось только её настоящее лицо. — Если колеблешься, делай что хочешь, — проговорил Нессирис, а затем ступил на песок арены.

— Добрый вечер.

Напев, который он слышал, замер. Мелодия пропала, и вместо неё раздался совершенный голос. Он был настоящим чудом природы, недостижимым никакими искусственными упражнениями, и напоминал колокол небес. — Это ты усыпила охранников на входе в колизей? — Не я, но моя знакомая. В самом центре арены, с которой убрали и сцену, и пьедестал, стояла одна единственная девушка. Широкополая солнцезащитная шляпа скрывала всё её лицо кроме губ, а одета она была в блестящее бело-синее шёлковое платье высшего качества. Но, словно в противоположность такому изысканному виду, вся выглядывающая из-под платья кожа девушки была так плотно обмотана бинтами, что на неё было больно смотреть. — Так это и вправду ты…Фалма! Голос оперы-сериа, который многие восхваляли, называя «дьявольским», прокатился по арене и достиг трибун. Если бы там сейчас сидели зрители, то они наверняка бы растерялись, задумавшись над вопросом: чей голос совершенней? Но это растерянность длилась бы всего мгновение, а затем все зрители в унисон назвали бы одно единственное имя. — Простите… Я плохо запоминаю имена и лица. И это имя было бы «Фалма». — Ты же ведь Нессирис? — Ты меня знаешь? — Да. Ксео сказал мне: «Естественно, центральную из трёх дорог на развилке выберет сильнейший. А значит, столь же естественно, что туда пойдёшь ты, ведь ты самая сильная и самая опытная». Нессирис ясно ощутил взгляд скрытых под шляпой глаз девушки. — Я не думаю, что та причина, по которой я пришёл сюда, и то, почему ты ждёшь здесь, как-то связаны. — Это не совсем так. Ведь окажись ты сильнее, сможешь забрать чешую Миквы. Именно поэтому из нашей компании сюда направили сильнейшую из всех — меня. У ног девушки лежал тот катализатор, который демонстрировали на собрании днём — крупный камень, который даже взрослому мужчине пришлось держать обеими руками. Хотя днём катализатор и был разбит, сейчас он уже полностью восстановился. — Я не знаю, сколько человек в вашей компании, но ты сильнейшая из них? — Да. На самом деле с тобой хотела сразиться Тесейра, но ей дали в соперники… эм, опять забыла имя, того паренька с серыми песнопениями. Поэтому твой соперник — я. «Значит, именно эта Тесейра забрала Лефиса? Скорее всего, тот песок тоже принадлежал ей. Судя по остаткам песка она пользуется жёлтыми песнопениями. А вот эта Фалма совсем не беспокоится по поводу того, что выдаёт нам свою информацию. Может быть, она даже делает это намеренно. Она пытается управлять нами с помощью фальшивых сведений или же она просто считает, что не стоит бояться кого-то вроде нас?» — Если я проиграю, делайте с чешуёй Миквы что хотите. Но вот если выиграю — вы отдадите мне тот фрагмент, который забрали днём. «Чешуя Миквы… Наверно, это название катализатора. Понятно. Значит она ждала нас на арене именно для того, чтобы забрать тот осколок, который мы случайно забрали с собой. Однако…» — Ребячество. — Ребячество? — с изумлённым видом переспросила девушка. — Твой ход мысли — это ребячество. Не победитель в матче забирает приз, а тот, кто получил нужную вещь, и есть победитель. Ты не согласна? — Извини… Что-то я не понимаю в чём разница. Ведь быстрее всего будет одолеть меня и забрать катализатор, разве нет? «Главная задача — забрать чешую Миквы. Все мысли этой неловкой девушки заняты только ей и ничем больше… Мы с ней так похожи». — Верно. Тут мне нечем возразить. Заметные из-под шляпы губы девушки сложились в улыбку. — Я так счастлива, что хоть кто-то меня понимает… Ну так что, начнём?

Часть 5

Нейт продолжал ждать.

Одна секунда тянулась вечностью. Минута стала часом. Час — днём, нет, скорее, он стал даже сравним с годом. — Лефис, госпожа Шанте, господин Нессирис… Двое ушли по центральному коридору. Лефиса унесло в один из двух оставшихся. Нейта много раз был на грани того, чтобы сдаться своим импульсам и отправиться их искать. Чтобы избавиться от них мальчик каждый раз бил стену кулаком. «Я должен терпеть. Я пообещал господину Нессирису». Сейчас Нейту оставалось только ждать, когда все трое вернуться. Он верил, что всё ближе тот момент, когда он услышит их голоса и шаги. Однако тишину разорвал не голос и не звук шагов…

Yem ole, saria quo ciel lef sic [Мечты опускаются в потустороннюю спираль]

Yem orza, saria quo mofie olte [Слава поднимается к вершинам трагедии]

«Оратория? Почему я слышу песню в коридоре, где никого не должно быть?..

elmei ilis yun hutia sm EgunI [Все страстные желания плывут по пустому миру]

noe, elmai one lan arma sm EgunI [Подобно тому, как когда-то все дети]

Незнакомый Нейту поющий голос постепенно становился громче. «Это значит, певец приближается ко мне?..»

xeoi loar besti torn-l-kele [Ветра ночи холодны и остры]

zeon lef kamyu da goen uc zarabel lef nazarie Ies [Шкатулка воспоминаний ржавеет под слёзами цвета греха]

yuma jes loar sis neckt univa-o-sis defea quo somel mihhya [Ветра, что уже не вернутся, исчезают в далёкой иной стороне]

Тихий звук аккуратных шагов разнёсся по коридору. «В каком из трёх коридоров? В центральном, ведущем к арене — нет. В правом, откуда пришла песчаная буря — нет. В последнем, левом — даже тут нет». — Не может быть… Нейт медленно обернулся. Шаги звучали из того самого коридора, по которому он сюда пришёл.

O sia Sophia, Yem ele dia quo ririsia tis [И всё же я взойду на холм обещаний]

Во мраке коридора неподвижно стояла одинокая человеческая фигура, которая полностью отличалась от обычных теней или силуэтов. Это был кто-то совершенно неописуемый и окутанный тайной.

O sia Sophia, Riris ele, Selah pheno sias Orbie Riris [Ради всех заветных детей]

На этом песня и шаги остановились. Всего в нескольких метрах от Нейта… — Я очень ждал встречи с тобой. Стоял человек, одетый в робу, которая своим цветом, будто сливалась с ночью, но при этом явно чем-то отличалась. У него были блестящие абсолютно чёрные волосы и такого же цвета глаза, в которых таились доброта и печаль. На его неопределённом, андрогинном лице, ярко выделялись таинственные, чарующие губы. Даже посреди окружающей темноты нанесённая на них чёрная помада испускала тусклый блеск. — Приятно познакомиться, Нейт Йеллемиас, — произнёс певчий, улыбнувшись сладкой улыбкой, которую точнее всего можно было описать как «слишком чистая». Увидев его улыбку и услышав его ораторию, Нейт пришёл к абсолютному убеждению: это был песнопевец Пустоты, носящий имя «Ночь», тот человек, которого считала врагом Армаририс, сущность, и имя, и песнопения которой были полностью противоположны ему. «Это Ксео…» — Похоже, мне нет необходимости представляться. В таком случае вместо этого я задам тебе один вопрос. «Вопрос?» — Верно. Всё должно начинаться с самого изначального вопроса. Если ты ответишь правильно, то и я дам ответ на любой твой вопрос. Ксео вынул тонкую руку из-под робы и протянул её к Нейту. В его ладони ничего не было, однако над ней висел крошечный светящийся канал. — Во всех песнопениях призываемый объект обязательно проходит через этот канал. Итак, Нейт Йеллемиас, как ты думаешь… Что находится по ту сторону этих врат?

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие автора

Сейчас, когда я пишу это послесловие ещё стоит прохладное раннее лето, но когда это книга будет опубликована оно, скорее всего, достигнет своего пика… Наверное, я растаю.

Почти такое же вступление я написал в послесловии опубликованного в июле прошлого года 3-го тома. Похоже, я в прошлом году и я в настоящем году одинаково плохо переносят жару. Давно не виделись, говорит Садзанэ Кэй. Большое спасибо всем тем, кто купил седьмой том «Сумеречного песнопевца». С этого момента история перешла ко второму эпизоду. Место действие тоже сменилось с академии Тремия на большой город в центре континента. Вместе с новым местом действия и новыми людьми сюжет быстро движется к кульминации. Кроме начала этого самого второго эпизода в первые главы седьмого тома вошло ещё и краткое содержание всего первого эпизода. Между прочим, кроме начала второго эпизода с «Сумеречным песнопевцем» произошло крупное событие. Начиная с этого тома, который удачно подразделяет сюжет истории на части, обложка книги очень сильно изменится. Изменений больших и маленьких довольно много. Например, с этой книги иллюстрация будет занимать всю поверхность обложки, а логотип названия «Сумеречный песнопевец» станет другим. Сейчас, когда я пишу это послесловие, даже мне самому ещё не удалось посмотреть на него, поэтому моё сердце стучит в ожидании того момента, когда я увижу его. Кроме того, расположенная на завернутой части обложки аннотация теперь будет напечатана на её обратной стороне. Очень приятно, когда можно прочитать аннотацию к книге, даже когда она ещё обёрнута виниловым рекламным листом. Но вместо исчезнувшей с завёрнутой страницы аннотации там добавилось нечто ужасное… Да… это самопредставление автора. Сколько же часов я потратил, обдумывая его. Между прочим, первой идей, которая пришла мне в голову, было написать что-то вроде: «Группа крови I, знак зодиака — дева» и попытаться заполнить этим пространство под текст. После того как я выспался и собрался с мыслями, мне это показалось до странности стыдным, поэтому я провёл один из последних дней июня раз за разом нажимая на кнопку DELETE.

Впрочем, давайте оставим всё это в стороне и, в качестве бонуса, поговорим об одном деле… Начиная с этого тома включительно на всех обложках и страницах с содержанием будут записаны фразы на языке мантр Селафено. Скажу честно: совместив все эти фразы от 7-го тома и до последнего можно получить небольшую ораторию, которая является частью мира «Сумеречного песнопевца», но находится немного в стороне от основного сюжета. Разумеется, перевод на японский будет понемногу появляться на сайте, но если есть те, кто интересуется расшифровкой языка и мантр Селафено по ораториям, то советую им обязательно постараться и бросить вызов загадкам языков. Старайтесь, и я надеюсь, вам удастся насладится как основной историей, так и этим бонусом.

По всем этим причинам в этот раз, как и прежде, мне помогали очень многие люди. Я многим обязан ведущему редактору K-сану, который не только вычитал содержание истории, но и исправил опечатки, пропущенные иероглифы и так далее. Мне кажется, что этот том был довольно тяжёлым для Такэоки Михо-сана, который всегда украшаете «Песнопевца» всё более замечательными иллюстрациями, ведь ему пришлось заниматься дизайном ещё одного вида школьной формы, а также изображать многих новых и важных людей. Наконец, я каждый день говорю «большое спасибо» всем вам — тем, кто держит в руках эту книгу. Вы каждый день поддерживаете меня комментариями в блоге, письмами и е-мейлами. История перешла ко второму эпизоду и стремительно приближается к самому интересному месту, затрагивающему самые основания сюжета. Всё движется к кульминации, поэтому я был бы счастлив, если бы вы продолжили следить за «Сумеречным песнопевцем» и дальше. На этом всё. Надеюсь, что встречусь с вами в восьмом томе.

Неким июньским утром 2008 года. Садзанэ Кэй.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие команды

Couguar (переводчик)

Всем привет, на связи Коу. Ну что, как вам клиффхенгер последней главы? Меня он разозлил настолько, что я перевёл восьмой и девятый тома за два месяца, хотя один седьмой колупал почти два с половиной. Ах да, песнопевец уже переведён полностью, так что вам остаётся только дождаться окончания редактуры (но об этом в конце). Теперь по самому седьмому тому. В игру, наконец-то, вступил Ксео со своей компанией, а в группе Нейта новые союзники. Том представил нам много новых персонажей, хотя Шанте и Нессирис уже мелькали в третьем и четвёртом томах, и главная находка это, конечно же, Лефис и Хелен. Я готов рассыпаться в славословиях Хелен, даже несмотря на то, что она самая классическая цуня. Всё дело в том, что она на своём месте — в роли комедийного и вспомогательного персонажа. Штампованые цундеры на главных ролях к настоящему моменту уже всем осточертели, но вот посмотреть на те же самые штампы, когда они редкие и к месту, неожиданно приятно. (Бака-Лефис, я тебя не знаю). Между прочим, Лефиса произведению тоже не хватало. Вокруг Нейта куча девушек, но вот друга примерно одного с ним возраста не было (Ома не в счёт), а Лефис пафосен и крут, он себя уже показал и ещё покажет. Хороша и компания Ксео: и печальная Фалма (её звёздный час тоже впереди), и зловредная Тесейра, и прохвост Арвир. Только сам Ксео какой-то блеклый, абсолютно одинаковое описание чёрной внешности с помадой на губах успело меня утомить, нашего антагониста спасало только пафосное звание “чёрного монаха”. Ну а по сюжету скажу так, всё пока впереди, восьмой том ответит почти на все вопросы о мироздании и предыстории песнопевца. Ждите! Теперь о грустном: К сожалению, на этом томе заканчивает работу с песнопевцем Нулик, который отредактировал все вышедшие семь томов, так что следующих релизов придётся изрядно подождать, но уверяю вас, всё будет. Спасибо Нулику за продолжительный и упорный редакт, Вису за вычитку (хоть и запоздалую), Канносу за иллюстрации.

До новых встреч.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Прелюдия: *** будто улыбаешься

Всё в порядке. Я просто хочу увидеть Нейта… Даже если мне предстоит исчезнуть из этого мира, то в этот момент я не хочу находиться так далеко от него.

Город триумфального возвращения Эндзю находился почти в самом сердце огромного континента и с давних пор являлся центром торговли. Здесь процветали такие области, как образование, искусство, наука, и, наконец, исследование песнопений. Особенно важным символом процветания песнопения был колизей. Он возвышался почти в самом центре города и служил его главной достопримечательностью, в истории здания ещё не было ни одного дня, когда его не посещали туристы.

Обычно, в колизее певчие сражались друг с другом, пока не истощали все свои силы, однако в настоящее время, после атаки неизвестных призванных существ, учреждение было оцеплено и закрыто для посещений. Внутри здания, в коридоре, освещённом лишь аварийными лампами, на пересечение трёх коридоров… — О чём это ты? — едва шевеля сухими губами, пробормотал Нейт. Так звали мальчика с волосами и глазами цвета Ночи. Его телосложение и черты лица всё ещё оставались детскими. По дрожащему голосу ясно чувствовалось, что он остерегается собеседника. — О чём? Я ведь просто задал тебе элементарный вопрос, — слабо улыбнувшись, ответил чёрный монах, стоявший во мраке коридора напротив Нейта. У него были лоснящиеся чёрные волосы. Его глаза чёрного цвета, тускло поблёскивали. Нанесённая на тонкие, ровные губы чёрная помада испускала неясное свечение. Ксео. Никто не знал его возраста, пола, целей, и даже того, на самом ли деле его зовут именно так. Всё в стоявшем перед Нейтом человеке было подобно самой пустоте. — Возможно, ты перенервничал и не расслышал меня? Тогда я повторю свой вопрос. Из чёрной робы выглядывала тонкая левая рука. Парящий над ладонью Ксео маленький канал моргнул. — Во всех песнопениях призываемый объект обязательно проходит через этот канал. Итак, Нейт Йеллемиас, как ты думаешь… Что находится по ту сторону этих врат? — Что значит «что»?.. «По сути, вопрос Ксео означает: «где рождаются призванные существа и куда они возвращаются?» Люди пользуются песнопениями, хотя в них ещё очень много загадок. Кто и когда начал пользоваться песнопениями? Как появился музыкальный язык Селафено, на котором их исполняют? Ученые всего мира ломают голову над этими тайнами. Вопрос Ксео тоже из таких. И я, простой ученик школы песнопений, должен ответить на него?..» — Да. Ты знаешь ответ. Ты, сам того не осознавая, отыскал важнейший секрет, связанный с песнопениями и нашим миром. Именно для этого Евамари взяла тебя из приюта и воспитала. Потрясение Нейта от внезапно произнесенного имени было больше, чем просто изумление, оно приближалось к ужасу. — Откуда… ты знаешь маму? — Мы с Евамари ни разу не встречались, но я знаю её. Неизвестен мне только ты. Однако, что же нам делать… Разговор совсем не движется. Это проблема. Черный монах притворялся непонимающим, блеск его совершенно невинной улыбки, казалось, будто подшучивал над Нейтом. — Может, тогда попробуешь ответить наугад? Да, наверное, так будет даже естественнее. — У меня… нет времени отвечать на твои вопросы. — Потому что тебя беспокоит Клюэль? Слова мальчика вновь были предугаданы, и он потерял дар речи. «Вот опять… Откуда он знает и о маме, и о Клюэль? И к тому же, как он вообще предугадывает то, что я хочу сказать?» — Ты ведь хочешь узнать о мантрах, о Миквекс [Той кто просто стоит там], о связи Клюэль и Армаририс? Именно поэтому я и задал тебе свой вопрос. В зависимости от твоего ответа, мой тоже изменится. Я ведь сказал тебе с самого начала: если ты ответишь правильно, то и я дам ответ на любой твой вопрос. Ксео подразумевал, что ошибка недопустима. — Тебе не нужно спешить, успокойся и подумай. Ксео вновь убрал тонкую руку под робу. И в этот же момент Нейт ощутил коленями слабый импульс и поднял взгляд к потолку. — Землетрясение? «Нет, это что-то другое. Мне кажется, что за мгновение до толчка, я услышал звук, будто что-то разбилось. И этот звук шёл… с арены?» — Началось? Стоявший напротив Нейта чёрный монах посмотрел наверх. «Это совпадение?» — Вместе с тобой в колизей зашёл Нессерис. Похоже, что он и одна из моих спутников сейчас столкнулись друг с другом. — Не может быть… В дуэли? — Не стоит так преувеличивать. Они просто борются за ту вещь, которую хотят получить, словно спорящие дети. Думаю, ты можешь догадаться, что является их целью. Верно, это тот катализатор, который остался лежать на арене — чешуя Миквы. «Чешуя Миквы… Это и есть самая большая загадка. Почему только этот катализатор такой особенный? Он совсем не похож на обычные катализаторы для песнопений. Сейчас я точно знаю одно — чешуя Миквы как-то угрожает Клюэль… Я должен уничтожить её». — Ты беспокоишься о Нессирисе, потом о Клюэль. Наверное, тебе тоже тяжело. Улыбка смотревшего в потолок Ксео стала ещё более явной. — Но ведь это по-настоящему прекрасно — уметь беспокоится о других людях. Возможно, эта доброта и есть твоя особенность. Именно поэтому я так хотел встретиться с тобой. Я очень ждал возможности поговорить с тобой вот так — с глазу на глаз.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Первый аккорд: Решимость спутницы чиста

Часть 1

Колизей, четвёртый этаж внешнего кольца. На углу большого, освещённого лишь аварийными лампами коридора, по которому могло пройти десять детей в ряд, стояли парень и девушка с длинными металлическими копьями в руках. Парень был высоким, а девушка наоборот — низкой. Даже в полумраке коридора можно было разглядеть её загорелую кожу и мальчишечьи черты лица. — Дуэль Нессириса и принцессы началась? Как расточительно: у такого яркого поединка совсем нет зрителей, — проговорил Арвир, указав кончиком копья вниз. — Дуэль Нессириса?.. — переспросила Ада, обдумывая его слова. «Нессирис сражается с кем-то из компании Арвира?» — Впрочем, тут ничего не поделать: не думаю, что у этой назойливой принцессы есть песнопения, которые берут в расчёт зрителей. — Принцесса — это одна из твоих товарищей? — Ага. По отсутствию какой-либо привлекательности эта леди вполне может посоревноваться с тобой. Она не обращает внимания ни на что вокруг и одинока, но хорошо ладит с сестрицей, которая наоборот любит лезть в чужие дела. «Леди? Всё больше кажется, что он говорит о девушке одного со мной возраста». — Арвир, вы что, спятили? — А? — Я о той, кто сражается с Нессирисом. Вы же наверняка знаете, что он не станет сдерживаться только потому, что его противник — девушка. Среди тех, кто наблюдал за боями Нессириса, не было ни одного человека, который усомнился бы в его силе. Даже во всей продолжительной истории колизея не нашлось бы ни одного певчего, способного противостоять ему. — Ага, но возможно, ему придётся не только не сдерживаться, а даже и отступить. — Немыслимо… — В мире есть много такого, чего мы обычно не видим: от выдающихся, переполненных значимостью вещей до того, на что вообще не хочется смотреть и поэтому сразу отворачиваешься. Особенно хорошо это понимаешь, когда обойдёшь весь континент. На этих словах Арвир указал копьём в сторону Ады. — Пока ты ходила в школу песнопений, я в одиночку блуждал по континенту. Я видел величественные водопады и утёсы, которые буквально выжжены у меня в памяти. И наоборот, мне попадались до ужаса бедные деревушки и заброшенные города. Мне довелось посмотреть не только на то, что я хотел увидеть, но и на те вещи, которые я хотел бы забыть. И это заставило меня, довольно глупого человека, о многом задуматься. Почти всегда, когда Арвир говорил о себе, он использовал слово: «глупый». — И вот, во время своих блужданий я случайно познакомился со странным типом, который был занят точно таким же делом. Это был Ксео. При первой же нашей встрече он внезапно заговорил со мной, а потом, в тот же самый день представил мне сестрицу. Потом я отправился с ними в местечко под названием Фелун, где и встретился с принцессой, которая сейчас сражается с Нессирисом.

***

— Какой красивый свет… — разнёсся по арене колизея голос забинтованной девушки, которую звали Фалма. В два часа ночи арену с открытым куполом освещал один яркий огонёк. Это была фея-светлячок, которую призвал Нессирис — певчий в синей накидке. Синий свет феи окутал арену и создал какую-то сказочную атмосферу, словно во время белых ночей. — Эй там, вторая, мне это не особо важно, но что ты будешь делать? Скажи прямо, противник ты или зритель? — проговорила одетая в солнцезащитную шляпу и белое платье Фалма, указав пальцем на Шанте. В этой дуэли на кону стояла чешуя Миквы — гигантский периодически испускающий свет катализатор. Бросив короткий взгляд на ищущую битвы Фалму, Шанте пригладила спускающиеся до плеч волосы, а затем сказала: — Сражения — не мой конёк. После этого она молча отступила за спину настолько же молчаливого Нессириса. Таково было их ни разу не высказанное вслух правило. «Когда Нессирис сражается — я наблюдаю. Когда я пою — Нессирис следит за мной. Поэтому в этот раз я зритель. Полная противоположность того случая…»

На глазах у единственного зрителя… И ради единственного зрителя… Чемпион колизея прошёл к центру арены.

— Я здесь впервые, поэтому можно мне задать один вопрос? — склонив голову набок, спросила замотанная в бинты девушка, обращаясь к молчаливому певчему. — По какому сигналу обычно начинают дуэль? По крику судьи? — Такое тоже бывает, но, к сожалению, сейчас судьи тут нет. — В таком случае вот это подойдёт. Красиво, не правда ли? — довольным голосом произнесла Фалма и протянула вперёд раскрытую ладонь, в которой перекатывался стеклянный шарик диаметром в несколько сантиметров. Девушка подбросила его над головой. Взлетев на несколько метров, он завис в воздухе, а потом упал.

Стеклянный шарик ударился о землю. Это и был сигнал. Почти в то же мгновение сапфир в руке Нессириса испустил свет песнопения. С момента сигнала прошла ровно секунда. На арену ступило светло-синее призванное существо, относящееся к синим песнопениям второго уровня — ледяной волк с ледяными клыками. С губ девушки, чьё лицо было сокрыто солнцезащитной шляпой, вырвался немного удивлённый возглас: — Потрясающе. Так быстро… Самая банальная стратегия дуэли певчих заключалась в том, чтобы дождаться начала песнопения соперника, а затем уже определиться со своим. Если противник собрался петь длинную ораторию для высшей благородной арии, можно было помешать ему простыми техниками. И наоборот, в случае атаки, например, обычным пламенем, красный певчий мог использовать его в качестве катализатора для своего песнопения. Однако Нессирис попросту игнорировал такие банальности. Захваченная врасплох Фалма не только не начала песнопение, но даже катализатор не успела достать. Шанте уже предвидела разочарованный вздох Нессириса… — Тоже не любишь медлительных людей? Видимо, мы с тобой очень похожи. Фалма медленно подняла расслабленную правую руку.

— Извини, но мои песнопения в два раза быстрее твоих.

И прежде, чем Шанте успела понять смысл слов девушки… По арене прокатилась гигантская волна красного, словно свежая кровь, сияющего пламени. Огонь в одно мгновение коснулся певчего. — Нессирис?.. — машинально выкрикнула его имя Шанте. Даже ей, наблюдавшей бой со стороны, не удалось уловить момент призыва пламени. «Что за чушь… Когда Фалма успела исполнить песнопение? Когда я сумела что-то заметить, песнопение уже было закончено, а пламя уже приближалось. Я наблюдала за множеством матчей Нессириса и ещё ни раз такого не видела. Да и вообще, у неё даже не было катализатора. Впрочем, всё в порядке. Я хорошо знаю этого типа, такой мелочью его не взять…» Из огненной воронки медленно поднялась фигура певчего. От пламени донёсся скрежет. — Э? Теперь настал черёд Фалмы изумляться. Пламя замёрзло, а затем, издав пронзительный звук, разбилось. Нессирис в сопровождении ледяного волка стоял на упавших осколках льда с таким видом, будто ничего особенного и не случилось. — Ты… сумел защитится. — Огонь. Значит, красные песнопения? Вот ты и показала свою истинную природу. Запоздай Нессирис с реакцией всего на секунду, кто знает что могло бы произойти, однако чемпион колизея оставался непоколебимо спокойным. — Тогда что насчёт этого? Взмахнув рукой, словно дирижёр палочкой, Фалма что-то нарисовала пальцем в воздухе. К тому моменту, как Шанте распознала её движения, от стен арены к Нессирису уже приближались две гигантские огненные стены. «Вот опять… Когда же Фалма успевает призвать пламя?..» — Необычные песнопения. Нессирис плавным движением расплескал жидкий катализатор из колбы. По обе стороны от него, преграждая путь огню, поднялись две ледяные стены. Глыбы льда которые легко раздавили бы любого взрослого человека остановили поток жара, который готовился поглотить певчего. — Ты способен противостоять моим песнопениям увидев их в первый раз?! — вырвался у девушки изумлённый вздох. Но постепенно он превратился во вздох сожаления. — Я в затруднении. Ты доставляешь намного больше проблем, чем я думала. — Использовать тот же самый метод второй раз было ошибкой, — проговорил чемпион колизея, разглядывая танцующие в воздухе искры. А затем… — Неужели… я себя выдала? — смущённо улыбнулась девушка из-под шляпы. — Кто знает. Одновременно с ней мужчина с выражением абсолютного безразличия на лице едва заметно приподнял уголки губ. «Вот такой ты мужчина… Кто бы ни был твоим соперником, твои манеры не меняются — ты всегда верен себе». — То же самое было и в тот раз, когда мы с тобой впервые встретились, — пробормотала Шанте в спину партнёру, вспоминая переполнявшие её чувства. «Ты и правда совсем не меняешься. С того самого дня, с той самой ночи, когда ты появился в том баре, где пела я…»

Часть 2

Как же давно это было… В то время я — Шанте ля Сома — смотрела на всех свысока.

Я презирала слушателей и не обращала никакого внимания на соперничающих со мной певиц. Я сохраняла лицо перед сбегающимися ко мне фанатами, но в мыслях надменно смеялась... над всеми бездарностями, дураками и жалкими неудачниками вокруг меня. А что собственно с этим не так? Ведь я — женщина с самым прекрасным во всём мире голосом. Самым обычным чтением поэмы вслух я заставляла замолчать учителей. Стоило мне всего лишь спеть песню, как все взрослые со слезами на глазах начинали хлопать в ладоши. Одно моё кокетливое слово — и окружающие меня парни, все до единого, принадлежали мне. И родители, и остальные взрослые, и одноклассники — все вокруг казались мне посредственностями. С пятнадцати лет я разъезжала по континенту с выступлениями и всего за год сделала себе имя, как прирождённая дива. И это естественно, ведь своим талантом я отличалась от обычных людей. Да, я была опьянена этой иллюзией… Сколько же лет прошло с тех пор, как меня заставили осознать, что это всего лишь обман? Это случилось в ту ночь, когда в одном городе, где я порой останавливалась на ночлег, меня пригласили спеть в одном баре…

***

— Не смей со мной шутить!.. — разнёсся по небольшому бару крик, в котором явно ощущался гнев. На установленной в центре помещения сцене стояла женщина. И хотя её можно было называть женщиной, ей, наверно, ещё не было и двадцати лет. Благодаря макияжу её окружала атмосфера зрелости, но вот сами черты её лица, ещё позволяли называть её девушкой. Это была дива, чьи яркие зелёные волосы и сияющие жёлтые, словно у леопарда, глаза производили очень сильное впечатление. — Ты! Да, ты там!.. Ты слышишь, что я говорю?! Музыка остановилась, и весь зачарованный выступлением бар погрузился в тишину. И это было абсолютно естественно. Ведь певица с самым чистым во всей мировой истории голосом вдруг прервала песню, спустилась со сцены и к тому же начала громко кричать. — Здесь пою я, знаменитая дива Шанте! И ты не обращаешь на это никакого внимания… Просто выпиваешь, будто меня вообще нет. И наконец, ты собираешь уйти прямо посреди песни?.. Как ты смеешь?! Крупный мужчина в синей накидке остановился у входа и медленно обернулся к ней. Громко топая каблуками, Шанте подошла к нему. — Тебе от меня что-то нужно? — спросил мужчина. Его взгляд был пронзительным, а лицо — суровым. По росту он был на полголовы выше всех остальных мужчин, а уж женщин, вроде Шанте, так и на целую голову. — Ты кого из себя строишь? Ты всё выступление только и делаешь, что выпиваешь с такой скукой на лице, будто вообще не хочешь ничего слушать! — Я пришёл в бар только для того, чтоб выпить. Что с этим не так? Крупный мужчина выглядел столь мощно, что любой взрослый сжался бы перед ним в комок, но Шанте угрожающе смотрела ему прямо в лицо. — Ты вообще в своём возрасте-то знаешь что такое хорошие манеры, если встал прямо посреди песни? Скажу прямо, я не мелкая певичка, чтобы петь в этом захудалой пивнушке. Обычно, я выступаю в концертных залах, билет куда ты не сможешь купить даже, если потратишь всё своё состояние. Я всё-таки согласилась спеть здесь только после того, как меня стали упрашивать в слезах. Ты понял? Кроме как сейчас ты в жизни не услышишь такого пения. «Я порой выступаю в этом городе — городе триумфального возвращения Эндзю. Ради этого я и приехала. Моё пение в этом баре — всего лишь подачка фанатам, можно сказать благотворительность. И ты, ничего не зная о моей доброте…» — Раз я решил уйти на середине, значит, твоё выступление достойно лишь этого. — Что?!.. В это мгновение ярость победила разум. Шанте схватила мужчину за воротник и уставилась прямо ему в лицо. — Да что ты вообще понимаешь?! — Только то, что ты всего боишься. Затем что-то скрипнуло и правую руку Шанте пронзила острая боль. — Б-больно! П-пусти! Мужчина крепко схватил руку певицы, которой она держала его за воротник, и к тому же с такой силой, что и парень завопил бы от боли. — Ты ужасен… Чтобы мужчина причинял боль женщине?.. Тебе и правда уже некуда падать! Когда мужчина, наконец, отпустил руку, Шанте отступила от него на шаг, потирая ноющее запястье. — Видимо, до сих пор ни один мужчина тебе не отказывал. — Ну разумеется. И ещё, что ты имел в виду, когда сказал, что я боюсь?! — Кто знает. Ничуть не изменившись в лице, мужчина повернулся к ней спиной, толкнул дверь и вышел на освещённую фонарями улицу. — Да что не так с этим невыносимым мужчиной… От разлившейся во рту горечи Шанте с силой сжала зубы. Пусть это был всего лишь небольшой бар, но, тем не менее, она находилось в публичном месте. Впервые она испытала такое унижение.

— Ну почему? Да кто он вообще такой?! Сразу после окончания выступления, Шанте прибежала в раздевалку для сотрудников бара и с силой ударила кулаком об стену. — Ни голосом, ни пением я точно никому не проиграю… Так почему же этот никому неизвестный мужчина так насмехался надо мной?! — сбросив с себя одежду для выступления и оставшись только в нижнем белье, рассерженно вскрикнула Шанте. «Какое же… это было унижение. У меня прямо кровь закипает от гнева». — Эй, ты. Он завсегдатай вашего бара? — спросила она у испуганной сотрудницы заведения. Женщина была очевидно старше певицы, но Шанте не обратила на это никакого внимания. — Эм… ну… — Да говори уже. В конце концов, этот мужчина ведь приходит к вам в бар? Когда вы приглашали других певиц он вёл себя также? — Н-нет… Обычно, господин Нессирис приходит к нам только чтобы послушать песни. — Что это значит?.. «То есть, когда здесь поёт кто-то другой, он слушает до конца? Я понимаю всё меньше и меньше. Значит, ему нравится весь остальной сброд? Нет, такой простой причины здесь быть не может». — Так, постой… Нессирис? Ты сейчас сказала «Нессирис»? Неужели это тот самый Нессирис? — Да, тот самый, из колизея. Нессирис, великая сингулярность Синего. Даже Шанте, не имевшей никакого отношения к песнопениям, доводилось слышать это имя. В колизее, гордости Эндзю, внезапно появился певчий, который завоевал звание чемпиона, не потерпев ни одного поражения. — Не может быть, вот этот мужчина… «Если он и есть чемпион колизея, то его явно должны приглашать на разные мероприятия, как почётного гостя. Наверняка он не раз бывал в концертных залах и уже мог выработать хороший слух. Но тогда всё становится ещё непонятнее». — Эй, а завтра он опять придёт сюда? — С-скорее всего да… Он часто приходит к нам в те дни, когда в колизее нет матчей. — Ясно. Это хорошо. «Наверняка он так разважничался как раз потому, что он чемпион колизея… Поэтому я тем более должна разбить его самоуважение на мелкие кусочки. Я сполна отплачу ему за то, что он вывалял меня в грязи».

***

— Могу я тут присесть? — с улыбкой спросила Шанте, положив руки на стул, стоявшие в почти неосвещённом углу бара. Сидевший за столом мужчина — певчий в синей накидке — медленно поднял взгляд. — Вокруг ещё много свободных мест. — Да ладно. Тебе всё равно ж поговорить не с кем? Ответа не последовало. «Тишина — это ответ? Не похоже. Нессерис уже даже на меня не смотрит. То есть, ему просто не интересен кто-то вроде меня?..» — Похоже, ты тут частенько бываешь. Есть любимая певица? Шанте аккуратно положила свою руку поверх руки Нессириса, в которой он держал стакан. Её голос был кокетливым, словно приглашающим к чему-то, а направленные вверх глаза — влажными. Одежду Шанте специально выбрала такую, которая сильно выставляла напоказ грудь. — Эй, ответь мне. «Да, расскажи мне всё! Мужчины ведь все такие?! Но мне достаточно чего-нибудь самого простого, главное: чтобы я смогла понять его слабость. В конце концов, он чемпион колизея, и находится в центре внимания. Мне достаточно будет распустить всего один слух и это сразу же станет горячей темой. Это и будет его наказание за то, что он выставил меня дурой». — Ты мешаешь. Однако певчий с лёгкостью отмёл в сторону и руку Шанте, и все её ожидания. — Тьфу. «Почему, почему только он… До сих пор, кто бы ни был моим слушателем, я захватывала все сердца своим голосом. Мужчины ведь шли ко мне от одного лишь многозначительного взгляда, мне даже не нужно было вот так выделываться. Не может такого быть, чтобы только он оказался особенным…» Шанте позабыла даже о том, чтобы поддерживать вид, и уставилась на Нессириса, Но в этот же момент… — Ты сегодня не поёшь? — внезапно спросил он. «Что? Почему так внезапно? А… Поняла. Что бы он там ни говорил, похоже, мой голос всё-таки ему интересен». — Да. Мой договор с этим баром был только на один день. Оплата на этом закончилась, поэтому и петь я больше не обязана. Но если ты очень хочешь того, чтобы я спела, то я могу это обдумать. — С деньгами тяжело, — будто разговаривая сам с собой, пробормотал Нессирис, разглядывая жидкость в стакане. — Без денег и просьб ты петь не станешь? — Разумеется, я же профессионал. У тебя ведь всё то же самое, о могучий чемпиона знаменитого колизея? Разумеется, слова Шанте были сарказмом. Мужчина мог легко это понять по тону её голоса. — Разве это не чудесно? Ты — певчий, которого не может победить никто из живущих на континенте. Я — дива, которой нет равных. Мы обы избраны, так что давай ладить друг с другом, а? «Давай, расслабься, покажи мне свою слабость. Я воспользуюсь ей и выставлю тебя в самом унизительном виде». — А это на самом деле так? — Э?.. Вопрос чемпиона оказался очень далёк от всего того, что могла предположить Шанте. — На самом ли деле, мне нет противника на всём континенте? Почему ты так уверенно об этом говоришь? — Но ты ведь никому не проигрываешь в колизее, разве не так? Или, может быть, ты знаешь певчего, который сильнее тебя? — К сожалению, мне такой пока не попадался. — Что? И ты так беспокоишься? Разве не ты сказал мне, что я чего-то боюсь? «Он одним взглядом может заставить ребёнка расплакаться, но у него нет амбиций. Он выставил меня полной дурой и назвал трусихой, но разве не он самый трусливый из нас?» — Мне не интересны ни поражения, ни победы. У меня нет целей. Мне некуда было пойти, кроме как в колизей. И прежде, чем я успел что-либо осознать, я стал сражаться там, а меня начали почитать, как чемпиона. — Ого, так мы действительно похожи. «Со мной всё то же самое. У меня нет никакого другого предназначения, кроме как жить своим голосом. К тому моменту, когда я это осознала, я уже сделала себе имя, как певица, а все вокруг восхваляли меня как диву». — Тогда я задам тебе один вопрос. На самом ли деле твой голос самый совершенный в этом мире? — Естественно. Или может быть, ты знаешь кого-нибудь получше. — У меня есть знакомый чудак по имени Ксинс, который круглый год путешествует по континенту. От него я услышал, что на севере, в замке рядом с городком Фелун живёт девочка с небесным голосом, которому нет равных в этом мире… «Понятно, так вот в чём всё дело. Этот мужчина не собирается признавать мой голос». — Что? Ты предлагаешь мне туда съездить? Хватит шуток. У меня расписание выступлений полностью забито, да и вообще голоса лучше, чем у меня, просто не может существовать. — Кто знает. Мужчина смотрел в стакан, словно бы говоря Шанте: «Делай что хочешь». — Ты меня недооцениваешь... С трудом не сорвавшись на яростный крик, Шанте поднялась со стула. — Жди меня через месяц. Здесь и в это же время. Я притащу эту девчонку из Фелуна с собой и позволю тебе лично сравнить, кто из нас лучше.

***

Призамковый город Фелун. Стены стоявшего на вершине горы замка, куда направлялась Шанте, были покрыты снегом, хотя стояла ещё только ранняя осень. — Ого, а замок-то неплох. Красиво выглядит. Следуя по коридорам, певица натянуто усмехнулась царящей вокруг атмосфере. Благодаря дровяному отоплению по замку расходилось приятное тепло, что Шантедаже не нуждалась в куртке. Кроме того внутреннее убранство выглядело величественным: потолок украшали яркие люстры, а стены расписаны огромными фресками. Пол под ногами состоял из камней, отполированных столь тщательно, что в них можно было увидеть собственное отражение. Поверх камней лежал ковёр в красно-белую полоску, на котором нельзя было разглядеть ни одной пылинки. — Похоже, информация не была полностью ложной… По тем сведениям, которые Шанте собрала заранее, жители Фелуна почитали Фалму Фел Фосилбел, называли её принцессой и очень гордились чистотой её голоса. — Значит, та самая принцесса вон там впереди. Шанте двигалась вперёд по прямому коридору. Толстый ковёр полностью поглощал звук шагов, поэтому вокруг женщины царила абсолютная тишина. И в тот же момент, когда Шанте подумала, что интерьер полностью затихшего замка выглядит величественно, но в то же время несколько одиноко… Ей внезапно послышался этот «звук», — Что… это… Откуда издалека доносилась мелодия, напоминавшая смешение флейты и колокольчика. «В замке кто-то играет на музыкальном инструменте? Нет, у меня какое-то неприятное чувство. Этот звук отличается от всех инструментов, какие я только слышала. Он тоньше, чем у флейты, нежнее, спокойнее. Это звучание такое же смутное, как у окарины * , но при этом намного чище. Это…» — Не может… быть… Шанте внезапно поняла одну единственную вещь. Скорее всего, никто кроме неё не сумел этого осознать, а она смогла именно потому, что была той, кто она есть. «Это… человеческий голос! Нет, не голос… это звуки дыхания. При вдохе воздух заходит в лёгкие, а затем, на выдохе, возвращается из лёгких в бронхи и горло. При этом голосовые связки чуть заметно вибрируют. И от этого рождается самый тонкий и неясный звук». — Это… ложь. Такого просто не может быть!.. «Даже я, владелица, как говорят, самого красивого голоса на всём континенте, не смогу достигнуть такого. Может быть, у меня и есть шанс, если я буду намеренно тренироваться, но это девочка, Фалма… скорее всего, сама не осознаёт что делает». — Не может быть. Значит я уступаю Фалме?! «То есть всё так, как и сказал тот несносный мужчина? Нет, я ни за что этого не признаю!» — Она… не лучше. Это уж точно! Шанте прерывисто рассмеялась, подгоняя саму себя, и, наконец, протянула руку к двери комнаты для аудиенций. Но перед тем, как она её коснулась…

— Кто там? Кто-то пришёл на аудиенцию?

Этот звук пронзительно ясно передался сквозь закрытую дверь. Рука Шанте замерла в нескольких миллиметрах от ручки.... Ни один музыкальный инструмент, нет, даже щебет певчих птиц не мог сотворить подобное чудо. Шанте поняла всё: от начала и до конца. Она сама старалась получить подобный голос. Можно сказать, это был идеал голоса, который существовал внутри неё.

— Прошу прощения, я плохо себя чувствую. Пожалуйста, приходите через час.

Шанте ещё не успела осознать, что у неё по щеке стекает слеза, но уже, зажав себе рот, побежала назад по коридору. Это было первое в её жизни и одновременно самое крупное поражение. Слезы застилали ей глаза, капля за каплей, без конца падая на землю.. Семья, учителя, одноклассники, слушатели — все те люди, над которыми она мысленно насмехалась, один за другим приходили ей на ум, а затем исчезали. Та единственная опора, за которую она цеплялась, в которою она верила больше всего — её собственный голос — «разбилась» подобно стекляшке. «Я… такая дура!» Издавая невесть к кому обращённые всхлипы, Шанте выбежала из врат замка.

***

Из-за особенностей работы певицей у Шанте не было постоянного дома. В полубессознательном состоянии, словно оглушённая, она, буквально повинуясь инстинкту, села на поезд и вернулась из Фелуна в Эндзю. — Так это правда, что выпивая эту штуку… можно напиться, — упав грудью на стол, пробормотала Шанте, разглядываю плещущийся в стакане алкоголь. — Всё-всё-всё… полностью бесполезно. Вокруг один лишь ни на что не годный мусор. Огромные гонорары за все прошлые выступления пошли на алкоголь, снотворное и купленные в безвестной подозрительной лавочке транквилизаторы. Но в каком бы количестве Шанте их не поглощала, она никак не могла забыть голос, который услышала в Фелуне. — Как бы хотелось… просто обо всём позабыть… даже о себе самой… обо всём. «Насколько бы всё было проще, если бы я просто улеглась прямо на полу в этом баре, позабыла обо всём и заснула». — Э-эм… к вам гость. — З-замолчи! Я же сказала, чтобы меня оставили одну! За спиной желающей что-то сказать сотрудницы, прямо у входа в бар возник человеческий силуэт. — Ты кто? Извини, но на сегодня я забронировала весь этот бар. Уходи побыстрее. Заплатив совершенно абсурдную цену, Шанте заняла бар на целый день. Всех сотрудников, за исключением единственной женщины, которая должна была закрыть бар на ночь, она отправила по домам. По сути, этим вечером бар был открыт только ради Шанте. — Эй ты! Сегодня посторонним вход зак… — кое-как поднявшись со стула начала было Шанте и замерла… Перед ней стоят тот самый мужчина в синей накидке, которого можно было назвать зачинщиком всего происшествия. — Нессирис… «Что за чушь… Я же сказала ему приходить через месяц. До срока осталось больше недели». — До меня дошли слухи, что певица по имени Шанте пропустила все запланированные концерты. — Хе-е… Какое совпадение. Шанте шатающейся походкой приблизилась к стоящему у входа певчему. — Меня тоже зовут Шанте. А что касается работы… я была певицей. Вслед за этими словами у женщины вырвался какой-то непонятный сухой смех, который будто бы говорил, что пламя ярости внутри неё выгорело, и после него остались лишь тлеющие угли. — Ты съездила в Фелун? — Да. Всё как ты и желал. Я встретилась с девочкой, о которой тебе рассказал твой знакомый. «Ложь. На самом деле я сбежала ещё до встречи с ней». — Что с выступлениями? — Со всем этим я завязала. Завязала! — опустив веки, покачала головой Шанте. — Ты уже всё понял, ведь так?.. Теперь я тоже просто жалкая неудачница. Я стала настолько обычным человеком, что аж сама себя презираю. Ну что? Будешь смеяться? Стакан, который она держала в руке, выскользнул из её пальцев и разбился об пол. Ещё до того, как пронзительный звон бьющегося стекла затих, Шанте подняла взгляд к потолку и закричала во весь голос: — Смейся! Давай же, смейся надо мной! Говорю же тебе, смейся! Всё от начала и до конца прошло именно так, как ты того и желал, верно? Эй, не молчи! Может что-нибудь скажешь, а?! Давай, говори! — Она надрывала горло, но продолжала кричать. — Почему… почему всё к этому пришло?! После этого крика у неё остались только горячие рыдания от нестерпимой боли. — Всё… всё это… из-за тебя… Выплакивая одно проклятье за другим, она двигалась вперёд так, словно ползла. — Если бы я не встретилась с тобой… Я могла бы оставаться такой какая я есть… Слезы застилали ей взгляд. Посреди мутного мира, в котором невозможно было разглядеть ни столов, ни стульев, Шанте сосредоточилась на силуэте мужчины в синей накидке. — Ничего не зная о той девчонке, я бы оставалась самой лучшей певицей… Пусть даже и обманывала бы себя… Женщина сжала руку в кулак и занесла её над головой, но… «Э… Ч-что?..» Её удар пришёлся в пустоту. Словно наблюдая за собой со стороны, Шанте неясным сознанием отметила, что в тот момент, когда она доковыляла до собеседника, её ноги лишились сил и она упала.

Прежде чем она коснулась пола, кто-то поддержал её. «Это сотрудница бара? Нет. Здесь как-то намного просторней и теплее…» — Нес… сирис?.. Как только Шанте осознала кто именно удержал её на ногах, её глаза распахнулись. — Д-дурак! Ты что вообще делаешь?! Певчий не ответил. — Отойди… поздно уже строить из себя джентльмена! Шанте шатало, но она всё-таки попыталась оттолкнуть Нессириса и устоять на ногах сама. «Да что я вообще делаю… Пусть это всего мгновение, но в руках этого мужчины мне было так приятно». — Ты сказала, что была певицей? — Да, сказала. Я уже бросила это дело. Но к тебе это отношения не имеет, не так ли? — Тогда не споёшь ли в последний раз? Здесь и сейчас? — …А? — Сойдёт любая песня. «Спеть? И об этом просит тот, кто так грубо ушёл посреди моего выступления. Какое бесстыдство!» — Ты и правда полный дурак? Почему я должна петь для тебя? Ты просто не заслуживаешь заполучить мою песню для одного себя! Если хочешь её услышать, выложи на это стол целую гору денег! «Предположим, просто предположим, что он действительно это сделает, я всё равно откажусь!» — Ты же сказала, что больше не работаешь певицей. Шанте скрежетнула зубами. «Он имеет в виду, что я не профессионал, а простая любительница, поэтому денег не нужно? Одна раздражающая фраза за другой... одна за другой». — Сборник песен странствующей поэтессы Юмиэль «Празднование Рождества на священной земле», последняя часть, седьмая строфа «Печальная девушка». «Печальная девушка из Юмиэль?» — Необычный у тебя вкус... Названная Нессирисом песня принадлежала древней поэтессе, от которой остались лишь имя, сборник песен да упоминания в исторических книгах. Среди множества её поэм, в которых пелось о надеждах и мечтах людей, стремящихся к новому миру, была единственная строфа, переполненная грустью. — Ты никогда не согласишься на просьбу от кого-то вроде меня? — …Нет, я передумала, — горько улыбнувшись, покачала головой Шанте, чувствуя себя ошеломлённой. «Он на самом деле дурак… Да не может такого быть, чтобы только в музыке наши вкусы идеально совпали». Именно эту песню Шанте напевала себе под нос каждый раз, когда, завершив выступление, возвращалась домой ночью совсем одна. — Если уйдёшь посреди песни, то в этот раз уж точно просто так не отделаешься. — Это зависит от тебя. — Отлично. Тогда садись и молча слушай. «Моим последним слушателем перед уходом из профессии оказался именно он… Ну и ладно. Может быть, мне будет даже легче, если он, как и в прошлый раз, уйдёт посреди выступления. Тогда у меня не останется никаких сожалений». В центре бара располагалась простенькая сцена, которая была немного выше остального пола. — Э-эм… Если Вам нужно музыкальное сопровождение, я могу сыграть на пианино. Да и ноты тут есть, — желая помочь, предложила сотрудница бара, но Шанте посмотрела на неё многозначительным взглядом, в котором чувствовался вежливый отказ. — Не стоит, я привыкла петь её а капелла. «Каждый раз, когда я пела её, всё было именно так. У меня просто не было никакого сопровождения». Шанте вдохнула и задержала дыхание. Песня встала у неё в памяти. И тогда…

Перед единственным слушателем… И ради единственного слушателя… Опера-сериа явила свой чистейший голос.

Пение коротенькой песни заняло всего несколько минут. Шанте даже не успела прочувствовать, что поёт, а песня уже закончилась. «Вот всё и кончилось…» Возможно, на Шанте повлияли грустные слова песни, но теперь последнее публичное выступление поразительно ясно отпечаталось у неё в сердце. Резко приподняв голову, она увидела крупного мужчину в синей накидке. — Ого, Нессирис, так ты не ушёл посреди… Но закончить фразу ей не удалось… — Нессирис… что ты… Послышались хлопки. Несомненно, это были искренние аплодисменты. И они шли от её единственного слушателя. — Хорошая была песня… — Ч… что ты сказал?! Это что, сарказм? Не переходи грань! Нессирис молча указал ей за спину, где сотрудница бара рукой утирала слёзы. «Ничего не понимаю. Да что вообще случилось?» — Э-эм… простите меня. Просто я немного расчувствовалась… И песня, и голос были невероятно красивыми. — Что это значит?.. — спросила Шанте. — Сама ведь всё видишь, — ответил ей чемпион колизея. — Это результат того, что ты впервые спела без высокомерия. «Да о чём он вообще говорит?..» — Я всегда ведь смотрела на зрителей и пела ради них… — Ты смотрела на саму себя, отражённую в глазах зрителей. — Я… я!.. Тело Шанте содрогнулось, будто от удара током, а потом резко застыло. — В ту ночь я увидел тебя опьянённой собственной образом в глазах зрителей. Ты упивалась собственным голосом, который их очаровывает. «Мне… нечем возразить. Я самого начала отдавала себе отчёт в том, что презираю слушателей. Я действительно думала, что я выше их всех». — Да… всё так, — ощущая во рту вкус крови от прокушенных губ, пробормотала Шанте. — Всё именно так! И так было всегда. Этот голос у меня с рождения. Из-за него я с самого начала отличалась от остальных детей! Сначала ко мне стали по особому относиться родители, потом учителя, а за ними большие шишки музыкального мира. Ну и что мне надо было делать?!.. «Меня с самого детства осыпали аплодисментами. Я росла под льющиеся со всех сторон слова: «Малышка Шанте потрясающая» или «это было великолепно». У меня не было ни малейшего повода полюбить других людей…» — Сейчас больше всего я не могу простить саму себя. Но следующий сразу ты, Нессирис. Нессирис повернулся к ней спиной, вызвав своими шагами слабое эхо. «Вот если бы этот мужчина появился передо мной немного раньше… Если бы я услышала те же слова, что сейчас, хоть немножко раньше, до того как зашла слишком далеко… Тогда я…» — Что ты теперь собираешься делать? — безразлично поинтересовался чемпион колизея. — А? Деньги у меня есть, поэтому, наверно, уйду из профессии немножко раньше обычного. Свободного времени у меня будет много, поэтому стоит задуматься о хобби. — Займись песнопениями. — …Что? «Речь, конечно, идёт о хобби, но причём тут песнопения? Насколько я помню они сложены на особом языке под названием Селафено и основаны на теории пяти цветов. Даже дети знают, что это слишком сложно для хобби». — Отказываюсь. Зачем мне устраивать себе такие трудности? — Слово «песнопение» означает «спеть имя». После работы певицей, которую ты бросила, это самое подходящее дело, чтобы ты продолжила быть собой. Песнопения — это хвалебные песни и напевы пяти цветов: Keinez’a [Красного], Ruguz’a [Синего], Surisus’a [Жёлтого], Beorc’a [Зелёного], Arzus’a [Белого]. — Под песнями, если я не ошибаюсь, имеются в виду оратории? — Сначала идёт теория. Но если дело дойдёт до настоящего боя, оратории явно будут твоей сильной стороной. — Хватит шуток. Я должна буду учиться песнопениям вместе с какими-нибудь детишками! — Можно учиться самостоятельно. Я так и делал. Хотя я прикладывал вдвое больше усилий, чем обычный человек, у меня это заняло больше десятилетия. — Десять лет? Ха-ха, какой же ты бесталанный. «…Что? Я сейчас рассмеялась?» Шанте приложила руку к груди и почувствовала спокойное биение сердца. «Наверное, нет, несомненно, сейчас я смеялась от всего сердца, без какой-либо злобы. Впервые с момента встречи с этим мужчиной, я смеялась настолько невинно». — Так ты говоришь десять лет?.. Шанте многозначительно приподняла уголки губ. Её невинная улыбка незаметно стала доброй, но в чём-то лукавой. — Хорошо, я попробую заняться песнопениями. Я буду заниматься самостоятельно пять лет, а потом сдам экзамен на квалификацию певчей. — Это невозможно. Услышав вполне ожидаемый вердикт Нессириса, женщина выбросила руку вперёд и указала на него пальцем. — Тогда давай заключим пари. Если выиграю я, ты один раз меня выслушаешь. Ну что? — Делай что хочешь.

Результат этого пари — наш с ним секрет… Таким было начало моего знакомства с упрямым, грубым, бесчувственным певчим по имени Нессирис.

Часть 3

«Нессирис…» Наблюдая за его широкой спиной, скрытой под синей накидкой, Шанте покрепче сжала губы. Нессирис и Фалма разглядывали друг друга, будто бы ожидая своего шанса для атаки. Шанте очень хотелось назвать его имя, но она подавила свои желания. Она не беспокоилась о том, что его концентрация может поколебаться, если она его позовёт, но знала, что сейчас на арене проходил самый обычный поединок. А Нессирис большего всего в жизни не любил, чтобы кто-то мешал поединкам. Даже крики болельщиков колизея были ему неприятны. Конечно же, он ни разу об этом не говорил, но Шанте, наблюдавшая за ним вблизи больше, чем кто-либо ещё, хорошо это понимала. — Если мы будем делать работу вместе, быстрее не станет…. «В то время, когда он сражается на арене, я не называю его имя», — таково было правило, придуманное Шанте для себя самой. «Когда я пою, Нессирис молча слушает песню. Поэтому когда он сражается, я молча наблюдаю. Потому что я непоколебимо верю в него. Даже если его противник Фалма, да и кто бы ни был его противником… Нессирис ни за что не проиграет». ↑ флейта-свисток

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Интерлюдия: Ля минор

Перенесёмся назад во времени к тому моменту, когда колизей города триумфального возвращения Эндзю захватили призванные существа смешанного цвета, возникшие в результате загадочного феномена.

Солнце уже опускалось на западе. По освещённому яркими солнечными лучами громадному парку проносился легкий ветерок, уносящий за собой цветочные лепестки. В этом месте вне зависимости от времени года буйно росли цветы и благоухающие растения. — Как всегда всё идёт не так, как хотелось бы… — проговорил рослый мужчина, с лёгкостью удерживающий в руках копьё длиннее собственного роста, и обернулся назад. Он был на полторы головы выше обычного взрослого и явно гордился как своим ростом, так и соответствующим ему мощным телосложением. — Тинка и наставник Руфа сейчас занимаются расследованием в других крупных городах помимо Эндзю. Салинарва занята сбором информации и отвечает за пункт связи в Келберке. Это был Клаус Юнг Гилшувешер — глава сообщества гилшэ и одновременно основатель организации «Ля минор». О нём даже ходила история, больше похожая на легенду, что он в одиночку изгнал гигантскую виверну. — Неужели кроме меня сейчас способен действовать только один человек? — Обычное дело, ведь все очень заняты, — произнёс собеседник Клауса, сидящий на старинном деревянном стуле. В отличие от напоминающего вздохи тона Клауса, его голос был похож на свист, и создавал у слушающих его впечатление, что мужчина строит из себя дурака. — В «Ля минор» состоят двое гилшэ, трое певчих, а остальные шестеро — учёные. Среди этих шести, только Салинарва и Тинка любят выходить на передовую. Таким образом, из одиннадцати членов адекватно отреагировать на произошедшее могут по сути лишь семеро. Впрочем, раз такая ситуация уже случилась, то тут уже ничего не поделать. После этих слов мужчина наигранно пожал плечами. От этого жеста, его не то золотистые, не то каштановые волосы с шорохом качнулись в разные стороны. — Сожалею, но я хотел сказать не об этом, — Клаус постарался ответить как можно строже, но на его суровом лице незаметно возникла улыбка. — И о чём же? — О том, что ты последний кроме меня, а так бывает довольно редко. — Понимаю. Такое и правда бывает нечасто, — немного надувшись, проговорил мужчина, даже забыв распрямить скрещенные ноги. Первая половина его недовольства происходила от того, что возражение Клауса загнало его в угол, а вторая — потому что ему казалось неуместным видеть такого могучего человека, как его собеседник, настолько неуверенным. — Тебе тоже не повезло. Этот доклад пришёл как раз в тот момент, когда ты оказался у меня дома. Находящиеся в Эндзю Нессирис и Шанте отправили доклад Салинарве в Келберк, а уже та — в поместье Клаусу. Сообщение было предельно простым: «Из всем известного катализатора в Эндзю возникли неизвестные призванные существа. Разбираемся с ситуацией», — но от его содержания по спине проходил холодок. — Такое тоже случается. Я часто ленюсь чем-либо заниматься, поэтому Ваш запрос пришёл как раз вовремя. Взмахнув полами куртки цвета пожухлой травы, мужчина поднялся со стула. Это был Ксинс Эирвинкель — последний одиннадцатый номер «Ля минор», единственный в истории человек, овладевший всеми пятью цветами песнопений, и носящий звание Радужного певчего. — Хм, такие мысли очень в твоём стиле.. Убедившись, что Ксинс встал, Клаус двинулся к воротам парка. — Ну что, от тех двоих приходили ещё сообщения? — Только первое, других не было. Не очень-то мне хочется думать о том, какими должны быть обстоятельства, если даже Нессирису и Шанте так трудно с ними справиться… В любом случае, отсюда до Эндзю путь неблизкий. «От Нессириса и Шанте не приходило сообщений о том, что они справились с ситуацией… Значит, они оба считают, что ещё ничего не закончилось? Разобраться с первой волной проблем не составило, но что если эта первая волна есть лишь предвестник второй, куда более крупной…» — подумал глава гилшэ. — Ксинс, твоя рука не так давно была сломана химерой, как состояние? — Благодаря Вам, заживает нормально. Я не собираюсь становится обузой, — укрыв обе руки в карманах и посмотрев на Клауса необычайно серьёзным взглядом, ответил Ксинс. Взгляд Радужного певчего говорил, что и он тоже предчувствует грядущую вторую волну. — Как ты думаешь, когда это случится? — спросил Клаус, подразумевая время повторной атаки. — Наверняка, я думаю о том же, о чём и Вы, старший. Ксинс перевёл взгляд на небо, которое было закрыто множеством странных серых облаков, явно пришедших сюда из Эндзю. — Если что-то и может случиться, то оно произойдёт той же ночью. Причём глубокой ночью, когда все жители Эндзю уже лягут спать. «Верно. Наши с Ксинсом предположения совпадают», — мысленно подвёл итог Клаус. Эти двое недаром были абсолютной элитой, превосходящей сотню других элитных людей. Это были лидер и одновременно первый из организации выдающихся еретиков, называющих себя «Ля минор», и закрывающий её одиннадцатый номер.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Второй аккорд: Сад Села

Часть 1

Город триумфального возвращения Эндзю, у входа в муниципальную гостиницу… — Ну хватит, сколько можно… Высокая девушка с яркими, как будто сияющими, алыми волосами и глазами, напоминающими глубокое море, потерла веки, прогоняя остатки сонливости, а затем обхватила руками озябшие плечи. — Какое у этой ящерицы может быть ко мне дело в такое-то время? Сейчас уже была глубокая ночь, даже дата уже успела смениться, однако сопровождающее Нейта призванное существо цвета Ночи разбудило девушку и тут же сказало ей следовать за ним, чтобы о чём-то поговорить. «Может, сходить за курткой?..» Днём Клюэль ходила в школьной форме и чувствовала себя неплохо, но ночью всё-таки стало прохладно. Да и в целом уже стояла зима, поэтому она привезла куртку с собой в Эндзю, но сейчас оставила её в комнате. Ровно в тот же самый момент, как девушка развернулась к входу в гостиницу, из-за спины у неё донёсся голос: — Прости, что заставил подождать . Обернувшись, Клюэль увидела перед собой парящее в воздухе на расправленных крыльях призванное существо, тело которого благодаря своему цвету почти что сливалось с ночным небом. — Эй, летучая ящерица… ты специально всегда выбираешь время, чтобы навредить мне побольше? — Извини, у меня не было никаких злых намерений . «Что? Что это с ним случилось? Обычно, он оскалился бы и начал возражать. Я ждала что-то вроде: « Сколько раз я тебе говорил: я — не ящерица… » Но он не только не разозлился, а даже извинился… Совсем меня с толку сбил. Может быть, что-то не совсем не так, как обычно?» — Э-эм… Так в чём дело? — Как Я уже говорил: Я хочу поговорить с тобой. Но здесь неподходящее место . После таких слов Армы Клюэль огляделась вокруг. «Да вроде всё вполне нормально… Сейчас уже давно ночь, можно сказать, даже растения уже спят. Во всех зданиях давно выключили свет. Людей не видно». — Нам нужно место попросторней. Я покажу дорогу . Не дожидаясь ответа девушки, призванное существо полетело вперёд. — Ты знаком с Эндзю? — Да, поскольку обошёл его вместе с Мио сегодня днём… Вы с Нейтом в это время сражались с неизвестными призванными существами в колизее. Как раз тогда ты и услышала голос Армаририс . — Постой… — окликнула Арму Клюэль и тотчас же сама замерла на месте. — Скажи, откуда ты всё это знаешь? Я ведь тебе не рассказывала. «Я не помню, чтобы мы говорили о тех призванных существах смешанного цвета, которые появились из ниоткуда. Когда мы с Нейтом были в колизее, эта ящерица должна была ходить за покупками с Мио. Тогда почему Арма знает о произошедшем? И тем более, об Армаририс… Разве не только я могу слышать её голос? И рассказала я о ней только Нейту». — Ты услышал об этом от Нейта? — Нет . — Тогда откуда ты знаешь? — Как раз для того, чтобы объяснить это, Я тебя сейчас и позвал . «На такое мне ответить нечем». — Ладно. Тогда давай пойдём побыстрее. Я хочу закончить с этим как можно скорее и снова лечь спать. — Было бы хорошо, если бы всё закончилось так просто . В голосе призванного существа чувствовалась тяжесть, которая буквально заставила Клюэль проглотить уже почти вырвавшийся у неё вздох. — Я буду говорить о том, что не смогла рассказать Армаририс. О её связи с тобой. О том, почему она, истинный дух песнопений Пустоты, так сосредоточена на тебе и почему беспокоится о тебе. Твои жар и головокружение тоже с этим связаны . — Ты всё это знаешь? «Если подумать, всё сходится. Несмотря на облик ящерицы, Арма не просто призванное существо, а истинный дух. Нет, нечто более загадочное, чем истинные духи. Из-за того, что он всегда находился так близко ко мне, я просто перестала обращать на это внимание». — Скажу тебе заранее: Нейту сейчас рассказывают всё то же самое, что Я собираюсь сообщить тебе . — Кто?.. — Ксео. Певчий, которому настройщица Миквекс доверила своё желание — мантру Миквекс «Все заветные дети» .

Часть 2

— Я всегда хотел поговорить с тобой. По словам других людей, наш с тобой облик очень похож, не так ли? Ксео с неизменной улыбкой на губах неподвижно всматривался на Нейта. Но он не наблюдал за ним. Нет, если и можно было определить его взгляд каким-то словом, то это «дружелюбие». — Ты наверняка догадываешься о том, что лежит за этим каналом. Бросив короткий взгляд на тусклые лампы аварийного освещения, Нейт с силой сжал кулаки. «Пока я не отвечу на этот вопрос, разговор не продвинется. Тогда я не смогу узнать о связи Клюэль с чешуёй Миквы и Армаририс… Надо вспомнить, что говорила мне мама тогда».

«А откуда приходят призванные существа?»

«Вскоре после того как я узнал о песнопениях, меня сильно заинтересовали призванные существа, способные понимать человеческий язык, и я спросил маму об этом?» «Из-за канала». «Тогда я ещё многого не знал о песнопениях, поэтому не понял смысла слов мамы». «Из-за?.. Там находится место, где живут призванные существа?» «На экзамене в школе такой ответ сочли бы правильным, но если ты спросишь меня, то он бесконечно близок к ста баллам и всё равно равен нулю». «Тогда что же там такое?» «В тот раз мама приложила палец к моим губам и сказала…» «Всё просто: тебе нужно призвать того, кто это знает». «И какое призванное существо это знает?..» «Оглядись вокруг. Может быть, оно окажется неожиданно близко к тебе». «Вспоминай! Когда мы с мамой жили вместе, совсем рядом с нами был…» — Твой взгляд изменился. Может быть, ты нашёл ответ? — Я не знаю, ответ ли это, но… «Тогда я не понял маминых слов. Ведь он был слишком близко ко мне, поэтому я и ничего и не понимал. Но из-за разлуки после состязания я познал одиночество и поэтому смог всё понять. Рядом со мной и мамой всегда было разговорчивое призванное существо, окрашенное в цвет Ночи». — В таком случае, я повторяю вопрос: Нейт Йеллемиас, что находится за этим каналом? Дыхание мальчика остановилось. Вырвавшиеся у него слова не были ни голосом, ни дыханием, а чем-то совершенно иным.

— Место, где живёт истинный дух песнопений цвета Ночи.

— Понятно… — очень-очень-очень глубоко вздохнул Ксео. — Но позволь спросить у тебя одну вещь: если ты отвечаешь в таком духе, то полнее и надёжнее было бы сказать «место, где живут призванные существа», разве нет? Но тогда по какой причине ты специально упомянул песнопения цвета Ночи, и более того, ограничился только истинным духом? — Не знаю… Но я в этом уверен. — Значит, это ноль баллов?.. — приложив руку к губам, будто удерживая себя от горькой улыбки, проговорил Ксео. — Да, мне хотелось бы сказать, что это ноль, но ирония в том, что сам по себе твой ответ бесконечно близок к ста баллам. «И всё-таки я не ошибся. Всё как и говорила мама в тот раз». — Ты, вроде бы, говорил, что ответишь на мои вопросы. «Что ты замышляешь? Что такое песнопения Пустоты и Миквекс? В чём связь между Клюэль и Армаририс?» — Ты так обо всем беспокоишься… Как же это чудесно. Ксео вынул правую руку из складок робы и протянул её к Нейту, а затем продолжил: — Я уже говорил об этом недавно, но повторюсь: я и правда очень ждал встречи с тобой. С тобой-то я могу говорить обо всём открыто, потому что надеюсь, что после этого мы можем стать друзьями. На его тонкой и бледной руке виднелся подобный печати старый шрам от ожога. Даже сейчас шрам в форме цветка был красным и опухшим. Он напоминал тёмно-красный цветок, такой как… — Похоже на амариллис, не правда ли? — А?.. — Так и есть. Потому что Армаририс в наш мир призвал именно я. Этот шрам — свидетельство восстания Армаририс против меня, призвавшего её. «Этот певчий призвал Армаририс? Значит, это не Клюэль призвала истинного духа Пустоты?» — Но… Армаририс ведь обитает внутри Клюэль. — Верно. Давай с этого и начнём разговор. Может быть, ты знаешь о событии, которое называют Гештальлоа [День разрушения ветром]?

***

На первом подземном этаже колизея, в абсурдно большом хранилище, где возвышались горы из огромных предметов… Юноша с серебристыми волосами, которого звали Лефис, повторил только что услышанное слово: — Гештальлоа? — Верно. На Царабеле — небольшом островке, который ещё называют местом, где рождается ветер, — вдруг произошёл огромный взрыв. Это был результат действий истинного духа песнопений Пустоты, о котором я тебе сейчас рассказала, — ответила ему женщина с каштановыми волосами. Её звали Тесейра ли Нефикэра и она владела жёлтыми песнопениями. Недавно она призвала малого жёлтого духа, а потом вдруг замерла на месте и начала задавать Лефису вопросы о возникновении и становлении песнопений. — Помнится… я уже слышал похожий рассказ. О Гештальлоа юноше рассказал другой серый песнопевец по имени Мишдер. По его словам, Джошуа был свидетелем того крупного взрыва и отправился на остров, чтобы найти его причину, однако он обнаружил нечто, в результате этой находки лишился Ластихайта, истинного духа серых песнопений, и вернулся назад. — Вся эта цепочка событий шла под диктовку истинного духа песнопений Пустоты. Армаририс устроила Гештальлоа, и она же запечатала Ластихайта. Можно сказать, что именно она изменила твою жизнь. — Песнопения Пустоты? — Это изначальные песнопения. Они являются источником всех песнопений, но в настоящее время ими пользуется только Ксео. Ещё их можно назвать «песнопениями, о которых забыли все взрослые». И Армаририс — это их истинный дух. — В таком случае, сейчас прямой связи со мной у неё нет. — Нет ли? Наоборот, есть. И она в следующем… — сложив руки на груди, довольно рассмеялась Тесейра. — На самом деле, эта Армаририс обитает внутри ученицы академии Тремия, которую зовут Клюэль Софи Нэт. — Клюэль… Та, с красными волосами? — Вот именно. Ну что, хоть немного заинтересовался? «Истинный дух обитает внутри человека? Более того, внутри моей знакомой?..» — Наоборот. У меня нет желания выслушивать чушь, которую ты тут рассказываешь. — Ну и какая же часть моего рассказа, по-твоему, чушь? — Всё. Я не понимаю ни того, как истинный дух обитает в человеке, ни, тем более, почему именно в Клюэль? — В таком случае… давай перестанем называть Армаририс истинным духом, и будем называть её настройщицей. Лефис, ты ведь знаешь, что такое настройка? «Настройка — это приведение в порядок высоты звука музыкального инструмента, Никакой пианист не сможет сыграть мелодию, если клавиши звучат неправильно. Исправление недостатков звучания можно назвать самой важной подготовкой к музыкальному выступлению». — Настройщики — это те, кто поддерживают существование музыкального инструмента под названием песнопения. Армаририс одна из них. До сих пор я называла её истинным духом, поскольку эта была самая близкая из известных тебе категорий. — Меня учили тому, что истинные духи каждого цвета песнопений — это его правители. — Парень, в нашем мире есть очень много вещей, о которых не пишут в школьных учебниках, — сверкнув тёмно-синими глазами, произнесла женщина и стукнула каблуком по полу. — Вообще, в словах, что истинные духи — это правители, нет ошибки. Потому что настройщики приказали им существовать как правителям. — Ты думаешь я в это поверю?.. «Даже истинные духи — это лишь подчинённые? Да кто вообще может приказывать настолько могучим существам?» — Я понимаю твои ощущения. Ведь это самая основа песнопений, о которой не знает ни один учёный во всём мире. Как ты думаешь, почему структура и механизм песнопений так и не были прояснены, хотя люди пользуются ими уже столь долгое время? Ответ очень прост. Потому что создавшие песнопения сущности намеренно скрыли от людей процесс становления песнопений. — Ещё никогда не слышал о том… что песнопения были созданы. «И ученики, и учителя, и учёные, занимающиеся песнопениями, считают их одним из законов природы. Я даже не понимаю, как вообще можно создать их, кроме как природным путём?» — Тебе не нужно это понимать. Просто запомни, как при зубрёжке. Сейчас этого будет достаточно. Итак, Лефис, вот тебе мой вопрос: выслушав этот рассказ, что ты думаешь, кто всё-таки создал песнопения? — И как я должен ответить?.. — Всё просто. Чем-то из того, о чём я сейчас рассказала. — Настройщики. «Из всего услышанного, подходит только это слово». — Верно. Сущности, которые создали песнопения, естественно, способны поддерживать их. Это и есть настройщики, в том числе и Армаририс. Когда-то очень-очень давно песнопения были созданы настройщиками. — И зачем такой сущности нужно держаться за Клюэль?.. «Создатель песнопений обитает в обычной девушке. Совсем не понимаю, какая в этом необходимость». — Вот именно. В каком-то смысле, с этого всё и началось. И для нас, и для тебя…

***

— Всё началось с того, что Армаририс поселилась внутри Клюэль? — Ага. Имей в виду, я просто пересказываю слова Ксео. Даже если ты потребуешь от меня объяснить всё подробней, я смогу рассказать только то, что лежит на поверхности. Увы. Ада сильнее сощурила глаза, разглядывая Арвира, который по-прежнему делал вид, что ничего не знает. Её взгляд был тонким, словно игла, и таким же острым. — Что это значит?.. «Настройщики… В такое сложно поверить сразу, но это те сущности, что создали песнопения. Так почему настолько могущественное существо поселилось внутри Клюэль?» — «Поселилась» не совсем правильное слово. Ксео сказал: «она ведёт себя как защитница». — Тем более ничего не понятно. — Ах да… Ты ведь дружишь с этой Клюэль, верно? — Да. Она очень добрая. «Я считаю её своей дорогой подругой. Или, по крайней мере, если бы меня об этом спросили, я сразу же согласилась бы». Но как только Ада кивнула, Арвир абсолютно беззащитно повернулся к ней спиной. — Тогда тем более нельзя ничего тебе рассказывать. — Арвир… Ада уставилась на парня так пронзительно, чтобы он почувствовал её взгляд, даже стоя к ней спиной. — Ты будешь счастливее, если не узнаешь правду. Будет лучше, если всё закончится, а ты так ни о чём и не узнаешь. — Это уж мне решать. Немедленно говори всё что знаешь! Сердитый крик девушки прокатился по коридору и превратился в эхо. Спустя десять-двадцать секунд оно замолкло и вновь воцарилась тишина. Арвир медленно повернулся к Аде.

— Клюэль и человек, и в то же время нет.

Аде потребовалось какое-то время, чтобы осознать смысл его слов. «Человек и в то же время нет… О чём он говорит?» — Какая чушь. Что ты вообще хочешь этим сказать? — Ксео сказал мне: «Клюэль Софи Нэт одновременно и человек, и настройщица. То же самое и с Армаририс». Ты ведь и сама должна была видеть, насколько необычными песнопениями пользуется эта девчонка. «Клюэль с лёгкостью призывает Феникса, красного истинного духа. Её не ограничивают преступные катализаторы. Даже сегодня в колизее она за один раз призвала целых две сотни жар-фей. Наверное, не существует ни одного певчего, который смог бы повторить хоть что-то из этого». — Я и правда видела подобное. Но этого не достаточно для твоего вывода. Если на таком основании можно заявить, что она не человек, а настройщица, то я скажу, что и господина Ксинса с полной уверенностью можно назвать настройщиком. Я не права? Одно мгновение Арвир распахнув глаза смотрел на Аду пустым взглядом, но уже в следующее он расхохотался, хватаясь за живот. — Ха-ха, а ведь если подумать, то всё так и есть! Да как же так, ты решила просто поспорить, а получился серьёзный аргумент! — То есть, ты просто нёс какую-то чушь?... — Не-а. Но даже если стану возражать, ты ведь всё равно мне не поверишь? — Не поверю. «Он не врёт. Я ещё никогда не слышала, чтобы он врал. Но слова о том, что Клюэль не человек, а управляющая песнопениями настройщица, слишком злые для любой шутки. Кто угодно ведь содрогнётся, если ему вдруг скажут, что он не человек». — Прости, но мы с Клюэль вместе пуд соли съели. Да как я вообще могу согласиться с тем, что она не человек? «Она ласковее, чем кто-либо ещё. Она добрая и заботливая. И если кто-то смеет говорить что-то плохое о моей подруге…» — Угу. И я тоже не могу представить тебя доказательства. — Тогда сдавайся. — Впрочем, эта работёнка для Ксео. — Э? — Эй, Ксео, думаю, у сестрицы тоже настал подходящий момент. Время пришло? — вдруг уставившись в пустоту, громко спросил Арвир. — Арвир… что это значит… — Сейчас тебя перенесёт в очень важное местечко. Правда, это сделаю не я, а Ксео. Освещавшие коридор аварийные лампы исчезли. А затем…

***

— Я тебе не верю… Нейт старался изо всех сил, но сумел выговорить только эти слова. «Клюэль не человек, а такая же настройщица, как Армаририс?» — Я постоянно был вместе с Клюэль, поэтому я лучше всех остальных знаю, что она самый обычный человек! Однако лицо противостоящего мальчику чёрного монаха ничуть не изменилось от этого крика. Ксео продолжил говорить безразличным голосом, лишь изредка проявляя интерес, словно читал вслух какую-то книгу. — Правда? Впрочем, если ты спокойно всё обдумаешь, то осознаешь всё сам, естественным путём. К тому же, если ты согласишься с тем, что Клюэль Софи Нэт является настройщицей, то, наверное, сможешь приблизительно предположить причину, почему такая же настройщица Армаририс поселилась внутри неё. — Причину? — Именно. По правде говоря, связанный с этой причиной поток событий стал совершенно беспрецедентным, для всего мира и песнопений, феноменом и положил начало всему. Ксео сощурил влажные чёрные глаза, которые как-то по-доброму дрожали, от чего казалось, будто он разговаривает с самым любимым человеком. — Нейт, твоё отношение к песнопениям выглядит очень красиво. И поэтому я проведу тебя в чудесное, красивое место, и там расскажу тебе всё. Я верю, что узнав обо всё, уж ты-то сможешь меня понять. Во мраке коридора засиял свет. Нет, свет рождался. Он шёл от из складок робы Ксео, прямо от его левой руки. — Тот канал?.. «Что он собрался призвать? Неужели пустотника?» — Это песнопение никого не призывает. Можно сказать, что оно необходимо только для этого канала. Да, оно точно такое же, как и то сделал ты сегодня днём. Может быть, ты сам этого и не заметил, но твое песнопение, вплотную приблизилось к самым основам песнопений. «Такое же песнопение как у меня днём?.. Но сейчас что-то отличается… От одного взгляда на этот канал, мне кажется, будто он меня затягивает… Его сияние какое-то подозрительное и опьяняющее». — Я спел мантру Миквекс не на языке мантр, а на обычном музыкальном языке Селафено. Благодаря этому законы настройки песнопений на время сбились и необратимый переход стал обратимым. Проще говоря: пройдя по изначально одностороннему каналу, можно открыть врата в лежащий за ним мир. Другими словами, открыть врата Нового Завета. «Лежащий за ним мир? Неужели это…» — Я покажу тебе все скрытые в песнопениях секреты. Цвет парящего над левой рукой Ксео канала начал изменяться: от красного к синего, от синего к жёлтому, от жёлтого к зелёному, от зелёного к белому. В этот момент и произошли перемены. — Стены… Стены колизея пропали. Исчезли и пол, и потолок. Всё, кроме ярко сияющего канала, потеряло и цвет, и ощущение материальности и стало прозрачным. Исчезло всё кроме Нейта и Ксео. А затем…

— Добро пожаловать в…

В версии с изображениями тут находится картинка. Одновременно с голосом Ксео канал сверкнул так же ярко, как полуденное солнце. От его света Нейт потерял сознание.

***

«Нейт, открой глаза».

«Мама?..» Благодаря раздавшемуся в голове голосу Нейт очнулся и медленно поднял веки. — Где… Мальчик поднялся на ноги и огляделся вокруг. «Где это я?..»

Земля была бледно синей и состояла из мелких песчинок, лежащих поверх твёрдого слоя почвы, потерев ботинком, можно было почувствовать его материальность. Вокруг не было никакого света, но сами по себе песчинки испускали какое-то таинственное синее свечение. Такой пейзаж было невозможно найти ни в одном месте на всём континенте. Он простирался во все стороны вплоть до горизонта. Затем Нейт поднял взгляд вверх. Небо имело цвет подобный стакану, доверху заполненному абсолютно чёрной водой. На этом фоне, ярко блистало бесконечно холодное и чистое северное сияние. Но всё это не было ночным небом. К этим цветам нельзя было приложить категории ночи или дня.

Ветер пронёсся мимо, коснувшись волос мальчика.

Он тоже не был обычным потоком воздуха. Это было нечто невидимое глазу. Заполняющее пространство загадочная субстанция текла подобно ветру и качала края формы Нейты. «Что это такое? Точно не воздух…» Нечто было более ощутимым, чем воздух, но при этом легче и прозрачней, чем вода. Казалось, что оно находится ровно на самой границе, разделяющее воду и воздух, жидкость и газ. Протянув руку, Нейт ощутил это пустое вещество, но как только попытался его ухватить, оно сразу уже утекло сквозь пальцы. Кроме загадочно сверкающей бледно синей земли, прозрачных, но чёрных небес, напоминающих ночное небо, северного сияния и заполняющего пространство вместо воздуха невидимого нечто внимание Нейта привлекла ещё одна вещь. — Драгоценные камни?.. И прямо перед глазами у мальчика, и вокруг, и в небе — во всем этом мире парили бесчисленные, блестящие подобно самоцветам сферы пяти цветов: Красного, Синего, Жёлтого, Зелёного и Белого. Они были бесконечно разнообразными по величине: от мелких камешков, до громадин, превышающих по размерам взрослого человека, но абсолютное большинство из них можно было обхватить руками. Разноцветные кристаллы медленно парили по воздуху, подобно семенам одуванчиков. Этот вид был очень красивым. Несмотря на блеск, напоминающий драгоценные камни, кристаллы казались намного более эфемерными, будто сошли со страниц сказки. Те из них, что парили высоко над головой были подобны звёздам на ночном небе. — Красиво, не правда ли? Хотя Арвиру надоело за пять минут, и он сказал, что тут слишком скучно. Из тени гигантского кристалла показался Ксео. — Где это мы?.. «Точно не в Эндзю. Нет, такого фантастического вида просто не может быть нигде на всём континенте. Это и есть мир, лежащий за вратами Нового Завета?» — Эдем [Сад осквернённых песен], Нексас [Великое древо, несущее красные плоды], Рейненхебе [Столица мечтающих звёзд] — все эти названия верны и несут свой смысл, но если уж нужно дать этому месту имя прямо сейчас, то это будет «Сад Села * ». Это пустое пространство, где рождаются все песнопения и куда они потом возвращаются. — «Сад Села»… Вот это всё сад? — Именно. В конце концов всё вокруг это замена цветов, которые цветут в саду. Мило же, верно? — с улыбкой на лице проговорил Ксео, ткнув пальцем в ближайший к нему кристалл. — Но на самом деле все эти разноцветные сферы родились в результате столкновению двух воль и кристаллизации их сил. Эти две воли зовутся Миквекс и Армадеус. «Миквекс — это то самое имя, которое беспокоит меня в последнее время. Но вот второе имя… Оно ведь точно такое же, как у знакомого мне призванного существа». — Армадеус… Неужели это об Арме? — Нет. Тот Армадеус, которого ты знаешь, и тот, которого я упомянул, различны. Можно сказать, что оба этих имени указывают на одну и ту же сущность, но заложенный в них смысл различается. «Я понимаю всё меньше и меньше. Сущность одна и та же, но смысл различен. Такое вообще бывает?» — Я объясню всё по порядку. Точно так же, как я уже рассказывал Арвиру, Тесейре и Фалме. Наклонившись к земле, Ксео нарисовал что-то пальцем на песке. Синее свечение с шорохом взметнулось в воздух, а затем было унесено какими-то загадочными волнами и рассеялось. — В бесконечно далёком, но при этом более близком, чем вчерашний день, прошлом в нашем мире было две сущности, которые следует называть воплощениями закона и воли. Их звали Riris ele Selahpheno sias-s-Miqveqs [Ририс эль Селафено сиа-с Миквекс] и Clar ele Selahpheno sia-s-Armadeus [Клэр эль Селафено сиа-с Армадеус]. А вложенный в эти имена смысл таков: «Миквекс — та кто просто находится там и желает заветов» и «Армадеус — тот кто просто находится там и желает песен». — Это и правда имена?.. «Они устроены совершенно иначе, чем те имена, которые обычно дают люди. Наверное, они даже ближе к ораториям на Селафено, чем к именам». — Да. В конце концов именно эти двое и создали музыкальный язык Селафено и мантры Селафеено. — Армадеус и Миквекс? — Да. В эти языки они вложили определённые желания. Сощурив глаза, Ксео перевёл взгляд к небу. — Столкновение двух воплощений, позже ставших настройщиками, и положило начало песнопениям.

***

— Ну что, появилось хоть немножко желания прислушаться к моему рассказу? — поглаживая один из парящих кристаллов спросила Тесейра. — Кто знает, — притворившись не впечатлённым ответил Лефис. — Как сухо. Нечасто ведь можно увидеть такое зрелище. Тебе стоит больше удивляться. Проигнорировав небольшую провокацию женщины, Лефис огляделся вокруг. Земля имела бледно синий оттенок. Тёмное небо нельзя было назвать ни дневным, ни ночным. И наконец, повсюду парили бесчисленные сияющие кристаллы. Этот фантастический, но немного одинокий мир простирался во все стороны вплоть до горизонта. — Понятно… — пробормотал юноша, зачерпнув в руку немного песка. Ощущение от касания… было настоящим. Происходящее не было ни сном, ни какой-то иллюзией. Riris ele Selahpheno sias-s-Miqveqs [Миквекс — та кто просто находится там и желает заветов] Clar ele Selahpheno sia-s-Armadeus [Армадеус — тот кто просто находится там и желает песен] Это были сущности, которые и создали песнопения, но их имена не упоминались ни в одном учебнике. Если бы Лефис только услышал о таком, то презрительно рассмеялся бы, но сейчас, увидев этот мир, он чувствовал в этих словах определённую достоверность. — Вернёмся к нашему разговору. Два этих воплощения одновременно были чем-то вроде наблюдателей за нашим миром. В любом случае можно сказать, что у сущностей, которые способны создать песнопения, более чем достаточно силы для заботы над человечеством. Даже притом, что они не настолько положительны, чтобы называть их защитниками. — Вот эти вот Миквекс и Армадеус? — Да. Однако ни у людей, ни у воплощений, дела не шли совсем уж наилучшим образом… Вот, давай воспользуемся метафорой. Возьмём родителей с единственным ребёнком, которые по какой-то причине решили развестись, и каждый из них старается заполучить право воспитывать ребёнка. С твоей точки зрения, кому надо отдать это право: отцу или матери? — Что ты хочешь этим сказать?.. — То же самое случилось с двумя воплощениями и нашим миром. Тесейра указала пальцем вверх, даже за то чёрное небо, которое не принадлежало ни дню, ни ночи. — Оба этих воплощения заключают в себе всё. Даже разделённые пополам они совершенны и обладают силой творить любые чудеса. Итак, что ты думаешь: если такая невероятная сущность стала бы защитником нашего мира, одной было бы более чем достаточно, верно? «Если одного воплощения достаточно для любых дел, то во втором нет необходимости. Нет, скорее даже наличие двух может привести к хаосу». — Так начался спор, кто из двух должен стать защитником нашего мира. Однако их обоих можно назвать всемогущими, поэтому достичь решения борьбой было невозможно. Итак, снова перейдём к разговору о родителях и ребёнке. Ну что, Лефис, можешь предложить такое решение, на которое согласятся и оба родителя, и ребёнок? «Как сказала Тесейра, причина появления песнопений в столкновении настройщиков. А теперь вот этот пример с родителями и ребёнком… Всё понятно». Мысли Лефиса, закрытые мрачным, чернее самых тёмных облаков, туманом, совсем чуть-чуть прояснились. — Позволить ребёнку выбрать родителя, так? — Ого, а ты быстро справился, — с оттенком похвалы заметила Тесейра и подмигнула юноше. — Именно так. Столкновение Миквекс и Армадеуса превратилось в соревнование, кого из них выберут дети, то есть люди. Таким образом, даже тот из них, кто не будет выбран, останется удовлетворённым. Именно такое суждение диктует любовь к своему ребёнку. На этом Тесейра прервалась и выдержала паузу перед следующим вопросом: — В таком случае, каков метод выбора? Именно это и есть…

***

— Песнопения?.. По щеке Нейта скатилась капля холодного пота. — Правильно. Всё так и есть. Именно это и стало началом песнопений. Так родился первый цвет песнопений — Пустота. Оглядев Нейта довольным взглядом, Ксео широко развёл руки в стороны, будто обращался к небесам с мольбой. — Песнопения — это техника, которая призывает желанную вещь. Другими словами, то из воплощений, которое будет призвано первым, и станет считаться выбранным. Нет решения проще, чем это… Хотелось бы мне так сказать, но в этот момент возникает ряд проблем. Миквекс и Армадеус не хотели оставлять песнопения просто как инструмент для призыва самих себя. — Почему? — Я ведь уже всё сказал, они хотят защищать наш мир. Проще говоря, они любят его. Например, на день рождения или какой-нибудь другой праздник, родители без какой-либо крупной причины хотят сделать подарок ребёнку. И здесь то же самое, раз Миквекс и Армадеус всё равно решили дать людям песнопения, то им захотелось сделать из них подарок. Каждый раз, когда в рассказе Ксео возникало имя Армадеуса, Нейт вспоминал Арму, призванное существо, которое решило остаться в мире, хотя возложенная на него задача уже была выполнена. — Песнопения должны были принести благо людям. Именно поэтому воплощения разработали не только песнопения Пустоты, но и другие, полезные людям песнопения, чтобы можно призвать не только их самих, но и, в каком-то смысле, любую желанную вещь, без ограничений. Тогда песнопения Пустоты были разделены на новые напевы пяти цветов — тех самых, что составляют основу используемых ныне песнопений. Итог первой части рассказа Ксео был таков: песнопения были рождены, чтобы призвать настройщиков. Именно для этого появились песнопения Пустоты. А затем в качестве подарка воплощения даровали людям песнопения пяти цветов. — Миквекс и Армадеус оба были согласны даровать людям пять цветов, но в то же время, пока один из них не будет призван песнопениями Пустоты, их спор, кто же станет защитником мира, не мог быть решён. И это доставляло воплощениям множество проблем. Причин у этих проблем было две. Понимаешь какие? — Ксео на мгновение прервался, а затем продолжил объяснять: — Первая заключалась в том, что суть настройщиков — быть лишь наблюдателем, тем, кто работает в тайне, незаметно для людских глаз. Воплощения не могут открыто объявить о своём существовании и допустить появления своего имени в песнопениях. А вторая причина проблем полностью противоположна первой: чтобы настройщиков стало возможным призвать, о факте их существования и именах должно стать известно людям. Более того, только тем, кто способен исполнить такое песнопение. Чтобы удовлетворить оба этих условия появилась «неполная полнота» песнопений. Другими словами, намеренно заложенные в систему песнопений противоречия. — Противоречия? «Значит, такие там есть?..» Нейт не был полностью согласен с уроками школ песнопений, где говорили, что каждый из пяти цветов имеет законченный свод правил, но, естественно, хорошо знал эту общепринятую точку зрения. — Вспомни характерные черты песнопений, и разложи всё в голове по полочкам. Достаточно будет насчитать четыре или пять пунктов. В первую очередь в голову мальчику пришёл музыкальный язык Селафено и оратории на нём, затем разделение на пять цветов и бесчисленное множество призванных существ, включая истинных духов, и, наконец, необходимые для песнопений катализаторы. Наверное, другие певчие называли бы их в ином порядке, но вот набор черт остался бы тем же. ' — Но… Кое-что привлекло внимание Нейта. «Если песнопения, как и сказал Ксео, были разработаны настройщиками, то что-то здесь не сходится. В чём необходимость использовать катализаторы, петь оратории, учить Селафено и, тем более, разделять всё на пять цветов. Без катализаторов, ораторий и музыкального языка порог вхождения был бы намного ниже. То же самое и с разделением на цвета. Без него было бы намного проще изучить призыв разных вещей любого цвета. Если песнопения — это подарок людям, то такая структура была бы намного удобней, разве нет?» — Верно. Это и есть неполная полнота песнопений, — немного оживлённее, чем обычно, произнёс Ксео, как будто ожидавший такой реакции Нейта. — Если бы в песнопения была заложена безграничная сила, то люди вообще не почувствовали бы нужды призывать настройщиков. Именно потому, что сила песнопений конечна, они и стремятся к сущности с большей силой. Всякий желает призвать истинного духа больше, чем элементарное призванное существо, верно? А затем людские желание перейдут от истинного духа дальше к настройщикам. Вот поэтому в песнопения и были намеренно заложены различные ограничения: это и катализаторы, и музыкальный язык Селафено, и разделение на пять цветов. — Ты говоришь об ограничениях, но… — Нет, ты тоже их знаешь. Просто все думают, что это такое свойство, которое никак нельзя изменить. Начнём с неполный полноты, заложенной в катализаторы — это преступление. Преступлением называлась невозможность повторного использования катализаторов. Конечно, можно было через силу исполнить песнопение с тем же самым катализатором, но повторить эффект первого раза не получилось бы ни у кого. — Как ты думаешь, что случилось бы, если один катализатор можно было бы использовать любое число раз и с песнопением любого цвета? — Я, наверное… стал бы пользоваться только этим единственным катализатором. «Скорее всего, остальные певчие подумали бы также. Они всё время держались бы за один катализатор и даже не подумали бы о том, чтобы смешивать новые. Этого единственного катализатора было более чем достаточно, запасные только мешали бы. Наверное, желания искать и разрабатывать новые тоже бы не возникло». — Именно так. И это стало бы проблемой, поскольку для призыва настройщика требуется соответствующая сила. Для этого предназначена чешуя Миквы — кристаллизация небольшой части силы Миквекс, заранее отправленный в наш мир истинный катализатор. «Всех певчих влечёт к катализаторам с мощным эффектом. И Мишдер гонялся за скрытой в «яйцах» чешуёй Миквы, и самоуправление Эндзю гордилось найденным ими совершенным катализатором». — Чтобы призвать воплощения требуется чешуя Миквы, а значит необходимо, чтобы люди узнали о ней. Для этого в катализаторы и было встроено преступление. Раз катализаторы можно использовать только один раз и к тому же их эффективность различна, то люди станут искать более мощные катализаторы, которыми можно пользоваться сколько угодно раз. Полностью в соответствии с задумкой Миквекс и Армадеуса в процессе поисков абсолютного катализатора они доберутся до чешуи Миквы. «Этот катализатор они даровали певчим, чтобы стало возможным призвать их самих. Но только этого ведь недостаточно». — Правильно. Даже если бы певчие заполучили совершенный катализатор, они вряд ли бы захотели призывать настолько превосходную сущность, как создатели песнопений, воплощения законов и воли. В песнопениях как таковых нет ни смысла, ни какой-то разумности, певчие ничего не получат от того, что постараются исполнить сложное песнопение. «Всё действительно так. Пока человек не очарован какой-то абсолютной сущностью, как в случае с Мишдером, у него вряд ли появится желание призывать нечто настолько могущественное. Всем известно, что каждый день происходят несчастные случаи, когда певчие пытаются призвать какое-то огромное и неизвестное существо и песнопение выходит из-под контроля. Почти все опытные певчие стараются избегать рисков. Да и вообще, те существа, которых обычно призывают песнопениями, и те воплощения, о которых мы сейчас говорим, уж слишком сильно различаются по масштабу». — Именно поэтому Миквекс и Армадеус с самого начала изменили смысл своего существования. Они перестали быть воплощениями законов и воли, и стали просто настройщиками, поддерживающими существование песнопений. Riris ele Selahpheno sia-s-Miqveqs [Миквекс — та кто находится там и желает заветов] поменяла имя и стала всего лишь настройщицей «Той кто просто стоит там». Clar ele Selahpheno sia-s-Armadeus [Армадеус — тот кто находится там и желает песен] точно так же принял в качестве имени просто «Тот кто обнажил клыки на волю». — Но мне кажется, только этим ничего не добиться… «Недостаточно просто сменить имя и привести себя в соответствие с песнопениями. Сами по себе настройщики — это уж слишком значительные сущности. Даже при призыве крупных существ вроде драконов или гигантов возникает немало сомнений. Скорее всего, нет таких певчих, которые захотели бы призывать настройщиков». — Справедливое возражение. Именно поэтому настройщики создали особый, промежуточный класс призванных существ. Это истинные духи, те, кто стали правителями пяти цветов вместо настройщиков. «Меня с давних пор это беспокоило. Почему только существа высших благородных арий, имеют особое почётное название? Почему только для истинных духов обязательно нужна оратория? То есть сами по себе истинные духи были лишь мостом между призванными существами и настройщиками?» — Благодаря выделению истинных духов в отдельный класс сознание певчих будет спокойно насчёт настройщиков. Они уже будут подготовлены и скажут что-то похожее на: «Настройщики? А да, это что-то вроде королей среди истинных духов». Например сейчас, когда Тейсейра рассказывала обо всём Лефису, она специально называла настройщицу песнопений Пустоты истинным духом. Она использовала тот же принцип, что и настройщики. «Среди истинных духов немало гигантских существ, скорее это даже норма. Всё это необходимо, чтобы люди прошли сквозь тонкую плёнку истинных духов и перестали испытывать тревогу перед такими неизвестными сущностями, как настройщики… В этом-то и заключается истинная структура песнопений». — И наконец, важнее всего связь ораторий и музыкального языка Селафено. По правде говоря, для твоих знакомых это достаточно известная вещь, — с каким-то смущённым видом проговорил Ксео, будто ему вдруг стало неловко. Впервые на лице чёрного монаха возникло что-то помимо улыбки. — Э?.. «Что это значит?» — Я об одном из учителей академии Тремия — Мирроре. Он достаточно быстро осознал существование внутри музыкального языка Селафено ещё одного языка — мантр Селафено. Однако с тех пор их анализ доставляет ему много проблем, — пояснил Ксео, а затем, вернув свою обычную улыбку продолжил: — Настройщики приготовили два языка. Один, музыкальный язык Селафено, предназначен для песнопений пяти цветов, которыми пользуются обычные певчие. А вот второй необходим для оратории, которая призывает их самих. Это и есть мантры Селафено. — Неужели это… В голове Нейта промелькнули сцены прошлого дня, и он сделал шаг назад. «Если вспомнить, то оратория, которую Клюэль спела в колизее очень напоминала музыкальный язык, но чем-то отличалась. Клюэль сказала тогда, что этой песне её научила Армаририс». — В музыкальном языке Селафено есть слова, которые вне зависимости от расположения пишутся с заглавной буквы, как например Selah [Села], Ema [Воля/Сила], Laspha [Хозяин], I [Мир]. Все они невероятно важны для языка, но всё равно нет никакой необходимости писать их с большой буквы. На произношение их запись тоже никак не влияет. Даже если заглянуть в исторические источники, там нигде нет подобной традиции. Это было необходимо для того, чтобы указать людям на определённую возможность. Приложив палец к блестящим губам Ксео произнёс: — Возможность, что некая разумная воля значительно повлияла на Селафено в момент его создания. Замысел настройщиков был в том, чтобы подходящий под их требования певчий узнал об их существовании. Часть этой задачи возложена на музыкальный язык Селафено. «Я понимаю, о чём он хочет сказать, но…» — Но мне кажется, что этого не хватит, чтобы ощутить существование настройщиков, — перебив Ксео, покачал головой Нейт. «Даже если кто-то предположит, что на язык Селафено повлияла чья-то воля, существование настройщиков не выйдет на свет». — Ты прав, но самое важное в том, чтобы появилось некое сомнение: «Есть вероятность, что музыкальный язык создан по чьему-то замыслу. Тогда кто же такой этот кто-то?» И этого будет достаточно. Тот человек, который не забудет об этом мелком вопросе и начнёт приближаться к правде о песнопениях, и будет тем самым подходящим певчим, способным исполнить песнопение настройщиков, как того и желают Миквекс и Армадеус. — Такого человека… — Он есть. Более того, в настоящее время, — перебил чёрный монах ещё до того, как Нейт успел сказать «Не может быть», и затем медленно проговорил: — певчий неспособный петь * . — Господин Ксинс?! Именно таким прозвищем тайно звали Радужного певчего его завистники. Песнопения были тесно связаны с ораториями. Однако Ксинс настолько не желал их петь, что с тех пор, как он овладел пятью цветами, никто больше не видел его поющим. — Ты ведь довольно близок с тем самым Радужным певчим, верно? Ты хоть раз видел, чтобы он пел? Ответ Нейта был очевиден — «нет». Даже в гуще событий на состязании Ксинс ни разу не обратился к песне. — Ксинс может петь, но не делает этого. Даже если считать экзамены, после которых он стал Радужным певчим, он пел всего несколько раз. А по собственному желанию Ксинс спел лишь однажды.

Isa Ze eme shanei pel [Подарю я сверкающий колокольчик]

sm cele U powe da lisya [Я люблю и желаю тебя]

lor besti muzel ende kele-l-lovier [Сияющий, острый, красивый]

ufe lef winclie da tisraqie huda Yer sheeme getie hyne U powe [Из покрытого мхом источника листья сыплются семицветные, этот тихий напев, что окрасит тебя, — мой подарок]

«Лишь однажды?.. Так это тот самый случай на выпускной церемонии в школе Эльфанда, когда господин Ксинс подарил маме незаконченное песнопение Радуги». — Есть две причины тому, что Ксинс Эирвинкель не пользуется ораториями. Первая, личная, в том, что он не хочет петь перед кем-то кроме Евамари. Но есть и вторая причина для него, как для певчего. Как я уже говорил, в музыкальный язык Селафено заложены намерения настройщиков. Ксинс заметил их и теперь питает недоверие к Селафено и к обстоятельствам его появления. Нейту вспомнился обдуваемый ледяным ветром городок под названием Фелун. Там Радужный певчий сказал мальчику: «Хотелось бы знать, кто и когда впервые создал песнопения…В истории нет ни единого упоминания об истоках песнопений. То же самое и с музыкальным языком Селафено. Мы не знаем, кто, где и когда его создал, но пользуемся им и даже не пытаемся ничего разузнать. Кажется, будто это знание было сделано запретным ещё в очень далёком прошлом… И всё это ведёт к брошенной Клюэль фразе — «Взрослые забыли важную вещь». Я помню, что испытал загадочно неприятное чувство, когда услышал её от Салинарвы. Может быть, что это не мы, взрослые, забыли о чём-то, а нас заставил забыть некий могучий поток». — Подозрения Ксинса начали расти как раз после состязания в академии Тремия. Именно тогда он увидел, как из содержащих фрагмент чешуи Миквы «яиц» вылупилась пятицветная гидра, которую зовут Redgryum = Arkiel [Змея, переполненная цветом страданий]. Вспомни, что в тот раз было странным? — Странным? — Да. Если вспомнишь основные законы песнопений, то найдёшь противоречие с её призывом. «Исполнивший песнопение был. Это тот старшеклассник. Катализатором были «яйца», так что ничего необычного тут нет. Оратория…» — Не может быть! — Вот именно. Гидра по праву принадлежит к числу синих истинных духов. А призван был могучий подвид с головами пяти разных цветов. Легко сделать вывод, что и он тоже относится к истинным духам, которых призывают высшими благородными ариями. «Для призыва истинного духа обязательна оратория, однако песнопение пятицветной гидры исполнилось само. Попытавшийся выкрасть «яйца» старшеклассник не мог знать оратории гидры, но она всё равно появилась. В песнопения заложена неполная полнота — расхождение между представлениями людей и тем, что происходит на самом деле. Увидев эту разницу, господин Ксинс укрепился в своих подозрениях и догадался о существовании настройщиках, скрывающихся в самой глубине песнопений». — То есть господин Ксинс и есть тот певчий, который может призвать настройщиков? — Хотелось бы мне сказать, что это так, но… — покачал головой Ксео, хотя за мгновение до этого казалось, что он согласится. — Ксинс выбрал другой путь. Он не желал ни Миквекс, ни Армадеуса, а превратил свои песнопения в цвет Радуги и выбрал не являющуюся настройщиком Евамари. Можно сказать, что в каком-то смысле он превзошёл замысел создателей песнопений. Неизвестно откуда в голове мальчика раздались слова: «Все в мире закрыли глаза от этого слепящего сияния. Потому что оно не было божественным. Все, кто видели его, каким-то естественным образом поняли, что оно не было благословением для них. На самом деле этот свет освещал только одного человека. Он существовал только для девочки, которая ни разу в жизни не наслаждалась солнцем». «То песнопение, которое господин Ксинс показал на состязании, не относилось ни к песнопениям Пустоты, предназначенным для призыва настройщиков, ни к дарованным их благосклонностью людям пяти цветам. Это были совершенно новые песнопения, рожденные за пределами замысла настройщиков — его собственные песнопения Радуги. Я всегда знал: он и правда невероятный!» — Ты прав. Сложность того, чего ему удалось достичь, невозможно описать никакими словами. Но есть кое-что ещё. Почти в одно время с песнопениями Радуги в нашем мире родились ещё одни чудесные песнопения. Нет, правильнее будет называть их еретическими. «В одно время с песнопениями господина Ксинса. Еретические песнопения… Это же…»

«Посоревнуешься со мной?» — до сознания Нейта донеслась ещё одна похожая на воспоминания фраза.

— Если песнопения Радуги отличаются от песнопений Пустоты в самом своём основании, то эти песнопения произросли из одного корня с песнопениями Пустоты, но при этом дали совершенно противоположный цвет. Это такие песнопения, которые полностью противоположны Пустоте и противостоят ей. Да, это твой цвет Ночи. Это совершенно непредвиденные песнопения, испугавшие обоих настройщиков: и Миквекс, и Армадеуса. «Значит мамины песнопения цвета Ночи — это ещё одни неожиданно появившиеся песнопения?» Теперь Нейт, наконец, осознал настоящую причину, почему цвет Ночи считался ересью. Ересь была не в том, что он отличались от основных пяти цветов, а в его различиях с изначальными песнопениями Пустоты. Однако… — Но, я думаю, именно на такой результат и должны были надеяться вы с Клюэль. Загадочный блеск глаз Ксео мгновенно рассеял все мысли Нейта. — Что… это значит? — Я рассказываю всё по порядку. Только сейчас, наконец, становится важным существование Армаририс и Клюэль Софи Нэт.

***

— Хм-м, значит, песнопения Малыша настолько важны? Оставив горькую улыбку лишь у себя в мыслях, Ада напрягла лицо. «Может быть, еретические песнопения это и повод насторожиться, но сейчас они кажутся мне довольно знакомыми. Возможно, это из-за того, что когда Нейт перевёлся к нам, он выглядел уж слишком по-детски и был очень дружелюбным». — Но в то же самое время есть кое-кто, кто не желал их видеть, — закинув копьё на плечо, проговорил Арвир. — Ты об этой самой Армаририс, которая живёт в Клюэль? — Ага. Я смотрю, ты тоже стала быстро всё схватывать. — Арвир… я… Набрав полную грудь воздуха, Ада выдохнула его весь разом: — Я ничуть не рада всем этим объяснениям. Мне нет дела ни до причин, из-за которых появились песнопения, ни вложенные в них намерения! И на настройщиков мне плевать! «Я это я. Гилшэ, ученица в школе песнопений и главное — подруга Клюэль!» — В первую очередь меня беспокоит Клюэль! Я думала, что речь пойдёт о ней и Армаририс, но всё о чём мы говорим это Армадеус и Миквекс. Да где же эта самая Армаририс, которая, вроде бы, такая же настройщица, как и они?! Ты сказал мне, что Клюэль тоже настройщица, но ещё ни разу не упомянул о ней! «Больше чем все эти песнопения меня волнует моя школьная подруга. Я хочу узнать о ней». — Не спеши. Впрочем, даже если ты об что-то узнаешь, то всё равно забудешь. И об Армаририс, и об этой девчонке Клюэль. — Что это значит?.. Из голоса Ады исчезла сила. Девушка не была ошеломлена, нет, но слова парня всё равно были уж слишком поразительными. — Ты помнишь имена всех людей, которых встречала за свою жизнь? — А? — Конечно нет, ты забыла. Я тоже нет, да и никто не может помнить. — Арвир… о чём это ты сейчас говоришь?.. — А что было бы, если бы у тебя оставались все воспоминания, день за днём? Мне вот кажется, что я бы страдал. Я абсолютно уверен, что наше спасение именно в том, что мы умеем забывать. Арвир глядел куда-то в неизвестную даль и, как будто, разговаривал сам с собой. — Но что если бы… существовал кто-то, обременённый и своими воспоминаниями, и воспоминаниями всех других людей. Что если бы существовал кто-то рождённый только для того, чтобы запоминать. Какая была бы для него радость жить в нашем мире?

↑ Села, оно же Selah - одно из до сих пор не расшифрованных слов из иудаистских псалмов. Наиболее популярная среди учёных версия его расшифровки "Остановись и послушай"

↑ Ранее "певчий, который не поёт". Ошибка исправлена

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Аккорд Алого: Ририс молится десяти миллиардам звёзд

Часть 1

Парк находился всего в нескольких минутах ходьбы от гостиницы. Здесь не было ни одного человека и царила абсолютная тишина: в фонтане не журчала вода, качели не двигались и не скрипели. Тусклые фонари были единственным источником света в затихшем ночном парке. И вот, посреди этого безлюдного места… — Я… — Клюэль проглотила конец фразы, но потом сжала кулаки и повторила: — я самая обычная. — Что именно в тебе обычного ? — пришёл ответ от призванного существа цвета Ночи, что сидело на деревянной лавочки и разглядывало девушку . — Что значит что… Всё! «Далеко от академии Тремия, в обычном доме у меня есть обычные родители. Мы не богаты, и какой-то знаменитой родословной у нас тоже нет. Я поступила в школу песнопений, просто сдав экзамены, даже результат был немного ниже среднего. На уроках я тоже не демонстрировала каких-то особых успехов, а с непонятными вопросами обращалась к Мио. Бывало, что я даже дремала во время занятий. Я дружу с Мио, Адой, Сержес и остальными, а они по-доброму дразнят меня, говоря, что мне интересен Нейт… Не думаю, что мои обстоятельства хоть чем-то отличаются от остальных. Какая ещё настройщица? Нет, я самая обычная девушка». — Но можешь ли ты сказать, что и твои песнопения тоже обычные ? — Ну… — Настройщики, в качестве ограничения, заложили в катализаторы « преступление » . Сломать его, и использовать катализатор любое количество раз можно, только если имеешь точно такую же силу настройщика.Ты не согласна? — Но я же просто могу и всё. Что тут ещё сделать?! Девушка уже довольно долго сидела в парке и слушала рассказ Армы, но вот теперь наступил предел. «Я больше не хочу слушать этот совершенный абсурд о том, что я не человек, а почти что призванное существо». — Куда ты идёшь ? — В гостиницу. Куда же ещё? Я вернусь и лягу спать. Завтра уже почти наступило. «Уже завтра мы вернёмся в академию. Шанте и Нессирис сказали, что сами разберутся со всеми делами в колизее, поэтому я хочу просто накупить сувениров и уехать обратно в Тремию». — Вот как? Можешь идти. Прости, что занял твоё время . — Ты не будешь меня останавливать?.. — Я лишь предоставляю выбор. Даже если ты не захочешь слушать мой с Армаририс рассказ, главное в том, чтобы это решение ты приняла сама. Недавно, на состязании всё было точно так же. Наверное, ты уже и забыла . «На состязании, прямо перед тем, как подошла моя очередь, я увидела выступления Мио и Нейта и задумалась… Я просто не могу этого забыть. Может быть, эта ящерица цвета Ночи и заявляла самодовольно: «Сейчас ты исполнишь простое песнопение с простым катализатором, и на этом всё кончится. Но сравнивая себя с другими людьми, бросающими вызов самим себе, ты чувствуешь удушье» и «Ты вновь скроешься в своей скорлупе или постараешься выбраться? Выбор за тобой», но именно она подтолкнула меня к решению». — Какая же я всё-таки дура, раз надеялась, что у тебя хоть чуть-чуть улучшится характер после того, как тебя призвал Нейт… — Сожалею, но это упрямство Я получил от призвавшего . Взмахнув крыльями, Арма ловко приземлился на спинку лавочки. Преувеличенно вздохнув, Клюэль уселась на её край. — Не будешь возвращаться в гостиницу ? — Я просто посижу на лавочке. Если хочешь что-то рассказать, не стесняйся! — Ты изменилась, девчушка . — Ага. Думаю, можно сказать, что я стала упрямой. В конце концов, я… — Мне немного завидно . «Завидно?..» Клюэль пристально уставилась на собеседника, который высказал нечто совсем неуместное. — Похоже, что именно такой жизнерадостный человек, как ты, подходит Нейту больше, чем Я или Евамари. Раньше он размышлял о том, чтобы замкнуться в себе подобно матери, но в последнее время немного повзрослел. Видимо, кое-кто повлиял на него в лучшую сторону . — Кое-кто?.. Ты обо мне? «Действительно ли я повлияла на Нейта? Он и правда стал намного надёжнее, чем в самом начале, но я думала, что это благодаря его собственному труду». — Значит только сами люди не замечают происходящего с ними?.. Ладно, у нас нет времени. Вернёмся к разговору… — Слушай, можно перед этим я спрошу одну вещь? — повернув голову в бок спросила Клюэль. Её глаза были почти на одном уровне с сидящим на спинке лавочки существом. — Среди этих настройщиков, вроде, был Армадеус. Это случайно не ты?.. — У нас один корень, но сейчас мы совершенно разные сущности . — Тогда кто ты такой? «Я уже давно об этом задумывалась. Только он, будучи призванным существом, способен вечно оставаться в нашем мире. И к тому же по собственной воле. Он может становиться как невероятно огромным драконом, так и мелкой ящерицей, как сейчас». — Скоро ты увидишь и это . — Увижу? Не услышу?.. «Что это…» Внезапно вокруг скамейки, на которой они сидели, взметнулся водоворот смутного красного света. Внутри воронки, словно на ветру, танцевали алые цветочные лепестки — амариллисы.

В версии с изображениями тут находится картинка. Лепестки собрались вместе и образовали кольцо — хорошо знакомую девушке форму. — Канал? О-откуда?.. — Это просто зов от Армаририс. Закрой глаза, если хочешь . Голос Армы понемногу затих, а потом…

В версии с изображениями тут находится картинка. Вокруг было только холодное пустое пространство, будто стакан, заполненный совершенно чёрной водой. И хотя всё вокруг было совершенно прозрачным, разглядеть хоть что-то попросту не получалось. Клюэль парила там совершенно одна. Сколько бы она ни тянулась руками, они могли ухватить лишь нечто пустое, сразу же утекавшее сквозь пальцы. Девушка не могла ничего коснуться или обнять. Вокруг был только бесконечно тревожный мирок одиночества. — Это же… «Тот самый полностью чёрный одинокий мир, в котором когда-то заточила меня Армаририс». — Вспомнила ? Клюэль ощутила, как нечто уселось ей на плечо. Несмотря на то, что вокруг царила абсолютная темнота, девушка каким-то загадочным образом сразу поняла, что это было призванное существо цвета Ночи. — Я просто не могу забыть настолько грустное место. — Грустное место, да ? — повторил её слова Ама, словно обдумывая их. — В этом грустном месте Армаририс совершенно одна терпела многие тысячи и десятки тысяч лет вместо тебя, той, кто должна была быть брошена здесь изначально . — Армаририс… вместо меня? — Прислушайся же к воспоминаниям Армаририс. Всё о тебе находится здесь . На мгновение всё вокруг поглотило яркое, словно дневное солнце, сияние. Затем во вновь потемневшем мире из какого-то уголка пустого пространства начали проникать тонкие лучики света, будто проглядывающие сквозь листву. Благодаря этому белоснежному свету Клюэль смогла хоть чуть-чуть оглядеться вокруг. — Что… это… Ноги девушки коснулась игрушечная деревянная лошадка. Затем девушка заметила кубики детского конструктора, потом увидела книгу с картинками. Вокруг неё валялось бесчисленное множество детских игрушек. — Смотри не под ноги, а вперёд . Клюэль последовала совету и подняла взгляд… Перед ней стояла девочка, которой, судя по виду, было почти десять лет. Её волосы были ярко алыми. На ней не было никакой одежды, поэтому свет свободно падал на её совсем детское нагое тело. В глазах девочки не отражалось ни одной эмоции, и только крупные слезы, подобно воде из фонтана, текли по её щекам, но она просто стояла и не пыталась вытирать их. — Как ты думаешь: кто эта девочка ? — Кто… «Эти алые волосы и черты лица. Они же прямо как…» — Это ты, девчушка . — Ложь… Не помню, чтобы я хоть раз была в таком месте! — Это из-за того, что Армаририс взяла на себя груз твоих воспоминаний. Чтобы ты не тяготилась им, она забрала их себе и заперла здесь. Именно поэтому этот мир зовётся… «Одиночеством Армаририс» . В освещённый круг шатаясь вошла ещё одна девочка, очень похожая на маленькую Клюэль. В руках она держала небольшую куклу. — А-армаририс? Клюэль думала, что девочка обернётся, но та быстро прошла мимо неё. Было похоже, что она действительно не заметила Клюэль, а не проигнорировала. — Я уже говорил тебе: это воспоминания Армаририс. Не более чем повтор тех событий, которые уже когда-то произошли . «Ясно… эта Армаририс не может меня увидеть». — Клюэль, если ты будешь так плакать, у тебя опухнет лицо . С куклой в руках, Армаририс подошла к плачущей девочке. Ответа не было. Слабо вздохнув, Армаририс провела пальцем по её щеке. — Посмотри, что я принесла тебе сегодня. Может тебе это понравится . Взяв девочку за руку, она вложила туда милую куклу. Раздался сухой стук — кукла упала на пол. — Действительно… ведь эта вещь не может унять твою боль, да ? — с печалью на лице пробормотала Армаририс, усадив куклу на полу. — Э-эм… — неуверенно обратилась Клюэль к Арме. — Что такое ? — Неужели все эти игрушки… — Всё это Армаририс принесла для тебя . «Не может…» — Н-ничего не понимаю! Почему я нахожусь здесь и плачу? Почему я выбрасываю все игрушки Армаририс? — Смотри . Ещё до того, как Арма сказал своё слово, тело девочки начало становиться прозрачным. Из её глаз, которые недавно вытерла Армаририс, вновь скатились крошечные капельки слёз. «Что это значит?.. Что со мной происходит?» — Значит, уже пришло время тебе отправляться на Царабель? Это будет пятьсот восемьдесят девятый раз… Девочка исчезла, после неё остались лишь следы слёз на полу. Но и они вскоре пропали, будто растаяли на ветру, и в круге света осталась только Армаририс. — Глупая змея, глупый дракон, глупый спор. Я не могу его остановить… Жди, Клюэль, я обязательно найду человека, который спасёт тебя . Развернувшись спиной к Клюэль, Армаририс снова исчезла в темноте. «Человека, который спасёт?.. И что такое Царабель?» — Ты уверена, что не стоит её догонять ? — Э? — Ты уверена, что тебе не нужно гнаться за Армаририс ? — А! Н-нет! Клюэль погналась за Армаририс по миру почти непроглядной темноты, ориентируясь на одну только интуицию. — С-стой! Я хочу перед тобой... — изо всех сил выкрикнула она, даже зная, что её голос никого не достигнет. «Что это за ощущение?.. В груди колет. Хочется разреветься во весь голос. Я чувствую, что должна попросить прощения. Я ничего не знала, но… нет, я и сейчас ничего не понимаю, но теперь я уверена, что я всегда ошибалась насчёт Армаририс». — Прошу тебя, постой… В глаза девушке вновь ударил свет. Откуда-то донёсся смутный сладкий аромат травы, цветов и земли. Перед ней был маленький, простирающийся всего на два метра сад, где буйно росли алые цветы.

— Всё началось со спора глупых змеи и дракона .

Опустившись на колени в этом саду, Армаририс заговорила с алыми цветами: — В начале было два безымянных воплощения закона и воли . Если и можно их как-то назвать, то только «переменчивость» и «неизменность». Кого из них полюбят люди? Кто из них будет защищать мир? Доверив людям судить себя, дракон и змея воспользовались остатками Ema [ силы ] от своего первого столкновения и создали песнопения, а затем, чтобы соответствовать песнопениям, они дали друг другу имена… «Переменчивость» стал Clar ele Selahpheno sia-s-Armadeus [ Армадеус — тот кто просто находится там и желает песен ] «Неизменность» стала Riris ele Selahpheno sia-s-Miqveqs [ Миквекс — та кто просто находится там и желает заветов ]. В отличие от обожающего рост и изменения Армадеуса, Миквекс любит вечность и совершенство. Обе этих сущности сейчас зовутся настройщиками песнопений Пустоты. Даровав людям пять цветов песнопений, они продолжают надеяться, что люди будут их любить. Благодаря заложенным внутрь песнопений ограничениям, вроде музыкального языка Селафено, катализаторов и разделения на пять цветов, люди могут естественным путём ощутить существование настройщиков. И если осознавший это человек оказывается достойным, настройщики даруют ему истинный язык, необходимый для их призыва — мантры — и соответствующую ораторию, которых существует две: Мантра Армадеуса «Все дети, что мечтают о песнях» Мантра Миквекс «Все заветные дети». И вот, спустя какое-то время… Первым человеком, почувствовавшим существование настройщиков и заполучившим чешую Миквы, оказался избранник Армадеуса. Армадеус вручил певчему мантру, и тот призвал его. Но на этом всё не закончилось… Да, с этого и началась бесконечная трагедия.

Армаририс погладила ближайшие к ней цветы, будто восхищалась ими. С её губ сорвался долгий и тихий, готовый вот-вот исчезнуть вздох.

— Когда в мире, где песнопениями правил Армадеус, прошло много сотен лет спор между Миквекс и Армадеусом разгорелся вновь . Причина заключалась в том, что люди начали использовать песнопения не так, как прежде. Спустя сотни, нет, тысячи лет… задуманные настройщиками как благодать песнопения незаметно отклонились от изначального пути и стали ещё одним средством для конфликтов. Любящий рост и развитие Армадеус хотел, чтобы люди сами это осознали. Он не рассчитывал на что-то значительное, вроде самоочищения человечества, но надеялся на разум людей. С другой стороны, стремящаяся к совершенству Миквекс предложила перезапустить основную идею песнопений. Под этим она имела в виду, что необходимо изменить восприятие людей: убрать из их сознания мысли о том, что песнопения — это лишь средство развлечения и что ими можно пользоваться для конфликтов, и, тем самым, заново даровать их в идеальной форме. Так начался второй спор. В этот раз первым мантру спел избранник Миквекс и призвал её. Но и на этом ничего не кончилось… Людей никак нельзя назвать сильными созданиями. Даже получив от победительницы второго спора идеальную форму песнопений, люди спустя несколько сотен лет вновь воспользовались ими во вред. В конце концов, всё вернулось к начальной точке. Какая ирония… Кто бы из пары настройщиков ни побеждал, люди всегда применяли песнопения не так, как было задумано. Каждый раз настройщики критиковали друг друга и вновь начинали спор о праве управлять песнопениями. Певчий, обладающий способностями призвать одного из настройщиков, возникает раз в несколько сотен лет. Проще говоря, каждый спор занимал столетия. А споры повторялись сотни раз. Но настройщики даже не пытались остановиться, поскольку делали всё ради любимых ими людей. Порой люди действительно сбиваются с пути и начинают пользоваться песнопениями для вражды между собой. И тогда стоит, наверное, указать им верную дорогу. Это ни в коем случае не является злом для людей. Споры настройщиков всегда шли в тайне, за пределом человеческом восприятия. Они никогда не доставляли людям проблем, ведь, в конце концов, победителя определял человеческий выбор. Более того, в то время, когда способ применения песнопений был правильным, никак сложностей тоже не возникало. По правде говоря, сами по себе споры не доставляли ни людям, ни настройщикам несчастий. И желание Миквекс такое же. Она обещает даровать всем детям идеальные песнопения и, тем самым, благословить их. Это и есть мантра Миквекс «Все заветные дети». Однако… среди них была одна единственная сущность, исключенная из благословения. Это Клюэль Софи Нэт. Моя бедная старшая сестра, которая одновременно является и человеком, и настройщицей.

— Я… старшая сестра Армаририс?.. Помимо собственной воли Клюэль отвернулась от Армаририс и пронзительно уставилась на призванное существо у себя на плече. Однако то ни придало этому никакого внимания и безразличным голосом ответило: — Вот об этом до сих пор не могла рассказать эта болтушка . — Но это же как-то странно! У меня есть мать и отец. Но мне никогда не говорили о том, что у меня есть младшая сестра. «Разговоров о том, что мы сестры, которых разделили с рождения я тоже не слышала. Я и не сирота, как, например, Нейт. Однако…» — Насчёт человеческой семьи ты права. Однако сейчас Армаририс имеет в виду, что вы сёстры-настройщицы-песнопений . — Этого… Незаметно для самой себя Клюэль подошла к самой границе маленького сада. Армаририс сидела совсем рядом с ней. Если бы Клюэль протянула руку, то могла бы коснуться таких же как у неё самой алых волос. Но разумеется, Армаририс бы этого не заметила. «Ну конечно… это же всего лишь повтор событий из прошлого».

— В тот раз, когда была призвана Миквекс, она стёрла из сознания людей только те вещи, которые связаны с песнопениями, и заново даровала идею песнопений. Она стёрла мысли о том, что песнопения — это просто способ развлечения или средство для вражды, и собиралась указать новый метод их использования… Но в этом-то и был громадный изъян . Память и воспоминания никогда не существуют сами по себе, ведь так? Даже если мы говорим только о той памяти, которая связана с песнопениями, она порой тесно переплетена с воспоминаниями о друзьях. Можно сказать, что даже любовь, возникшая во время учёбы в школе песнопений — это тоже часть воспоминаний о песнопениях. Дело в том, что все воспоминания тесно связаны между собой и поддерживают друг друга. По этой причине стереть только то, что имеет отношение к песнопениям, невозможно. Если и можно что-то сделать, то только стереть всю человеческую память целиком, а потом вернуть то, что не имеет никакой связи с песнопениями. Поэтому перед стиранием памяти людей Миквекс потребовалось где-то записать все их предыдущие воспоминания, чтобы затем выбрать оттуда необходимые и вернуть их. Другими словами, ей была нужна сущность, сохраняющая все воспоминания всех живущих людей. Тогда Миквекс превратила собственный глаз в своего двойника и отправила его в мир. Двойник должен был записывать все происходящие в мире события. Им стала одна единственная девочка. В соответствии с ролью ей было выдано имя. И поскольку она была рождена человеком, имя было записано не на музыкальном языке Селафено, а на человеческом языке. И оно звучит так: София оф Клюэль Нэт [жестокий чистый разум] или же Клюэль Софи Нэт. Так зовут самую жестокую и самую жалкую девочку, какая только может существовать в этом мире.

«София оф Клюэль Нэт. Клюэль Софи Нэт». — Моё имя… вот это… Сознание Клюэль стало каким-то далёким, но в этот же момент плечо ей прошила острая боль. — Смотри дальше , — приказал Арма, впившись когтями ей в кожу. — Тебе не кажется, что это было не в твоём духе, девчушка ? — Э?.. — Подумай, в каком состоянии Армаририс это рассказывает. Для тебя всё это слишком внезапно, и Я понимаю, что ты не можешь сразу поверить ей. Но смотри же, та Армаририс, которая сейчас перед тобой, искренне любит тебя как сестру. В этом невозможно сомневаться . «Арма… ты беспокоишься обо мне?..» — Я просто сказал тебе правду , — резко заявило призванное существо и вдруг отвернулось от девушки. — Но что случится, если старшая сестра не примет того, что ей хочет доверить младшая ? Клюэль молча закусила щёки. «Верно. Когда днём в колизее мою голову разрывало от боли, тело съедал жар и я чуть не потеряла сознание, она заговорила со мной. Тогда я не поняла, почему в её голосе так много доброты. Она говорила со мной так, словно мы подруги… Нет, будто наша связь ещё глубже… Словно мы с ней — сёстры. Так вот, что она имела в виду, когда сказала: «Я не могу тебе об этом рассказать. Если хочешь всё узнать — спроси ту притворяющуюся ничего не понимающей личинку Ночи» ».

— Рождённая человеком София оф Клюэль Нэт бессознательно сохраняет в себе весь ход времени этого мира . Даже когда она выполнит свою роль, ей не позволено уснуть, как человеку. Поскольку она двойник Миквекс, ей предопределено вновь вернуться в качестве настройщицы. Но едва она вновь станет настройщицей, как ей снова приходится рождаться в этот мир человеком. Она ведёт запись событий до тех пор, пока не призвана Миквекс. Для ведения этой записи Софии оф Клюэль Нэт становятся не нужны ни воспоминания, ни эмоции, ни собственное «я». Поэтому Миквекс заранее установила ей человеческий возраст, когда «наступает время эмоциям стать чистыми». И это десять лет с момента рождения. До десяти лет девочка может жить как человек и одновременно выполнять функции жестокого чистого разума. Но если бы она перешагнула этот порог, то воспоминания и чувства Клюэль Софи Нэт начали бы мешать функции записи. Именно поэтому Клюэль дозволено иметь всего десять лет человеческих воспоминаний. До десяти лет она живёт в человеческой семье, но потом теряет собственное я, отправляется на далёкий изначальный остров Царабель, где в одиночку занимается лишь созерцанием всех происходящих в мире событий. На этом этапе Клюэль теряет все свои воспоминания и чувства, а из воспоминаний других людей, на которых она как-то повлияла, стирается только связанная с нею часть. Символом этого порядка стал истинный дух, призываемый высшей благородной арией красных песнопений — Феникс [ Божественная птица бессмертия ], который не является Фениксом [ Божественной птицей рассвета ]. Этот истинный дух одновременно служит и крыльями, которые Миквес даровала Клюэль, и охранником, который должен за ней надзирать. Именно по этой причине занимающиеся песнопениями так редко встречали Феникса [ Божественyю птицу бессмертия ]. Из всех людей этого мира призвать его может только Клюэль Софи Нэт. За многие сотни лет Феникса видели неоднократно, но в каждом из этих случаев он был призван рождённой в мир Клюэль. Таким образом, до момента призыва Миквекс София оф Клюэль Нэт записывает все события мира, а как только избранник призывает Миквекс, она выпускает накопленные воспоминания и исчезает. Если в следующем споре побеждает Армадеус, то она вновь отправляется в мир. В мантру Миквекс заложено желание «Идеальному миру — идеальный дар». Другими словами, это подарок всем детям идеального завета и благословение им. И только Клюэль не входит в категорию «все дети». В конце концов, Клюэль Софи Нэт это лишь замена Миквекс до момента её появления. Тот факт, что Миквекс посылает Софию оф Клюэль Нэт в мир человеком — это свидетельство её горячей любви к людям. Однако Миквекс считает Клюэль частью себя и потому исключает из тех, кому предназначена любовь. До тех пор, пока Миквекс не призвана, София оф Клюэль Нэт вечно повторяет одну и ту же жизнь, у неё вновь и вновь отбирают собственное я, которое она успевает приобрести. Её лишают воспоминаний о том, как любили её, и о том, как она кого-то любила. А как только кто-то призывает Миквекс, её роль подходит к концу, она вновь становится глазом, и все признаки её существования полностью исчезают. Она — жалкое, никому не нужное после использования существо, рождённое в результате спора глупых змеи и дракона…

— Всё это… мои воспоминания? «Если вспомнить, та маленькая я стояла и плакала. Как сказала Армаририс, это был уже пятьсот восемьдесят девятый раз». — Эй, ответь мне… Клюэль сняла призванное существо с плеча и изо всех сил прижала его к груди. — Всё, о чём сейчас рассказывала Армаририс, это они?! — Да. Та сцена, которую ты видела недавно, случилась вскоре после того, как спор настройщиков начался уже в пятьсот восемьдесят девятый раз. До победы в каждом споре проходит по меньшей мере несколько столетий. А это уже пятьсот восемьдесят девятый раз. Но ты, конечно, этого не помнишь. Ты вспомнишь об этом лишь после того, как осознаешь свою роль в качестве Софии оф Клюэль Нэт и потеряешь собственное я . — Не может быть… Лишившись сил, девушка отпустила Арму и упала на колени прямо там, где и стояла. «Почему? Это ложь. Пожалуйста… пусть кто-нибудь скажет, что мне просто снится какой-то кошмар». — Я не хочу этого! «Если эта Миквекс будет призвана, то моё тело и воспоминания исчезнут и я позабуду всё о Нейте, да?! Он будет называть моё имя, но я даже не смогу ему ответить. А потом он тоже забудет о моём существовании, и мы уже больше никогда не встретимся. Этого не должно случиться, ни за что!» — Эй… С трудом подняв голову, Клюэль посмотрела вперёд, на Арму. — Что такое ? — Мне ведь шестнадцать лет, так?… Но я это всё ещё я. «Если Армаририс права, то я теряю собственное в десять лет. Но я сейчас всё ещё помню и осознаю саму себя. Я ничего не потеряла. Что же это значит?» — Да. Это и есть лучик надежды, который создала Армаририс . «Армаририс… Верно. Она важнее всего. Откуда она взялась? До сих пор рассказ шёл только о спорах Миквекс и Армадеуса, а она, такая же настройщица, как и они, совсем не упоминалась». — Запомни всё, что услышишь сейчас, девчушка. Пришёл момент узнать о том, почему Армаририс твоя младшая сестра, чего она хочет, и в чём заключается её мантра. Если и есть какая-то возможность для тебя остаться собой, то… Арма кивком головы указал в сторону поднявшейся на ноги Армаририс.

— Когда число споров Миквекс и Армадеуса перешагнуло за шесть сотен…. Если перевести его на человеческие годы, это будут десятки тысяч лет. Другими словами, когда София оф Клюэль Нэт прожила так много времени… Произошло поразительное изменение. Пусть в каждой жизни София оф Клюэль Нэт проживала всего десять лет с человеческим сознанием, этот цикл повторился многие сотни раз, и за это время в ней сформировалось не только человеческое «я», но и отдельное от Миквекс, самостоятельное «я» настройщицы. В тот миг в куклу, скованную жестокими цепями — судьбой лишиться и собственного я, и человеческих воспоминаний — пусть ненадолго, но всё-таки вдохнули жизнь.

Армаририс расплакалась. И было совершенно неясно, были то слёзы радости или печали. Не вытирая текущие по щекам слёзы, девочка…

— Строго говоря, возникшее «я» не было самой Клюэль. Это был механизм самозащиты и отрицания девочки, которую сковывали цепи вечной боли . Это и есть я. Я — отделившееся от Клюэль её второе «я». Безымянная сущность, рождённая только для того, чтобы защитить её. Получив сознание настройщицы, я сама дала себе имена, и согласно правилу данных имён, стала ещё одной настройщицей песнопений. Конечно же, Миквекс оставалась главной сущностью, но до тех пор, пока она не была призвана в мир людей, я могла использовать ту же силу, что и она. При воплощении я дала себе два имени: Armariris [ Та кто обнажила клыки на завет ] и clue-l-sophie neckt [ Та кто нарушила алый завет ] Раз мантра Миквекс зовётся «Все заветные дети», то я обнажила клыки на этот завет. Я хотела спасти Клюэль, даже если мне придётся противостоять той, кто является моей главной сущностью. Так я освободилась от Миквекс. Я хотела позволить старшей сестре выбирать самой: жить ей как человеку, или как настройщице. Это и есть моё желание — мантра Армаририс «Все пробуждающиеся дети». Прошу, пусть Клюэль, проснувшись на рассвете, пойдёт гулять по миру вместе со всеми детьми. Прошу, пусть бесконечные сновидения Миквекс закончатся… Символ моего желания — Феникс [ Божественная птица рассвета ]. Он не тот Феникс [ Божественная птица бессмертия ], который означает вечность, а тот, кто должен провести Клюэль к рассвету.

«Значит, и мой Феникс — это тоже подарок Армаририс?» — Вот об этом болтушка никак не могла рассказать тебе . — … «Нечестно… Почему… почему она не поговорила со мной лицом к лицу?» — Ни люди, ни настройщики не обладают твёрдым сердцем. Даже ты, девчушка, наверняка бы растерялась, если бы узнала, что у тебя есть ещё одно «я». Думаю, именно поэтому Армаририс и нужно было притворяться другим человеком . «Желанный человек был так близко к ней, но она не могла ничего ему рассказать…» — Похоже… Армаририс всегда сдерживала желание рассказать мне обо всём этом. «Она понимала, что должна рассказать, но знала, что её слова ранят меня. И поэтому до самого это дня она терпела и ждала подходящей возможности». — Должно быть, это страстное желание пожирало её . — Наверное… я должна попросить у неё прощения. Клюэль было больно смотреть на лежащий пред ней маленький сад. От одного взгляда на лицо маленькой Армаририс ей становилось тяжело дышать. — Тогда дослушай её слова и запомни их. Это и станет лучшим ответом . — Знаю… «Да, именно. Сейчас я должна делать то, что могу».

— Я продолжала ждать. Все сотни, тысячи… бесконечно число лет я надеялась, что появится человек, способный освободить Клюэль от Миквекс . И вот, когда спор Миквекс и Армадеуса стартовал в шестьсот шестьдесят девятый раз, в этот мир явился тот, кто мог превзойти песнопения Пустоты. Ксинс Эирвинкель — Радужный певчий. Этот мужчина не только победил одно из ограничений, встроенных в песнопения настройщиками — невозможность овладения всеми пятью цветами, но и принёс в мир совершенно новое сияние, не являющееся ни пятью цветами, ни Пустотой. До сих пор все песнопения существовали внутри столкновения Миквекс и Армадеуса, но песнопения Радуги лежат за пределами воли настройщиков и не имеют отношения к их спору. Поскольку песнопения Радуги существуют отдельно от песнопений Пустоты, то у них есть возможность противостоять Пустоте. Поэтому если бы их сияние осветило бы Клюэль, то, наверное, она могла бы быть спасена… Только на это я и могла надеяться. Но по злой иронии судьбы именно в это время в мир явилась сущность, обладающая идеальными свойствами, о каких и мечтала Миквекс. И это Ксео — истинный король побеждённых. Он спаситель, несущий в себе самое сильное и самое чистое желание. С другой стороны, Армадеус по определённой причине уже больше не мог получить своего избранника. Победа Миквекс, на чью сторону встал Ксео, была неизбежна. Поэтому мне не оставалось ничего, кроме как доверить свои надежды Ксинсу. И я рискнула… Шесть лет назад, как раз перед тем, как Клюэль исполнилось десять и она должна была лишиться собственного я, Ксео заполучил находящуюся на Царабеле чешую Миквы и попытался призвать Миквекс. Я насильно вмешалась в процесс песнопения и установила препятствия каналу, а потом прошла через него вместо Миквекс и была призвана в этот мир. Тогда из-за внезапного выброса силы случилось Гештальлоа. Поскольку песнопение основной сущности было нарушено, а я разорвала связь с ней, я истратила почти все силы, но добилась определённого результата. Миквекс снова заснула, а Ксео, опасаясь меня, покинул Царабель. Но важнее всего то, что Клюэль не потеряла собственного я и продолжила жить. Для неё, как для Софии оф Клюэль Нэт, это стало совершенно беспрецедентным событием. Однако пробуждение Миквекс оставалось лишь вопросом недолгого времени. Сдерживая своё нетерпение, я ждала того момента, когда радужные песнопения Ксинса, наконец, зацветут. И вот сейчас…

Цветы под ногами у Армаририс завяли, а земля почернела, словно чем-то выжженая. — Ч-что происходит?! — Скорее всего, это вид с Царабеля . — Земля… прямо горит. Клюэль медленно присела на корточки и коснулась коричневато-чёрной земли. Она понимала, что перед ней были всего лишь воспоминания, но всё равно чувствовала запах пожара. — Похоже, это последствия Гештальлоа. Армаририс через силу влезла в канал вместо управляющей песнопениями Миквекс. В результате такого события не только мелкий островок мог сгореть, но и все законы, лежащие в основе песнопений, могли выйти из строя . — То есть, это то, что происходит сейчас? — Нет. Армаририс оставила эту сцену три месяца назад, поэтому сейчас, о котором она сказала, означает события трёхмесячной давности . «Что было три месяца назад? Вроде бы, примерно тогда же к нам в академию вторгся Мишдер». — Тогда Нейт вступил в бой с лазутчиком, чтобы защитить тебя, после того как ты потеряла сознание. Между прочим, в тот раз Ксео тоже зачем-то появился в академии. А Армаририс в это время встретилась с тем мужчиной . — Тем мужчиной? В ответ Арма махнул острой мордочкой в сторону, словно бы говоря «смотри туда». А там, посреди цветущих на выжженной земле алых цветов… стоял знакомый Клюэль певчий, одетый в куртку цвета пожухлой травы. — Господин Ксинс?.. Тот пристально смотрел вперёд, прямо на девочку с волосами такого же цвета, как и росшие у её ног алые цветы. Девочка была полностью нагой, её белоснежную кожу не скрывала никакая одежда, но вместо этого развевающиеся на ветру длинные алые волосы укрывали её, подобно какому-то плащу. «Ксинс Эирвинкель. Я…» Девочка прикрыла глаза, как если бы она тосковала о чём-то, как если бы она улыбалась. «Я всегда ждала тебя… Больше чем Ева, больше чем кто-либо ещё». «То есть три месяца назад, когда я лежала без сознания… Армаририс встретилась с господином Ксинсом?» — Это должен был быть… тот самый момент, которого так желала Армаририс, но…

— Да, это должен был быть тот самый момент, которого я ждала многие сотни и тысячи лет . Сияние песнопений Радуги превосходит даже настройщиков. И это была единственная возможность осветить Клюэль. Я думаю, как раз тот свет мог бы её спасти. Однако вновь злая ирония… Ни я, ни даже Миквекс с Армадеусом не ожидали подобного… Песнопения Радуги — это напев, который отличается от песнопений Пустоты в самой основе. Именно поэтому он может противостоять Пустоте. Однако возник ещё один еретический цвет песнопений, происходящий из одного корня с песнопениями Пустоты, но в то же время полностью противоположный им, и потому способный им противостоять. Познавший Радугу песнопевец пожухлой травы… Возжелавший Пустоты песнопевец Ночи… И наконец, вслед за ними появилась третья, безжалостно разбившая моё желание… Молящаяся о рассвете сумеречная песнопевица.

«Познавший Радугу песнопевец пожухлый травы — это, очевидно, господин Ксинс. Возжелавший Пустоты песнопевец ночи — это, скорее всего, тот певчий по имени Ксео. А вот третья, молящая о рассвете сумеречная песнопевица… кто она такая? Даже имя у неё само по себе странное. Сумерки — это ведь начало ночи, а рассвет — это начало утра. Рассвет и сумерки — это сочетание полностью противоположных по своему смыслу слов, разве нет?» — Эй… — Мальчик цвета пожухлой травы и девочка цвета Ночи под видом соревнования пообещали друг другу ещё одну встречу, а потом разошлись. Однако девочке, знавшей о времени своей смерти, не было дозволено и этого. Она умерла от болезни ещё до встречи с мальчиком . «Я уже когда-то слышала такой рассказ. Ах да… это было во время состязания, когда я сидела на спине у этого призванного существа». — Эта девочка и положила начала песнопениям цвета Ночи. Хотя сумерки — это начало ночи, где-то в глубине души девочка мечтала о свете, который воссияет над ней. Сумерки незаметно станут тёмной Xeo [ Ксео — ночью ], и всё же девочка цвета Ночи желала, чтобы исполняемая ей мелодия рано или поздно превзошла ночь и достигла рассвета. Поэтому она дала своему ребёнку имя Neight [ Нейт — рассвет ] . — Значит, вот эта третья песнопевица… — Евамари Йеллемиас, мама Нейта . «Но что означают слова о том, что она «разбила желание» Армаририс?..»

«Да, её зовут Клюэль Софи Нэт. Только у тебя есть возможность спасти её. Именно поэтому я и ждала тебя» — обратилась к Радужному певчему Армаририс, стоя посреди выжженной земли. — Это тоже случилось на самом деле, так? — Верно. Именно такие слова Армаририс сказала к тому мужчине три месяца назад . Ксинс из прошлого озадаченно нахмурился. И это было естественно, ведь тогда он не знал обстоятельств происходящего. «Если говорить точно, не катастрофа. Но для неё это станет невыносимым мучением. Поэтому я всегда искала человека, который смог бы спасти её от этой боли, того, кому я могла бы доверить эту задачу». Если бы он услышал их сейчас, то наверняка бы понял смысл слов Армаририс. ' « Именно ради этого я наблюдала за всем с этого острова. Я — Армаририс [Та кто обнажила клыки на завет]. В то же время, я — Клю эль софи нэкт [Та кто нарушила алый завет]. И к тому же, чтобы найти подходящего для неё человека, я сохраняю в себе все события и ход времени этого мира. Другими словами, я — София оф Клюэль Нэт [жестокий чистый разум]» Внезапно вид выжженной земли исказился: и Радужный певчий, и фоны острова вдруг стали туманными. Вид из прошлого пропал, и взгляду Клюэль вновь предстал маленький сад с алыми цветами и Армаририс сидящая на прежнем месте. — Почему всё вернулось назад?.. — Армаририс уже сказала: это из-за Евамари .

— Я действительно поговорила с Ксинсом на Царабеле, но и эта встреча закончилась ничем . Нет… на самом деле я понимала, что всё так и будет ещё в тот момент, когда только увидела его. Ведь радужные песнопения Ксинса родились тогда, во время состязания лишь для того, чтобы воссиять над Евой. Наверное, он никогда этого не покажет, а эта женщина никогда того не признает, но эти двое связаны бесконечно сильными чувствами. Для меня там нет места… В тот миг радужные песнопения обрели свойство освещать лишь Евамари, и потому больше не могли оказать никакого эффекта на Клюэль. В тот момент обрушился мой план по освобождению Клюэль с помощью песнопений Радуги. Скорее всего, это была неизбежность… Я не отрицаю Еву, но на самом деле… я ей завидую. Почему именно она встретилась с Ксинсом? Я ведь тоже всегда надеялась на существование песнопений Радуги. Почему эта женщина встретилась с ним первой? Поэтому я и не хотела признавать сына Евамари. Но что странно, и сама Клюэль, и увидевший всё своими глазами Ксинс, и Ева верят в этого крошечного и слабого мальчика. Что же в нём есть такого особенного? Он не ровня обладающей талантом к песнопениям цвета Ночи Еве, не способен пользоваться другими цветами и не превосходит всех остальных в использовании обратных песен, подобно Аде Юнг Гилшувешер. Он не знает мантр Селафено, а значит не может даже призвать второго настройщика. Нет… Даже если бы был призван Армадеус, случилось бы всё то же самое. В случае призыва Армадеуса Миквекс, которая печалится о том, как люди воспринимают песнопения, всё равно не сдастся. Она будет просто ждать того момента, когда спустя несколько сотен лет её призовут снова, и ради этого будущего всё также будет отправлять Софию оф Клюэль Нэт в мир. И как в такой безнадёжной ситуации не имеющий ничего за собой Нейт может одолеть Ксео? Ведь Ксео и есть та самая сущность, которая возникла в результате шестьсот шестидесяти восьми споров и которую так желала Миквекс. Этот певчий и есть идеальный сосуд, о котором она мечтала. В каком-то смысле с помощью песнопений Ксео люди на самом деле могут получить идеальную форму песнопений. В таком случае работа Клюэль будет окончена, и она даже перестанет рождаться. У Ксео есть мантра Миквекс. Поэтому как только он получит катализатор, то есть чешую Миквы, на этом всё кончится. Вместе с песнопением Миквекс Клюэль попросту исчезнет. Это был мой первый и последний шанс… И всё же почему? Кто-нибудь, объясните мне… Если бы только у меня была причина со спокойной душой доверить Клюэль тому мальчику, то я тоже…

— Это потому что ты до самого конца остаёшься только зрителем.

Армаририс прервала речь и подняла лицо. Посреди пространства, где не должно было быть ветра, волосы Армаририс качнулись на ветру, который принёс с собой лепестки цвета Ночи. — Это же... Клюэль осторожно подняла один из упавших к ней на форму цветочных лепестков. «Несомненно, это чёрная роза… такая же, как в тот раз подарил мне Нейт. Значит, сейчас всё это тоже призвал он? Нет, это невозможно. В конце концов, Нейт не мог тут оказаться. Но тогда…» — Ого, нечасто ты тут показываешься , — с напоминающий враждебность остротой в голосе проговорила Армаририс и слабо улыбнулась. Напротив неё стояла одетая в школьную форму девочка, чьи глаза и волосы имели цвет Ночи.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Часть 2

К девочке с алыми волосами подошла другая девочка. Она была невысокой и худой, но её глаза сияли уверенным и сильным светом. Блеск её взгляда был точно таким же, как у Нейта: упрямым и честным. — Э… э, п-постойте! Откуда?! — Это мама Нейта. Её облик совпадает с воспоминаниями Ксинса о школьных днях . — Это всё хорошо… но как она здесь оказалась? По внешнему виду ящерицы, казалось, что это самое естественное, элементарнейшее событие, но вот Клюэль оно показалось слишком уж внезапным. — Повторяю… — Просто бывают моменты, когда даже молчунам не удаётся промолчать . Ответ призванного существа прозвучал так, будто оно горько улыбалось.

— Я остаюсь лишь зрителем? Очень интересно. Пожалуй, я тебя выслушаю . Смешав в словах вызов и провокацию, алая девочка поднялась на ноги. — Настолько серьёзного смысла там нет. — Да ты что . — Дело в том, что тебе был нужен не Ксинс, а его песнопения Радуги. Просто, не так ли? Одна эта фраза полностью перевернула ход разговора молчуньи и болтушки. — То же самое было и во время твоей встречи с ним на Царабеле. Ты видела только его радужные песнопения, но не его самого. А он не настолько дурак, чтобы этого не понять. Армаририс промолчала, а девочка цвета Ночи, напротив, аккуратно пригладила рукой волосы и продолжила: — Песнопения никого не спасают. Это могут сделать только люди, всей душой желающие кого-то спасти. Песнопения — не более чем помощь в этом. На самом деле ты ведь тоже это понимаешь? — Под такими людьми ты имеешь в виду Нейта? Того бесконечно слабого мальчишку ? — пробормотала Армаририс с таким видом, будто сплёвывала кровь. — Кто знает… — Пятью существующими цветами нельзя победить песнопения Пустоты. Радужные песнопения Ксинса уже бесполезны для Клюэль. Даже к песнопениям цвета Ночи и мантре Армадеуса способна только ты… И что осталось у Нейта ? — Не надо спрашивать меня. Этот ответ предстоит найти тем детям. С лёгкостью отразив полные страданий слова Армаририс, девочка цвета Ночи едва заметно улыбнулась — Тем… детям? Кто есть ещё кроме Нейта ? — Сама Клюэль, кто же ещё?

«Я?..» Услышав названное мамой Нейта имя, Клюэль невольно моргнула. И в тот же момент… фигуры обеих девочек вдруг стали туманными. — Ч-что?.. — Похоже, «Одиночество Армаририс» больше не продержится. Сила Армаририс убывает . — Н-но я… — Теперь тебе предстоит решать всё самой . «Но…» Вид перед глазами Клюэль померк, и мир вновь погрузился в темноту. «Что же мне делать?...» За миг до потери сознания, девушка вытерла выступившие у неё на глазах слёзы.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Третий аккорд: Расставание

Часть 1

— А кстати, — словно вспомнив что-то, хлопнул в ладоши Ксео, разглядывая мерцающие на небе звёзды — светящиеся пятью цветами кристаллы. — Как я уже говорил, в нынешнем шестьсот шестьдесят девятом споре Миквекс и Армадеуса появилось трое неслыханных певчих, каких не встречалось ни в одном из прошлых шестисот шестидесяти восьми споров…но я упустил нечто важное. Первым был Радужный певчий Ксинс. Вторым — сам Ксео. А последней — Евамари Йеллемиас, мама Нейта. Всё это мальчик услышал от стоявшего перед ним чёрного монаха. — Я ведь уже говорил, что раньше всё шло без каких-либо сложностей, но именно в нашу эпоху Армадеус — одно из крыльев двух настройщиков — по определённой причине потерял своего избранника, верно? Нейт молча кивнул. «Я точно не ослышался. Полное имя Армы звучит так же, как и у этого настройщика. Насколько я понял, Арма не является точно тем же самым «Армадеусом», но не думаю, что между ними совсем нет связи». — Во время прошедших шестьсот шестидесяти восьми споров настройщик Армадеус понемногу уставал. Споры с Миквекс могли продолжаться ещё целую вечность, и потому вступали в противоречие с основой его сущности — любовью к изменениям и росту. И вот при таких обстоятельствах десять… нет, уже одиннадцать лет назад случилась одна мрачная ночь, когда разразилась буря. Позволив своей робе колыхаться на ветру, Ксео закрыл глаза, будто вспоминал сцены прошлого. — В самую полночь в далёкой тайной пустоши семнадцатилетняя на тот момент девушка бросила вызов песнопениям, которые не относились ни к одному из пяти существующих цветов. Посреди бушующих порывов ветра и яростных струй дождя она, срывая горло, пела свою ораторию. Ей не было дела до бури, у неё уже просто не оставалось времени. ««Одиннадцать лет назад», «семнадцатилетняя девушка», «не оставалось времени» — судя по этим словам…» — Неужели это была… — Поднятые ветром камни ударили в ноги девушке, и она упала на землю. Её спина погрузилась в грязь, а в лицо ей хлестал ледяной дождь. Но несмотря на всё это, она решила подняться и открыла глаза… На мгновение наступила тишина. И конечно же, Ксео сделал паузу не только для того, чтобы перевести дыхание. — И тогда глядящая в небеса девушка ясно почувствовала, что кто-то взирает на неё с небес. Это и была случайная встреча настройщика Армадеуса и Евамари. — Постой… здесь что-то не так, — выкрикнул Нейт, дождавшись момента, когда Ксео закончит фразу. — Песнопения цвета Ночи — это ведь не тот цвет, который предполагали настройщики. Тогда почему Армадеус показался на глаза маме, которая стремилась именно к цвету Ночи? — Естественный вопрос. В конце концов, даже сам Армадеус не ожидал подобного, — с чистейшей улыбкой на лице ответил Ксео, словно он предвидел даже вопрос Нейта. — Действительно, Армадеус не рассчитывал на эту встречу, поскольку Евамари никак не обладала достаточным высоким резонансом с ним, а значит и не могла его призвать. Проще говоря, твоя мама изначально не была избранницей Армадеуса. — Тогда в чём же дело? — Евамари смогла призвать Армадеуса, потому что её воля и желание этого события создали новый, отличающийся от песнопений Пустоты канал, ведущий к настройщикам. «Суть песнопений в желании. Возможно, именно потому, что настройщики управляют всеми песнопениями, они ярче всех ощущают такие мысли и устремления». — Армадеус был очарован силой воли Евамари и попытался передать ей свою мантру, но, к сожалению, Евамари не имела способностей к песнопениям Пустоты. Тогда Армадеус принял решение: «Раз песнопения Пустоты не подходят, то можно даровать девушке новый канал, чтобы она призвала его».

«Как тебя зовут, крошечная девчушка?» «…Евамари». «С каким желанием ты призывала меня?» «Я хочу исполнить обещание... То обещание, которое я не могу бросить неисполненным». «Это и есть песнопения цвета Ночи, о которых ты говоришь?» «…» «Я дарую тебе свою мантру. Так сотвори же свои идеальные песнопения».

— С помощью клыков Армадеуса, кристаллизации части силы Clar ele Selahpheno sia-s-Armadeus [Армадеуса — того кто просто находится там и желает песен], катализатора противоположного чешуе Миквы, девушка обрела силу настройщицы. Затем сам Армадеус тоже отказался от положения настройщика песнопений Пустоты и стал настройщиком песнопений цвета Ночи. Так из основной сущности Армадеуса появился ещё один настройщик. Та же самая ситуация, что у Клюэль и Миквекс. Это был момент рождения Евы [Женщины Истока]. — Клыки Армадеуса?.. — Да. Именно на них указывает имя настройщика Армадеуса — «Тот кто обнажил клыки на волю». Наверное, ты уже слышал о тех словах, которые проревел истинный дух, когда ты призвал его на состязании.

« O she saira qersonie Laspha — Armadeus [Временный хозяин одного крыла — имя мне Армадеус — «Тот кто обнажил клыки»]. Очарованный одинокой дочерью тёмной ночи, Я призван её истинным наследником. Повинуясь песнопению Ночи, Я возвещу об этом миру!»

«Настройщик песнопений цвета Ночи — Армадеус [Тот кто обнажил клыки на волю]. Кристаллизация его силы — клыки Армадеуса. А теперь появился ещё один Армадеус [Тот кто обнажил клыки] — истинный дух». — Ну, всё стало довольно запутанно: изначально существовал только настройщик Армадеус. Второй Армадеус, несмотря на одинаковые имя и корень, является истинным духом — личинкой настройщика Армадеуса. Вот он и есть призванное существо, которое зовут Армой. Он исполняет долг одного крыла Евы. Именно по этой причине после призыва Евы обязательно возникает и Армадеус. После этих слов Ксео тихо вздохнул и покачал головой. Только сейчас чёрный монах, который как будто зачитывал вслух какую-то сказку, наконец, открыл глаза. — Ну вот и всё, на этом мой рассказ окончен. Спасибо, что так спокойно меня выслушал. Тесейра тоже слушала меня с интересом, но вот Арвир устал на середине и взбесился, а когда я попытался рассказать обо всём Фалме, она вскоре заснула. — Дальше что… — Дальше ничего. На этом всё, конец. Мне больше нечего сказать. «Не может такого быть. Осталось ведь самое важное!». — Мне уже давно интересно: что ты замышляешь? «С того самого момента, как впервые услышал его имя, я почувствовал какую-то загадочную связь, и потому меня всегда интересовало, кто же он такой?» — «Замышляешь» — слишком громкое слово. Я просто хочу призвать Clar ele Selahpheno sia-s-Miqveqs [Миквекс — ту кто просто находится там и желает заветов]… Ах да, это имя воплощения воли и закона. Я прилагаю все силы к тому, чтобы призвать её просто как настройщицу «Ту кто просто стоит там». — И что случится, когда ты её призовёшь? — То, о чём я и рассказывал. Воспоминания всех людей будут на время стёрты, а затем восстановлены согласно записям Софии оф клюэль нэт. В итоге исчезнут только те воспоминания, что связаны с песнопениями. «Связанные с песнопениями воспоминания? Значит, и память о моей учёбе в школе? И моё знакомство с Мио и Адой, и лица и имена учителей?» — Нет. Мантра Миквекс «Все заветные дети» заключает в себе обещание вновь даровать основную идею песнопений. Проще говоря, песнопения вновь будут даны людям в идеальной форме, больше ничего не изменится. Ты точно так же будешь ходить в школу песнопений, как и раньше. Вероятность того, что твоя дружба с Мио и Адой исчезнет, довольно мала. — Тогда что вообще изменится?! — во весь голос вскричал Нейт. Его не оставляло предчувствие того, что нечто самое важное для него будет отброшено. — Изменится только восприятие песнопений, оно вернётся в первоначальное, неразвитое состояние. Взрослые станут детьми. Всё начнётся с начала, чтобы люди могли правильно пользоваться инструментом, который им даровали настройщики. «…Так и знал. Не может всё остаться как есть». — Тогда что случится с мамой и господином Ксинсом? «Если всё, все мысли о песнопениях будут перезапущены, то останутся только Пустота и пять цветов, верно? Мамин еретический цвет Ночи исчезнет, Радужные песнопения господина Ксинса тоже исчезнут. Но ведь тогда и следы, которой они оставили, и обещание в тот день…» — Исчезнут. Но даже после призыва Миквекс у Ксинса останется возможность ещё раз добраться до песнопений Радуги. Миквекс перезапустит лишь мысли о методах использования песнопений и не более того. Создаст ли Ксинс радужные песнопения как один из таких инструментов ещё раз, зависит только от его собственных качеств и усилий. Насчёт следов их обоих не уверен. Но благодаря записи событий, которую ведёт София оф клюэль нэт, те воспоминания о Евамари, которые не связаны с песнопениями напрямую, будут возвращены. Ксинс будет помнить, что «дал очень важное обещание Евамари», и его чувства к ней не исчезнут. Песнопения были началом их чувств, но их совместные воспоминания включают в себя не только песнопения. «Воспоминания господина Ксинса о маме сохранятся в той части, которая не слишком тесно связана с песнопениями. Песнопения Радуги могут родиться даже после призыва Миквекс. Но Ксео не сказал о…» — Мама уже умерла, а значит, песнопения цвета Ночи исчезнут, ведь так? — Ты можешь создать их сам. Даже если Евамаи не стало, всегда можно создать замену её песнопениям. Правда, без настолько же сильного желания, как у неё, во что бы то ни стало получить именно цвет Ночи, сделать это будет непросто, — почти сразу же, безразличным тоном ответил Ксео. — Тут очень легко ошибиться, но пойми, Миквекс ни в коем случае не запрещает песнопения помимо Пустоты и пяти основных цветов. Просто люди извратили метод использования песнопений, и чтобы исправить его, необходимо вернуть их сознание в первоначальное состояние. Если ситуация будет такой, как и должна в идеале, и потом родятся новые цвета песнопений, то Миквекс благословит их. — Не решай сам за всех, — сжав зубы пробормотал Нейт, опустив взгляд к земле. — Что именно? — Кто это вдруг решил, что нынешний способ использования песнопений неправильный?! И учителя в школе со всей серьёзностью ведут уроки, и ученики трудятся изо всех сил. «Мио днём и ночью читает учебники по песнопениям. Госпожа Кейт во время школьной поездки защищала нас с Адой от серых существ, рискуя собственной жизнью». — Не смей говорить, что это всё неправильно! — Я и не говорю. — Э? «Что?.. Почему он ответил так быстро? Он же ведь считает, что всё идёт неправильно и хочет это исправить?» — Ты и правда такой человек, как я и предполагал. Ты умеешь вот так всерьёз сердиться ради других людей. Ксео приложил руку к груди, а его улыбка стала ещё сильнее. В ней чувствовались симпатия, сочувствие, жалость и, превосходящее всё это, нечто бесконечно близкое к любви. — Ты по-настоящему чист. Ты чист как ребёнок, который не знает ни как обманывать, ни что такое быть обманутым. Именно поэтому ты пока ещё не видишь мира. Ты не знаешь ни о его осквернённой части, ни о слабости человеческого сердца. — Что ты хочешь этим сказать?.. — Я совсем не собирался оговаривать людей, которые всерьёз трудятся над песнопениями. Ты ведь сейчас подумал о своей однокласснице и об учительнице? Я всем сердцем чувствую красоту того, как они занимаются песнопениями… Но с другой стороны, тебе не кажется, что такой хороший образ песнопений сложился у тебя лишь потому, что все вокруг тебя по случайному стечению обстоятельств относятся к ним настолько же серьёзно, как и ты? «Мио, госпожа Кейт… Клюэль… Он имеет в виду, что немногие занимаются песнопениями с таким же усердием как они?» — Возьмём к примеру, того старшеклассника, который пристал к вам с Клюэль за пару дней до состязания. Он завидовал тому вниманию, которое ты привлёк песнопениями цвета Ночи, а затем даже попытался отомстить Ксинсу за то, что тот вмешался и спас вас. Да, это тот ученик, который попытался украсть «яйца» из архива, из-за чего и появилась та пятицветная гидра. Что скажешь о его поведении? — Ты прав… Но даже так, не слишком ли мало у тебя примеров?! — Ты так думаешь? Но всего два дня назад ученики из Дресуэна порывались начать с вами драку. Они так смотрели на вас с таким высокомерием лишь по той причине, что превосходно владеют песнопениями. На самом деле и в Тремии, и в Дресуэне полным-полно таких учеников, которые видят песнопения лишь средством получить привилегии и власть. И наконец… самым лучшим примером можно назвать колизей. Нейт с трудом удержался от крика. «Колизей. Место, где певчие сражаются ради славы и где крутятся гигантские деньги». — В колизее ты почувствовал себя неспокойно. И по сути это правильная реакция, ведь в этом месте песнопения урезаны до простого средства развлечения и потеряли свой истинный смысл. Нейту вспомнился отрывок его разговора с Нессирисом: «Тебе здесь не нравится?» «Мне… не нравится?..» «Тебе кажется, что певчие, соревнующиеся в стенах колизея, забыли свой долг?» «Э, ч-что…» «У тебя всё на лице написано». «Я и правда подумал тогда: «У песнопений множество применений в повседневной жизни: транспорт, коммуникация, средства спасения. И это далеко не все… Если подумать, песнопения скрывают в себе бесконечные возможности, поэтому прежде чем призвать что-либо с их помощью, надо сначала самому представить эту вещь… Этому меня научила мама, и я до сих пор считаю, что она права. И какой в сравнении с этим есть смысл у колизея? Зачем людям сражаться друг с другом при помощи песнопений? Не думаю, что этим можно кого-то спасти». Мне нечем ему ответить…» — Даже твоя мама — такая же жертва. Стоило Евамари однажды высказать мысль о создании нового цвета песнопений помимо пяти, как все ученики и учителя отстранились от неё. «Помогать ей неразумно», — решили они — вот настолько слабым стало человеческое восприятие песнопений. И так считает не только Миквекс, Армадеус тоже признаёт это. — Но… — Послушай, Нейт. Уж ты-то, наверное, сможешь меня понять. Разве ты не хочешь спасти всех певчих, которых остальной мир сделал изгоями? Люди пользуются песнопениями для дуэлей и конфликтов, в которых одни получают раны, а другие демонстрируют силу. Разве ты не хочешь призвать их к разуму? Влажные глаза Ксео не дрогнули ни разу. В его взгляде читалась улыбка, но он был сильным. В блеске зрачков чувствовалось спокойствие, но в то же время и острота. — Ты встретился со мной, чтобы сказать это?.. — Да. Только ради этого. Правда. И мантра Миквекс дала мне такую возможность. Я верю, что именно ты обязательно меня поймёшь. «Он не лжёт. Весь его вид говорит об этом даже лучше слов. Этот певчий действительно желает этого от всего сердца. Но…» — Я и правда могу согласиться со всем, что ты говоришь: мне тоже не нравится колизей, и мне действительно встречалось немало людей, которые неправильно пользуются песнопениями. — Спасибо. Ты… — просветлев лицом, начал было Ксео, но… — И всё же я не могу тебя поддержать, — Нейт перебил его и быстро помотал головой. «Я и правда не могу с ним согласиться. У меня есть на то причины». — Почему это? — широко раскрыв глаза, озадаченно спросил Ксео. Тогда Нейт уставился прямо в лицо певчему и заявил: — Что бы там не было… Я дорожу оставленными мамой песнопениями цвета Ночи. «Да, я всё равно буду воспринимать Евамари как мою маму, а её связь с господином Ксинсом никуда не денется. Действительно, и у меня, и него останется возможность собственными силами создать песнопения цвета Ночи и песнопения Радуги…. Но только этого не достаточно!» — В песнопениях цвета Ночи, если их создаст не мама, нет никакого смысла! Пусть она даже не подавала заявку на новый цвет, я всё равно хочу помнить об этом. «Мама оставила их мне, а я расскажу о них. Это и есть песнопения цвета Ночи». — Ты готов взвесить на весах свою единственную привязанность и желание, несущее благо для людей всего мира? — На чаше весов не только это… Нейт едва-едва заметно качнул головой. «Я пришёл сюда после того как принял решение. И это не то дело, которое оставила мне мама. Это решение я принял сам: у меня есть нечто настолько важное, что его нельзя взвешивать ни на каких весах». — Даже если мантра Миквекс изменит восприятие людьми песнопений и принесёт миру благо… « Для меня это невыносимо. Ведь…»

— Взамен этого Клюэль исчезнет. Я ни за что с этим не соглашусь!

Нейт испытал шок, когда услышал рассказ о Ксео о Софии оф клюэль Нэт — расходном материале, существующем лишь до призыва Миквекс. Она рождалась человеком, но затем у неё отбирали все человеческие воспоминания, и она, как кукла, просто записывала все события, происходящие с другими людьми. А как только появлялась Миквекс, работа Софии заканчивалась, и она вновь становилась глазом настройщицы. — Я… совсем ничего не знал о Клюэль. Раскрыв сжатые кулаки, Нейт поднял взгляд вверх, к тёмному небу. «Клюэль сейчас далеко-далеко отсюда. Интересно, чем же она занята? Должно быть, мирно спит в гостинице… Я ничего не знал о её боли. Армаририс так старалась её защитить, но ни о чём нам не рассказала. Поэтому именно сейчас меня переполняют чувства. Это желание сильнее всего, что я, да и кто угодно ещё, когда-либо чувствовал… Я хочу спасти Клюэль!» — Раз Клюэль всё это время терпела столь ужасную судьбу, то теперь она должна стать счастливее всех остальных! «Я не хочу, чтобы она исчезла. Она родилась человеком и должна обрести счастье». — Это неверно. Подумай ещё раз, она не более чем один из органов Миквекс. Сущность, включённая в систему песнопений. Смысл её существования в первую очередь в помощи людям и песнопениям. Можно сказать, что в как раз в этом и есть её счастье. Ты не согласен? — Неправда! Под грузом этого долга Клюэль наверняка всё время плакала! — Почему ты так думаешь? Нет, неверный вопрос. На каком основании ты так в этом уверен? — спросил чёрный монах таким голосом, словно по-доброму уговаривал ребёнка. — Я знаю!.. Если бы это было не так, то ни за что бы не родилась Армаририс. Армаририс живёт в сердце Клюэль, потому что не может смотреть на то, как та плачет. «Теперь-то я понимаю, с какой болью в душе Армаририс наблюдала за Клюэль. Вот только об этой истине ничего не известно их основной сущности — Миквекс». — Как странно. Почему ты так поддерживаешь её? Ты ведь должен знать, что Клюэль Софи Нэт пробудила в себе силу песнопений Пустоты. Источник её силы — Миквекс. Она полностью противоположна источнику твоих песнопений цвета Ночи — Армадеусу. Они несовместимы, и никто не знает, когда между силами настройщиков начнётся отторжение. — Неправда. Показав лишь на лице сухую улыбку, Нейт взглянул прямо в лицо своему противнику. — Я хочу вернуться в академию вместе с Клюэль. Уверен, и Ада, и Мио, и все остальные думают так же, как я.

***

— Чего молчишь? — Знаешь, мне порой хочется прогулять школу. Из-за тяжёлых уроков, скучной домашки, или там в дни экзаменов. Да и без этого мне иногда хочется проспать целый день или повеселиться с подругами, потому что мне стало скучно или лениво. Но… С необычной для себя кривой улыбкой, Ада взъерошила непослушные волосы. Это была её плохая привычка, которую подруги часто называли «неженской». — Но так или иначе даже я полюбила эту школу. Учителя — серьёзные и интересные люди, а в классе у меня есть хорошие подруги. — Как чудесно. Правда, мне кажется, мастера Клауса обеспокоят такие слова его драгоценной единственной дочки. Но Арвир никогда не укорял её за эту привычку. «С давних пор всё было именно так. Какую бы шалость я не пыталась устроить, он лишь улыбался и следовал за мной. Поэтому и я всегда прибегала к нему первой, когда он что-то замышлял… Но вот сейчас я не могу так поступить». — Я уже сказала отцу: я продолжу быть гилшэ, но и школу песнопений не собираюсь бросать. Ада набрала воздух всем телом и задержала дыхание. «Я… пойду своим путём!» — Запомни, Арвир! В той школе, которую я не хочу бросать, все должны быть на месте. Нельзя, чтобы Клюэль исчезла! «Я защищу Клюэль, даже если на этом пути мне придётся сразиться с самым близким для меня парнем». — Но ведь та девчонка даже не человек по своей природе. Она что-то вроде половинки создателя песнопений. Если верить Ксео, она бесконечно похожа на призванных существ или истинных духов, с которыми ты упорно сражаешься. — Я и с первого раза поняла!.. Но это не так. Я уже слишком сильно привязана к Клюэль. «У меня нет каких-то особенных воспоминаний вместе с ней, но после того как мы провели много часов в одном классе, наша связь не настолько тонка, чтобы я могла бессердечно отвернуться и молча дать ей исчезнуть». — Кто угодно сказал бы то же самое о своём однокласснике. Если я вдруг сейчас брошу Клюэль, то меня не простит ни один человек: ни Сержес, ни госпожа Кейт… и главное, я сама себя не прощу! Выдохнув весь накопленный воздух, Ада направила силу к рукам и гилу. — В сторону, Арвир! Раз твой Ксео собирается призвать Миквекс, то я помешаю ему и поколочу! — Сожалею, но я этого не допущу. Парень сделал то же самое. Оба соперника наставили сверкающие наконечники гилов в грудь друг другу. — Я понимаю, что ты дорожишь этой Клюэль, но я сделаю ставку на Ксео. Я хочу ему кое-что доверить. — Значит, переговоры провалились? — Что-то вроде того… Посмотрим не ослабела ли ты с прошлого раза.

***

— Ну что, Лефис. Мне кажется, для тебя это неплохая сделка, — протянув правую руку к юноше, проговорила Тесейра, словно приманивая его к себе. — После того, как Миквекс заново дарует обещанную идею песнопений, ты сможешь воссоздать унаследованные от Джошуа серые песнопения. Или я не права? — Это так… И я всегда об этом мечтал, но… Закусив губу, Лефис прервал фразу на середине. «Действительно, это и есть идеальный исход. Я всегда считал это желание несбыточным. Когда я услышал, что его возможно воплотить с помощью силы Миквекс, я и правда поколебался. Но вдруг кое-что осознал…» — Но в таком случае, я, наверное, не встречусь с Хелен? «Я познакомился с ней только из-за того, что Мишдер охотился за «яйцами». Я перевёлся в Зиал как раз потому, что предполагал возможность его нападения. Я бы не встретился с Хелен, если бы Мишдер не атаковал школы». — Э? А, ты о той ученице из Зиала. И что, она для тебя дороже, чем серые песнопения? — Не знаю. Но я уверен, у Хелен есть что-то, чего нет у меня или Джошуа. И я думаю, что научусь этому, если буду с ней. «Я жил и учился у одинокого старика. Конечно, я сам решил перевестись в Зиал, но был ошеломлён атмосферой школы. И тогда Хелен поприветствовала меня. Я не хочу забывать тех чувств». — И к тому же... Я уже знаком с Клюэль и не могу сделать вид, что не знаю её. «Как я слышал от Хелен, Клюэль спасла её во время атаки тех призванных существ в колизее. У меня перед ней долг». — В любом случае я уничтожу тот катализатор на арене. Именно из-за таких вещей и возникают люди вроде Мишдера. «Даже если преступления Мишдера не исчезнут из людской памяти, ну и пусть. Как минимум, я похороню то, что он успел сломать». — Делай что хочешь. Правда, только если ты сможешь как-нибудь справится со мной. — На то я и рассчитывал. Лефис сделал шаг вперёд к неизменно улыбающейся Тесейре.

Часть 2

— То есть к согласию мы не пришли? По-твоему, мы расходимся в том, кем надо считать Клюэль Софи Нэт: человеком или настройщицей? — неожиданно склонив голову набок, спросил Ксео. Он не выглядел так, будто его что-то задело, а скорее наоборот, будто он забавлялся этой ситуацией. — Нет! Клюэль это Клюэль. Кем бы там она ни была, это значения не имеет! — Так и думал. Значит, ты не чувствуешь граничной черты между людьми и песнопениями?.. Ты и правда такой замечательный человек, Нейт. Не хочешь немного поговорить с глазу на глаз? — спросил Ксео, а затем щёлкнул пальцами. В тот же момент одновременно в двух местах на краю поле зрения Нейта полыхнул белый свет. — Что ты сейчас… Нейт в спешке огляделся вокруг. Сверкание длилось всего долю секунду и не оставило никаких последствий, над головой у мальчика вновь висели лишь тёмные небеса и широкое северное сияние. — На самом деле, в «Сад Села» вместе с нами прибыли двое моих спутников, которые захватили с собой Аду и Лефиса. Сейчас я просто вернул всех четверых в колизей. Похоже, что убедить вас будет сложно. «Ада и Лефис тоже были здесь. Значит и этот рассказ они тоже слышали?» — Да. Но сейчас они вернулись назад, поэтому здесь, в «Саду Села» остались только мы с тобой. Лично я очень хочу, чтобы ты всё-таки понял меня. В любом случае чешую Миквы не получится забрать, пока не закончится дуэль Фалмы и Нессириса. «Сколько ни уничтожай чешую Миквы, она всё равно восстановится, а значит проще всего не отдавать её. Мне нужно забрать её раньше, чем этот черный монах». — У меня нет желания тебя слушать, поэтому… — Ты хочешь, чтобы я выпустил тебя отсюда? Нельзя. Ты же ведь собираешься пойти и забрать чешую Миквы, верно? Вид Ксео показывал, что тот проявляет осторожность, но вот по его словам казалось, что он просто высказал мысль: «Без чешуи Миквы Миквекс призвать не получится». — Я и не говорю, чтобы ты меня выпустил… — Тогда что же ты будешь делать? «Мы в совершенно незнакомом и таинственном месте — «Саде Села» — где рождаются все песнопения. Точно известно одно: оно связано с нашим миром через канал. А значит, способ выбраться есть! Ксео сам указал мне на ключ к разгадке, когда поясняил: «Я спел мантру Миквекс не на языке мантр, а на обычном музыкальном языке Селафено. Благодаря этому законы настройки песнопений на время сбились и необратимый переход стал обратимым». Мантры Селафено — это истинный язык, использующийся в ораториях для призыва настройщиков. А обычный Селафено — это простой язык для песнопений основных пяти цветов. Но раз и то и другое — язык, то любым из них можно открыть врата, соединяющие наш мир с этим пространством. Другими словами, если я открою канал музыкальным языком Селафено, то смогу выбраться из «Сада Села». Суть песнопения такая же, как и в тот раз, когда я открыл огромный канал, чтобы соединить его с гилом Ады». Нейт выхватил из прикреплённого к поясу мешочка случайный катализатор.

Ezel [Песня Ночи]

— Значит, ты решил открыть врата собственными силами? Более смелая мысль, чем я предполагал. Взмахнув чёрными одеждами, Ксео сделал шаг вперёд, но было поздно. Прежде чем он успел что-либо призвать, песнопение Нейта уже закончилось.

elmai xaln wos teo uc xeoi clar, O soa valen lef karel [Звучи, молитва поющего мира, все врата открывая ключом цвета Ночи!]

Над ладонью мальчика резко раскрылось большое кольцо канала… Но внезапно оно исчезло так, словно лопнуло. — Э?.. «Почему? В колизее же всё получилось. Время вышло? Нет, такого не может быть. Остаётся думать только о влиянии этого странного мира. Раз в этом месте рождаются песнопения, то вполне возможно, что у него есть какие-то особенные свойства». — Нет. Наоборот, этот мир даже более устойчивый, чем наш. К тому же. в этом месте открыто текут потоки силы, появившиеся в результате столкновения Ema [Воли] настройщиков, проще говоря, то, что запускает песнопения. Для созданных настройщиками песнопений Пустоты и песнопений цвета Ночи нет более подходящего окружения, чем это. — Тогда по… Нейт застыл. Над рукой Ксео сиял точно такой же большой канал, какой недавно был у него. — К каждому объекту призыва всегда ведёт только один канал. Поэтому если наложить на открытый канал ещё один такого же цвета, то призванный объект вступит в противоречие с законами песнопений и в результате будет возвращён в «Сад Села». — Не может быть, это же… — Это и есть настоящая теория, лежащая в основе обратных песен. Поскольку она затрагивает «Сад Села», настройщики не стали объяснять её людям, передав им только знание о существовании этой техники и способ её применения. Раз песнопениями цвета Ночи можно изгнать песнопения Пустоты, то, очевидно, обратное тоже верно. «Он изгнал призванный мной канал обратной песней? ..» Нейт с досадой в глазах уставился на Ксео. — Почему, ты так упорствуешь?! — На то есть соответствующие причины. Канал над рукой Ксео постепенно исчезал, а певчий, сощурив глаза, наблюдал за рассеивающимися крупинками света. — Кто угодно кроме тебя наверняка рассмеялся или изумился бы моим словам, но… я на самом деле считаю, что песнопения очень важны. Даже без рассуждений о том, что они подарены нам настройщиками, я действительно всем сердцем верю в это. Как много людей удастся спасти, если песнопения будут использоваться во благо каждого человека? Что если настанет час, когда певчие колизея, безумцы вроде Мишдера, те ученики Дресуэна, которые только и делают что учатся дуэлям — все разом обретут твёрдое сердце и начнут пользоваться песнопениями ради других людей... Как ты думаешь, глупо ли желать подобного? — …Нет. «Это невероятно красивая и чистая, но столь же хрупкая мечта. Насколько же сильная воля нужна, чтобы всегда стремиться к ней?..» — Многие люди говорят, что у них есть мечта. Но я ни на один день не забывал о своём желании. В конце концов, это и есть песнопения — способ воплощения собственной души. «Вот как…» Тёплое, напоминающее ностальгию чувство ворвалось в грудь к Нейту. «Я наконец-то понял: этот человек… так похож на маму. Пусть между их желаниями новых песнопений и тех песнопений, которые существуют для всех людей и ради всех людей, есть разница, чистотой и силой души они бесконечно близки друг к другу. Это та сила, что позволяет терпеть насмешки и презрение людей, которые называют мечты абсурдными». — Армадеус считает важным дать людям возможность расти и хочет, чтобы они сами отыскали свой путь. Но в некоторых случаях, как например, для птенца, сломавшего себе крылья, это будет жестокостью. Нужно, чтобы кто-то аккуратно подобрал его и вернул обратно в гнездо. «Под возвращением птенца в гнездо он имеет в виду стирание искажённого восприятия людей и обновление основной идеи песнопений…» — Мантра Миквекс содержит в себе такую возможность. Даже если всё множество прошлых попыток потерпело неудачу, я хочу верить в этот шанс. Арвир, Тесейра, Фалма… Всего три человека поверили в меня и согласились оказать помощь, но я считаю их всех незаменимыми товарищами. — Но мы такие же! «И Ада с Мио, и все оставшиеся в академии ученики и учителя думают так же. Все хотят быть вместе с Клюэль». — В желаниях нет правильного и неправильного. Но вот разница в силе чувства несомненно существует. Песнопения — это зеркало и в тоже время колокол. Чем лучше отполировано зеркало, тем ярче оно отражает суть, чем сильнее удар в колокол, тем громче звон. Обдумав смысл слов Ксео, Нейт с силой сжал дрожащие кулаки. — Ты хочешь сказать, что наше желание слабое?.. — Как минимум, в его нынешнем виде. Сейчас ты мне не ровня. И неважно, есть у тебя мантра или нет. — Не узнаешь пока не попробуешь! «И прежде, и сейчас — всегда всё было именно так. Между желанным песнопением и тем, что доступно сейчас, лежит пропасть. И я никогда не жалел усилий, пытаясь заполнить её. Я во что бы то ни стало получу чешую Миквы раньше Ксео». — Значит, ты помешал моему каналу… — Да. Ведь если бы тебе удалось его открыть, то тебя вернуло бы в колизей. Промедли я с обратной песней ещё пару секунд, ты мог бы и успеть, — беззастенчиво согласился Ксео. — Проще говоря, если ты попытаешься призвать выход отсюда, то я стану препятствовать этому. Хорошо ведь, когда нам обоим ясно, что мы должны делать. «Если мне удастся защитить канал, я выиграю. Всё просто: нельзя дать ему время мне помешать». Вспотевшими руками Нейт выхватил два чёрных стеклянных шарика, а затем отскочил назад. Ксео уже собрался придвинуться к нему, но в тот же момент мальчик бросил противнику под ноги один из шариков.

Ezel [Песня Ночи]

Вокруг Ксео стремительно поднялось облако абсолютно чёрного тумана. «Получилось!» Уняв возбуждённое сердцебиение, Нейт поднял руку со вторым шариком. «До исчезновения тумана ещё много времени. Сейчас он не может понять, где я. Теперь-то я ус…»

— Красивое стекло. В антикварном магазине Эндзю купил? — донёсся из тумана голос Ксео.

Дрожь, какой ещё никогда прежде не доводилось ощущать мальчику, прошла у него по спине, а его рука с катализатором застыла на месте. «Как он понял, что у меня в руке стеклянный шарик?.. Этот туман такой плотный, что даже дышать им трудно, а разглядеть тем более ничего нельзя. Ему не должно быть меня видно… Что-то не так, нужно поспешить!» Удержав чуть не сорвавшуюся концентрацию, Нейт представил в воображении сияющий канал. Катализатор испустил слабый свет, из которого постепенно формировалось кольцо. «Скорее… Скорее…» Смиряя своё нетерпение, Нейт ждал завершения песнопения. Над его рукой появился крошечный канал. «Теперь нужно, чтобы он вырос до размеров, когда я смогу пройти…» И вдруг лежавшие в руке у мальчика катализатр поднялся в воздух. — Э… что? «Катализатор взлетел сам? Как такое возможно!..» — Спасибо. Хорошее дитя. Туман медленно рассеивался , и из него возник спокойно стоявший на месте чёрный монах. Чёрный стеклянный шарик аккуратно приземлился в его выглядывающую из-под робы правую руку. — Хе-хе, удивлён? Ксео взглядом указал себе за спину, где явно было нечто невидимое. Даже посреди исчезающего чёрного тумана что-то смутно сияло там, будто какое-то живое существо вилось вокруг Ксео и защищало его. Тело существа сливалось с окружающим фоном. — Пустотник!.. Пустотником звалось призванное существо песнопений Пустоты, обладающее почти полностью прозрачным телом. Из-за такого вида и очень слабой ауры присутствия, заметить его можно было только если специально вглядываться в него, напрягая всё своё внимание. «Я слышал о призванном существе охраняющем Ксео, но…» — Верно. Он тихо стоял у тебя за спиной с того самого момента, как я пригласил тебя в этот мир. Я дал ему приказ забрать твой катализатор, если ты попробуешь исполнить песнопение. Ох, тебе не нужно так оглядываться по сторонам, сейчас здесь находится только это дитя. Нейт ощутил досаду от собственного просчёта. Он так внимательно слушал рассказ Ксео, что совсем забыл о существовании пустотников. — Как я уже говорил, Миквекс использовала собственный глаз, чтобы создать Софию оф клюэль нэт. Поэтому в то время, пока существует Клюэль Софи Нэт, Миквекс лишена соответствующего глазу чувства. Чтобы это компенсировать, она создала особых призванных существ. Это дитя одно из них. «Так вот почему оно смогло выхватить мой катализатор даже посреди дыма». — Прости, но я попросил пустотника забрать все катализаторы из твоего мешочка. Ксео немного раздвинул края робы. К его ногам со звоном упали кусочки обсидиана, чёрные жемчужины и чёрные краски. Всё это были принесённые Нейтом прозапас катализаторы. — Катализаторов у тебя больше нет, что будешь делать? Не ответив противнику, Нейт опустился на колени. «Осталось ещё вот это. В полном смысле слова «последний» катализатор. Он не подходит для высшей благородной арии, а значит мне остаётся только надеяться на другое самое высокоуровневое песнопение, какое мне доступно».

quo xeoi xaln, glim getie clar lef teo [Из тихих слов я ключ сплету, что врата ночи распахнёт]

meh luei clar fo Loo [Напев первого ключа предназначен для тебя]

yehle io peg mihhya lef siole xeo pelma elmei getie doremren [Бесконечную полночь со вздохом свяжу и в подарок всем маленьким ночкам отдам]

vilis phani sis gfend, vilis phani sis haul [Познай же свой страх и познай же свой свет]

O slin fel hypne, da san clisie-l-xelie haul [Поднимись из своей колыбели, о свеченье любовью раскрашенных звёзд]

— orbie clar [Орби Клэр — хвалебная песнь клятвы]… песнопение Goetia [маленьких детей]? По лицу чёрного монаха пробежал небольшой спазм.

Isa da boema foton doremren [Дитя, что было рождено]

ife I she cooka Loo zo via [Коль мир тебя желает]

O evo Lears — Lor besti qhaon-c-getie = ende coola loar [Стань больше, чем собой — малое ночи дитя, что расправляет крылья]

Из тени, которая стала каналом, вылетел грифон с угольно чёрными крыльями. Это был малый дух песнопений цвета Ночи, относящийся к благородным ариям. — Понятно. Ты уже исполнил высшую благородную арию в Келберке и сумел призвать хозяина, поэтому Goetia тоже признали тебя. Взмахнув полами робы, Ксео отпрыгнул назад и протянул правую руку к небесам. — Тогда давай в качестве теста, один единственный раз устроим состязание. В конце концов, пустотник — тоже благородная ария. «В любом случае у меня нет других катализаторов. Если я не заберу те, что лежат у его ног, то и вернуться не смогу». — Ну же, иди. Пустотник рванулся вперёд, будто скользя по земле и заставляя пространство искривляться. Ориентируясь на его следы, грифон взмахнул крыльями… В момент столкновения когти грифона рассекли искажение пространства. Раздался странный визг, а из пустоты посыпались частицы света. Неизвестно, существовало ли ещё какое-то место, куда возвращались существа из «Сада Села», но как минимум пустотник исчез. «Победа?» — Нет, ничья. Как и сказал Ксео, опустившийся на землю невредимым грифон тоже превратился в крупицы света и пропал. — Как это?.. — Пустотники не обладают какими-то специальными средствами для самозащиты, но вместо этого у них есть одна особенность. В момент исчезновения они оставляют после себя намного больший канал, чем обычные существа. Таким образом они могут изгнать оказавшиеся рядом с ними призванные песнопениями объекты. «И грифона затянуло в этот канал. Нет, скорее всего Ксео рассчитывал на это с самого начала, поскольку предвидел, что я воспользуюсь собственной тенью». — Вот теперь у тебя действительно не осталось катализаторов. Наконец-то мы сможем спокойно поговорить. Чёрный монах сделал шаг вперёд, и мальчик отступил, словно убегая от него. — Ксео, почему ты… — Ох, впервые ты назвал меня по имени. С этого момента я тоже всегда буду звать тебя Нейт, — смущённо проговорил Ксео, показав невинную, лишённую всякого яда улыбку. — Почему ты остался здесь, а не идёшь забирать чешую Миквы? — Я предоставил это дело моим спутникам. Двое из них уже вступили в бой с Адой и Лефисом соответственно. «Ада прирождённая гилшэ, достигшая звания гилшувешер. Её навыки не уступают даже силе истинного духа, а её чудесная храбрость спасала меня много раз. Лефис же серый песнопевец. Я хорошо помню ту силу, какую он показал во время турнира учеников. Может быть, их битва и будет трудной, но я не могу себе представить, чтобы они проиграли. Но тогда почему я не вижу ни малейшего беспокойства на лице Ксео?» — Те двое не смогут победить Арвира и Тесейру. На то есть причины. — Причины почему они не смогут победить? — Да. Арвир понимает Аду, но вот Ада ничего не понимает в Арвире. Тесейра знает о серых песнопениях не меньше Лефиса, но Лефис об этом и не подозревает. Поэтому они не могут победить. Как минимум, в первом раунде.

Часть 3

Колизей, в коридоре перед читальным залом… Единственным источником света в этом мраке были очень тусклые аварийные лампы. Посреди коридора в воздухе танцевало два сверкающих лезвия, испускающих вспышки и лязг при каждом столкновении. Раздался свист рассекаемого воздуха, а затем, меньше чем через долю секунды два наконечника копий ударились друг об друга, издав пронзительный звон. Двух сражающихся гилшэ освещал только блеск драгоценных камней, вставленных в наконечники гилов. — Эх, опасно было. — Тьфу! Во тьме раздался звук шагов, а вслед за ним звон оружий. Если бы за боем наблюдал обычный человек, то он сумел бы разглядеть лишь смутные фигуры. Посреди глубокого сумрака оба гилшэ ясно видели движения своего противника, будто сражались в яркий полдень. Они воспринимали бой не только простым зрением, ведь ориентируясь только на него невозможно было отреагировать на атаку — на таких сверхвысоких скоростях шла их схватка. Оба они полагались на малейшие движения соперника и едва слышный свист рассекаемого воздуха, по которым в одно мгновение предсказывали манеру атаки. — Я смотрю, ты не отлынивала от ночных тренировок. — Спасибо за комплимент! Мы с подругами очень любим засиживаться допоздна! — Ха, это же вредит фигуре! Кончик копья Ады прошёл паре миллиметров от одежды Арвира. «Опять?..» Нанести удар прямо перед тем, как противник пойдёт в серьёзную атаку было несложно, но Аде никак не удавалось достать Арвира. Он всегда оказывался на волоске от попадания, но всё же уходил от удара. Даже одежда парня до сих пор осталась неповреждённой. А вот на сама Ада уже получила пять тонких порезов на пальцах. — Что такое? Ты ужасно выдохлась?.. Вот! — раздался из теней коридора беззаботный голос, и в тот же момент оттуда со свистом вылетел кончик копья. — Чёрт! Взмахнув копьём вбок, Ада сумела отклонить удар. Нет, она попыталась его отклонить, но её гил пролетел сквозь пустоту. Копьё Арвира, которое, вроде бы, направлялось к девушке, на самом деле остановилось на полпути. «Обманка?!» Такой финт не нарушал позу для атаки, только создавал дополнительную нагрузку на ноги. Словно рассчитывая на мгновение замешательства, Арвир двинул свой гил вперёд. Ада не успела бы отразить удар, если бы попыталась остановить его лезвием, поэтому она решила принять его древком гила. Копьё Арвира оцарапало несколько сантиметров на пальце девушки. Кто знает, чтобы стало с её пальцем, ошибись она хоть чуть-чуть с направлением для парирования. — У тебя всё такой же противный стиль боя. Копьё Арвира Хеллвелунта полностью отражало его характер. Финты никак нельзя назвать лучшим приёмом против призванных существ, поэтому гилшэ считали более важными технику уклонений и владение гилом. Однако Арвир всё равно добавлял в свой стиль обманные движения, даже когда оказывался в смертельно опасной ситуации. Старейшина Руфа называл это плохой привычкой, но никогда не осуждал Арвира, поскольку не мог не признавать его навыки. — Так между прочим, почему ты прошла испытание на «гилшувешера»? — Это я хочу спросить, почему ты не пытался получить себе это звание! Парень ударил древком копья об пол. — Тебе нравится представляться «Ада Юнг Гилшувешер»? От этого что-нибудь изменилось? — Ну и что ты хочешь этим сказать?! — Продолжим разговор, если сможешь меня победить. Ада прыжком назад уклонилась от рубящего удара, который чуть не оцарапал пол. Вдруг она ощутила спиной нечто твёрдое. «Стена?» — В коридоре слишком тесно, чтобы сражаться копьями. Оглядись вокруг. Одновременно, не даже раньше голоса Арвира раздался похожий на флейту пронзительный свист. «Справа?!» Времени на то, чтобы посмотреть и убедиться, не было. Полагаясь на одну лишь интуицию Ада взмахнула копьём. От импульса бокового удара руки девушки онемели, и она чуть не выронила гил. — Эй, что случилось? В обороне сидишь? А ведь раньше ты сражалась куда более дерзко, не? — В последнее время я решила начать пользоваться головой. Не обращая внимания на стекающий по лицу пот, Ада приподняла улыбнулась кончиками губ. «Силён… Тут дело не в недостатке видимости и не в плохом месте для боя. Во-первых, между нами огромная разница в дистанции удара. Арвир высокий, и руки у него тоже длинные. Если я остановлюсь на полпути, то доставать будет только он. Но с другой стороны, если я попытаюсь сблизиться, то мне нужно будет уклоняться его ударов, когда он машет копьём, будто кнутом. В этом мрачном коридоре задача уж слишком сложна». — Головой? Дурочка, тебе это не идёт. — Тогда открой глаза и смотри! Арвир инстинктивно поднял копьё, но Ада не обратила на это внимания и вонзила свой гил в стену у себя за спиной. Кончик копья безошибочно пронзил замок двери. В тот же миг в голосе парня послышалось сомнение: — Дверь? Действительно, за спиной у Ады была не стена, а дверь. — Знаешь, все девушки брачного возраста мечтают хоть раз устроить вот такую большую заварушку в закрытом помещении! — выкрикнула Ада и, толкнув дверь спиной, выскочила в читальный зал музея. — Большую свару… мда. Ты одна такая! Преследуя её, Арвир тоже вошёл внутрь. Почувствовав этот момент, Ада резко нажала на кнопку освещения. Комната сразу же озарилась светом потолочных ламп. Теперь кто-нибудь, находящийся извне колизея мог понять, что в здание проникли нарушители, но для Ады это уже не имело значения. — Б-больно… В глаза привыкшему к темноте Арвиру ударил очень сильный свет, поэтому парень отступил на несколько шагов назад. Не давая ему никакой передышки, Ада начала бросать в него книги с полок. — Понятно. Это и есть твой метод использования головы? — Если б моя подруга это увидела, то разозлилась бы и принялась читать мне нотации! Арвир копьём отбросил книгу в сторону, затем отбил вазу с цветами. Со стены на него упала одна из фотографий в рамке, но он отклонил копьём и её. Один бросок, второй, третий… Каждая из атак Ады была очень слабой, но эта серия ударов не прекращалась, у Арвира просто не было времени на контратаку. — Чудесно. Ты наконец-то стала сражаться всерьёз. Однако на лице парня-гилшэ не было видно волнения. Даже после отражения атак и быстрых движений его дыхание оставалось спокойным. «А вот я хочу уже с этим покончить…» Ада осознавала, что уже исчерпала свою выносливость. Половина её обычного дня в академии была занята уроками, после которых она веселилась с подругами. Благодаря качественным тренировкам своих навыков она не потеряла, но из-за уменьшения их общего числа, выдыхаться она, разумеется, стала быстрее. По этой причине Ада с самого начала решила закончить эту битву как можно быстрее. Прячась за деревянными книжными стойками, она аккуратно обошла преследующего её парня с правой стороны. Каждая стойка была два метра в ширину и в высоту, поэтому девушка легко скрывалась за ними, даже не прикладывая каких-то особых усилий. — Эй-эй, сейчас прята… Фраза Арвира оборвалась на середине. «Значит, до него дошло, что я собираюсь сделать?» — Не может быть. Ты!.. Арвир оставил преследование и рванулся в угол комнаты. «Бежать некуда», — мысленно пробормотала Ада и со всей силы пнула стойку с выставочными материалами. Рассыпая экспонаты, стойка медленно наклонилась и упала… прямо на оказавшегося перед ней гилшэ. — Тьфу! Щёлкнув языком, парень попытался уклониться. Но направление для бегства было всего одно. Почувствовав, что Арвир прыгнул влево от полки, Ада, полагаясь на одну лишь интуицию, ткнула туда гилом. Наконечник копья с сухим звуком пронзил одежду парня и замер в миллиметре от его кожи. — Победа за мной. — …Эх, неплохо получилось. Будто признавая поражение, Арвир легко отбросил гил в сторону. — Скажу тебе так, между прочим: Ксео пока ещё остаётся в том скучном мирке. — Ты имеешь в виду то пространство за каналом?.. — Да. Он там вместе с твоим знакомым — Нейтом. «Малыш?.. Значит, мне остаётся только ждать, пока они как-нибудь вернутся». — Тогда у меня есть другой вопрос. Ты тут спросил: «Изменилось ли что-нибудь в лучшую сторону после того, как я стала гилшувешер?». Что ты имел в виду? — А, ты об этом... — пробормотал парень так, будто ненадолго задумался, а потом заявил: — Я же сказал: отвечу, если ты сможешь меня победить. — И ты смеешь об этом говорить после того, как сам выбросил гил? К груди Арвира был приставлен гил, но даже в такой ситуации Ада чувствовала, что по щекам у неё стекает пот. «Почему у него настолько спокойный вид?!» — Арвир, не молчи, отвечай! Пронзившее одежду копьё придвинулось почти вплотную к коже парня. И в этот миг… Послышался жёсткий металлический звук. Кончик копья коснулся чего-то перед кожей Арвира.

***

Колизей, в хранилище на первом подземном этаже…

Isa [Песня Пепла]

Поднявшийся из центра серебряной монеты серый свет сложился в форму кольца. Тусклые, готовые вот-вот исчезнуть нити света соединились вместе и сформировали канал, из которого поднялись две горгульи с каменными копьями. — Что такое? Они ведь намного более милые, чем ты тот малый дух. Насмешливо улыбаясь, Тесейра медленными, тихими шагами сокращала дистанцию. Перед ней, словно охранник, парил блуждающий огонёк, который уничтожил малого духа серых песнопений, арсей лефиса, с одного удара. «Да в чём же тут фокус?.. Малый дух — особенно крепкое существо, даже по сравнению с остальными серыми песнопениями, но его изгнали одним ударом. Обычно такое трудно себе представить. Здесь должен быть какой-то секрет». — Может, это вообще капитуляция? Блуждающий огонёк медленно двинулся вперёд. Горгульи подлетели к нему с двух сторон и атаковали с воздуха. В ответ на это огонёк выпустил из своего тела тонкие, как волокна ткани, лучики света — подобные кнутам щупальца, по котором текло высокое электрическое напряжение. От электрического кнута разнёсся звук похожий на стрекотание насекомых. Приняв его удар, одна из горгулий перестала двигаться. — Тоже самое?.. «Серое призванное существо исчезло лишь от одного касания. Уничтожение арсей лефиса — не случайность. Сила этого малого духа намного больше обычной». Правая горгулья пропала, и в этот же момент левая тоже испустила серый дым и начала исчезать. Однако в руках у второй не было каменного копья. — У блуждающего огонька огромная сила, но он не способен к точным атакам. Это его слабое место, — отметил Лефис, разглядывая пригвождённое копьём к полу существо. Вторая горгулья успела достать противника копьём в тот же момент, когда получила удар от электрических щупалец. — Похоже на то. Видимо, он такой же грубый, как и я, — посмеиваясь, проговорила Тесейра, пригладила каштановые волосы, которые будто бы отражали силу её воли, а затем сложила руки на груди. — А кстати, ты не собираешься использовать их ? — О чём ты? — О василисках. В них ведь вся суть серых песнопений. — Да откуда ты об это знаешь?.. Самым зловещим свойством серых песнопений было окаменение. На самом деле, существ, обладающим такой способностью, было немного. А если принять во внимание простоту использования и доступность песнопения, то назвать можно было только василисков. Именно о них и сказала Тесейра. — Так вот что беспокоило меня с самого начала… «Не понимаю почему, но она явно знает о серых песнопениях. Для обычных певчих этот цвет должен быть в новинку, но эта женщина не насторожилась при виде арсей лефиса и горгулий, будто бы знала о них заранее». — Паренёк, вопрос-то ведь я задала? — Они оригинальное творение моего предшественника, а не обычные существа… «Мишдер создал это песнопение и гордился им больше всего. Наставник говорил мне, что это песнопение не обращённого в пепел, а побежденного». — Ах да, припоминаю. Ими безжалостно пользовался Мишдер… Ха, теперь понятно, значит ты отказываешься применять песнопения того, кто смешал серые песнопения с грязью? — Ты кто такая?.. «Есть ли вообще люди, которые знают о моей связи с Мишдером? Их просто не должно быть. Я рассказал обо всём Нейту и его компании после матча, но, разумеется, этой женщины там не было. И не похоже, что она подслушивала нас через звуковых бабочек». — Хм, вместо ответа я лучше покажу тебе кое-что замечательное, — хлопнув в ладоши, многозначительно произнесла Тесейра и достала из кармана штанов маленькую серебряную монету. — Уж ты-то должен узнать эту ораторию. А затем она пропела…

loar dime, Hir qusi fluse feo nen rawa cley [Пусть насмехается ветер над бренностью песка, что скребёт землю]

sheza dime, Hir qusi nazarie feo eza da wavir uc corne [Пусть перья хохочут над глупостью пепла, что опьянён пламенем]

solitie kaon, writh lef eza, lastis os fisa ende hec mofy [В одинокой тюрьме, посреди пиршества грязи, побеждённый смеётся над вечной трагедией]

arsei glio, ovan ezis glia jes reive [Трон пуст, и на нём восседает лишь пыль]

— Не может быть… По всему телу Лефиса прошла невероятная дрожь. «Это напев и слава высшей благородной арии серых песнопений. Никто другой не может их спеть. Это ведь оратория Мишдера и его…»

omunis via-c-univa, Yer sis tera peg ezis, eza [Всё сотворённое преображается, меня сметают пыль и грязь]

zette yupa thes I neckt loern [А значит, в этом мире нет победителей]

Isa da boema foton doremren Ser lalemenent, clar lef ilmei arsa [Дети, что были рождены, вы — те, кто служит королю]

«Это же оратория сильнейшего призванного существа, которым обладает Мишдер, истинного духа, служащего правой рукой Ластихайта, «двенадцати серебряных блюд — королевских клинков»».

jes effectis qusi fo Lastihyt , ecta peg sterei orza [В руки даны вам клинки короля, дюжина их — защита его власти]

miqvy O evoia arsei tearl dis elmei I — sterei efflectis Ezehyt＝ende arsa [Ныне, пусть все в этом мире станут побеждёнными — ревут обращённые в пепел, двенадцать серебряных блюд — королевские клинки]

«Идеально. И текст, и мелодия». — Не может быть, она всерьёз?! Тесейра подняла монету над головой, и… Ничего не произошло. — Ха… Ха-ха-ха-ха. Да шучу я, шучу! Не могу же я и в самом деле призвать эту штуку. Чего ты так испугался? Отбросив монету в сторону, женщина согнулась пополам от хохота. — Чёрт! Ты… — Ох, как чудесно. Жаль, что Нессириса отдали Фалме, но и с пареньком так весело. Эй, Лефис, ты и правда такой, каким тебя описывал Джошуа. — Что… ты сейчас сказала?! «Она действительно назвала имя наставника». — Кто знает. Если сумеешь меня победить, я, может быть, выдам тебе награду! С пальцев обеих рук слетели жёлтые цветочные лепестки. В воздухе они отделились друг от друга, а затем превратились в сияющие тонкие песчинки. «Неужели это… то же самое, что случилось в коридоре. Это опасно!» Лефис прыгнул за находившиеся поблизости деревянные ящики с запасами, и в тот же момент по ним ударила яростная песчаная буря. Никто в здравом уме и подумать бы не мог о песнопении песчаной бури в закрытом помещении. В таком стеснённом пространстве сбежать от неё было невозможно. Её силы хватало на то, чтобы полностью обездвижить человека, а не только лишить его зрения. Такое песнопение было во много раз более чудовищным, чем любое призванное существо, какое только можно было представить. — Да что такое с этим песком… Спрятавшийся позади ящиков Лефис, затаив дыхания, всматривался в бьющий по ним песок. «На пересечение трёх коридоров было всё то же самое. И скорость, и количество песка намного больше обычного. Я мало знаю о жёлтых песнопениях, но всё равно понимаю странность происходящего. Это и в самом деле просто разница в способностях? Эх, нет времени думать об этом…» Убедившись, что буря постепенно утихает, Лефис вытащил из кармана монету.

Isa [Песня Пепла]

С поглотившей хранилище песчаной бурей столкнулось огромное количество пепла. Жёлтый песок и серый пепел были втянуты в вихрь и начали двигаться вдоль потолка, переворачивая всё помещение вверх дном. В тот момент, когда Лефис вслед за потоком пепла выпрыгнул из-за ящиков… Перед ним оказалось больше десятка призванных существ. — Ошибкой было показывать эту технику на турнире. — Подсматривать некрасиво… «Я и правда собирался лишить её зрения пепельным вихрем, а в это время исполнить своё песнопение. Точно таким же методом я справился с тем учеником из Дресуэна. Подумать не мог, что она смотрела за матчем». — Как грубо. Ксео выдал мне самые настоящие билеты. Издавая противные звуки, к Лефису двигались жёлтые светящиеся тела — электрические феи. Это были воинственные призванные существа, хаотично испускающие разряды электрического тока во все окрестные цели. Своим видом они очень напоминали блуждающих огоньков, но были примерно в два раза меньше их по размерам. Из-за неприятных, режущих слух звуков, похожих на стрекотание крыльями, пользовались ими редко, но по сравнению с блуждающими огоньками они двигались куда ловчее. — И это тоже совсем не простые электрические феи… — О, ты всё же подумал об осторожности? Мне нравятся те, кто так быстро учится, — с небольшой улыбкой заметила Тесейра, на время перестав играться с янтарём в руках. «Что же делать? Если вихрь пепла остановится, феи атакуют меня стаей, и на этом всё, конец. До исчезновения пепла ещё секунд двадцать, нет, десять с чем-то. Мне стоит за это время призвать столько же своих существ? Нет, тем же числом я скорее всего не выиграю. Очевидно, что её феи совсем не обычные существа. Чтобы уверенно победить их потребуется вдвое больше горгулий». — Сдаёшься? Лефис, закрыв глаза, засунул руки внутрь защищающего его пепельного вихря и сжал кулаки посреди этого царапающего кожу потока. — Схватил собственный пепел? Последовательное использование катализаторов? Сейчас Лефису было нужно призванное существо, способное в одиночку справится с десятком противников. И в его запасе такое было всего одно. То, что служило символом слов Джошуа, назвавшего серые песнопения сильнейшим защитным цветом.

loar twai, Hir qusi shante feo nen dencalin cley [Пусть ветер приносит блеск песка, что танцует над землёй]

sheza twai, Hir qusi memori feo seim corna [Пусть перья зовут красоту пепла, что любим пламенем]

meh-l-ralphei deige, writh lef orb, U virse fisa valen lef lucs [В серебряном замке, посреди пиршества клятвы, стихотворец поёт бесконечную молитву]

Напев этой песни звучал спокойней и суше, чем у всех других песен. Эта мелодия призывала образы сухого песка, сухих камней, опустевшей земли и пепла на пепелище. Она ничего не даровала, но взамен не позволяла ничего отнять. Её звук не давал ничего отобрать, не давал нанести ни одной раны. Он был предназначен, чтобы просто быть на этой земле и защищать её.

arsei glio, ovan giris glia jes orza [Трон пуст, и на нём восседает лишь гордость]

omunis via-c- univa, Yer sis tis giris peg ars [Всё сотворённое рождается, я найду путь к королевской гордости * ]

zette, elmei elis yun plie [А значит, этому миру не нужны победители]

Isa da boema foton doremren Ser la lemenent da memoria uc ars [Дети, что были рождены, вы — те, кто любимы королём]

— Двенадцать королевских клинков Мишдера?.. Серый вихрь нёс с собой серую мелодию. Прислушавшись к ней, Тесейра нахмурилась. — Нет, не то? Да что это вообще…

jes effect qusi fo Lastihyt, sanc peg sterei orza [В руки даны вам щиты короля, дюжина их — защита его любви]

miqvy O evoia dis U zorm elmei I — sterei efflect Ezehyt ＝ende gil [Ныне, все в этом мире поклонятся * ему — в защите стоят обращённые в пепел, двенадцать серебряных блюд — королевские щиты]

В версии с изображениями тут находится картинка.

Пепельный вихрь утих. После того как преграда исчезла, десять электрических фей, издавая противные звуки, рванулись к Лефису со всех сторон…

Но все они были отброшены назад сияющими серебром щитами.

— Я поражена… Значит, это твой истинный дух? В тот же момент, когда феи были отброшены ударами щитов, они превратились в крупицы света и пропали. Не уделив им никакого внимания Тесейра смотрела только вперёд. На Лефиса и защищающего своего хозяина серебристого истинного духа. Ростом он был примерно три метра и выглядел как человеческая фигура, составленная из тонких и длинных металлических игл. Вместо тех частей, где должны были быть руки, росли два гигантских щита. И наконец, вокруг него, будто защитники, парили двенадцать щитов различных размеров и форм. Это было призванное существо, составляющее пару истинному духу Мишдера, — «двенадцать серебряных блюд — королевские щиты». В то же время это был истинный дух, позволявший создателю серых песнопений называть их сильнейшим защитным цветом. — Ситуация перевернулась. Думаю, можно назвать это проходным баллом. — с беззаботным видом хлопая в ладоши, пробормотала Тесейра — Осмотрись вокруг и повтори... — хмуро проговорил Лефис, уставившись на противника. — Ох, так к слову. Я тут неожиданно подумала, что было бы забавно, если бы Арвир проиграл примерно в это же время. Когда вернусь, вдоволь посмеюсь над такой шуткой вместе с Фалмой. — Даже сейчас блефуешь?.. «Перед ней истинный дух. Способов развернуть ситуацию почти не осталось. Если что-то и есть, то это песнопение истинного духа, для которого надо спеть ораторию. Но я не собираюсь быть настолько снисходительным, чтобы проморгать такую попытку и дать ей закончить песнопение. Она должна это понимать. Но тогда почему она так спокойна?» — Ах да, паренёк. Я научу тебя кое-чему полезному. Тебе стоит запомнить мой урок. — Отказываюсь. — Не спеши ты так. Я говорю это не как певчая, а как человек постарше тебя, поэтому слушай. Правда, даже если ты этого не хочешь, я всё равно заставлю тебя послушать.

Подобрав с пола щепотку оставшегося там песка, совершенно беззащитная певчая шагнула вперёд.

↑ Слова "гордость" и "пыль" на японском читаются одинаково

↑ Как уже было указано в 7-м томе слова "побеждённый" и "обращённый в пепел" читаются одинаково. "Тот кто поклоняется" стоит с ними в одном ряду. Тоже "хаися"

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Интерлюдия. Второй акт: Как друзья...

— Клулу… Клулу? Ада… Вас обеих нет? Э-эй… Давайте без вот таких вот пугалок, а? Если вы вдруг выскочите с криком «У-а-а-а!», я всё расскажу госпоже Кейт. В комнате гостиницы звучало лишь эхо голоса златовласой девушки и её тихое дыхание. «У-у… Да что же случилось?» Изо всех сил сдерживая дрожь в коленях и страх темноты, Мио опасливо огляделась вокруг. Она вдруг проснулась посреди ночи и не обнаружила в комнате своих одноклассниц. — Клулу, Ада… Если вас нет, то так и скажите… А-а-ха-ха… Ах да, если вас нет, то вы и ответить не можете… э-хе-хе… Комната затихла, как и прежде. После того как Мио закрыла окно, внутри перестал быть слышен даже свист ветра. — Вас и правда нет?.. Продвигаясь на ощупь, девушка добралась до входа в комнату и включила свет. Подруг не оказалось не то что в постелях, но даже и во всей комнате. Более того рядом с их кроватями лежали ночнушки, в которых они и должны были спать, а вот школьная форма, наоборот, пропала. «Они обе куда-то вышли?.. Нет, они же только в первый раз в Эндзю. Одно дело в знакомой школе, но здесь нет таких мест, куда они могли бы пойти в такое время». — Может быть, Нейт что-то знает…

***

В столь поздний час, когда все уже давно уснули, во мраке коридора, пусть девушка и была знакома с планом гостиницей, чувствовалось нечто зловещее. Единственным источником света были висящие на стенах тусклые лампы. Не различая даже пола под ногами, Мио двигалась по коридору, придерживаясь стены. — Ну вот, мне захотелось прийти, и я пришла, но… что теперь делать-то?.. — тяжело вздохнула Мио и нахмурилась. Чем дольше и спокойней она обдумывала свои обстоятельства, тем сильней становилась её уверенность, что ситуация совсем неприятная. — В такое позднее время, девушка тайно пробирается в комнату к парню… В любовных рассказах из книжек всё закончилось бы просто нервотрёпкой, но в реальности это ужасно. «Если кто-нибудь вдруг меня заметит, то безо всяких возражений будет считать, что это «те самые» нездоровые, а главное, неблагоразумные отношения. К тому же, Нейт, наверняка, ещё не понимает этого. В его голове точно не уложится мысль о том, что надо будет всех обманывать, рассказывая заранее согласованную историю». — Ой, ну хватит! Вот именно для таких случаев Клулу должна была отыграть роль старшей сестры и заранее под предлогом правильного воспитания или учёбы, просветить Нейта о… Нет-нет, стоп. Ничего такого не было! Да. Я ничего не говорила! Быстро помотав чуть-чуть покрасневшим лицом и помахав руками, Мио двинулась дальше. «Его комната уже близко, прямо за левым углом в конце коридора. Раз я зашла так далеко, то теперь меня точно никто не обнаружит». И вдруг, в тот момент, когда Мио уже собиралась завернуть за угол деревянной стены, впереди двинулось нечто чёрное, сливающееся с окружающим полумраком. «Человек? Не может быть! Ну почему кто-то бодрствует в такое время?!» Мио уже подумала о том, чтобы сбежать, пока человек не увидел её лица, но затем узнала знакомые волосы виноградного цвета. — Мио?... — Что? Хелен? Также, как и Мио, Хелен была одета в школьную форму. «Постойте-ка. Там же ведь комната Нейта. Посреди ночи, девушка нашего возраста оказалась перед комнатой парня. Это значит…» — Мио, почему ты не спишь? — Это к тебе вопрос. Тут же ведь комната Нейта, так? Девушки пристально посмотрели на дверь комнаты, а затем медленно перевели взгляды друг на друга…. — Не может быть, Мио! Ты решила втиснуться между Нейтом и Клюэль?! — У тебя уже есть Лефис, но ты и на Нейта позарилась?! Обе на мгновение замолкли. «Ха-ха, нет конечно. Это исключено». Похоже, Хелен подумала то же самое, что и Мио, поэтому посмотрела на неё совершенно пустым взглядом. — А если серьёзно, Мио, что случилось? Я так испугалась, пока не поняла, что это ты. Могло получиться ужасное недопонимание. — Эй, это моя фраза! Я ведь тоже испугалась! Мио прижала руку к груди, чтобы успокоить нервное сердцебиение. «Эх, мы чересчур напугали друг друга и совсем не по делу». — И всё-таки, хорошо, что это оказалась ты, Хелен. У меня как раз есть к тебе вопрос. Эм… ты не знаешь где Клюэль с Адой? Их одежды в комнате нет. Похоже, они куда-то ушли, пока я спала. Услышав вопрос, Хелен изумлённо заморгала. — Э… Если честно, я в такой же ситуации. Мио, ты не видела Лефиса? — Лефиса? Мио вспомнила юношу с серебристыми волосами. «Он… должен быть в одной кнопками со старшеклассниками из Зиала. Можно ведь просто сходить и узнать у них». — Я проснулась меньше получаса назад. Даже в такое позднее время в коридоре было шумно: кто-то ходил туда-сюда и что-то тихо бормотал. Прислушавшись, я поняла, что это голоса старшеклассников из моей школы, — начала рассказ Хелен. Видимо, наблюдая за коридором, она часто оглядывалась по сторонам и говорила приглушённым голосом: — Я решила узнать, что же там случилось, и вышла в коридор, старшеклассники оказались прямо рядом со мной и сказали: «Лефиса нет, поэтому мы его ищем»… Похоже, сначала они подумали, что он мог куда-то выйти вместе со мной. Разумеется, это чушь, но я тоже забеспокоилась и присоединилась к поискам. «Понятно. Так вот почему Хелен оказалась здесь: пришла проверить место у комнаты Нейта, с которым Лефис пару раз разговаривал». — О, я в такой же ситуации. Ады и Клулу не было в комнате, поэтому я пришла проверить, знает ли что-нибудь Нейт. — Хм, насчёт него… Я недавно решилась побеспокоить его и постучала в дверь, но он не ответил, — заметила Хелен, указав рукой на дверь комнаты Нейта. — Давай-ка я тоже попробую… Эй, Нейт. Прости за столь поздний визит. Мио постучала в дверь трижды, причём с каждым разом всё громче. Её стук наверняка был хорошо слышен внутри комнаты, но ответа всё равно не последовала. «Видимо, Нейта тоже нет…» — Выглядит так, будто его нет… Меня это тоже заинтересовало, — прокомментировала Хелен. «В гостинице Ады и Клулу точно нет. Они пропали вместе со своей формой, поэтому они, скорее всего, вышли наружу. Лефис исчез, а судя по отсутствию ответа, Нейта тоже нет в комнате. Вполне логично предположить, что они действуют вместе». — Может быть, они все вчетвером куда-то ушли. — Кто знает. Но мне тяжело представить, чтобы Лефис с его топографическим кретинизмом ушёл куда-то в одиночку. Даже в лучшем случае, в Эндзю он впервые. Если Лефис и вышел куда-то в такую темень, то одному ему точно будет неспокойно. — Хм… Что же случилось с Клулу и остальными?.. «Нейт и Клулу, которых я знаю, ни за чтобы не вышли в незнакомый город посреди ночи без какой-либо причины. А значит... у них должна была быть невероятно важная причина выйти именно сейчас, а не в какое-то другое время». — О, меня кое-что беспокоит: они ведь все убежали, и только нас оставили позади. Тебе так не кажется? Эй, Мио! — А?.. Да. Но вот куда они убежали? У тебя есть какие-нибудь предположения. Хелен надула щёки и сложила руки на груди. «Ну да… если бы у Хелен были идеи, то она не стала бы заходить к Нейту, а отправилась прямиком туда. Эх, без каких-либо зацепок догадаться довольно тяжело. В Эндзю полным-полно ларьков и достопримечательностей. Но есть ли среди них такое место, куда надо было пойти ночью, и к тому же, в тайне от нас с Хелен. Да и вообще, после сегодняшнего… стоп, что?». — Эй, что случилось, Мио? — О, просто я тут подумала, что все ларьки и достопримечательности, скорее всего, закрыты, ведь только сегодня произошло то событие в колизее. — И правда… Я слышала, что и магазины сувениров для туристов тоже закрылись. Лицо смотрящей куда-то в пустоту Хелен немного помрачнело. «Вот именно. С того момента, как в небе над колизеем возник тот странный супер-огромный канал, а из него полезли странные призванные существа смешанного цвета не прошло и двенадцати часов. Даже сейчас следователи Эндзю ночь напролёт анализируют причины произошедшего. До тех пор, пока причины не установлены, жителям рекомендовали воздержаться от походов на улицу. Естественно, все ларьки и туристические точки не исключение, а колизей, который оказался в центре событий, вообще оцеплен и закрыт… О!» — Верно! Ещё есть колизей. Затянувший мысли Мио туман рассеялся, и в голову ей пришла арена, которая была одним из главных символом Эндзю. — Что, колизей? Но почему?

В версии с изображениями тут находится картинка. — Нет, я не полностью уверена. Но думаю, что если они и могут где-то оказаться, то только там. «Для начала стоит подумать о причине, которая заставила нас приехать в Эндзю. Ей ведь было собрание, посвящённое похожему на «яйца» катализатору, так? Мне не рассказывали, что с ним требуется сделать, но именно ради него в город примчались Шанте и Нессирис из «Ля минор». Если колизей закроют, то забрать его возможности не будет. А раз так, вполне можно задуматься о том, чтобы отправиться за ним поздно ночью, и к тому же в тайне, с как можно меньшим числом людей. В таком случае, не будет странным, что и связанный с серыми песнопениями Лефис, и Нейт с Клулу тоже пошли туда». — Да. Они наверняка там! Я не могу представить себе какое-то другое место! Мио уже собралась быстро уйти, но Хелен схватила её за руку. — С-стой, Мио. Не кивай сама себе, а объясни всё так, чтоб мне стало ясно. — Объясню позже. Тебе тоже надо подготовиться, Хелен. — Э… Подготовиться? — Да, к походу в колизей. Как закончишь — подходи на первый этаж, ко входу.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Четвёртый аккорд: Не раньше, чем выгорит вся моя кровь

Часть 1

— О, так Тесейра и Арвир уже вернулись. А ведь я говорила им, что переговоры бессмысленны, — пробормотала стоявшая у края арены забинтованная девушка, чуть-чуть приподняв свою шляпу. Её маленькие детские глаза смотрели не на арену, а куда-то вглубь колизея. «Что это значит?..» Ощутив смутное беспокойство, Шанте приложила руки к груди, чтобы унять его. «Какой-то уж слишком внезапный монолог. Почему она может говорить настолько спокойно даже в таких обстоятельствах». — Эй, как ты думаешь, в чём причина рождения песнопений? — неожиданно спросила Фалма, взглянув прямо в лицо Нессирису. — Кто знает, — коротко, будто плевком, ответил певчий. По обе стороны от него стояли синие ледяные волки. За время битвы чемпион колизея еще не получил ни одной раны. Красные песнопения Фалмы были неестественно быстрыми, Шанте совсем не понимала, как девушка их исполняет, но Нессирис с лёгкостью их отражал. Этот цикл повторился уже десять раз. Самым зловещим Шанте казалось то, что даже ей, как зрителю, не удавалось увидеть канала песнопений Фалмы. Их механизм был до сих пор неизвестен. Призванные существа появлялись за считанные мгновения, прежде можно было что-то осознать. Попытка спеть ораторию была бы вершиной глупости. Девушка наверняка воспользовалась бы этой возможностью и контратаковала. — Ты же не спишь? Тебе правда не интересно? — Никогда об этом не думал. Пока Нессирис отвечал, за спиной у него вновь неожиданно возникла огненная воронка. Ледяные волки мгновенно отразили её своим синим дыханием. — Тебе не хочется об этом узнать? — Не хочу знать бесполезные вещи. До сих пор атаковала только завернутая в бинты девушка. Бой можно было даже назвать односторонним. Но в то же время по виду Фалмы чувствовалось, что она в растерянности. Даже при атаках со стороны слепых зон Нессирис в самый последний момент замечал и отражал их. Так повторялось раз за разом. Все песнопения великой сингулярности становились аномальными видами и поэтому позволяли ему обороняться, даже при том, что инициатива была у Фалмы. Скорость её песнопений попросту ужасала. Только мощь Нессириса не позволяла им добраться до него. Чаша весов до сих пор не склонилась ни в чью сторону. Нет, правильно было бы сказать, что ей не давали склониться. — Бесполезные? — Бесполезные. — Я рада… Хоть в этом мы согласны. Выглядывавшие из-под шляпы губы девушки сложились в улыбку. — Когда Ксео рассказывал мне о спорах настройщиков, я подумала, что мне не нужны все эти сложные теории. И Арвир такой же как я: мы просто хотим помочь Ксео и всё. Даже если у моих песнопений не будет никакого другого смысла, мне вполне достаточно и этого. Фалма подняла устало повисшие руки. Левой она взмахнула так, словно держала в ней невидимую дирижёрскую палочку, а правую размашистым движением подняла над головой. Но на этом всё… «Странно. Ничего не изменилось?» Опасаясь не то волны огня, не то призванного существа, а может, и того и другого, Шанте настороженно огляделась вокруг, но сколько бы она ни рассматривала арену, на ней ничего не появилось. «Осечка вышла?..» — Что-то вроде «о великолепная аудитория»?.. Услышав бормотание Нессириса, Шанте подняла взгляд наверх и… не поверила собственным глазам. «Быть того не может…» Вместо людей на трибунах сидели призванные существа: мантикоры с пылающими враждебностью глазами и горящим на кончике хвоста огнём, размахивающие горящими крыльями и рассыпающие из кривого клюва искры пожиратели пламени, обладающие твёрдой чешуёй и скрывающие в глазах огонь саламандры, испускающие рубиновый свет и поднимающие вокруг себя потоки горячего воздуха жар-феи, особенно громадные, похожие на текущую по кратерам лаву тёмно-красные магмовые големы. Все они относились к красным песнопениям второго или третьего уровня. И кроме того, Шанте просто не могла поверить в их количество — призванных существ каждого типа было не одно и не два, а целых три. «Немыслимо… Такое гигантское количество разных существ без оратории?.. На такое не способны ни Нессирис, ни Ксинс. Так почему эта девушка…» — Понятно. Необычные песнопения. Раньше такого не видел. — Ничего подобного. Мои песнопения полностью верны основам. Даже ораторию я пела. Хотя, скорее, это все мои песнопения поют ораторию. Но… Увидев, что Нессирис ничуть не изменился в лице, Фалма немного склонила голову на бок. — Даже таких приготовлений всё равно недостаточно? Это проблема. — Ты так думаешь?.. Одновременно с безразличным бормотанием Нессириса больше десятка призванных существ разом сорвались со зрительских мест и прыгнули на арену. Не стоило и говорить, что их целью был певчий в синей накидке. Беззвучно опустились на арену мантикоры, вслед за ними с оглушительным грохотом приземлились магмовые големы, на плечах которых сидели саламандры. В небе кружили, ожидая удобной возможности для атаки, жар-феи и пожиратели пламени. — Нессирис! «Мне стоит помочь?.. Нет, нельзя. Какой бы ситуация ни была, Нессирис не хотел бы этого. Вот такой он неловкий мужчина». — Вперёд. Стоявшие по обе стороны от Нессириса ледяные волки рванулись навстречу красным бойцам. Один из них проскочил под рукой приготовившегося к удару голема, прыгнул ему на спину и, оттолкнувшись от неё и взмыл в воздух. Даже попав под огонь саламандры, ледяной волк не перестал двигаться, а, сделав кувырок, долетел до жар-феи и обрушил её на землю. Приземлившись, он мгновенно бросился на оказавшуюся перед ним мантикору. Несмотря на постоянные удары огнём от мантикоры и саламандры, волк уничтожил их обеих, и более того, прежде чем исчерпать все силы и исчезнуть, он ещё успел поразить магмового голема. Второй волк тоже скакал между красными существами, не останавливаясь ни на секунду.. — Твои волки такие хорошие детки… — у наблюдавшей за этим зрелищем Фалмы вырвался усталый вздох. Все призванные великими сингулярностями существа становились аномальными видами. Именно поэтому ледяные волки Нессириса, относящиеся к благородным ариям, обладали почти такой же силой, как обычные истинные духи.

Ruguz [Песня Синего]

Нессирис расплескал вокруг себя синюю жидкость. Её капельки немного подскакивали над поверхностью земли, и из вот этих брызг сформировалось сияющее кольцо. Окрашенная в глубокий тёмно-синий цвет воронка закружилась на одном месте, и из неё, как из фонтана, вырвалось огромное количество воды. В самом центре воронки находилась человекообразная фея с полупрозрачным, напоминающим сапфир телом. — Ундина? Я думала, это будет малый синий дух. Ундина ведь совсем не агрессивное существо, верно? — Агрессивное? А мне такие нужны? — спросил Нессирис, указав пальцем на то место, где скопились призванные существа Фалмы. В тот же момент у ног ундины резко взметнулась вода. Обычная водяная фея управляла огромным, словно в фонтане, количеством воды, которое с лёгкостью могло поглотить человека с головой. А уж поток воды создаваемый аномальным видом и вовсе был подобен величественному водопаду. — Неужели… — Смети. Поднятая ундиной гигантская волна снесла всех попавших под неё красных существ. Унесённые грязным потоком големы, пожиратели пламени и саламандры все разом исчезли. — Все пропали… я проиграла… — ещё раз оглядев опустевшие трибуны и устало уронив плечи, пробормотала Фалма. — Я думала, что всё поняла во время развлекательного боя с Тесейрой, но великая сингулярность и правда проблемная сила… Иметь особые способности нечестно. Мои песнопения ведь самые обычные. «Обычные? Что это значит?» В настолько холодном поведении девушки, Шанте чувствовала нечто зловещее. «Она говорит, что поёт ораторию, хотя ни разу этого не показала. У неё нет катализаторов и мне не удалось увидеть самого маленького канала, но Фалма мгновенно завершает все свои песнопения. Если сравнить это со всем тем, что я видела раньше, то странность её песнопений очевидна». — Эх, ничего не поделать. Ксео тоже говорил мне, что ты силён. Я устала, но если исполню в два раза больше песнопений, чем сейчас… — Умереть хочешь? — Э? Резкий вопрос синего певчего остановил витиеватую речь Фалмы. — Я спрашиваю: ты хочешь и дальше использовать свой катализатор и умереть? Впервые сохранявший молчание мужчина первым обратился к девушке. — Нессирис?.. — непонимающе пробормотала Шанте. — Катализатор для её песнопений — кровь, — не оборачиваясь, пояснил Нессирис. — Кровь?.. Да не может такого быть. «Действительно, для исполнения красных песнопений можно воспользоваться собственной кровью, но я даже представить себе не могу, сколько крови требуется для такого числа песнопений. И вообще, кровь легко заменить множеством других катализаторов вроде рубинов или красных красок…» — Меня раскрыли… — самоуничижительно улыбаясь, вздохнула Фалма. — Тогда, пожалуй, с меня хватит: я и правда устала терпеть эту жару. Скрывавшая её голову шляпа взлетела в воздух. На свет явились тускло сияющие золотые волосы и лицо девочки двенадцати или тринадцати лет. «Вот настолько юная девочка… так долго сражалась с чемпионом колизея?» Дорогое шёлковое платье свободно упало на землю. — Такая приятная свежесть… Надо было с самого начала так сделать. В открытую крышу арены проглядывало ночное небо. Девушка смотрела на него так, будто хотела обнять. Эта сцена вполне могла стать мотивом какой-нибудь картины. Однако выглядела девушка очень необычно. От шеи и до самых ступней она была плотно замотана в бинты. Ни на руках, ни на ногах — нигде сквозь них не было видно кожи. В таком количестве их можно было называть уже не бинтами, а стяжками, лишающими тело свободы движений. Кожа совсем не дышала сквозь них. — Скажи, когда ты заметил? — Посмотри на левую руку. Фалма озадаченно осмотрела свою руку, где по бинтам текло нечто красное. — Эх, уже просочилось. И платье, наверно, задело, — констатировала факт Фалма с таким безразличным видом, словно бы говорила: «Ну и ладно, обычное дело, тут нечему удивляться». «Вот это настолько «обычное дело»?.. Как она может быть настолько спокойной? Её кровотечение столь сильное, что просачивается даже через такие тугие бинты. Уже то, что она на ногах стоит — чудо…» — Итак, продолжим. — Похоже, ты не собираешься отвечать на мой вопрос, — заметил Нессирис. Девушка удивлённо моргнула, а потом сказала: — Э?.. А, из-за использования крови? Ты имеешь в виду, что обычно ей не пользуются, да?.. Как же я завидую людям, которые могут так думать. Потерев замотанное в бинты запястье, Фалма медленно закрыла глаза. — В конце концов, те, кто считают опасным использование крови в качестве катализатора, обычно не думают о собственной смерти, ведь так? А вот я… мы с Тесейрой днями напролёт дрожим от страха, проживём ли мы ещё чуть-чуть или умрём.

Часть 2

— Ты… эту штуку… Ада сглотнула слюну, разглядывая видневшуюся сквозь небольшой разрыв в одежде Арвира тускло серую серебряную цепочку. — Ты… до сих пор носишь её? — А? Эй-эй, ты так говоришь, будто потеряла свою. Дрожь пальцев Ады передалась копью. «Мне не привиделось. Это действительно та самая дешёвенькая цепочка…» Давным-давно, во время путешествия с отцом Ада купила в ларьке две цепочки: одну себе, а вторую — Арвиру. Тогда она ещё не понимала, что это парный набор, который носят только влюблённые. Девушка до сих пор помнила, как сильно смутилась, когда узнала об этом. А вчера в гостинце Эндзю, она спросила Клюэль: «Скажи… у него на шее была цепочка? Такая серебряная, дешёвенькая», — и услышала в ответ: «Ну, я не очень-то уверена, но, по-моему, да». «Я уже слышала обо всём от Клюэль, но не верила, что он на самом деле… Н-нет, нельзя сейчас забивать этим голову. Сначала Клюэль!» — Арвир… чего ты так улыбаешься? Сощурив глаза, Ада уставилась прямо в лицо парню-гилшэ. К его груди было приставлено копьё, однако с его лица не исчезала дерзкая улыбка. — Что? А, наверное, тому, что даже ты стала немного женственнее. Или тебе ещё есть куда расти? Мне тут захотелось устроить спор на всю ночь с мастером Клаусом. — Не держи меня за ребёнка! Я победила, поэтому давай, говори! — Ну это… мы ещё посмотрим! Раздался короткий и сильный металлический звон. — Чего?! По рукам Ады внезапно пробежал импульс от удара. Когда похожая на боль вибрация достигла плеча, девушка изумлённо распахнула глаза. Приставленный к груди кончик её гила был отражён гилом Арвира, который должен был лежать на земле. «В руках у Арвира точно ничего не было. Но тогда почему гил двинулся сам? И к тому же так, словно защищал его?!» — Я ступнёй ударил по рукоятке и подбросил гил в воздух. Полезный тайный навык, не так ли? — Не говори так, будто это легко! «Его колени были неподвижны, он нанёс удар только ступнёй. И к тому же так незаметно, что я не ощутила никакого движения, и с такой точностью, чтобы попасть ровно по моему гилу. Такой трюк невозможно исполнить, просто придумав его на ходу!» — Эй-эй, я ведь упорно отрабатывал этот приём каждый день. — Чёрт! Прежде, чем Аде удалось вновь приблизится к Арвиру, тот уже схватил взлетевший в воздух гил. — Перерыв окончен, продолжим?

***

— Хм, интересно, как там Арвир и леди… Тесейра потёрла шею, словно стараясь прочувствовать прикосновение к своему песочно-жёлтому шарфу. В то время как Лефис размышлял, что замышляет эта женщина, когда так спокойно приближается к нему, она просто остановилась и поправила шарф. — Эта «леди», о которой ты говоришь — та, кто находится на арене? Приказав истинному духу встать наравне с собой, юноша бросил короткий взгляд на руки противницы… Там не было ничего напоминающего катализаторы. Казалось даже, что она и не собирается исполнять никаких песнопений. — Ну да. Следуя приказам Ксео, она сейчас должна, вроде бы, во всю сражаться с Нессирисом. — Вы в своём уме?.. Ваш противник Нессирис, а не кто-то там! «Сегодня днём я недолго сопровождал его, но этого мне было достаточно, чтобы понять: мощь великой сингулярность второстепенна — сила этого мужчина берёт свои корни в явном упрямстве, а совсем не в песнопениях». — Мне непонятно, почему с Нессирисом сражаешься не ты. — Я с Нессирисом? Хорошенькое было бы дело, бросить такую хрупкую женщину, как я, на того гиганта. Это же Нессирис, великая сингулярность Синего. На минуточку вспомним, чемпион колизея. В ответ довольно размахивающей руке Тесейре и её шутливым словам Лефис сказал только одно: — Великая сингулярность Жёлтого. — Хо… Тесейра даже ни разу не моргнула, но в её глазах всё равно возник острый блеск. Лефис посмотрел прямо в глаза женщины, словно преследуя её взгляд, и сдавленным голосом продолжил: — Это и есть твой секрет, не так ли? «Необычайно агрессивный блуждающий огонёк и песчаная буря, словно в пустыне. Всё это очень похоже на ледяных волков Нессириса и его выросшую до небес замёрзшую башню. Раз Нессирис великая сингулярность Синего, то песнопения этой женщины…» — Именно. Впрочем, я так и думала, что тебе уже пора было догадаться. По хранилищу второй раз разнёсся звук хлопков руками. Сейчас они были самую малость громче, чем после того, как Лефис отогнал десяток электрических фей. — Правда, теперь мне стало скучно. А ведь я так хотела ещё немного полюбоваться твоим растерянным видом, — спокойно сложив руки на груди, пробормотал Тесейра, словно и не собиралась ничего скрывать. — Настолько плохие манеры тоже черта всех великих сингулярностей?.. — Арвир тоже говорил мне об этом. Эх, а ведь я такая милая женщина. — Кто знает. Лучше ответь на мой вопрос. «Почему с Нессирисом сражается не она? Силе того мужчины нет равных. Без возможностей великой сингулярности Жёлтого он станет ещё большей проблемой. Разве не логичнее было бы поставить на бой за чешую Миквы сильнейшего из своих рядов». — Леди подходит для этого больше, чем я. Может быть, её битва и будет тяжелой, но она вряд ли проиграет. Если воспользоваться словами Ксео, это неизбежность. Так же, как и у нас с тобой здесь. — Оглядись ещё раз и повтори… — Я тут кое-что вспомнила. У леди было много свободного времени, поэтому в качестве лёгкой разминки мы с ней сыграли в игру. Сейчас наша с тобой ситуация очень напоминает ту, в который были мы с ней. В настольной игре она называется «шах и мат», проще говоря: отчаянное положение перед самой капитуляцией. «Рядом со мной истинный дух , готовый в любой момент выполнить любой мой приказ. С другой стороны, у неё нет ни одного призванного существа. Если это не «шах и мат», то что же?» — Что в обычной игре… что в дуэли на арене колизея условия поражения одинаковы. Но давай подумаем ещё раз, паренёк: ты серый песнопевец, я великая сигнулярность Жёлтого. Это столкновение просто невозможно в обычных условиях. Можно ли сказать, что это самая обычная игра? — Пока я слышу только жонглирование словами, — отрезал Лефис, но почувствовал как по щеке у него скатилась струйка пота. — Из-за тебя… я вспомнил то, что совсем не хотел вспоминать. «То же самое было и в тот раз, когда я сражался с Мишдеров в филиале Келберкского института. В один момент я был очень близок к тому, чтобы загнать его и в угол задеть его гордость, однако… Пусть я и не был небрежен, в следующий миг преследуемым стал я».

***

— Мои песнопения вот такие. Это такой же факт, как то, что ты великая сингулярность. Мы ведь никак не может это изменить. Фалма коснулась рукой своего плеча, которого было столько тонким, что казалось, будто оно сломается от малейшего дуновения ветерка. — У использования крови в качестве катализатора есть предел. — Всё нормально. Всё равно все когда-нибудь умрут. Улыбка девушки была даже большим ответом, чем её слова. Её глаза горели таким блеском, в котором в равных пропорциях смешались радость, смирение и, наконец, безумие. — Я так счастлива, что Ксео доверился мне… и поэтому я не могу проиграть. По арене разнёсся слабый шорох падающей ткани, такой же, как недавно от платья. Фалма размотала бинты на левой руке, открыв её до самого плеча. Видневшиеся на голой коже девушки чёрные пятна засохшей крови и ярко-красные, свежие кровоподтёки образовывали какую-то странную красно-чёрную гармонию. Шанте невольно прикрыла рот руками. От одного взгляда на девушку её переполнило невыразимое никакими словами чувство тошноты. «Это совсем не похоже ни на ожоги, ни на порезы, ни синяки… Немыслимо. Как вообще можно получить такие раны». С кровавого пятнистого узора на коже Фалмы упала капелька катализатора. Едва она коснулась земли, как из неё поднялись бесчисленные световые нити, которые соединились вместе и сформировали багровый канал. — Ну же, ты хорошее дитя, выходи. Фалма накрыла канал правой рукой и в тот же момент, круг диаметром около метра мгновенно расширился почти в десять раз. По арене пробежала слабая дрожь, которая будто бы предвещала явление чего-то гигантского. — Истинный дух? Дрожащая земля мешала сдвинуться с места, поэтому Шанте лишь пристально всматривалась в гигантский канал. «Так и знала, в её песнопениях ещё есть секреты. Катализатор раскрыт, но загадка ораторий до сих пор не разгадана. Когда же она их поёт?»

Ruguz [Песня Синего]

Получив приказ Нессириса, призванный ледяной волк рванулся вперёд. Причин ждать завершения песнопения Фалмы не было. Если бы волк поразил её до появления истинного духа, на этом бы всё и кончилось.

Calra-l-Qhaonis Lecie [Гаруда * — Тот чья кровь кипит]

Одновременно с бормотанием Фалмы ледяного волка вдруг подбросило в воздух. На арену лёгла гигантская плотная тень, вслед за ней сверху подул яростный ветер. «Это… от взмаха крыльями?» Подняв взгляд вверх, Шанте просто застыла на месте, даже позабыв о том, как моргать. Её глазам предстал дракон очень яркими красными крыльями, напоминавшими по цвету свежую человеческую кровь. Обычно, у тех драконов, которые обладают крыльями, конечности атрофируются и уменьшаются, но вот у этого все четыре лапы были крепкими и мускулистыми, словно у льва. Кроме того, пальцы его лап напоминали по форме человеческие и были приспособлены к хватанию различных предметов. — Как вам… вот это? В голосе Фалмы чувствовалась небольшая усталость. В её губах уже не осталось крови, от чего они побледнели. Такова была расплата за продолжительное использование крови в качестве катализатора. Нессирис молча щёлкнул пальцами. Находившаяся прямо под захватившим небо драконом ундина выстрелила огромным количеством воды. Этот поток с лёгкостью смыл бы человека, не дав тому и шанса устоять на ногах, но гигантский дракон спокойно удержался в воздухе. Для него вся эта вода значила не больше, чем лёгкий душ для человека. Одолеть его таким образом было невозможно, и Нессирис, конечно, знал это лучше других. — Что ты задумал? Не ответив на вопрос Фалмы, певчий отдал приказ: — Вперёд. Ловко приземлившийся после пропущенного удара ледяной волк сорвался с места, а затем, подбежав к водяному потоку ундины, набрал в воздуха в грудь. А как только его выдох коснулось воды… «Вавилон [Замёрзшая башня]…» Издав кристально чистый звук, поднимающийся до небес мощный поток воды замёрз. Драконий рык, превосходящий пределы человеческого слуха, разнёсся над всем Эндзю. Лёд достиг нижних лап дракона и начал подниматься выше, будто обвивая его. Против истинного духа, тем более обладающего крыльями, Нессирис решил применить вавилон, соединив поток воды ундины с ледяным дыханием волка. Как только бы лёд достиг крыльев, исход боя был бы решён. Каким бы мощным ни было летающее существо, потеряв крылья, оно упало бы на землю и лишилось бы путей к отступлению. «Победа?..» Но в тот же момент, когда Шанте инстинктивно с силой сжала кулаки, крылья цвета свежей крови вспыхнули и продвижение вавилона остановилось. — С каждой секундой температура тела этого дитя постепенно растёт. Его уже нельзя остановить этими льдинками… Мне жаль. Хвост дракона срезал ледяную башню. Тысячи сияющих синим ледяных осколков взмыли в зимнее небо, а потом исчезли. В это же время ундина и ледяной волк тоже исчерпали все силы и пропали. — Победа за мной. Итак, отдайте мне чешую Миквы. Завернутая в бинты девушка протянула руку в сторону Нессириса, который разглядывал парящего в небе дракона. Однако певчий по-прежнему сохранял полное молчание. — Что-то не так? — ещё раз обратилась к нему Фалма — Я ведь уже говорил: не победитель получает катализатор, а тот, кто получил катализатор, и есть победитель. Девушка открыто скривилась, словно бы говоря: «Я уже это слышала». — Ну же, быстрее. Это дитя пока ещё слушается меня. Ещё чуть-чуть и он начнёт буйствовать. — Тогда я, пожалуй, потоплю его раньше. — Э?.. Услышав от противника такую фразу, Фалма невольно замерла. — Шанте. После единственного слова Нессириса Шанте быстро отбежала назад. «Он решил призвать «его»…» — О чём ты говоришь? — озадаченно спросила Фалма. — Разве мне нужно повторять дважды? Капельки воды под ногами у Нессириса немного подскочили над землёй. Это были остатки того огромного потока, который призвала ундина. Большая часть воды исчезла вместе с ней, но арена до сих пор оставалась мокрой, словно над ней пролился дождь. Не обращая внимания на промокшую накидку, певчий наклонился к земле и коснулся лежавшего в воде ледяного осколка кончиком пальца.

Ruguz [Песня Синего]

В тот же миг всю арену поглотило синее сияние. Вода обращалась в лёд, а лёд в свою очередь стремительно срастался в громадные ледяные столбы. Пусть по высоте они и уступали вавилону, но их было почти тридцать, они выросли по периметру арены, будто ограда какого-то храма. Ледяные кристаллы сияли, словно драгоценные камни, но при этом их грани были столь чистыми, что в них можно было увидеть собственное отражение. — Красиво. Наверно, именно так выглядит ледяной мир. Фалма без тени страха огляделась вокруг.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Но и что с того? Я была уверена, что ты попытаешься спеть ораторию и призвать истинного духа. — Не думаю, что ты дала бы мне время на песню. В воздухе парил истинный дух Фалмы, но Нессирис, не обращая на него никакого внимания, положил правую руку на один из ледяных столбов. Его лицо выражало полное спокойствие. Девушка немного скривилась. — И поэтому?.. — И поэтому я решил спеть так, чтобы ты этого не заметила. Слышишь? Фалма изумлённо распахнула глаза. Она осознала для чего Нессирис призвал ледяные столбы, и услышала текущую по арене ораторию. Мелодией, что пропитала арену, был… тихий напев и треск кристаллов льда внутри столбов. Звенели десятки ледяных колокольчиков, а стоявшие друг напротив друга ледяные столбы играли роль камертона и резонировали между собой. Этот звон понемногу нарастал и становился всё чище и чище. Призвать истинного духа возможно только с помощью трёх связей: использовать характерный катализатор, спеть особенную ораторию и назвать полученное от него самого истинное имя. Однако среди всего множества истинных духов существовали такие, которые ненавидели песни, исполняемые человеческим голосом. Оратории, используемые для их призыва, называли нерифмованными. Множество природных звуков, таких как треск пламени, шелест танцующей на ветру листвы, рёв морских волн становились такими ораториями. Поскольку для таких мелодий требовались звуки природной среды, их почти невозможно было услышать в боях на арене, однако Нессирис, начиная с призыва ундины, уже готовился к этому шагу. — Разбей столбы, сейчас же! — придя в чувство, выкрикнула Фалма. Услышав её приказ, дракон сорвался с места, но ещё до крика девушки на ледяных столбах вспыхнуло тёмное ультрамариновое сияние, напоминавшее о глубоком море. Лёд отражал и усиливал яркий свет канала. Из-за слепящего света, который мог выжечь глаза всех смотрящих на него, дракон на мгновение замер.

И в тот же миг весь мир окрасился в единственный белый цвет.

Ревущий штормовой ветер принёс с собой снег, заполнив и арену, и даже трибуны белизной. — Э... Метель?.. Скорость ветра была настолько чудовищной, что завернутая в бинты девушка была вынуждена отступить к самому краю арены и прижаться к каменной стене, иначе её просто подбросило бы в воздух. В самом центре арены, посреди окрашивающей весь мир в белый цвет метели стояло нечто. Первым, что увидела Шанте, оказалась чешуя, блестящая вязкой слизью ржаво-синего цвета. Это был длинный чешуйчатый хвост, нет, всё тело этого существа можно было без преувеличения назвать хвостом. Тело призванного существа было больше, чем сама Шанте, а его длина просто не помещалась в поле зрения. — Так и есть… это он , — пробормотала Шанте, закрывая лицо от снега. У существа были маленькие, атрофировавшиеся глаза, покрытые тонкой слизостой плёнкой. Вместо крыльев на спине у него росли плавники, какие можно увидеть у рыб. Всё его тело было покрыто тёмно-синей чешуёй, а сквозь приоткрытые челюсти проглядывали гигантские грязно-жёлтые клыки. Вся ротовая полость существа тоже была тёмно-синей и напоминала глубокое море. — Морской змей… Так вот для чего ты призывал воду и лёд. Чтобы укрыться от снежной бури, Фалма распласталась на земле. Её взгляд был устремлён на извивающего, словно в экстазе, истинного духа. Морской змей обитал в самых глубинах застывшего подо льдом моря. Этот истинный дух поднимался из воды вместе со снежной бурей и вместе с ней же возвращался назад. Его можно было призвать только когда температура окружающей среды опускалась ниже определенного уровня, и кроме того, он не мог существовать без определённого количества воды вокруг себя. Но как только все условия для его призыва оказывались выполнены, он мог продемонстрировать свою безжалостную мощь. — Атакуй его... — отдала приказ Фалма, указав пальцем в самый центр постепенно набирающего силу ледяного шторма. Повинуясь ей, багровый дракон взмахнул пылающими крыльями и, не придавая внимания морозному ветру, нырнул внутрь шторма. Истинный дух девушки со временем только раскалялся, а значит температура его тела была ещё выше, чем в тот момент, когда он расколол вавилон — его нельзя было остановить никакой метелью. Но в следующий же момент… — Ты забыла? — сквозь напоминающий какую-то странную речь рёв ветра голос донёсся Нессириса. — Этот истинный дух тоже аномальный вид.

Мир окутала белая мгла * .

Порывы ветра стали ещё сильнее, а носимые им ледяные глыбы резко возросли в размерах. Арену накрыл не просто ветер со льдом, а целая ледяная волна. — Эриал! Спрятавшись за ледяным столбом, Шанте исполнила своё песнопение. Сливающееся с воздухом призванное существо могло немного смягчить снежную бурю. Если бы Шанте не призвала его, то и её укрытие в любой момент могло быть унесено ветром. «Какое же безумное песнопение!..» Нессирис крайне редко призвал истинного духа, но, разумеется, на то была причина. Даже в нормальных условиях истинные духи обладали огромной силой, а уж мощь аномального вида была столь чрезмерной, что с ней было сложно управиться. Послышался приглушённый треск, будто что-то замерзло. Сразу вслед за ним раздался оглушительный, режущий уши рёв, который сотряс весь колизей. — Больно! Шанте невольно присела на корточки и закрыла уши руками. Сначала женщина подумала, что земля пошла трещинами, но потом поняла, что с неба упало нечто гигантское. В тот же самый момент, будто в унисон со звуком падения, буря начала слабеть. Ветер утих, а закрывающий всё поле зрения лёд исчез. Когда вокруг прояснилось, Шанте увидела… упавшего на трибуны дракона с замерзшими крыльями и разглядывавшую его пустым взглядом девушку. — Всё кончено?.. Приложив руку к груди, Шанте глубоко вздохнула. Холодный воздух с частицами льда пронзил лёгкие. «Пусть битва и шла с переменным успехом, результат вполне естественный. Не существует обычного истинного духа, который мог бы в одиночку справиться с аномальным видом. И хотя последняя загадка этой девушки — её оратория — так и не раскрыта, сейчас нет смысла забивать этим голову». — Фалма, отдай нам катализатор, — обратилась женщина, к упавшей на колени и опустившей глаза к земле девушке. Ответом была… тишина. «Это тоже естественно. Мне и отсюда видно, как тяжело она дышит. У неё уже не осталось силы воли на ответ». — Ты и правда сильна. Но хватит уже. Ты потратила так много крови, а потом ещё призвала истинного духа. Если ты ещё… — Красные… песнопения… крова… музыка… — Э? Над ареной… Нет, колизеем… Нет, всем Эндзю и его окрестностями…

mis solitie Ymy fert xeleya quo muzel Lom, fisa… [Тот поцелуй, что не смог осуществиться и тебя любимого достичь]

O sia Sophia, ovan muzel wincle [Теперь уже обрёл расплавленного докрасна железа вкус]

В небесах раздался звук. Это был чудесный голос принцессы Фалмы Фел Фосилбел, перед которым склонялись все другие звуки: и щебет певчих птиц, и звучание самых искусных музыкальных инструментов — все существующее в природе напевы.

***

— Землетрясение? Ада почувствовала под ногами дрожь и нахмурилась, ни на секунду не спуская взгляда с кончика копья Арвира. Всего несколько минут назад колизей содрогнулся от страшного грохота. Тогда Аде показалось, что на землю упало нечто гигантское. Но сейчас всё было совсем по-другому. Слабые толчки не только не прекращались, а даже становились чаще, но при этом их сила была непостоянной. «Не похоже на землетрясение. Да и вообще, в Эндзю их не бывает… Какое-то неприятное чувство… Вспоминается состязание. Прямо перед тем, как из «яиц» появилась та пятицветная гидра земля дрожала точно так же, как сейчас». Ада ощутила холодок, будто рядом с ней появился какое-то невиданное никогда прежде, совершенно особое чудовище. — Арвир, ты… — Её не сломить… Ту ненавидящую поражения принцессу сломить нельзя. С губ Арвира сорвался сдавленный хрип. Кроме того, в его голосе чувствовалась колючесть, которую Ада никогда прежде не слышала. — Принцесса. Сестрица. Я. Именно в таком порядке мы познакомились с Ксео, и так же различна глубина нашей связи с ним. Даже без просьбы от Ксео она по собственной воле будет сражаться, пока не упадёт и не начнёт харкать кровью, но ни за что не сломается… Вот такая она, эта принцесса. — Этот грохот — дело рук одного из вашей компании? — Процентов на восемьдесят или девяносто — да. Но я совсем не хочу, чтобы это было так. И я, и сестрица, и, конечно же, Ксео — все мы очень этого не хотим. На самом деле, принцесса не в том состоянии, чтобы сражаться. Пусть она ничего и не говорит, но её тело изъедено столь серьёзной болезнью, что она в любой момент может умереть. Голос Арвира можно было сравнить разве что с шумом от проржавевшей и перекрученной проволоки. — Вы послали смертельно больного человека сражаться с Нессирисом?! — Я только что сказал. Вот такой у неё характер. Её собственная жизнь стоит для неё на втором или третьем месте. А вот для песнопения, укорачивающие её жизнь, и есть всё для неё. Она, лучше чем кто-либо знающая собственное тело, выбрала такой путь… И ни у кого в этом мире… нет права её осуждать! — Арвир?.. Ада проглотила уже готовые вырваться слова. «Я не понимаю… почему Арвир злится. Я не понимаю, ни к кому он обращает эту злобу, ни ради кого. Значит я… пока ещё совсем ничего не понимала в чувствах Арвира?» Несмотря на окружающую ситуацию, Аде стало трудно дышать от странного, напоминающего пустоту чувства в груди. — Арвир, я… — Именно поэтому я считаю принцессу сильной. Такие как мы с тобой, люди, не подхватившие даже обычной простуды, не могут её победить. Потому что она знает, насколько тяжело даётся даже такая элементарная вещь, как просто жить.

***

— Запомни одну единственную вещь, паренёк. Этому ты не научишься ни за какое время, если продолжить просто существовать как певчий. Кроме того, это имеет отношение и к твоему наставнику, Джошуа. «Даже в свои последние моменты несёшь бред…» — собирался сказать Лефис, но слова растворились и осталась тишина. Возможно, это случилось из-за того, что увидел лицо противостоявшей ему женщины. На нём больше не было прежней немного презрительной улыбки. В её спокойном облике чувствовались глубокий ум, любовь и тихая торжественность, которую стоило называть благоговением. — Самый тяжелый, но при этом самый непризнанный людьми труд в этом мире — это труд жить. Предположим, ты упорно трудишься ради того, чтобы стать певчим, ты надрываясь до крови работаешь, чтобы платить за школу… И всё же эти усилия приносят определённые плоды и потому заметны для глаз. Результат не важен. — Что ещё за труд жить? Все люди такие. — Да, мы очень склонны к подобной гордыне. Я говорю не о вот таких вот абстрактных вещах, паренёк! В глазах стоявшей напротив Лефиса певчей была видна такая же сила, какая есть у матери, уговаривающей своего ребёнка. Скорее всего, ни один мужчина не мог достичь этой сферы. — Я сейчас говорю о тех людях, которые с самого рождения страдают от тяжёлых болезней. О детях, которым нельзя даже на полчаса сдвинуть время приёма лекарств, которые обязаны соблюдать строжайшую диету, которым не дано даже возможности просыпаться тогда, когда им самим захочется. Я… видела бесчисленное множество таких детей. Тесейра смотрела лишь в потолок, полностью сконцентрировавшись на собственных словах. И вот в такой открытой и беззащитной позе она продолжала говорить: — Эти дети постоянно сражаются со смертью. Если они будут хоть немного ленится, то умрут. И вот чтобы это не случилось, им нужно прикладывать усилия и цепляться за жизнь. Это самое тяжелое, совершенно бесконечное нечто, которое уже нельзя даже называть «трудом». Рождённые здоровыми люди невольно забывают об этом. Запомни мои слова. — И какой смысл в этом разговоре здесь и сейчас?... — В нашей компании есть одинокая, незнакомая с миром, считающая большую часть дел лишь обузой леди. Леди, которая была поражена неизлечимой болезнью ещё до того, как начала осознавать себя. По-хорошему, всеми врачами ей предписан полный постельный режим. Женщина медленно опустила взгляд к Лефису. Её лицо приняло прежний, полный презрения вид. — И вот эта леди, которая из-за своего тела вынуждена прикладывать все свои усилия лишь для того, чтобы жить, впервые сама пожелала чего-то. Она захотела истратить все пропитанные собственной кровью песнопения ради другого человека. — Ты хочешь сказать, для того чтобы сражаться с Нессирисом? — Песнопения — это зеркало и колокол. Чем тщательнее они отполированы, тем яснее они отражают суть, чем более сильными чувствами в них ударишь, тем громче они звенят. Именно поэтому леди очень сильна, сильнее всех других певчих нашего мира. Таково красное песнопение кровавой музыки Фалмы Фел Фосилбел — мелодия, в которой обитает самый отвратительный и самый сильный истинный дух.

Часть 3

Бинты, покрытые красными пятнами, были развязаны и, едва касаясь кожи девушки, упали на землю. Сначала Фалма развязала бинты на шее, потом на руках, на груди, на животе, на ногах. И вот, все скрывающие её тело повязки оказалось на земле… На арене стояла полностью голая девушка с непослушными светлыми волосами. Всё её тело было столь тонким, что казалось, будто она упадёт от малейшего ветерка. Сквозь её бледную даже без какого-либо падающего света кожу были ясно видны сосуды. Шанте сразу подумала, что бледность кожи девушки была неестественной, а Нессирис, наверное, догадался об этом и раньше. Однако… — Фалма… у тебя… эти… Когда Шанте осмотрела всё тело Фалмы, её горло попросту застыло. Девушка истекала кровью. Повсюду на ней были видны застывшие чёрные пятна, по которым стекали ещё не запёкшиеся алые потоки. Кровь текла не потому, что не свёртывалась и не застывала, а потому что раны Фалмы были слишком широкими и глубокими. «У неё раны от шеи и до самых пяток. Шире, чем порезы, уродливее, чем если бы их выскабливали… Даже если человека атакует какой-то разъярённый зверь таких ран он нанести бы не смог. Как вообще она их получила?..» — А? Да. Всё это я сделала сама. — Сама?.. — Раны зудели и я их расчесала. Зуд длился всё ночь, а я расчёсывала… И так почти двадцать лет. Нечто странное и непохожее на холод пробежало по спине у Шанте. — Эй, на сколько лет я выгляжу? — спросила девушка, глядя на певчего, которого сопровождал морской змей. Она была мала ростом, черты её лица ещё оставались детскими, а в тонких, словно засохшие ветки, очертаниях тела ещё не ощущалось ничего женственного. Девяносто из ста жителей Эндзю сказали бы, что ей одиннадцать или двенадцать лет, а оставшиеся десять назвали бы ещё меньший возраст. Но… «Что там сказала Фалма? «И так почти двадцать лет»?» — Сейчас мне двадцать один год. Я уже давно взрослая. «Двадцать один?..» — Не похоже, — коротко проговорил Нессирис. — Я сказала правду. В направленных на певчего глазах Фалмы не отражалось никаких эмоций. — Но всё действительно так, как ты и сказал, я до сих пор не получила тела, которое могло бы выносить ребёнка. Мой рост остановился примерно в десять лет. Это предел для моего изъеденного болезнью тела, — произнесла девушка, затем погладила себя по груди и продолжила: — Я с самого рождения больна неизлечимым заболеванием. Каждую ночь меня мучал сильный… просто невыносимый зуд. Но зудит не просто кожа, а самый глубокий слой мышц, который прилегает к костям. Поэтому сколько бы я ни чесалась, симптомы не проходили. Порой я расцарапывала кожу и мышцы, что даже было видно кости, но всё равно ничего не помогало. Как только Фалма начала себя гладить, как нечто стало отшелушиваться от её груди. Это были корочки запёкшейся крови. — Когда наступало утро, зуд исчезал, но вместо него все раны начинали болеть. Я не могла заснуть ночью, а днём почти теряла сознание от боли… Когда мои волосы отрасли ниже плеч, они тоже начали вызывать страшный зуд, поэтому даже волосы я ни разу не смогла отрастить до спины. И вот так двадцать лет. Врачи сказали мне, что причина прекращения роста тоже в постоянном недостатке сна и стрессе. Бинты девушки были не нужны не для того, чтобы остановить кровотечение. Скорее всего, они были последним средством, удерживающем её от того, чтобы расцарапывать себя ногтями напрямую. — Из-за того, что я родилась в семье, которая когда-то была королевской, и моего голоса ко мне никогда не иссякал поток гостей, желающих получить аудиенцию… А я прилагала все свои силы, чтобы просто прожить очередной день. Я хотела, чтобы меня оставили в покое. Да, я так думала, но потом ко мне, запертой в таком вот теле обратился Ксео. Он первым по собственной воле предложил поменять мне бинты. Поэтому я тоже хочу помочь ему получить идеальные песнопения, как он их себе представляет. Достичь их можно с помощью мантры «Все заветные дети». И раз чешуя Миквы — необходимый для этого катализатор, то я буду защищать её, даже если мне придётся сжечь всю свою жизнь. Поэтому… Девушка обхватила себя с такой силой, что её ногти буквально впивались ей в плечи. А затем произнесла: — Простите меня. Это песнопение не кончится простыми ожогами. «О чём она говорит… Всё уже кончено. Даже её истинный дух уже упал на три…» — Что!.. Тело дракона пропало. Нет, если бы произошло только это, произошедшее можно было объяснить тем, что он лишился сил и исчез. Дыхание Шанте перехватило от того, что на зрительских местах, где должен был лежать дракон, она увидела раскалённую докрасна, похожую на лаву жидкость. Казалось, будто тело дракона не выдержало собственной температуры и расплавилось. Нессирис тоже наблюдал за этим зрелищем и не двигался с места. Рядом с шатающейся Фалмой появился пожиратель пламени. Взяв девушку на крыло, птица отнесла её на трибуны, прямо к расплавившемуся истинному духу. — Мой истинный дух любит крики моего тела: скрежет костей, растяжение мышц, почёсывание кожи, кровотечение. Все болезненные крики, вызванные моим заболеванием, и есть моя оратория. В этом и заключается секрет моих песнопений. «Что за чушь. Никогда не слышала о такой нерифмованной оратории. Но с другой стороны, это действительно объясняет поразительную скорость её песнопений. Фалма сказала Нессирису, что её песнопения в два раза быстрее, чем у него. Она пользуется вытекающей из неё кровью, поэтому ей нет необходимость менять катализаторы. Это первое преимущество. А второе в том, что крики её тело и есть оратория. Можно сказать, что она постоянно поёт её. По этой причине ей и не надо петь её каждый раз». — Предыдущий истинный дух является воплощением меня, обёрнутой в бинты. Но вот этот… символ меня, какая я есть. Буквально я сама. На красной, словно кровь, лаве появились небольшие пузырьки. Один, второй, третий… их число постепенно росло, а сами они понемногу становились больше. Центральная часть текущей по трибунам лавы разбухла и поднялась над зрительскими сиденьями. Фигура дракона поднявшегося из лавы была очень похожа на предыдущего истинного духа: у него было четыре крыла и мощные конечности. Но в следующий же миг начались превращения. Одно из четырёх крыльев отвалилось, издав громкий звук. На глазах у изумлённой Шанте продолжали происходить мутации. Покрывавший дракона толстый слой кожи таял, словно при воспалении. Оставшиеся три крыла во мгновение ока осели, в них появились дыры. Нижняя челюсть резко упала вниз, будто отсоединилась от тела и уже не вернулась назад, а из широко открытого рта начала обильно изливаться слизь, напоминающая не то кровь, не то лаву. — Он гниёт?.. Дракон начал гнить заживо. Клочки его воспалённой кожи отваливались один за другим. В тот же момент, когда отпавшие кусочки кожи касались зрительских мест, всё вокруг на расстоянии нескольких метров растворялось, издавая шипящий звук. Трибуны окутал белый дым. Все телесные жидкости дракона были раскалены до сверхвысоких температур, и при этом обладали просто чудовищной едкостью.

Calra-l-Bediws Leo Lecie [Гаруда — печальная зимняя принцесса красной болезни]

Дракон сдвинулся с места. Несмотря на то, что его тело могло развалиться в любой момент, он взмахнул оставшимися тремя крыльями и поднялся в воздух. Приподняв над головой передние лапы, которые были раскалены настолько сильно, что могли расплавить любую вещь, багровый дракон взмыл в небо, стремясь оказаться прямо над головой морского змея. — Перехвати. Постороннему человеку показалось бы, наверное, что в голосе Нессириса не было дрожи, но вот Шанте почувствовала в нём такое напряжение, какое ей ещё не доводилось слышать. Она впервые услышала такой голос Нессириса. — Нессирис! Шанте уже собиралась рвануться к нему, но ей помешала снежная буря морского змея. Сверхгорячий дракон столкнулся с ледяным ветром. От столкновения с ледяными глыбами, напоминавшими сияющие клинки, у него отвалилось ещё одно крыло. Но, несмотря на сковывающие движения снег и лёд, дракон не останавливался. Изменив позу в воздухе, он приспособился к сдерживающему его ветру, а затем поднял лапы, по которым стекала вязкая телесная жидкость. Морской змей принял нацеленный ему в голову удар хвостом. Получив сильнейший ожог чешуи, змей беззвучно взревел, сотрясая всё пространство вокруг. Однако… — Дракон… остановился?.. Даже с того места, где находилась Шанте можно было видеть, что метель стремительно снижала температуру дракона. Он пытался бушевать, стараясь предотвратить это, но из-за сковывающей движения бури ему было трудно двигаться. Проще говоря, если бы битва затянулась… — Двое обгладывают руки, двое — ноги. Сквозь свист метели и оглушительный рёв донёсся намного более холодный, чем снег и лёд, голос Фалмы. — И наконец, ещё один — голосовые связки. Гаруда — единый истинный дух, состоящий из пяти тел. Моё тело проклято пятью истинными духами. «Не может быть…» Горло Шанте охрипло, ей не удалось выговорить слова вслух. Оторванное бурей крыло дракона расплавилось и растеклось так же, как и самый первый истинный дух. Не успела Шанте и посмотреть на них, как эта жидкость разбухла и из неё родилось нечто. «Всё точно так же, как и при появлении первого гниющего истинного духа…» — Нет, такого же просто не может быть! — вскричала певчая. Перед глазами у морского змея и Нессириса громко ревели уже два дракона. А прямо позади змея сквозь бурю была видна тень нового дракона, не похожая на двоих предыдущих. В голове Шанте мелькнула мысль, что это было то самое крыло, которое упало на трибуны сразу после появления первого духа. — Значит из него ещё один дух вырос?.. Снежная буря постепенно ослабевала. Скорее всего, под потоками жара от трёх багровых драконов морской змей приближался к пределу своих сил. В тот же момент, как Шанте осознала это… — Эриал, защищай меня!.. Она бросилась внутрь свирепствующей бури. «Нессирис не виноват, он не слабый. Но противостоять такому монстру — это просто абсурд. Нет смысла упорствовать дальше. Морской змей, конечно, силён, но невозможно остаться невредимым, находясь так близко к волнам жара от этих драконов». — Прошу, остановись уже! «Хватит уже этой чешуи Миквы. Мне плевать на то, что замышляют эта девчонка и её компания. Я не хочу остаться без тебя!..» — Прошу тебя, Нессирис, хва… В этот мгновение мир вокруг резко прояснился. В самом сердце бури, в окружении трёх багровых драконов лежал морского змей, а рядом с ним стоял певчий в синей накидке. Одновременно с воплем морского змея, гигантские тела трёх дракон вдруг быстро распухли. Похоже, наступил они достигли предела температуры, которую могли выдержать. Шанте на мгновение пробил озноб. Она инстинктивно почувствовала, что её догадка оказалась верной. Ей было уже очевидно, что случится сейчас. В результате температурного расширения, драконы превратились в огромные пороховые бочки. А затем… — Нес… си… Шанте не удалось ничего сказать. «Я охрипла? Нет, уверена, это точно был крик сердца». Драконы вспыхнули тёмно-красным светом, а потом….

Они взорвались, создав кроваво-красную вспышку.

Шанте видела, как исчезают метель, морской змей, всё вокруг. Как раз в то время, когда её сознание исчезало из-за грохота и ударной волны…

«И всё-таки я назвала его имя и протянула к нему руку…»

Ей послышался её собственный голос из прошлого

«Ты! Да, ты там!.. Ты слышишь, что я говорю?!.. Здесь пою я, знаменитая дива Шанте! И ты не обращаешь на это никакого внимания… Просто выпиваешь, будто меня вообще нет. И наконец, ты собираешь уйти прямо посреди песни?.. Как ты смеешь?!»

«Тогда я впервые встретилась с Нессирисом. А кстати… почему я сейчас так невыносимо волнуюсь за него?.. Наша встреча была самой ужасной. Я ведь так сильно его ненавидела. А потом, когда я, встретившись с Фалмой познала собственную глупость, и лежала побитой в том баре, он пришёл снова. И что же… он мне тогда сказал, а?»

«Тогда не споёшь ли последнюю песню? Здесь и сейчас?» «…А?» «Сойдёт любая песня». «Ты и правда полный дурак? Почему я должна петь для тебя? Ты просто не заслуживаешь заполучить мою песню для одного себя!» «Ты же сказала, что больше не работаешь певицей… Сборник песен странствующей поэтессы Юмиэль «Празднование Рождества на священной земле», последняя часть, седьмая строфа «Печальная девушка»» «…я передумала».

«Ах да, наши вкусы почему-то совпали только в песнях, и поэтому мне стало до странности весело».

«Ты никогда не согласишься на просьбу кого-то вроде меня?»

— Дурачок. Посреди абсолютно белого мира Шанте широко улыбнулась. — Я ведь… работаю певчей, потому что хочу, чтобы ты слушал песни.

В бесконечно короткий миг перед потерей сознания… Шанте ясно увидела, как мужчина в синей накидке повернулся к ней.

↑ Мифический царь птиц из буддийской и индуистской мифологий. Получеловек-полуптица. Разумеется, к местному Гаруде отношения не имеет

↑ Атмосферное явление в полярных районах, когда весь мир кажется белым, из-за отсутствия контраста между небом и землёй

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Аккорд Алого. Второй акт: Посреди самой глубокой, самой длинной, самой холодной ночи.

Посмотрев вверх, Клюэль увидела перед собой ночное небо, на котором мерцали крошечные, словно готовые в любой момент исчезнуть, звёзды. Они казались более далёкими, чем в Тремии… Сомнений быть не могло, это было небо города триумфального возвращения Эндзю. — Мы вернулись?.. — Можно сказать, что вернулись. Но на самом деле в «одиночестве Армаририс» возникла нестабильность, поэтому механизм самовосстановления того пространства выбросил нас оттуда . Арма, расправив крылья, сидел на скамейке и смотрел на Клюэль. Сама девушка не смотрела на него, но всей кожей чувствовала его взгляд. — Нестабильность? — Поддерживающая тот мир сила Армаририс уменьшается. Её антипод — Миквекс — поднимается на поверхность . — Ах да… действительно. «Я услышала обо всё в том одиноком месте. Из-за того, что шесть лет назад Армаририс помешала песнопению Миквекс, своей основной сущности, её сила уже почти истощилась». — Но… она ведь сделала всё это ради меня, да? Из-за того, что Клюэль рассказали много сложных для понимания вещей, и к тому же слишком внезапно, её чувства на некоторое время пришли в смятение, и она перестала что-либо ощущать. Но вернувшись в привычный мир, она сумела хотя бы немного разложить все полученные сведения у себя в голове, и только тогда, наконец, осознала весь их ужас. Едва девушка прочувствовала его, как вся задрожала от нестерпимого холода. — Эй, ты ведь всё это знал? Её ноги дрожали, но тело при этом окостенело и перестало двигаться. Клюэль даже не могла сдвинуться с места и сесть на лавочку, поэтому просто смотрела в глаза призванному существу. — Нет… Я узнал об этом только после состязания, когда один раз покинул этот мир. Разумеется, Я знал о существовании Армаририс и Софии оф клюэль нэт, но не ощущал, кто именно они такие. В конце концов, настройщик Армадеус и Я это совершенно разные сущности . — Ты… рассказал Нейту? — спросила Клюэль, начав теребить лежавшую на плече прядь волос. «Алые волосы… такие же как у Армаририс. И лица, и тела у нас одинаковые. Я её точная копия, почти что отражение в зеркале. Я от начала и до конца такая же как Армаририс… даже самой сущностью». — Я… «Клюэль Софи Нэт не человек, а существо, стоящее на границе между человеком и настройщиком. Если он узнает об этом…» — Я ему не рассказывал, но, наверное, он уже услышал обо всём от Ксео . — Что же Нейт обо мне подумает… — Такие мысли не твоём духе, девчушка. Сколько раз тебя беспокоило, что Нейт чувствует по отношению к тебе ? — Но… но ведь всё бессмысленно! Зажав рот, чтобы наружу не вырвались всхлипы, Клюэль положила руки на спинку скамейки. Если бы этой опоры не оказалось рядом, девушка, скорее всего, просто упала бы на землю. — Нейт ведь… певчий, да? А я… нечто противоположное? «Человек, и нечеловеческая сущность. Нейт — тот, кто призывает, а я, скорее, та, кого призывают. Отношений между столько далёкими друг от друга существами не бывает…. Наверняка и Нейту будет лучше встречаться с самой обычной девушкой, чем с кем-то вроде…» — Я спрашиваю не о Нейте, а о том, что думаешь ты сама, девчушка . Клюэль молча приложила руки ко рту и закусила губу. Её одолевало желание разрыдаться. «Терпи. Терпи. Терпи. Терпи-терпи-терпи-терпи».

— Я не хочу этого.

В одно мгновение Клюэль выдохнула всё своё напряжение, все скопившиеся в глубине души чувства, которые были более чистыми и честными, чем всё то, что она когда-либо прежде желала. — Я не хочу, чтобы это случилось. Ни за что! Я не хочу забывать… ни о Нейте, ни обо всех остальных. «Когда Миквекс будет призвана, я перестану быть собой. Подобно тому, что я видела в «одиночестве Армаририс», я лишусь воспоминаний, сознания, да вообще всего и исчезну из этого мира. И даже Нейт забудет обо мне, а я забуду о Нейте. Я этого не выдержу». — Я всегда боялась… узнать, что же я действительно чувствую. «Нет, на самом деле я, наверное, всё понимала. Но я боялась, что об этом станет известно Нейту, поэтому продолжала обманывать собственное сердце. Но теперь всё, предел. Неважно, что Нейт думает обо мне, я его…» — Безответственно. Ты ведь и сама это понимаешь ? — …Да.

«Я безнадёжно люблю Нейта».

«Сначала я считала его странным переведённым учеником, потом мне захотелось немного его поддержать… А дальше я и сама не знаю, когда всё началось. Должно быть, такого момента, как начало, у наших отношений вообще нет. Но когда я всё осознала он… уже стал для меня не переведённым учеником, не одноклассником, не близким другом, а бесконечно любимым человеком, просто от присутствия которого мне становится трудно дышать». — Мне что… не позволено быть самой собой? «Мне нельзя быть Клюэль Софи Нэт, ученицей школы песнопений, самой обычной девушкой? Мне нельзя мечтать о счастье?» — Я уже всё сказал: это зависит от тебя и от Нейта . В словах Армы не было какой-то явной надежды, но Клюэль всё равно подняла голову, пытаясь уцепиться даже за самый тонкий лучик света. — Есть какой-то выход?.. — Я сказал Нейту только одно: его выбор определит твой путь, а твой выбор определит его путь. Не более того… И вдруг сидящий на спинке скамейки Арма содрогнулся. Сразу вслед за этим Клюэль ощутила ногами какую-то тряску. Ей послышался неясный гул, сопровождаемый тихим, но при этом странным, вызывающим дрожь в спине ритмом. «Это не землетрясение, но тогда что же?» — Похоже, борьба за чешую Миквы обострилось . «Раз речь о чешуе Миквы, значит эпицентр всего этого находится в колизее. Но борьба?.. Неужели там сражается…» — Нейт, девушка-гилшэ по имени Ада и серый песнопевец Лефис. Их никто к этому не принуждал, но похоже, что их объединяет только одно стремление — защитить кое-кого . «Все они… ради меня…» — Ты беспокоилась о том, как на тебя будет смотреть Нейт, когда узнает секрет твоего рождения. Ну что, узнала ответ? Нейт такой же упрямый, как его мама, неловкий и бесконечно застенчивый, но, насколько мне известно, так сразу бросать ту, кого он полюбил с первого взгляда, не в его характере . Девушка промолчала. — Поэтому, девчушка, остальное зависит от тебя . «Ох уж эта глупая ящерица…» — Знаю. Клюэль через силу подняла тяжёлые, словно прилипающие к земле ноги, затем согнула застывшие, будто замёрзшие, колени и развернулась в ту сторону, куда уже долгое время смотрела. — Я, конечно, хотел спросить «куда ты идёшь?», но, похоже, в этом нет необходимости . — Ко всем остальным. «В колизей. Я хочу быть поближе к ним, а не оставаться здесь». — Девчушка, даже если ты отправишься туда, ты уже… — Арма. Клюэль обернулась к сидящему на скамейке призванному существу. «А кстати, сейчас я впервые назвала его по имени». — Спасибо. Ты ведь по-своему беспокоишься обо мне, ведь так? Арма ответил девушке молчанием. В свете ночных фонарей Клюэль увидела своё полупрозрачное тело с дрожащими контурами. Само её существование становилось всё более зыбким. «Значит, именно об этом Нейт пытался сообщить мне сегодня вечером. Понятно… Нейт всё заметил, и только я сама не обращала внимания. Времени нет, поэтому…» — Всё в порядке. Я просто хочу увидеть Нейта… Даже если мне предстоит исчезнуть из этого мира, я не хочу в тот момент находиться так далеко от него. «Пусть я и не могу ничего сделать… я всё равно хочу пойти к нему». — Девчушка, ты… — Нет, я верю в Нейта. Но я хочу сказать ему кое-что ещё. Я уверена, существуют такие вещи, которые хочется высказать именно потому, что веришь. Девушка развернулась на каблуках и глубоко вздохнула, чувствуя как холодный ночной воздух проникает в лёгкие. «Всё, пора идти…» Повернувшись спиной к молчаливому призванному существу, Клюэль ушла в ночной Эндзю.

***

— Совсем тебя недостойно, истинный дух Ночи. Совсем рядом с оставшимся на скамейке призванным существом сидела девушка. — Ты не смог сказать ту часть, которую я тебе доверила, или же просто не захотел говорить? — спросила она, смахнув в сторону упавшие на глаза волосы. На ней не было никакой одежды, но достающие до самых ног длинные алые локоны укрывали её тело подобно священному одеянию. — Если бы девчушка сказала «да», ты бы смогла чем-нибудь ей ответить ? — Нет, — с несколько одинокой улыбкой на губах покачала головой Армаририс. — Ты не собираешься сопровождать девчушку ? — Если я приближусь к тому месту, то лишь ускорю пробуждение чешуи Миквы… Правда, то же самое будет и с Клюэль. Поддавшись порыву, девушка встала со скамейки. — Скорее всего, это первый и последний шанс положить конец вечным спорам Миквекс и Армадеуса. Я даже сейчас не понимаю, действительно ли тот человек, которого выбрала Клюэль, является лучшим выбором, но она сама пожелала пуститься в путь. Каким бы ни был избранный ей конец, я приму его и благословлю. — Пытаешься выглядеть храброй ? — А что, нельзя? Столкнувшись с испытывающим взглядом Армаририс, призванное существо цвета Ночи отвернулось и пробормотало: — Неважно, хочешь ты пожаловаться или нет, для этого нужен кто-то, кому ты будешь жаловаться . — Ты прав, но… Армаририс хрипло вздохнула, а потом, наконец, произнесла: — Если сестра будет счастлива, я смирюсь и с одиночеством.

Закончит ли Клюэль Софи Нэт как София оф Клюэль Нэт [жестокий чистый разум]? Или же, о чём я молюсь, как Co lue-l-Sophie Nett — девушка, которая дышит мелодиями?..

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Заключительный аккорд: Встреча, и ещё дальше к сердцу времён

Часть 1

«Сад Села». Загадочные атмосферные потоки, блуждающие по этому миру, поднимали песок с сияющей синим цветом земли и уносили куда-то вдаль. — Похоже, на той стороне всё закончилось, — проговорил Ксео, протянув руку к парящему перед ним кристаллу, в котором отражался вид с арены. Нейт видел, как три дракона окружили находящегося в самом центре арены морского змея, а потом устроили гигантский взрыв… С того момента и до сих пор кристалл показывал лишь белую вспышку. — Ада Юнг не может победить Арвира. Лефис тоже пока не может сравниться с Тесейрой. Нессирис, последняя ниточка надежды, проиграл. Как только Ксео коснулся кристалла, тот перестал что-либо показывать и снова начал испускать обычное сияние. — Неправда… Нейт смотрел не на кристалл, а лишь на стоявшего перед ним чёрного монаха. — И Ада, и Лефис ещё сражаются… И самое главное, я ни за что не сдамся. — Но у тебя же нет катализаторов. Украденные пустотником катализаторы лежали у ног Ксео. Даже если бы Нейт попытался отобрать их силой, ему бы это не удалось. Ксео просто призвал бы нового пустотника и помешал бы ему. — Всё равно я не сдамся. «Способ выбраться отсюда есть. Пустотник забрал мои катализаторы, и собственную тень я уже использовал, но… у меня остался ещё один, последний способ исполнить песнопение».

Часть 2

Всю арену, вплоть до трибун заполнил красный, как кровь, дым. Он появился из-за того, что три гниющих дракона, состоящих из сильной кислоты и жидкостей сверхвысокой температуры, одно прикосновение которых прожигало кожу, не выдержали собственного жара и взорвались. — Это конец?.. Борясь с головокружением от усталости, Фалма неуверенно поднялась на ноги. Красный дым понемногу рассеялся. На арене, в нескольких десятках метров от стены трибун стояли два сияющих синевой существа — ледяные волки. На спине одного из них лежал недавно стоявший в центре снежной бури Нессирис и пришедшая вместе с ним женщина. Оба они не двигались и не подавали никаких признаков пробуждения. — Напоследок исполнил песнопение, чтобы сбежать… Вполне разумно. Волки убежали через первый из входов на арену. Не став их преследовать, Фалма опустилась на колени там же, где и стояла. — Ужасно себя чувствую… Девушка не просто устала, из-за потери крови её мучило страшное головокружение. Конечно же, она была готова пойти на это с самого начала, но решимость, увы, не снимала симптомы болезни. — Ну и ладно. Я сдержала обещание Ксео. Фалма опустилась на четвереньки и подняла лицо. «Я получила чешую Миквы. Теперь мне нужно защищать её пока не вернутся Ксео, Арвир и Тесе…» — Э?.. Держась за ограждение трибун, девушка с трудом подняла тяжелые веки и… удивлённо распахнула глаза. «Катализатора нет?» — Как это?! Он же был прямо тут, внизу!.. «Для призыва истинного духа мне пришлось подняться на трибуны, но я всё время опасалась вмешательства третьей стороны и наблюдала за ареной. Я уверена, катализатор точно был внизу. То есть, до призыва Гаруды чешуя Миквы была на арене, а после взрыва исчезла. Возможно, правда, что её тоже задело взрывом, но Ксео сказал мне, что у неё есть свойство самовосстановления, а значит она не могла просто разрушиться или исчезнуть». — Неужели… Фалма перегнулась через ограждение. Её взгляд был устремлён к тому входу, в котором недавно скрылись ледяные волки. «Волков было два. Я видела, что на одном из них лежали Нессирис и та женщина, но что было на спине у второго?» Фалме вспомнился короткий разговор с Нессирисом.

«Ребячество». «Ребячество?» «Твой ход мысли — это ребячество. Не победитель в матче забирает приз, а тот, кто получил нужную вещь, и есть победитель. Ты не согласна?» «Извини… Я не понимаю в чём разница. Ведь быстрее всего будет одолеть меня и забрать катализатор, разве нет?»

— Ясно… так вот что это значило, да? «Я пыталась указать ему, что победивший в дуэли забирает катализатор, потому что считала, что это самый простой путь для чемпиона колизея. Но что случилось на самом деле? Этот мужчина даже не стал выходить на ринг. В результате он, может быть, и проиграл в дуэли, но сбежал вместе с женщиной и к тому же забрал чешую Миквы. Он не просто не признал поражение, как подобает чемпиону, а поступил прямо противоположным образом». — А-ха… ха-ха…. А-ха-ха-ха-ха Фалма залилась смехом и не могла остановиться. Потому что даже сам Ксео ошибся в характере чемпиона колизея.

«Насколько же сильно этот мужчина ненавидит проигрывать!»

«Он сильнее всех, с кем я встречалась прежде, пусть и в ином смысле, чем Ксео. Он проиграл в дуэли со мной, потерпел первое в своей жизни поражение, но всё равно не дрогнул. За мгновение до взрыва этот мужчина думал не о том, чтобы защитить себя, а о способе перехитрить противника». — Какое же неприятное чувство. Я победила в дуэли, но проиграла в состязании. Фалма крепко ухватилась за перила. — Но я тоже ненавижу проигрывать… И я не позволю тебе сбежать с победой. Девушка натянула губы. Тотчас по обе стороны беззвучно возникли две мантикоры. — В погоню. Красные львы рявкнули и тут же спрыгнули с трибун на арену. «Всё в порядке. Первоначальный план немного нарушился, но итог не изменится. Я верну чешую Миквы».

***

«Что?.. Что со мной случилось?..»

Из-за постоянной тряски ещё не до конца очнувшаяся Шанте открыла один глаз. Вокруг был мрачный коридор, свет шёл только от аварийных ламп. Затем показался знакомый поворот и стены. Шанте видела их почти каждый день. Это был коридор во внешнем кольце колизея, причём, как смогла предположить певчая, совсем рядом с ареной. — Вы откуда? Рукой женщина ощутила прикосновение холодной шерсти. Она лежала на спине у ледяного волка, который молча бежал вдаль в коридору. — Ах да, почему я в таком… Усталое сознание Шанте пробудилась. Женщина попыталась подняться, но почувствовала у себя на спине какую-то тёплую тяжесть и повернулась на бок. Первым, что попалось ей на глаза, была синяя накидка. — Нессирис? Певчий лежал на спине у Шанте, то ли опираясь на неё, то ли укрывая. — Э! С-стой! Запаниковав, она едва успела подхватить Нессириса, прежде чем тот свалился со спины волка. Правой рукой Шанте схватилась за плечо мужчины, а левой попыталась обхватить его за спину, но вдруг ощутила нечто странное. На спине Нессириса не было одежды, но… — Ч-что это такое?.. Задняя часть накидки сгорела, а оголённая часть спины покраснела и вздулась. «Ужасная рана… До того как она заживет по меньшей мере несколько недель, нет, больше месяца. И даже когда она пройдёт, наверняка останется шрам. А ещё Нессирис лежит так, будто закрывает меня…» — Неужели ты закрыл меня от того взрыва… «Не может быть… Это же шутка, да? В том взрыве он решил пожертвовать собой и защитить меня?» — Нессирис… эй, ответь. Прошу тебя, ответь! «Почему меня?! Я же просто… твой напарник в работе и всё?.. Разве не ты говорил, что я только и делаю, что мешаю тебе. Тогда почему… почему только в такой ситуации ты…»

— Разве… нужно… ать?

Бормотание лежавшего прямо перед глазами у Шанте Нессириса показалось ей собственными галлюцинациями. Она не расслышала половины слов. — Дурак… Ты и правда такой дурак. «Ты получил рану, защищая меня. И даже успел приготовить ледяных волков для бегства. Если ты был настолько спокоен, то даже в тех обстоятельствах…» — Хуже всех… ты в самом деле… хуже всех. Шанте изо всех сил прижала Нессириса к себе. Чтобы не дать ему упасть… Чтобы чувствовать тепло его тела. — Мужчина, который… заставляет женщину плакать…хуже всех… Смотри давай…. Насколько жалким… стал мой… мой голос… моя гордость. Заглотив воздух, Шанте с огромным трудом удержалась от плача. — Нессирис… Остаток тех чувств, которые она хотела высказать, исчез из-за приближающихся сзади рыков. — Ч-что?! Позади, в объятом темнотой коридоре, виднелись два маленьких дрожащих огонька — те, что горели на кончиках хвоста мантикор. — Что?... П-почему даже сейчас и к тому же двое… Только сейчас Шанте, наконец, заметила, что рядом с ними бежит ещё один ледяной волк. На спине у него лежал светящийся белым камень, который был настолько велик, что даже взрослому мужчине, скорее всего, пришлось бы держать его обеими руками. «Чешуя Миквы… значит, они пришли вернуть её». За волком, на котором лежали Шанте и Нессирис на полной скорости гнались мантикоры. И с каждой секундой они постепенно сокращали дистанцию. — Не позволю!.. Шанте вытерла глаза и закусила губу. «Что скажет Нессирис, если я не смогу сохранить катализатор, который он мне доверил, даже получив такую страшную рану? К тому же каждый, кто видел тех атаковавших колизей существ смешанного цвета, понимает, этот катализатор слишком силён, чтобы им пользовались люди. Я избавлюсь от него вместо Нессириса. Выброшу в каком-нибудь месте, где его никто никогда не увидит». — Опусти нас, пожалуйста! — во всё горло крикнула Шанте на ухо ледяному волку. — Нессириса понесу я, а ты останови преследователей. Как только призванное существо сбросило скорость Шанте спустилась на пол, а затем сняла у него со спины Нессириса. Увидев, что певчая кивнула, волк развернулся назад и прыгнул навстречу матикорам. Шанте развернулась ко второму волку, который нёс на себе чешую Миквы. — Хорошо, ты следуй за мной, и ни в коем случае не урони эту штуку! Женщина напрягла спину и направила всю силу к бёдрам. Как только она взвалила на себя мужчину, который был почти в два раза выше по росту, её плечи и колени тут же начали ныть. Несмотря на то, что Шанте подняла Нессириса как можно выше, его ноги всё равно волочились по полу. — У…. а… Её голос прорывался сквозь сжатые зубы. — Вот так идти не получится?.. Шанте скинула с себя туфли. «Ну и ладно. Для того, чтобы нести его, мне достаточно собственного тела. Всё остальное не нужно. Если одежда будет мешать, то я без сомнений сниму и её». — Нессирис, ты свалил на меня такой труд, поэтому… возьми на себя ответственность! Шанте босиком прошла сквозь центральный вход в колизея и вышла в ночной Эндзю.

Часть 3

«Сколько я уже иду, а?» — А… а… кхе… Из горла Шанте вырывались болезненные вздохи. Несколько минут назад она сбросила шерстяную куртку и осталась лишь в лёгкой, открывающей кожу одежде. Из-за того, что она шла босиком, её ноги были покрыты ссадинами. «Я такая дура…» От нестерпимого презрения к самой себе Шанте невольно сложила губы в кривую ухмылку. «Насколько мне было бы лучше не тащить Нессириса на себе. В конце концов, для этого есть призванное существо. Тогда мне не пришлось бы таскаться по ночному городу в настолько неприглядном виде. Тоже самое и с сохранностью катализатора. Волк сейчас вынужден подстраиваться под мою скорость». Однако мимолётные чувства Шанте брали верх над всеми расчётами разума. — И когда это я… превратилась в настолько влюблённую женщину? «Я сама захотела нести его. Нести его на спине — моя роль. Только мне можно касаться его и чувствовать тепло его тела». — Каждый раз, когда я просто брала тебя за руку, ты говорил: «Шанте, мешаешь ходить». И только сейчас… ты позволил мне это сделать? Не так ли, а? Ответа от мужчины не было. — Ты всегда такой молчаливый и безразличный. А я ведь всегда говорила тебе, что если ты не выскажешь всё словами, то и донести ничего не удастся. Ну и что ты устроил… Только в такой ситуации решил покрасоваться. «С самого нашего знакомства всё одно и то же. Он всегда говорил только необходимые вещи, а всё остальное время молчал. Поэтому даже во время нашей совместной работы, все переговоры и обсуждения вела я. И общение с другими людьми, и подготовку к работе — всё делала я». — Ты ведь без меня ничего не можешь. Я знала, что в одиночку ты не сможешь справиться даже с работой «Ля минор», и поэтому… мне ничего не оставалось, кроме как следовать за тобой. «Да, вот такое у нас с ним невысказанное правило. Мы не мешаем работе друг друга, потому что абсолютно верим друг другу». — Но знаешь ли… мне нравятся наши нынешние отношения. «Они, наверное, будут продолжаться и дальше. Кому-нибудь со стороны такая пара из дивы и чемпиона колизея может показаться странной, но нам того достаточно. Это наш с ним стиль жизни». Внезапно идущий сбоку от Шанте ледяной волк тихо зарычал. — Э? Призванное существо съёжилось, словно опасалось чего-то, и приняло такую позу, чтобы в любом момент начать действовать. «Больница уже совсем рядом. Почему он остановился именно сейчас?» В этот момент откуда-то сверху послышался шорох крыльев, и к тому же до странности громкий. «Голубь или ворона? Нет, замах слишком сильный, почти как у орла или сокола». Однако затем с неба, подобно снежинкам посыпались маленькие красные… — Искры?.. Это же… Не отпуская Нессириса, Шанте задрала голову и посмотрела в небо. Объятые огнём крылья, отвратительный кривой клюв… Ошибки быть не могло, это был один из многих малых духов красных песнопений. «Пожиратель пламени… Так ты и его отправила в погоню, Фалма?! У волка на спине чешуя Миквы, у меня — Нессирис. Очевидно, одному из нас придётся сразиться с пожирателем. Но вот кому именно?» Мгновение замешательства оказался фанатальным. Прежде чем Шанте успела развязать узел своих мыслей, из клюва пожирателя показался красный огненный шар. И его целью был не ледяной волк, а сама Шанте. «Бесполезно… Я не могу достать катализатор, пока держу Нессириса». — Стой! Не тронь Нессириса! — закричала Шанте, хотя понимала, что призванное существо не воспримет слова, и уж тем более слова противника. Огонь переполнил клюв птицы, а затем резко сорвался в полёт. Шанте бросила Нессириса на землю и собственным телом закрыла его от приближающегося пламени.

Вместо треска изжаривающего спину огня, послышалось шипение, с каким пламя исчезает под струёй воды. «Вода?..» Пожиратель пламени вновь принял позу преследователя, нацелившись на ничего не понимающую Шанте, но в следующей же момент крыло призванного существа пронзила возникшая из ниоткуда серебряная вспышка. — Это же... В свете ночных фонарей блестело серебряное копье — гил — драгоценнейшее единственное оружие гилшэ, которые специализировались в использовании обратных песен. Но причина изумления Шанте заключалось в другом: тот гил, который поразил пожирателя пламени, был значительно длиннее и толще всех других гилов, какие ей доводилось видеть. Ей на ум пришёл лишь один гилшэ, способный управиться с настолько громадным копьём. — Эх, успели в самый последний момент. Тебе нужно больше тренировать ноги. Сначала Шанте увидела огромного мускулистого мужчину. Даже зимой он был одет лишь в лёгкую рубашку льняного цвета. И даже в сумраке ночи можно было ясно различить выпиравшие из-под кожи мускулы. Затем ей на глаза попался и его спутник… — Вот не надо об этом, Старший. Просто Вы слишком быстро бегаете. Это был молодой певчий, одетый в куртку цвета пожухлой травы, волосы которого были не то каштановыми, не то золотистыми. Даже развевающиеся на ветру края куртки не мешали увидеть, что он сжимал в руке синий драгоценный камень. Это были первый и последний, одиннадцатый номера «Ля минор», глава гилшэ Клаус Юнг Гилшувешер и певчий по прозвищу «Радужный», Ксинс Эирвинкель. — Клаус, да ещё и с Ксинсом? — Мы получили ваше сообщение через Салинарву. Но… что всё это значит? Клаус устремил взгляд к лежащему позади Шанте Нессирису, на спине которого виднелся огромный ожог. Глава гилшэ не мог скрыть проявившегося на лице беспокойства. И это было естественно: никогда в прошлом Нессирис не получал таких ран. — Нессирис… закрыл меня собой, чтобы защитить ту вещь. Глава гилшэ и Радужный певчего повернулись к ледяному волку, на спине которого лежал испускающий свет и шевелящийся белый камень. — Это и есть катализатор, который демонстрировали на собрании. Нельзя отдать его им… Поэтому Ксинс… Подгоняя тяжелое, словно налившееся свинцом, тело, Шанте неуверенной походкой двинулась в сторону певчего. — Прошу, останови Фалму! — Фалму?.. Во взгляде Ксинса появилось нечто неясное. — Да. Ту принцессу из замка Фелуна. Она сейчас на арене и хочет получить чешую Миквы. Прошу тебя… защити катализатор! — вскрикнула Шанте, отчаянно хватаясь за края куртки цвета пожухлой травы. «Её песнопения поглощают её собственную жизнь. Поэтому Клаус не годится. Нужен такой же певчий и такие же условия. Никто кроме Ксинса не сможет сломить её волю и истинного духа». — Что с тобой случилось, Шанте?.. Ты тоже сражалась? — нахмурившись, спросил Ксинс, видимо, обеспокоенный жалким видом женщины. Туфли Шанте сбросила в самом начали пути, поэтому её ноги были все в ссадинах. Меховую куртку, которой она так гордилась, она тоже скинула и осталась лишь в лёгкой и тонкой одежде, но и та была порвана во многих местах, поэтому можно было сказать, что на верхней части тела Шанте было надето только нижнее бельё. — Нет, я только несла его на себе. — Значит ты донесла его до сюда от самого колизея?.. И к тому же босой…. Всех оставшихся сил Шанте хватило лишь на едва заметный кивок. «В конце концов, я способна лишь на это». — Нессирис закрыл меня собой… Поэтому и я сделала что могла. Ведь… ведь… мы… мы с ним… «Напарники в работе?... Это действительно так, но для меня он ещё и особенный…» — Нес... сирис… Что-то внутри Шанте громко лопнуло. Когда она поняла, что это был звук разорвавшейся нити нервного напряжения, с её щёк ужё катились капли, которые невозможно было скрыть. — Кси-и-и-и-и-нс!.. Совершенно позабыв о том, чтобы вытирать слезы, Шанте вцепилась в воротник куртки Ксинса. Хотя в её руках совсем не оставалось сил, она продолжала отчаянно держаться за куртку. — Прошу… защити чешую Миквы, которую он… Нессирис защищал так, что получил эту рану! «Нессирис… ты не проиграл. Ты сделал то, что и должен был. Ты самый лучший. Ты самый лучший… для меня. Поэтому успокойся и отдыхай. То, что ты защитил здесь, в моём сердце…» — Нессирис… сделал то, что был должен… Поэтому прошу тебя… Продолжи его дело!

Часть 4

Нейт ещё раз вспомнил свой разговор с Нессирисом.

«Тебе здесь не нравится?» «Мне… не нравится?..» «Тебе кажется, что певчие, соревнующиеся в стенах колизея, забыли свой долг?»

«Я по-прежнему не люблю колизей. Но…» — Я считаю, что господин Нессирис поразительный человек, — произнёс Нейт, пристально разглядывая парящий рядом с Ксео кристалл, в котором недавно отражался вид с арены. За очень короткое мгновение перед тем, как он перестал что-либо показывать, мальчик увидел как в момент взрыва драконов Нессирис повалил Шанте на землю и закрыл её от пламени собственным телом.

«Когда мы с ним в первый раз встретились, он сказал: «В нашем мире существуют люди, неспособные ничего сделать самостоятельно, и потому не имеющие никакого другого пути, кроме этого. Это жалкие, бездарные люди, вроде меня»… Мне казалось, что он цепляется за звание чемпиона колизея, но я был неправ. Эти почести с самого начала ничего для него не значили. Наверняка этот молчаливый, кажущийся ни в чём не заинтересованным, неловкий мужчина держался за что-то намного более важное. Именно поэтому он без малейшего промедления защитил Шанте, а не себя». — Действительно. Я и сам думал, что он похож на Фалму, но, похоже, они различаются в самом важном. Наверное, это тоже одно из проявлений многообразия людей, — любовно поглаживая кристалл, ответил Ксео. — Но почему ты так внезапно об этом сказал, Нейт? Что случилось? — Ну… я подумал, что на самом деле всё хорошо так, как оно есть сейчас. Даже методы использования песнопений, вообще всё. «Можно обойтись и без вмешательства Миквекс. По крайней мере сейчас оно не нужно». — После того, как увидел эту сцену? Это лишь мимолётные эмоции. Подумай ещё раз, когда немножко успокоишься. — Нет. Я не буду ждать, пока мои чувства утихнут, наоборот, я должен постараться никогда их не забыть. Нейт глубоко вдохнул. «Прошу вас, мои песнопения, помогите мне ещё один единственный раз».

quo xeoi xaln, glim getie clar lef teo [Из тихих слов я ключ сплету, что врата ночи распахнёт]

meh luei clar fo Loo [Напев первого ключа предназначен для тебя]

yehle io peg mihhya lef siole xeo pelma elmei getie doremren [Бесконечную полночь со вздохом свяжу и в подарок всем маленьким ночкам отдам]

vilis phani sis gfend, vilis phani sis haul [Познай же свой страх и познай же свой свет]

O slin fel hypne, da san clisie-l-xelie haul [Поднимись из своей колыбели, о свеченье любовью раскрашенных звёзд]

— Goetia [маленькие дети]? Даже если ты просто споёшь ораторию, какой в этом см… Улыбка замерла на губах Ксео. В руке Нейта появилось испускающее свет кольцо. Канал сформировался вокруг маленького чёрного пера, которое Нейт крепко сжимал в руках. — Чёрное перо?.. Не может быть, оно с крыла того грифона?! Малый дух Ночи исчез вместе с пустотником. Но за миг до исчезновения, он оставил у ног мальчика катализатор.

Isa da boema foton doremren [Дитя, что было рождено]

ife I she cooka Loo zo via [Коль мир тебя желает]

O evo Lears — Lor besti bran-c-getie = ende ele efflectis [Стань больше, чем собой — малое, храброе ночи дитя]

Вместе со звуками конского ржания рядом с Нейтом возник пришпоривающий чёрную лошадь чёрный рыцарь. — Сдержи его! — выкрикнул мальчик, указав на стоявшего впереди Ксео. Чёрный монах взмахнул робой. — Понятно, я и правда не могу прочитать твои действия… Но результат будет тем же. В его левой руке появилась похожая на воронку вспышка света, из которой было призвано нечто неясное и полуматериальное. — Вперёд. Пустотник рванулся на перехват рыцаря с копьём, который пытался помешать Ксео. Скорее всего, его целью был такое же взаимное уничтожение, как и в предыдущий раз. Но в этот же момент Нейт сорвался с места и побежал в противоположном от рыцаря направлении, то есть вдаль от Ксео. — Нейт, что ты?... Не обратив никакого внимания на вопрос Ксео и ни на секунду не останавливаясь, мальчик изо всех сил крикнул рыцарю: — Сюда! Пустотник и рыцарь врезались друг в друга, но рыцарь направлил своё копьё не на призванное существо, а к Нейту. — Неужели… И прямо на глазах у Ксео… — Держи, маленький хозяин . Рыцарь бросил своё копьё в сторону убегающего мальчика. «Сад Села» огласил свист рассекаемого воздуха. Брошенное копьё попало куда и должно было — вонзилось землю метрах в десяти перед Нейтом. Точно так же, как и перо грифона, чёрное копьё рыцаря могло стать катализатором для песнопений цвета Ночи. Другими словами, это был способ сбежать из «Сада Села». — Уничтожь копьё! Получив приказ Ксео, пустотник тут же рванулся в другом направлении. Но было поздно. Нейт сжал копьё задолго до того, как к нему смог подбежать пустотник. Едва правая рука мальчика дотянулась до гигантского чёрного оружия, как из него начало литься тусклое сияние — свечение цвета Ночи, открывающее выход из этого мира. — Иди же, маленький хозяин ! Подгоняемый в спину голосом рыцаря, Нейт пропел:

elmai xaln wos teo uc xeoi clar, O soa valen lef karel [Звучи, молитва поющего мира, все врата открывая ключом цвета Ночи!]

Встав в центре сияния сформировавшегося вокруг копья канала, мальчик тихо закрыл глаза. Путей было всего два… Существовало только две возможности противостоять изначальным песнопениям и их настройщице Миквекс: Первая — это отличающиеся от песнопений Пустоты, рожденные помимо воли настройщиков песнопения Радуги. Вторая — это возросшие из одного корня с Пустотой, но полностью противоположные ей песнопения — песнопения цвета Ночи и их настройщик Армадеус. Однако… Радужные песнопения Ксинса уже не могли оказать влияния на Клюэль. И даже в случае с песнопениями цвета Ночи, Нейт не только не знал мантры Армадеуса, но и не понимал необходимого для неё языка — мантр Селафено. Другими словами, для него оба этих пути были закрыты. Но несмотря на то, что у мальчика не было ни одной из двух возможностей, и что он понимал всю безнадёжность своего положения… — Не отдам… Его мысли были поразительно ясны. Ведь сейчас его желание и его долг полностью совпадали. И кто бы ни был его противником, пусть даже Миквекс, одна из двух создателей песнопений, он просто не мог отступить. Прямо перед отправлением в Эндзю Салинарва, заместитель директора Келберкского исследовательского института сказала ему: «Слушай, парнишка, я тут думаю, а не слишком ли ты себя недооцениваешь?.. Парнишка, я хочу услышать твоё собственное решение… Ты очень сильно веришь в других и по сравнению с ними занижаешь себя, но было бы неплохо тебе уже обрести немного уверенности», — и он кивнул ей в ответ. Именно с такими намерениями он приехал в Эндзю. Ещё в самом начале, когда мальчик согласился отправиться в этот город, он принял решение, что сделает то, на что способен только он и никто другой. — Ни за что не отдам… «Я уверен, выход есть. Я решил, что защищу её. И я не отдам это право ни Аде, ни господину Ксинсу, ни даже Армаририс».

«Поэтому… У меня есть желание, которое сильнее всего, что кто-либо когда-либо чувствовал. Клюэль…»

Пожалуйста, верь в меня до самого конца!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Аккорд в подарок: Потому что мы друзья

Академия Тремия была крупной специализированной школой, число учеников которой, несмотря на удалённость от центра континента, превышало полторы тысячи. И техническое оснащение, и уровень преподавания в академии, где изучали особую технику, называемую песнопениями, не уступали даже самым знаменитым центральным школам. Кроме того, положительной стороной удалённого расположения была огромная территория, на которой стоял до сих пор никем не тронутый густой горный лес.

На втором этаже корпуса первых классов, в некой комнате… — Учитель, скажите: почему Нейти, Клюэль и Мио сегодня отсутствовали на уроках? — на время прекратив сметать пыль метлой, обратилась к учительнице высокая стройная девушка с чарующими чёрными волосами. Её звали Сержес Офелия. — Мне сообщили, что Нейт подхватил простуду, а Клюэль и Мио отравились ужином, — быстро ответила одетая в костюм цвета свежей зелени учительница, которую звали Кейт. — Хм-м…. Услышав такой уж слишком образцовый ответ, Сержес некоторое время смотрела в потолок класса, пока не вспомнила ей на ум не пришла соседка по комнате в общежитии. — Ады, кстати, тоже не было. Неужели у неё тоже есть какая-то похожая причина? Правда мне тяжело поверить, что она могла подхватить простуду или чем-то отравиться. — Ох, ну уж об Аде-то ты и сама всё знаешь, не так ли? — Нет. Когда я вернулась в общежитие после занятий в клубе, в комнате было совсем пусто. Я всё обыскала, но пропала даже её одежда. «Вероятность того, что Ада подхватила простуду ниже, чем встретить пингвина в пустыне. С отравление то же самое. В конце концов, у неё стальной желудок, способный спокойно выдержать даже стоявший целый год на солнце йогурт. Такое просто невозможно себе представить». — Как мне сказали, Аде понадобилось вернуться домой по срочному делу. «Госпожа Кейт почему-то старается не смотреть мне в глаза. Такая явная ложь…» — Ясно. Причины совсем разные. Теперь я спокойна, ведь теперь Малыш, Клюэль и Мио могут немного отдохнуть. Действительно, если бы у четырёх людей оказался один и тот же повод отсутствовать, это было бы уж слишком подозрительно. — Ох, да о чём это ты говоришь, Сержес? Неужели ты подумала, что они все вчетвером тайно отправились в путешествие? — проговорила Кейт и, приложив руку к губам, рассмеялась. Однако Сержес ещё никогда не видела у учительницы таких жестов. — Сначала я так и подумала, но раз они заболели, то тут уж ничего не поделаешь. — Ага. Надеюсь, они быстро выздоровеют. — Да. А кстати, у всех четверых ведь разные причины для отсутствия. Они же не могут вернуться в школу все вместе в один день? Не так ли, учитель? — Э?.. Лицо классного руководителя тут же застыло. — О-о-о-о-о-о чём это ты говоришь, Сержес? Т-т-т-такое ведь порой случается… «Так и знала… Учителя наверняка не сказали им вернуться в разные дни, чтобы избежать подозрений. Притворство, что всё идёт своим чередом, и рассказ о разных причинах отсутствия — это конец цепочки. Скорее всего, все четверо отправились в одно и то же место. В путешествие там или по какому-то делу. Вообще-то мне с самого начала всё это казалось подозрительным». — Послушайте, учитель, я бы хотела вас подробно кое о чём расспросить. — Ой, извини. Мне нужно заглянуть на собрание в учительскую. Всё… Оставляю уборку на вас! — Э… что.. постойте, учитель? Учитель! Сержес уже собиралась было погнаться за Кейт, но классный руководить стремительно пронеслась по коридору и во мгновение исчезла где-то в стороне учительской. «Бесполезно. Просто невероятная скорость». — Эй, Ома, как староста мужчин нашего класса, ты тоже должен вести расследование! — выкрикнула Сержес к стоявшему в углу класса ученику с метлой. Это был Ома Тиннель, высокий парень с тёмно-рыжими волосами и, наряду с Клюэль, староста класса. — Хм, госпожа Кейт и правда ведёт себя очень подозрительно. Может, попробуем расспросить её завтра во время классного часа? Хотя к завтрашнему утру она, наверное, подготовит правдивые объяснения. «Ага, в этом-то и проблема. По-хорошему именно сейчас и надо было устроить допрос с пристрастием». — Ладно, когда все четверо вернутся, мы каждого из них расспросим поодиночке, — подвела итог Сержес. — Эй, а почему ты вообще так заинтересовалась? Нас, вроде бы, это не особо затрагивает, не? — Ну разумеется, потому что я волнуюсь. Девушка некоторое время разглядывала скопившуюся на полу пыль. «Что же это за чувство?.. Какой-то холодок, которой никак не хочет проходить». — Впрочем, если учителя знают, где они, этого достаточно. Но вот о чём можно подумать, когда четверо людей отсутствуют по какой-то причине, о которой нельзя рассказать всем в классе? Какого-то чувства вины я не ощущаю, но вот беспокойство есть. — Ты так думаешь? Клюэль староста, а Нейт и Мио очень смирные и послушные ребята. Об Аде можно кое-что сказать, но и она не из тех, кто будет устраивать неприятности. — Это всё так, но… в этот раз у меня какое-то неприятное предчувствие. Может быть, женская интуиция? «В первый раз это ощущение неправильности появилось из-за моей подруги. Ада ещё никогда не уходила, ни о чём мне не рассказав. Тогда у меня и зародились первые подозрения, а на следующее утро Клюэль, Нейт и даже Мио не пришли в школу. А учительница по этому поводу лишь бормочет что-то невнятное. Это ведь так неприятно, когда тебе не позволяют ни о чём узнать. Мне не нравится волноваться о том, что наши одноклассники могут быть втянуты в какое-то серьёзное дело». — Ха, женская интуиция? Давай поговорим кое о чём другом. На мой взгляд, Клюэль неплохая староста, но мне вот сейчас показалось, что ты тоже вполне подходишь на эту роль, — улыбаясь и немного дразня девушку, произнёс староста мужской половины класса. Повернувшись к нему, Сержес вздохнула и помахала рукой. — Не хочу-у-у. Слишком серьёзно и хлопотно. У меня не такой характер. — Тогда почему ты так беспокоишься? — Конечно же потому, что мы друзья. Мне ведь тоже одиноко, когда в классе нет четырёх человек. — И всё-таки ты подхо… Больно! Сержес легонько ткнула даже не пытавшегося скрыть кривую улыбку парня в щёку. «Как странно. Почему на душе ни капельки не легче?» — Эх… вряд ли они скоро вернуться. — Ну, какие-то там сувениры нам не нужны, поэтому пожелаем, чтобы они побыстрее вернулись, да? Закончив собирать пыль в совок, Ома с усталым видом сложил руки на груди. — Ага, именно так. Открыв окно, Сержес наполовину высунулась из него. Их класс находился на втором этаже, поэтому если бы руки девушки вдруг соскользнули с карниза, она бы мгновенно оказалась на земле. — Эй, опасно же. — Извини… Просто я вот в таком настроении. Сержес тяжело вздохнула, разглядывая мрачные и, как будто, закручивающиеся в воронку облака.

«Я не знаю, чем они заняты, но надеюсь, что все четверо вернуться в целости и сохранности».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие автора

Стоило мне только подумать, что лето в это году очень длинное, как сразу же похолодало и мне пришлось срочно доставать шерстяное одеяло. Когда я подумал, что вокруг лето, наступила осень, а когда я подумал об осени, во мгновение ока настала зима. Для такого чувствительного к холоду человека, как я, это тяжелое время года. (хорошо хоть набэ (японское блюдо) вкусное?) Вот в такое время я решил устроить что-то вроде большой уборки перед окончанием года, но внезапно лишился всякого желания что-то делать, когда увидел целую гору книжек и CD-дисков, которые уже просто не влезали в комнату. Я живу один, поэтому мой дом довольно тесный, да и отсутствие книжных полок тоже серьёзный минус. Обычно я засовываю книги в шкаф, а те, которые я читаю регулярно, сваливаю в углу комнаты. Я поступаю так же, как кукушка, которая не может ничего накопить, но очень этого хочет, и постоянно беспокоюсь о том, что эта гора книг может в любой момент обрушиться.

Привет, давно не виделись. Это Садзанэ Кэй. Если есть люди, которые начали читать с этого тома, то приятно познакомиться, меня зовут Садзанэ Кэй. Поскольку первый том вышел в январе прошлого года, на текущем восьмом томе, всей серии исполняется два года. Такое чувство, что я долго валялся без сознания, а когда очнулся, уже пролетело два года. И в то же время, мне думается, что вот, наконец, добрались до этой отметки, и я имею в виду не номер тома, а в основном содержание истории.

И вот, запоздало говорю спасибо за то, что вы приобрели «Сумеречного песнопевца». Как я уже заявлял в послесловии седьмого тома, это был первый том, в котором присутствует сильнейшее ощущение кульминации истории. Ну и как вам он? Хотя этот том рассказывает в основном о Нейте и Клюэль, он также очень важен и для всего мира «сумеречного песнопевца». Я писал его именно с таким настроем, поэтому буду счастлив, если всем прочитавшим удастся хоть немного это прочувствовать. Я не знаю, правильно ли будет использовать слово «наконец-то», но Клюэль, Нейт и весь окружавший их поток событий, наконец-то, прибыли в самый центр гигантской воронки. Сейчас становится довольно тяжело уследить за поворотными моментами одновременно в разных местах истории, но я прошу вас продолжать болеть за Нейта и Клюэль до самого конца.

*Сменим тему и поговорим о том, что о четырёх месяцах между публикациями седьмого и восьмого томов… К сожалению я человек чувствительный, или лучше будет сказать, плохо переносящий смену врёмён года, осенью меня постоянно беспокоит пыльца амброзии, а к тому моменту, когда эта книга будет опубликована, скорее всего, настанет период холодных северных ветров, которые продувают горло… У-у-у… И осень, и зима внешне выглядят неплохо, поэтому уж с этими мелочами я должен как-нибудь справиться. Рассказ получается немного хаотичным, но скажу ещё, что в сентябре я прошёл медицинское обследование. Благодаря тому, что в этом году я каждый день устраивал сорокаминутные прогулки на работу, численные оценки здоровья стали лучше, чем в прошлом году. Хотя я стал работающим человеком ещё совсем недавно, мне всё-таки удивительно получить результаты обследования лучше, чем в студенческие годы. Надо бы продолжать трудиться в том же духе. Я должен стараться.

*О «Сумеречном песнопевце» за рубежом.

Ах да, раньше мне не подворачивалось подходящей возможности об этом рассказать, но «Сумеречный песнопевец» будет переведён на китайский и выйдет за рубежом. Опубикована книга будет на Тайване. Название серии будет записано вот так: «黄昏色的詠使» , почти так же, как и в японском (黄昏色の詠使い). А вот подзаголовок: «イヴは夜明けに微笑んで» (Ева улыбается на рассвете) будет выглядеть так: «夏娃在黎明時微笑». Наверное, прочитать его с японской точки зрения будет несколько сложно. Но при этом я очень рад, что возникающие в самой истории слова «黎明» (рассвет) и «微笑» улыбка, нашли отражения и в подзаголовке. Между прочим, имена, вроде «Нейт», «Евамари», «Клюэль» и так далее, которые записаны в японском каной, в китайском будут записаны звукоподражающими иероглифами, но при этом, к моей радости, написание расшифровок музыкального языка Селафено будет выглядеть точно так же, как и в японском. А ещё мне пришёл е-мейл от заграничного фаната. Конечно же я сразу решился обязательно на него ответить, но где-то в глубине души запаниковал, подумав: «А что будет, если придёт письмо на неизвестном мне языке. К счастью, это письмо было написано по-английски, поэтому я как-нибудь на него отвечу… ну наверное. Чтобы перевести ответ на английский, мне пришлось обратиться к коллеге по работе S-куну. Очень благодарен ему за помощь. Большое ему спасибо. Из-за этого случая меня вдруг посетило сомнение: Предположим на минуточку, что «Сумеречный песнопевец» каким-то случайным образом будет переведён в какой-то неанглоязычной стране, и тогда я получу письма на языке этой страны… И пока я его не изучу, то и ответить… Впрочем, в настоящий момент таких планов нет, поэтому я чувствую одновременно облегчение и небольшую грусть. Ну и наконец, должен сказать, что обязан очень многим людям за перевод «Сумеречного песнопевца». Поэтому я займу здесь немного места и выскажу свою благодарность: спасибо.

Итак, остаётся уже мало свободных страниц, поэтому дальше пойдут обязательные слова благодарности, которые я говорю в каждом томе: В первую очередь редактору K-сану. Снова благодарю его за то, что он вычистил из восьмого тома ошибки и опечатки. Именно благодаря внимательной вычитке К-сана и его исправлениям песнопевец до сих пор шагал по широкой и светлой дороге, Такэоке Михо-сану, который украсил том чудесными иллюстрациями. Несмотря на постоянную занятость, он нашёл время сделать для книги просто замечательные рисунки. Большое ему за это спасибо. Кроме того, поздравляю его с первым местом в разделе иллюстраторов на «Kono light novel ga sugoi! 2009». Всей моей семье. Прошу прощения, что постоянно заставляю вас беспокоиться. Я каждый день чувствую, что вы меня поддерживаете. Ну и наконец, но это самое главное, вам — тем, кто держит в руках эту книгу. Большое спасибо вам за поддержку. Я получил сообщение, что согласно опубликованному в ноябре рейтинге «kono light novel ga sugoi! 2009» серия книг «Сумеречный песнопевец» заняла одиннадцатое место. Это настолько же удивительно высокое положение, как и в прошлом году. Я буду и дальше трудиться, чтобы оправдать оказанную вами поддержку!

Напоследок, несколько слов о структуре сюжета «Сумеречного песнопевца»… Тома с первого по пятый составляют первый эпизод под названием «изначальный звук». Шестой том является интерлюдией. По моему плану, текущий второй эпизод будет состоять из трёх томов: с предыдущего седьмого по следующий девятый. Следующий том станет кульминацией второго эпизода «Ты плачешь будто улыбаешься», поэтому ждите!

Нейт и Клюэль, Евамари и Ксинс. Нынешние дети и прошлые дети. До окончания их истории осталось два тома. Я очень надеюсь, что вы проследите за их путём до самого конца. На этом я прощаюсь. Хотелось бы встретиться с вами в следующем году, в девятом томе.

Однажды вечером, в 2008 году. Садзанэ Кэй.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие команды

Couguar (Переводчик)

Впервые пишу послесловие в спешке... Напрочь про него забыл. Ладно, неважно. Всем привет, с вами Коу. Очередной том песнопевца подошёл к концу, мы уже на финишной прямой: все тайны раскрыты, осталось только противостояние компаний Ксео и Нейта. И в этом томе нам по голове шандарахнул рояль под названием "нерифмованная оратория". Хочешь сделать персонажа имбой больше великой сингулярности - фигачь нерифмованную ораторию. Нужно больше имбы? - дадим нерифмованную ораторию и Нессирису и (стоп, это мы забегаем вперёд). Более того, сразу возникает вопрос: нерифмованные оратории относятся только к истинным духам, так почему же Фалма призывает все песнопениями ими? Автор нам прямого ответа не даст, но тут как раз можно додумать: истинные духи - правители своего цвета, если они хотят дать своему избраннику право призывать всё нерифмованными ораториями, то вполне могут это сделать. Видимо, морской змей Нессирису такого права не дал, да тому и не нужно, итак всех одним словом призывает, а вот у Гаруда Фалме с запасом сил отсыпал. А кстати, как вам схватка Нессириса и Фалмы? Мне вот очевидно, что весь песнопевец пропитан духом того, что сражаются те, кто совершенно не хочет сражаться. И вот в этом бою это проявляется особенно ярко. Ладно, не буду затягивать - переходим к уголку благодарностей: - Нулевому отделу (:D) - наибольшая благодарность за то, что взялся добить песнопевца. - Wiis'у - за пруфрид. - Kannos'у - за неизменно качественную работу с иллюстрациями - Резелю и Лессе за зримую и незримую поддержку.

Всем до "скорой" встречи!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Прелюдия: Забытые вещи

Нейт, у меня есть к тебе просьба. Должно быть, она очень эгоистичная и абсурдная. Но я хочу во что бы то ни стало хотела высказать её… Послушай, я…

— Всё разбираешься с документами, Кейт? Услышав позади себя шаги, учительница с ослепительными светлыми волосами, одетая в костюм цвета свежей зелени, обернулась на звук. Её звали Кейт ЛеоСуэл. Она лишь недавно закончила испытательный срок и стала полноценным учителем. — А ты почему здесь, Миррор? Ночное дежурство? — не вставая с места, спросила Кейт. В ответ учитель с очками на носу пожал плечами и сказал: — Да. В учительской горел свет, вот я и заинтересовался: кто бы это мог быть. В каждом слове мужчины чувствовался ум, а белый халат создавал образ учёного. Кейт и Миррор находились в учительской на втором этаже административного здания специализированной школы песнопений под названием Академия Тремия. Не только уроки, но и занятия в клубах после школы уже давно закончились, и ученикам, и учителям сейчас было самое время ужинать у себя дома, поэтому для оставшегося на ночное дежурство Миррор, разумеется, заинтересовался причинами, которые заставили Кейт задержаться в школе допоздна. — Прости, что добавила тебе работы. Одной рукой Кейт прикрыла лёгкую улыбку, а второй потянулась за стоявшей на столе чашкой с чаем. — Как насчёт горячего чая в качестве извинения? — Прости, но я воздержусь. «Ого, это странно». Взяв чашку в руку, Кейт озадаченно склонила голову на бок. — Чтобы не заснуть, я только что состязался с Зесселем в распитии знаменитого сорта чёрного чая и случайно перепил… Мы слишком разошлись, соревнуясь друг с другом, и выпили по двадцать чашек каждый. — А вы и правда близкие друзья. — Пожалуйста, хватит, — смущённо покачал головой Миррор. Зессель тоже был одним из учителей академии. Они с Миррором были знакомы с раннего детства и работать пошли в одну и ту же школу. Их можно было назвать неразлучными друзьями. — А кстати, что это за бумаги? — спросил Миррор, усевшись рядом с Кейт. — Вот эти? Ну… Перед ответом учительница просто взяла всю гору бумаг и передвинула её к коллеге. — Тесты учеников. Правда, им уже больше трёх месяцев… Миррор взял самый верхний листок из стопки, но когда увидел написанное там имя, сразу же помрачнел. — Это… тот самый тест Клюэль Софи Нэт? — Да. Забыть о том событии было невозможно. Сразу после окончания летних каникул ученикам был выдан предварительный тест, во время которого в классе, где руководителем была Кейт, девушка по имени Клюэль внезапно потеряла сознание. Впав в кому, она оказалась буквально на границе жизни и смерти. И прям перед тем потерей сознания, она написала в ответах на тесты…

Вопрос 6

Профессор Салусия Ин Ашугалт обосновала сходства и различия в эффектах естественных и искусственных катализаторов. Укажите дату и место проведение её эксперимента. Выскажите своё мнение о причине выбора места эксперимента и сравните его с общепринятым.

Ответ 6

Дата эксперимента: gohre-l-het 1,119,549,261 Место эксперимента: shantelopia-l-net 715,372,453 shantelocia-l-net 211,806,011 Общепринятое мнение: не зафиксировано Личное мнение: не зафиксировано

Никто не смог понять, какой вообще смысл заключается в непонятных символах, огромных колонках цифр, а также в словах «не зафиксировано». На все остальные вопросы теста были даны похожие ответы. Они никак не походили на то, что мог написать от отчаяния простой ученик, а скорее напоминали вырезки из какого-то гигантского справочника или учебника истории. — Я раньше не рассказывала тебе, но когда я увидела эти ответы, меня прямо в холод бросило… Как вообще Клюэль могла написать настолько загадочные вещи? Насколько бы смутным не было её сознание… такое же просто… Правая рука учительницы, в которой она держала чашку с чаем, дрожала. Схватившись за чашку обеими руками, Кейт медленно поднесла её к губам. — Прости, я тоже думал над этим в перерывах между работой, но до сих пор не сумел их расшифровать, — горько улыбнувшись, ответил Миррор. — Ой, нет… извини, я не это имела в виду… Просто… — быстро помахала рукой Кейт. После того случая за консультацией она обратилась как раз таки к Миррору. В тот раз им удалось установить следующее: слова, написанные в листочке Клюэль, были очень похожи на используемый для песнопений музыкальный язык Селафено, но, с высокой доли вероятности относились к совершенно другому языку, который не упоминался ни в одной книге. Хотя Кейт не раз порывалась задать самой Клюэль вопрос, откуда она узнала об этом языке, ей так и не удалось поднять эту тему, поэтому учительница до сих пор продолжала размышлять обо всём в одиночку. — Ну, раз уж мы об этом заговорили, то ведь и с песнопениями всё то же самое? — положив обе руки на стол и натянуто улыбнувшись, начала рассуждать Миррор. — И с музыкальном языком Селафено тоже. Неизвестно, кто и когда его создал. А мы ведь пользуемся им так, словно это полностью естественно. — Эм… Но мне кажется, что даже во всём мире лишь немногие в подробностях знают обстоятельства его появления, разве не так? «Вот сейчас на столе лежат ручки и карандаши. Мы же никогда не задумываемся над столько простыми вопросами вроде: кто и когда впервые их изготовил». — Ну да… наверное, это так. После вопроса Кейт лицо её коллеги вдруг смягчилось. — Так было и есть всегда: мы только и делаем, что не замечаем чего-то, а потом забываем. Например, лица одноклассников и их имена. — Я даже не помню, что я ела на ужин три дня назад. Учительница достала из сумки светло-синюю записную книжку и открыло страницу, на которой писала три дня назад. Разумеется, она не записывала туда настолько причудливые вещи, как прошлые ужины. «Просто такова жизнь. С течением времени мы постепенно что-то забываем. Очень медленно. Так медленно, что мы сами не способны этого осознать». — Я порой думаю: а ведь почти половина тех учеников, у которых я сейчас классный руководитель, через десять лет наверняка забудет и моё лицо, и имя. «Наверное, они подумают что-то вроде: «А кто эта женщина? Помню, она была у меня учителем». Потом откроют выпускной альбом и скажут: «А, это же госпожа Кейт!» А когда закроют, то забудут обо мне уже на следующий день». — Наверное, так и будет… — не стал отрицать старший учитель, — в будущем ученикам ещё предстоит запомнить очень много вещей. Для того, чтобы запомнить то, что нужно прямо сейчас, приходится забывать старое. С этим уж точно ничего не поделать. — Вот поэтому я часто думаю, что мне бы очень хотелось, чтобы они помнили хотя бы моё имя . «Причём, чтобы они помнили меня не как своего классного руководителя, а просто как человека, который «сейчас» проводит время с ними. Интересно, что я могу сделать для того, чтобы они запомнили меня именно так?». — А кстати… Как там у них дела? — Я слышал, что только сегодня днём академия связывалась с ребятами в Эндзю. В расположенный в самом центре континента город триумфального возвращения Эндзю отправили четверых учеников: Нейта, Клюэль, Мио и Аду — все они были из класса Кейт. «По плану они должны вернуться уже завтра. Осталось только пережить этот вечер…» — Беспокоишься о них? — Если бы я ответила: «Настолько, что не смогла сегодня спать»… Это было бы странно, не правда ли? Будто бы говоря «нет» и словно увидев нечто из прошлого, учитель сощурил глаза и проговорил: — Ну и ладно, почему нет? Мне кажется, что ученики, которые растут, видя перед собой такой пример, как ты, будут счастливы. — Ты же просто покрасоваться пытаешься… Чтобы скрыть своё смущение, Кейт потянулась к чашке с чаем. — А кстати, прости за навязчивость, но… у меня и правда ещё много чая. Миррор на некоторое время задумался, а потом с характерной для себя простотой ответил: — Налей, пожалуйста, чашечку.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Первый аккорд: Выбор и развилка

Часть 1

Когда мальчик открыл глаза, перед ним раскинулось целое море маленьких блестящих звёзд. «Ночное небо?..» — Где… я? Его спина касалась чего-то твёрдого и холодного. Только приподнявшись, Нейт осознал, что до сих пор лежал прямо посреди дороги. Усилием воли прогнав головокружение, мальчик напряг тяжелые, будто налившиеся свинцом, ноги и встал. — А где Ксео?.. Вокруг не было видно ни одного человека — только тусклые ночные фонари и смутные тени гигантских строений. «Отлично. Похоже, я всё-таки сбежал из «Сада Села» раньше этого певчего и вернулся в наш мир». Нейт не знал, сколько времени пролежал без сознания, но по его внутренним часам всего двадцать или тридцать секунд назад он находился в другом мире, который назывался «Сад Села» и выглядел просто сказочно: бескрайнюю землю устилал светящийся синим песок, в чёрных небесах блистало северное сияние, а повсюду в воздухе парили яркие разноцветные кристаллы и текло странное нечто, напоминающее ветер. Туда мальчика привёл песнопевец пустоты, называвший себя Ксео. И хотя Нейту удалось сбежать из-под такого вот «домашнего ареста»… — Почему… я вернулся ко входу в колизей? Что это может значить?.. Оставался один непонятный момент — место возвращения. Перед тем, как Нейт оказался заперт в «Саду Села», он находился внутри колизея, на развилке трёх коридоров, поэтому предполагал, что вернуться должен был туда же. Однако мальчика выбросило у входа в здание. — Это тоже Ксео устроил? «На случай моего побега он мог заранее приготовить канал, выход которого вёл не на развилку, а вот сюда. Этим он мог бы выиграть время на то, чтобы добраться до арены и забрать чешую Миквы. Не уверен, возможно ли такое вообще, но Ксео вполне мог предусмотреть что-то подобное». — Надо поспешить… Разом выдохнув весь скопившийся в груди воздух, Нейт рванулся ко входу в колизей. Когда-то давно песнопения были созданы двумя воплощениями закона и воли, одним из которых была Riris ele Selahpheno sia-s Miqveqs [Миквекс — та кто просто находится там и желает заветов]. Сейчас эта сущность была известна как настройщица песнопений Пустоты Миквекс [Та кто просто стоит там]. Для её призыва требовалось два ключа. Первым была оратория Ксео, она же мантра Миквекс «Все заветные дети», а вторым — находящийся на арене катализатор — чешуя Миквы. «Если Ксео получит чешую Миквы, то призовёт Миквекс, и тогда Клюэль, исчезнет». Софией оф Клюэль Нэт [жестоким чистым разумом] звалась сущность, созданная из глаза Миквекс и являющаяся чем-то промежуточным между человеком и настройщиком песнопений. Для того, чтобы эта девушка выполняла свою единственную задачу: «просто запоминать», ей многие десятки и даже сотни раз на время даровали жизнь. — Вы что думаете… я могу это допустить?! Сжав зубы, Нейт вошёл в двери колизея. В этот же момент он ощутил невыразимое никакими словами неприятное предчувствие. Ноги мальчика остановились сами. — Ч-что… это?.. Почему… так тихо? Вокруг царила полная тишина, которую никак нельзя была назвать покоем. Сейчас уже стояла глубокая ночь, в которую спали даже растения, и к тому же, в колизей было запрещено заходить, поэтому тишина была вполне естественной. Однако Нейт почувствовал не эту обыкновенную тишину. Мальчик не ощущал даже малейшего дуновения ветерка, ни видел в воздухе ни одной пылинки. Ему помимо собственной воли представлялось, будто колизей попал в иное пространство, где время полностью остановилось. Всё это было похоже на затишье перед бурей. Мёртвая тишина пронизывала весь колизей. Нет, она распространялась вокруг колизея, стараясь окутать весь город триумфального возвращения Эндзю. Мальчик почувствовал, как по его щеке скатилась струйка холодного пота. В этом месте кружилось нечто такое, от чего становилось трудно дышать и появлялось желание немедленно сбежать. — Вы что думаете… я сдамся?! Нейт сделал шаг вперёд.

Часть 2

Примерно за полчаса до того…

Девушка с детским личиком и волнистыми золотыми волосами стояла у входа в муниципальную гостиницу Эндзю и смотрела в землю. Одета она была в тёплую куртку кремового цвета с прикреплённым к ней капюшоном, а её горло было прикрыто воротником белой школьной формы. Девушка молча смотрела, как её белое дыхание блестит в свете ночных фонарей, а потом… — Прости, что пришлось подождать, Мио! Она буквально подскочила, услышав окликнувший её голос, и быстро обернулась. К ней подошла девушка с волосами виноградного цвета, тоже надевшая куртку поверх школьной формы. В отличие от выглядящей немножко по-детски Мио вокруг этой ученицы витала атмосфера энергии и веселья. — О, так ты уже готова, Хелен? — Полностью. И всё же, прости за задержку. Учитывая куда мы идём, подготовка нужна соответствующая. Девушки быстрым шагом двинулись в путь, и направлялись они… в колизей. — А Лефис действительно там? Колизей сейчас ведь оцеплен, разве нет? Даже если заберёшься внутрь, всё равно от охраны прятаться придётся, — задумчиво спросила Хелен. — Но я просто не могу придумать каких-то ещё вариантов. Только там, — не останавливаясь ни на секунду, ответила Мио, будто старалась убедить саму себя. Колизей был единственным местом, куда Нейт, Клюэль и Ада могли тайно отправиться такой глубокой ночью. И скорее всего, их целью был оставшийся на арене катализатор. Ещё во время состязания в академии Тремия Мио прочувствовала, какую страшную опасность он может из себя представлять. Если бы катализатор вышел из-под контроля в столь большом городе, как Эндзю, точно случилась бы катастрофа. — Ну… раз ты так говоришь, то я тебе верю. Ох уж этот Лефис! Почему он только и делает, что заставляет за него беспокоиться? Мио некоторое время глядела на надувшуюся подругу, а потом невзначай спросила: — Эй-эй, так ты и правда любишь Лефиса? Хелен тотчас же отскочила назад. — О-о-о-о ч-ч-чём это ты говоришь?! И почему так внезапно? — Э? Ну сама посмотри: Я ищу Нейта, Клулу и Аду, потому что уже давно дружу с ними. А вот Лефис перевёлся к вам совсем недавно. Ты вполне могла бы оставить его поиски тем старшеклассникам, но решила сама пойти за ним в такую темень. Это как раз и… — Н-неправда! Эм… Ну… Просто я знаю, что он легко может потеряться, и поэтому… — остановившись, замахала руками Хелен. Хоть ей и было на год больше, чем Мио, сейчас она выглядела не то что равной по возрасту, а даже и младше. — Хм-м, «поэтому»? Поэтому что? — Э-э… ну… поэтому… Эй, Ми-о?! — А-ха-ха. Не надо делать такое страшное лицо. Лефис ведь тоже испугается. Хелен недовольно уставилась на подругу. Выражение её лица было очень забавным, но Мио отчаянным усилием воли удержалась от смеха. — Прости-прости. Просто ты так похожа на Клулу, что мне захотелось тебя об этом спросить. — Ну лад… Э? Что значит «похожа на Клюэль»? Посмотрев на вновь вставшую рядом Хелен, Мио указала пальцем в небо. — Знаешь, перед поездкой сюда, Клулу признался парень из нашего класса. Даже с моей точки зрения, она очень красивая и милая. И среди парней она тоже очень популярна. Но она всегда отвергала все их признания. — Хе-е, звучит несколько расточительно. — Сама она сказала: «Я пока не очень понимаю, что такое состоять в отношениях», но мне кажется, что это лишь половина правды. Мио медленно опустила палец. — Потому что я уверена: у Клулу уже есть любимый человек. Думаю, что на самом деле, она давно хочет сказать ему об этом, но стесняется, и потому ждёт признания от него. — То есть их чувства взаимны? — Да-да. Должны быть. Они уже почти стали парочкой, но Клулу сама остановилась и перестала сближаться с ним. — Тяжело, наверно, на это смотреть… Надо будет спросить у самой Клюэль: кто же такой этот счастливчик? — Ох, но ведь ты уже и сама знаешь, что… Но прежде, чем Мио назвала его имя…

Calra-l-Bediws Leo Lecie [Гаруда — печальная зимняя принцесса красной болезни]

Откуда-то издалека донёсся красивый и чистый женский голос. И в тот же момент край неба окрасился в тёмно-красный цвет.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Б-больно! Мио инстинктивно отвернулась от ослепительно яркого сияния. Красная вспышка длилась всего мгновение, но ещё до того, как свет исчез, мир перед глазами девушек содрогнулся. По земле прошёл грохот, а затем прокатился гром от взрыва. Нахлынувшая волна звуков была столь мощной, что у Мио заболели не только уши, но и по коже лица пробежала боль, как от электрического шока. — В-взрыв? Да не может быть… В Эндзю, да ещё так поздно ночью?! — нервно выкрикнула Хелен и распахнула глаза. «И вспышка, и звук взрыва пришли спереди, то есть из того места, куда мы и идём». — Это колизей… — Колизей? Б-брось эти глупые шутки, Мио! Там ведь может быть Лефис. «Значит я была права: Нейт и остальные в колизее. А ещё там что-то было. Нет, не «было», скорее всего, это что-то есть там и сейчас». — Хелен, ты что-нибудь слышала перед взрывом? «Гаруда» там… или что-то похожее? — Ч-что? Так ты тоже… Я думала, мне послышалось, — удивлённо округлив глаза, ответила Хелен. «Я могу судить только по произношению, но этот звук был похож на ораторию. Наверняка, там в колизее было что-то призвано. Ну и ладно. Сейчас этого нам достаточно. Нейт, Клулу и Ада тайно выбрались из гостиницы. Единственное, что можно предположить: они направились в колизей за тем странным катализатором. А теперь там что-то взорвалось и кто-то исполнил песнопение. Сейчас я более чем уверена: Нейт и остальные там!» — Пойдём, Хелен! Глубоко вздохнув, Мио сорвалась с места и побежала по улицам ночного города.

Часть 3

По коридору разносился сухой звук шагов. Пол колизея освещали лишь тусклые аварийные лампы мшисто-зелёного цвета. Нейт медленно шёл по объятому тишиной пространству. Шаг, ещё шаг. Даже этот звук растворялся в окружающей тишине. Мальчику нужно было как можно скорее добраться до арены, но во мраке могли таиться призванные существа Ксео, которые обнаружили бы его, если бы он начал неосторожно шуметь. Сейчас, когда у Нейта под рукой не было катализаторов, он не мог ничего им противопоставить. Добравшись до знакомой развилки, Нейт осторожно вздохнул. — Я вернулся… Именно здесь мальчик и находился перед тем, как Ксео забрал его с собой в «Сад Села». «Слева лестница на второй этаж, справа — спуск в подземное хранилище, а прямо впереди должна быть арена. Ада и Лефис сейчас тоже где-то в колизее, но мне нужно в первую очередь забрать чешую Миквы». — Так, пора идти, — подбодрил себя Нейт, и уже собрался было сделать шаг вперёд… Но в этот же миг весь коридор озарился ярким светом. — Ой! Ч-что там?.. «Я сейчас слышал, как кто-то нажал на выключатель, но колизей ведь закрыт. Даже охранники поставлены только на входе. Здесь не должно быть никого кроме Ксео и меня, поскольку я узнал о вторжении». Где-то вдалеке зазвучали шаги. Человек медленно приближался. «Неужели Ксео? Нет, этот чёрный монах, не любит привлекать внимание, поэтому не стал бы включать свет. Но тогда кто же это?» Звук был уже совсем близко. Неизвестный находился прямо за углом. Нейт невольно напрягся. — Йо, давно не виделись. В коридор вошёл мужчина, одетый в куртку цвета пожухлой травы. — Судя по тому, как ты нервничаешь… здесь всё довольно серьёзно, не так ли? Не то каштановые, не то золотистые волосы певчего блестели в свете ламп. Выражение его приятного лица было неясным: то ли смущённым, то ли полным притворства. — Господин Ксинс? Нейт совершенно не ожидал увидеть здесь этого человека. В голове мальчика пронеслись мысли: «Почему он вообще здесь? А это на самом деле он, или же мне просто показалось?» — А кстати, у нас ведь не будет проблем, от того, что я включил свет? — Э…. Ох, свет это плохо! Колизей сейчас закрыт для входа! «Если он прибыл в Эндзю только сейчас, то наверняка не знает о дневной атаке призванных существ, из-за которой и закрыли колизей». — Когда я пришёл, на четвёртом этаже уже горел свет. — На чётвёртом этаже… «Это мог быть Лефис или Ада. По какой-то причине кто-то из них решился известить жителей о том, что мы здесь». — Впрочем, не думаю, что в наших обстоятельствах стоит беспокоиться о таких пустяках. После этих слов из-за спины у Ксинса выступил гигантский ледяной волк, который мог бы с лёгкостью унести на себе человека, однако на спине у него лежал не человек, а огромный пульсирующий белый камень — катализатор, узор на поверхности которого напоминал змеиную чешую. — Чешуя Миквы?! Господин Ксинс… откуда она у вас? «Ничего не понимаю. Чешуя Миквы должна была быть на арене. Но тогда почему её несёт ледяной волк, которым командует Радужный певчий? И к тому же, почему они несут её к арене?» — Мне обо всём рассказала Шанте. Вроде бы, этот камень и есть причина всех беспорядков. — Да, но почему тогда Вы везёте его на арену?.. — указав пальцем на пульсирующий камень, спросил Нейт, а затем посмотрел прямо в лицо певчему. — Господин Ксинс, его надо уничто… Нет, не получится. Надо выбросить его где-нибудь далеко далеко. Там, где его никто не найдёт. Если он останется здесь, то Клюэль… — Клюэль? — озадаченно нахмурившись переспросил Ксинс. «Скорее всего, господин Ксинс услышал только малую часть правды о чешуе Миквы. Он никак не мог узнать о связи между чешуёй, Миквекс и Клюэль». — Времени объяснять нет. Я знаю точно: этот камень мучает Клюэль. Поэтому прошу Вас, пока Ксео не вернулся, быстрее… — Шанте тоже сказала мне избавиться от него, но вот станет ли это решением? — Ну… — Если ты так считаешь, то я могу немедленно спрятать его. Но ведь после этого никому не будет известно, когда его снова найдут. Слова Ксинса напомнили Нейту об улыбке чёрного монаха. Где бы ни был спрятан катализатор: захоронен ли в земле, или сброшен на дно океана — Ксео всё равно нашёл бы его. От осознания этой истины спина мальчика буквально заледенела. — Ты собираешься жить в страхе, беспокоясь о том, когда его обнаружат вновь? — Другого пути нет… Сколько этот катализатор ни уничтожай, он всегда будет восстанавливаться. — Шанте об этом тоже рассказывала. Поэтому я подумал, что стоит спросить о способе полностью уничтожить его у тех, кто знает о нём больше всего. «Действительно, Ксео и его спутники знают о чешуе Миквы куда больше, чем я или Лефис». — Я вот подумываю отправиться на арену. Попробую расспросить «её» обо всём этом. Радужный певчий не смеялся. В его остром взгляде ясно чувствовалась напряжение. — Похоже, что та одинокая принцесса ждёт меня… и продолжения дуэли, победитель которой заберёт с собой этот катализатор. Нейт наконец понял ту причину, которая привела Ксинса в колизей. Он собирался сражаться в дуэли вместо Нессириса и Шанте. — Н-но… «Я и сам отлично знаю, что господин Ксинс потрясающий. Он первым в истории освоил все пять цветов песнопений. Если воспользоваться словами Ксео, то его радужные песнопения превзошли замысел настройщиков. Но вся его слава происходит только от песнопений, а не от способностей к дуэлям. Он не из тех певчих, кто специализируется на боях. Нессирис, которого считали сильнейшим певчим колизея, проиграл. Даже господин Ксинс…» — Вряд ли я смогу победить… И не кто иной, как сам Ксинс был согласен с мыслями мальчика. — Какими же должны быть песнопения, чтобы ими можно было одолеть Нессириса?.. Я никогда не упражнялся в песнопениях для дуэлей, да и самого опыта сражений у меня нет. Но даже безотносительно всего этого шансы на победу очень смутные. Если уж Нессирис не справился, то надежды нет ни у одного певчего нашего мира, не говоря уж обо мне. — Но…Но тогда почему Вы… «Почему он идёт на арену, хотя знает, что поражение неизбежно…» — Наверное, потому что та невероятно гордая дива упрашивала меня со слезами на глазах. Конечно же, я не мог ей отказать, поэтому собирался просто проиграть как можно более красочно, но… Хм, появилась проблемка. Ксинс прервался на середине фразы, а его глазах появилась совершенно необычная острота. — Уточню ещё раз: если этот камень попадёт в руки тем людям, то случится что-то нехорошее для тебя и Клюэль, так? — мрачно спросил певчий. — Да, — решительно ответил Нейт, посмотрев ему прямо в лицо. «Вот именно. Ксео ни в коем случае не должен получить этот катализатор. Если господин Ксинс собирается специально проиграть на арене, то пусть он хотя бы оставит чешую Миквы мне». — Ясно… Похоже, я немного поспешил с обещаниями. Я собирался расспросить Шанте об обстоятельствах попозже, но ситуация вот настолько серьёзна? Ксинс отвёл взгляд в сторону, несколько секунд подумал, тихо вздохнул, а затем… — Не мог бы ты поверить в меня и доверить этот катализатор мне? — обратился он к Нейту. — Э?.. — Ты же помнишь состязание в Тремии? Помнишь, что случилось, когда возникла та пятицветная гидра? Мальчик никак не мог этого забыть. В тот раз Радужный певчий крикнул: «Здесь я разберусь. Иди!» — и остался сдерживать напор бесчисленных химер, в то время как Нейт с Армой побежал в зал, чтобы предупредить остальных об опасности. — Шанте, конечно, просила меня о другом, но я думаю, мне стоит взяться за это дело всерьёз. С катализатором на кону я смогу неплохо потянуть время. Это моя самая сильная сторона. — Но… — Всё будет хорошо. Позволь мне взять назад слова о том, что я собираюсь проиграть. Раз у тебя есть причины так сильно беспокоиться, то и мне стоит хоть чуть-чуть постараться. Мужчина ловко и беззаботно подмигнул Нейту. Его жесты точно не были блефом, он искренне старался воодушевить мальчика. Но именно поэтому Нейт и должен был кое о чём спросить. — Господин Ксинс, почему?.. «Почему он готов так много сделать ради меня и Клюэль? Я могу понять Мио и Аду, они наши одноклассницы. Но почему всемирно знаменитый Радужный певчий так волнуется о нас?» — Обычно, я бы сказал что-то вроде «Потому что хочу покрасоваться», но… — начал отвечать Ксинс, глядя сквозь стены и потолок колизея в какую-то неизвестную даль. — Терять любимого человека — больно. Эти слова и стали ответом на всё. — Уже в день знакомства я услышал от неё: «В моей семье у всех было слабое здоровье, поколение за поколением. Все умирали очень рано. Даже мама умерла сразу после того, как родила меня. И я такая же…» — но не смог быть рядом с ней. И я правда жалею об этом… Я не хочу, чтобы ты испытал такие же чувства. Особенно потому, что ты унаследовал её песнопения. Нейт и заметить не успел, как ему на плечо легла рука мужчины. — Клюэль ведь сейчас тяжело, не так ли? В таком случае ты должен сделать то, что только ты и можешь сделать. Я не знаю ваших обстоятельств, но ты можешь, например, побыть вместе с ней. Если внутри тебя есть ясность, то ты, наверное, можешь доверить мне такую мелочь, как надзор за этим камешком. Взгляд певчего словно бы говорил: «У тебя есть дела и поважнее». «И правда, Клюэль в опасности. Это значит, я должен оставить чешую Миквы нашему другу, а сам сосредоточиться на более важных для спасения Клюэль делах». Нейт не мог выговорить и слова. Он был слишком удивлён внезапным предложением и совсем не знал, как выразить переполняющее его чувство благодарности за то, что и Радужный певчий, так же как Ада и Лефис, был готов помочь в спасении Клюэль. — Решение за тобой. Что будем делать? Нейт вспомнил, что перед входом в колизей чемпион колизея сказал им с Лефисом что-то очень похожее: «Если колеблетесь — оставайтесь здесь». «Нессирис сказал это не просто из-за строгости. Он позволил нам решать всё самим именно потому, что считал нас равными. Вот и сейчас господин Ксинс признал меня, как певчего. А раз так, сомневаться тут не в чем». — Пожалуйста, позаботьтесь о чешуе Миквы… Я должен остаться здесь и кое-что сделать. Нейт помотал головой из стороны в сторону, сбрасывая мешающиеся мысли. «У меня ещё остались дела. Такие, которые могу сделать только я». — В прошлом ты сомневался бы чуть подольше, — едва заметно улыбнувшись, проговорил Ксинс. Его улыбка был самой дружелюбной, самой радушной и шла из самых глубин души. — Ты и правда повзрослел. Убрав руки в карманы, певчий цвета пожухлой травы повернулся к мальчику спиной.

***

Радужный певчий в сопровождении ледяного волка ушёл в сторону арены. Проводив его взглядом, пока тот совсем не исчез из виду, Нейт повернулся к проходу спиной. «Всё в порядке. Я не Радужный певчий. Я не умею пользоваться ни пятью цветами песнопений, ни песнопениями Радуги. Мне доступны лишь песнопения цвета Ночи. Но наверняка есть такие дела, на которые способен только цвет Ночи и никакой другой. Такие, которые могу сделать только я».

— Ты, наверно, имеешь в виду то, что собираешься задержать меня здесь?

— А разве может быть что-то ещё? Нейт, не моргая, уставился на стоящего перед ним противника. Это был чёрный монах, похожий на поднявшуюся из пола тень, который невесть когда успел появится в залитом ярким светом коридоре. Певчий, одетый в чёрную робу — Ксео. Его волосы были такими же чёрными, как и роба. Ровными и мягкими чертами лица он напоминал одновременно и парня и девушку. На его тонких губах, сложенных в добрую улыбку, загадочно блестела чёрная помада, а его чёрные глаза тихо дрожали, словно чем-то смоченные. — Я так и думал, что ты вернёшься. «Ему нет смысла оставаться в «Саду Села» без меня. И дураку ясно, что он придёт за чешуёй Миквы». — В этот раз ты собираешься сдерживать меня, пока на арене идёт бой Ксинса и Фалмы?.. Ясно. Похоже, ситуация полностью перевернулась, — убрав обе руки внутрь робы, рассмеялся Ксео, будто бы забавляясь происходящим, — Но, к твоему сведению, я и не собирался вмешиваться в их дуэль. — Я тебе не верю… «Он полностью сосредоточен на своей цели — получении чешуи Миквы. И проще всего будет забрать её во время сражения. У него нет причин отказаться от такой возм…» — Причина есть. Дело в том, что таково желание Фалмы. «Желание?». — Вот именно, — подтвердил неподвижный певчий цвета бледной темноты, — Фалма сама вызывалась сражаться с Ксинсом. И я должен уважать её волю.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Аккорд Крови: В начале находится пламя

В тот день я услышала голос изначального истинного духа…

Часть 1

Я, Фалма Фел Фосилбел, появилась на свет уже двадцать один год назад. Я родилась в бывшей королевской семье, которая когда-то правила одним из самых северных и самых холодных городов континента — Фелуном. Наша семья состояла из отца, матери, меня и младшей сестры. А ещё в нашем замке работало несколько служанок. Остальные члены семьи, как и я сама, не очень любили титул аристократии прошлого. Сестра буквально ненавидела его и поэтому уехала из замка. Как я слышала, сейчас она учится в какой-то далёкой школе и изучает что-то мне неизвестное. Ни мои родители, ни сестра никогда не были кем-то особенными, в них не было ничего странного или выделяющегося. И только меня мучило заболевание, от которого казалось, будто моё тело заживо пожирают черви. Вроде бы, при рождении оно было не очень заметно, но с каждым годом симптомы становились всё сильнее и сильнее. А затем, словно в оплату за эту болезнь, в моих голосовых связках поселился столь чистый голос, какого просто не может существовать в нашем мире. Но… мне было абсолютно плевать на этот голос. Ночью всё моё тело горело и я, как безумная, расчёсывала его, а на утро все эти раны начинали страшно болеть. Для того, чтобы я не нанесла себе ещё больше ран, врачи сказали мне заворачивать всё тело в бинты… В тот день я собрала все зеркала в своей комнате и сбросила их с балкона. Даже матовое стекло из окон. Я не хотела видеть себя в столь жалком виде. Примерно с тех же пор, я заперлась у себя в комнате, перестав встречаться даже с родителями. И походы за едой, и замену бинтов я оставила на служанок. Даже родителям я сказала не входить в комнату без предупреждения…

В конце концов, я же не хотела, чтобы они услышали мои крики…

Каждый вечер меня мучили зуд и боль, и я, до скрежета сжимая зубы, терпела их. Я ненавижу показывать кому-то своё заплаканное лицо. Я затыкала себе рот тряпкой, чтобы удержаться от стонов. И всё же испытываемый телом стресс достиг своего предела… Это случилось вскоре после того, как мне исполнилось десять лет. Однажды ночью, устав от всей боли и зуда, я потеряла сознание.

— Красивый звук .

В тот миг мне послышался голос. Он был смутным и звучал как сквозь туман. «Кто это?..» — Calra [Гаруда] — тот, кто вьёт себе гнездо из криков твоего тела . «Гаруда». Так ответил владелец голоса. На музыкальном языке Селафено слово calra означает «кровь». Узнала я об этом незадолго до той случайной встречи. — Я — та сущность, которую называют истинным духом, или же меня можно именовать истинным духом . «Истинный дух?..» — Настройщиками было определено одно: Calra, то есть я, есть образец истинного духа . Этот голос продолжал говорить. — Calra — это изначальное пламя, это жар, это красная кровь, что заменяет собой всё. Взамен той крови, что ты льёшь во имя меня, я тоже пролью кровь за тебя. Сила, злоба, враждебность, чужие клинки, ненависть, зависть, горечь — я не позволю ни одной напасти коснуться тебя . « Взамен той крови, что я лью ради Гаруды? Неужели это значит, что…» — Да, половина причины твоей болезни в Calra’e. Мой жар живёт в тебе и причиняет тебе боль. Твои прекрасные крики пробудили меня. Именно в них самая глубокая наша связь… Всё это потому, что я люблю тебя . «Так вот оно как?.. Этот дух и есть причина всех моих страданий?» — Любимая, ты ненавидишь Calr’у ? «Да… Настолько, что я хочу разорвать тебя на части». — И это тоже естественно. Однако я обещаю: ты по собственной воле пожелаешь моей силы. И тогда я с радостью пролью кровь за тебя . «Такого просто не может слу…» — Рано или поздно ты всё узнаешь. Жди визита от избранника настройщицы. Этот певчий — истинный король побеждённых. Он дарует тебе цель для жизни . «Цель для жизни?..» — А до тех пор Calra ненадолго уснёт .

Тогда я в первый раз услышала голос Гаруды. Это же был и последний раз.

Часть 2

Когда я проснулась у края моей кровати призвалась мантикора. Кровь стала катализатором, а крики моего тела — нерифмованной ораторией. В этот миг появились мои песнопения.

Сколько же времени утекло с тех пор? Дни? Месяцы? Несколько лет? Когда я уже позабыла о предсказании Гаруды в моей комнате появился некий чёрный монах. — Приятно познакомиться. Я тебя напугал? Этот человек с черными глазами, по виду которого невозможно было определить парень он или девушка, улыбался. Я так и не узнала, когда он успел войти в комнату, к тому моменту, когда я начала что-то осознавать, он уже стоял у моей кровати. Обычно, я бы насторожилась… Но глаза чёрного монаха были невероятно красивыми, спокойными и влажными. Они почти что заворожили меня с первого же взгляда. — Кто ты? — Меня зовут Ксео. Я хотел поговорить с тобой. Ксео знал так много вещей, что мне казалось, будто ему известно всё в нашем мире: от самых известных достопримечательностей континента до кухни самых дальних уголков, от обычаев таких деревень, о которых я слышала впервые, до простых и приятных историй. Как я узнала, ему довелось немало попутешествовать по континенту. Ксео не собирался рассказывать мне о причине своих странствий, поэтому мне пришлось самой задать этот вопрос. И тогда этот певчий без малейшей застенчивости и стеснения, более величественно и торжественно, чем кто-либо ещё, ответил:

— Я думаю, было бы чудесно, если бы песнопения принесли счастье множеству людей.

Его слова болезненно громко отозвались в моей груди. Я проклинала Гаруду за то, что случилось с моим телом, и потому ненавидела дарованные им песнопения. Мне и в голову не приходила мысль приносить людям счастье с их помощью. — Как же я завидую… человеку, который способен так думать. — Послушай, Фалма, — вынув руку из чёрной робы и протянув её мне, начал Ксео, — это же замечательно. Зависть и есть лучшее доказательство того, что это желание живёт у тебя в душе и пока никуда не исчезло. Я… Я тоже этого желаю?.. Мне можно… мечтать о том же, о чём и он? Что-то скатилось по моей щеке. Тёплая капелька скатилась упала и смочила бинты на груди. Наконец-то, наконец-то я нашла её. Мою причину для жизни. Причину, по которой мне хочется жить. Я хочу мечтать о том же, о чём и он, и стремиться к этой мечте. Я хочу увидеть восход того мира, которым грезит Ксео.

В тот день я приняла Гаруду.

Однако, э-эх…. Наверное, это можно назвать иронией судьбы. Спустя два дня после тех событий, мой замок посетил тот самый Радужный певчий.

Часть 3

— Йо! Приятно познакомиться. Его приветственные слова чем-то напомнили мне Ксео. Он поднял руку вверх и немного поклонился. Цвет колышущихся волос этого дружелюбного певчего нельзя было назвать ни каштановым, ни золотистым, а его губы всё время были сложены в лукавую улыбку. Одетый в куртку цвета пожухлой травы, он беззаботным шагом прошёл к моей кровати. — Прошу прощения за внезапный вызов. Просто я услышала от служанок замка, что в Фелун приехал тот самый Радужный певчий. — Ничего особенного. Всё равно я просто странствую безо всякой цели. И к тому же, я не против встречать в своём путешествии вот такие случайности. Сквозь занавески, ему не должно было быть видно меня, но, что странно, я чувствовала от него такую симпатию, будто мы разговаривали, смотря друг другу прямо в лицо. — Ты приехал в настолько холодное место безо всякой цели? — Ну, если задуматься, то моей целью было самому испытать холод этого «холодного места». Есть в моём характере какое-то любопытство. Этого мужчину звали Ксинс, и он был лучшим певчим в мире. Ходили слухи, что в песнопениях нет для него ничего невозможного. С тех самых пор, как я услышала голос Гаруды и пробудила свои песнопения, я всегда испытывала что-то близкое к восхищению, когда слышала прозвище «Радужный певчий». Потому что у меня было одно желание… Это желание жило во мне всегда, задолго до того, как я познакомилась с Ксео, и продолжало жить сейчас… Я не могла обратиться с этой просьбой ни к одному другому певчему. Но вот Радужный певчий, может быть, пусть даже шанс того один на миллион, был способен её исполнить. И поэтому, когда мне сообщили, что в город приехал Ксинс Эирвинкель, я спешно пригласила его в замок. Но… — Что-то не так? — Нет… ничего, — покачала головой я, смотря на него сквозь тонкую ткань. Я просто не смогла высказать те слова, на которые надеялась всем сердцем. Какая же жестокая дилемма встала передо мной…

Моё желание быть другом Ксео и помочь его делу. И страстная надежда на Радужного певчего, которую я всегда несла в себе.

Оказались несовместимы, словно лёд и пламя. Из двух можно выбрать только одно. И к тому, и другому я стремлюсь всей душой. И всё же... как мне теперь относится к Ксинсу? Как к врагу, с которым я должна сразиться за чешую Миквы? Или же как к певчему, которым я восхищаюсь, и который может исполнить моё самое страстное желание?

С тех пор я так и не пришла к ответу. Именно поэтому сейчас я жду его на арене колизея. Храня в груди два противоречивых желания. Жду его хотя бы для того, чтобы разрешить этот готовый в любой момент разорвать мне душу конфликт своим собственным способом.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Второй аккорд: Ревущий мир

Часть 1

По ночному небу, усыпанному множеством крошечных звёзд, пробежала вспышка цвета свежей крови. Казалось, будто на абсолютно чёрном холсте вдруг расцвёл красный цветок. Это сияние было абсолютно неестественным, такой цвет невозможно было найти в природе. — Что это сейчас было?.. — разглядывая красное свечение, пробормотала некая девушка, остановившись в одном из тихих переулков, идущих рядом с главной улицей города триумфального возвращения Эндзю. У неё были длинные, до середины спины, сияющие алые волосы и фиолетовые с синевой глаза, чем-то напоминавшие глубокое море. На её длинном и стройном теле красиво сидела белая школьная форма. С момента вспышки ещё не прошло и пары секунд, как вдруг… — Ай! До девушки, которую звали Клюэль, докатился запоздалый грохот и оглушительный рёв. От звуковой волны вздрогнули и заскрежетали окна всех окрестных домов, в некоторых из них даже разбились стёкла. Вот настолько сильным был этот грохот. — Ч-что… это?! От прошедшего по земле ударной волны Клюэль на секунду потеряла равновесие, но, оперевшись руками о стену ближайшего здания, она кое-как сумела устоять на ногах. — Это ведь… в стороне колизея. Упираясь в стену, Клюэль опасливо подняла взгляд вверх. Тёмно-красная вспышка уже успела бесследно исчезнуть, и на ночном небе воцарилась та же темнота, что и минуту назад. «Это точно не пожар. По звуку и свету выглядит прямо как взрыв…» В самом центре колизея, на арене находилась чешуя Миквы — единственный катализатор, предназначенный для призыва настройщицы Миквекс. Совсем недавно призванное существо цвета Ночи сказало девушке: « Нейт, девушка-гилшэ по имени Ада и серый песнопевец Лефис. Их никто к этому не принуждал, но похоже, что их объединяет только одно стремление — защитить кое-кого ». «Нейт и остальные сражаются там». — Я должна идти… «Все уже на месте, но меня, которую всё происходящее затрагивает больше всего, там нет. Такого нельзя допустить». В памяти Клюэль встала ещё одна фраза ящерицы цвета Ночи: « Девчушка, даже если ты отправишься туда, ты уже… » — Да знаю я! — выкрикнула девушка и недовольно закусила губу. «Почему Нейт пошёл в колизей, так ничего мне и не сказав? Разве не потому, что беспокоился обо мне, и пытался скрыть это беспокойство? Поэтому я никак не могу радоваться его поступку. И всё же… я должна идти». — Ведь в конце концов… И вдруг правая рука Клюэль, которой она опиралась на стену, соскользнула вниз. — Ай… больно. Упав на четвереньки, девушка едва-едва сумела избежать удара головой. «Что это сейчас было, неужели…» Клюэль с опаской перевела взгляд на свою руку. — А… ха… ха-ха… ха. «Так и знала. Это не просто случайность». Ладонь была смутной и дрожащей, словно поток теплого воздуха. Рука Клюэль попросту прошла сквозь стену, отчего ей и показалось, будто опора пропала.

«Времени уже совсем нет…»

«Я и правда исчезну? Даже сейчас не могу прочувствовать всё по-настоящему». Клюэль ощущала смутное беспокойство, будто находилась в полудрёме. Но вскоре и эта тревога исчезла в переполнявшем грудь девушки водовороте совсем иных чувств. — Нейт… «Почему… Я ведь сейчас на пороге того, чтобы исчезнуть, но единственное что приходит на ум — лицо мальчика цвета Ночи. От его вида в груди болит намного сильнее, чем от любых других чувств. Я больше всего хочу встретиться и поговорить с Нейтом, пусть даже мы будем болтать о чём-то совершенно бессмысленном. Наверняка это и есть моя…» — Я хочу дойти… хочу добраться до тебя! Девушка тихо вытерла рукой выступившие на глазах капельки. А затем, словно ведомая чем-то, словно ищущая чего-то, Клюэль пустилась в путь.

Часть 2

Это было открытое округлое пространство диаметром пятьдесят метров. Твёрдую поверхность равномерно усыпал тонкий слой песка. Оглядевшись вокруг можно было увидеть сплошную каменную стену высотой в пять метров. Прямо над этой стеной начинался первый ряд зрительских мест, вслед за которым трибуны поднимались вверх в форме лестницы. Стена была построена такой высокой для того, чтобы оградить зрителей от возможных опасностей во время дуэлей. Так выглядела арена колизея. — Между прочим, давненько я сюда не заходил, — пожав в плечами, шутливо пробормотал Ксинс, разглядывая арену, которую освещали висящие в воздухе жар-феи. — Я сначала не мог найти путь до сюда, поэтому включил свет, но потом вдруг забеспокоился, а не разозлятся ли на меня за это. Колизей ведь сейчас закрыт, не так ли? — Немного неожиданно… Сидевшая у стены на противоположной от Ксинса стороне арены девушка попыталась подняться на ноги, но едва она встала, как тут же зашаталась, потеряла равновесие и снова опёрлась о стену. — Я думала, уж ты-то каждый год в колизей приезжаешь. — На самом деле, сейчас я вышёл на арену лишь во второй раз, — начал говорить Ксинс, наблюдая за этой совсем непривычной для него сценой. — Когда меня только начали звать Радужным певчим, множеству любопытных людей хотелось увидеть матч с моим участием. Однажды поединок назначили даже без моего согласия. И вот тогда я один единственный раз пришёл сюда для предварительного ознакомления с ареной. — Значит, до сих пор ты сражался два раза, а сейчас будет третий? — Я не пришёл на матч, сославшись на боль в животе, и получил техническое поражение. Поэтому в колизее у меня ноль побед на одно поражение. Поражений больше. «Я думал, что тот раз и был последним, думал, что уже никогда не выйду на арену». — Но насколько я помню, когда-то давно я уже рассказывал об этом у тебя в замке. — А, да. Помнится, я слышала что-то такое. Причём не так уж давно. «Она права, это было год или, максимум, два назад. Тогда я и подумать не мог, что спустя столь малое время мне придётся противостоять именно ей, да ещё в таком месте». — Естественно, меня кое-что беспокоит. — И что же? — Я… — начала было Фалма, но осеклась и замолчала. Однако вскоре она начала прерывисто говорить: — Ксинс… Предположим, что я решила прийти сюда по своей собственной воле… Как ты думаешь, чего я желала, когда ждала тебя здесь? — Я и сейчас не очень это понимаю. Ты не кажешься мне человеком, который любит дуэли на песнопениях. Девушка промолчала, поэтому Ксинс не спеша продолжил: — Жизнь Нессириса вне опасности. Сейчас ему оказывают помощь в госпитале. — Почему ты рассказываешь мне об этом?.. — Мне показалось, что тебя беспокоит его состояние. Глаза Фалмы вздрогнули, словно она оказалась в замешательстве. А затем она слабо вздохнула: — Я ненавижу дуэли… Неважно, побеждаю я или проигрываю, они все равно опустошают мне душу. Она даже не пыталась этого отрицать. — Тогда я тем более ничего не понимаю. По какой причине ты, так волнуясь о своём противнике, находишься здесь и так стараешься в бою. — Я же первой тебя спросила: как ты думаешь, почему? — Судя чисто по обстоятельствам, тебе нужен вот этот катализатор, — высказал свою мысль Ксинс, рассматривая опустившую взгляд к земле Фалму. Одновременно он подал сигнал стоявшему позади него ледяному волку. Призванное существо сбросила гигантский катализатор со спины на землю, а потом окуталось частицами светами и исчезло. — Верно. В этом нет ошибки. Это моя цель, как для спутницы Ксео. Но у меня есть ещё одно желание. Моё личное, эгоистичное желание, появившееся из зависти к тебе. — От таких слов я немного в затруднении… Если бы Ксинса спросили, есть ли в нём что-то завидное для других людей, он с уверенностью ответил бы: «нет». Так было и в его школьные дни, так осталось и сейчас. Он собирался отвечать так потому, что даже после того, как его стали звать Радужным певчим, вести по-настоящему равный, душевный разговор и поддерживать действительно близкие отношения он мог только с «ней». — Я сказала что-то странное? — озадаченно склонив голову набок, спросила Фалма, удивлённо разглядывая горькую улыбку, проступившую на лице собеседника. — Нет, я просто предавался воспоминаниям. Ксинс сжал в руках край куртки цвета пожухлой травы. Это был единственный оставшийся у него подарок, который он получил до того, как стал Радужным певчим. С тех пор прошло больше десяти лет. Куртка уже потеряла форму, а её цвет уже совсем поблек. — Ксинс, ты же помнишь, как мы встретились в первый раз? — Тогда люди из замка вызвали меня, когда я отдыхал в гостинице, верно? «Я не могу этого забыть. Как только я вошёл в дверь комнаты для аудиенций, сквозь занавески послышался её голос. Сейчас я могу спокойно слушать его, но тогда, когда я услышал его впервые, мне казалось, что я потеряю сознание от такой красоты». Воцарилась долгая-долгая тишина. А потом… — Как ты думаешь, с какими чувствами я тогда ждала тебя?.. Фалма некоторое время смотрела в землю наполненным какой-то горечью взглядом. Её вопрос совсем не шёл для разговора на арене колизея. Ксинсу совершенно не приходил в голову подходящий ответ, поэтому он молчал, а время шло… — Знаешь, я хочу, наконец, разобраться в своих чувствах. — Разобраться? — Да. Мне кажется, что если я не сделаю этого, то моё сердце разломится пополам. Девушка медленно подняла взгляд от земли к ночному небу, а затем произнесла спокойным, но при этом таившем в себе что-то ещё голосом: — Как одна из спутников Ксео я готова сражаться с тобой. Но в то же время у меня есть небольшое желание положиться на тебя, как Радужного певчего… Я и сама понимаю, что выбрать оба варианта нельзя, но пока не могу и отбросить один из них… И всё же это предел. Я больше не могу выносить эти сомнения. Думаю, я здесь как раз потому, что хочу, чтобы меня освободили от этого конфликта. — Ты… положиться на меня? «Я думал, что она ждёт на арене для того, чтобы заполучить чешую Миквы. Разумеется, это тоже одна из причин, но у неё ещё есть и какая-то надежда на меня? Я много раз бывал в её замке, но до сих пор ни разу об этом не слышал». — Что это значит, Фалма? Ты пришла сюда, потому что желаешь от меня чего-то? — Не скажу, — покачала головой девушка, словно стряхивала с себя лишние мысли, — Если ты узнаешь, что у меня на сердце, то ни за что не станешь сражаться со мной. Всё закончится, а я так и буду сомневаться. Именно этого я не хочу! Чем бы всё это ни кончилось, я… хочу сразиться с тобой и разобраться в своих чувствах. Фалма медленно отняла руку от груди и подняла её вверх. — Однако… всё это было лишь затянувшейся прелюдией. Ну что, начнём?

***

Примерно за полчаса до этих событий.

На четвёртом этаже колизея, в читальном зале… Всё здание мелко дрожало, а как только Аде показалось, что тряска утихла, как раздался оглушительный взрыв. Звуковая волна была столь громкой, что девушка чуть не потеряла сознание, а выставленные в читальном зале экспонаты и фотографии посыпались на пол. Казалось, будто в колизее произошло страшное землетрясение, причём одновременно и вертикальное и горизонтальное. — Оно… утихло? — пробормотала Ада, держась одной рукой за стену и разглядывая потолок читального зала. Сверху до сих пор сыпались отдельные осколки, но это были всего лишь последствия недавней тряски. Никаких признаков новых вибраций, от которых весь четвёртый этаж ходил ходуном, видно не было. «И всё же… что это был за взрыв? Порох? Масштаб совсем немаленький. Зачем вообще нужно готовить такое количество пороха, чтобы устроить такой грохот». — Эх, вот это Фалма устроила, — пробормотал Арвир, прижав ухо свободной от гила рукой. — Ох, какая же бессмыслица. Можно сказать, умеет она развернуться, когда это нужно. Из-за неё чуть уши не лопнули — Фалма? — Я ведь уже говорил, это принцесса, которая сражается с Нессирисом, — со спокойным видом ответил Арвир. — Скорее всего, её истинный дух взорвался, чтобы справиться с истинным духом Нессириса. Я видел бой принцессы всего один раз, но знаю, что вот такой у её духа метод гарантированной победы… Короче говоря, там уже всё кончилось. «Не может такого быть. Нессирис… проиграл?» — Судя по твоему виду, ты мне не веришь. — Разумеется. «Это может быть ловушка, которая вызвала землетрясение. Такой план совсем не в стиле гилшэ, но я вполне могу представить, что Арвир с радостью им воспользуется». — Эх, ладно, что будешь делать? В ответ Ада молча перенесла центр тяжести на левую ногу и… не медля ни секунды, оттолкнулась от пола. Гил столкнулся с гилом. Раздался звон, два металический копья столкнулись. — Что буду делать? Я же сразу сказала: поколочу этого Ксео! «Ксео собирается забрать чешую Миквы. Если Нессирис победил, это хорошо, но если он вдруг на самом деле проиграл, тогда я тем более должна поспешить на арену». — Так и думал. Впрочем, такая манера тебе идёт! Оттолкнув копьё Ады вверх, Арвир взмахнул наискосок своим. Девушка отскочила назад, но когда она приземлилась на пол, её правая нога вдруг скользнула. «Фотография?..» Во время недавно взрыва различные экспонаты упали со стен и распались по полу. Один из них случайно оказался в том месте, куда отпрыгнула Ада. — Тебе что, так сложно смотреть по сторонам, а?! Арвир нанёс удар в то время как Ада потеряла позу. Девушка подумала о том, чтобы уклониться, прокатившись по полу, но не знала, лежит ли позади неё что-то ещё. Поэтому вместо того, чтобы катиться по полу, где были разбросаны острые предметы и осколки стекла, она… выбросила из головы все мысли об уклонении и подняла копьё над головой и приняла удар древком. Раздался тупой звук от удара наконечника копья. Если бы древко гила было деревянным, он бы, наверное, сломался от такого силы. Такой трюк можно было провернуть, лишь безоговорочно веря в прочность своего копья. — Хе. И в то же время, твоё чувство копья превосходно? Даже с моей точки зрения, это серьёзное достижение. Даже дикие звери удивились бы такой подвижности, — криво улыбаясь, присвистнул Арвир. — Но похоже, тебе не хватает малюсенькой важной вещи, не так ли? Давящий через древко вес увеличился. Он медленно, но уверенно придавливал копьё к Аде. И как только в голове Ады всплыли слова «Разница в силе», «Разница в физических возможностях мужчин и женщин»…. — У тебя ведь сбилось дыхание, да? — Да не может такого… И вдруг весь давящий вес исчез. Арвир оттянул копьё к себе и беззвучно отпрыгнул назад — А ведь я сейчас прикладывал столько же силы, сколько и раньше, понимаешь? — Ну и что ты хочешь этим сказать?! Это была ложь. На самом деле Ада всё понимала: это не Арвир прикладывал больше сил нажимая своим копьём, а она теряла свои. Если мускулы устают, то, разумеется, уменьшается и предел физической силы. Именно из-за этого Ада и проигрывала последнее столкновение. — Ну, как бы тут выразиться… А, вот! Это замечательно, что ты ничуть не потеряла в способностях, но вот твоя выносливость неудовлетворительна. Можно сказать, это большая проблема для гилшэ, — проговорил Арвир и ударил себя древком гила по плечу, — А кстати, ты, вроде бы, недавно говорила, что хочешь кое о чём меня спросить, когда выиграешь. Ада вспомнила их недавний разговор: «Тогда у меня есть другой вопрос. Ты тут спросил: «Изменилось ли что-нибудь в лучшую сторону после того, как я стала гилшувешер?». Что ты имел в виду?» «Я же сказал: отвечу, если ты сможешь меня победить». — Ну и что с того? — Ну, просто я добавлю ещё одно условие. А затем парень произнёс очень короткую фразу: — Если выиграю я, ты бросишь школу песнопений. — Э… Что это значит?! — То и значит. Если сейчас побеждаю я, ты уйдёшь из школы песнопений. Выражение лица Арвира было точно таким же, как и прежде: дерзкая ухмылка. Однако при этом в его голосе совсем не чувствовалось смеха. — Ты ходишь в школу песнопений уже почти год. Ну и что, есть ли у тебя хоть одна вещь, которой ты могла бы гордиться и сказать: «Вот чему я смогла научиться!» — Ну… — Ты не научилась там ничему, но при этом сколько всего ты потеряла как гилшэ, хотя училась этому, харкая кровью? И свои сияющие глаза, и чутьё, как у дикого зверя, и бесконечную, просто абсурдную выносливость. Я убедился в этом, когда увидел, как ты только что поскользнулась на упавшей фотографии… Такого просто не может быть. По крайней мере, год назад ты никогда бы такого не допустила. Арвир имел в виду, что прошлая Ада ни за что бы не прыгнула на упавший объект, а если бы это было неизбежностью, то ни за что бы не поскользнулась, и даже, если в одном случае на миллион, поскользнулась бы, то легко сумела бы восстановить позу. — Ты… меня переоцениваешь. — Правда? Можешь спросить кого-нибудь кроме меня. Мастер Клаус вполне сойдёт, — проговорил Арвир, затем широко развёл руки и уже в таком беззащитном виде продолжил: — Ну что, поняла? В результате своего поступления в школу песнопений, ты испортила всё самое замечательное в себе. В словах Арвира не было презрения, насмешки или каких-то ловушек, чтобы поколебать решимость Ады, только искренняя грусть, сожаление и желание убедить её. Но именно поэтому Ада и не могла этого стерпеть. — Кого ты вообще хочешь защитить в таком жалком состоянии?

— Замолч-и-и-и-и-и-и!

Девушка через силу сдержала поднявшееся в груди чувство тошноты. На языке она ощутила вкус крови. — Я… сама это выбрала. У тебя нет права мне это говорить! — Я же сказал: если тебе это не нравится, победи меня. Ада молча закусила губу и, сосредоточив всё сознание на гиле, рванулась к противнику.

***

Колизей, в подземном хранилище… — Взрыв?.. — не спуская взгляда с противника, хмуро пробормотал юноша с серебристыми волосами — Лефис — когда ощутил ногами толчок. «Пол мелко дрожит. Ударная волна столько сильна, что достигла даже подземного этажа. Наверняка над землёй она была во много раз сильнее». — Понятно. Видимо, это было очень яркое столкновение — поглаживая обернутый вокруг шеи шарф, проговорила женщина с каштановыми волосами, будто бы её забавлял трясущийся пол. Её звали Тесейра ли Нефикэра и она была великой сингулярностью Жёлтого. — Эх, судя по этому звуку, бой леди и Нессириса кончился. — Как этот взрыв связан с окончанием боя?.. — Просто сестрица очень хорошо информирована. Тебе, паренёк, уже доводилось видеть неплохие взрывы в красных песнопениях, но впервые в таком масштабе, да? — сдерживая смешки, заметила Тесейра и с довольным видом сложила руки на груди. — Эх, как раз сейчас Арвир радуется воссоединению под луной с той девушкой, Адой… Может, мне вмешаться и посмеяться над ним, или всё-таки подразнить его после? Однако проблема в Ксео. Не знаю, вернулся ли он из «Сада Села»… Ну вот, значит мне надо идти на арену одной? На арене находился катализатор необходимый для призыва Миквекс — чешуя Миквы. Изначально именно туда направлялись Нейт с Лефисом, но Тесейра помешала им, поэтому Лефис оказался втянут в бой с ней в этом подземном хранилище. — Пойдёшь на арену? После того, как специально затащила меня сюда? — Ага. Прости, но у меня нет желания брать тебя с собой. Если ты и на арену за мной увяжешься, то будешь слишком шуметь, а мне это неприятно. — Ты сама-то осмотрись и повтори… «Рядом со мной истинный дух серых песнопений «Двенадцать серебряных блюд — королевские щиты». И наоборот, у неё нет ни одного призванного существа. Из катализаторов тоже остался только песочно-жёлтый шарф. Даже если бы она кого-то призвала, что с того? Пусть она и великая сингулярность, но без своего истинного духа ей не справится с моим, а я не собираюсь давать ей время на длинную ораторию для такого песнопения». — Хм? А, ты опасаешься моего шарфа? Ну, он и правда песочно-жёлтый, поэтому его можно использовать как катализатор… Но к сожалению, это моя старая и любимая вещица, поэтому я уже давным-давно воспользовалась им. Теперь он преступный, поэтому нормального песнопения с ним уже не получится, — всё так же поглаживая шарф, проговорила Тесейра. — Я, конечно, мягкий человек, но не настолько чтобы так просто поверить тебе. — Значит, мне стоит продемонстрировать песнопение на практике? Из шарфа излилось золотое сияние. Крошечные частицы света слились в нити, а уже из этих нитей сформировалось сияющее световое кольцо. — Тьфу! Увидев признаки открытия канала, Лефис инстинктивно отступил назад.

Surisuz [Песня Жёлтого]

Из сверкающих врат вырвались бесчисленные крошечные молнии. Несомненно, по внешнему виду это были именно молнии. Однако они не исчезали со временем и остались висеть в воздухе даже после того, как канал закрылся. — Псевдосветлячки?.. — Неплохие познания, недаром тебя учил Джошуа. Ты сумел распознать даже самых простейших призванных существ жёлтых песнопений, — с дерзкой улыбкой на лице заметила великая сингулярность Жёлтого. Внезапно летающие молнии приземлились на плечо женщины, но электрического удара она не почувствовала, наоборот, даже ткнула в эти комки света пальцем. На самом деле это была всего лишь стайка летающих насекомых, мимикрирующих под молнии — призванных существ, которых называли псевдосветлячками. Вся их спина могла излучать свет, а вибрации крыльев создавали звук, похожий на разряд молнии. Однако всё что они могли — это маскировка. Даже коснувшись их, невозможно было получить удар током, да и передавать звук, как звуковые птицы или бабочки, они не умели. Сложность их песнопения тоже была низкой, второй с конца даже среди песнопений четвертого уровня. — Знаешь, у них инстинкт прыгать на какой-нибудь вытянутый объект, вроде ручки или даже пальца. Мило, не правда ли? — Если ты собираешься тянуть ими время, то я сам немедленно пойду на арену. Но прежде чем Лефис успел отдать истинному духу приказ: «держи эту женщину здесь»… — Жаль. Ведь они мой козырь. «Козырь?..» Пусть юноша и понимал, что Тесейра пыталась заставить его сомневаться, но всё же неосознанно застыл. Призванные существа летали вокруг, производя свет и звук, похожие на молнии и гром, но не более того. Не могло быть и речи о том, чтобы псевдосветлячки выстрелили настоящими молниями. Они были абсолютно безвредными. — Понятно. Значит, Джошуа тебе ничего обо мне не рассказывал, надеясь на то, что мы встретимся случайно. Этот старик никогда не меняется. — Какие у тебя вообще отношения с Джошуа?.. «Мой наставник и эта женщина связаны какой-то неизвестной мне судьбой. Учитывая, её крайне глубокие знания о серых песнопениях, такое вполне можно себе представить». — Извини, сестрица — человек информированный, но не настолько добрый, чтобы вот так просто всё рассказывать, — ответила Тесейра, выставив вперёд указательные пальцы обеих рук. А потом она принялась рассекать воздух, водя пальцами вверх-вниз, вверх-вниз, словно дирижёр. Псевдосветлячки следовали за её руками, оставляя за собой светящийся след. Всё это выглядело будто светящаяся золотом дирижёрская палочка. «Что это?..» Лефис невольно вгляделся в это сияние… — Сами по себе псевдосветлячки не имеют смысла. Всё самое важное в этом золотом свечении и играемом ими звучании молний. — Шелест крыльев? Шум от крыльев псевдосветлячков постепенно нарастал. И одновременно с этим движения пальцев Тесейры понемногу менялись. Сначала они были почти беспорядочными, но сейчас женщина рисовала что-то похожее на гигантский круг. Световой след от повторяющих её движения призванных существ принял форму красивого кольца. «Не может быть…» — Ага. Сейчас отсюда появится истинный дух. Моя оратория нерифмованная. Этот истинный дух ведом раскатами грома и электрическими разрядами, поэтому он сам тоже является воплощением молнии. Словно пытаясь насильно распахнуть ещё не до конца раскрытые врата, что-то извивалось в центре канала. Оттуда слышался яростный шорох крыльев, чем-то похожий на конское ржание. — «Узри же символ великой сингулярности Жёлтого»… Ну или что-то вроде того. Внутри сияющего канала находилось ещё более мощно сверкающее «нечто».

Часть 3

— А кстати, меня кое-что интересует: ты сам, Нейт. Приняв молчание мальчика за согласие, Ксео протянул вперёд обе руки и продолжил: — Познавший радугу песнопевец пожухлой травы, возжелавший Пустоты песнопевец Ночи, молящаяся о рассвете сумеречная песнопевица, пробудившаяся из Пустоты истинно алая песнопевица. Ты ведь понимаешь, кто такие эти четверо? С вынутыми из чёрной робы руками он выглядел будто родитель, подзывающий к себе ребёнка. — Четверо?.. Нейт мысленно повторил слова Ксео. «Познавший Радугу песнопевец пожухлой травы — это господин Ксинс. Возжелавший Пустоты песнопевец Ночи — не кто иной, как сам Ксео. Молящаяся о рассвете сумеречная песнопевица — это, очевидно, моя мама, Евамари. Пробудившаяся из Пустоты истинно алая песнопевица — это…» — Верно, Клюэль Софи Нэт. Все эти четверо, включая её, владеют собственным «цветом». И это означает не просто цвет песнопений, а то, что они знают собственную мелодию и способны призвать собственный звук. Именно поэтому только у этих четверых есть мантры. — Ну и что с того?.. — Скажи, Нейт, песнопевцем какого же цвета хочешь стать ты? — спросил Ксео и так театрально склонил голову на бок, что и младенцу стал бы ясен вес его слов. — Можешь называть это своего рода качеством. Цвет Ночи?.. Это всего лишь цвет песнопений, но не твоё качество. Цвет Ночи — это качество Xeo , то есть моё. И то же время сумерки, которые представляют собой начало ночи, принадлежат только Евамари, а не тебе. Фразы Ксео были неясными и абстрактными, но несмотря на это они были подобны самым острым звериным клыкам. — Истинный дух цвета Ночи — Армадеус. Ты должен гордиться тем, что сумел унаследовать его ораторию от Евамари и исполнить её. Но ты до сих пор ни разу не смог исполнить высшую благородную арию в одиночку. Рядом с тобой всегда была Клюэль. «Всё правильно. Именно потому, что она была рядом и поддерживала меня, я сумел зайти так далеко. В этом же нет ничего плохого». — Тут стоит говорить не о «хорошо или плохо», а о «к счастью то, или к несчастью»… Итак, что ты cможешь сделать в одиночку, когда Клюэль не станет? — Ты хочешь сказать, что Клюэль исчезнет?.. «Работа Софии оф Клюэль Нэт закончится, если будет призвана Миквекс. Тогда она потеряет и чувства, и воспоминания, а потом исчезнет». — Ты не слышишь её шагов? Она ведь выбрала свой собственный путь… Но в этом и проблема. Если она коснётся чешуи, пока пробуждение Миквекс не завершено, то в худшем случае… — Я не понимаю, о чём ты говоришь… — Расписание изменилось. Похоже, что если я не заберу чешую Миквы как можно скорее, то случится беда. В голосе Ксео не чувствовалось нетерпения, но вот на его лице проявилось нечто, которое можно было назвать волнением. «То есть, если я смогу сейчас помешать ему, то…» — Не пущу… Выставив правую руку в сторону, Нейт преградил путь, готовому уже сдвинуться с места чёрному монаху. — Ты не позволишь мне помешать бою Ксинса и Фалмы? — Господин Ксинс пообещал, что защитит чешую Миквы. «Поэтому я сдержу Ксео здесь. Если я смогу таким способом защитить Клюэль, то отдам всё, что бы от меня ни потребовалось». — Ясно… Значит, крик маленькой пташки, укрывающей крыльями мир, пока не достиг тебя. По абсолютно затихшему коридору вдруг пронёсся порыв ветра. Нет, это был не ветер, а не имеющий запаха, цвета и формы, прозрачный поток. В памяти Нейта ещё было свежо воспоминание о том, как такие же волны текли по всему «Саду Села». — Волны, проходящие через «Сад Села» — это отголоски силы давнего столкновения двух воплощений закона и воли. Сейчас именно эта сила поддерживает песнопения. Она и есть катализатор песнопений Пустоты. Чёрная роба Ксео тихо шуршала, качаемая этими неясными волнами. — Нейт, у тебя ведь больше нет катализаторов. Мне кажется, что ты не пошёл на арену и остался здесь как раз потому, что не можешь исполнить песнопения цвета ночи без них. Мальчик не мог ничем ответить. Сказанное Ксео было очевидным фактом. Нейт сбежал из «Сада Села», оставив там украденные пустотником катализаторы. — Всё так. Но… — проговорил Нейт, пристально всматриваясь в появившееся за спиной у Ксео сияние, из которого возникало призванное существо Пустоты. Это был пустотник, существо, не обладающее ни особыми способами атаки, ни методами самозащиты, но открывающее при исчезновении огромный канал, который поглощал окружающие призванные песнопениями объекты. — Я тут подумал: это же так замечательно, что у тебя есть это существо… Не спуская взгляда с пустотника, Нейт покрепче сжал кулаки. Он отказался от возможности сбежать и просто упрямо стоял на одном месте. Ксео недоверчиво сощурился. — Замечательно?.. Что ты хочешь этим сказать?.. — Это ведь такой шанс! Ещё не закончив фразу, Нейт ринулся к пустотнику. Тело призванного существа было почти полностью невидимым. У него не было ни запаха, оно не отбрасывало тени. Правильно оценить расстояние было невозможно, поэтому мальчик бежал вперёд, полагаясь лишь на своё чутьё. Он занёс кулак для удара, целясь в особенно выделяющееся искривление пространства. В тот момент, когда Нейт уловил искажение пространства прямо перед собой, его спина ощутила чудовищный вес, пустотник, чуть ли не падая, повалился на него. Призванное существо было во много раз тяжелее Нейта. Спина, плечи и коленки мальчика одновременно заскрежетали. — Хорошее дитя. Вот так его и держи, — похвалил своё призванное существо чёрный монах, проходя мимо. — Куда… это ты… собрался?.. — едва-едва выдавил из себя голос Нейт, глядя прямо на пустотника. — На арену. Подожди меня здесь, Нейт. — Не.. ет… Не по… зволю… — В таком состоянии? Ксео даже не стал оборачиваться, поэтому Нейт сам повернул голову и крикнул ему в спину.

— Как раз благодаря такому состоянию, у меня есть шанс!

— А?.. Когда певчий обернулся, мальчик показал ему то, что до сих пор крепко сжимал в кулаке. В его ладони лежал маленький чёрный осколок. Для побега из «Сада Села» Нейт в качестве катализатора воспользовался копьём чёрного рыцаря. Сейчас мальчик держал обломок с его острия. Поскольку оно уже было использовано для песнопения, призвать им какое-то сильное существо было невозможно. Но вот с изгнанием призванного существа обратной песней никаких проблем не было. Для использования обратной песни требовалось коснуться противника, но в бою, например, с саламандрой, чьё тело было невероятно горячим, или мантикорой, обладающей острыми когтями и клыками, сделать это было непросто. Однако на мальчика напал пустотник, способный лишь навалиться на противника, поэтому Нейту оставалось лишь коснуться призванного существа. Каким бы невидимым пустотник ни был, в нынешнем положении мальчику не нужно было его искать. Поэтому Нейт уставился прямо насвоего противника… а затем со всей силы ударил его кулаком.

Nussis [Возврат]

Послышался звук, похожий на треск стекла, а вслед за ним по коридору прокатился звон, будто это стекло разбилось. Воронка из частиц света постепенно собралась в одной точке. Это был признак исчезновения призванного существа. «Нет, ещё не всё!..» Главное свойство пустотника заключалось в открытии канала в момент исчезновения. Несколько световых следов сформировали вращающуюся спираль — это был канал песнопений Пустоты. «Пока этот канал открыт, наш мир связан с «Садом Села». А значит…» Нейт закрыл глаза и засунул руку в открывшиеся врата. «Ну где они, где?..» Канал исчез в мгновение ока. Нейт вынул руку из него почти в тот же момент, что и засунул. Это действие не заняло у него и секунды. — Нейт, что ты… — Вот чего я хотел. Мальчик протянул вперёд покрасневшую и распухшую из-за отдачи обратной песни руку. Как только он раскрыл ладонь, на пол посыпалось множество вещей цвета Ночи: чёрные краски, чёрные жемчужины, кусочки обсидиана — все те катализаторы, которые Ксео украл и оставил позади в «Саду Села». — Понятно. Так ты воспользовался особенностью пустотников. Не думал, что ты заберёшь катализаторы из «Сада Села» через такой канал. Ксео некоторое время разглядывал упавшие на пол катализаторы дрожащим взглядом. В его влажных глазах смешались одновременно восхищение и грусть. — Встречи между людьми и правда очень загадочны. Возможно, если бы ты встретился не с Клюэль, а наоборот — со мной… то мы бы не стали вот так противостоять друг другу, а наши отношения были бы намного-намного более замечательными. — опустив глаза, проговорил певчий. С его губ сорвался самый тяжёлый и долгий вздох, какой только видел Нейт. — Но тут, конечно, уже ничего не поделать. Раз ты сам принял такое решение, мне остаётся только согласится с ним. Жаль, что приходится возлагать на Фалму задачу получения чешуи Миквы… — Господин Ксинс… — Пообещал не отдавать чешую Миквы? Но разве не он сам говорил, что не может победить соперника, с которым не справился даже Нессирис. «Да, господин Ксинс сам это признал. Но…» Сдержав готовые вот-вот вырваться слова, Нейт решил оставить их лишь у себя в мыслях. — Ну что, наверное, уже пора начинать, — произнёс Ксео, глядя куда-то в неизвестность, а не в сторону арены, и резко замолчал.

Часть 4

Символами красных песнопений считались пламя и кровь. Обычно в качестве красных катализаторов использовались краски, а на дуэлях часто применяли огонь. Одной из особенностей этого цвета песнопений было множество агрессивных призванных существ, владеющих огнём или обладающих внутренним жаром, и поэтому многие считали Красный наиболее подходящим для сражений цветом. Существовало два считающихся стандартными способа противодействия: Первый — тоже воспользоваться красными песнопениями, а второй — применить цвет противоположный красному — Синий. Ксинс выбрал второй вариант. В руке он скрытно держал соответствующий катализатор. Но даже несмотря на то, что он внимательно следил за тем, когда же Фалма исполнит своё песнопение, ему всё равно не удалось уловить этот момент.

— Ксинс, ты ведь обожжешься, если будешь ворон считать.

Не успел Ксинс и глазом моргнуть, как к нему приблизилась красная, напоминающая по цвету свежую кровь, и кажущаяся какой-то искусственной стена пламени. Синяя брошь в его руке засияла. «Успей!..» Одновременно с похожим на молитву беззвучным криком певчий бросил синее украшение на землю. Из нарисовавшегося вокруг него светящегося ультрамариновым цветом канала вырвался похожий на фонтан столб воды. Водяная завеса отделила Ксинса от огня в самый последний момент. Издавая шипящие звуки две стены, красная и синяя, взаимно уничтожились и превратились в водяной пар. Но прежде чем Ксинс успел облегчённо выдохнуть, ему на глаза попался гигантский магмовый голем, уже занёсший массивную руку для удара. «Он что, прятался за огненной стеной?!» На мгновение певчему пришла в голову мысль исполнить какое-то песнопение, но он тут же отбросил её, так как попросту не мог успеть это сделать, и отпрыгнул назад. Громадная рука цвета лавы обрушилась в то место, где он только что стоял. От силы удара по земле поползли трещины.

Keinez [Песня Красного]

Выбрав из всех спрятанных в куртке катализаторов искусственный рубин, Ксинс швырнул его в магмового голема. Едва драгоценный камень коснулся каменного гиганта, как из него излился свет песнопения. Из сверкающего канала, возникшего над массивным големом, по размерам превышавшего человека почти вдвое, появился точно такой же магмовый голем. Два гиганта сцепились друг с другом, заставляя землю дрожать от ударов. Они яростно боролись, стараясь сдержать друг друга, но потом перестали двигаться. Исчерпав все свои силы, два голема одновременно исчезли. — Похоже, ты кое-как справился, — подняв голову, проговорила опиравшаяся на стену девушка. — Знаешь, Нессириса я испытывала точно так же. — И как? — Без проблем. Он расправился с такой мелочью, даже не сдвинувшись с места. По сравнению с ним ты какой-то неуклюжий. — К сожалению, тут мне возразить нечем… — согласился Ксинс, пристально наблюдая за движениями противника. Шанте предупредила его: «Фалма исполняет красные песнопения на сверхвысокой скорости, пользуясь в качестве катализатора собственной кровью. Уловить этот момент зрением почти невозможно» — поэтому он пришёл на арену готовым к такому. Если бы у него не оказалась этих сведений, исход боя, возможно, уже был бы определён. — Но, в конце концов, ты стал известен совсем не потому, что обладаешь какой-то особенной силой. Ты не участвуешь в матчах колизея и опыта дуэлей у тебя нет, так что нет смысла ожидать от тебя чего-то такого. — Мне снова нечем тебе ответить. — Скажи… тебя это не раздражает? — Что? Девушка медленно оторвалась от стены. Она была полностью обнажена и, как будто, выставляла напоказ покрывавшие её тело раны, из которых до сих пор сочилась кровь. — Ты ведь лучший певчий нашего мира, Радужный певчий, а тебя отчитывает девушка младше тебя, и при этом ты даже не пытаешься возражать или искать оправдания… Тебя это не раздражает? — Сложный вопрос. На лице у Ксинса не проявилась ничего, но вот в его голосе слышалась горькая усмешка. — Думаю… это потому, что я не слишком-то привязан к прозвищу «Радужный певчий». — Тогда как же стоит тебя называть? — Пожухлой травы… Вложив руки в карманы куртки, Ксинс слабо улыбнулся. Он был похож на ребёнка, готового загадать свою самую лучшую загадку. — Песнопевец пожухлой травы. Красиво, не правда ли? — Совпадение, да?.. Ксео говорил мне что-то похожее. Он называл тебя «познавшим радугу, песнопевцем пожухлой травы. Девушка подняла тонкую, будто засохшая ветка, руку и указала пальцем вперёд, но не на самого Ксинса, а на его куртку. — Ты сильно дорожишь этой курткой? Уж Радужный певчий наверняка может купить себе сколько угодно понравившихся вещиц. — К сожалению, даже если где-то продают такие же, смысл в них будет другим. — Из-за Евамари?.. В словах Фалмы появилась отсутствовавшая прежде колючесть. — Ксео говорил мне, что в нашем мире появилось трое певчих, каких не ожидали увидеть даже создавшие песнопения настройщики. Один из них сам Ксео, один — ты, а третья — девушка по имени Евамари… А ещё он рассказал мне, что вы с ней были знакомы. Наступила тишина. Молчание было слишком коротким для того, чтобы воспринять его за отрицание и слишком долгим для согласия. И вот девушка заговорила вновь:

— Ксинс, следующее существо будет немного посильнее.

С её покрытого кровавыми пятнами тела упала капля красного катализатора. Из запятнавших землю красных брызгов возникли бесчисленные световые нити, которые переплелись друг с другом и сформировали багровый канал. Фалма молча рассматривала его несколько секунд, а потом занесла правую руку над ним. В тот же миг канал, который был не больше метра в диаметре, резко расширился почти в десять раз.

Calra-l-Qhaonis Lecie [Гаруда — тот чья кровь кипит]

Первой из светящегося на земле кольца, словно пытаясь распахнуть врата вырвалась гигантская багровая лапа. Первыми появились две гигантские, никак не меньше десяти метров, и мощные, словно у льва, лапы, потом два крыла. Красная, словно покрытая кровью, поверхность тела существа грязно блестела и испускала пар, будто горела изнутри. Вслед за лапами и крыльями из канала возникло и всё остальное тело багрового дракона. — Вернёмся к нашему разговору, — безразличным голосом проговорила Фалма, не обращая никакого внимания на поднявшегося с земли дракона. — Ты знаком с Евамари? — Мы были одноклассниками. — Но она умерла, верно? — Да. Её больше нет в этом мире. — Понятно… Фалма ничуть не изменилась в лице, но её голос стал немного менее ясным. — Знаешь… я уверена, что она счастлива. Ведь кто-то всё время думает о ней… Я не имею в виду ничего плохого, просто очень завидую и всё, — безвольно опустив руки, пробормотала девушка. — Но именно поэтому я хочу кое в чём убедиться. Её лицо приняло торжественное выражение, больше подходящее не человеку, который вышел на арену колизея, а принцессе, принимавшей гостей в замке Фелуна. — Я хочу убедиться, действительно ли твои радужные песнопения являются тем цветом Радуги, на который я так надеялась?

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Третий аккорд: Развилка и встреча

Часть 1

Почти в самом центре Эндзю располагался круглосуточный муниципальный госпиталь, где посменно дежурили врачи города. — Хм, на первое время можно успокоиться?.. — глядя в потолок, пробормотал прислонившийся к холодной стене крупный мужчина с коротко стриженными волосами льняного цвета. Несмотря на ледяной холод зимней ночи одет он был лишь в тонкую рубашку. Даже сквозь неё можно было заметить выпирающие из тела мышцы. У него не было не только жира, но даже и просто лишних мускулов. При этом, несмотря на столь крепкие мускулы и крупное телосложение, в движениях мужчины не было и малейшей медлительности, он всем своим видом напоминал остро заточенный клинок. Это был Клаус Юнг Гилшувешер, человек, возглавляющий несколько сотен гилшэ, специализирующихся в противостоянии песнопениям с помощью техники под названием «обратная песня». — Прости за ожидание. Когда Клауса окликнули, он, наконец, вновь перевёл взгляд с потолка к коридору. Перед ним стояла тонкая, стройная женщина лет двадцати пяти. Благодаря ярким волосам изумрудного цвета и сияющим, словно у леопарда, золотым глазам она производила очень сильное впечатление. Но несмотря на столь энергичный внешний вид, одетая в белые больничные одежды выглядела она ужасно хрупко. Хоть женщина и не была пациентом, сейчас она позаимствовала один комплект одежды просто для защиты от холода, поскольку до госпиталя она добралась по сути в одном нижнем бельем. — Тебе тоже стоит отдохнуть, Шанте. Шанте молча уселась на диванчик неподалёку от Клауса и только затем ответила: — Нет настроения. — В такой лёгкой одежде ты подхватишь простуду. — Не хочу слышать такое от человека, одетого в одну рубашку, — слабо улыбнувшись, заметила Шанте. Её лёгкий вздох окрасился в белый цвет и рассеялся в пустоте. — Как там Нессирис? — Первая помощь уже оказана… Ожог очень сильный, но его жизнь вне опасности. Мне сказали, что завтра он, скорее всего, придёт в сознание. Коротко взглянув на Шанте и убедившись, что она успокоилась, Клаус оторвался от стены. — Уходишь? — Не могу же я оставить всё на одного Ксинса. На ум Клаусу пришло лицо ушедшего в одиночку в колизей Радужного певчего. — Судя по твоему рассказу, причина всей этой серии беспорядков в катализаторе, который находился на арене. Чтобы забрать его, некая группа людей тайно пробралась в колизей, и Ксинс сейчас сражается с одним из них. Кроме того, сейчас в колизее находится несколько учеников, — щёлкнув шеей и сложив руки на груди, пробормотал глава гилшэ. По какому-то стечению обстоятельств в колизее оказались не только Шанте и Нессирис, но ещё и ученики школ песнопений: дочь Клауса Ада, её одноклассник Нейт и действующий вместе с ним серый песнопевец Лефис. — Да… На самом деле, я хотела забрать детишек вместе с собой, но… Нейта не оказалось на развилке трёх коридоров, а куда унесло того паренька с серыми песнопениями я не знала. — Значит, в первую очередь мне необходимо убедиться, что они в безопасности. — Да, прошу тебя. Клаус уже почти сдвинулся с места, но в тот же момент Шанте ещё раз окликнула его: — Будь осторожен. Я думаю, та компания в колизее состоит из трёх или четырёх человек, но… стоит предполагать, что в каждом из них есть какая-то особенность. Девушка с красными песнопениями смогла одолеть Нессириса, абсолютного чемпиона колизея. Кроме того, было подтверждено присутствие жёлтой певчей, которая призвала песчаную бурю необычайных размеров. И наконец… — Хочу уточнить ещё одну вещь: среди них был гилшэ по имени Арвир? — Я не знаю, гилшэ он или нет, но такое имя действительно всплывало в разговоре. В целом проникнувшая в колизей группа состояла из двух певчих, парня, которого звали Арвир, и руководящего ими человека по имени Ксео. — Обстоятельства я более-менее понял. Присмотри за Нессирисом. — Хорошо… Вместо того, чтобы кивнуть, женщина тихо закрыла глаза. Повернувшись к ней спиной, Клаус направился к выходу из госпиталя.

В городском пейзаже Эндзю большую роль играли шпили. Зимний ветер проносился между высотными, будто желающими коснуться небес, зданиями. Несмотря на частые свистящие порывы ветра, температура в центре континента всё ещё оставалась стабильной. — А между прочим, давненько я не бывал в Эндзю — взяв в руку оставленный у входа в здание гил, пробормотал Клаус и немного приподнял взгляд. Вверху было холодное ночное небо. Большинство людей, как и к примеру Радужный певчий, наверняка подхватили бы простуду, если бы попытались выйти на улицу без куртки, но горячему телу Клауса такая температура была в самый раз. — Арвир… Этим именем звали высокого и тощего парня-гилшэ, обычно носящего чёрную жилетку. Предыдущий глава гилшэ, старейшина Руфа, многого от него ждал и сделал его своим последним учеником. Из-за своевольного характера Арвир быстро разработал свой собственный стиль владения копьём, который отличался от метода старейшины. В способности Арвира невозможно было сомневаться, но главное для Клауса заключалось в том, что этот парень был для его дочери самым близким мужчиной. Именно поэтому Клаус однажды пригласил Арвира к себе в комнату и сделал ему некое предложение.

«Ох, Мастер… А не слишком ли это серьезный для разговор для меня? Она же ещё не в том возрасте, чтобы об этом думать, не?» «Я и сам понимаю, что слишком спешу, но всё равно хочу, чтобы ты об этом задумался. С ответом можешь повременить».

«А кстати, Арвир пропал ещё до того, как дал ответ на тот мой вопрос. Почему он скрылся, ничего не сказав ни мне, ни Аде? Но в любом случае я уверен, что его поступки сильно влияют на мою дочь. Она до сих пор им увлечена. И он находится в колизее. В зависимости от ситуации, он может оказаться врагом». — В таком-то возрасте и столько непонятных вещей… Клаус упрямо следовал по освещённой фонарями дороге, но вдруг замер на пересечении одной из главных улиц с узким тёмным переулком, поскольку услышал шаги двух человек.

— Э-э-й, Мио! Чем по такой узкой улочке продираться, может найдём дорогу побольше… — Да нормально всё! Я точно знаю, это самый короткий путь! Верь мне! — А тебе самой-то не страшно… в таком-то тёмном переулочке? — Э-хе-хе, я ведь член клуба расследования загадок! — Похоже, в вашей академии все занимаются чем-то странным…

В темноте промелькнула невысокая блондинка с детским личиком, за которой боязливо следовала энергичная девушка с волосами виноградного цвета, рост которой был немножко выше среднего. Несмотря на то, что обе они были одеты по сезону в куртки, Клаус легко различил под воротниками их верхней одежды школьную форму. — Та белая форма?.. Глава гилшэ пристально уставился в темноту, на одежду девушек. Его внимание привлекла белая школьная форма золотоволосой девушки. Даже несмотря на куртку ему была ясно видна зелёная полоска, пришитая на воротнике её формы, которая указывала на цвет специализации. «Это же форма Тремии, где учится Ада. Почему ученица академии здесь, и тем более вышла на улицу ночью?» — Э-эй, вы обе… — выкрикнул Клаус, не зная, как ему лучше обратиться к девушкам. Те тотчас же замерли на месте. Похоже, они до сих пор не замечали его. Девушки медленно обернулись и в тот же момент…

— Д-д-д-д-д-двигается ?! — одновременно вскричали они.

— «Двигается»? — Р-р-разговаривает ?! — Э-эй, что с вами? Что вы… Девушки громко взвизгнули, мигом отскочили назад и прижались к стене здания — У-а-а-а… Ч-что нам делать, Хелен?! Я ещё никогда не видела настолько страшного голема! — Мио, ты дура! Я же тебе говорила, что опасно ходить по таким тёмным переулкам! Посмотри на лицо этой громадины, да мышцы у него такие, будто он может задушить мантикору! Это же стопроцентный злодей! Он явно собирается схватить нас и чего-то с нами сделать! — Ч-чего-то?!... Ч-ч-что ты имеешь в виду?! — Эй, не надо кричать посреди ночи, люди же… — Говоришь нам замолчать?! Так и знала, ты обещаешь, что у нас будут проблемы, если мы начнём кричать и звать на помощь. Я не поддамся на такие угрозы! Чего ты хочешь? Деньги? Или же… — Эх… Ну… «Похоже, лучше с ними не связываться». Клаус уже собирался развернуться и уйти, но всё изменилось, когда золотоволосая девушка прокричала: — Ч-что нам делать, Хелен?! Это конец! Мы ведь теперь не сможем попасть в колизей! — Нет, Мио, нам нельзя сдаваться. В конце концом, сейчас… «Колизей?.. А кстати Шанте же говорила мне, что вместе с ними было двое учеников. А сейчас эти две ученицы тоже шли в колизей. Это значит…» — Эй, вы знаете ребят, которых зовут Нейт и Лефис? — Э ? Услышав эти имена, расшумевшиеся девушки тут же замолчали. «В яблочко?..» — Что… Откуда Вы знаете о Нейте?.. — пересилив страх, спросила золотоволосая девушка. — К сожалению, времени у нас нет. Я объясню всё по пути. Взглядом указав девушкам дорогу, Клаус двинулся в сторону колизея. — Я и сам хочу кое-что спросить. Похоже, у вас есть какая-то неизвестная мне информация.

Часть 2

— П-простите… Мы и понятия не имели, что Вы папа Ады. — Сколько можно. Забудьте уже об этом. — Но нам правда очень стыдно, что мы только из-за внешнего вида называли Вас големом и злодеем. — Хватит извинений. Нет никакой необходимости повторять их столько раз. Извиняющиеся хором девушки удручённо повесили головы, и в то же время смотрящий только вперёд Клаус зашагал ещё быстрее. «Времени ушло немало, но, похоже, информация того стоила». — Эм… Господин Нессирис и правда тяжело ранен?.. — Шанте сейчас рядом с ним и оказывает ему помощь. Ксинс ушёл в колизей раньше меня, но теперь, когда я обо всём услышал, мне кажется, что посылать его одного было слишком опрометчиво. «Итак, золотоволосую зовут Мио, а ту, с волосами виноградного цвета — Хелен. По их словам в колизее находится четыре ученика. Во-первых, это Нейт и Лефис, что совпадает с рассказом Шанте. Но дальше начинаются противоречия. Мио и Хелен сказали, что Ада и Клюэль тоже ушли в колизей, однако вместе с Шанте внутрь здания вошли только Нейт и Лефис». — Спрошу ещё раз: Ада и Клюэль тоже в колизее? — Д-да… В комнате их не было, а их ночнушки лежали на своих местах, поэтому я уверена, что они там. «Откуда появилось противоречие? Я могу предположить только то, что Ада с Клюэль отправились в колизей отдельно от Нейта и Лефиса». — Но если они и правда действуют отдельно друг от друга, то группа Клулу и группа Нейта не только вышли в разное время, но и их цели тоже отличаются. — Скорее всего… Клаус, сощурившись, оглядел Мио. Она сумела догадаться о его невысказанных вслух мыслях и продолжить разговор. «Вопреки внешнему виду и атмосфере она довольно умна». — Наверное, Нейт собирался проверить, чем же на самом деле является тот катализатор из колизея… Мне кажется, он очень сильно беспокоился из-за него. Он наверняка не хотел втягивать Клулу в какое-то опасное дело, поэтому ушёл, ничего ей не сказав. — Об этом я тоже слышал от Салинарвы. Здесь всё сходится. Именно главная исследовательница Келберкского исследовательского института решила возложить задачу по наблюдению за посвящённое новому катализатору собранием Нессирису, Шанте и, наконец, мальчику цвета Ночи. — Но ведь в таком случае Ада и Клюэль должны были пойти в колизей по другой причине. У них вообще есть причины иди туда в такое-то время? — спросила Хелен. Её вопрос был абсолютно естественным. — Насчёт Ады у меня идея есть… Наверное, это её личное дело, — ответил Клаус. «Вот именно. Там находится Арвир. Скорее всего, Ада пробралась в колизей, чтобы встретиться с ним. Это почти единственный возможный ответ. Но тогда я тем более ничего не понимаю… Почему же тогда Клюэль ушла из гостиницы, не поговорив с подругами? У неё должна быть такая же весомая причина, как и у Ады, но я совершенно не могу придумать такой». — Без какой-то особенной, подходящей для одной только Клюэль причины, пазл не складывается. — Клулу… Клаус положил руку на плечо удручённо опустившей голову Мио. — Самое важное, это обеспечить безопасность ваших друзей. Чтобы избежать хаоса, прошу вас следовать моим указаниям. Убедившись, что обе девушки кивнули, Клаус вышел вперёд и повернул за угол. Поле зрения резко расширилось. Впереди простиралась широкая площадь, в центре которой торжественно возвышалось громадное, даже по стандартам Эндзю, здание — колизей. «По словам Шанте, с сегодняшнего дня оно полностью закрыто, но…» — Свет горит?.. — широко распахнув глаза, пробормотала удивлённая Хелен. — Внутри точно кто-то есть. Чётвёртый этаж… Там читальный зал? Хотя от здания Клаус отделяло несколько сотен метров, он, как и все гилшэ, хорошо видел в темноте. — Вероятней всего, это Клюэль или Ада. — Что, откуда такие выводы? — Просто предположение. «Ксинс пошёл на арену, значит это не он. Кроме того, Шанте говорила, что их атаковали на развилке трёх коридоров перед ареной. Мне трудно придумать причину для Нейта или Лефиса специально подниматься на четвёртый этаж. Таким образом, остаются только действующие самостоятельно Клюэль и Ада». — Могла ли Клюэль пойти в читальный зал именно этой ночью? — решил уточнить Клаус. — Не знаю… — коротко ответила Мио. — Тогда, пожалуй, для начала проверим это место. Клаус неосознанно покрепче перехватил гил. Но в следующий миг… Всё поле зрения вдруг стало размытым. — Э… ч-что… землетрясение?!.. Мио и Хелен потеряли равновесие и упали. От идущих по земле толчков, уличные фонари заморгали, а стены зданий местами обрушились. Казалось, будто под ногами бушует какой-то гигант, старающийся перевернуть поверхность земли, как крышку кастрюли. — Не пытайтесь подняться. Бросив на девушек лишь один короткий взгляд, Клаус пристально всмотрелся в центральную часть колизея. Сквозь открытый купол арены к небу поднималось красное, словно кровь, пламя. «Это огонь от песнопения? Значит вот эти толчки устроили какой-то гигантский истинный дух?» — Ситуация стала хуже. Прошу прощения, но вам придётся подождать здесь. Вопреки ожиданиям Клауса, возражений не последовало, Мио и Хелен тоже почувствовали странность всего происходящего. — Пожалуйста, позаботьтесь обо всех остальных. Клаус так и не смог понять какая из девушек сказала эти слова: та, что с золотыми волосами, или же та, что с виноградными. Нет, наверняка они произнесли их вместе. — Приложу все силы, — коротко ответил глава гилшэ и побежал к колизею.

«Там что-то происходит. Нет… Что же всё-таки готовится там произойти?»

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Четвёртый аккорд: Словно недолгая радуга... *** пожухлой травы

Часть 1

В центральной части обширного континента стояло крупное поселение — город триумфального возвращения Эндзю. В самом центре города возвышался колизей. Самым центром колизея была арена. В том месте, которое можно было называть центром мира, начал мелко дрожать некий «камень». Его трепет был похож на предвестие того, что птенец вот-вот вырвется из своей скорлупы…

«Что, откуда эти толчки?..» Ксинс замер на месте, покрепче сжав в руке катализатор. По ногам проходила странная дрожь. Даже посмотрев вниз певчий не смог определить её причину. Из созданного Фалмой канала понемногу выбрался багровый дракон. «Сначала я думал, что это последствия призыва истинного духа, но… нет, дело не в нём. В момент призыва гигантских истинных духов действительно возникает гул, но здесь что-то другое. Это не просто удар в определённом месте, Больше похоже на то, будто дрожит весь мир. Какая-то странная дрожь. Откуда она? Мне кажется, что эпицентр всего этого ужасно близко, наверняка где-то в Эндзю, нет, в колизее». Ксинс быстро оглядел арену, и, когда кое-что привлекло его внимание, удивлённо распахнул глаза. На краю арены лежал гигантский, кажущийся прозрачным, белый камень, поверхность которого покрывал узор, напоминающий змеиную чешую. Камень слабо шевелился, будто моргал. «Вот этот катализатор?!»

— У тебя что, есть время глазеть по сторонам?

Однако сознание Ксинса насильно заставили вернуть внимание к другому делу. — Ты хочешь сказать, что я должен сперва разобраться с ним? — спросил певчий, указав на багрового дракона, который с громким рёвом взмыл в воздух. — Думать о чешуе Миквы сможешь после победы надо мной. Фалма подняла правую руку, и дракон задержал дыхание, его грудь начала раздуваться подобно воздушному шару. «У призванных существ есть три основных способа атаки дыханием: огонь, ядовитый газ и кислота. Обычно, от огня защищаются водой, от газа — ветром эриала, а от кислоты — физическим барьером. Но я не знаю, какое именно дыхание у этого дракона. Предположим, я выставлю барьер, тогда как только я уберу его — смерть. Судя по тому, что этот дракон относится к красным песнопениям, весьма вероятно, что он атакует потоком пламени. Что же мне делать, рискнуть?» — Ксинс, а разве сомнения не худший выбор? В тот же момент дракон раскрыл тёмно-красный рот. Как только Ксинс понял, что времени раздумывать нет, он сразу же сжал в руке пять драгоценных камней: красный рубин, синий сапфир, жёлтый топаз, зелёный изумруд и белый опал. Пять сверкающих камней одновременно испустили свет. — Это же… В голосе Фалмы послышалось напряжение.

Heckt [Песня Радуги]

Из пасти дракона вырвался свирепый огненный шторм. Его целью был не Ксинс, огненный ветер властвовал над ареной, будто стараясь сжечь её целиком. В тот же миг, как огонь коснулся поверхности арены, он тут же отскочил вверх, словно от зеркала. Бесчисленные искры окрасили ночное небо в красный цвет. Но наряду с ними ветер нёс сверкающие радугой частицы. — …Песнопения Радуги? — пробормотала Фалма, взяла пальцем одну из упавших ей на плечо радужных чешуек и пристально уставилась на неё. — Ну, более или менее, — согласился Ксинс, смахнул с плеч чешуйки и посмотрел в сторону парящих рядом с ним призванных существ. Это были три радужных бабочки размером с маленького ребёнка. С их семицветных крыльев мягко слетали такого же цвета чешуйки, которые и отразили огненное дыхание дракона. — Чешуйки отражающие пламя? Как необычно… Но я ничего не понимаю. Девушка, владеющая красными песнопениями, больше не смотрела ни на радужных бабочек, ни на их тающие, подобно снежинкам, чешуйки. — Если у тебя есть такие песнопения, то разве не лучше ли было бы защищаться ими от самой первой атаки? Тебе ведь не нужно было пользоваться именно водяной плёнкой. — Наверное, это так. Пять камней выпали из руки Ксинса и покатились по земле. В конце концов, их уже использовали один раз, второго быть не могло. Фалма оглядела упавшие на землю катализаторы и спросила: — Ты не хочешь показывать песнопения Радуги? — Не то, чтобы я дорожу ими, но… Ксинс достал пять новых камней и пристально их осмотрел. «Песнопения Радуги не предназначены для дуэлей. Этот цвет песнопений должен исполнить моё обещание Евамари. Причина прозвища «Радужный певчий», в том, что я освоил все пять цветов песнопений. Но полностью отличающиеся от существующих пяти цветов истинные песнопения Радуги… я сумел создать на состязании в Тремии и только потому, что она была со мной. Именно поэтому с песнопениями Радуги у меня связаны особенные чувства. Мне кажется, что если буду бездумно ими пользоваться, то их смысл, как обещанных Евамари песнопений, поблекнет». — Так нельзя. Я не позволю тебе скупиться на них, — проговорила девушка, глядя на Ксинса острым, как меч, взглядом. Казалось, будто она видит его насквозь. — Я же сказала: я пришла сюда, чтобы разобраться в своих чувствах. Нет смысла сражаться с тобой, если ты не пользуешься радужными песнопениями. — Почему ты так одержима песнопениями Радуги?.. «Она сказала, что это дуэль с чешуёй Миквы на кону. Но по её же словам кажется, будто победа для неё вторична, а без песнопений Радуги закончить ничего не получиться. Почему она так…» — Ты ведь сказала, что чего-то от меня хочешь, так? С этим всё связано? Но сколько бы Ксинс ни ждал, ответа не было. — Фалма? Фалма не не отвечала. — Я… я… На глазах у Ксинс окровавленная девушка с улыбкой на лице опустилась на колени, а потом упала лицом вниз.

***

Ezel [Песня Ночи]

Кусочек обсидиана в руке Нейта испустил свет. В залитым тусклым тёплым цветом коридоре проступило сияние цвета Ночи. Крошечные частицы света соединились в нити и оставляя за собой след нарисовали в воздухе идеальный круг, из которого вырвался особенно яркий свет песнопения. Из канала беззвучно вышло чёрное нечто с собачьими чертами — чёрный охотничий пёс. Призванное существо было почти по плечо Нейту и обладало острыми чертами, благодаря которым могло легче рассекать воздух во время бега. — Схвати его! — выкрикнул мальчик, указав на чёрного монаха. Пёс рванулся к по-прежнему улыбающемуся Ксео. Их разделяло не больше десяти метров. Такую дистанцию животное могло преодолеть в мгновение ока. — Охотничий пёс? В скорости бега ему равных нет, но его движения слишком однообразные. На половине пути до Ксео, стараясь преградить путь собаке, появилось искажение пространства. Пустотник был полностью прозрачным и не оставлял никакого запаха, пёс никак не мог его обнаружить, а значит и обойти препятствие. Но… Искажение пространства развело руки, словно пыталось упасть на собаку, но в тот же момент призванное существа цвета Ночи резко рванулось в сторону, прыгнуло к стене, оттолкнулось от неё и, избежав удара, приземлилось за спиной у пустотника. Не снижая скорости, пёс помчался к певчему. — Он так точно нашёл пустотника?.. Ксео взглянул на горло пса, где, притворяясь ошейником, пряталось ещё одно призванное существо — летучая мышь цвета Ночи. — Понятно. Эхолокацией летучей мыши можно найти пустотника. А собака узнаёт об этом с помощью… Хм, собачий нюх и сонар летучей мыши, какая интересная комбинация, — восхищённо вздохнул Ксео. В следующий же момент пёс попытался схватиться зубами за робу Ксео. «Получилось?!»

— Хм, придётся показать тебе мой запасной фокус?

Ксео широко улыбнулся, а затем… Клыки пса ухватили пустоту, и животное, не сумев снизить скорость, врезалось в стену. Певчий цвета Ночи избежал укуса, исчезнув в световом пузыре. «Ксео исчез?..» — Не может быть… как такое… Сколько бы Нейт ни оглядывался, ему так и не удавалось найти даже краешка чёрной робы. Оба призванных существа тоже оказались в замешательстве, поскольку не могли понять, куда же делся Ксео. «Он стал невидимым, как и пустотник? Нет, тогда бы собака или летучая мышь смогли бы его обнаружить». — Фокус?.. «Ксео сказал, что это фокус, а значит там должен быть какой механизм. И скорее всего, он связан с песнопениями Пустоты. Если подумать, то вряд ли Ксео успел бы призвать какое-то существо в тот момент, когда пёс уже приблизился к нему. Но тогда каким же образом…» Нейт уставился прямо вперёд, но в тот же момент у него за спиной послышалась горькая усмешка:

— Эй, не стоит так сильно беспокоиться, я и так тебе всё объясню.

Нейт ощутил вес и тепло, будто кто-то прислонился к нему. Шеи мальчика коснулась чуть тёплое нечто. — Ай! — Ох… я же просто притронулся к тебе пальцем. Неужели щекотно? Обернувшись, Нейт увидел Ксео, стоявшего на дистанции вытянутой руки от него. «Я ничего не чувствовал, пока он не начал говорить. Откуда он там появился?» — Идея тут прямо противоположная: не призвать что-то, а изгнать. Правда, мысль о том, что здесь используются песнопения Пустоты, верна. «Изгнать? То есть, вернуть призванный объект в «Сад Села»?» — Именно. Ты же помнишь, что, сбежав из «Сада Села», оказался не на развилке, а у входа в колизей. Разумеется, это правило я установил заранее, ведь если бы ты каким-то образом сумел выбраться раньше меня, то, очутившись на развилке, быстро добрался бы до арены. «Я так и знал, что это дело рук Ксео. Другими словами, при возвращении из «Сада Села» можно изменить положение выходного канала. Ксео сейчас применил к себе тот же самый трюк, что и со мной недавно». — Прямо перед прыжком пса ты сбежал в «Сад Села», а канал для возвращения установил прямо у меня за спиной?.. Для обычного человека такой фокус выглядел прямо как телепортация. Кроме того, это означало по сути, что Ксео почти невозможно было схватить и удерживать на одном месте. — Верно. Хотя должен сказать, что у этого метода есть определённые границы. Если учесть ограничения в расстоянии, точности и времени, то это не слишком уж и полезный трюк. В конце концов, у песнопений, которые можно исполнить с обычным человеческим телом, есть свой предел. ««Предел»? Ксео сделал какой-то неестественно большой акцент на этом слове». — Да. Люди смертные существа. И символом этого можно назвать девушку, которая сейчас сражается с Ксинсом… Фалма, ты же сама лучше всех знаешь своё тело. Ксео немного приподнял взгляд. В его голосе слышалось невыразимое никакими словами негодование. — Но… ведь это твой собственный выбор, да?

Часть 2

Прямо посреди дуэли девушка без какого-либо предупреждения упала на землю. В первую секунду Ксинсу показалось, что это просто какая-то шутка. — Фал… ма?.. Ответа не было. В тот миг Ксинс даже позабыл о парящем над ареной драконе и попытался шагнуть к девушке…

— Не… п-по… подходи!

Но его остановил крик самой Фалмы. — Ты… что… за…забыл? У нас… дуэль. Рядом с девушкой встала невесть когда призванная мантикора. Кое-как уцепившись за неё, Фалма еле-еле сумела подняться на ноги. — Но ты же… — Сказала же: не подходи! По взмаху руки девушки дракон вновь выпустил из горла ревущее пламя. Времени уклониться у Ксинса не было, поэтому он сунул руку в пристёгнутый к поясу мешочек. Жидкость из стеклянного сосуда расплескалась по земле, и поднявшаяся из неё ледяная стена остановила огонь дракона. Когда лёд растаял, перед глазами у Радужного певчего осталась лишь одна тяжело дышащая девушка. — Исход… ещё не определён. Я ещё жива. Благодаря Шанте, Ксинс знал, что для своих песнопений Фалма пользуется кровью в качестве катализатора, и, тем самым, сокращает собственную жизнь. Но он до сих пор не услышал причину для этого. «Да плевать на причину…» — Фалма, хватит, перестань. Если ты и дальше будешь исполнять песнопения, то… — Умру? Ну и что с того? — широко улыбаясь спросила девушка, и теперь у Ксинса не нашлось слов для ответа. — Тебе настолько необходим этот катализатор, чтобы идти на подобное?.. — сдавленным голосом пробормотал он, будто разговаривал сам с собой. В его груди родилось какое-то яростное чувство, чем-то напоминающее гнев. Но не на жадность девушки, готовой отдать свою жизнь, сражаясь за катализатор… а на сам катализатор, который настолько сильно разъедал человеческие сердца. — Да, это одна из важных причин. Но, как я уже говорила: я здесь для того, чтобы разобраться в своих чувствах. И для этого мне нужно, чтобы ты пользовался своими песнопениями Радуги. Ксинс не мог ничего понять по поникшему лицу девушки. Ясно было только одно: она вновь и вновь повторяла те же самые слова. — Мои песнопения?.. Вместо ответа, Фалма обратилась к парящему над ней дракону: — Вперёд. Дракон взревел и нырнул вниз. Порыв ветра от его крыльев поднял целое облако песка, которое ударило в куртку певчего. Песчаная буря причиняла боль даже закрытым глазам. Задержав дыхание, Ксинс, ориентируясь на одно осязание, вновь протянул руку за катализатором.

Beorc [Песня Зелёного]

Один яростный ветер был подавлен другим, зелёным ветром. Рядом с Ксинсом парил эриал — малый дух, относящийся к благородным ариям зелёных песнопений. Сквозь рёв сталкивающихся ветров послышался кристально чистый голос девушки:

— Ксинс, я… говорила, что восхищаюсь тобой, но иногда я думаю, что, наоборот, ужасно ненавижу тебя.

Он не был слабым и хриплым, как когда она сплёвывала кровь. С этим чудом природы не могли сравниться ни щебетание певчих птиц, ни любой, даже сделанный самым искусным мастером, музыкальный инструмент. Это был подобный колоколу небес, и считающийся самым красивым в истории голос. Голос Фалмы Фел Фосилбел.

— Ты сказал, что не очень привязан к прозвищу «Радужный певчий», но я думаю, что это не так. Ты единственный певчий, способный пользоваться песнопениями Радуги, и этого ничем не изменить.

Опиравшаяся на мантикору девушка вновь подняла руку над головой. Багровый дракон, за которым следовал воющий ветер, снова набрал воздуха в грудь. А в то же время…

— Ты полностью отличаешься от меня, той, кому даны лишь эти жалкие песнопения. У тебя по-настоящему много возможностей, и ты умеешь ими пользоваться… Но ты всё время смотришь только на Евамари!

Дракон в третий раз исторг пламя. Его, как и в прошлый раз, отразили бабочки с радужными чешуйками. То же самое радужное песнопение. Однако наблюдавшая за этим девушка медленно покачала головой.

— Должно быть, ты сам ограничиваешь песнопения Радуги, поскольку дорожишь ими, ведь это те песнопения, что предназначены только для неё. Это я могу понять. Но даже если это так, настолько убогими радужными песнопениями меня не победить. И главное, я сама с этим не соглашусь. Как ты думаешь, что я чувствовала, когда ждала тебя в замке? Я так хотела, рвалась высказать тебе своё желание… но не смогла. Такими песнопениями Радуги его не исполнить!

Дракон приземлился на трибуны. Посадка была очень тихой, совершенно не подходящей его гигантским размерам. — Прошу тебя, Ксинс… покажи мне свои радужные песнопения. Казалось, будто он старался ничем не помешать словам девушки.

— Я всё время ношу в себе «то желание». Я хочу узнать только одну вещь: действительно ли оно настолько неосуществимо, что даже твои песнопения Радуги не могут его исполнить… Я уже не хочу, чтобы моё желание на самом деле сбылось… Но я предпочитаю увидеть, что оно действительно неосуществимо, чем тянуть эту незаконченную мечту на себе дальше. Если моё желание невыполнимо, то я хочу признать это и сдаться.

Мантикора с принцессой Фелуна на спине прыгнула на стену и взобралась на трибуны. Ухватившись за ограждения первого ряда, бледная от потери крови девушка поднялась на ноги. «Ей неизвестно, могут ли исполниться неясные надежды… Но чем вечно держаться за эту мечту, она хочет убедиться в том, что её желание невыполнимо и сдаться… И определить это могут песнопения Радуги?..» — Да что же это всё значит, Фалма?.. О чём ты хочешь меня попросить… От бушевавшего вокруг пламени по голове у Радужного певчего ручьями стекал пот. Смахнув рукой капли с промокших волос, Ксинс сделал один единственный шаг в сторону девушки. «Она принцесса с замком, владеет песнопениями, которые превосходят даже чемпиона колизея, и обладает несравненно чистым голосом. Чего же она желает больше чем всего это?... Не понимаю. Я совсем ничего не понимаю, но чувствую, что она пытается что-то мне сказать, ставя на кон всё, что у неё только есть». — Сколько раз повторять? Не скажу! И словно ради какой-то последней иронии, девушка немного смягчила лицо. — Сейчас я уже не думаю о том, чтобы высказать тебе своё желание. Я не собираюсь о чём-то просить. В конце концов, я здесь как одна из спутников Ксео и твой враг. Девушка отпустила ограждение…

— Как минимум, я отказалась от мечты о том, что с помощью твоих радужных песнопений можно положить конец противоречиям в моих чувствах! В расплату за это я заставлю тебя послушать песню. Мою единственную песню.

...развела руки в стороны и тихо закрыла глаза.

Близилась финальная мелодия.

Часть 3

Два копья играли громкую и пронзительную металлическую музыку. Если бы её услышал кто-то посторонний, то, наверное, подумал бы об игре на колокольчиках. Два копья, отполированных столь тщательно, что в них можно было увидеть собственное отражение, взлетали навстречу друг и другу, а затем громко сталкивались. Момент удара не превышал и секунды, а поскольку вслед за одним ударом тут же следовал другой, мелодия металлических звуков не обрывалась ни на мгновение. — Замечательно. Твоё лицо горячо, но копьё спокойно. Мне нравится эта твоя черта, — воскликнул полностью ушедший в оборону парень-гилшэ. И диагональные удары, и тычки снизу, и боковые замахи — все серебряные вспышки, которые не простили бы ему и секундного замешательства, он замечал и умело отражал в самый последний момент. — Не хочу слышать это от тебя! Отбросив копьё Арвира вверх, Ада направила гил в его беззащитное плечо. Она совсем не сдерживалась: при попадании, копьё наверняка раскрошило бы кость. Однако Арвир одним лишь движением избежал и этого удара. Этого Ада и ожидала. Повернув наконечник гила набок, девушка рубанула им в бок. Позади парня была стена, спереди копьё, бежать ему было некуда. — Вау, опасненько! За мгновение до того, как гил коснулся одежды Арвира, парень ударил снизу древком своего копья по древку копья Ады. Наконечник гила немного подлетел вверх и врезался в стену лишь чуть-чуть выше Арвира. — Неплохо, но только для середнячков. — Замолчи! Опустив древко копья к полу, Ада остановилась. Её дыханием сбилось настолько, что этого невозможно было скрыть. Девушку невыносимо раздражали как указание на недостаток выносливости, так и невозможность ничем на него ответить. — Арвир. — А? — Почему… ты настолько против того, чтобы я ходила в школу песнопения. В прошлом ты… ни за что бы не стал возражать против того, что я выбрала сама. «Какую бы шалость я ни устраивала, как бы ни валяла дурака, когда на меня злился отец или отчитывали другие взрослые, только он один смеялся и говорил: «Мне нравится эта твоя черта». Так почему же он… так настойчиво требует, чтобы я бросила школу песнопений? Наверное, что-то изменилось. Сам Арвир, вроде бы, не изменился. Да и я тоже нет. Значит… изменилась дистанция между нами». — Кто знает. Может, потому, что не хочу смотреть на то, как ты не можешь определиться? — А что… выбрать и школу песнопений, и гилшэ нельзя? — Дура. Прямо перед глазами у Ады оказался гил Арвира. — Ч-чт?.. Раздался гулкий металлический звук. Ада приняла размашистый удар гила на центр древка. «Больно…» Больше похожий на чистую боль, чем на вибрацию от удара, импульс пробежал по рукам девушки. — Не говори со мной, когда почти плачешь. Такого быть не должно. — Ничего я не плачу! — Похоже… необходимо такое объяснение, чтобы и до младенца дошло. Вдруг весь вес, который Ада чувствовала от копья, исчез. Арвир притянул гил к себе и отскочил назад на несколько метров. — Ну ладно. В конце концов, ты и сейчас зависишь от мира гилшэ. Школа песнопений затронула тебя только внешне. — На каком основании… — Тогда почему ты так сильно реагируешь на каждое моё слово? Аде послышался звук, будто где-то пошли трещины. Где-то внутри её тела. Казалось, что что это нечто разбилось на бесчисленные осколки, которые пронзили ей грудь. — Потому что я сказал тебе бросить школу песнопений? А разве тебе не всё равно, ты могла бы спокойно отмахнуться от меня фразой: «тебя это не касается». Однако же ты разозлилась и к тому же ещё раз спросила моего мнения: «А что… выбрать и школу песнопений, и гилшэ нельзя?» — Ну… это!.. — Даже как гилшэ ты полагаешься на меня. Арвир не стал даже указывать пальцем, а лишь пристально посмотрел на … — Вот этот твой гил однажды ведь разбился. Ада сразу же поняла, что пытался ей сказать парень. Её гил разбился во время боя с истинным духом серых песнопений в Фиделийском отделении Келберкского института. И починил копьё не кто иной, как Арвир. Парень внезапно исчез, оставив за собой только выправленный гил. — А теперь вопрос. Что если я предполагал возможность встретиться с тобой в бою и во время починки заложил в твой гил маленький фокус? Например, оставил какую-нибудь трещину. — Что?!.. Ада невольно обратила взгляд на древко. «Ни на наконечнике, ни на древке внешних повреждений нет. Ощущения во время замахов такие же, как и раньше. Фокус?.. Такого просто не может быть. Я с самого детства всегда держала в руках свой гил, отпуская только тогда, когда отправлялась спать. Я почувствовала бы разницу в весе, даже если бы это был всего грамм». — Впрочем, это всего лишь ложь. — Хватит нести ч… — Сейчас ты на одно мгновение сомневалась в своём гиле. Ты на секунду поверила моим выдумкам больше, чем тем ощущениям от копья, которые запоминала с потом и кровью… я не прав? — Неправда… Я… «Я… не собиралась…» — Ты совсем не друг для всех… Готовься. На этих словах парень-гилшэ подтянул к себе гил и встал в позу. Он казался несравненным лучником, натянувшим тетиву и теперь выбиравшим свою цель. — Выбери только одно: меня или себя, гилшэ или песнопения. Арвир смотрел вниз, поэтому Аде не было видно его лицо, но ей на глаза попалась ярко сверкавшая в свете ламп серебряная цепочка, висевшая у него на шее. «Я помню, как во время поездки с отцом, упросила его купить пару таких в ларьке. Среди всего множества украшений я специально выбрала именно пару. Ребёнком я была счастлива просто от того, что у нас с Арвиром будут одинаковые украшения… Помню, что очень засмущалась, когда узнала, что такие парные украшения предназначены для парочек».

«Ты… до сих пор носишь её?» «А? Эй-эй, ты так говоришь, будто потеряла свою».

«Мне было достаточно и того, что взглянув на неё, я могла вспомнить о времени, проведённым с ним. Нет, я не хочу этого…Неужели и правда можно выбрать только одно из двух? Я не могу выбрать одно, ведь… Я действительно дорожу друзьями из школы… А ещё я… его тоже… Я… его… даже сейчас…» В это мгновение глаза Ады застлала чернота. Совершенно ничего не понимая, девушка подняла гил. А подняв, так и осталась стоять, не дав рукам команды опустить его…

Раздался глухой стук.

Когда Ада пришла в себя, гил уже выскользнул из её рук, а сама она упала на колени. Что-то стекло у неё по щеке. «Я… плачу?..». Ада горько плакала, но даже не понимала причины своих слёз.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Ты лишилась духа, хотя я даже не нанёс удара. Эх, видимо, это уже совсем последняя стадия. Мне больно на тебя смотреть. Ада сопустила глаза и поэтому не видела Арвира, и только его голос продолжал звучать. — Похоже, я всё-таки ошибся. Снимаю требование бросить школу песнопений. Теперь оно уже не имеет смысла… Ты должна бросить не школу песнопений, а путь гилшэ. — … — Раз тебе так нравится школа песнопений, делай что хочешь. Но больше не бери в руки за гил. Ты сама отпустила его и разрыдалась. В таком жалком состоянии хрупкой принцессы ты не можешь никого защитить. Ты стала одной из тех, кого защищают. «Бросить быть гилшэ. Отказаться от гила, с которым я жила с того момента, как начала хоть что-то осознавать. Отказаться от звания «гилшувешер». И наконец, после всего этого…» — Всё, забудь обо мне. Ада не могла ответить. Её слёзы уже высохли, но горло дрожало и отказывалось произносить слова. Всё, что смогла сделать девушка — изо всех сил закусить губу. — Вот и всё, что я хотел тебе сказать. Прощай. Не показав и малейшей эмоции, Арвир развернулся к Аде спиной. По-прежнему закусив губу, она просто сидела и смотрела ему в спину… До боли сжав зубы, Ада ощутила во рту горечь, а затем со всех сил ударила по полу наполовину сжатым кулаком. — Не… шу… ой. — А? — Не шути… со мной. Ада всё ещё сидела на коленях, но крепко сжала в руке упавший рядом с ней гил. — Похоже… я и правда стала плаксой… Я готова это признать, но… и что же в этом плохого? «В школе я видела множество слёз. Проигравший в клубном соревновании ученик плакал от досады. Бывало, кто-то так злился, что срывался на плач. Но и наоборот, почти столько же раз я видела, как победивший плакал от счастья, или все вместе так много смеялись, что у кого-то на глазах выступали слёзы. Насколько же ослепительный свет это был для меня, гилшэ, которую всю жизнь учили, что слёзы — это слабость». — Если бы мы сейчас находились в школе песнопений, это был бы серьёзный аргумент, но здесь и сейчас ты не можешь убедить меня такими словами, — так и не обернувшись, ответил Арвир. Перед глазами у Ады была лишь его суровая и молчаливая спина. — Если хочешь мне что-то сказать, то сначала победи меня. Но как минимум, такой, как ты сейчас, я проигрывать не собираюсь. — Арвир! Я… — Приходи ещё. Сейчас, сколько бы сотен раз ты ни старалась, результат будет тем же. Беззаботно опустив копьё, тощий парень-гилшэ громко зашагал к выходу из комнаты. — Соберись и подумай, что ты сама хочешь делать. Пока не найдёшь ответа — не сможешь меня победить.

***

Колизей, в подземном хранилище… Мрачное помещение было объято ослепительным золотым сиянием. — Это ведь… Свет был столь ярким, что казалось, будто посмотрев на него прямо можно потерять зрение, однако Лефис, прикрывая глаза правой рукой, пристально всматривался в стоявшее перед ним призванное существо. В самом центре воронки золотого света стояла испускавшая его птица. Всякий раз, когда она с криком взмахивала крыльями, с них слетали золотые перья. Каждое из танцующих в воздухе, подобно снежинкам, перьев испускало молнии. Размах крыльев гигантской птицы с изумрудно-зелёными глазами и клювом составлял около семи метров, шире суммарного роста трёх взрослых людей. — Птица грома!.. Это был один из истинных духов жёлтых песнопений. Лефис впервые видел его в реальности. — Удобно, что не нужно тратить время на объяснения. Ну что, устроим поединок настоящих чемпионов? Тесейра щёлкнула пальцами, и в тот же момент птица грома запела. Её голос был слишком громким и пронзительным, чтобы его можно было называть щебетанием. Этот таинственное звучание было рождено для того, чтобы разрывать барабанные перепонки всех слушающих. От одного этого звука волосы на голове вставали дыбом, а по спине пробегал холодок. «Что же это за чудище…» Сначала Лефис даже не мог поверить, что перед ним действительно птица грома. Какое-то время его смущали размеры существа. По сведениям из книг, размах крыльев птицы грома составлял около четырёх метров, но этот истинный дух был почти в два раза больше. «Тесейра — великая сингулярность Жёлтого. Все призываемые ей существа аномальные виды. Подумать не мог, что даже истинные духи становятся аномальными видами. Но с другой стороны…» — Не понимаю… — А? Лефис указал рукой не на властвующую над подземным хранилищем птицу грома, а на песочно-жёлтый шарф в руках у Тесейры. — Я не понимаю, почему ты решила воспользоваться этим катализатором, хотя он давно преступный и непригоден для использования. Разве не лучше было бы воспользоваться чем-то другим? — Моя привязанность. Мне спокойнее всего пользоваться знакомыми вещами, — ответила женщина и, обернув шарф вокруг шеи, ухватилась пальцами за его край. — Ткань уже совсем распустилась, но цвет до сих пор красивый, не так ли? Когда-то давно я носила такую же робу, но, к сожалению, отдала её. Теперь я дорожу тем, что осталась. — Отдала только робу?.. — Ага, старику-певчему, Джошуа. «Джошуа?..» — О, какое совпадение. Твоего пожилого наставника, вроде бы, звали так же. Приложив палец к губам, Тесейра насмешливо склонила голову на бок. — …Не шути со мной. С трудом подавив рвущуюся наружу ярость, Лефис вспомнил наставника. «В тот день, во время ливня, разлучаясь со мной…»

«Лефис… ты не должен стать таким же, как я. Таким как же я или Мишдер».

О том дне, когда пришла буря и дождь начал слепить глаза, Лефис запомнил лишь момент разлуки с наставником, тогда его совершенно не интересовал цвет одежды старика. Но… «Вспоминай! Вроде бы, в тот раз Джошуа был одет как раз в робу такого же цвета, как и шарф Тесейры». — Почему… Почему… Джошуа носил твою… — Вот такие у нас с ним были отношения. Впрочем, та роба была моим прощальным подарком, — наигранно пожав плечами, абсолютно безразличным тоном ответила певчая. — Финальная цель у нас с Джошуа одинаковая. Но вот пути к ней мы выбрали разные: Джошуа — Ластихайта, а я — Миквекс. Вот и всё. Затем Тесейра тихо пробормотала себе под нос «А теперь…» и высоко подняла руку над головой, туда, где парил жёлтый истинный дух. — Лефис, твой истинный дух — это ведь наилучший защитник, да? Её взгляд был устремлён на стоявший сбоку от юноши «щит» — истинного духа «Двенадцать серебряных блюд — королевские щиты». — С того момента, как я увидела твой бой в колизее, я с нетерпением ждала возможности увидеть истинного духа, служащего ученику Джошуа. — Как по мне, это слишком хлопотно… — Правда? А мне кажется, тебе самому интересно: на самом ли деле твой истинный дух является сильнейшим щитом и прав ли был Джошуа? Лефис верил, что его истинный дух, которому повиновались двенадцать летающих щитом разных размеров, обладал почти абсолютной защитой. Какое бы призванное существо его не атаковало, ещё никогда прежде им не удавалось пробить стену двенадцати щитов. Лефис верил, что это сильнейший щит, но даже при всё этом, он постоянно ощущал беспокойство. Сколько бы юноша не убеждал себя, грудь ему постоянно разъедала какая-то ржавчина. «Что если даже мой дух и является сильнейшим щитом, но…» — Уничтожь, — отдала приказ Тесейра. Крылья птицы грома напряжённо вздрогнули, и сорвавшиеся с них электрические разряды разбежались по хранилищу. «Что если её птица грома тоже является сильнейшим копьём?..»

Золотой свет поглотил всё помещение.

Подземное хранилище никак нельзя было назвать тесным, однако порождённые гигантской птицей разряды захватили его в мгновение ока. От крыльев жёлтого истинного духа выстрелили бесчисленные молнии. Серебристый истинный дух выставил щиты навстречу воющему, словно хлыст потоку электричества. Сначала атаку, сколько могли, сдерживали двенадцать летающих щитов, а оставшиеся молнии приходились на пару рук-щитов. Вспышка от столкновения серебряного света с молнией обожгла веки юноши. В последний момент перед тем, как Лефис закрыл глаза от ослепительного, он увидел… Что щиты смогли удержать поток электричества меньше чем на долю секунды и…

Что все до единого они были разбиты на куски ревущей молнией.

— Ч-что!.. Разбившая щиты стрела электричества отскочила в сторону, а искры от неё рванулись к истинному духу и, наконец, к самому юноше… В тот же миг, как в голове Лефиса промелькнула мысль «Надо уклониться», по всему его телу прошла острая боль от электрического удара. «К… как такое…» Лефис чувствовал боль, словно его пронзили множество острых иголок. Серый истинный дух, в которого он безгранично верил, упал на колени. В глазах юноши навсегда запечатлелся вид того, как его истинный дух исчезает в сером дыму.

«…Что со мной случилось?» Немногим ранее, чем Лефис открыл глаза, его щека ощутила нечто холодное, напоминающее стену. Довольно иронично, но последним, что помнил юноша, было то, как он упал лицом вниз на пол хранилища. — О, весьма неожиданно. Уже очнулся? От входа в хранилище раздался голос Тесейры, которая уже собиралась отправиться на арену. — Ну вот, похоже, для столь горячего паренька маленького разряда недостаточно. На лице женщины была видна презрительная ухмылка. — Совершенно ясно одно: ты, паренёк, и правда не ровня Мишдеру. «Что… она сейчас сказала?..» — Неу… жели, и Мишдера тоже… — Это давняя история. Ксео им заинтересовался, поэтому вместе со мной и Арвиром попытался заговорить с ним, но полностью провалился. Мы пытались заманить его именем Джошуа, но его реакция была полностью противоположна твоей. Женщина прервалась, щелкнула шеей, а потом, потирая в руке край песочно-жёлтого шарфа, продолжила: — По сравнению с тем мужчиной, ты слишком равнодушный. Дыхание, навыки — я могу назвать много различий, но главное: в тебе нет одержимости серыми песнопениями. В тебе нет упорной, настойчивой, слепой любви к ним. Ты всего лишь прилежно воспроизводишь то, чему научился у Джошуа. Одним только копирование его серых песнопений тебе до меня не достать. — Не говори… мне того, что я и сам знаю… — Вот именно. Я знаю Джошуа лучше тебя, паренёк. «Она была знакома с Джошуа задолго до меня. Более того, они были так близки, что она даже отдала ему свою робу. Они вместе стремились к какой-то общей цели, но Джошуа выбрал Ластихайта, а она — Миквекс… На этом всё, обрыв». — Да кто… ты вообще такая? — Я же тебе говорила: «сестрица человек информированный, но не настолько добрый, чтобы вот так просто всё рассказывать». Сожалею, но ты не услышишь от меня что-то вроде «Я дочь Джошуа». — Не взду… май… ухо… Боль во всём теле Лефиса не только не утихала, а даже усиливалась. Её вызывали даже просто попытки говорить. Несмотря на всё это, юноша поднялся на четвереньки, но когда попытался встать, его руки и ноги лишились сил, словно поддерживающие их нити лопнули, и он снова упал лицом в пол. — Превосходно, конечно, что ты так быстро проснулся, и сила воли на то, чтобы подняться уже сейчас у тебя есть, но тело не врёт. Обмотав шарф вокруг шеи, Тесейра резко развернулась спиной к Лефису и прошла к дверям. — Чё… рт… Беспомощно валяясь на полу, Лефис смог лишь досадливо закусить губу. «Значит я просто позволю этой женщине уйти на арену? Чешую Миквы, о которой так беспокоится Нейт, заберут прямо у меня из-под носа. Я так и не смогу ничего узнать о связи Тесейры с Джошуа». Тесейра покинула хранилище, из коридора доносился лишь звук её шагов. И вдруг, после одного громкого шага, этот звук полностью исчез. «Тесейра остановилась?» — Эта песня… неужели леди призывает Гаруду второй раз за день?... Вместо шагов послышалось бормотание певчей. В её голосе было слышно изумление и очевидный гнев на что-то. Ни того, ни другого женщина не показала ни разу за время боя с Лефиса. — Фалма, остановись! Если ты продолжишь исполнять песнопения, то… — крикнула она, обращаясь к кому-то, кого не было рядом. «Что там? Что же там такое?» Тело Лефиса ещё не повиновалось ему, но он сумел приподнять шею, чтобы осмотреться… И вдруг по всему телу юноши, начиная с макушки и кончая пальцев ног, прошёл такой холод, какой ему ещё не доводилось испытывать.

Это была песня. Её напев был невероятно холодным и грустным. А поющий её девичий голос — несравненно красивым и чистым. Это была оратория, состоявшая из бесконечно торжественных и настолько же величественных слов и мелодии.

«Эта песня… Нет. Она слишком отличается от всех известных мне ораторий». Лефису оставалось лишь молча вслушиваться в песню неизвестной певицы.

Часть 4

— Твою песню? «Для песнопений Фалмы не нужны обычные оратории. Шанте тоже ни разу не упоминала её песню». — В тех песнопениях, которым я научилась у Гаруды не было ни слов, ни мелодии. Но от этого мне было грустно… И я всегда ждала того момента, когда смогу спеть. Взгляд девушки был устремлён к далёкому-далёкому небу. — Поэтому я каждый день по чуть-чуть готовилась. Ночами, когда я не могла спать из-за зуда, пение было моей единственной радостью. Сейчас я в первый раз запою всерьёз… и наверняка в последний. Затем девушка развела руки в стороны, будто просила о чём-то ночное небо…

lu hec r-yubel phia kis nelar [О недозволенные воспоминания]

Sec lube mis sin yulis-Ye-ckt-leya Ec ind [Мой голос вдали исчезает эхом и не может тебя достичь]

Поющий голос совсем не был громким… Само пение никак нельзя было назвать хорошим… Однако же в этой песне…

deus Se ema sis yuty, sis lishe? [Желания любви и счастья]

bie xin ves rein mi lihit alt lass [Время мечтать о том уже давно прошло]

arma Selah, mille-s-dia phenoria Se hec ema ele peq Es [Простите, рождённые дети, я не смогла жить вместе с вами]

Было нечто, отличавшее её от всех ораторий, когда-либо звучавших в стенах колизея. В ней слышалась грусть… страстная надежда… И наконец, такая эфемерность, которая заставляла ощутить красоту.

hiz ymy et r-dim uc elmei pheno, hec r-yubel-Ye- [Тот запретный поцелуй, над которым смеются все люди]

hiz ymy hec leya Kyel Phi lishe, hec hem-Ye- [Тот поцелуй, что не смог любимого коснуться и достичь]

Miqs, van nazal lef Calra ele [Теперь уже обрёл расплавленного докрасна железа вкус]

«Разве можно существовать такой песне?» Ксинс, сам того не осознавая, крепко сжал кулаки. Он не был очарован песней — наоборот — чем больше он её слушал, тем больше прозревал. — Такую песню… «Песнопения — это то, что с помощью пения призывает желаемую вещь. Но в этой песне нет ни тепла, ни надежды. А значит, ни песня, ни само песнопение просто не могут быть её изначальным желанием. Так почему же она по собственной воле исполняет её?» — Фалма, остановись. Такую песню… желать нельзя. Даже сам Ксинс, которого звали Радужным певчим, впервые подумал сейчас, что в самих по себе песнопениях слишком много печали.

lu hec r-yubel ole kis nelar [О недозволенные мечты]

Is geen mis sin lass-Ye-solia Sec elen [Времена года проходят мимо, сердце моё изнывает от жажды]

Но, несмотря на всё это, девушка не прекращала петь. Опираясь грудью на ограждения первого ряда трибун… Закрыв глаза… Разведя руки в стороны… Моля о чём-то ночное небо… Не пытаясь укрыть окровавленное голое тело… Она тихо напевала свою песню…

deus Se ema sis coda, sis nepies? [Надежды на здоровье и покой]

bie xin ves harp mi lihit alt lass [Время лелеять их уже давно прошло]

Стоявший на лестнице между трибунами багровый дракон расплавился от собственного жара и превратился в кроваво-красную жидкость. И вот на поверхности этой лужи появился крошечный пузырь. Первый, второй, третий… Пузыри постепенно росли, их становилось всё больше.

arma Selah, mille-s-dia phenoria [Простите, рождённые дети]

Se hec ema dia peq Es [Идти рядом с вами я тоже не смогла]

Вслед за пузырями, нечто начало выбираться из красной жидкости, словно какое-то чудище поднималось на поверхность озера. Первой показалась гигантская лапа, багровая чешуя которой будто бы плавилась и отлетала в стороны. Сквозь промежутки между голыми мышцами были видны жёлтоватые кости. Два потрёпанных крыла, в которых зияли дыры, скорее всего, уже не могли поднять никого в воздух. Кожа на морде существа истончилась, а с его слишком широко раскрытой нижней челюсти капало нечто напоминающее лаву. Это был гниющий дракон, который, казалось, должен был уже сгнить окончательно. — Это… По рассказу Шанте, именно гниющий дракон, которого не смог одолеть даже морской змей Нессириса, и был настоящим истинным духом Фалмы.

hiz ymy et r-dim uc elmei pheno, hec r-lihit [Тот нежеланный поцелуй, над которым смеются все люди]

hiz ymy hec leya lishe Es, hec tyna [Тот поцелуй, что не смог осуществиться и тебя любимого достичь]

Багровый дракон издал какой-то уж слишком странный крик, который даже тяжело было назвать рыком. А затем…

Miqs, van nazal lef Calra ele [Теперь уже обрёл расплавленного докрасна железа вкус]

Девушка опёрлась на ограждение трибун. Нет, не опёрлась, а скорее упала на него, словно умерла. — Фалма?! — Не… под… ходи. Будто отгоняя попытавшегося подбежать Ксинса, Фалма слабо ухватиласьза ограждение. На неё лице не было видно недавнего холода, а её голос дрожал. — Слуш… ай меня… Кси… — едва вынося боль, девушка выдавливала из себя слова так, будто её тошнило. — Мой Гаруда назвал себя изначальным истинным духом. Он старейший и сильнейший истинный дух. Его не могут победить песнопения ни одного пяти цветов, ни даже великие сингулярности. Даже твоими песнопениями Радуги, да и вообще любыми песнопениями… изъять Гаруду из меня просто нево… невозмо… «Изъять?..» От этих слов, которые Фалма долго не хотела говорить, Ксинса на одно лишь мгновение царапнуло какое-то неприятное чувство. ««Изъять». Это слово не используется в сфере песнопений. Во время дуэлей, вроде нынешней, о призванных существах говорят «одолеть» или «изгнать». Что же вообще значит «изъять»?» — Фалма? — …А, — будто придя в чувство, пробормотала девушка, а затем грустно улыбнулась и покачала головой. — Нет… ничего особенного… не беспокойся. Мы ведь с тобой враги. Обратной стороной ладони Фалмы утёрла выступившие во время моргания слёзы. — Прости, я всегда бросаю всё на полпути. А в следующий же миг, словно поддерживающие её нити лопнули, девушка рухнула на пол. И тогда…

Одна единственная слеза упала с её глаза на землю. [Прошу, позволь мне отказаться от той мечты]

В этот самый момент Ксинс услышал крик души Фалмы. Это был звук упавшей на землю слезы. В тот самый миг, когда девушка утирала слёзы, одна единственная капля скатилась вниз и упала. И тогда все разрозненные фрагменты пазла и вопросы сложились в единое целое. — Фалма, ты… Ксинс вновь посмотрел на упавшую за ограждения лишившуюся сознания девушку. Одинокую певчую, которая раз за разом исполняла песнопения, сокращавшие ей жизнь. «Она сражалась ради того, чтобы защитить чешую Миквы. Именно для этого она ждала меня на арене. Однако прямо перед тем, как она потеряла сознание, её волновали только мои радужные песнопения, хотя я должен был быть для неё просто врагом. И настоящая причина того, что она упорствовала до самого последнего момента, это…» — Вот как… Ксинс медленно перевёл взгляд с упавшей в обморок Фалмы вверх, к возвышавшемуся над трибунами, словно охранное божество, багровому дракону. — Так ты… Его крылья и чешуя гнили, а сквозь кожу сочилась красная жидкость. Из-под пульсирующих мышц выглядывали жёлтоватые кости. Всё это будто бы указывало на то, как будет выглядеть последняя стадия болезни Фалмы. «Никто не знал причины её болезни, и ни один врач не мог её излечить. Теперь мне понятно, почему это так. Всё дело в том, что…» — Так ты и есть главная причина её болезни? «Этот истинный дух — источник её силы, и в то же время — корень её страданий. Теперь я, наконец, понял, какое желание она так и не смогла мне высказать...»

«Фалма… Ты хотела, чтобы я тебя спас?»

«Она говорила, что болела ещё с тех пор, как начала осознавать что-либо. Терпя эту болезнь, которую врачи назвали неизлечимой, она провела в полузабвении много лет. С первого взгляда на её окровавленное тело ясно, какую неописуемой боль она испытывала. Наверняка, изначально она должна была нестерпимо ненавидеть причину болезни — истинного духа. Но ради того, чтобы быть полезной для того певчего, Ксео, она смирилась с Гарудой. С настолько изъеденным болезнью телом она добралась до Эндзю, исполняла сокращавшие её жизнь песнопения, но при всём этом она ни разу… Не сказала, что ей тяжело терпеть болезнь. Не сказала, что ей больно. Она упрямо и храбро скрывала от всех свои жалобы и просьбы о помощи. Однако упавшую из глазу каплю, она скрыть не смогла, хоть и старалась. Излившийся наружу крик души яснее всего рассказал мне об этом».

«Ксинс, ты же помнишь, как мы встретились в первый раз?.. Как ты думаешь, с какими чувствами я тогда ждала тебя?»

«Должно быть, она всё время хотела прокричать мне об этом. Но она так и не крикнула, поскольку решила сражаться со мной, как одна из спутников Ксео».

«Прости, я всегда бросаю всё на полпути».

«Но хоть она и выбрала сражение, она так и не смогла отказаться от своего давнего желания, от мечты об избавлении от болезни. Она не смогла даже вести себя хладнокровно и горевала о том, что ранила Нессириса, который пришёл сражаться с ней. И в то же время, ей так и не хватило храбрости сказать мне, что больше всего она желает спасения. Они и сама лучше всех понимала, что заблудилась в этих противоречиях, и именно поэтому пришла сюда, чтобы разобраться в собственных чувствах…» — Ха… Ха-ха… ха…. Что же это за чувство? — приложив руку ко лбу, рассмеялся Ксинс, — Радужные песнопения, да? «Всё именно так, как и говорила Фалма: это песнопения, созданные ради обещания с Евамари. И поскольку для меня и Евамари они являются чем-то особенным, я избегал пользоваться ими в любых ситуациях, не связанных с тем обещанием. Но вот именно сейчас, разве можно допустить, чтобы всё закончилось вот так? Я пришёл сюда, пообещав мальчику цвета Ночи защитить чешую Миквы. И я должен её защищать. Именно в этом моя причина быть здесь. Но в то же время, что-то звенит внутри меня. Даже если мне удастся победить в этой битве, но при этом я не смогу спасти Фалму, разве это можно будет назвать наилучшим исходом?»

«Я уже не хочу, чтобы моё желание на самом деле сбылось… Но я предпочитаю увидеть, что оно действительно неосуществимо, чем тянуть эту незаконченную мечту на себе дальше. Если моё желание невыполнимо, то я хочу признать это и сдаться».

— Смиряться с таким исходом неправильно… Обязательно есть какой-то другой выход. «Такой, который закончится не отказом Фалмы от своего желания, а спасением для неё…» Песнопения всех существующих ныне цветов не могли изъять из Фалмы самого древнего и самого сильного истинного духа — гниющего дракона Гаруду. Именно поэтому она возложила последнюю надежду на песнопения Радуги.

««Не избавишь ли ты меня от этой болезни с помощью своих радужных песнопений?» — вот о чём она хотела меня попросить».

Ксинс поднял взгляд к небу и обратился к человеку, которого тут не было: — Знаешь, это ведь по-настоящему загадочно. «Когда-то песнопения Радуги были просто нашим с «ней» обещанием. Но сейчас эту созданную лишь ради пустякового обещания двух людей безделушку впервые настолько страстно жаждет кто-то другой». — Скорее всего, я и сам знаю лишь малую часть того, чего можно добиться моими песнопениями, но… Перед глазами у Ксинса лежала лишившаяся сознания девушка, которая хотела положиться на него и всей душой ждала такой возможности. По-настоящему хрупкая девушка, которая цеплялась за смутные надежды, но не нашла в себе смелость их высказать. — Я уверен, что не пытаться спасти Фалму — неправильно. Я не хочу… отворачиваться и делать вид, что не замечаю её. «Когда-то я не смог оказаться у постели больной Евамари. Я странствовал по миру, желая встретиться с ней, искал её, но, в конце концов, так и не смог поухаживать за ней. А сейчас передо мной потерявшая сознания Фалма, тело которое изъедено странной болезнью. Они обе предпочли свои песнопения своим жизням. Причина моих встреч с обеими в песнопениях Радуги». — Это не значит, что я вижу в вас с Фалмой хоть что-то похожее. Я просто не хочу испытывать такие же сожаления, как и в тот раз. «Сейчас передо мной ситуация, которая может вызвать те же самые сожаления: девушка, которая несёт на себе груз обстоятельств, в которых совсем не желала оказываться, и потому просто ждёт своей смерти». — Пусть тогда я и не смог ничего сделать, но я думаю, что стал таким, какой я сейчас, именно из-за досады на свою беспомощность. «У взрослого меня есть то, чего не было в детстве. За время своего взросления я приобрёл одну единственную вещь — сияющие Радугой песнопения». — Уж теперь я должен быть хоть на что-то способен. «Если телу Фалмы вредит истинный дух… И если есть возможность спасти её с помощью радужных песнопений…» — Я из своего эгоизма спою для кого-то кроме тебя…. «Певчий, не способный петь… Певчий, у которого нет слушателя. С того самого дня разлуки я всё время думал, что уже больше никогда не спою». — Скажи, ты простишь меня? Драконий рёв превратился в порыв ветра и качнул волосы Ксинса. Гаруда гордо шёл по трибунам, вызывая ужасающий грохот. Полная длина его тела составляла около десяти метров, однако главным, что привлекало к нему внимание, была окружавшая его аура безумия. От одного вида приближающегося гигантского дракона, разбрызгивающего во все стороны горячие и едкие телесные жидкости, спина застывала от холода более острого, чем зимняя стужа. И вот перед таким противником Ксинс двинулся вперёд сам. Он шёл к центру арены, то есть к самой заметной для истинного духа точке. Хоть пред ним и стояло вышедшее из-под контроля призванное существо, изначальный истинный дух, в глазах Радужного певчего не было страха. — Когда-нибудь я обязательно извинюсь. Но вот сейчас… Радужные песнопения начались с клятвы и обещания одной единственной девушке. С тех пор прошло много лет, и вот на состязании в некой академии… Радужный свет объял мир, словно откровение, и благодаря ему певчий смог на мгновение встретиться с «ней» снова. То особенное песнопение существовало только ради того самого момента в тот самый день. Ксинс и сам не знал, сможет ли повторить его ещё раз. Однако сейчас ему было нужно не оно. «Сейчас мне нужно не обещание, а нечто намного проще — Радужное песнопение, которое сможет ответить на мольбу о помощи… Песнопение, которое, я надеюсь, способно спасти Фалму». — Надеюсь, что именно сейчас ты будешь наблюдать за мной, Евамари. Вокруг возвышались лишь безлюдные трибуны колизея, где не было ни одного человека, который мог бы пронаблюдать за происходящим и оставить воспоминания… Однако же безо всяких сомнений именно в этом месте… Стоял тот, кому навсегда отдала своё сердце девочка цвета Ночи, — заветный мальчик — Ксинс Эирвинкель.

— Дурачок. Ты каждый раз так беспокоишься обо мне. Это совсем не в твоём духе , — послышался тихий-тихий смех. — Ага. Прими свой обычный беззаботный вид: засунь руки в карманы, сделай лицо, по которому никто не поймёт, шутишь ты или серьёзен… И наконец, поверь в себя. Вот это и будет тот Ксинс, которого я знаю .

Te shanis pel cela-Ye-soa [Торжественно греми, блестящий колокольчик]

eis qo, elmei pheno et xiss ferm lef I [В тот день в мире повсюду все дети внимали]

Его звали певчим, неспособным петь. Из-за сомнений в том, кто и когда создал музыкальный язык Селафено, Ксинс до сих пор не хотел петь оратории. Эти подозрения оставались у него и сейчас. И все жё песня переполняла его. Потому что ничто другое уже не могло достичь Фалмы, которая раз за разом исполняла истощающие её собственную жизнь песнопения и в итоге потеряла сознание.

Uhw et pile kyel missis-l-Egunis elen, fears [Той мольбе, что когда-то упала в сердца дальний разлом]

phias lue nazyu peq huda [Тот напев, что я видел в мечтах, высох вместе с фонтаном]

eis evhe kis eyen losh [Точно так же, как музыка та брызгами стала]

Снеся несколько зрительских мест, гниющий дракон взмыл в воздух. Взмахи крыльев, в которых зияли многочисленные дыры разных размеров, выглядели ужасно неуклюжими, движение дракона даже нельзя было назвать полётом, только прыжком. Истинный дух приземлился на арену, от чего по земле поползли разломы. Часть каменной стены расплавилась от едкой телесной жидкости и обрушилась вниз. Кислота текла изо рта дракона, из кожи — из каждой дырочки в его теле, просачивалась в трещины на поверхности земли и заполняла их. Во мгновение ока арена превратилась в красное озеро. Одно прикосновение к кислотному морю означало сильнейший ожог. Дракон заревел, и одновременно с этим красная жидкость набухла, будто обладала собственной волей. Собравшись у края арены, она взметнулась вверх и взорвалась, разлившись по арене, подобно гигантской волне. Её целью был тот, кто стоял в самом центре арены — певчий, одетый в куртку цвета пожухлой травы. Волна невероятной горячей жидкости надвигалась, брызги разлетались от неё во все стороны, подобно искрам. Горячая и едкая жидкость расплавила поверхность арены. Однако певчего пожухлой травы там не оказалось. Потеряв свою цель, дракон осмотрел арену свысока: певчего нигде не было. Но в тот же момент, когда истинный дух поднял голову…

viefa quo, missin roo, ferm lef I [Далеко-далеко, где-то в мире осталась]

tih-l-Iesis yahe, van delis kamyu et ele Miqs [Только память о том, что забыт был стих семицветный]

Песня зазвучала не с арены, а с самого последнего ряда трибун. Ксинс стоял там, в самой высокой точке колизея, откуда можно было глядеть свысока на дракона, попирающего лапами арену. Певчего отнесла туда гигантская птица. Призванное существо и сейчас парило над ним, размахивая радужными крыльями.

mihas kis lishe-di-elfa [Через эту любимую боль и тоску]

Phi E yum xedelis clar uc getie arsic [Этот маленький шрам поможет тебе вспомнить песню]

Оратории не было конца. Встав на лестничной клетке между рядами трибун, Ксинс расслабленно опустил руки, но при этом крепко сжал кулаки и закрыл глаза.

Calra-l-Bediws Leo Lecie [Гаруда — печальная зимняя принцесса красной болезни]

Расплёскивающий телесную жидкость рот дракона исторг «слова», которые явно отличались от предыдущих криков. Истинный дух объявил своё имя. В следующий же миг по арене прокатился треск, будто что-то сломалось. Два драконьих крыла подломились у самого корня и упали на землю. В ту же секунду, как они коснулись песка, раздался шипящий звук разъедаемой кислотой земли, а вокруг распространился сильнейший запах гниения. Из расплавившихся крыльев образовался багровый пруд вязкой жидкости. Со всех сторон от лишившегося крыльев истинного духа взметнулись кроваво-красные фонтаны. Поверхность багрового моря вновь пошла пузырями.

Te shanis pel cela-Ye-soa [Торжественно греми, блестящий колокольчик]

bie evhe Is, yum edel noi xearc huda [И звук твой проникнет в прозрачный фонтан, что блуждает по миру]

Одновременно с возникновением пузырей, поверхность кровавой жидкости мелко задрожала. Эта дрожь постепенно становилось всё сильнее… Прорвав красную плёнку наружу явились гигантские багровые лапы, с которых слетали тёмно-красные чешуйки. Сначала показались лапы, за ними крылья и часть головы. Из четырёх фонтанов полностью одновременно появились багровые призванные существа. Рядом с первым, лишившимся крыльев багровым драконом, встало ещё четверо таких же. Арена диаметром пятьдесят метров была полностью занята пятью истинными духами. Пять драконов одновременно издали вой, похожий на свист парового гудка. Каждый из них выл с разной громкостью, составляя искажённый диссонансный музыкальный квинтет. Звуковая волна прокатилась по песчаной поверхности арены и заставила содрогнуться трибуны. Ощутив сквозь куртку созданный их воем импульс, Ксинс снова открыл глаза и осмотрел арену свысока. Певчий прямо встретил взгляд десяти глаз. Истинный дух Гаруда состоял из пяти тел, каждое из которых жило внутри Фалмы: двое — в руках, двое — в ногах, а последний — в голосовых связках. Он свил гнездо в теле девушки, вызывая у неё мучительный жар и зуд. Взгляды стоявшего на самом верхнем ряду трибун певчего и возвышавшегося над ареной истинного духа плотно переплелись. Однако… это переплетение длилось всего мгновение. Пять драконов закрыли глаза и замерли, будто заледенев. Если бы Шанте находилась сейчас в колизее, то, скорее всего, её бы поглотил ужас. Ведь это было предвестие взрыва, которым драконы выпускали наружу весь скопившийся внутри них жар.

Telma yehle syuda noi missin elen, sfrei ciel [Глубоко-глубоко где-то в сердце живёт клятва-связь с далёкой иной стороной]

kyel raqis huda, kei tes lue bloz-Ye-miel [Из покрытого мхом фонтана изливаются капли и звуки]

noe elmei pheno et xiss, Uhw kis r-delis uz clar [Песни той, что должна была быть забыта, но которой когда-то внимали все дети]

Гигантские тела замерших на месте драконов в одну и ту же секунду раздулись. Их главная особенность заключалась в том, что с каждой секундой температура внутри их тел быстро росла. Что же должно было произойти, когда наступил бы предел их возможности сдерживать собственный жар? Термическое расширение, а вслед за ним — взрыв. Даже белая мгла морского змея, призванного великой сингулярностью Синего, оказалась неспособна сдержать взрыв всего трёх драконов, во время которого во все стороны разлетелась невероятно горячая кислота, после чего пришла опустошительная волна жара. Теперь же драконов стало пять. Но несмотря на всё это… Находясь ближе всех к истинному духу, и чувствуя приближения взрыва лучше кого-либо ещё, песнопевец пожухлой травы не прерывал своей песни.

viefa quo, missin roo, fel ferm [Из дальних далей, с края света]

tih-l-Iesis yahe, van Sophit Is riss loar [Звучат чувства из мира стихов семицветных]

«Посоревнуешься со мной?... Я освою все пять цветов раньше, чем ты создашь песнопение цвета Ночи. Через двадцать... нет, я сделаю это меньше чем за десять лет. Поэтому ты тоже пообещай. Пообещай, что покажешь мне завершённое песнопение цвета Ночи, пока ты жива», — вспомнились Ксинсу его собственные слова. «Интересно… сумел ли я стать Радужным певчим?» Он поднял взгляд вверх, к ночному небу. Сквозь открытый купол колизея проглядывала маленькая ночь. — Я надеюсь… Ксинс достал из кармана правую руку, в которой сжимал пёстро сияющие драгоценные камни. Их яркие цвета равномерно смешивались друг с другом и составляли гармонию. В руке певчего уже появилось нечто, испускающее цвет Радуги.

xin kis lishe-di-elfa [В тот желанный и памятный миг]

van getie phes leya Phi Es wincle clar [Только это тепло принесёт тебе песню]

Багровые драконы превратились во вспышки света и взорвались. Поток кровавого света в одно мгновение окрасил арену и трибуны в тёмно-красный цвет. За ним следовали опустошительный жар и ударная волна, от грохота которой можно было лишиться сознания. Каменные стены рушились, закреплённые на винтах зрительские сиденья разлетались в стороны, будто опадающая листва, но посреди всего этого… — Оно достигнет тебя, Евамари.

Ris sia sophia, Heckt ele, Selah pheno sia-s-Heckt Laspha [Через Радуги цвет, что на песню похож, что в тот день и в тот час прозвучала]

***

«Что?.. Почему так тепло?..» Прикоснувшись к объявшему её тело неясному теплу, Фалма медленно подняла голову. «Что это?.. Этот свет… какого он цвета? От красного к зелёному, затем к синему. От жёлтого к белому. И тёплые, и холодные цвета, все они так красиво переплетены… Цвет Радуги?..» Девушка не знала, сколько времени она провела без сознания. Ещё не совсем осознавая происходящее, она полузакрытыми глазами принялась искать ограждение и, шатаясь, поднялась на первый ряд трибун…

Весь мир перед ней блестел, усыпанный радужным снегом.

Семицветные снежинки падали повсюду: над ареной, над трибунами, даже во внешнем мире над открытым куполом. Фалме показалось, что она попала внутрь огромной-огромной радуги. Несмотря на то, что окружающее разноцветье сияло несравненно ярко, сколько бы девушка ни смотрела на него, она не только не чувствовала дискомфорта, а даже наоборот — приятное тепло. Касаясь её кожи, снежинки таяли и превращались в маленькие капли. Это был тёплый снег. — А-ах… Из груди Фалмы вырвался голос, который просто невозможно было обратить в слова. — Красиво… Это слово произнесла не девушка. Его ровно в одну и ту же секунду затихающим голосом пробормотали пять стоявших на арене драконов. — Теп… ло… Вдруг стоявший в самом центре дракон упал на колени. И словно скованные одной цепью, за ним рухнули все остальные. «Что… Не может такого быть… Ярость Гаруды утихла? Это же изначальный истинный дух. Его сила столь велика, что даже вызывает жар у призвавшего». Подобно снегу, тающему под светом солнца, с тел багровых драконов в небо начали подниматься красные крупицы света. Гаруда исчезал. Более того, он даже не оказывал никакого сопротивления, будто бы сам того желал. Фалма не могла сразу в такое поверить, однако окружавший её свет был полон такого спокойствия, которое позволяло не видеть в исчезновении Гаруды ничего необычного. Состоящий из пяти тел истинный дух пропал, и на арену опустилась полная тишина. И в тот же момент радужный свет начал понемногу втягиваться в ночное небо. — Ах… Фалма отчаянно протянула руку к возвращающемуся на небеса свету. — С-стой… Ещё… «Я пока хочу смотреть на это сияние. Я ещё хочу чувствовать это тепло. Я хочу, позабыв обо всём, погрузиться в него». — Прошу, ещё совсем чуть-чуть… Но даже поднявшись на ограждение переднего ряда трибун, она всё равно не смогла достать не него. «Пусть я и не схвачу его, но хотя бы коснусь кончиком пальца…» В тот же самый момент, когда рука девушки ощутила одну из уносимых ветром частиц света… Фалма упала с трибун. «Ах…» Тело не слушалось её. «Сколько там метров от трибун до арены?.. Наверняка, одними лишь травмами не отделаюсь…» Девушка не могла даже пальцем пошевелить и просто смотрела на приближавшийся твёрдый песок. Фалма закрыла глаза, но за мгновение до этого она успела увидеть нечто цвета пожухлой травы. — Оп! Прямо перед столкновение с зёмлёй, её тело вдруг мягко воспарило в воздухе. — Ну ты меня и напугала. Как ни посмотри, падать с трибун — это чересчур. — Ксинс? Прямо перед глазами у Фалмы, очень-очень близко к ней оказалось лицо певчего, на котором висела смущённая улыбка. Девушка не могла оторвать глаз от неё, пока не осознала, что Ксинс поймал её на руки. — Это… — А? «Такое красивое песнопение…» — собиралась сказать Фалма, но застеснялась и решила притвориться непонимающей. — Это песнопение Радуги? — Думаю, судить об этом должна ты, а не я. — …Почему песнопения Радуги называются Heckt ? Слова используемые для песнопений пяти цветов были определены по цвету: Keinez [Красный] , Ruguz [Синий] , Surisuz [Жёлтый] , Beorc [Зелёный] , Arzus [Белый]. Ещё с того момента, как Ксинс призвал радужных бабочек, Фалму заинтересовало, почему он использовал в качестве слова, запускающего песнопение, Heckt [Песня Радуги]. Строго говоря, в музыкальном языке Селафено слово « Heckt» , точно так же как и « Neckt », означало «отрицание». — Ты… отрицаешь песнопения Радуги? Фалма не могла понять, что именно отрицает то радужное сияние. Лишь немногие люди могли увидеть в слове «отрицание» какой-то положительный смысл. По мнению девушки, оно не соответствовало блеску радужных песнопений. — Думаешь, оно не подходит? А я с самого начала хотел использовать для песнопений Радуги именно Heckt . — Наоборот, я хочу узнать, почему подходит… — начала было Фалма, но резко прервалась на середине фразы. Потому что лицо певчего, одетого в куртку цвета пожухлой травы, расплылось в точно такой же улыбке, с какой ребёнок рассказывает взрослым какое-то невероятное открытие, и он произнёс:

— Отрицание отрицания — это ведь наилучшее утверждение, не так ли?

Не может быть невозможно. Невозможно освоить все пять цветов песнопений — такого просто не может быть. Невозможно создать песнопения Радуги — такого просто не может быть. Фалма наконец поняла мечту, которая зародилась у Ксинса Эирвинкеля больше десяти лет назад — вырваться за ограничения песнопений в область того, что называют невозможным. «Так вот почему это слово… Радужные песнопения отрицают не утверждение, а само существование каких-либо отрицаний, которые мешают человеческому росту. Именно потому, что он мечтал об этом, песнопения Радуги и выбрали его…» — Что?! Такая детская идея. — Похоже, и правда не подходит. Фалма не смогла высказаться откровенно, поэтому лишь отвернулась в сторону. — Могу я тебя опустить? Девушка глубоко кивнула и певчий аккуратно опустил её на песок. «Что?..» Однако же, избавившись от веса на руках, он почему-то смущённо отвёл взгляд, а когда Фалма попыталась посмотреть ему прямо в глаза — отвернулся. — Ксинс? — Сейчас уже немножко поздно об этом говорить, но я был бы благодарен, если бы ты что-нибудь одела. И только сейчас, сравнив себя с одетым в куртку Ксинсом, Фалма вдруг вспомнила, что на ней совершенно ничего нет и выглядит она совершенно неподобающе для леди. «А впрочем, что с того? Когда он вышёл на арену, на мне уже не было бинтов и одежды, и в течение боя я всё время ходила так». — А? Я ведь и раньше так ходила. — Нет… До этого между нами было определённое расстояние. А сейчас, вблизи… это и правда нехорошо. Для нас обоих. — Но я же не возражаю. — Хорошо-хорошо, сдаюсь. Прошу тебя, пожалуйста, оденься. Ксинс взглядом указал на лежавшее неподалёку шёлковое платье, которое Фалма сбросила с себя ещё во время боя с Нессирисом. От прикосновения платья к голой коже Фалма скривилась, но всё просунула руки в рукава. Ещё не высохшая кровь быстро впиталась в одежду и показалась на поверхности тонкой ткани. «А… Вот в чём дело…» Ещё раз осмотрев свою кожу, Фалма тихо вздохнула, стараясь, чтобы Ксинс этого не заметил. «Даже если причина моей болезни, Гаруда, исчез, это, конечно, не значит, что все мои раны вдруг исцелятся. Возможно, я теперь и пойду на поправку, но это зависит только от меня самой». Сейчас девушку больше беспокоило не её тело, а… «Ведь когда он поймал меня, его куртка…» — Ксинс, э-эм… — А? Когда Фалма взглянула прямо на развернувшегося к ней певчего, у неё невольно перехватило дыхание. Куртка цвета пожухлой травы, начиная от плеч и до края рук, была заляпана пятнами свежей крови. И появились они все из-за того, что Ксинс поймал упавшую девушку. «Думаю, как бы тщательно её не стирали, все пятна вывести не удастся. С моей одеждой много раз было тоже самое. Я даже не знаю, можно ли вообще стирать его куртку. Что если она теперь навсегда останется такой…» — Твою куртку… заменить… нельзя, да? Это же подарок… В ответ Ксинс лишь смущённо улыбнулся и шутливо покачал головой. — Не беспокойся об этом. Я сам виноват… А кстати, теперь можно с этим разобраться? Певчий бросил короткий взгляд на белый камень такого размера, что даже взрослому человеку пришлось бы держать его обеими руками — чешую Миквы. Даже во время недавнего боя этот катализатор остался абсолютно невредимым. — Я не смогла его защитить. Делай что хочешь. «Гаруда исчез, и к тому же тело почти не двигается. Наверное, я заставила Ксео и остальных беспокоиться. Те трое наверняка больше волнуются о моём состоянии, чем о том, что я проиграла. Вот такая это компания. Именно поэтому я тоже хотела что-нибудь сделать для них, поэтому и приехала в Эндзю… Но в самый последний момент я всё-таки проиграла. Это моё полное поражение». — Что ты будешь делать с чешуёй Миквы, Ксинс? — К сожалению, я не знаю всех обстоятельств. Наверное, для начала передам её Старшему из «Ля минор», он приехал вместе со мной. — Но переда… «Но одной передачей ты ничего не решишь», — собиралась сказать Фалма, но ощутила в горле вкус крови и замолчала. «Ах да, Ксинс же не знает…. Ни о споре настройщиков Миквекс и Армадеуса, ни о мантрах Селафено, ни о «саде Села». Он прыгнул в воронку этого спора, ничего не зная о нём. Можно сказать, он незваный гость даже для настройщиков. Он не знает, что насколько важен этот катализатор, какое бесчисленное множество певчих прошлого сражались за него. Наверняка он воспринимает чешую Миквы лишь как непонятный катализатор, полный разных опасностей и готовый в любой момент выйти из-под контроля». — Послушай, Ксинс, этот пульсирующий камень не прост ката… — начала объяснять Фалма, указав на лежащую у противоположного входа на арену чешую Миквы, но… — Э? Она не смогла поверить своим глазам и застыла с поднятой рукой. Чешуя Миквы выглядела как камень, на поверхности которого был вырезан узор, похожий на змеиную чешую. Главной особенностью катализатора заключалась в том, что этот узор периодически испускал вспышки тусклого света, отчего казалось, будто камень движется и пульсирует. Так должно было быть, но… сейчас пульсация камня полностью остановилась. Катализатор перестал излучать свет и спокойно лежал на месте, ничем не отличаясь от обычного белого камня с берега какой-нибудь реки. — Движение катализатора прекратилось? Даже Ксинс, сощурив глаза, пристально разглядывал чешую Миквы. «Что это вообще…»

Сразу после этого начались странности.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пятый аккорд: Что пробудится из скорлупы

Часть 1

Колизей, на развилке трёх коридоров… Одновременно с оглушительным грохотом по коридору прошла ударная волна. Чувствуя, будто пол уходит из под ног, Нейт опёрся руками на ближайшую стену. Декорации падали со стен одна за другой. Из-за последствий землетрясения, лампы начали моргать. Откуда-то издалека донёсся звук, будто что-то разбилось. Скорее всего, где-то упала на пол одна из люстр. «Это тряска вызвана чьим-то песнопением?..» Нейт помнил, что во время состязания в Тремии такие же толчки были предвестниками рождения пятицветной гидры. Но в этот раз они длились уже слишком долго, и к тому же, их масштаб был совершенно необычным. — Началось? С губ Ксео слетел вздох. Весь колизей дрожал, словно напуганный, и только этот чёрный монах абсолютно спокойно стоял на месте и не пытался опереться на стену, будто находился в каком-то совершенно ином пространстве. Однако по сравнение с недавним прошлым было одно единственное отличие: на его лице появились признаки какого-то недовольства. — Это тоже… — Моих рук дело? Нет. Даже для меня это неожиданность. Честно говоря, я рассматривал возможность такого события, но мне не очень-то хотелось, чтобы оно произошло на самом деле. Нейт не поверил своим ушам, он не мог представить себе такое событие, чтобы даже этот певчий не слишком хотел его увидеть. — Основных причин у этой неожиданности две. И это не кто иные, как вы с Клюэль, — начал говорить Ксео, указав слишком белым, и от того кажущегося искусственным, пальцем в потолок. — Во-первых, я собирался забрать чешую Миквы, но не предполагал, что ты окажешься таким настойчивым. Ты не только сбежал из «Сада Села», но и забрал оставленные там катализаторы. Из-за тебя я не успел вовремя получить чешую Миквы. По этой причине песнопение Миквекс, другими словами, процесс, определяющий момент вылупления, сошло с ума… Для тебя, считающего призыв Миквекс недопустимым, это можно назвать хорошим результатом. Однако, если это всего лишь пустяк, то вторая причина, вызвавшая это землетрясение, нет. Настоящая причина происходящего в другом… — Ксео пробормотал себе под нос: «во-вторых», — и поднял ещё один палец к потолку. — Дело в Клюэль Софи Нэт. Благодаря защите Армаририс, она преодолела возраст в десять лет, сохранив собственное «я» и воспоминания. Из-за этого София оф Клюэль Нэт начала развиваться в непредвиденном направлении. Другими словами, взрослеть, как настройщица. По этой причине Клюэль начала подсознательно отвергать Миквекс… Хотя план Армаририс наполовину удался, в нём был один просчёт: бессознательное отвержение оказалось слишком сильным. — Что это значит?.. «Клюэль повзрослела настолько, что стала отвергать Миквекс. Я уверен: нет ничего плохого в том, что она отклонилась от своей роли Софии оф Клюэль Нэт. Но почему Ксео назвал слишком сильное отвержение «просчётом Армаририс»?» — У чешуи Миквы сформировалась своего рода аллергическая реакция на приближение Клюэль. Начало этого лежит в тех событиях на Царабеле, когда Армаририс вмешалась в песнопение Миквекс и пролезла в наш мир вместо неё. Нейт, ты же помнишь, что случилось в тот раз? «Царабель, а затем Гештальлоа [День разрушения ветром]. Когда Ксео попытался призвать Миквекс, Армаририс помешала ему. В тот раз столкновение настройщиц привело к огромному взрыву, от которого целый остров превратился в выжженную землю». — Неужели… По щеке мальчике скатилась нечто холодное. — Верно. Здесь и сейчас готовится ещё раз произойти Гештальлоа. Тогда оно случилось из-за противостояния Армаририс и Миквекс, а сейчас самой Клюэль и чешуи Миквы. Гештальлоа — это результат выброса силы отвержения во внешний мир. Более того, это уже второй такой случай. Лучше не рассчитывать на то, что он окажется слабее первого. «Что же случится, если противостояние управляющих песнопениями настройщиков разразится прямо здесь, в центре колизея? Ксео говорит, что на полном разрушении Эндзю всё не кончится. Одни только волны от взрыва, скорее всего, погребут окрестные городки под обломками». — Такого… — Хочешь спастись? Это легко: прямо перед взрывом мы можем сбежать в «Сад Села» вместе со всеми знакомыми. — Не неси чушь! Земля продолжала грохотать. Нейт громко ударил ногой по полу, будто пытаясь успокоить её грубой силой. «Предложение Ксео действительно позволяет нам спастись, но…» — А что будет с другими людьми?.. — Разумеется, их поглотит взрыв. Ну и что будем делать? Даже если мы с тобой начнём уводить жителей Эндзю в укрытие прямо сейчас, то не успеем спасти и десяти процентов. А что с остальными девяносто и окрестными городками? — Так и знал… «Всё как я и думал: Ксео с самого начала знал, что я откажусь от его предложения. Его слова выглядят, как возможность выбора, но на самом деле указывают на отсутствие вариантов». — Есть ли способ спасти всех?.. — Есть. Всего один, — ответил Ксео, и его лицо расплылось в улыбке. — И вы с Клюэль можете выбрать его.

***

Колизей, читальный зал на четвертом этаже. На полу валялись куски разбитого стекла. Когда на него наступали, оно звонко дробилось на ещё меньшие части. Даже чувствуя под ногами никак не прекращающиеся толчки, Клаус спокойно продвигался вперёд. По сравнению с дрожащим полом внутри комнаты было удивительно тихо. Все выставочные материалы упали со стен, большая часть деревянных полок тоже обрушилась на пол. Всё было настолько разрушено, что хуже стать уже не могло. — Только я собирался пойти к Ксео, а тут такое… Йо, мастер, давненько мы с вами не разговаривали. И вот посреди всего этого беспорядка тощий парень-гилшэ совершенно беззаботно поднял копьё над головой. — Действительно давно, Арвир. Не меняя темпа ходьбы, Клаус с гилом в правой руке быстро шёл вперёд. Он смотрел не на парня, а на сидевшую на коленях, только-только попытавшуюся встать девушку. — …Отец? Загорелая девушка с волосами льняного цвета подняла голову. «У неё глаза опухли… Ада. Сколько месяцев прошло с тех пор, как я видел тебя летом? Два, три? Не думал, что мы встретимся вот так: в такое время и в таком месте». — Та-ак, мне тут стало как-то очень неудобно. Что мне лучше сделать? — Арвир, ты же понимаешь… что у меня есть к тебе много вопросов. Клаус не помнил ни одного раза, чтобы его дочь настолько открыто показывала свои чувства и плакала. «Ада точно не стала бы плакать из-за обычной боли. И хотя, судя по виду, она недавно сражалась на копьях, физических ран на ней нет. А значит, здесь должно быть что-то другое…» — подумал Клаус, но затем разом прогнал все подобные мысли. «Чувства отца вторичны. Сейчас я в другой роли». — Чем ты занимался, когда ушёл из гилшэ? Это ведь связано с тем, что ты пробрался сюда поздней ночью? — Чем занимался?.. Ну, наверное, просто бродил по континенту. Делал то же, что и Вы в молодости. Я смог познакомиться с очень интересными людьми, и мне это кажется очень значительным. — Вот эти «интересные люди» — это твоя компания? — Ну да, они… а кстати, Ваша любимая дочка ничего не понимает. Я ей не рассказывал ни о чём, кроме себя, так что если она не услышит об этом от Вас, то так ничего и не узнает. Сбоку от Клауса, совсем рядом с ним раздались тихие звуки. Глава гилшэ понял, что они означают, и намеренно не стал оборачиваться к ним. — Что это значит, отец? И вообще, почему ты здесь? — спросила Ада, после того, как, опираясь на гил, поднялась на ноги. — Я получил от Шанте доклад о событиях в колизее. Мы с Ксинсом примчались сюда, но появилась компания, которая, похоже, охотится за катализатором, ставшим причиной тревоги… Он, вроде бы, называется «чешуя Миквы»? — Эх, значит тот самый Радужный певчий тоже здесь, — глядя в потолок, вздохнул Арвир и ударил древком гила по полу. — Наверняка, второй бой подряд слишком труден для принцессы. Здоровье сестрицы тоже не такое, чтобы она могла затягивать сражение, интересно как у неё дела? И вообще, считает ли наш лидер необходимым сражаться или нет? — Где этот ваш лидер? — К сожалению, я и сам не знаю. Впрочем, тут одно из двух: либо он собирается забрать чешую Миквы, которую защищает принцесса, и тогда он на арене, либо… он говорил: «Мне интересен Нейт», так что наш лидер вполне может быть с ним. Арвир, притворяясь дурачком, размашисто покачал головой. «Скорее всего, он не врёт». — А кстати, теперь я задам Вам вопрос, мастер: зачем Вы пришли? Забрать катализатор с арены?.. Нет, тогда бы Вы не забрались сюда. Наверное, Вы доверили чешую Миквы Радужному певчему, а сами пошли на помощь любимой дочке и другим. В таком случае, мне кажется, Вы не в той ситуации, чтобы тратить своё время на меня не так ли? — Неприятно слышать такое от тебя. — Нет, мои обстоятельства тоже немного поменялись. Арвир развернул копьё вниз и вонзил его в пол. — Вот сейчас я скажу честно… Мастер, это землетрясение довольно опасное. — Если знаешь в чём дело, говори. — Я услышал от Ксео не так много, но, к сожалению, этот случай худший из возможных. Теперь мы уже ничего сделать не можем… Правда, я не знаю, случится ли это всё через час, или всего через несколько минут. — Что случится? — А? Ну это просто. Парень бросил короткий взгляд на упавшие со стены часы, горько усмехнулся, а затем произнёс: — Не то что колизей — весь Эндзю взлетит на воздух. Тут камня на камне не останется.

Часть 2

Земля без какого-либо предупреждения содрогнулась так, будто собиралась перевернуться. — Землетрясение? Остановившись на одной из улиц Эндзю, Клюэль присела и упёрлась рукой в землю. Сначала она подумала о том, чтобы прислониться к стене какого-нибудь здания, но даже стены уже начали трескаться, от них отваливались целые куски. В этот же момент раздался пронзительный звук и свет в округе отключился. По всей видимости, лампы в фонарях тоже разбились. «Всё ещё не останавливается?.. Мне казалось, что это просто землетрясение, но тут что-то странное. Неужели это всё тоже связано с Миквекс, о которой мне рассказала Армаририс?» — Но я должна ид… Клюэль попыталась встать, но в тот же момент пришёл очередной толчок, который, казалось, способен сотрясти её мысли, и у неё закружилась голова. «Бесполезно… Толчки не очень сильные, но бежать у меня не получится». От проходящей по ногам тряски руки девушки тоже дрожали, но ей всё-таки удалось достать из кармана формы алый цветок.

Miscross, En lu dues Sec lube leya [Мискросс, ты слышишь мой голос?]

С цветка слетели частицы света, которые затем обратились в бесчисленные цветочные лепестки, а уже эти лепестки в свою очередь превратились в перья. Множество горящих красным цветом перьев поглотило окрестности…. Феникс элегантно приземлился, не обращая никакого внимания на сотрясающие всё вокруг толчки. Но, что странно, его глаза были мокрыми от невыразимой никакими словами печали. — Э-эм… Неужели, я призвала тебя в неудачный момент. — Ты услышала от своей части, своей младшей сестры, об оковах, которые несёшь на себе ? «Моя младшая сестра… Когда я думаю о той, на кого указывают эти слова, сердце прямо подскакивает». — Да… — Поэтому направляешься в колизей? Для этого нужна соответствующая решимость . Но когда Клюэль, ни о чём не думая, собиралась кивнуть на одном лишь рефлексе… — Помни о разлуке с самым любимым человеком . От этих слов по спине девушки прошёл такой холод, от которого даже пальцы её обеих рук застыли на месте. — Ты ведь слышала от младшей сестры: твой выбор этой ночью определит путь мальчика, что носит имя Рассвет . «Я не могу об этом забыть. Ещё днём, на собрании, когда я теряла сознания от боли и тошноты, Армаририс появилась и…»

«Это твой путь — тебе и выбирать… Но знай, что каждый твой выбор в дальнейшем затронет судьбы людей всего мира».

«Этот миг уже вот настолько близко?..»

Порыв ледяного ветра коснулся шеи Клюэль, и она инстинктивно сжалась. Феникс скользил по небу выше зданий города. Лететь между пронзавшими небеса шпилями, какими был полон Эндзю, было довольно опасно, но спускаться вниз и следовать вдоль дорог тоже было сложно из-за встречавшихся там препятствий. — Тебе холодно ? — Вытерпеть… смогу… — с трудом выдавила из себя слова Клюэль, у которой зуб на зуб не попадал от холода. Её руки были сжаты столь крепко, что ногти больно въедались в кожу. — Скоро прибудем . Виды внизу быстро пролетали мимо. «Какой же ущерб нанесёт это землетрясение?..» Единственным светом посреди этой тёмной ночи были звёзды. Высота полёта тоже мешала Клюэль различить что-либо, кроме уличных фонарей. Из всех освещавших улицы ламп, которые позволяли спокойно гулять по городу даже ночью, сейчас работало не больше половины . Некоторые только моргали. Возможно, у них была разбита сама лампочка, или же толчки перерезали идущие к ним под землёй провода. — Начинаю снижаться. Пожалуйста, пригнись . Клюэль уже могла видеть впереди гигантскую тень колизея. Рядом со зданием был разбит парк, который служил ещё и площадью. Феникс начал снижаться в том числе потому, что здесь уже не было препятствий для полёта. Клюэль прислушивалась к острому свисту, от рассекающих ветер крыльев гигантской птицы, и в этот момент…

«Мио?..»

Земля стремительно приближалась. На лужайке с краю от той площади, куда двигался Феникс сидели на корточках две ученицы. В свете ночных фонарей было видно, что волосы у одной из них золотистые, а у второй — виноградного цвета. — И Хелен здесь?.. Клюэль даже не смогла сразу поверить в увиденное. Время было уж слишком подходящим. Даже если бы её подруги проснулись от недавнего землетрясения, им никак не хватило бы времени добраться от гостиницы до колизея. — Пожалуйста, спустись туда, к Мио! Я хочу с ней поговорить! — К тем двоим, да ? Феникс снизился ещё чуть-чуть, и Клюэль смогла невооружённым глазом различить выражения на лицах девушек. — Мио! Клюэль крикнула во всё горло, но голос почти полностью пропал в порыве ветра. И всё же светловолосая девушка медленно обернулась… В следующей же момент она широко распахнула глаза и застыла на месте. — Клулу?.. — Что случилось Мио? Как ты здесь оказалась?! Клюэль спрыгнула на землю ещё до того, как Феникс полностью приземлился. Хелен в спешке подбежала к ней, словно дожидалась этого. — Э, э, п-постой, Клюэль! Ты же была в колизее? Почему это ты здесь и одна? «Что это значит?..» — Я была в колизее? Что ты имеешь в виду? «То есть они пришли сюда, думая, что я в колизее?.. И судя по их словам, я там должна была быть не одна…» — Что? Неужели мы чего-то сильно недопоняли? Звонко стукнув себя саму по голове, Мио приложила руку ко лбу и закрыла глаза. — Так, в любом случае, ты сейчас здесь, Клулу. Значит Нейт, Ада и Лефис остались в колизее. А ещё туда пошли господин Ксинс и папа Ады… Мио как всегда произнесла имя Радужного певчего с явно заметным уважением. Однако в голове у Клюэль наступила ещё большая путаница… — Что? Так ты и правда ничего не знаешь, Клулу? Ну… — Постой, Мио. Времени нет! — покачав головой, Клюэль перебила подругу, которая в таком состоянии могла говорить очень долго и без остановки. Во взгляде стоявшего рядом с ней Феникса ясно читалось: «Откладывать нельзя…» — Так или иначе… Сейчас в колизее находятся Нейт, Ада, Лефис, господин Ксинс и отец Ады? Только эти пятеро? — Скорее всего, да… «Этого мне достаточно….» Как только Мио кивнула, Клюэль запрыгнула на спину к Фениксу. — Э, Клулу, ты куда?! — Убегайте отсюда. Я сама найду всех остальных. «Я чувствую, эти толчки не успокоятся, пока не будет уничтожен их корень, катализатор из колизея — чешуя Миквы». — Да что это такое?.. Совсем не по моей теории! И в тот же момент до сих пор сдерживавшаяся Хелен разом выдохнула весь запас воздуха: — Я пришла сюда искать Лефиса, Мио — Нейта, Аду и, наконец, тебя! И сейчас ты говоришь нам бежать в укрытие? И к тому же доверить всё тебе? Этого… «Она не злится, просто всей душой беспокоится. И за Лефиса, и даже за учеников другой школы: за меня и остальных… Спасибо. И прости за беспокойство». — Причина этого землетрясения во мне. Хелен и Мио одновременно лишились дара речи. Феникс, словно побуждая Клюэль к чему-то, поднял голову, однако девушка успокоила его одним лишь взглядом. — Поэтому я должна взять на себя ответственность. «Нейт и остальные сражаются за чешую Миквы. Нет… не только они. Так было с самого-самого начала. Всякий раз рядом с чешуёй Миквы кто-то кого-то ранил… И на мне, рождённой из Миквекс, лежит часть ответственности за это, но я ничего об этом не знала. Я не хочу, чтобы так было и дальше. Раз это землетрясение связано с пульсацией чешуи Миквы, то я обязана вытащить всех из колизея, прежде чем он обрушится». — Клулу… Что всё это значит? — хрипло пробормотала Мио. Клюэль не понимала, о чём именно пытается сказать ей взглядом подруга, но ответила: — Нет, не беспокойся… Всё будет хорошо. Я верну всех назад. К тому же, у меня есть Феникс. Поэтому вы обе стойте здесь и спокойно ждите.

— Лжешь…

Проговорила Мио. — Клулу, ты сейчас сказала «ответственность». Сказала, что… «должна взять ответственность на себя». Ты так говоришь, будто в чём-то виновата. Она приложила руки к груди, будто молилась о чём-то. — Ты ведь не делала ничего плохого, да?.. Но… Пожалуйста, скажи правду. Мне это… не нравится… Не уходи… Мне так… так страшно! Мне кажется, что если ты сейчас куда-то уйдёшь, то уже навсегда. Её словами были настолько тёплыми и приятными, что Клюэль невольно захотелось поступить воспользоваться случаем и… Но именно поэтому она не стала отвечать и отвернулась от подруги. — Клулу! — Всё будет хорошо. Я обязательно всех спасу. «Пойдём…» Клюэль погладила спину гигантской птицы, и по этой сигналу Феникс взмахнул крыльями, оставляя Мио и Хелен позади. — Клу…! …Я … поче… Позади что-то прокричала Мио. Прокричала так, будто плакала. Клюэль очень хотелось обернуться, хотелось ответить, но она сдерживала похоже на рвущиеся из груди всхлипы, желание и смотрела только вперёд. — Похоже, мне будет тяжело попасть внутрь по небу . Гигантская птица направилась к дверям колизея. Высота входа в фойе была примерно три метра, однако его ширина была явно недостаточна: расправивший крылья Феникс никак не мог в него влезть. — Попробуй залететь на арену сверху. Купол там открытый, так что ты должен в него пролететь. А я в это время осмотрю всё внутри здания. — Тогда, если на арене окажутся люди, я вынесу их наружу . — Да, а после этого останься с Мио. — … Призванное существо замолчало. Оно не могло не услышать слов Клюэль, но задерживалось с ответом куда дольше обычного. — Мой изначальный долг в том, чтобы держаться рядом с тобой, но… Я понимаю. Поступим так, как ты предложила . — Извини… — Клюэль. Напоследок скажу одно . Приземлившись у самого входа, птица резко перестала махать крыльями. Затих последний звук, который мог помешать разговору. Несомненно, для истинного духа, это был знак наибольшей заботы. Когда Клюэль собиралась ответить одним словом: «Да», — намерение Феникса передалось ей, словно поток. — По сравнению со всеми прошлыми эпохами, когда мы с Армаририс наблюдали за тобой, нынешняя ты лучишься улыбкой . — Э? «О чём это истинный дух говорит в такое-то время?» Клюэль думала, что Феникс скажет ей о чём-то совсем другом, более страшном, о какой-нибудь угрозе. Однако тон божественной птицы был по-настоящему ласковым, словно она благословляла кого-то… — Твой выбор был правильным… Я думаю, что тебе повезло встретиться с действительно хорошим мальчиком . Её слова были переполнены любовью. — Будь благодарна за встречу с ним. Всё в тебе дарует дыхание его песне, высидит её, а затем песня этого мальчика может быть… «Может быть?..» — Ночь и Пустота. Он и Ты. Чудо в том, что вы, те, кто изначально не должны были встретиться вообще, смогли обернуться друг к другу, идти рядом и оставить следы. Положись на них. Доверься им. И, наконец, верь в них .

Часть 3

В углу парка на окраине города Триумфального возвращения Эндзю… — Ты уверена ? — Насчёт чего? — Ты так и не поговорила с девчушкой напрямую… Ты ведь понимаешь, что это может быть ваш последний шанс ? Разговор проходил на старой скамейке, с которой уже слетала краска. — Ты всё время называла её только Клюэль . Первый голос шёл с края скамейки, где неподвижно стояло призванное существо цвета Ночи со сложенными крыльями. — Хочешь, чтобы я встретилась с ней лицом к лицу и закричала «Сестра!»? Второй — с самого центра. Там подобрав к себе ноги сидела девушка с развевающимися длинными алыми волосами. Несмотря на зимнюю ночь и проносящийся по парку холодный ветер, она была полностью нагой и подставляла своё тело ночному небу. И алыми волосами, и глазами цвета глубокого моря, и стройным телом с женственными изгибами — во всём она выглядела точной копией Клюэль Софи Нэт. — Мне не нужно, чтобы она называла меня «сестрёнкой». Вполне достаточно «Армаририс», словно мы чужие люди. Сотрясающие землю толчки не только не успокаивались, а наоборот, становились всё сильнее. Не обращая внимания ни на скрип скамейки, ни на дрожь пустых качелей, настройщица с алыми волосами смотрел только на ту дорожку, по которой убежала Клюэль. — Ты сам-то не сиди, иди уже. Если не догонишь сестру, не сможешь ведь выполнить свою функцию. — Ах да, действительно . Расправив сложенные крылья, похожее на ящерицу призванное существо неуклюже поднялось в воздух. — Мне закинуть тебя до колизея? — Как и положено летучей ящерице, я хочу вдоволь полетать хотя бы в последний раз . Летучей ящерицей это существо назвала Клюэль, и только она звала его таким прозвищем. — Как неожиданно. Тебе понравилось это имя? — Тебе так кажется ? — Да, очень похоже. Губы девушки на одно лишь мгновение сложились в улыбку. Быстро убрав её, Армаририс встала с деревянной скамейки. — А ты что собираешься делать ? — В Эндзю больше нет ничего, что я могла бы сделать. Сейчас у меня осталось совсем мало сил. Не думаю, что мне удастся спрятать жителей Эндзю в укрытие. — И что ? — Я попробую ещё чуть-чуть напрячься и сделать кое-что в другом месте. Некрасиво, правда? Волосы девушки тихо развевались на ветру… К тому моменту как ветер утих, она исчезла из парка. — Ну что, мне тоже пора поспешить ?.. Наблюдавший за этим без каких-либо явных чувств Арма поднял кончик носа к небу. — Летучая ящерица, да?.. Если подумать, я тоже ни разу не назвал девчушку «Клюэль». Значит, мы равны ?

До Гештальлоа оставалось тринадцать минут…

Часть 4

— Мне повторить ещё раз? На неопределённом, не мужском и не женском лице, висела улыбка. Однако в словах Ксео не чувствовалось ничего, хоть отдалённо напоминающего эмоции. Чёрный монах продолжил: — Чешуя Миквы уже один раз испытала вмешательство со стороны Армаририс, а сейчас она путает волны от приближающейся Клюэль Софи Нэт с Армаририс. С другой стороны, Клюэль, как независимая настройщица, подсознательно отвергает чешую Миквы. Гештальлоа — это видимая форма выхода их противостояния из-под контроля. Когда-то давно на островке под названием Царабель случилось гигантский взрыв. А теперь эта катастрофа, обратившая целый остров в выжженную пустыню, готовилась произойти в центре огромного города. И к тому же, с намного большей силой, чем в первый раз. — В нынешней ситуации есть только один способ избежать Гештальлоа. И вы с Клюэль можете выбрать его. — Выбрать? — притворишь спокойным, Нейт повторил слишком уж неожиданное для него слово. «Что он имеет под этим в виду?.. Сейчас нам как раз нужен этот способ избежать катастрофы. Как может отвечать на просьбу «расскажи» словами «Выбирайте вы»». — У тебя как всегда всё на лице написано. Даже во время сотрясающих колизей подземных толчков с лица чёрного монаха не исчезала улыбка. — Неважно. Если у нас так мало времени, ты лучше побыстрей скажи, что это за… — Так нельзя. Решение принимаешь ты. Попробуй сам найти решение и понять, что же надо сделать, чтобы остановить Гештальлоа. — Тьфу! У мальчика не было времени на дальнейшие препирательства. «Думай… Как можно предотвратить Гештальлоа? В первый раз оно случилось шесть лет назад из-за того, что Армаририс помешала Ксео, когда он заполучил чешую Миквы и попытался призвать Миквекс. Но сейчас ни Армаририс, ни Миквекс не имеют отношения к происходящему. По словам Ксео, главная причина всего в том, что Клюэль перешла за границу десятилетнего возраста, сохранив собственное «я» и воспоминания. Повзрослев в качестве настройшицы, она бессознательно отвергает Миквекс, а чешуя Миквы в свою очередь отрицает такую Клюэль. Именно их противостояние и вызывает Гештальлоа. Другими словами… Раз причина всего в противостоянии, то если убрать одну из его сторон… Верно. Если чешуя Миквы, или Клюэль…» «Вы с Клюэль можете выбрать его» . В голове Нейта многие тысячи раз подряд проносились и исчезали недавние слова Ксео. — Неу… жели… — Вот именно. Всё просто. Клюэль может сама вернуться к Миквекс, как её глаз. Если она исчезнет из нашего мира, то противостояние двух сил прекратится. — Стой… Почему это должна быть Клюэль! «Почему Ксео в первую очередь подумал, что должна исчезнуть она? Если моя теория верна, то при исчезновении чешуи Миквы также можно избежать Гештальлоа». — Чешуя Миквы неразрушима. Ты же помнишь, что она будет восстанавливаться, сколько бы её ни уничтожали? Не только сам Нейт, но и Шанте, Нессирис и Лефис видели, что раздробленные на мелкие песчинки катализатор собрался обратно в камень всего за одну ночь. — Она это, так на секундочку, материальная форма силы одного из воплощений закона и воли, которые управляют всеми песнопениями нашего мира. Чешуя Миквы не может исчезнуть, пока Миквекс сама того не пожелает. Проще говоря, только после того, как люди начнут пользоваться песнопениями должным образом. «Чешуя Миквы исчезнуть не может, а значит остаётся только второй вариант — Клюэль. Ксео хотел, чтобы я сам об этом сказал, поэтому и не стал давать ответ сразу». — Что за чушь! Это же… абсолютно неправильно! Нейт не хотел признавать… Что для предотвращения катастрофы необходимо было пожертвовать Клюэль… И что другого выбора уже не осталось. — Тогда все жители Эндзю будут поглощены Гештальлоа. Ты ведь понимаешь, что это уже не предположение, и не просто ранняя тревога. Ксео просто говорил правду. Правду о том, что должно было стать реальностью всего через несколько минут. — Э… это… го… От мощного приступа головокружения Нейт пошатнулся и прислонился к стене. Мальчик уже не ощущал в пересохшем горле даже вкуса крови. — Повторю ещё раз: выбирать тебе и Клюэль.

До Гештальлоа оставалось десять минут…

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Заключительный аккорд: Ты плачешь будто улыбаешься

Часть 1

Каменные обломки падали вниз, издавая сухие звуки. — …Ксинс? Ноги Фалмы застряли между камнями, поэтому она не могла двигаться. Лежа на спине лицом вверх, она смогла только повернуть шею вбок и ещё раз назвать его имя: — Кси… нс? Певчий просто лежал на земле и совсем не шевелился. Первое время девушка не понимала, что вообще с ней произошло. Не выдержав толчков, от которых скрежетал весь колизей, каменная стена арены в одном месте обрушилась. Скорее всего, она уже была ослаблена экстремальным холодом морского змея и чрезмерным жаром Гаруды, а толчки просто стали последней каплей. Обломки пятиметровой каменной стены, построенной для защиты зрителей от возможных опасностей боя, упали прямо на Фалму и Ксинса. Когда девушка уже приготовилась быть раздавленной каменными глыбами… Радужный певчий столкнул её в сторону. В результате Фалма отделалась застрявшими ногами, но… — Ксинс… Ксинс? Такого… ведь не может быть, правда? Фалма раз за разом повторяла имя мужчины, который попал под каменный дождь, защищая её. «Уж Ксинс-то наверняка мог сбежать из-под этих камней… Но защищая меня…» — Ксинс… От… веть. Ну же, отвечай! Говорю же тебе: ответь! Вдруг плечо певчего едва заметно дёрнулось. — Ксинс? — …А, прости. Похоже, я чуток задумался. Ксинс медленно поднял голову. Его глаза были ясными и сфокусированными. Но как только Фалма уже собиралась облегчённо вздохнуть… — Ксинс, нет! Не двигайся! Она увидела, как с его лба на нос, а затем и по щеке стекло что-то тёмно-красное. — Ты… преувеличиваешь. От та… кой ме… лочи... не упаду… твои ра… ны… серьё…нее. С лица певчего не сходила смущённая улыбка, но вот его слова с каждой секундой становились всё более медленными и неясными. — О чём ты! У меня только кожа кровит, а у тебя… «Он в очень опасном состоянии. У него кровотечение от удара в голову, и к тому же был обморок… Он точно не в порядке. Скорее всего, он может в любой момент потерять сознание. Даже Радужный певчий остаётся обычным человеком. Если его раны глубоки — потечёт кровь. Если его травмы окажутся слишком серьёзны — он умрёт». — Ксинс, стой! Прошу тебя… не двигайся, — во весь голос крикнула Фалма, когда увидела, что Ксинс пытается подняться. Меж её слов были слышны всхлипы. — Смотрю, ты любишь беспокоиться… То ли вздохнув, то ли рассмеявшись, Ксинс вновь растянулся на земле. Скорее всего, он не собирался прислушиваться к просьбе девушки, но из-за сильного кровотечения у него закружилась голова. — Это же ведь не просто землетрясение, я прав, Фалма? Подразумевая вопрос «А ты что-нибудь знаешь?», певчий указал взглядом на лежавший перед ним катализатор. Ненадолго затухший и переставший пульсировать камень теперь засиял ещё ярче прошлого. — Это… Фалма невольно отвернулась. «Я слушала Ксео только обрывками… Вроде бы он говорил: «Существует вероятность отторжения между чешуёй Миквы и Софией оф клюэль нэт, которая является частью Миквекс. Разумеется, эта вероятность крайне низка. Но даже в случае отторжения, если мы получим чешую Миквы и исполним песнопение Миквекс, на этом всё и кончится»… Но я проиграла, а сам Ксео, похоже, застрял в противостоянии с Нейтом». Она успела услышать только о том, что при таком развитии событий чешуя Миквы сдетонирует, и её взрыв поглотит весь Эндзю. — Я… тоже не знаю. Фалма не сказала только одного: «Наверное, Ксео знает способ это остановить», — ведь если бы она всё-таки упомянула об этом, то Ксинс через силу поднял своё израненное тело и отправился бы искать Ксео. Даже будучи на грани потери сознания, даже на шатающихся ногах он всё равно двинулся бы в путь. «Я не могу позволить Ксинсу в его нынешнем состоянии такое безумство…» Фалма знала, что если случится взрыв, то спасти никого не удастся, но всё равно не хотела, чтобы Ксинс действовал так безрассудно. Возможно, это и было противоречие… Но это были её настоящие чувства. — Ксинс, не беспокойся ты так. Девушка изо всех сил попыталась улыбнуться, даже зная, что её улыбка может получится только фальшивой. — Всё будет хорошо. Со временем толчки утихнут. Поэтому… И словно насмехаясь над ней… Ужасный, похожий на ударную волну, толчок с центров в чешуе Миквы сотряс весь колизей. Чуть дальше ног девушки, то есть со стороны трибун, раздался какой-то треск. «Не может быть…» По ещё не обрушившейся части стены пробежала паутинка трещин. Трещины постепенно, с черепашьей скоростью становились всё глубже и в тоже время расширялись в стороны, будто старались окружить Фалму и Ксинса. Однако находящий очень близко к стене певчий, похоже, совсем этого не замечал. «Неужели он снова потерял сознание?..» Наконец, Ксинс обратил внимание на происходящее позади него и обернулся, но даже Фалме было очевидно, что он опоздал. — Не-ет, беги-и-и-и! Стена обрушилась. Множество каменных обломков и песок рухнули на Ксинса с пятиметровой высоты, словно горный обвал. — Н-нет!.. Прекрати-и-и-ите!.. «Пусть лучше меня раздавит камнями. Какая разница, что будет с такой как я. Но он другой. Он Радужный певчий… нет, не только… Даже без таких обоснований… он просто должен жить! Пожалуйста, кто-нибудь… хоть человек, хоть призванное существо… Сойдёт любое чудо, да вообще что угодно. Только спасите его!»

— Красивый голос…

Падающие камни были снесены в сторону красным ветром. Порыв ветра принёс с собой бесчисленные перья, пылающие алым цветом. — Э… Сияющая птица опустилась рядом с певчим пожухлой травы и укрыла его гигантскими крыльями. Это было мистическое призванное существо, чьи перья сверкали красным — Феникс. Даже достигшая самых вершин в красных песнопениях Фалма впервые видела божественную птицу рассвета. «Песнопение Ксинса? Нет, у него просто не могло хватить времени». — Приятно познакомиться, девица с прекрасным голосом . Истинный дух повернулся к Фалме и сложил одно крыло, будто кланялся, как человек. — Ты… Значит, она тоже здесь?.. — С тобой я тоже встречаюсь лицом к лицу впервые, певчий высочайшего цвета . Хотя на лице Ксинса тоже было видно удивление, он выглядел так, словно видел Феникса уже не в первый раз. Вокруг них двоих царила такая атмосфера, будто они давно знали друг друга. — Похоже, времени на вежливые разговоры у нас нет. Здесь уже слишком опасно. Трещины идут не только в стенах, но и по куполу . — Но… этот катализатор же ещё… — Сейчас с ним уже никак не справиться. Давай лучше выбираться отсюда . Ловко забросив певчего себе на спину, истинный дух снова повернул клюв в сторону Фалмы. — А ты что будешь делать ? «А, значит он видит меня насквозь?» Истинный дух задал свой вопрос именно потому, что знал: сбежав с арены Фалма нарушит своё обещание Ксео защищать чешую Миквы. «Скорее всего, даже если я сейчас сбегу, Ксео не станет сердится. Наверняка, он всей душой волнуется за меня и поэтому скажет: «Фалма, ты должна как можно скорее получить медицинскую помощь»… Но в конце концов, у меня есть своё упрямство…» — Я… — Разумеется, берём её с собой. Прошу, сажай её тоже, — быстро произнёс Ксинс. — Ксинс… я же твой враг, я оста… — попыталась возразить Фалма. — Я хочу тебя спасти. Так что это не оправдание, — без зазрения совести ответил певчий. В его глазах была видна абсолютная простота. Фалма замолкла. «Так вот оно что… Для него я уже не «одна из компании Ксео». Сейчас он даже не видит во мне ту, кто сражалась с ним за чешую Миквы. Он принял меня как Фалму Фел Фосилбел, с которой когда-то познакомился в замке Фелуна, хотя ещё совсем недавно я в порыве чувств упрямо обвиняла его во всём… Поразительная чистота. Прямо как у детей, которые мирятся на следующий же день после драки. Кажется, будто сами попытки враждовать до самого конца — это просто какая-то чушь. Я проиграла… Абсолютно во всём». — В любом случае, вам обоим срочно нужна помощь, ведь так ? Прежде, чем Фалма успела указать взглядом на зажимавшие ей ноги камни, Феникс уже отбросил их в сторону. — Ну что, в путь ? И вдруг Ксинс остановил уже расправившую крылья божественную птицу. — Можно один вопрос? Если ты отделился от неё, значит она уже в безопасности? «Неё? Наверное, оно говорит о той, кто призвала Феникса. А кстати, где она? Трудно представить себе, чтобы истинный дух находился вдалеке от призвавшего. А во время такого землетрясение, певчий тем более должен хотеть иметь призванное существо под рукой». — Она пока ещё в колизее… — Что ты сказал? Лицо Ксинса тут же скривилось. — Но тогда почему ты не с ней? — Таков её выбор… Наверняка, она собиралась найти того мальчика сама, потому что ей хочется поговорить с ним кое о чём наедине .

До Гештальлоа оставалось восемь минут…

Часть 2

Колизей, в фойе на первом этаже… — А ведь ещё вчера здесь было так много народу… Клюэль остановилась и осмотрела окутанное тьмой помещение. Воздух здесь отличался от того дневного колизея, который был ей знаком. Освещения не было, признаков человеческого присутствие тоже. Из-за всего этого у девушки появилось странное ощущение, похожее не на одиночество, а на что-то совсем другое… будто бы она очутилась внутри гигантского живого существа. — Нейт, ты где?! Ада? Лефис? Выкрикнутые ею имена эхом прокатились по залу и исчезли, словно проглоченные глубокой тьмой. «Раз так…» Не дожидаясь пока настанет полная тишина, Клюэль достала из кармана формы тюбик с красной краской. «Вот… с таким катализатором для новичков в руках, какая из меня настройщица…»

Keinez [Песня Красного]

С четырёх сторон от девушки появились четыре жар-феи. Их дрожащий огонь осветил всё вокруг на расстоянии примерно десяти метров. Однако Клюэль так и не увидела в зале ни одного из тех, кого искала. «Если их нет здесь, то в каком ещё месте они все могут быть? Вероятнее всего — на арене, но её я оставила на Феникса. Мне надо проверить какие-то другие места. Начать с самого верхнего этажа и постепенно спускаться? Нет, у меня не осталось времени, чтобы так медлить. Нейт, Ада, Лефис. Вместе с Радужным певчим и главой гилшэ всего пять человек. Мне надо максимально сузить круг мест, где они могут быть и начинать поиски. Если впустую тратить время, то колизей обрушится раньше, чем я их найду». — А кстати… В голове у девушке встал вид колизея, когда она смотрела на него со спины Феникса. «В восточной части здания, на четвертом или пятом этаже почему-то горел свет. А значит, там кто-то есть». Клюэль уже направила силу в ноги и почти рванулась с места, как вдруг ей послышался звук шагов нескольких людей. Кто-то приближался. «Здесь есть не только друзья» — вспомнила Клюэль и напрягла спину. Раздумывая о том, что это может оказаться кто-то из компании Ксео, она, сжимая в руке тюбик с красками и полагаясь лишь на свет от жар-фей, всматривалось в том направлении, откуда шёл звук.

— Клюэль?!

Из темноты показалась загорелая девушка с гилом в руках. Увидев её, Клюэль невольно испытала облегчение. — Ада?.. Как же я рада. Я так волновалась! Сразу вслед за девушкой из темноты вышел глава гилшэ. На спине он нёс юношу с серебристыми волосами. — Клю… эль? Лефис с трудом открыл глаза во всю ширь. Похоже, даже просто поднять голову ему было больно. Он совершенно не мог пошевелиться, словно получил мощный укол анестезии. Присмотревшись, Клюэль увидела, что и на спортивной форме Ады немало прорех. И даже на её коже местами были видны покрасневшие и опухшие порезы. «Арма сказал мне, что в колизее ради меня сражается не только Нейт. Чтобы защитить меня они…» — Ада, что у тебя с глазами?.. Область вокруг глаз девушки опухла, словно после слёз. — Э, а, ну… ничего особенного. Пожинаю то, что посеяла, — ответила Ада. В её горькой улыбке чувствовалась примесь самоуничижения. Будто пытаясь спрятать её, подруга Клюэль отвернулась в сторону. — Ада, Лефис, я очень сильно прошу у вас прощения… Похоже, я доставила много неприятностей. Клюэль с силой обняла одноклассницу. Её чувства были настолько болезненными, что выразить она их могла только так. — Клюэль, ты знаешь о себе?.. — Да… Мне рассказали. Значит, вы с Лефисом… тоже обо мне узнали? Ада и Лефис молча опустили глаза. Им обоим уже было известно о связи Миквекс, чешуи Миквы и, наконец, Софии оф клюэль нэт. Они молчали, видимо беспокоясь, что их слова могут ранить Клюэль. — Клюэль… Не мне об этом говорить, но давай отложим этот вопрос. Сейчас надо побыстрее сбежать из колизея или будет худо. — Худо? — Чешуя Миквы взорвётся. Правда, это по словам Арвира, — ответил вместо Ады глава гилшэ. — Чешуя взорвётся?.. Едва Клюэль повторила эти слова, как тут же почувствовала небольшое головокружение. «Что это за чувство?.. Я его знаю. Кажется, будто оно было у меня с самого начала». — Проблема в Нейте, — проговорил Лефис, неуверенно поднимаясь на ноги с помощью Клауса. — Нас разделило на перекрестке трёх коридоров перед ареной, но когда мы возвращались сюда, и прошли там, я его не увидел. Певчего по имени Ксео тоже там не было. «Пропал только Нейт?» — Мы думали, что Малыш мог сбежать в укрытие раньше нас, поэтому решили вернуться сюда, но… Ты тоже не видела его, Клюэль? — Нет… я тоже его ищу. «Снаружи никого нет, только Мио и Хелен. И вообще, Нейта не оказалось на том перекрёстке, где они разделились, и он действовал отдельно от Ады и Лефиса, а значит возможность только одна: когда глава гилшэ шёл на помощь Лефису, Нейта уже оттуда ушёл. Но куда?.. На арену! Ничего другого и представить себе нельзя». — Неужели Малыш собирается в одиночку остановить чешую Миквы?! Неизвестно, стало ли бормотание Ады первым импульсом… Но в следующий же миг…

«Нейт!»

Клюэль рванулась в коридор, словно ведомая чем-то. — Стой! Услышав сердитый крик Клауса, девушка медленно обернулась. — На арене сейчас Ксинс, он уж точно должен был заметить эти неестественные толчки. Если мальчик, которого ты ищешь пошёл на арену, то можно предоставить всё Ксинсу. В любой другой ситуации, или если бы Клюэль не была загнана в угол, слова Клауса прозвучали бы очень логично и уместно. Но даже зная это Клюэль не смогла согласиться. — Так не пойдёт, — ответила она и улыбнулась озадаченно склонившему голову главе гилшэ. — Я хочу кое-что сказать ему. И скорее всего, я могу сказать об этом только сейчас, второго шанса не будет. — Клюэль. Лефис попытался что-то сказать, но Клюэль быстро развернулась к нему и указала на выход из здания. — Хелен волнуется и ждёт тебя там. Пойди и успокой её. — Она… — Да. Так волновалась, что пришла сюда. «У Лефиса есть человек, который пришёл сюда, потому что волновался за него. Из-за одного этого я думаю, что Лефис счастлив. Именно поэтому я тоже иду искать человека, с котором хочу встретиться больше, чем с кем-либо ещё…» — Но отпускать тебя одну… — попыталась возразить Ада. — Всё в порядке. Ты же сама знаешь, что я могу призвать Феникса, если потребуется? Разумеется, Клюэль уже не могла призвать этого истинного духа, поскольку сама отправила его в другое место. Она не собиралась лгать. Но по-настоящему важный вопрос заключался не в том, могла ли она призвать только одного истинного духа или нет. Воцарилась тишина. Никто не знал, сколько она продлилась, но потом ранее отводившая взгляд девушка произнесла: — Хорошо… Признаю поражение, до встречи. — Ада?! Услышав слова дочери, Клаус открыто нахмурился, но сохранявший молчание юноша сказал лишь одну короткую фразу: — Я тоже об этом прошу. Клюэль прямо приняла взгляд замолчавшего главы гилшэ… и улыбнулась ему. Внезапно Клаус, ни сказав ни слова, повернулся к девушке спиной. Уловив смысл его жеста, Ада многозначительно подмигнула подруге и вместе с Лефисом направилась к выходу. «Большое спасибо. Правда…» Проводив исчезнувших в дверях людей взглядом, Клюэль тоже развернулась на каблуках. Она вгляделась в тёмный и как будто бы бесконечно длинный коридор и напрягла лицо. — Я должна постараться. «Феникса нет. Чтобы встретиться с Нейтом я должна продолжить этот путь сама». — Как недружелюбно. А ведь Я, наконец, решил сопроводить тебя и примчался сюда . Вдруг на левое плечо девушке лёг небольшой вес. Невесть откуда к ней на плечо уселось призванное существо, чей цвет Ночи очень напоминал окутывающий зал сумрак, но в то же время чем-то отличался от него. «Арма?..» — Феникс забрал оставшегося на арене Радужного певчего, поэтому сейчас там только Нейт , — так тихо, чтобы его могла слышать только Клюэль, сообщил Арма. — Один? — Он пытается остановить чешую Миквы… Для того чтобы защитить кое-кого .

Часть 3

Колизей, на развилке трёх коридоров… — До того момента, когда искажение силы достигнет предела осталось, ах да, не больше пяти минут. Он приближается с каждой секундой, — проговорил Ксео, разглядывая рассыпавшиеся по полу фрагменты потолка. Нейт подошёл к певчему настолько близко, что мог чувствовать его дыхание. — Что ты собираешься делать, Ксео? — А? Я всего лишь певчий. Я не могу сотворить какое-то чудо. Поэтому я буду просто наблюдать за тобой. «То есть просто ждать Гештальлоа? И надеяться, что одна из его причин: или чешуя Миквы, или Клюэль — исчезнет? Нет смысла об этом думать… Я уничтожу чешую Миквы. Так, чтобы она уже никогда не восстановилась». — Ты такой упрямый. Но если тебе так будет спокойнее, то можешь попробовать. Что бы ни случилось, через несколько минут всё станет ясно. Чёрная роба Ксео трепетала так, словно он стоял не в центре коридора, а опирался на стену. — Удачно, что Феникс забрал обоих оставшихся на арене. Там ты будешь один, так что резвись вволю. Нейт подавил импуль ответить на слова Ксео, каждое из которых подразумевало: «У тебя не может ничего получиться». «Я просто должен это сделать». Развернувшись спиной к улыбающемуся чёрному монаху, мальчик побежал в центральный из трёх проходов. Он мчался по тесному коридору, полному застоявшегося воздуха. Ему казалось, что не успело пройти и десяти секунд, как прямой путь закончился, и тот час же его поле зрения расширилось, словно открылась какая-то дверь.

Арена.

Перед мальчиком лежала усыпанная песком площадка диаметром пятьдесят метров. Вокруг неё была возведена пятиметровая каменная стена, прямо над которой начинались построенные кадки зрительские трибуны. Однако часть зрительских мест растворилась, словно расплавленная какой-то кислотой, Каменная стена полностью обрушилась, и даже по песчаный пол местами осел, будто на него упало нечто громадное и тяжёлое. Уже по этим повреждением можно было легко понять, насколько жутким был бой за чешую Миквы. И вот посреди этой полной шрамов земле, где сходилось в дуэлях бесчисленное множество людей… Лежал один единственный катализатор, который, словно бы не замечая ничего вокруг, вновь и вновь издавал грохот. Это был огромный белый камень, который даже взрослому пришлось бы держать обеими руками. Узор на его поверхность был похож на змеиную чешую и периодически мерцал, подобно кровеносным сосудам. Странным было одно — сейчас он мерцал намного ярче, чем днём, вызывая какое-то жуткое предчувствие, будто поверхность камня вот-вот разломится и нечто явится из него. Вздохнув, Нейт сделал шаг. Потом ещё один. Мальчик аккуратно приближался к чешуе Миквы. «По словам Ксео, до Гештальлоа осталось пять минут. Если пойти от обратного, то можно сказать: у меня есть ещё пять минут. Раз этот катализатор восстанавливается после разрушения, то надо заставить его исчезнуть, не разрушая его. У меня есть и время, и идея о том, как это сделать». — Если использовать обратную песню… «Чешуя Миквы — это кристаллизация силы Миквекс. Сам этот материал наделён свойством песнопений Пустоты. А раз это так, то велик шанс, что обратная песня цвета Ночи подействует на него так же, как и на призванных существ Пустоты. Я обязательно справлюсь. Обязательно». Сжав в правой руке кусочек обсидиана, Нейт на полной скорости побежал к сияющему белым камню. — Исчезни! Занеся правой кулак над головой, мальчик ударил в самый центр пульсирующего булыжника. По ощущению ему показалось, что он ударил не камень, а чешую какого-то гигантского живого существа.

Nussis [Исчезни]

И в тот же миг…

Остановись.

Камень испустил бесцветное сияние, которое превратилось в барьер и отразило свечение цвета Ночи. Странный звук, будто что-то искривилось, дошёл до мозга мальчика по костям его правой руки, а не через барабанные перепонки. — А… А-а-а-а-а-а! «Ч-что… это сейчас… было? Свет песнопений Пустоты отразил обратную песню цвета Ночи?» Только сейчас, на собственном опыте Нейт осознал смысл слов Ксео: «Чешуя Миквы не может исчезнуть, пока Миквекс сама того не пожелает». «Так вот что это значит… Это не просто самовосстановление. Сама чешуя Миквы — это один из абсолютных законов песнопений. В конце концов создательница песнопений установила непоколебимое правило: «На чешую Миквы невозможно воздействовать никакими песнопениями». Песнопениями её не уничтожить, и даже против обратной песни в неё встроена абсолютная защита. Чтобы пробить этот барьер нужно противостоять создательнице песнопений с помощью песнопений. Способен… ли я на такое? Наверное, второй создатель песнопений, настройщик песнопений цвета Ночи, Армадеус [Тот кто обнажил клыки на волю], мог бы это сделать. Но мне не хватает самого важного. С помощью музыкального языка Селафено можно призвать истинного духа Ночи, но вот песнопение настройщика без мантр Селафено не исполнить, а я их совсем не понимаю».

До Гештальлоа оставалось четыре минуты.

— Ха… а... ха-ха… ха-ха… ха… Нейту не оставалось ничего кроме как сухо смеяться. — У меня ещё… четыре минуты!.. Подгоняя самого себя, мальчик изо всех сил сжал правый кулак, по которому пробегала острая боль. Вся его рука болела, словно от удара по железной стене. От столкновения со световым барьером всё до запястья покраснело и раздулось, однако… «Всё нормально... Я ещё чувствую пальцы». — Вот именно… Этого момента я и ждал. «Если только мне это удастся, если я возобладаю хоть на миг, то смогу спасти Клюэль. Если я пробью этот барьер хоть на сантиметр…» — Именно ради этого… я и зашёл так далеко! Мальчик занёс правую руку над головой и ударил по чешуе Миквы… Приняв всем телом импульс ставшего ещё более мощным барьера, Нейт отлетел далеко-далеко и беспомощно прокатился по земле.

До Гештальлоа оставалось две минуты тридцать секунд.

***

Оставляя за собой только сухой звук шагов, Клюэль шла по центральному из трёх коридоров развилки. «Там впереди, на арене находится Нейт… Почему у меня в груди колет только от мысли об этом?» — Я дам тебе последний, действительно последний совет , — проговорило сидящее у неё на плече призванное существо. — То, что ты увидишь там, тебе совсем не понравится . — Даже если не понравится, ну и ладно. Потому что теперь всё должно изменится к лучшему. — Такая упрямица… — тихо вздохнул Арма. В его вздохе слышалась и горькая усмешка, и множество других разнообразных чувств. Клюэль шла вперёд, сдерживая нарастающее сердцебиение. В конце сужающегося коридора показался тусклый свет… — Для начала спрячься в тени и только выгляни наружу . Последовав совету Армы, Клюэль осторожно выглянула на арену…

В десяти метрах от неё лежал мальчик с волосами цвета Ночи. — Ней… В ту же секунду призванное существо запустило когти ей в плечо. — Тише. Смотри . — На что смотреть… Нейт же!.. Рука лежавшего лицом вниз мальчика едва заметно вздрогнула. Подтянув колени и уперевшись в землю обеими руками, он кое-как поднялся. Его глаза не могли сфокусировать в одной точке. В тот же момент, как Клюэль подумала: «Нейт… что ты… делаешь?» — Мальчик сжал левую руку в кулак, сквозь щели между пальцами излилось тусклое свечение цвета Ночи. Мальчик сорвался с места и помчался к гигантскому белому камню, который всё время пульсировал и испускал какой-то бесцветный свет. Нейт занёс кулак над головой, и в следующую же секунду… Свет катализатора мгновенно стал раз в десять сильнее и превратился в напоминающий стену барьер. Едва Нейт коснулся этого света, как его смело мощнейшей ударной волной, похожей на порыв ветра. Мальчик отлетел далеко назад и упал на землю прямо перед самой стеной. Несмотря на это, он снова поднялся и сжал кулак. Шатающейся походкой, которую даже трудно было сравнивать с бегом, Нейт подошёл к чешуе Миквы и…был отброшен назад точно так же, как и в предыдущий раз. — Э-эй… Дрожащее горло не давало Клюэль выдавить из себя голос. — Да. Именно поэтому ты увидела Нейта лежащим . Пока Арма отвечал на вопрос девушки, мальчик ни на секунду не останавливался. Вновь и вновь, раз за разом он по очереди сжимал то один, то другой покрасневший и опухший кулак, шёл к чешуе Миквы, а затем отлетал назад. По словам отца Ады, катализатор уже вскоре должен был взорваться. — Неужели, он и правда пытается остановить его сам… — Нет, он не пытается предотвратить взрыв. Я ведь уже всё сказал, девчушка, он старается спасти тебя . «Чтобы спасти меня, он… В этот миг сердцебиение Клюэль превратилось в боль. — Причиной толчков, которые происходят по всему миру, является тот катализатор, который ты видишь. Но ты ведь понимаешь, почему катализатор так страшно боится ? «Катализатор боится?.. То есть вот это землетрясение — это его дрожь от страха?» — Чешуя Миквы — это часть силы Миквекс. Можно сказать, это один из её органов. И в это же время, в этом городе находится ещё одна сущность, рождённая от всё той же Миквекс, но при этом инстинктивно пытающаяся противостоять ей. Именно в этом причина того отрицания, которое показывает катализатор . «Рождённая от Миквекс… но пытающаяся ей противостоять…» Клюэль вспомнила слова, которые услышала в чёрном одиноком мирке:

«Произошло поразительное изменение. Пусть в каждой жизни София оф клюэль нэт проживала всего десять лет с человеческим сознанием, этот цикл повторился многие сотни раз, и за это время в ней сформировалось не только человеческое я, но и отдельное от Миквекс, самостоятельное «я» настройщицы. В тот миг в куклу, скованную жестокими цепями — судьбой лишиться и собственного я, и человеческих воспоминаний — пусть ненадолго, но всё-таки вдохнули жизнь».

Ей уже не было нужды долго думать. «Речь обо мне…» — Верно. Ты и вот эта чешуя Миквы отрицаете друг друга вне зависимости от своей собственной воли. Точно так же, как когда-то Армаририс и Миквекс . — Н-но… Постой! Это же значит… «И вот это землетрясение, и грядущий взрыв, и, самое главное… вот эти страшные травмы Нейта, и та причина, почему он всё равно не сдаётся… всё это…» — Потому что существуешь ты . «Это ложь, ложь!» — хотела бы думать Клюэль, но боль в её груди была слишком сильна и не позволяла заниматься самообманом. — Предотвратить Гештальлоа возможно только остановив отрицание между тобой и чешуёй Миквы. Нейт выбрал вариант изгнать чешую Миквы обратной песней. Если одна из сторон противостояния исчезнет, то землетрясение прекратится, а Гештальлоа можно будет избежать . «Но он же не может этого сделать…» Каким-то загадочным образом, крупицей знания, живущей в самых далёких и древних воспоминаниях, Клюэль поняла: человеческим телом, человеческими песнопениями невозможно заставить чешую Миквы исчезнуть. — Этот катализатор находится под защитой Миквекс. Это кристалл, посланный в наш мир создателем песнопений. Он не подвластен всего лишь обратной песне. И наверное, Нейт сам лучше всех это понимает . «Ты знаешь, что всё бесполезно, но никак не отступаешь… Почему ты… так упорствуешь? Ещё с момента предупреждение Армы о том, что увиденное ей не понравится… нет, задолго до этого Клюэль готовилась ко всему. Но то, что открылось её глазам оказалось слишком болезненным, мучительным, раздирающим душу… — Способ предотвратить взрыв… «Остаётся ещё минута, может быть даже меньше. И вот в настолько близком будущем, город триумфального возвращения обратится в руины…» — Такой способ… Призванное существо на плече у девушки медлило с окончанием фразы…

И этого промедления было достаточно, чтобы понять, в чём заключается способ.

— А-ха-ха… И такого пустяка хватит? «Это ведь на самом деле самой простой для понимания способ, разве нет?» Едва Клюэль узнала его, то почему-то не смогла сдержать смех. — Клюэль, ты… — Ох, что такое, летучая ящерица? Называть меня по имени совсем не в твоём духе, не так ли? — с лукавой улыбкой спросила Клюэль и ткнула замолкнувшую ящерицу пальцем. — Девчушка, пусть ничего другого не остаётся, но ты и правда согласна ? «Ага…» Клюэль вновь обернулась к мальчику цвета Ночи. — Да. Меня это устраивает. Хотя все остальные, наверно, рассердятся. — Тогда я тоже пойду с тобой . — Э? — Мне будет неудобно, если вся тяжесть свалится на тебя одну. И наконец, Я дам тебе время, чтобы ты смогла сказать Нейту пару слов .

Часть 4

«Тело не слушается…» Нейт уже не чувствовал собственных кулаков, кожа на которых покраснела и даже начала отслаиваться. — Нет… «Я ни за что не соглашусь, чтобы всё закончилось вот так, пока я ничего не могу сделать». Для помутневших глаз мальчика весь окружающий мир выглядел как в тумане, но излучающий свет гигантский катализатор оставался четким. Лежа на земле, Нейт пристально всматривался в него. Так близко к нему… Всего на расстоянии вытянутой руки… находилась причина всего. Однако мальчик знал: до неё было дальше, чем до дна моря, чем до неба, чем до сияющих в небесах звёзд. Наверняка даже дальше, чем если бы ему пришлось пройти по всем десяти миллиардам парящих над головой звёзд, от одной до другой. Из головы Нейта никак не уходили слова, которые он услышал от Ксео меньше часа назад:

«Скажи, Нейт, песнопевцем какого же цвета хочешь стать ты?... Истинный дух цвета Ночи — Армадеус. Ты должен гордиться тем, что сумел унаследовать его ораторию от Евамари и исполнить её. Но ты до сих пор ни разу не смог исполнить высшую благородную арию в одиночку. Рядом с тобой всегда была Клюэль… Итак, что ты можешь сделать в одиночку, когда Клюэль не станет?»

— То, что… я могу сделать… «Я унаследовал от мамы песнопения цвета Ночи и учился им, даже не оставляя время на сон. И ради чего? Раньше я не знал даже этого, но сейчас я могу ответить ясно: у меня есть причина, о которой я могу с гордостью сообщить кому угодно: Я хочу спасти Клюэль! И поэтому я решился, что пока она есть, я ни за что не сдамся, разве нет?» — Время… Нейт позабыл о течение времени, он не знал, остаётся ли до Гештальлоа ещё пара минут, или же всего несколько секунд. — е… щё… есть? Ему оставалось только верить, что у него ещё был запас времени. Оперевшись на колени и локти, мальчик поднялся на мелко дрожащие ноги. Раздался звон — из его бесчувственных пальцев выпал катализатор. Нейт достал из кармана новый кусочек обсидиана, ведь если бы он наклонился за упавшим, то наверняка рухнул бы без сил. Нацелившись на светящийся посреди тусклого мира катализатор, Нейт побежал. И в этот момент…

Заполнивший всё поле зрения свет расширился раз в десять.

И одновременно с этим до сих пор сотрясавшие землю толчки полностью утихли. — Не может быть… Часы пробили время Гештальлоа. По арене прокатился странный сверхвысокий звук, будто несколько тысяч металлических пластин тёрлись друг об друга. Свет прошёл через купол колизея… Поглотил весь город триумфального возвращения… Вышел за его границы и осветил все уголки континента. Световой поток озарил мир и наполнился таким сиянием, что уже стало невозможным узнать в свете свет.

«Значит… его… уже не остановить? Если я… не смог никого спасти… ни одного единственного человека…. То… зачем вообще нужны наши песнопения?..» В самом эпицентре сияния — прямо перед чешуёй Миквы — свет был столь ярким, что мальчик не мог выносить его даже с закрытыми глазами. Он уже почти потерял сознание… И в этот момент до него донеслась песня.

En Se et rein cornis clar [Мне снился сон об изначальной песне]

vel harp riris noi elmei bediws, Uhw kis tinny lef hypne tes meli [История о дрёме и объятьях, что принесли завет внутрь великого горя]

Свет замер. Звенящий на самом пределе слышимости крик чешуи Миквы тоже внезапно затих. Вместо них всё вокруг мальчика объяло ласковое алое сияние.

— Нейт.

В первый миг стоявшая прямо перед ним фигура показалась Нейту галлюцинацией. Это была высокая девушка с блестящими алыми волосами. «Клюэль?..» Нейту не удалось ничего сказать. Посреди мира, в котором замерли все звуки, была только она и её голос… — Ну вот, ты до самого конца решил доставлять мне беспокойство, да?

Ec pheno r-isel noi elenis kamyu, nefit Uhz yulis── [И пусть даже имя твоё, что я в сердце хранила, исчезнет…]

Ris sia sophia, De elmei nett, yehle valen steras tury Kyel-fes [Я молюсь, о все песни, чтоб однажды стало возможным связать все молитвы о благе]

Ris sia sophia, De clue nett, shela elmei-l-pheno dio Kyel-fes [Я молюсь, о алая песня, чтоб однажды стало возможным желать о прогулке со всеми детьми]

— Хватит, посмотри, до чего ты довёл свои руки… Девушка упёрла руки в бока, словно сердилась. Она смотрела на руки мальчика, которые покраснели настолько, что даже перестали причинять боль. «Н… Но… я…» — Не нужно ничего говорить. Я понимаю. Приложив руку к губам, Клюэль широко улыбнулась — Я бесконечно счастлива твоему настрою. Правда. Лишь от этих слов веки мальчика потеплели. «Я ведь ничего не смог сделать. Почему тогда мне кажется, будто моей единственной целью было увидеть её улыбку?» — Ты же помнишь, как мы впервые встретились? «Я не могу об этом забыть. Тогда я только перевёлся в Тремию. Мы с Армой потеряли дорогу, а ты указала нам её». — Тогда было лето, и с тех пор… Загадочно, не правда ли? С того дня, как мы с тобой встретились, ещё и года ведь не прошло, а и состязание, и летняя поездка сейчас уже видятся бесконечно далёкими. Девушка продолжала говорить и одновременно пересчитывала что-то по пальцам, словно вспоминала все прошедшие события. И выглядела она по-настоящему довольной. — Спасибо. Мы ходили в школу вместе всего лишь полгода, но благодаря тебе мне было очень весело. Можно назвать это жадностью, но я хотела бы ещё чуть-чуть посмотреть за тем, как ты учишься песнопениям. Впрочем, довольно. Я думаю, ты уже стал вполне замечательным. Даже в одиночку ты со всем справишься. «Клюэль?... Почему… Почему ты… так вдруг об этом заговорила? Как будто… Как будто ты…» — Она рассказала мне о моём секрете: о том, как и для чего я родилась. «Она?» — Армаририс. Всё вокруг закрыл алый цвет. Это были бесчисленные танцующие на ветру лепестки амариллисов.

meh getie lishe, meh mutis evhe, Ahw edel noi EgunI linsy [Всего одна любовь, одна прекрасная мелодия нежно проникла в пустой мир]

Sera clar yehle Rio [И потому нас связывает песня]

Sera, van bie clar d-l-ele pha Sec lihit [И лишь она до сих пор служит мне надеждой]

— Ты ведь тоже обо всём узнал, Нейт? «Она всё знает. И то, о чём я услышал от Ксео, тоже». — Ты ведь знаешь и то, что, если ничего не изменится, то этот блестящий белый камень вызовет большой взрыв. Настолько большой, что всего Эндзю просто не станет. «Знаю. Именно потому, что знаю, я и пришёл на арену его остановить. Нет никакого способа предотвратить Гештальлоа, кроме как изгнать чешую Миквы…» — Есть же ещё один вариант? «Э?..» — Мы с этим катализатор отрицаем друг друга, не так ли? Если с одной из сторон конфликта сделать ничего нельзя, то можно убрать другую. Этим можно предотвратить взрыв. «Другую сторону. Это значит…» — Я должна исчезнуть. Я приму Миквекс и снова стану её глазом. Из горла Нейта вырвался даже не крик, а просто какой-то звук. — Клюэль, прошу тебя, не говори так! Ведь тогда… «София оф клюэль нэт — это сущность, у которой нет собственно «я», и которая просто запоминает человеческий мир, как чистая настройщица. У неё нет места для собственных воспоминаний. Память о нашем с тобой времени в школе и обо всём остальном будет сочтена бесполезной и исчезнет». — Это же неправильно! Абсолютно неправильно! «Хотя в случае Гештальлоа Эндзю и превратится в выжженную землю, и пусть даже нет никакого другого способа спасти его жителей, неправильно, чтобы один человек просто выходил вперёд и жертвовал собой». — Ради всех остальных ты будешь страдать. Я… — Ради всех?.. Нет, ты не прав. Девушке почему-то стало неловко, она застеснялась. А затем, стараясь скрыть смущённую улыбку, она сказала:

— Просто я хочу спасти тебя.

«Клюэль… Так нечестно!.. Чем мне теперь отвечать?..»

Ao/ De Orbie Clar, nemne Ses colin hypne [О заветная песня, даруй же мне спокойный сон]

Ec pheno, steris pheno yum yulis fel Sec nuel, ende [И твоё имя, и много других исчезнут из моего тона, ну а потом]

Sew yum r-vequs noi shadilis kaon lef solitis xin [Я буду закрыта в одиночества чёрной тюрьме]

— Я стою на границе между человеком и призванным существом, поэтому летучая ящерица рассказала мне о способе, как я могу стать такой же настройщицей, как и Армаририс… Ах да, разумеется это потому, что я попросила его об этом. Не злись на него. «Летучая ящерица… Арма?» На плече стоявшей в лучах ослепительного света девушки сидело призванное существао цвета Ночи. — Хоть мы с Армаририс и сёстры, но всё же отличаемся. Я не могу исчезнуть, используя только собственную силу. Поэтому мне потребовалась энергия того, что можно назвать катализатором для песнопений. И к тому же такого катализатора, который обладает равной силой с чешуёй Миквы. «Катализатор равный чешуе Миквы? Такого просто не может существовать, ведь чешуя Миквы — это кристаллизация силы одного из создателей песнопений. И где вообще можно найти что-то способное противостоять такому?» — Второй создатель песнопений, Армадеус, создал такую же кристаллизацию своей силы, как чешуя Миквы. Она называется «клыки Армадеуса». Их бы мне хватило. Нейт вспомнил, что уже слышал эти слова от Ксео, когда тот рассказывал о настройщике песнопений цвета Ночи:

«С помощью клыков Армадеуса, кристаллизации части силы Clar ele Selahphenosia-s-Armadeus [Армадеуса — того кто просто находится там и желает песен], катализатора противоположного чешуе Миквы, девушка обрела силу настройщицы. Затем сам Армадеус тоже отказался от положения настройщика песнопений Пустоты и стал настройщиком песнопений цвета Ночи».

— Но даже если они существуют, они должны были быть у мамы, когда она создавала цвет Ночи! Таких удачных совпадений, чтобы они вдруг оказались в Эндзю… сов… па… Проследовав за взглядом Клюэль, Нейт лишился дара речи. Девушка смотрела на сидящее у неё на плече призванное существо — истинного духа по имени Арма. «Арма сопровождал маму с тех пор, как она закончила песнопения цвета Ночи. Он не такой, как остальные призванные существа. Он может оставаться в нашем мире, сколько сам того пожелает… Это явно противоречит законам песнопений». — Арма?.. «У меня ведь всегда были подозрения, но спустя долгое время я и сам не заметил, как перестал в чём-то сомневаться. А ведь способность Армы оставаться в нашем мире очень похожа на свойство чешуи Миквы…» — У меня было две причины оставаться в этом мире. Во-первых, я наблюдал за твоим ростом вместо Евамари. А во-вторых… — Арма говорил медленно, будто объяснял что-то ребёнку. — Я должен был служить тебе в качестве клыков Армадеуса с того дня, как ты полностью овладеешь песнопениями цвета Ночи. Это условие было выполнено, когда ты исполнил высшую благородную арию во второй раз . «Первый раз я исполнил высшую благородную арию на состязании. Тогда Арма первый раз покинул мир. А второй раз был в Келберке. С тех пор Арма не исчезал и постоянно сопровождал меня. Значит, он был рядом не для того, чтобы наблюдать за мной, а чтобы послужить мне?» — Прости, я одолжу его силу вместо тебя. Впрочем, как бы тут лучше выразиться… мне самой грустно от того, что приходится полагаться на летучую ящерицу, — ткнув Арму пальцем, театрально вздохнула Клюэль. — Перестань дерзить . — Да ладно тебе. Нам ведь уже пора. И вдруг, как-то уж слишком внезапно, девушка повернулась к Нейту спиной. Затем с Армой на плече, она быстрым шагом, словно ничего особенно и не происходило, подошла к чешуе Миквы. — Я вернулась…

В тот же миг девушка прошла сквозь стену из прозрачного света.

Тот барьер, который не дал Нейту продвинуться ни на миллиметр, сколько бы тот не старался, принял её, словно давным-давно ждал её возвращения. «Клю…эль?..» Одежда девушки упала к её ногам. Уже не только внешний вид, но и самое её существование истончилось настолько сильно. — Пора прощаться, Нейт. Пусть я о многом тебя прошу, но, пожалуйста, извинись за меня перед Мио. Девушка повернулась к Нейту. Её голое тело дрожало, словно мираж и постепенно становилось прозрачным.

Sew ele sis xeph-Ye-clar ria Eeo, nefit elmei pheno delis Seo [И среди ночи, когда все дети спят, я продолжаю петь]

was Kiris reh jas, van Ec yuma iflis… [Ведь в замёрзших руках я сжимаю только твою доброту]

«Нет… Не может быть… Нет….Клюэль, Арма… не уходите… Без вас…» — Ну же, не делай такое лицо. Я и правда была счастлива, потому что смогла встретиться с тобой, — рассмеялась девушка с самой замечательной улыбкой на лице. Её улыбающееся лицо было бесконечно светлым и чистым. Оно казалось таким, но… — Девчушка . — Знаю я… Времени больше нет. Девушка выпрямилась. — Нейт, у меня есть к тебе просьба. «Просьба? О чём она может просить у меня в такое время, в таких обстоятельствах?» — Должно быть, она ужасно эгоистичная и абсурдная. Послушай, я… Приложив руки к груди, Клюэль сделала один тихий вздох.

Я ни за что не забуду те слова, которые она сказала мне в тот миг.

— Я люблю тебя. Нестерпимо люблю тебя.

Девушка улыбалась. Мальчик знал, что не сможет достать до неё, но всё равно протянул руки, будто стремился обнять её. Он познал насколько досадно, не иметь слов для ответа, когда должен что-то сказать. Он познал, насколько больно не иметь возможности ничего сказать. — А-ха-ха, прости, что я так внезапно… Я такая нечестная. Я совсем не думала о твоих чувствах и вот так неловко призналась. Но я во что бы то ни стала хотела всё высказать. Если бы мне сейчас дали выбрать любого человека в мире, я бы хотела поговорить именно с тобой.

Раздался звук.

Маленькая капелька скатилась по щеки девушки, сорвалась вниз и упала на землю «Слеза?» Как только Нейт увидел её, он ясно услышал крик души девушки. «Клюэль… Неужели на самом деле ты…» — Ох, п-прости… в такое-то время. Клюэль в спешке вытерла слёзы. В этот миг она вновь не сумела скрыть капельки, которые одна за другой звенели, ударяясь об землю, и поднимались крошечным фонтанчиком. — Ч-что же делать?.. А-ха-ха… Вот это проблемка. «Мне казалось, что она улыбается от всей души. Но это не так. Её улыбка и правда была настоящей. Но в то же время, на самом деле она…»

«Она плакала, будто улыбалась».

В эту секунду Нейт ощутил жар в груди. — Клюэль, я… Его ноги дрожали, но он старался шагать так твёрдо, насколько хватало сил. «Наконец-то! Наконец-то, я понял… то, чего она хочет на самом деле, её настоящее желание, о котором она не смогла мне сказать. То, чего она ищет у меня, а не у всех остальных людей мира».

— Я приду! Я обязательно приду, чтобы спасти тебя, Клюэль!

«Нейт, у меня есть к тебе просьба… Должно быть, она ужасно эгоистичная и абсурдная. Послушай, я…» [Я и сама понимаю, что моя просьба эгоистичная и абсурдная, и всё же… Я верю, что ты спасешь меня!]

«Вот настоящая причина её слёз сквозь улыбку. Ведь она тоже должна чувствовать боль от разлуки со всеми». — Пожалуйста, верь в меня и жди! Ненадолго наступила тишина, а затем… Заговорила не девушка, а сидящее на её плече призванное существо. — Я же тебе говорил, девчушка? Даже если ты будешь притворяться, ничего не получится. Ты не умеешь лгать . Несмотря на дразнящие слова, девушка не сказала ни слова. Она просто не могла ответить, ведь даже приложив руки к губам она с трудом сдерживала рвущиеся из груди рыдания. — Д… дурак… Нейт, ты дурак… с... с какими чувствами я… В уголках её глаз показались огромные слёзы. Но именно сейчас Клюэль улыбалась. — Мне правда… можно… поверить в тебя? — Пожалуйста, верь мне.

Elma sia Risis ele Selahphenoria [Так давай же восславим всех заветных детей]

Miqu, clue-l-solitis mis cela [Не забудь любовь девушки и её имя]

Тело девушки постепенно превращалось в крупицы света. Нейт бесчисленное множество раз видел, как призванные существа исчезают точно таким же образом. Исчезли ноги, затем всё тело до груди… До самого-самого последнего мгновения в этом мире… С лица закрывшей глаза девушки не сходила улыбка. Наблюдавший за этим мальчик крепко сжимал кулаки, сдерживая то, что готово было в любую секунду излиться из его глаз.

Ris sia sophia, leide-lis, clue-l-sophie neckt rein — Kyel-fes Sophit ele vel xeph [Печальный чистый разум родился, уснул — и ныне видит сон о всех заветных детях]

Застывший свет сдвинулся с места, затихшие звуки вновь потекли. Свет поглотил весь окружающий мир…

Объятый потоком света, Нейт потерял сознание. И только его кулаки были крепко сжаты для того, чтобы защитить нечто очень важное.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Интерлюдия: Тот, кто идёт через пустошь

Ветер сдувал раскалившиеся докрасна камешки пемзы и катал их по бесконечным холмам и склонам. Эта пустошь когда-то была вулканической зоной. Во время одного извержения гора разрушилась, и сейчас здесь тянулись бесконечные холмы, а где-то вдалеке можно было видеть леса. На этом пути не было ни одной поддерживаемой в рабочем состоянии дороги. Над широким трактом, украшенным лишь гравием, кусочками пемзы * и редкими безымянными травами, разносился звук шагов идущего человека. Он шёл, шаркая по земле, будто прихрамывал. — Большая была катастрофа. Тюрьма очень далеко от Эндзю, но даже мне был виден тот свет. Значит, город триумфального возвращения со всей своей историей и наследием теперь лежит в руинах? Ветер разносил во все стороны сдавленный смех. Когда короткие смешки постепенно ослабли, смеющийся голос охрип, а смех даже перестал быть смехом… — Однако люди всё равно живут дальше. Мужчина замер и поднял взгляд к простирающемуся над головой ночному небу. — Чудесная ночь. Поистине чудесный ветер. Ты так не думаешь, а? В пустоши был только этот мужчина. Однако он вглядывался в ночь, словно ответ должен был прийти. Вскоре ветер утих, катающиеся камешки остановились, и в пустоши воцарилась тишина.

— Ты просишь у меня подтверждения ?

Внезапно из пустоты раздался голос. Он явно принадлежал молодой девушке. — А тут есть кто-то ещё, кроме тебя? Скривив рот и сдавленно рассмеявшись, мужчина снова двинулся в путь. — Мне так весело. Когда я слышу твой голос, то не могу не вспомнить Клюэль. И ведь не только в голосе дело. Меня прямо потрясло то, что и выглядите вы абсолютно одинаково. — Я ведь дала тебе минимально необходимые объяснения . — Разумеется. Именно поэтому мне так весело. Что там было… управляющая песнопениями госпожа настройщица? И вот настолько значительное существо специально вытащило меня из тюрьмы. Мужчина сжал левый кулак так сильно, что был слышен скрип костей, а потом, чтобы убедиться в своих ощущениях, снова раскрыл ладонь. Правой руки у него не было. — Не думал, что ещё раз войду в ту академию. — А ты не хочешь ? — Да что ты, я бесконечно счастлив. Я нестерпимо хочу увидеть, как изменился этот сопляк. Чувствую себя отцом, который идёт посмотреть на взросление своего ребёнка. — И кого ты имеешь в виду? Лефиса? Или… Спустя несколько мгновений тишины. — Обоих, — быстро пробормотал мужчина и ускорил шаг. — Ну что, я хочу добраться до места уже завтра днём. У тебя ведь тоже не осталось времени? Девичий голос не ответил. Однако мужчина ничуть не был тронут, а наоборот, как будто обрадовался даже этому.

— Джошуа… Похоже, я всё-таки смогу хоть чем-то гордиться перед тобой.

Здесь не было никого, кто мог бы откликнуться на его слова. И всё же… мужчина уверенно шёл вперёд. Шаг за шагом он двигался к своей цели. ↑ вулканическое стекло, пористый камень, образующийся при застывании некоторых типов лавы.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Прелюдия: Перед рассветом

Часть 1

— Мио… Эй, Мио!.. «Кто это?..» От прикосновения чьей-то руки к плечу сознание девушки понемногу начало проясняться. — О, чудесно! Ты в порядке! Звучащий рядом с её ухом голос быстро становился всё более различимым. Открыв глаза, Мио увидела девичье лицо, которое находилось с ней нос к носу. Отличительными особенностями этой девушки были загорелая кожа, волосы льняного цвета и мальчишечьи черты лица. — Ада?.. Ч-что… поче.. Ай! Ещё не до конца понимая, что происходит, Мио вскочила на ноги, от чего у неё немного закружилась голова. — Эй, не спеши, спокойно. В конце концов, ты последняя. — Последняя?.. Протерев глаза, девушка ещё раз огляделась по сторонам. Позади Ады было видно то же самое ночное небо, на какое она смотрела несколько секунд назад. «Судя по тому, что небо все ещё темное, с тех пор как я потеряла сознание, и часа не прошло. Но почему я потеряла сознание? А кстати, толчки тоже утихли». — Не туда смотришь, Мио. Вон, присмотрись. Ада указала рукой направо. «Что?..» Пейзеж окрестностей полностью изменился: не было видно ни характерных для Эндзю шпилей, ни гигантской тени колизея. Хотя Мио ещё не могла различить в темноте мелких деталей, сейчас перед ней находилось всего несколько зданий прямоугольной формы. Для обычных домов у них было уж слишком много окон, да и вид их был ужасно простеньким. «Но почему мне кажется, что я уже видела эти постройки? Причём совсем недавно, всего несколько дней назад…» — Школа?.. «И к тому же, не просто школа, это же…» — Ага, мы в академии Тремия. «Что она несёт?..» — Эй, Ада, что случилось? Вид и правда очень похожий, но мы ведь в Эндзю. В Тремию мы возвращаемся завтра, разве… Ой, перестань, больно же! Ты мне сейчас шею сломаешь, говорю же, сломаешь! Прежде чем Мио успела договорить, подруга схватила её лицо двумя руками. Сопротивление девушки оказалось бесполезным, поэтому её через силу заставили обернуться назад… Там стояла каменные столбы с вырезанным на них знакомым гербом и табличкой «Главный вход в академию Тремия». «Не может быть…» — Теперь ты готова поверить? — Что… что происходит? Сомневаться было невозможно, вокруг действительно была территория академии Тремия, а сразу за главным входом находился корпус первых классов. «Меня перевезли в академию, пока я была без сознания? Что за чушь! Академия находится в отдалённом северном районе, а Эндзю — в самом центре континента. Между ними ведь огромное расстояние». — Прости за настойчивость, но успокойся уже, я расскажу тебе всё по порядку. От слов подруги Мио посетило какое-то странное, неприятное предчувствие. «Мы обе столкнулись с каким-то непонятным происшествием. Но тогда почему она так спокойна?» — Ада, ты так говоришь, будто тебе всё известно. — Ну, честно говоря, я тоже ещё не всё в голове уложила, — приложив руку к губам, ответила Ада, а потом внезапно отвернулась в сторону. — Так вот, рассказываю по порядку. Первыми очнулись мы с Лефисом. Впрочем, нас обоих разбудил Малыш. Потом я подняла отца, а пока он будил всех остальных… Малыш рассказал обо всём нам с Лефисом. — Нейт? И Лефис тоже здесь? Почему? «Мне, конечно, интересно, почему раньше всех очнулся Нейт, но я не понимаю, почему Лефис находится в Тремии… Нет, в первую очередь надо узнать…» — Ты говоришь, Нейт всё знал. Это как? — Ну… Ада уже собиралась закончить фразу, но вдруг замолчала. — Мио, Ада! Позади девушек раздался звук щагов. Ещё не успев обернуться, Мио уже поняла, кто именно бежал к ним. Это была учительница, которая с момента их поступления в академию в апреле работала их классным руководителем. — Госпожа Кейт? Даже в темноте ночи были ясно видны ярко-золотые волосы молодой учительницы. Уже издалека было видно, что из-за быстрого бега, дышала Кейт тяжело. За ней следовал интеллигентного вида учитель в очках. Насколько помнила Мио, его звали Миррор, и он работал классным руководителем в старших классах. А ещё вслед за парой учителей показались и Хелен с Лефисом. — Ада, что происходит?! Мы ведь ведь должны были вернуться завтра. И к тому же… — Подождите, учитель, не надо задавать все вопросы разом. Я и сама немного в замешательстве… Для начала, как те двое? Не успела Мио мысленно склонить голову на бок, как Миррор ответил на вопрос Ады: — Ксинс и та девушка, что была с ним, в медпункте… Им обоим оказана первая помощь. Завтра как можно раньше нужно будет провести полное обследование. Сейчас с ними находится господин Клаус. Бумаги об их приёме тоже готовы. Эх, только я думал, что спокойно посижу на дежурстве, как начался такой переполох поздней ночью. — А, понятно. Так вот почему отец не с вами… — проговорила Ада, затем огляделась вокруг и хлопнула в ладоши. — Принято. Короче говоря, давайте для начала считать, что все находящиеся здесь попали в академию из Эндзю. Так будет проще для понимания. — Ада, постой… — А? — удивлённо переспросила девушка. Теперь уже Мио принялась смотреть по сторонам. «В академию попали ученики: Лефис, Хелен, Ада, я и Нейт, которого тут сейчас нет. Взрослые: отец Ады и Радужный певчий. У нас всех есть нечто общее — в тот момент мы собрались в колизее». — Ада, здесь ведь все те, кто были в колизее, так? — Да. Я собиралась рассказать и об этом, но… что-то не так? — Одной не хватает… «Её одной нет. Моей самой близкой подруги нет. И о ней даже не говорят». — Что с Клулу? Эй, Ада, ответь, почему ты ещё ни слова ни сказала о Клулу?! По спине Мио прошёл неприятный холод. Ей казалось, будто бы Ада намеренно избегает упоминать Клюэль. — Э-эй! Ада! Почему ты молчишь?! — закричала Мио, вцепившись в плечо замолчавшей подруги. «А кстати, Лефис тоже молчит. Нейт рассказал о произошедшем им обоим, но он тоже не говорит ни слова… Как будто… Как будто… он изо всех сил терпит что-то». — Клюэль ***. «Э?» Мио подумала, что то ли ослышалась, то ли Ада просто пошутила. — Ада… о… чём… это ты… го… воришь?.. Мио лишилась всех сил, и первыми подломились её колени. «Такого… такого просто… не может…»

«Клулу полностью исчезла?»

Часть 2

На полностью чёрном небе понемногу начали появляться белый и синий цвета. Из-за окна донеслось щебетание птиц. В академии Тремия потихоньку наступало утро. «Судя по голосам, которые я слышала во время утренней тренировки с копьём, сейчас уже почти пять». — Как твоё состояние? Эта Тесейра серьёзно тебя побила. Отстранившись от окна, на котором виднелись капельки воды, Ада посмотрела внутрь помещения. — К тебе тот же вопрос. За столом, положив на него обе руки, сидел Лефис. Хотя после боя в колизее он почти не мог двигаться, сейчас он уже немного восстановился. — А кстати, забыла спросить: где это мы? — Академия Тремия, административное здание. Первый этаж… Ну это всё понятно. Мы в комнате ожидания персонала. Ну или комнате отдыха. Юноша удивлённо разглядывал столы, стулья, диван и находившуюся рядом мини-кухню. — У нас в Зиале таких комнат нет. У вас тут и правда захолустная академия? И территория у вас огромная, и таких громадных административных зданий я ещё не видел. — Территория-то огромная, но половина занята природой. Сразу за школьным двором начинаются холмы, а там и дикие звери встречаются. Идеально для обучения, не так ли? На этом разговор оборвался. — Послушай… — Я бы хотела кое-что спро… Юноша и девушка заговорили одновременно, и на их лицах появились кривые улыбки. — Ну ладно, начинай. Ты ведь попал в совсем незнакомую школу и, наверно, ничего не понимаешь. — Да ничего такого важного я не имел в виду… Положив один локоть на стол, юноша отвернулся в сторону, будто пытался скрыть проступившее на лице смущение. — Как там Хелен и Мио?.. Я… немного волнуюсь. Сейчас в этой комнате находились только Ада и Лефис. Двух остальных учеников куда-то забрали учителя. Видимо, Лефис начал беспокоится из-за того, что даже на рассвете никаких вестей от них не появилось. — С ними наши учителя, так что они, наверное, в учительской. Не думаю, что их собирались допрашивать. В таком случае спросили бы кого-то из нас. — Ну раз так… — Ага, мне кажется, те двое просто слишком разнервничались… Хотя нет, я тоже пыталась успокоиться, но у меня ничего не получилось. Сейчас внутри Ады бурлило чувство досады. Она рассказала всё, что услышала от Нейта. Пусть и не вдаваясь в детали, она рассказала о том, что Клюэль превратилась в частицы света и исчезла… А также о том, что это был единственный способ защитить всех жителей Эндзю, и в том числе их группу. — Особенно Мио. Лучше бы я ей сказала, что «Кто-то похитил Клюэль»… тогда… «После разговора Мио больше не произнесла ни слова. Наверное, учителя взяли её с собой из-за беспокойства о том, что у неё лёгкий шок… Ну почему я не проявила внимание к ней?» — Бесполезно жалеть о том, что не удалось проявить внимание. Даже если бы, ты в самый последний момент попыталась бы что-нибудь выдумать, то тебя обязательно разоблачили бы. Думаю, я рассказал бы обо всём точно так же, как ты. — То, что мы услышали от Малыша, да?.. «Что с Нейтом непонятно. Объяснив всё нам с Лефисом, он сразу куда-то пропал. Вот он-то на самом деле всё знает, но его нет. Господин Миррор и сейчас его ищет, но пока безуспешно. Вместо этого я услышала кое-что другое…» — А кстати, я тут услышала от отца… Эндзю разрушен. И колизей, и все дома — всё лежит в руинах. «По итогу Арвир сказал нам правду… Одновременно с теми толчками всё залил ослепительный свет. А в тот же миг, как я подумала закрыть глаза, город триумфального возвращения исчез с лица континента». — Спаслись только мы?.. — Совсем наоборот. Это всё довольно странно, но похоже, в Тремию попали только мы, а все остальные жители Эндзю укрылись в окрестностях города. — Укрылись? Все жители в такой короткий срок? — Ну, с ними случилось то же, что и с нами. Все потеряли сознание, а очнулись лежащими на дороге неподалёку от Эндзю. Все очень испугались, и сейчас, вроде бы, укрываются в ближайшем к Эндзю городе. «Если бы один человек рассказывал о том, что потеряв сознание очутился в отдалённом месте, это можно было бы списать на воображение. Но когда об этом говорят все до единого жители большого города, так просто отрицать их слова невозможно. Случилось ли что-то такое на самом деле ? И если да, то каким образом? Говорят, что это до сих пор никому не известно». — Нейт сказал кое-что довольно интересное, когда будил нас с тобой, — пробормотал Лефис, смотря в потолок пустым взглядом.

«Гештальлоа удалось свести к минимуму, но не остановить полностью. Я думаю, что сюда нас перенесла Клюэль… Скорее всего, она, как и Ксео, прошла через «Сад Села».

«Интересны тут слова «прошла через «Сад Села»…» — Лефис, ты ведь тоже был в том месте? Арвир объяснил Аде, что это был мир, где рождались и куда возвращались все песнопения. Небеса там были чёрными, словно ночью, а земля была покрыта светящимся сине-белым песком. В воздухе парили многочисленные, похожие на драгоценные камни, кристаллы пяти разных цветов, а в небе сверкало северное сияние. — Да. Вроде бы это устроил их лидер, Ксео. Я попал туда совсем не по собственной воле. — Хочу уточнить одну вещь: когда ты вернулся оттуда, то попал в то же самое место? Или может быть тебя переместило куда-то совсем в иную точку? Не было такого? — Ну… — По старой привычке я постоянно пыталась отслеживать своё место. Так вот, когда мы с Арвиром вернулись назад, меня сместило на полступни в сторону и немного развернуло вбок. Меня это всё время беспокоило. «Ясно только одно: дорога к «Саду Села» — это канал. То смещение, которое я почувствовала, наверняка произошло из-за разницы в местах появления канала при входе и возвращении оттуда». — Что если точку появления канала при возвращении из «Сада Села» можно установить в любом месте нашего мира… — То и мы, и все до единого жители Эндзю были забраны в «Сад Села», а потом было определено, куда мы вернёмся, да?.. Это действительно всё объясняет… Но откуда тогда у меня такое беспокойство. Ада вполне могла предположить причину, почему Лефис медлил. Дело было в том, что такое объяснение слишком отличалось от всех известных им ранее песнопений. Речь шла не о возможности получить такой результат с помощью песнопений, а о том, что случившееся выходило далеко за пределы человеческих песнопений… И что было важнее всего, это устроила знакомая им девушка. — Нейт, конечно, сказал, что это сделал Клюэль, но действительно ли это так? — Скорее всего. Есть причины так думать. «В академию Тремия были перемещены я, Мио, Нейт, Лефис, Хелен, Радужный певчий и мой отец — все знакомые Клюэль люди». — Мы попали в Тремию, а все остальные — на дорогу рядом с городом… Очень похоже на нашу старосту. Если бы она переместила всех в Тремию, то в академии бы им не хватило места. Наверняка она не знала, куда стоит их отправить, поэтому в самый последний момент не придумала ничего лучше той дороги. Сжав зуба, Ада через силу убрала печальное выражение лица и выдавила кривую улыбку. «И правда, идея очень в духе Клюэль…» — Создавшие песнопения и управляющие ими настройщики, да?.. Нам продемонстрировали, что они на самом деле с лёгкостью устраивают нечто совсем иное, нежели доступные нам песнопения. — Ты боишься Клюэль? — Не знаю… Но думаю, что скорее наоборот. Лефис некоторое время смотрел в пустоту, будто искал подходящие слова, но потом вдруг снова перевёл взгляд на стол. — Похоже, мы были спасены благодаря ей. Об этом нельзя забывать. — Ну естественно. Ада стукнула кулаком по кулаку юноши. — Вот только… что теперь делать? Мы не знаем, куда делась та компания, охотящаяся за чешуёй Миквы, да и что вообще стало с чешуёй, — заметил Лефис. «Ага. В этом проблема». Подтянув к себе ближайший стул, Ада положила руки на его спинку. — Мне самой это интересно. Но мне не кажется, что Миквекс была призвана. «По рассказу Арвира, при призыве этой настройщицы существующие песнопения полностью исчезнут, а основная идея песнопений будет дарована заново При этом все человеческие воспоминания связанные с песнопениями будут один раз стёрты. Хранить эти стёртые воспоминания должна София оф Клюэль Нэт, то есть Клюэль. Когда её роль выполнена, София оф Клюэль Нэт исчезает и вновь становится «глазом» Миквекс. Если бы это случилось, то и мы, и Клюэль забыли бы о существовании друг друга». — Мы ещё помним Клюэль, значит… Миквекс пока не была призвана, верно? «Но Клюэль на самом деле исчезла из нашего мира. Способа спасти её больше нет, ведь так? А если и есть, то что мы должны сделать и сколько у нас времени?» — Стоит, наверное, поискать Нейта. — Угу… «Этот мальчик был рядом с Клюэль до самого конца. Именно с ним Клюэль решила быть до своего последнего момента. Я хочу верить — он что-то знает». — Что будем делать? Эффективнее ведь искать по отдельности? — Это, конечно, так, но проблема в том, что сегодня обычный школьный день. Ада бросила короткий взгляд на настенные часы. — Уже скоро в академию придут ничего не знающие ученики. Если ты, одетый в форму совсем другой школы, будешь бродить по территории, то обязательно привлечёшь внимание. Тебе ведь тоже не понравятся подозрительные взгляды со всех сторон? Ох, или же… Девушка осмотрела лицо сидящего на противоположной стороне стола юноши. — …Откуда такая зловещая улыбка? — Э-хе-хе. А может быть, ты предпочёл бы гулять не со мной, а с Хелен? Прости, такие бестактные шутки совсем не в моём… — Ну что, пойдём? — Ч-что? Откуда такая холодная реакция? И вообще, я тут думала разрядить атмосферу, так что если ты ничего не ответишь, то мне будет грустно. Эй?! Ада погналась вслед за ушедшим к выходу Лефисом. — Как скучно… А вот если при Малыше назвать имя Клюэль, то он весь краснеет. — Может, Нейт убежал как раз потому, что ему это не нравилось. — Неправда! В ту же секунду, как Ада протянула руку к двери… Та вдруг щёлкнула и открылась сама. — Ада, ты тут?! В комнату вошла высокая девушка с чарующими длинными чёрными волосами. — А? Сержес? Как ты узнала, что я здесь? — От госпожи Кейт. Она сказала мне привести тебя. Может быть ты-то знаешь причину происходящего. Давай поспеши, идём в кабинет директора! Ещё не закончив фразу, Сержес схватила Аду за руку и вытащила её в коридор. — П-постой! Причину чего? Я сейчас собиралась искать Ма… — Неужели ты ещё ничего не заметила? — Говорю же, о чём вообще речь? — …Быстрее будет показать, чем объяснять. Есть катализаторы? — Ну есть… Ада достала из кармана тюбик с белой краской и показала его подруге. Она специализировалась в Arzus’e , поэтому для её песнопений требовался какой-то материал белого цвета. — Попробуй что-нибудь призвать. Сойдёт даже просто камешек. — Э?.. Почему в такое время. — Неважно. Давай побыстрее. Нам ведь надо спешить. «Ну вот… Мы же и Лефиса задерживаем…» Ада выдавила немного краски на палец и представила маленький белый камень.

Arzus [Песня Белого]

Краска испустила частицы тусклого белого света, которые собрались вместе и сформировали канал, похожий на почти идеальный круг. Из сияющих врат маленький белый камень… не появился. Канал исчез, оставив после себя звук, напоминающий бьющееся стекло, а ничего призвано так и не было. — Э, чего? Даже для меня это странно. Уж такую-то мелочь. — Не в этом дело. Никто ничего не может. — Что значит никто? — Пов-то-ря-ю: ни я, ни учителя, ни директор!.. Никто не может исполнить песнопение.

Через один час. Вышло беспрецедентное сообщение, подписанное представителями знаменитых исследовательских институтов континента. «Песнопения всех пяти цветов перестали работать. Причины и методы решения проблемы неизвестны. Принимается любая информация и мнения по этому вопросу. С предложением информации обращаться на временную…»

***

Отдел здравоохранения Келберкского исследовательского института, в лечебном учреждении… — Ну что, не объяснишь ли, что всё это значит? — сложив руки на груди и стукнув тёмно красными высокими каблуками по полу, спросила высокая исследовательница, одетая в белый халат. Волосы женщины имели глубокий зелёный цвет. Её длинные узкие глаза можно было описать одним словом, но это слово было не «умные», а «острые». Это была Салинарва Эндокорт, лидер ведущего исследовательского института. И сейчас она пристально рассматривала лежащую прямо перед ней девушку, которую звали Фалма Фел Фосилбел. Её и Ксинса, упавших в академии Тремия, сначала поместили в медпункт, а оттуда переместили в Келберк. Девушка не ответила на вопрос. — Как я слышала, ты была в той компании, которая охотилась за катализатором из колизея. Ты ведь заранее знала об этой ситуации? Фалма лежала на белой кровати и белом постельном белье. Да и сама она был полностью замотана в белые бинты. Салинарва понимала, что девушка была ещё не в том состоянии, чтобы нормально вести разговор, но сейчас ей срочно нужна была информация. Все пять цветов песнопений не запускались. Ни причины, ни методы обхода этого феномена были неизвестны, и ни в одной книге нельзя было найти сведений о нём. — Песнопения Пустоты… — медленно пробормотала Фалма, разглядывая потолок. — Вам известно о песнопениях Пустоты? Если нет, то на этом разговор окончен. — Благодаря Мишдеру кое-что знаю. Ещё я помню о пустотниках. На каменном лице девушки промелькнула слабая улыбка. — Тогда ладно… Скорее всего, этот феномен вызвала настройщица песнопений Пустоты. — Настройщица? Не слышала такого слова. — Это сущности, которая управляет песнопениями. Одна из них Миквекс [Та кто просто стоит там]. Она хочет обновить основную идею песнопений. Чтобы заменить существующие песнопениями новыми, старые необходимо выбросить, не так ли? Невозможность использовать песнопения пяти цветов — это первый шаг… Мне так кажется. Неподвижная девушка закрыла направленные в потолок глаза. Двигались только её губы. — Конец какой-то неуверенный. Ты не слышала об этом от того певчего, Ксео? — Ксео ничего об этом не говорил. Всё это мои предположения. Возможно, что произошедшее оказалось неожиданным даже для него. Например, он мог заполучить чешую Миквы, но при этом возникла какая-то причина, почему ему не удаётся призвать Миквекс. — Хм, кто знает. Возможно ведь и то, что он просто не рассказывал тебе об этом. — Нет, невозможно. Глаза девушки внезапно открылись. — Ксео рассказывал нам всё. Единственное, о чём он не сказал, это свой пол. Салинарва сдержала кашель и кривую улыбку, которая вот-вот должна была показаться у неё на лице. «Понятно… Значит, даже в таком тяжёлом состоянии, она непоколебимо верит в этого Ксео». — А ты весьма охотно заговорила. Уверена, что стоило? — В любом случае, это лишь мои предположения, — ответила Фалма и повернула лицо к окну. Её кажущийся одинокий взгляд был устремлён вдаль, в направлении города триумфального возвращения. — И к тому же, я думаю, что Ксео всё равно победит. Наверняка он уже взбирается по «Башне».

Часть 3

Административное здание академии Тремия, комната отдыха учителей.

— Вот и день пролетел… Багряное небо понемногу серело, а внутри серого цвета появлялись чёрные пятна. По сравнению с расположенным в центре континента городом триумфального возвращения Эндзю в академии Тремия зима наступала рано. Как только дыхание девушки долетало до оконного стекла, то сразу становилось мутно-белой плёнкой. «Такое чувство, что день длился в четыре раза меньше обычного». Биологические часы ещё показывали полдень, но настенные часы утверждали, что вечер уже переходил в ночь. Не обращая внимания на эту разницу, Ада просто следила за бегом секундной стрелки. — Но знаешь, может быть, мы правильно делаем, когда убиваем время тут. Можно было и в учительской сидеть, но во всех исследовательских институтах такой переполох. Один неверный шаг и нас бы запытали допросами… Ну да, ведь песнопения вдруг перестали работать. Академия Тремия тоже временно приостановила занятия. Насчёт клубной деятельности никаких ограничений введено не было, но учеников, которые захотели бы заниматься клубами в такой обстановке, не нашлось. — А ты что будешь делать, Лефис? — Я?.. В комнате было светло, а на улице темно, поэтому в оконном стекле отражалось само помещение. В этом отраженном стеклом мирке юноша с серебристыми волосами сидел за столом точно в такой же позе, как и утром. Смотрел он вниз на поверхность стола, где… лежали катализаторы серых песнопений. Точно так же, как и все пять цветов, серые песнопения тоже перестали запускаться . — Вообще, из Зиала пришло сообщение, в котором нам с Хелен сказали возвращаться. Юноша сделал паузу, которую можно счесть за сомнение. — Вроде бы, ровно на том же месте, где стоял колизей… По дрожанию пола Ада почувствовала, что Лефис поднялся со стула. — Теперь находится гигантская, выше облаков, тёмная башня… Эта штука и правда построилась в Эндзю? — Отцу сообщили об этом по его каналам, так что ошибки быть не должно. В полдень пришло сообщение о том, что передовая группа, выдвинувшаяся на исследование Эндзю, обнаружила, что в городе поднялась башня цвета Ночи, которая как будто связывала землю с небесами. Ада узнала об этом от отца уже вечером. «Очевидцы увидели башню утром… То есть в тот же самый момент, как исчезли пять цветов песнопений. Слишком удачно для простого совпадения». — Я… пока не собираюсь возвращаться в Зиал. В похожих на монолог словах юноши чувствовалась горькая колкость. — У меня ещё остались дела. Связанные с Клюэль в том числе, но и о наставнике я ещё не всё понял… Я хочу встретиться с той женщиной ещё раз и во всём убедиться. — Прости за трудный вопрос, но песнопения ведь не работают. И у тебя всё-таки хватает смелости идти туда? — В крайнем случае я могу сбежать. И это всё равно лучше, чем ничего не делать. Ада не стала поворачиваться на идущий сбоку голос. Отражение в оконном стекле итак показывало, что высокий юноша встал прямо рядом с ней. — А ты что собираешься делать? — Я?.. Ну я… Ада подняла голову и посмотрела в лицо своему отражению. Следы слёз, пролитых в тот час, уже исчезли, но… — Моё поражение было ещё разгромнее твоего. Аде вновь вспомнились последние слова Арвира: «Приходи ещё. Сейчас, сколько бы сотен раз ты ни старалась, результат будет тем же… Соберись и подумай, что ты сама хочешь делать. Пока не найдёшь ответа — не сможешь меня победить». «Наша разница не только в навыках гилшэ, но ещё больше, в силе души. Арвир наверняка видит такие вещи, которые не видны нынешней мне. Это невидимое расстояние куда больше, чем просто навык. Сейчас, спустя целую ночь размышлений я, наконец, приняла это». — Но ты выглядишь удивительно спокойной. — Да… Сама от себя не ожидала. «Тогда у меня было такое загадочное настроение. Нетерпение из-за невозможности спасти Клюэль, желание противостоять Арвиру… Переполненная множеством чувств, я опрометчиво отрицала разницу между ним и собой. Но как только я согласилась с этой разницей, боль в груди ушла, а дышать вдруг стало легче. Такое ощущение, словно камень с души упал». — Я тоже хочу встретиться с ним ещё раз и полностью всё уладить. «Я не знаю, попрощаюсь я с ним, или снова вернусь к прежним отношения, но…» — Ты идёшь, чтобы спросить то, что не смог спросить. А я… собираюсь пойти, чтобы сказать то, что не смогла сказать в тот раз. «У меня не хватало смелости высказать свои прошлые чувства к Арвиру и свои нынешние чувства… Я должна обрести эту смелость. Я иду, чтобы высказать то, что должно быть высказано. И мне кажется, что в конечном счёте это связано со спасением Клюэль». — Я сейчас пытаюсь казаться храброй, но по правде говоря, я всё ещё немного сомневаюсь… Интересно, можно ли отложить отъезд хоть на часок? — До завтрашнего утра? А так разве можно? — Нет, бессмысленно. Ада слабо улыбнулась стоявшему рядом ней Лефису кривой улыбкой. — Дальше тянуть нельзя. Что бы ни случилось. «Отъезд рано утром. Сдвигать его ни в коем случае нельзя. Что бы сейчас ни произошло, ясно одно — время поджимает». — Честно говоря, до недавнего времени я была в глухом тупике. Я хотела что-нибудь сделать, но даже не представляла «где» и «что». Девушка водила по запотевшему стеклу пальцем и продолжала говорить: — Но к нашему счастью, появилась та похожая на башню штука. Пусть я и не знаю «что» мне нужно делать, но вот «где» стало абсолютно ясно. «Скорее всего, Ксео и двое его спутников именно там, в пронзающей небеса башне, которая поднялась на месте Эндзю». — Мы с тобой можем действовать… Проблема в… — Малыше, да? Вспомнив о мальчике цвета Ночи, Ада медленно закрыла глаза. «Вот именно. Хотя «где» стало ясным, финального кусочка «что» не хватает. Единственный, кто может заполнить недостающее — он. Песнопениям Пустоты противостоит цвет Ночи. И он единственный такой песнопевец». — Ты знаешь, где Нейт? — От учителей ничего не слышно. Они тоже не знают, куда он делся. Вроде бы, в комнате общежития его тоже нет… В такое-то время. «Впрочем, не могу его обвинить. Она исчезла прямо у него на глазах. Самая тяжелая сердечная травма как раз у него». — Надеяться на то, что он оправиться до завтра бессмысленно? — В худшем случае поедем вдвоём. В «Ля минор» тоже ни осталось никого способного действовать… Держим всё в секрете от Мио и Хелен. «Врагов у нас трое: Ксео, Тесейра и Арвир. Пусть их и больше…Нет, даже если бы ситуация была другой, я всё равно хотела бы, чтобы Нейт поехал с нами». — Малыш такой дурак… Почему в такое время…

— Серьёзно? Вы что, и правда так думаете?

Звук шёл не из комнаты…. — Вы думаете, что он где-нибудь спрятался и жалобно хнычет? Если так, то я понимаю этого юнца куда лучше вас. А из коридора по ту сторону двери. Голос человека был низким и сдавленным. От голосов учеников и учителей — да и вообще всех людей в академии его отделяла какая-то неизвестная черта. Он был похож на мрачное и топкое болото. Послышался характерный, шаркающий звук шагов. — Чудесная ночь, не правда ли? Что скажете? «Этот голос?..» — Мерзавец! Как только Ада поняла, что за человек говорил с ними, как тут же инстинктивно схватила гил и наставила его на дверь. «Я не могу его забыть. Я много раз сражалась с ним. И в академии, и затем в Келберке». — Ты… Голос Лефиса охрип, ясно показывая то, что юноша задрожал от напряжения. И это было естественным, ведь для него стоявший за дверью мужчина был… — В таком тесном коридорчике устроить сцену прекраснейшего воссоединения не получится, правда? Выходите наружу. Там дует самый чудесный ветер.

На площади перед зданием администрации дул ледяной, впивающийся в кожу и доходящий до самых костей ветер. — Ну вот, сегодня по-настоящему замечательный день. Вы так не думаете? — проговорил с ног до головы закрытый складчатыми одеждами певчий, вглядываясь в зимнее небо. — Я тут кое-что вспомнила… Не обращая внимания на слова мужчины, Ада ещё сильнее сжала гил. — Лазутчики атаковали нас как раз в этом месте. Для чего ты явился в такое время… Мишдер. Мишдер был незваным гостем, владеющим серыми песнопениями. Бесконечные стычки с ним закончились после того, как Нейт одолел Ластихайта в главном управлении Келберкского исследовательского института. По крайней мере, Ада думала, что этот мужчина уже никогда не появится им на глаза. — Настороженность и враждебность. Злоба и беспокойство… Что-то вроде того? На самом деле это правильно. Именно такие чувства нужно испытывать по отношению к людям вроде меня. А что насчёт тебя, Лефис? Даже несмотря на скрывавший лицо Мишдера капюшон, можно было почувствовать его липкий взгляд. Прямо встретив блеск глаз мужчины, юноша с серебристыми волосами некоторое время молчал, а потом согласился. — Сожалею, но я тоже не собираюсь ослаблять бдительность рядом с тобой. — Чудесный ответ. Плечи Мишдера содрогнулись, он сдавленно рассмеялся. — Прости, но у нас не так много времени, чтобы затягивать разговор… Сейчас же говори, чего ты хочешь. Если это месть, то я прямо тут… — Какая ты беспокойная, Ада Юнг Гилшувешер. По сравнению с тобой… Хе-хе... тот юнец был немного потише. «Тот юнец?» — Я о том песнопевце Ночи. Нейт, вроде бы? Я недавно встретился с ним. Минуту, максимум, две назад. — С Малышом?.. «Где?.. Его даже учителя не смогли найти, а этот мужчина… Нет, сейчас важно другое». — Что случилось с Малышом, мерзавец?! Неужели ты… В тусклом свете тёмной ночи блеснул наконечник копья. Хотя на певчего в одеждах странника было наставлено оружие, с его губ не исчезала улыбка. — Я отомстил ему? Если ты так думаешь, это весьма забавно. Я сказал ему одну фразу, и он тоже ответил мне одной фразой, вот и всё. Слишком уж скучная реакция. Такая чушь. Совсем неинтересно. А ведь я пришёл сюда, рассчитывая что он будет в растерянности после потери девчонки. — Я не понимаю о чём ты… Ада не могла понять, откуда Мишдер знает об исчезновении Клюэль, но ещё меньше она понимала как тот относится к Нейту. Вспомнив все прежние действия мужчины, девушка была почти полностью уверена в своём предположении, что тот пришёл для мести, однако… «Всё закончилось на одной фразе? И… Малыш тоже ответил ему по собственной воле?» — Какая жалость. Ведь если бы он впал в отчаяние, то я собирался обругать его, а потом поднять за воротник и насмехаться над ним. — Стой… Что это вообще значит? «Слова Мишдера звучат прямо как ирония… Он будто пытается сообщить нам, что Малыш не только не впал в отчаяние, а даже наоборот…» — Этот юнец не просто не расстроился, а с самого начала думал только о том, как вернуть девчонку. До абсурда упрямо и простодушно. «И мы с Лефисом, и учителя — все думали, что у Нейта шок. Но на самом деле всё полностью наоборот… Малыш не сдался?!» — Как скучно. У него всё на лице написано. Я увидел там: сколько бы такой побеждённый, как я, ни глумился над ним, всё будет бесполезно. Мужчина, называвший себя побеждённым, досадливо щёлкнул языком, а затем… — Поэтому я просто посмотрел на него, сказал одну фразу и на этом всё… Поистине скучно… Я думал, что потеряв девчонку, юнец сорвётся куда-то не туда, но похоже, он собрался идти по прямой дороге ещё с большим упрямством, чем раньше… Поразительный, по-настоящему поразительный юнец.

Часть 4

Светлое утро превратилось в яркий полдень, а затем сменилось закатом. Багряный солнечный свет тоже приобрёл тёмно-синие и серые цвета, которые постепенно сгустились и стали чернильной тьмой. Нейт осознал, что наступило время, называемое «ночью», когда, приподняв веки, увидел точно такую же тьму, что и с закрытыми глазами. Утро и день пролетели, наступила ночь. За весь день мальчик ни разу не поел и не выпил и капельки воды, но до сих пор не чувствовал ни голода, ни жажды. Вместо них его тело наполнял жар, будто бы он прошёл через огонь и загорелся изнутри. Даже самого Нейта поражало, насколько спокойными и приятными были его мысли. — Э, что?.. Обнявший колени руками мальчик вдруг моргнул. «Мне кажется, что кто-то недавно пытался заговорить со мной, но я тогда так сильно сконцентрировался, что совсем не обратил на него внимания. Кто же это был? Судя по голосу, не учитель и не ученик. Но я уже где-то слышал его голос. И я абсолютно уверен: это был очень добрый человек».

«В тот раз ты сказал мне: «Я нашёл то, что мне дорого». А значит, ты не собираешь вот так просто отступить? Подтверди свои слова. Теми песнопениями, которые принадлежат только тебе».

«А что я ему ответил? Я был слишком занят, поэтому не мог подумать над ответом, но помню, что одну фразу всё-таки сказал. Моя встреча с этим человеком длилась минуту, может даже меньше. Этот кто-то ушёл, сказав напоследок только: «Чудесная ночь, даже чудеснее, чем тогда в Келберке»». Сидевший с подтянутыми ногами на старой деревянной скамейке мальчик поднял взгляд к небу. На лишенной почти всех источников света площади ему удавалось разглядеть только собственное белое дыхание. — Меня нашли даже здесь… От общежитий академии до корпуса первых классов тянулась мощённая дорожка, Если пройти по ней чуть дальше, можно было увидеть ржавый стальной забор, за которым лежала площадь — кусочек того, что когда-то было школьным двором. Этот двор зарос сорняками, между которых лежали мелкие камешки. В самой его глубине возвышалось старое деревянное здание. Ещё до постройки академии Тремия здесь находилась школа песнопений. Школа закрылась, но по желанию нынешнего директора академии её здание осталось стоять на прежнем месте, правда, по соображениям безопасности, вход туда был запрещён. Эта школа когда-то звалась школой песнопений Эльфанда. — Так тихо. Нейт не собирался ни от кого прятаться, просто ему захотелось найти место, где никого не будет, сесть посреди болезненно звенящей тишины, сосредоточить свои мысли до предельной остроты и подумать.

— Раз ты поднял лицо, могу я считать, что ты закончил с размышлениями?

Совсем рядом с мальчиком раздался голос. Он шёл с той же самой скамейки, на которой сидел Нейт. — С прошлой ночи и до сих пор. Я устала ждать… Как странно, я ведь должна была полностью привыкнуть к ожиданию. Раньше всего остального в глаза мальчику бросились сверкающие алые волосы. За ними последовали глаза, напоминающие глубокое море, и нежное лицо. И наконец, высокий силуэт с чарующими женскими формами. На скамейке сидела девушка, похожая на «неё» больше, чем кто-либо другой. — Ох, неужели ты перепутал меня с сестрой? Должно быть, мой вид и правда обманчив, — будто вздыхая, рассмеялась девушка. Её лицо выглядело так, словно она улыбалась сквозь слёзы. — Арма…ририс? Это была вторая настройщица песнопений Пустоты, обнажившая клыки на первую настройщицу Миквекс. Та, кто отделилась от Клюэль и всё время защищала её. «Я знал её имя и то, что она существует, но и подумать не мог, что она просто возникнет здесь. И к тому же…. Их облик настолько похож». — Ну разумеется. Мы же с ней сёстры, — заметила Армаририс, поглаживая свои длинные волосы, которые укрывали её белую, словно фарфор, кожу. — Ты ждала меня?.. — Похоже, ты закончил… изучать мантры Селафено, которые тебе передала сестра. Правда, ты едва-едва успел. «Мантры Селафено… тот истинный язык, который необходим для «ораторий» настройщиков».

Ris sia Sophia, leide-lis, clue-l-sophie neckt rein — Kyel-fes Sophit ele vel xeph [Печальный чистый разум родился, уснул — и ныне видит сон о всех заветных детях]

— Значит то, что Клюэль спела тогда, было мантрой? — Честно говоря, это поразительно… Трудно поверить, что в той ситуации ты сумел запомнить песню сестры слово в слово. Со вчерашней ночи до этой самой минуты Нейт в полном одиночестве занимался тем, что разделял оставленную Клюэль песню на грамматику и слова. Он сравнивал их с известным ему музыкальном языком Селафено и делал одно предположение за другим о том языке, на котором была составлена песня. Он сотни раз подряд повторял цикл предположения и анализа. Повторял с бесконечной точностью и с безграничным упорством. И в итоге мальчик открыл для себя… лишённые всяких примесей, идеальные мантры Селафено. — Клюэль… — Ты и сам всё видел. Настройщица причесала чёлку. Из-под волос показался пронзительный косой взгляд. — Чтобы спасти тебя, она сама решила снова стать органом Миквекс и исчезла. Она стала Софией оф Клюэль Нэт — глазом Миквекс. Даже с моей силой с таким состоянием ничего сделать нельзя, — сухо рассмеялась Армаририс и, не слезая со скамейки, посмотрела в небо. — Понимаешь теперь? Всё кончено. Моя сила настройщицы бесполезна, поэтому даже если ты, человек, попытаешься что-то сделать… Сдава… — Я есть… Девушка не хотела встречать взгляд Нейта, но он всё равно всматривался ей в лицо. Он до самого конца не хотел говорить эти слова. — Пусть даже все в этом мире сдадутся, но я — нет. «Пока я не сдамся, у Клюэль есть шанс на спасение… Я уверен, именно для этого мама и Арма научили меня песнопениям».

«Мама сказала мне: Это песнопение, созданное ради тебя. И поэтому, Нейт, я расскажу о нём только тебе». Арма сказал мне: «Твой выбор определит путь девчушки, а выбор девчушки определит твой путь»».

— Спасёшь, а дальше что? — с презрением к людям в голосе усмехнулась настройщица. Клюэль ни за что бы не стала так усмехаться. Однако… — Сестра стоит ровно на границе между человеком и настройщиком. Она ущербна и как человек, и как настройщица. И ты, абсолютный незнакомец, всёрьез думаешь спасти её? Ну раз так…. — Хватит уже! — опустив взгляд, Нейт перебил девушку и покачал головой. — Хватит… Не пытайся нести такую боль в одиночку. — О чём…

— Твой голос такой же, как у Клюэль, когда она лгала.

Армаририс вздрогнула, замолчала и изумлённо распахнула глаза. Этих её жестов было более чем достаточно, чтобы Нейт вспомнил, как Клюэль старалась сдержать слёзы. — Я и правда трусиха., — закрыв глаза, пробормотала Армаририс. — Я… не хотела тебя признавать. Наполовину потому, что считала тебя неспособным спасти сестру. А ещё наполовину… потому что мне казалось, что ты отнял её у меня, и мне было больно от этого. — Да… Даже несмотря на то, что у Нейта не было братьев и сестёр, по всему прошлому поведению Армаририс он смог понять её чувства. Армаририс никогда не вела себя с Клюэль, как сестра. Но вот сейчас во всех её словах слышалось то, что она хотела сказать Клюэль. — На самом деле я верю в мечту о спасении сестры… Нейт ничего не сказал и не стал соглашаться с Армаририс, но вместо ответа, спокойно взглянул в её синие глаза. Он знал, что уже этим жестом сможет передать ей всё. — Миквекс ещё не призвана. Проще говоря, работа сестры в качестве Софии оф Клюэль Нэт пока не закончена. У неё ещё должно оставаться собственное «я». Но я не знаю, сколько ещё она продержится. — Где сейчас Ксео? — На том месте, где стоял Эндзю, появилась возвышающаяся до небес башня. Это «Башня Села». Можешь считать её проявлением «Сада Села» в этом мире. Изначально она должна была появляться только после того, как кто-то призвал Миквекс или Армадеуса, но сейчас возникла только сама башня. Песнопение Ксео не завершено. «Именно от этого вопроса я никак не мог отделаться: почему, заполучив чешую Миквы, Ксео так и не призвал Миквекс?» — Ксео же тебе объяснял: для того чтобы Миквекс могла обновить основную идею песнопений, необходимо сначала сохранить воспоминания о песнопениях всех людей. Другими словами, нужно получить ту часть памяти, которую сестра сохраняла в качестве Софии оф Клюэль Нэт. Эта часть повреждена, и потому Ксео пока не может исполнить песнопение. — Но Клюэль ведь вернулась к Миквекс… разве нет? А значит, её воспоминания тоже… — Воспоминания сестры у меня. Я сохранила их. Армаририс беззвучно встала, а потом… — Встань. Протяни руку. — Э? — Вот драгоценный кристалл сердца сестры. Не потеряй его. Маленькая капелька выскользнула из пальцев Армаририс и упала в центр ладони мальчика. «Это…» Капелька воды застыла и превратилась в прозрачный кристалл в форме слезы. — Это записи, сделанные Софией оф Клюэль Нэт и в то же время, вне всяких сомнений, память сестры. Здесь содержится всё, в том числе и воспоминания о днях, проведённых с тобой в этой академии. Если не можешь понять такой образ, то считай этот кристалл катализатором, необходимым для «Песнопения обратного призыва воспоминаний Клюэль». Армаририс опустила веки и вздохнула. В тот же момент её тело окутал тусклый красный свет. — «Башня Села» — это проявления «Сада Села». Её вершина связана с глубинами «Сада Села» — источником, из которого рождаются все песнопения. Проще говоря, там находятся настройщики. Изначально человек никак не может достичь этого места, и только в то время, когда башня существует, можно пройти по ней и добраться до самого дальнего места «Сада Села». Тело девушки постепенно истончалось и становилось всё менее различимым. Окутавшие Армаририс частицы красного света появлялись из её собственного тела. — Стой! Куда ты… — Куда? Уже никуда… У меня больше нет дел, которые я должна сделать, да и сил для этого тоже не осталось. Девушка имела в виду не те силы, исчерпав которые, призванные существа возвращались обратно в свой мир. Она говорила о том, что истощилась сама её сила настройщицы. — Нет! Не исчезай! Нейт отчаянно ухватил пропадающую девушку за запястье. Её рука стала настолько тонкой, что мальчику казалось, будто она проскользнёт меж его пальцев, если он приложит ещё хоть чуть-чуть силы, но при этом она была удивительно тёплой. — Почему? Я выполнила ту задачу, ради которой родилась. — Разве ты не хочешь быть вместе с Клюэль? «Ей можно желать того же и для себя самой, а не ради Клюэль. Да. Именно так всё и должно быть». — Нет. Я выросла из механизма самозащиты души Клюэль. Я мечтаю только о счастье для сестры, ничего другого у меня нет. — Почему?.. Тогда я тем более тебя не понимаю! — Э? — Если ты думаешь только о Клюэль, то тебе тем более нельзя исчезать! Что будет чувствовать Клюэль, когда узнает, что её младшая сестра исчезла?! В порыве рвущихся наружу чувств Нейт придвинулся к девушке. Он не знал ни подходящих ситуации фраз, ни тех слов, которые могли выразить всё то, что он чувствовал, но всё равно хотел говорить, потому что чувствовал, что должен. — Почему… Почему ты решила, что ты сама настолько незначительна, а?.. Не говори таких грустных слов. В этот миг фигура Армаририс вдруг расширилась и заполнила всё пространство перед глазами у мальчика. «Что?..» Нейт осознал, что Армаририс обняла его, только когда его окружил всё тот же красный свет. А затем послышался тихий, готовый в любой момент исчезнуть, неясный голос:

— Спасибо…

Это не был обычный, естественный звук, он передавался через дрожь и тепло тела. — Спасибо. Даже вот такую меня ты… Одних этих чувств мне достаточно. Объятия длились всего мгновение. Отпустив мальчика, Армаририс отступила на шаг назад. — Если я не ошибаюсь, ты получил кое-что от истинного духа Ночи? — Это?.. Побуждаемый девушкой, Нейт медленно открыл правую руку. В ней лежал кристалл, испускающий чарующий свет цвета Ночи. По величине он был ровно с половину ладони мальчика, а один его конец был заостренным. Кристалл выглядел прямо как клык какого-то гигантского существа. В миг наступление Гештальлоа Нейт всего на долю секунды услышал голос Армы, а когда очнулся в Тремии, обнаружил, что крепко сжимает в руках этот кристалл. — Это фрагмент клыков Армадеуса. Прощальный подарок того маленького истинного духа. — Вот это?.. «То есть это часть совершенного катализатора, не уступающего чешуе Миквы?» — Протяни руку. Точно так же, как и в прошлый раз с пальцев Армаририс скатилась маленькая капелька. Едва прозрачная капля упала на руку мальчика, как превратилась в небольшой фонтанчик, на поверхность которого поднялось нечто алое. Это был цветок амариллиса, который был готов в любой момент зацвести. — А это мой прощальный подарок. Пусть у моей мантры «Все пробуждающиеся дети» почти не осталось никакой силы, разбудить уснувших детей она сможет. — С этим… Мальчик внимательно разглядывал три кристалла, лежавшие в его ладонях: Алый, в форме цветка — мантру, которую доверила ему Армаририс. Цвета Ночи, в форме клыка — совершенный катализатор, оставленный ему Армой. Прозрачный, в форме слезы — воспоминания Клюэль. — Никогда не забывай: эти кристаллы не просто «вещи». Все они — неизменные мечты. Они заключают в себе желания всех живущих в этом мире детей. Во все три вложен смысл, и в то же время, все они изначально имеют смысл. Тебе доверено вот настолько много желаний. — Да. «Мне доверены по-настоящему значительные вещи. Я должен прижимать их к себе, не терять, не забывать, и двигаться вперёд». — Верно. С этими желаниями в руках ты должен петь. «Песня… Честно говоря, только она меня и беспокоит. Я получил мантры Селафено, но что я должен петь?» — Ох, разве сейчас тебе нужно в чём-то сомневаться? Исчезающая в частицах света Армаририс широко улыбнулась. Впервые она улыбалась. Её улыбка была бесконечно доброй, бесконечно чистой… — Певчим какого цвета хочешь стать ты?

«Ксео уже задавал мне этот же самый вопрос…» «Скажи, Нейт, песнопевцем какого же цвета хочешь стать ты?.. Познавший радугу песнопевец пожухлой травы, возжелавший песнопений Пустоты песнопевец Ночи, молящаяся о рассвете сумеречная песнопевица, пробудившаяся из Пустоты, истинно алая песнопевица… Все эти четверо владеют собственным «цветом». И это значит не просто цвет песнопений, а то, что они знают собственную мелодию и способны призвать собственный звук. Именно поэтому только у этих четверых есть мантры».

— Я… Нейт ещё раз взглянул на три лежавшие в его руках мечты в форме кристаллов. «Началом всего стал спор Миквекс и Армадеуса. Из него родились песнопения Пустоты и пять цветов песнопений. Затем появились цвет Ночи и цвет Радуги. Но они не подходят… Я уверен, то, что мне нужно, лежит ещё дальше, чем напевы всех этих цветов. Мне нужен звук, который положит конец вечному спору змеи и дракона и спасёт «её»». — Верно. Это тот цвет, который изначально должны были отыскать Евамари и Ксинс, это сияние Рассвета, которое родится после того, как цвет Радуги соединится с цветом Ночи. Именно оно освободит Клюэль из цепей Миквекс, и вдохнёт в куклу Софию оф Клюэль Нэт новую жизнь по имени Co lue-l-Sophie Nett [Клюэль Софи Нэт — девушка, что дышит мелодиями] «Мама и господин Ксинс… Это… продолжение того, что они должны были найти?» — Тот идеальный путь, о котором мечтали прошлые дети, должны унаследовать нынешние дети — ты и Клюэль. Девушка вытянула вперёд изящные руки… И коснулась щёк мальчика. В её превратившихся в свет пальцах уже не осталось даже тепла. «Я всё понимаю… Понимаю, но этот вид так похож на «неё» в тот миг на арене…» — Эй, ты же решил не плакать. — …Я не плачу! Сотканные из света пальцы смахнули выступившие на глазах мальчика капли, и те, сверкая, упали на землю. — Ты и правда такой дурачок. Плачешь из-за того, что такая как я, исчезает. — Но… мы ведь больше никогда не встретимся. — Да. У девушки уже не оставалось сил даже на то, чтобы поддерживать собственное существование. Даже если бы она сохранилась в какой-нибудь форме, её уже нельзя было бы призвать в этот мир. Она уже никогда не смогла бы с кем-нибудь заговорить… Таков был выбор девушки, использовавшей всю свою силу ради старшей сестры. — Пусть мы уже никогда и не встретимся, но я всё равно буду помнить тебя. От этих слов Нейт поднял лицо. Исчезавшая Армаририс широко улыбалась. И её улыбка была бесконечно доброй, бесконечно чистой… — Спасибо. Пусть мы с тобой уже никогда не сможем встретиться ещё раз, я не забуду о встрече с тобой. Ты так сильно полюбил сестру, и даже ко мне проявил такую же доброту… Прошу, рассветный песнопевец, сделай сестру счастливой. Рассветный песнопевец… Эти слова упали в сердце Нейта, словно вода на засохший цветок. — Рассветный… — Да, Нейт. Ты — возлюбленный сумерками рассветный песнопевец. Прошу: вместе со всеми детьми, что мечтают о рассвете, освободи сестру… После этого девушка, а точнее алый свет, что был ей… беззвучно поднялся в ночное небо.

Спасибо… Тебе тоже спасибо…

Кто произнёс эти слова — неизвестно. Прощания были не нужны. Обменявшись с собеседницей одними лишь благодарностями, мальчик остался стоять один.

«Рассветный песнопевец…» Напевая себе под нос имя, которым его наградила девушка, Нейт спокойно отправился в путь.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие автора

Недавно я вдруг вспомнил времена, когда ходил в среднюю школу. Тогда у меня впервые появился интерес к песням и музыкальным инструментами, так сказать, к самой по себе музыке.

Я заинтересовался музыкой на втором году средней школы, а причиной этому стала игра моего друга на пианино. До того времени мне было не так интересно заниматься музыкой, как минимум, потому, что я не умел читать ноты. Не умея прочесть нотный лист, на инструменте тоже ничего не сыграешь, поэтому, когда все вокруг музицировали, один я чувствовал себя брошенным. На уроках мне тоже всегда хотелось «чтобы всё побыстрее закончилось». Моё отношение изменилось из-за одного моего друга. Обычно он, как бы выразиться по-мягче, легкомысленно и беспечно, но как только он уселся за пианино — сразу же оживился, будто стал другим человеком. Его музыка была страстной, но очень деликатной. Меня шокировала такая мгновенная перемена в человеке. Когда я смотрел за его игрой со стороны, где-то внутри меня появилось мысль «Как было бы чудесно играть на пианино так же, как он».

После этого я начал учиться читать ноты у того друга и учителя, а вместо пианино стал упражняться на старом синтезаторе. Пока я не умел читать ноты, в метрономе не было никакого смысла, поэтому я много раз на дню слушал CD с той мелодией, которую хотел сыграть, стараясь запомнить момент для каждого звука. Мне казалось, что было бы неплохо попадать в звук диска даже нот. (Но похоже, что для на самом деле настройка для пианино и синтезатора немного отличаются). Насколько мне известно, моего друга учили играть на пианино его родители, так что он занимался музыкой с раннего детства. Но в любом случае, именно ему удалось стать учителем, который пробудил у меня интерес к музыке. Если бы я не встретился с ним, и не заинтересовался игрой на пианино, может быть, не появился бы и «Сумеречный песнопевец». Каждый раз, когда я думаю об этом, на меня находит приступ ностальгии, и я мысленно говорю ему «спасибо»… Впрочем, я до сих пор очень смущаюсь, поэтому не могу поблагодарить его лично (смех).

Но несмотря на чувства, посещающие меня, когда я оглядываюсь назад… Мне кажется, что существует очень много разных вещей, побуждающих человека к росту. Но среди них всех, особенно ценными мне представляются удачные встречи с людьми. В них есть некий «шанс», который нельзя получить, просто открыв учебник.

Так-так, простите, что так поздно, но всё же «давно не виделись». Это Садзанэ Кэй. Большое спасибо всем тем, кто держит в руках «Сумеречного песнопевца IX». Поскольку я писал этот том, пытаясь наполнить его содержанием, достойным окончания «Второго эпизода», буду счастлив, если вы посчитаете это прочувствуете. Сейчас я с одной стороны думаю, а действительно мы до добрались до этого момента, а с другой — меня посещает загадочное желание посмотреть в небо и сказать: «наконец-то добрались». Остался ещё один том. Следующая книга поставит точку в истории серии под названием «Сумеречный песнопевец». Интересно, какие желания свяжет воедино в конце рассказа та встреча, что случилась в первом томе. Встреча Ксинса и Евамари, а затем их наследников Нейта и Клюэль была «началом», потом всё росло и развивалось… И вот какой же мир будет представлен нам в самом конце?.. Как же всё загадочно. Вся история «Сумеречного песнопевца» должна была быть невероятно тёплой, но сейчас, когда речь идёт о финале, я чувствую удивительное для самого себя напряжение. И в то же время… благодарность тем, благодаря кому я сумел дописать её до этого момента…

И вот, наконец, финальный акт и последний том. Мне доводилось слышать фразу о вот таком напряжённом времени: «Хочешь смейся, хочешь плачь, но это конец». Но вот именно сейчас, я не стану её писать. Именно потому, что это конец… И я надеюсь, что история закончится так, чтобы и люди из мира «Песнопевца» и те, кто держит книгу в руках, смогли улыбаться.

Ну что.... Последний том станет финальным эпизодом. Надеюсь, что встречусь с вами в «Сумеречный песнопевец X: Рассветный песнопевец».

Некой ночью в первой декаде февраля 2009г. Садзанэ Кэй.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие команды

Couguar (переводчик)

Всем привет, это снова Коу. До Нового Года (и финала) осталось совсем чуть-чуть, держитесь. Даже не знаю, о чём писать в такой коротенькой паузе перед грядущим окончанием. Например, о том, что когда я только начинал переводить песнопевца, то предполагал, что он будет намного мрачнее и, поскольку проглядывал иллюстрации и названия глав старших томов, предполагал, что в четвертом аккорде Ксинс перейдёт из состояния человека в истинного духа песнопений Радуги, что наверняка выглядело бы куда масштабнее, но всё оказалось проще, добрее и душевнее. (Спасение Фалмы чудесно!) Например, сначала пожалуюсь, что песнопение Радуги одно из самых трудных для перевода и понимания и при этом не самое классное, а потом порадуюсь, что песня Фалмы и лёгкая, и красивая, и смысл в ней хорошо читается. Например, выражу своё абсолютное восхищение Нейту. Выучить язык, 24 часа подряд повторяя в голове песню любимой, — это ядерная МОЩЬ. Всё, примеры кончились, переходим к обычным благодарностям: — Нулевому отделу за редактуру. — Вису за вылов досадных ошибок. — Канносу (с его напряжёнкой по времени) и Хачиману за иллюстрации.

До скорой встречи.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Аккорд Ночи: Ты улыбнёшься на рассвете

Волноваться? Ничего подобного. Я всегда верила в тебя… С самого-самого начала.

Часть 1: Мелодия музыкальной девушки

За окном, во внешнем мире виднелось кажущееся далёким и прозрачным ночное небо. — Уже целый год прошёл… Так быстро. Невысокая девушка с загоревшей бронзовой кожей, волосами льняного цвета и мальчишескими чертами лица — Ада — самоуничижительно улыбнулась и уселась за стоявший рядом стол. — Целый год с тех пор… как я поругалась с отцом из-за того, что мне не нравился путь гилшэ, и сбежала из дома… Девушка находилась в комнате ожидания на первом этаже административного здания академии Тремия — огромной специализированной школы, насчитывающей более полутора тысячи учеников, несмотря на расположение вдалеке от центра континента. В этом месте обычно отдыхали учителя, но сейчас здесь не было никого кроме Ады. Впрочем, это тоже было естественно: стрелки настенных часов указывали время, которое даже нельзя было назвать ранним утром, до рассвета оставалось ещё час или два. В помещении царила глубокая тишина, в которой не было слышно даже собственного дыхания, и единственным звуком, нарушавшим её, был бег секундной стрелки часов. — Похоже, я замёрзла из-за того, что выходила наружу. Резко вздрогнув всем телом, Ада потёрла руки, выглядывающие из-под коротких рукавов формы. Ей и самой было ясно, что все мышцы её тела, сокрытые под загорелой кожей, задеревенели от холода. Хотя уже стояла зима, девушке было лень одевать зимнюю форму, поэтому она упорно продолжала ходить в летней, но в конце концов, она всё-таки замёрзла из-за того, что долгое время стояла без движения. — Чувствительность к холоду, да?.. Как только Ада произнесла эти простые слова, ей на ум тут же пришло лицо тощего гилшэ. — Интересно, он и сейчас всё также плохо переносит холод? «Арвир…» Даже в середине зимы этот парень ходил в мешковатых штанах джутового цвета, рубашке и чёрной кожаной жилетке. Его лёгкая одежда предназначалась для облегчения дыхания летом и совсем не принимала во внимание зимний холод. «Ещё с давних пор всё было именно так. Со своим тощим телом он страдает от холода больше других. Сколько же лет назад мы с ним спорили на эту тему…»

«А-апчхи…Х-холодно! Ужас… Замерзаю! Помру сейчас от холода!» «Раз тебе холодно, стоит надеть куртку. Ты сам решил махать копьём в такой лёгкой одежде». «Дура. Это же мой стиль, я не могу от него отказаться. Есть идеи получше?» «Тогда нарасти мускулы. Моему отцу и в одной рубашке неплохо». «Хочешь, чтобы я тренировался так же, как мастер? Сама же знаешь, что мне такой вид не пойдёт! У-у… Холодно! Э-эй… Давай устроим перерывчик. Я ж помру от такой холодрыги».

— И кто ж из нас дурак-то, а? Ада быстро отвела взгляд от собственного отражения в окне, поскольку знала, что это отражение сейчас довольно улыбалось. «В конце концов всё именно так… Я и сейчас тоскую о деньках, проведённых с ним… Я хочу начать всё сначала. Прошлая я желает этого всем сердцем. Как раз поэтому… Я не смогла ответить ему, когда он сказал мне в колизее: «Выбери только одно: меня или себя, гилшэ или песнопения». Я боялась, что после ответа навсегда потеряю одну из этих сторон, поэтому не смогла и слова сказать». — Мои пальцы совсем неловкие, внимательность к мелочам не в моём характере. Ада осторожно положила руки на укрытую чёрной тканью маленькую шкатулку, края крышки которой были украшены дешёвейшей позолотой, и открыла её. Внутри лежала завернутая в хлопок серебряная цепочка. Однако многие из серебряных колец были разбиты, поэтому, включая самые мелкие осколки, цепочка была разделена примерно на десять частей. — Я побежала с ней на шее… И когда я упала, она порвалась. «Я никак не могла сказать Арвиру, что порвала свою цепочку из пары, которую купила для нас с ним. Между прочим, уж он-то со своими навыками, наверное, смог бы её починить, но я очень боялась рассказать, что испортила подарок на память… поэтому много лет упорно скрывала случившееся». — Вот поэтому она всё это время и оставалась разорванной. Ада принялась выкладывать маленькие кольца на стол, и пока она была этим занята… Раздался стук в дверь. «Кто может прийти в такое-то время?.. Лефис, наверное» . — Вхожу. Дверь беззвучно открылась. Вместо сребровласого юноши, которого ожидала увидеть Ада, в комнату вошёл крупный мужчина, от вида крепких мускул которого у любого глаза полезли бы на лоб. Даже в предрассветный зимний холод этот могучий человек был одет в одну лишь рубашку. — Почему это ты здесь, отец? Разве ты не отправился в Келберк вместе с господином Ксинсом? — со вздохом спросила Ада, увидев столь знакомую ей фигуру отца — Клауса Юнга Гилшувешера. — Медицина — не моя специальность. Салинарва, будь она неладна, сказала мне не приезжать, потому что я только распугаю всех там… — Тут нечем возразить. Ада украдкой, так чтобы не заметил отец, горько улыбнулась. — Я тебя искал. Сначала подумал, что ты в женском общежитии, поэтому, честно говоря, растерялся, когда узнал от коменданта, что ты туда не возвращалась. — Это потому, что я делю комнату с подругой. Сержес наверняка бы забеспокоилась о том, почему я до сих пор не сплю. Жаль было бы лишать отдыха и её, — с напором в голосе быстро произнесла Ада, а потом поставила локоть на стол. — Итак, что тебе нужно в такое-то время? Я знаю, что ты человек занятой, но и у меня тоже… — Я об Арвире. Как только девушка услышала это имя, рука, которой она опиралась на стол, вздрогнула. — Об Арвире… Что конкретно? — Ты хочешь встретиться с ним? — И почему ты так решил? Под нахмуренным взглядом Ады Клаус указал рукой в угол комнаты. Там, за спиной у девушки стояло поблёскивающее тусклым тёмно-серым цветом серебристое копьё. — Потому что твой гил вычищен внимательнее обычного. — Он всегда чистый… Чистка гила от грязи сухой тканью была для Ады не только уходом за оружием, а, по большей части, ритуалом, помогающим сконцентрировать дух. И действительно, сейчас она потратила на уход больше времени, чем обычно. — Когда выезжаете? Голос Клауса был полон уверенности. «Значит, отец обо всём догадался?...» — Прямо на рассвете. Предупреждаю сразу, я еду, даже если ты будешь против. — Не буду. — Неужели поедешь с нами? — Мне бы очень того хотелось, но, к сожалению, я тут беспомощен. — Тогда что тебе нужно? «До отправления ещё несколько часов. Нельзя чтобы мне постоянно мешали в то время, когда я должна сосредоточиться. Я итак уже устала от этих глупых разговоров». — Передай это Арвиру. Клаус кинул дочери сложенный несколько раз, чтобы умещаться в ладонь, листок бумаги. — А? Тут что-то написано? — Пока можешь положить куда-нибудь в свой багаж. Вспомни о нём, когда победишь Арвира. У меня всё. — Хм-м, ну раз всё, то ладно. Аду совсем не заинтересовало содержимое письма, ведь у неё ещё оставалось дело, требующее предельного внимания. — Ах да, забыл сказать ещё одну вещь. Протянув руку к дверной ручке, Клаус замер. — Чего? Ещё что… — Возвращайся невредимой. Эти слова оказались настолько простыми и ясными, что Ада даже не сразу поняла, к кому они обращены. Однако они очень шли неразговорчивому и неумеющему говорить тактично Клаусу. — О чём ты вообще говоришь? Впервые с того момента, как отец зашёл в комнату, Ада естественно улыбнулась. — И чья же я дочь, а? Верь в меня. — Ах да, действительно. — Вот-вот. Раз ты всё понимаешь, то давай уже уходи. Я тоже занята, да ты и сам ещё не спал. Отдохни немножко. Ада подтолкнула отца в спину и выпроводила его из комнаты. — И-так. Снова усевшись за стол, девушка вгляделась в лежавшую на нём цепочку. «Я не проиграю… Поражения допустить нельзя. Я должна победить. И Арвира, и прошлую себя». Ада закрыла глаза и глубоко вздохнула. Посреди воцарившейся вновь тишины девушка успокоила свои мысли.

До восхода солнца оставался час.

Часть 2: Король побеждённых, воздай хвалу песне израненных

Академия Тремия, на мощёной дорожке перед административным зданием… Подставив своё тело яростным порывам зимнего ветра, юноша с серебристыми волосами — Лефис — поднял взгляд к небу, на котором до всё ещё не было видно солнца. — Мишдер, ты… Его побелевший вздох был унесён леденящим ветром. Несмотря на идущий от ног холод, тело юноши горело, будто одержимое чем-то. — Ты… добирался сюда ради меня, да? Лефису не требовалось ничего вспоминать — с момента встречи с мужчиной, который научился серым песнопениям раньше него, не прошло ещё и пары часов.

***

Какое-то время назад…

Сверху давил холодный воздух, от земли вверх дул ледяной ветер. Пыль и опавшие мёртвые листья, словно обезумевшие, беспорядочно танцевали в воздухе. — Тем более ничего не понимаю. Крепко сжав дрожащие от волнения руки, Лефис уставился на стоявшего впереди мужчину. — Хо? Тот был с ног до головы укрыт выцветшими одеждами кочевников, а из-под его капюшона выглядывала как будто приклеенная улыбка. Это был Мишдер — певчий, вместе с которым наставник Лефиса — Джошуа — разработал серые песнопения. Теорию создал Джошуа, но применил её на практике именно Мишдер. Его без преувеличения можно было назвать человеком, способным исполнить любое серое песнопение. — Пока я говорил только о предельно простых вещах, что тебе непонятно? — Почему ты пришёл сюда? «В городе триумфального возвращения Эндзю Шанте рассказала мне, что Мишдер был арестован и находится под следствием. Почему он сбежал, а потом появился здесь, понимая опасность привлечь всеобщее внимание? Более того, он пришёл именно в эту академию и именно в это время. Слишком удачно для совпадения». — Мелкое дельце. А кстати, тут есть одна помеха для беседы — вот эта девчонка-гилшэ. Стоявшая рядом с Лефисом Ада вскинулась, когда Мишдер повернул лицо к ней. Именно вместе с ней юноша находился внутри административного здания, когда перед ними возник этот мужчина. — Тебе стоит вернуться в ту комнату и не мешать нашей долгожданной встрече. — И ты думаешь, что после таких слов я уйду? Сам вспомни, что ты уже натворил, — ответила ему Ада, крепко сжимая в руках копьё. — Понятно. Если бы не нынешняя ситуация, это действительно был бы серьёзный аргумент. Однако, Ада Юнг Гилшувешер, именно ты не понимаешь всех обстоятельств. Сама подумай: я сейчас абсолютно беспомощен. — Что ты имеешь в виду?.. — Песнопения пяти цветов, а также серые песнопения исчезли из нашего мира. Вот я и спрашиваю тебя: что певчий, вроде меня, может сделать в таких обстоятельствах. Сейчас я и близко тебе не ровня. Неужели ты думаешь, что я могу сделать что-нибудь с Лефисом или этой академией? Ада замолкла. Её поведение ясно показывало, что в словах Мишдера был смысл. И поэтому… — Ада, прости, но не могла бы ты вернуться в комнату ожидания. Не беспокойся обо мне, — тихо проговорил Лефис, чтобы его могла услышать только она. — Но ведь я тоже от него… — Прошу тебя… мне это важно. Обратив взгляд к Мишдеру, Лефис ещё раз подтвердил его слова: — Серыми песнопениями, действительно, нельзя воспользоваться. Я сам в этом убедился. Поэтому я не думаю, что он может тут что-то устроить. И к тому же… «Он не такой, как прежде… Как минимум не такой, каким я видел его в филиале Келберкского института. Что-то в нём изменилось, я уверен». — …Одно условие: если что-то случится, сразу беги в ту комнату и зови меня. Стоявшая рядом девушка резко пропала. Прежде чем Лефис успел проследить за ней взглядом, ему послышался сдавленный смех Мишдера: — Она исчезла неожиданно быстро. Видимо, у этой девчонки есть свои дела. Ада должна была подготовится к бою с глишэ по имени Арвир. Ей нужно осмотреть гил, но ещё, что более важно, ей требовалось время, чтобы укрепить свой дух. Именно в этом была самая большая причина для Лефиса позволить ей уйти. — Да, именно так. А ещё я хочу поговорить с тобой один на один. — О том, почему я сбежал из тюрьмы и пришёл сюда, не так ли? Серый песнопевец приложил руку к щеке, явно отыгрывая раздумия. — Мне стало интересно, насколько выросли двое птенцов. Ну что, доволен? «Двое… Если один — это я, то кто второй? Нет, тут не о чем думать. Я могу вспомнить лишь одного человека, кроме меня самого, который связан с этим мужчиной — Нейт». — С первым я уже встретился. Я думал, что потеряв ту девчонку, Клюэль, этот юнец наверняка станет расти не туда, но он наоборот, стал ещё прямее, чем раньше. А что насчёт тебя, Лефис? — Меня?.. — Да, тебя. Со скрытого капюшоном лица мужчины исчезла улыбка. — Ты потерпел сокрушительное поражение от великой сингулярности Желтого, которую зовут Тесейра, однако снова собираешься просто бросить ей вызов, без какого-либо плана? Ты ведь на собственной шкуре ощутил, что разницу в ваших способностях нельзя закрыть за один день. — Чёрт! Откуда ты это знаешь?! «С моего поражения Тесейре не прошло и пары дней. Откуда он, точно не бывший там и, даже более того, находившийся в заключении, знает обо всём?» — Отвечай, Мишдер, кто тебе об этом рассказал! — Кто? Чем спрашивать такие глупости, лучше сделай что-нибудь со своим идиотским настроем. Забудь все шутки о том, чтобы бросить вызов куда более могущественному человеку, не имея никаких на то средств, — Мишдер говорил без малейших остановок, словно ему было жалко тратить время даже на вдохи. — К тому же, что ты вообще можешь теперь, когда серые песнопения исчезли? Собираешься просто ещё раз выйти на бой? Думаешь, что всё как-нибудь образуется? А если нет, тогда что? Ты об этом думал?.. Знай меру бахвальству, сопляк! Несмотря на раздиравшую грудь ярость Лефис сжал зубы и решил сдержаться, потому что в словах Мишдера он услышал не насмешку, а гнев, похожий на тот, с каким взрослый отчитывает ребёнка. — Ну и что мне тогда делать? Хочешь сказать, что я должен сдаться из-за того, что песнопениями нельзя воспользоваться, или потому что даже с ними я не могу победить Тесейру? — Почему ты ставишь такие границы? — ровным, равнодушным голосом спросил Мишдер. — Возроди исчезнувшие серые песнопения и нащупай способ одолеть эту женщину. И только на этом наш разговор закончится. — Какая удобная теория… — Действительно. Подобное сразу кажется невозможным. Такой надежды не существует, это ложь. Однако! И я, и Джошуа — все серые песнопевцы однажды испытывали такое же отчаяние . И только ты оставался равнодушным. Поэтому ты и не можешь победить. Слова Мишдера были очень похожи на то, что сказала Тесейра: «По сравнению с тем мужчиной, ты слишком равнодушный. Дыхание, навыки — я могу назвать много различий, но главное: в тебе нет одержимости серыми песнопениями. В тебе нет упорной, настойчивой, слепой любви к ним». И действительно, Лефис не смог победить: ни Тесейру, ни этого мужчину. — Так что, ты добирался в такую даль, поскольку хотел посмеяться надо мной? Вместо ответа Мишдер резко протянул вперёд руку. Его развёрнутая вверх ладонь была объята напоминающим серебро серым светом. В нескольких сантиметрах над ней парил серый кристалл в форме сферы. Лефис сразу вспомнил, что видел точно такие же кристаллы пяти разных цветов в «Саду Села». Однако цвет этого не принадлежал к одному из пяти, а был серым, похожим на помутневший белый. — Сюда меня привела сущности, представившаяся как Армаририс. Она была очень похожа на Клюэль… Кто она там такая… Госпожа настройщица? Так вот, именно её Джошуа встретил на Царабеле, и она же запечатала Ластихайта. «Армаририс… Так зовут ту защищавшую Клюэль сущность, которая отделилась от Миквекс. Между прочим, исчезновение Клюэль стало для всех слишком большим ударом, поэтому никто не задумывался, что стало с Армаририс. И вот эта вот Армаририс… настройщица привела сюда Мишдера? Почему?» — Я тоже во многом сомневался: почему настолько могущественное существо запечатало серые песнопения ничтожного старика Джошуа и их истинного духа?.. Но на самом деле, всё как раз наоборот: госпожа настройщица не запечатала их, а защитила. Армаририс укрыла серые песнопения своей силой и, тем самым, свела влияние Миквекс к минимуму. Другими словами, в то время, как песнопения пяти цветов исчезли, Ластихайт находился под абсолютной защитой Армаририс. «Истинные духи — это правители каждого цвета. То есть, пока существует истинный дух, то сохраняются и песнопения его цвета. А значит, если воскресить истинного духа, то и песнопения его цвета тоже…» — Не может быть… Мишдер, у тебя в руке… — Да. Это Ластихайт, сохранившийся благодаря покровительству Армаририс. После его освобождения серые песнопения на время возродятся… Кулак Мишдера на мгновение вздрогнул, и в тот же миг… Серый кристалл звонко разбился на тысячи мелких частиц. С музыкой, напоминающей игру колокольчиков, осколки кристалла превратились в свет. — Теперь серые песнопения должны на время стать доступными. А песнопения цвета Ночи того юнца, похоже, были живы с самого начала. Вместе с девчонкой-гилшэ вас уже трое. Достаточно же? — Стой… подожди, пожалуйста! — выкрикнул Лефис развернувшемуся к нему спиной Мишдеру. Горло юноши пересохло и напряглось, поэтому его голос вышел охрипшим. Лефис даже не мог сдвинуться с места и лишь протянул руку к мужчине. — Значит ты пришёл сюда ради этого… Ради меня. Почему?! — Не зазнавайся. Если песнопения исчезнут, мне тоже будет непросто, вот и всё. — …Лжешь! — взревел Лефис, желая разорвать бесконечную ночь. «Если бы всё на самом деле было так, то тебе не нужно было бы возрождать серые песнопения так демонстративно, у меня на глазах. В таком случае лучше было бы сделать это сразу после побега из тюрьмы». — Просто каприз побеждённого. Теперь ты доволен? — Мишдер! — Начал дуть такой чудесный ветер… Не так ли, Лефис? Выглядывающая из-под капюшона улыбка Мишдера была обращена неизвестно к кому. Прежде, чем юноша сумел что-либо ответить… Его предшественник в серых песнопениях уже исчез в ночной тьме.

***

— Все серые песнопевцы однажды теряли надежду… И потому это песнопения побеждённых… Это слабость души, стремящейся положиться на абсолютное существо? Лефис разглядывал собственную ладонь и обдумывал услышанные несколько часов назад слова. «Серые песнопения доступны. Неизвестно, сколько ещё они просуществуют, но я не могу упустить этот шанс». — Я не упущу его… Далеко на востоке чернильно синее небо едва заметно покраснело. Это был лучик света, который ещё нельзя было назвать восходом. Увидев его собственным глазами, Лефис развернулся к нему спиной.

До восхода солнца оставалось полчаса.

Часть 3: Ты улыбнёшься на рассвете

Далеко-далеко за горизонтом показались красные солнечные лучи. Постепенно начало светать. Мальчик с волосами и глазами загадочного цвета Ночи шёл по коридору на втором этаже административного здания. Он ещё был невелик ростом, его тело ещё оставалось тонким, а черты лица — нейтральными. Скорее всего, ему не исполнилось и пятнадцати лет. Нейт в полном одиночестве шёл сквозь тишину коридора, в котором не было слышно ни одного звука, и, уж тем более, не было видно людей. Его сознание было до ужаса ясным. Несмотря на то, что за всю ночь мальчик ни разу не поел, не выпил и капли воды, ни на секунду не сомкнул глаза, и даже вопреки прохладе утреннего воздуха, он чувствовал, как его сердце закаляется в огне, пылающим в его груди. По опустелому коридору разносился стук шагов Нейта. И вдруг с противоположной от мальчика стороны послышались ещё чьи-то мелкие шажки. Звуки шагов наложились друг на друга, а потом, на самом углу коридора… — Нейт?.. — Что? Хелен? Мальчик немного поклонился девушке с волосами виноградного цвета. — Доброе утро, Хелен. Ах да, кстати… Но прежде чем Нейт успел закончить фразу, девушка изменилась в лице. — Постой! Ну-ка скажи, что с тобой случилось?! — Случилось? О чём это ты? — Что значит «о чём»? Где ты всё это время был?! Ваши учителя постоянно тебя искали и очень волновались из-за того, что не могли найти! — А, прошу прощения… Но почему меня? — Но ведь Клюэль… — громко и быстро заговорила Хелен, но вдруг пришла в чувства и ненадолго замолчала. — Ведь… ну… с Клюэль случилось такое… — тихо и неразборчиво пробормотала она, а потом моргнула и посмотрела на Нейта испуганным взглядом. — Э… Но… Нейт?.. Прости, я не понимаю, что мне сейчас говорить, поэтому, может быть, скажу что-то неуместное, но… ты как-то полон энергии? Скорее всего, девушка беспокоилась, что Нейт получил травму из-за случившегося с Клюэль. Под удивлённым взглядом Хелен, мальчик размашисто кивнул. — Я в порядке, мне нельзя расстраиваться. — Что это значит? — Ну разумеется, я собираюсь спасти Клюэль. — …Ясно. Так вот в чём дело. Спасти Клю… Э?! Девушка изумлённо распахнула глаза и застыла на одном месте. Несколько секунд она смотрела куда-то в пустоту, словно обдумывала что-то… — Ч-ч-что ты имеешь в виду?! Клюэль же… ведь… исчезла, не так ли? Ада и Лефис сказали… её больше нет в нашем мире. — Мне трудно объяснить детали, но я как-нибудь с этим справлюсь. — Ты?.. — Да. Но прямо сейчас меня беспокоит состояние Мио. «Клюэль до самого конца волновалась именно о Мио… Время до выезда уже не осталось, но именно поэтому я хотел сказать ей хотя бы пару слов, прежде чем уеду из академии». — Мио тоже в учительской? Нейт перевёл взгляд с Хелен на коридор, из которого она пришла. Там, вдалеке были видны двустворчатые двери учительской, в которой, в отличие от всех других комнат, горел свет. — Нейт, послушай… Мальчик уже попытался было развернуться и пойти к учительской, но замер на полпути, поскольку Хелен, хоть и немного помедлив, покачала головой. — Мио… там нет. На лицо девушки легла мрачная тень, какую Нейту ещё доводилось у неё видеть. — Э? Почему?.. — Рассказать-то я тебе расскажу, но не знаю, сможешь ли ты поговорить с Мио, даже если сходишь к ней. Не дожидаясь ответа от Нейта, Хелен зашагала по коридору. И шла она к выходу из административного здания. Казалось будто на спине девушке было написано: «Следуй за мной». — Мио всё ещё не в том состоянии, чтобы спокойно о чём-то разговаривать.

***

Академия Тремия, женское общежитие. Во время ходьбы по коридору первого этажа Хелен постепенно объяснила всё Нейту: — Мы тоже услышали обо всём от Ады и Лефиса, и самый большой шок испытала Мио. Ваш классный руководитель, госпожа Кейт, вроде бы, всё время была рядом с ней, но она всё равно пребывала в задумчивости и почти ни на что не отвечала… — Вот значит как… — тихо кивнул, следующий за Хелен мальчик. «Ада, Лефис и я знали о том, что происходит с телом Клюэль и о стоящих за этим обстоятельствах. Но Мио ничего не знала о секретах её рождения, и услышала только о том, что случилось в результате. Будь я на месте Мио, наверняка испытал бы точно такой же шок». — Госпожа Кейт тоже не отдыхала всю ночь, поэтому решила попросить другого учителя подменить её, но когда он пришёл и мы на мгновение отвлеклись, Мио сбежала… — И направилась сюда? Нейт с Хелен поднялись по винтовой лестнице и остановились около одной из комнат на втором этаже. На двери висела табличка с надписью: «Клюэль Софи Нэт». — Это… комната Клюэль? — Да… Мио выкрикнула: «Я не верю, что Клулу исчезла!». Она часто оставалась у Клюэль, да? Похоже, у неё был запасной ключ от комнаты. Так вот, после того, как она вошла в комнату и поняла, что Клюэль на самом деле не вернётся, то совсем лишилась сил. Она заперлась изнутри… Мы планируем с утра взять у коменданта запасной ключ и уж в этот раз отвести её ко врачу в медпункт. — Вот значит как?.. Нейт некоторое время разглядывал табличку с именем, а потом повернулся к стоящей рядом девушке. — Я хочу поговорить с Мио. Можно? — Я не возражаю, но… Немного опустив плечи, Хелен постучала в дверь. Сколько бы девушка ни ждала, ответа не последовало. — Видишь? Никакой реакции, — тихо вздохнула она. Разглядывая дверь так пристально, будто пытаясь просверлить дыру взглядом, Нейт кивнул. — Прошу прощения, но не могла бы ты оставить меня наедине с Мио?

В коридоре не было никого кроме мальчика. Ощущая вокруг болезненную для слуха тишину, Нейт тихо постучал в дверь. Три коротких стука, каждый чуть громче предыдущего равнодушно разнеслись по коридору. Ответа из-за двери не было, ни одного, даже самого малого звука. Глубоко-глубоко вдохнув, Нейт медленно выдохнул: — Мио. Это я. Я искал тебя, потому что хочу тебе кое-что сказать… Выслушаешь меня? После этих слов мальчик умолк. Сколько же долго тянулась та тишина? Столь долго, что сознание уносилось куда-то вдаль… Из-за двери донёсся тихий звук. А затем… — Нейт?.. — послышался очень слабый, готовый в любой момент исчезнуть голос Мио. Дверь чуть-чуть приоткрылась, и в этой щели показалась девушка с детским лицом. Её золотые волосы спутались, веки покраснели и опухли, а школьная форма была измята… Но более всего этого, её уставшее лицо было переполнено болезненной горечью. — Прости за такой жалкий вид, — потирая руками вокруг глаз, извинилась Мио. — Ничего. Это я должен извиниться… Нейт и сам не понимал за что извинялся: за то, что скрывал состояние Клюэль или за то, что навязал этот разговор — но всё равно опустил голову. — Эм… — Ты, наверное, о Клулу, — сорвался с губ Мио сдавленный голос. — Прости. Я так ничего и не объяснил. — Нет, я о другом. Скорее всего, то, о чём беспокоишься ты, и то, о чём думаю я, это совсем разные вещи. «Разные?..» Хелен сказала, что Мио испытала шок после того как узнала, что Клюэль исчезала. Нейт тоже думал, что всё именно так. Скорее всего, из таких же соображений оставалась с девушкой Кейт. — Честно говоря, Клулу исчезла слишком уж всё внезапно. Я всё ещё не ощутила реальность случившегося, поэтому и грусти как таковой не чувствую. На лице Мио возникла хрупкая, чем-то искажённая улыбка. — Тогда… — Во время землетрясения в Эндзю я видела Клулу на Фениксе. Когда я спросила её что случилось, Клулу сказала, что землетрясение произошло из-за неё, и поэтому она должна взять на себя ответственность… Клулу… выглядела ужасно грустной. Мио, сморщившись, с трудом вытягивала из себя самоуничижительное признание: — Меня тогда посетило неприятное предчувствие. НО!.. Нейт в спешке поддержал пошатнувшуюся и чуть не упавшую девушку. В тот же момент, как мальчик ощутил легший ему на плечи вес, он узнал что именно мучало Мио. — Я не смогла её остановить!.. Я… должна была остановить Клулу! Мио предчувствовала, что Клюэль не вернётся, но несмотря на своё ощущение, что им уже не удастся встретиться вновь, всё равно отпустила её. И это стало для девушки тяжкой ношей. — Это не твоя вина, Мио. — Но ведь… что бы ты ни говорил… уже слишком поздно, да?! Клулу исчезла, как исчезают призванные существа. Мы ведь уже не сможем с ней встретиться! — Всё действительно так. — Значит я и вправду… Мио попыталась пронзительно вскричать, но Нейт заглянул ей прямо в глаза. — Но ещё ничего не закончилось. Клюэль можно спасти. — …Э? Изумлённая Мио уставилась на мальчика пустым взглядом. На её лице не было видно радости, а лишь непонимание смысла сказанного. — Клюэль вернётся. — Это ложь, Нейт… Перестань мне лгать. — Это не ложь. Я пришёл именно для того, чтобы сказать тебе об этом. Схватив попытавшуюся отвернуться девушку за плечи, Нейт посмотрел ей в лицо. — Прямо перед тем, как Клюэль исчезла, я пообещал ей, что обязательно приду спасти её и попросил подождать. Клюэль согласилась. Мио промолчала. — Поэтому, пожалуйста, верь в меня. Не падай духом, ладно? Нейт глядел на освещённую солнцем Мио и вдруг, словно вспомнив что-то, повернулся в сторону. В коридор проникали характерные для зимнего утра белые солнечные лучи. Наступил рассвет. — Прости, мне пора идти. — Идти? Куда? — Спасать Клюэль. Кое-кто ждёт меня в том месте, где раньше стоял Эндзю. «Ксео… Тот чёрный монах в робе цвета Ночи… Этот певчий обязательно должен быть там. Он ждёт, когда я прибуду». Сразу после того, как Нейт повернулся к девушке спиной и зашагал по коридору… — П… По… дожди. В этот момент произошло изменение. Мио, хоть и слабо, но всё же ухватила его за плечо. — Клулу… правда можно спасти? — Я спасу её. Сомнений не было. Время для жалобных фраз вроде «может не получиться» или « Возможно, я проиграю» уже давно прошло. — Эм… ну… раз так… Сжимавшая плечо мальчика рука наполнилась силой. — Может быть, я могу чем-то помочь?.. Хоть в чём-нибудь. Хотя бы в подготовке… Я не хочу просто проводить тебя. На лице девушки ещё не было видно улыбки. Однако Мио уже крепко сжимала губы и твёрдо стояла на своих собственных ногах. — Но Мио, ты же ещё нездорова… — Н-нет! Это неважно. Прошу тебя, скажи мне сделать хоть что-нибудь! В ответ на просящий взгляд золотоволосой девушки Нейт слабо улыбнулся: — Я уверен: наверняка есть какое-то дело, которое можешь сделать только ты. — … — Я не знаю, что именно это за дело, но оно точно есть. И мне кажется, что поскольку его можешь сделать только ты, только ты сама и можешь о нём узнать. Поэтому… Нейт намеренно не стал договаривать фразу до конца и прервался на середине. Он был полностью уверен, что и этого было достаточно, чтобы Мио поняла его. — Действительно… Потирая руками глаза, Мио подняла лицо. — Если я не буду ни о чём думать и просто сделаю то, что мне скажут, это ведь не станет настоящей помощью. Я должна сама придумать, что я хочу сделать, да?.. Всё как ты и сказал. Крепко сжав оба маленьких кулака, девушка глубоко кивнула. — Правильно. Я попытаюсь придумать дело сама… Нейт, у тебя же есть ещё немного времени? — Да. Я хочу поговорить ещё с одним человеком. Я собираюсь выехать сразу после того, как поговорю с ним. — Я его знаю?.. — спросила девушка, посмотрев на Нейта удивлённым взглядом. — Разумеется. Я думаю, ты очень хорошо его знаешь, — кивнув, шутливым тоном ответил мальчик. «Вот именно, только с ним я должен поговорить во что бы то ни стало».

***

Келберкский исследовательский институт, отдел сохранения здоровья. — Эй, Ксинс, ты тут жив? Дверь одной из палат открылась, словно от выбитая пинком, и внутрь бесцеремонно вошла женщина в белом халате. Это была Салинарва Эндокорт — исследовательница с узкими глазами и волосами изумрудного цвета. Уже в столь молодом возрасте она занимала главный пост Келберкского института. Ксинс приподнялся на кровати и посмотрел на вторгнувшуюся к нему женщину. — Был бы премного благодарен, если бы ты подумала над тем, чтобы входить к пациентам более спокойным образом, а также о том, что сейчас совсем раннее утро, даже птицы не поют. — Чудесно. Сознание ясное. Реакция тоже нормальная. Утреннее обследование отклонений не выявило. Вот. — Ты меня не расслышала?.. — вздохнул Ксинс, наблюдая за тем, как исследовательница записывает сказанное в нечто, похожее на медицинскую карту. «А впрочем, так тоже неплохо». Здание, в котором они находились, выглядело прямо как деревянный коттедж. Подняв взгляд к потолку, Ксинс выдохнул весь скопившийся в лёгких воздух. Весь прошлый день он пролежал в этой комнате, ни разу не сдвинувшись с места, и совсем уже устал от её вида. — А впрочем, я рада. Похоже, что на данный момент обследование проблем не выявило. Ты получил удар каменным обломком по затылку, так что скажи спасибо своей твердолобости. Скорее даже, жизнь в полусне для тебя самое то. — Ну ладно… Ксинс с кривой улыбкой осмотрел свою одежду и на ней его взгляд замер. — Что такое? Не нравится одежда для пациентов? — Дело не в этом, просто без повседневной одежды мне как-то одиноко, — проговорил певчий, потом указал взглядом на висящую в шкафу куртку и пожал плечами. — Однако большое спасибо, что почистили её, как я просил. — Не беспокойся, мы обязательно учтём это при оплате медицинских услуг. Но вот те кровавые следы… вывести, наверно, не удастся. В куртку цвета пожухлой травы въелся глубокий красный цвет. Это была кровь, попавшая на Ксинса, когда он поймал упавшую с трибун Фалму. — А, их… Но прежде, чем певчий успел договорить… Салинарва бросила на стол черный чемодан и тот упал, издав громкий звук. Ксинс никак не мог знать, что именно находится внутри, но предположил, что это нечто тяжёлое. Принявший эту тяжесть стол громко скрипнул, его визг достиг даже кровати Ксинса. — Тут кое-кто очень спешит. Если бы можно было воспользоваться песнопениями, то справились бы и звуковые птицы. Эх, как же всё-таки неудобно заменять их этой штукой. Тяжелая, знаешь ли. — В чём дело?.. — Кое-кто хочет встретиться с тобой рано утром. Впрочем, он сейчас далеко отсюда, так что обойдётесь только голосом, — ответила исследовательница, открыв оснащённый замком чемодан. Внутренняя поверхность контейнера была выстлана тёмно-красной тканью, а находился в нём объёмный, аппарат черного цвета. Это было средство связи, разработанное Салинарвой просто из прихоти. Ксинс слышал, что у неё были и образцы, умещающиеся в ладонь, но разговаривать по ним мешали множественные шумы, а для нормальной связи требовался аппарат как минимум таких же размеров, как тот, что стоял сейчас перед ним. — Со мной?.. «Кто бы это мог быть? На ум приходит только кто-нибудь из «Ля минор», но скорее всего это не они. Члены «Ля минор» просто передали бы сообщения через Салинарву и всё. Поговорить со мной напрямую нужно кому-то совсем другому…» — Хе-хе, смотрю, ты тоже очень занят. На глазах у сложившей руки и улыбнувшийся Салинарвы лампа стоящего на столе прибора загорелась, после короткой паузы из громкоговорителя донёслись какие-то механические шумы. А в промежутках между шумами послышались слова:

— Господин Ксинс?.. Эм… Ну, это я…

«Этот голос…» По-прежнему сидя на кровати Ксинс немного выпрямился, потому что звучавший из аппарата связи голос принадлежал Нейту — мальчику цвета Ночи, с которым певчий расстался на развилке колизея. — Рад слышать. Ты тоже в безопасности, да? «В административном здании Тремия точно была комната связи. Наверное, он связался со мной оттуда». — Да. Но вот Клюэль… — Мне рассказали в общих чертах. Ксинсу рассказали, хотя и без каких-либо объяснений, что девушка с алыми волосами пожертвовала собой, чтобы спасти всех жителей города триумфального возвращения, а также тех, кто находился в колизее, включая и его самого. Девушка исчезла прямо на глазах у мальчика, однако в его голосе не чувствовалось и крупицы скорби. «Он не сомневается?.. И к тому же у него есть причина специально поговорить со мной в настолько ранее время?» — Это настолько важно, не так ли? Мальчик ответил предельно просто и короткой фразой:

— Я еду спасти Клюэль .

Стоявшая в углу комнаты с закрытыми глазами Салинарва приоткрыла один из них. — И? — Это всё… Я хотел во что бы то ни стало сказать Вам только это . Закрыв глаза, Ксинс очень-очень слабо улыбнулся. — Ты меня успокоил. Певчий укутался в белую больничную одежду и крепко сжал пустые руки. — Всё правильно. Именно это ты и должен сделать. Ни я, ни учителя из твоей школы — вообще взрослые не должны вмешиваться. Спасти дорого тебе человека должен ты сам. «Сейчас, когда я слышу его голос, я искренне думаю, что он вырос. Ни мне, ни Евамари больше нет нужды наблюдать за ним». — Можно и мне вставить пару слов? — вмешалась в разговор Салинарва. — Нейт, если помнишь, вы с Клюэль отправились в Эндзю по моему указанию. На мне тоже лежит часть ответственности за случившееся с ней. Строго говоря, я должна принять эту ответственность и выступить вперёд, но, как и сказал Ксинс, ты ведь хочешь спасти Клюэль сам, верно? — Да… — Поняла. В таком случае… Услышав ответ мальчик, Салинарва дерзко улыбнулась. С её стороны это был знак величайшего уважения. Но знало об этом всего несколько человек, включая Ксинса. — Буйствуй вволю. В любом случае, Ада, наверное поедет с тобой, так что передай и ей тоже: сколько бы новых ран вы не получили, значение не имеет, какими бы тяжелыми ни были травмы, возвращайтесь вместе с Клюэль. Ну а потом, я приму на себя ответственность, какими бы израненными вы не вернулись… И не меньше того! — заявила Салинарва, и почти в тот же момент лампа аппарата потускнела и погасла. «Обрыв связи… Дефект аппарата или же Нейт неправильно с ним обращался? Скорее последнее. Не думаю, что он хорошо знаком с тем, как пользоваться средствами связи. Впрочем, этого хватит. Мы сказали друг другу более чем достаточно слов». — Он вырос отличным мужчиной. Хех, и что же так изменило парнишку? — с довольным видом промурчала Салинарва. — Кто знает, — пожал плечами Ксинс и посмотрел в окно. — Может быть, то же самое, что и меня в прошлом.

Часть 4

Под лучами солнца воздух стал мутновато-белым. Нейт шёл по пустой мощёной дорожке академии. Дыхание мальчика превращалось в дым и растворялось в утреннем холоде. Нейт прошёл мимо корпуса первых классов и вышел на ведущую к воротам академии большую дорогу. И вот, по обе стороны от каменных ворот стояли две человеческие фигуры. — Йо, Малыш, доброе утро. Ты хорошо позавтракал? Одной из них была девушка, державшая в одной руке длинное, обернутое в ткань копьё. — Мы готовы. Можем выходить в любой момент, — проговорил прислонившийся к воротам сребровласый юноша. Это были Ада и Лефис. Нейт кивнул им обоим. — Малыш, а с теми двумя ты уже попрощался? — с лукавой улыбкой на лице Ада указала рукой за спину мальчику. Нейт обернулся… Позади него стояли золотоволосая девушка с детским лицом и девушка с волосами виноградного цвета. — Уходите?.. — спросила Хелен, разглядывая юношу, учащегося в одной с ней школе, несколько одиноким взглядом. — Мы скоро вернёмся. Не стоит волноваться. — Я могу тебе верить?.. — Да, — кивнул Лефис под пристальным взглядом Хелен. — Хорошо, поняла. Буду ждать! — в одно мгновение убрав мрачное выражение лица, согласилась девушка. — Раз так, Нейт, Ада, пожалуйста, присмотрите за Лефисом. Он очень легко может потеряется, и потом не сумеет вернуться сам. Позаботьтесь о нём! — Действительно… — с горькой улыбкой на лице вздохнул Лефис, увидев довольное лицо Хелен. — Нейт. Мио сдержанно хлопнула мальчика по плечу. В её глазах ещё оставались следы усталости, но сейчас она выглядела спокойней, чем раньше. — Я подумала… о том, что же я могу сделать сейчас, когда Клулу исчезла, а вы отправляетесь её спасти. Девушка продолжила их недавний разговор. Нейт промолчал, побуждая её продолжить, и тогда Мио, глубоко вдохнув, сказала: — Я… собираюсь рассказать остальным из класса о том, что Клулу исчезла. От этой новости наверняка должен был подняться переполох. Опасавшиеся его учителя строго запретили рассказывать о произошедшем. Однако Нейт снова промолчал, ожидая продолжения. Мио, естественно, знала о запрете, но в конце концов после бесконечно долгих размышления она пришла именно к своему ответу. — Наверняка все очень испугаются… Думаю, не понимать что происходит и правда очень волнительно. И всё же я хочу молиться вместе со всеми остальными, надеясь что эти чувства достигнут вас. Мне кажется, что поддерживать вас должна не одна только я, а все мы. Поэтому… Мио приложила руку к груди и… — Удачи. Я тоже буду стараться изо всех сил. …улыбнулась. Мио украсила отъезд троицы самой лучшей улыбкой, на какую была сейчас способна. — Я тоже… выложусь на полную, — произнёс мальчик. Нейт не понимал, что ему надо говорить, не знал слов, которыми он мог выразить свои чувства, но… — Мы скоро вернёмся. Обязательно вернёмся все вместе. Вместе с Клюэль. Нейт раскатал робу, которую держал в руках, накинул её так, чтобы она висела на плечах, и развернулся на носках. Нижний край робы тихо развевался на ветру. Она была окрашена в прозрачные сине-белые цвета, напоминавшие рассветное небо. Это была роба цветов рассвета.

«Подарок. Мне показалось, что твоя стала слишком грязной… Песнопения цвета Ночи сами по себе создают мрачное впечатление, поэтому я подумала, что одежда такого освежающего оттенка создаст хороший контраст... Когда та летучая ящерица цвета Ночи снова будет сидеть у тебя на плече». — вспомнились Нейту слова, сказанные Клюэль вскоре после состязания, в день церемонии закрытия.

«Эту робу я получил от Клюэль на крыше корпуса первых классов. Я немного смущался, поэтому хотел выбрать самое подходящее время, чтобы надеть её. Я уверен, этот момент настал».

С рассветной робой на плечах мальчик пустился в путь. Только вперёд, навстречу рассвету.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Аккорд Пустоты: Грядёт слава Ксео

Внутри ту самую башню переполняли тысячи, десятки тысяч разнообразных звуков. Шум водяной ряби, треск пламени, шорох танцующей в воздухе листвы, щебет певчих птиц, свист ветра, подземные толчки… Все напевы жизни порой смешивались друг с другом, а иногда звучали поодиночке. А наряду с этой музыкой… — Э-эй, Ксео, куда мы вообще поднимаемся? Этой башне конца нет! По пространству эхом разносился беззаботный мужской голос, кажущийся здесь чужеродным. — На вершину. Там расположена дверь, ведущая к самой глубокой части «Сада Села». За ней ждут настройщики, — ответил нейтральный голос, по которому было совершенно невозможно понять кто говорит, парень или девушка. Сам голос казался молодым, но его тон напоминал о деревьях, проживших на свете многие сотни лет. — Мы это уже слышали. Я имел в виду, сколько нам ещё подниматься? — Думаю, ещё чуть-чуть. — …Но ведь несколько часов назад ты говорил то же самое. — Уж с тобой-то, Арвир, всё будет в порядке. А вот как дела у тебя, Тесейра? Как твоё состояние? — задал вопрос бесполый голос и после недолгой паузы… — Когда будет подходящее время, надо бы хорошенько отдохнуть, — честно ответил третий голос. В отличие от двух предыдущих, этот был тяжёлым и женским. — Не перетрудись, сестрица. Мы ведь никуда не спешим. — Не перетрудись, да? Не хочу слышать такое от тебя. — Меня? Я же всегда… — Тебе же глава гилшэ предложил жениться на своей дочке, не так ли? Её Ада, вроде, зовут. Что случилось с твоей помолвкой? В тот же миг всё вокруг, даже сама башня полностью затихла. И вот, посреди этой распространяющейся во все стороны тишины… — Эй, Ксео… ты не знаешь, кто рассказал об этом сестрице, а? — вздохнул парень, а тот, кого звали Ксео, рассмеялся в ответ: — Хе-хе, да ладно тебе. — Для нашего лидера слов «личная жизнь» вообще не существует, да? Какая помолвка? Разорвана она, разорвана! Я даже из гилшэ ушёл. Мастер уже наверняка забыл о том предложении. — А Ада знает о вашем разговоре? — Нет, только мастер Клаус и ближайшие родственники… Возможно ли вообще рассказать ей о таком? — Как расточительно. Это ведь то же самое, что обещание должности следующего главы, — забавляясь, заметил женский голос, а в мужском появились смутная острота: — Я уже выбрал сторону. Вернуться назад уже нельзя. Да и не хочу я возвращаться. Иначе я не смогу показаться на глаза Фалме, зная, что она старалась до тех пор, пока просто не рухнула, — скороговоркой произнёс он, а затем к нему вернулась обычная беззаботность. — Между прочим, ты сама-то как, сестрица? Тот старикан, Джошуа, вроде же, попросил тебя присмотреть за Лефисом, когда ты с ним встретишься. — Эй, глава… не знаешь, кто рассказал обо всём этому придурку? — вздохнула женщина, а третий голос снова ответил тихим смешком: — Хе-хе, да ладно тебе. — Эх, какой же глава болтливый… А насчёт Лефиса… Я обязательно составлю ему компанию. Мои методы не такие, как у Джошуа, но это неважно. Я здесь, потому что верю в свои. Мне не хочется с тобой соглашаться, но я понимаю, что сейчас как раз то время, когда нужно упорствовать. Башню оглашали шаги трёх людей. А вместо сопровождения к ним… — А кстати, Ксео, мне тут кое-что интересно… — начал говорить женский голос. — Что такое? — Настройщиков двое: Миквекс [Та кто просто стоит там] и Армадеус [Тот кто обнажил клыки на волю] Победа в их споре принадлежит тому, кто будет призван в мир людей раньше… Так всё было? — Да. Это и сейчас так.

— Что будет, если их призовут одновременно?

Голос Тесейры снова растаял среди множества переполняющих пространство звуков. — Полностью одновременно. Ни секунды разницы. Точь-в-точь в один и тот же момент. Тогда что? Оба настройщика появятся в нашем мире? Или же… Вот это мне и интересно. И сразу после этих слов шаги трёх людей в один и тот же миг затихли. — За прошлые шестьсот шестьдесят восемь споров настройщики ни разу не были призваны полностью одновременно. Не знаю, что произойдёт, если такое случится на самом деле, но… — голос Ксео прервался, но спустя всего один удар сердца продолжил: — если принять в расчёт только нынешнюю ситуацию, то ответ очевиден. Результат ясен даже безо всякой проверки. — Ну и, что случится, глава? — Хи-хи… — Стой, «хи-хи» здесь совсем к не месту! — изумленно заметил Арвир, а сразу после него прозвучал вздох Тесейры: — Ну вот, наши проблемы как раз из-за такого поведения главы. — Да ладно тебе, скоро ты всё поймёшь. По башне эхом разнёсся тихий смех. Огласивший башню вздох смешался с атмосферой и, незаметно ни для кого, превратился в носящийся по всему зданию ветер. — Нейт, приходи поскорее. Я жду тебя, чтобы услышать финальный ответ. Внутренности башни освещало пятицветное сияние. Певчий, одетый в робу цвета Ночи, мягко улыбнулся.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Аккорд Истины: Башня всех детей, что мечтают о песнях

Часть 1

В поезде, маршрут которого пересекал весь континент… Поставив локоть на скрипящую от стука колёс оконную раму, Нейт с отсутствующим видом смотрел в окно. Рёв ветра, сменяющиеся за окном пейзажи — всё это ещё было свежо в памяти мальчика. Меньше недели назад, отправляясь в город триумфального возвращения, он видел всё то же самое. — Ох, просто поразительно! Столько свободного места. В какой выгон ни пойди всё для нас! Передняя дверь вагона резко открылась. Появившаяся из-за неё Ада пригладила непослушные волосы и быстрой походкой подошла к Нейту. — Малыш, не сиди ты тут, в самом конце. В передних вагонах есть ведь места получше. — Нет, мне и тут неплохо. Из окон здесь лучше обзор, — ответил мальчик и протёр пальцем запотевшее от его дыхания оконное стекло. — А ещё… ну… тут невероятно тихо. С тех пор, как песнопения исчезли, прошёл всего один день. Но уже за это короткое время в мире вне стен академии начался хаос. Большая часть школ песнопений временно закрылись, а все известные исследовательские институты занимались выяснением причины произошедшего, но не сумели написать вообще никакого доклада, не говоря уже о том, чтобы опубликовать его. Вскоре этот беспорядок затронул и все без исключения средства транспорта на континенте. — Мы в самом последнем, дешевом вагоне, но, похоже, в Эндзю никто больше и не едет. Тот самый ранний поезд, на который села компания Нейта был последним до Эндзю. Сразу после его отправления, транспортное сообщение с Эндзю прекращалось, и никто не знал, когда оно возобновиться. Предположив, что поезд будет переполнен, троица в спешке добралась до станции, но не нашла там ни одного другого пассажира. — Впрочем, это довольно логично. Эндзю за одну ночь превратился в руины. Как там этот взрыв назывался, Гештальлоа? Для тех, кто ничего не знает о его причинах, это просто загадочный взрыв, который в любой момент может повториться. Наверно, только мы такие чудаки, что направляемся в столь опасное место. — Но ведь после исчезновения песнопений, поезда остались единственным средством транспорта, верно?.. Я думал здесь будет куда оживлённей, но на станции вообще не оказалось людей… — Ну, вот настолько серьёзный сейчас беспорядок… — подняв голову и открыв глаза, заметил Лефис, сидящий на противоположном сиденье, скрестя ноги. — Песнопения исчезли, и никто не может узнать причину этого, как бы ни старался. Никто не понимает, что стоит делать в такой ситуации, поэтому все предпочитают оставаться на своих местах и не предпринимать необдуманных действий. — А, так вот почему сотрудники станции так пристально нас разглядывали. Ух, опасно было. Хорошо, что ты с нами, Лефис. Из тебя вышел замечательный опекун. — Кто это тут опекун… — надулся юноша, рассматривая Аду кислым взглядом. — Ну ты сам подумай, если бы на станцию пришли только мы с Малышом, нам наверняка что-нибудь высказали. Мы ведь просто юные парень и девушка и, наверное, даже не выглядим как ученики старшей школы, — широко улыбаясь, ответила девушка. Лефис обиженно замолчал, сложил руки на груди и уже было отвернулся к окну, но вдруг замер. — А кстати, Нейт, ты недавно держал что-то в руке, что это? — Что-то? Ну… Нейт убрал руку в карман робы, и его пальцы ощутили три твёрдых объекта. — Ты об этом? Теперь в ладони мальчика перекатывалось три разноцветных кристалла разных форм: слезы, клыка и цветка. — Выглядят как катализаторы, но зачем тебе этот красный, или вот этот прозрачный камни? — Это не просто катализаторы. Все они… очень важны. В прозрачном кристалле в форме слезы хранились воспоминания Клюэль. Кристалл цвета Ночи в форме клыка был совершенным катализатором, который передало Нейту призванное существо. Алый кристалл в форме цветка содержал доверенную Армаририс мантру. «Я ни в коем случае не должен отдавать их ни Ксео, ни Миквекс. Армаририс сказала мне, что все они — желания множества детей, принявшие формы кристаллов, и что обязательно настанет момент, когда эти кристаллы желаний обретут смысл». — Эй, Малыш-малыш, посмотри туда. Прежде, чем Нейт успел ответить на вопрос Лефиса, Ада уселась рядом с ним и указала рукой налево, в окно. — Увидел. За тонким стеклом, во внешнем мире, на самом горизонте… Возвышалась башня цвета Ночи, устремлённая к взошедшему солнцу. Если бы не Ада, Нейт, наверное, не заметил бы пока ещё тонкий, как иголка, силуэт. Сердце мальчика подскочило в груди. Но это не было ни признаком радости, ни напряжения, Нейту казалось, будто биение его сердца резонирует с самой башней. Эта «Башня Села» была проявлением «Сада Села» — мира, лежащего за каналом песнопений — в мире людей. — Мы ещё так далеко, а вершины всё равно не видно?.. Просто невероятная башня, — то-ли удивлённо, то ли горько усмехаясь, вздохнул Лефис. «Ксео на вершине этой башни… А ещё дальше ждёт настройщица. Чтобы спасти Клюэль, я должен бросить вызов напрямую создательнице песнопений». — Осталось уже меньше часа? Немножко рано, но давайте готовиться к походу, — ткнув Нейта в плечо, проговорила Ада. Железнодорожная станция Эндзю и сами пути рядом с ней были сейчас погребены под обломками, поэтому поезд шёл только до последней остановки перед Эндзю, а уже от неё троице предстояло идти по руинам. — Ты в порядке, Малыш? — …Да. Нейт убрал левую руку с окна, положил её на колени поверх правой, а затем под звуки собственных дыхания и сердцебиения молча закрыл глаза.

Часть 2

На том месте, где раньше стоял город триумфального возвращения Эндзю…

Земля была выжжена дочерна. От каждого шага она скрипела и осыпалась вниз, словно снег. Взрывная волна не оставила на когда-то красивой мощёной дорожке ни одного ровного места. Под ногами не было твёрдой опоры, и от этого Нейту казалось, что они взбираются по песчаным холмам пустыни. Откуда-то раздался звук падения каменных обломков. Мелкие камешки перекатывались по окрестным руинам, разбивались и снова вызывали какой-то сухой стук. Пронзавшие небеса высокие здания исчезли. Холодный ветер завывал над пустошью, где больше не было препятствий для него. — Постарайся не наступать на обломки. Тут встречаются довольно острые, — заметил идущий рядом с мальчиком Лефис, который, следуя собственному совету, внимательно смотрел под ноги. — Да-да, вы там поаккуратней. Поранитесь сейчас, придётся терпеть, — обернувшись, проговорила Ада, шагавшая в десяти метрах впереди. Слабо кивнув, Нейт постарался идти точно по проложенному девушкой пути. Он шёл, сосредоточив всё внимание на ногах и лишь изредка поднимая голову, чтобы проверить, куда направилась Ада. Острые обломки легко могли распороть обувь и ноги, поэтому троица продвигалась вперёд с предельной внимательностью и не обмениваясь ни единым словом. И так целую вечность…

Но и этой вечности подошёл конец, когда под ногами у группы Нейта пролегла гигантская чёрная тень.

Это была пронзавшая небеса башня цвета Ночи. Закрывавшая всё поле зрения толстая, не имеющая конца чёрная линия упиралась в облака. — Такая громадина… — невольно вырвалось у Нейта. Одна только ширина башни была больше того, что мальчик мог охватить взглядом, а о высоте и речи не шло: сколько ни смотри вверх, увидеть вершину было невозможно. Башня была абсолютно прямой и ровной, без единого изгиба, и уходила в далёкое небо. Она пронзала облака, превосходила все возможности человеческого зрения, скорее всего, ей и правда не было конца. — Э, постойте… Эй, Лефис. Малыш, что теперь? — закрепив гил на плече, выкрикнула нахмурившаяся Ада и указала рукой на башню. — Входа тут не видно. Как мы внутрь-то попадём? «И правда, ничего нет». На башне не было ни входа, ни окон для вентиляции. Не было видно даже щелей между составлявшими её камнями. Скорее всего, она вообще не была каменной. Ближайшим сравнением с ней было ночное небо, которое сгустилось и приняло форму башни. «Но ведь Ксео должен быть там, внутри. Способ войти точно существует. И скорее всего, это он предельно прост. В противном случае не было бы никакого смысла её строить». Нейт подошёл вплотную к башне и принялся рассматривать кажущиеся прозрачными чёрные стены. — Эй, Малыш… постой!.. — Может быть, эта стена… Мальчик осторожно провёл пальцем по чёрной поверхности.

Раздался тихий всплеск.

Как только Нейт дотронулся до стены, по ней сразу пробежала сильная рябь. Волны кругами расходились от его пальца, как при касании к воде. «Так и думал…» — Ада, в этой башне изначально полным-полно входов. Скорее всего, внутрь можно попасть в любом месте. — Что это значит?.. — озадаченно спросил Лефис, а Нейт прямо у него на глазах ткнул правой рукой в стену. Со звуком, напоминающим падение в воду, рука мальчика погрузилась в башню. — Нейт?! — Мне кажется… всё нормально. Вот, смотрите. Нейт вынул руку из башни и показал её спутникам, никаких странностей с ней не произошло. Мальчик даже немного расстроился, поскольку был готов к тому, что черный цвет пристанет к одежде. — Это не стена, а что-то вроде чёрной воды. — Короче говоря, нам нужно проплыть или пройти сквозь эту воду? Немного противно, но других входов я не вижу. Что скажешь, Лефис? Ада в открытую сморщилась, но тем не менее крепко сжала гил. Убедившись, что стоявший рядом с ней Лефис тоже согласно кивнул, Нейт вновь поднял взгляд к башне.

«Клюэль… Прости, что тебе пришлось испытать эту боль. Я уже иду».

— Заходим. Нейт прикоснулся к башне цвета Ночи, а потом…

В версии с изображениями тут находится картинка.

Все цвета и все звуки плотно заполняли тесное пространство.

«Свет?..»

Ощутив ослепительно яркое свечение сквозь плотно закрытые веки, Нейт открыл глаза. Внутри башня была полна блестящим светом. Свет менял цвета, словно мраморный узор: от красного к синему, от синего к зелёному, от зелёного к жёлтому, от жёлтого к белому. Под лучами этого света и пол, и весь воздух — всё вокруг сияло, будто радуга. Это место выглядело словно ущелье, выложенное драгоценными камнями всевозможных окрасок. — Это и есть внутренность башни? Сколько бы Нейт ни оглядывался по сторонам, нигде не было видно чёрных стен. В тот же миг, как мальчик подумал о проходе сквозь чёрную стену, он оказался в этом месте. Поскольку Нейт знал, что башня является проявлением «Сада Села», то предполагал, что внутри неё будет царить абсолютный мрак, но в реальности всё оказалось совсем иначе: здесь не было ни летающих разноцветных кристаллов, ни белой сверкающей земли. А ещё из-под ног мальчика почему-то доносился загадочный звук. Звук был высоким и ясным, прямо как от трескающегося льда. — Эй-эй, Малыш, подойди сюда. Я слышу, как что-то горит, искры так и летят. Подняв голову, Нейт увидел Аду примерно в десяти метрах справа от себя. — Здесь звук водопада… хотя и капельки воды рядом нет, — проговорил Лефис, оказавшийся слева. — Нейт, что у тебя? — У меня звук трескающегося льда. Такое чувство, будто я на дрейфующей льдине… Нигде рядом с Нейтом не было и малейшего осколка льда, но звук всё равно звучал. Из любопытства мальчик топнул ногой по загадочному полу с сияющими мраморными узорами, но ощутил лишь твёрдую поверхность: она совсем не казалась льдом, хотя и производила звук льда. — Мне почему-то кажется, что здесь собираются все звуки мира. У Нейта не было никаких оснований для такого предположения, но он был уверен: в этом мире не действовал привычный здравый смысл. Сама по себе эта башня была совершенно другим миром.

Пройдя сквозь стены башни, словно через врата, троица оказалась в ином… полном света и звуков фантастическом мире. — Ну вот, самое главное в том, что скучно нам не будет, — перехватив гил одной рукой, заметила Ада. Вставший рядом с ней Лефис крепко сжал в кулаке катализатор серых песнопений. — Нейт, пора уже идти? — Да… — ответил Нейт, разглядывая лежащую впереди лестницу, окрашенную в смесь пяти разных цветов. Лестница уходила только вперёд и с небольшим уклоном вверх. Как далеко она продолжалась ясно не было, но мальчик видел, что она как будто сходилась в точку где-то очень далеко. При взгляде извне, ширину башни можно было оценить в несколько сотен метров, однако лестница несомненно была намного длиннее. Поскольку она продолжалась только в одном направлении, то должна была пробить стену башни на середине длины, но Нейт не видел ни малейших признаков этого. «Свет движется сам?..» Свет пяти цветов внезапно преломлялся посреди пустоты, хотя в этом месте не было ни одного зеркала. Казалось, будто он по собственное воле танцует или бежит через пространство. Из-за этого феномена становилось невозможным даже правильно оценить расстояние. «Но я уверен: эта лестница точно ведёт к вершине…» С этой мыслью Нейт шагнул в сторону бесконечной лестницы.

Часть 3

Ощущение от сияющей пятью цветами лестницы напоминало ходьбу по каменной поверхности. Наверное, что-то похожее чувствовалось бы при подъеме по гигантским ступенькам, сложенным из разноцветного мрамора. — Слушай, Малыш, не знаешь, сколько нам ещё идти? Недовольная Ада внезапно ткнула мальчика в спину. — Не надо тыкать меня копьём, Ада… — Да ладно тебе, древком же. Я ведь не собиралась острым концом тыкать. Ну так что, сколько ещё? — Ну, я считал каждые две сотни ступенек, но после первого десятка бросил. А ты, Лефис? Как только юноша услышал вопрос, на его лице возникла кривая улыбка и он, словно вспомнив что-то, посмотрел вверх. — Мне надоело считать после третьей сотни. Но если сравнить то время, за которое я досчитал до трёхсот, и то, сколько мы уже идём, то мне кажется, прошли мы очень прилично. И доказательство этому… Юноша с многозначительным видом посмотрел назад, и Нейт, последовав за ним, тоже обернулся. Первая ступенька лестницы осталась далеко внизу и уже была почти неразличима. — Если сейчас споткнуться, всё будет очень плохо. Хорошо ещё, если просто назад покатишься, а вот если вбок, то полетишь прямо вниз до самого дна… Ох, вот ужас. Даже мне немного страшно, — немного нахмурившись, заметила Ада, подойдя к краю лестницы и посмотрев вниз. — А между прочим… Раньше Нейт не обращал особого внимания, но в действительности подъём по настолько высокой лестнице, у которой при этом не было ограждений по бокам, был очень рискованным делом. В ширину лестница была около двух метров. Наверное, при ходьбе по самому центру какой-то опасности подъем не представлял, но любой неверный шаг грозил падением с высоты нескольких сотен метров. Подражая Аде, Нейт посмотрел вниз с края лестницы…. — Если… упасть отсюда, то уже точно не спастись, да? Из-за поднявшегося от ног холода спина мальчика вздрогнула. Нейту почудилось, что он оказался на прогнившем подвесном мосту. А ещё он ясно чувствовал, что чем выше они поднимались, тем сильнее становился ветер. Нейту уже доводилось ощущать эти странные потоки в «Саду Села». Порой эта жидкость, похожая на нечто среднее между ветром и водой, текла столь же яростно, как порыв сильного ветра. Но самая главная проблема заключалась в том, что несмотря на весь пройденный троицей путь, конца лестницы по-прежнему не было видно. — Я думала, что мы сможем передохнуть, когда найдём подходящее место, но, судя по всему, здесь таких нет. Ничего не поделаешь. Идём дальше? Коротко кивнув, потирающей затылок Аде, Нейт развернулся вперёд.

Гул океанских волн. Рёв снежной бури. Стук дождя и звон маленьких водяных капель. Эхо водопада и шум разлетающихся от него брызг. По мере подъёма по башне, наполняющие её звуки понемногу менялись. Шорох раскачиваемой холодным осенним ветром травы, птичьи голоса, стрекотание насекомых. Нейт и компания потеряли счёт этим изменениям и совершенно не представляли, сколько они уже идут, но вот… — Эй… смотрите. Звук шагов идущей позади Нейта Ады полностью затих. Обернувшись, мальчик увидел, что Ада замерев на месте смотрит вверх. — Похоже… что лестница там закончилась. — Э! Нейт почти скачком повернулся вперёд. И действительно лестница обрывалась на полпути, хотя на первый взгляд подниматься можно было ещё очень-очень далеко. — Между прочим, выглядит-то оно, конечно, так, но мы не можем быть уверены, пока не поднимемся и не увидим всё сами. Лефис, сощурив глаза, продолжал подниматься вверх. Пусть он и не до конца поверил в окончание лестницы, но его походка стала чуть-чуть более энергичной, чем раньше. — Ой, Лефис, подожди. Нейт в спешке погнался за юношей. Мальчик вприпрыжку бежал вверх по ступенькам… и вот, наконец, он тоже ясно увидел, что лестница обрывается. Похоже, впереди начинался горизонтальный пол. — Это вершина? — спросила Ада, а Нейт, посмотрев вверх, дал ей неясный ответ: — Кто знает… «Лестница и правда заканчивается. Но пространство над ней всё ещё выглядит бесконечно высоким. Меня это беспокоит». — Но передохну… «Но передохнуть-то, наверное, сможем»… Конец фразы девушки был поглощён внезапным рёвом песчаной бури. «Песчаная буря? Странно. Звук только недавно сменился на стрекотание насекомых с травянистой равнины. Слишком рано для очередной перемены. И к тому же сейчас звук какой-то уж слишком сильный. Он впервые настолько громкий, чтобы мешать разговору»… — Нет, это же… её!.. Едва крик Лефиса достиг ушей Нейта, как уже готовое исчезнуть напряжение в один миг захватило всё тело мальчика. Лефис буквально сверлил взглядом упавшую ему на ладонь крупинку мельчайшего жёлтого песка. — Нейт, Ада. Это настоящая песчаная буря! И в тот же момент… С того, где заканчивались ступеньки, вниз на огромной скорости, подобно ливню, устремилось ярко-жёлтое песчаное облако. — Закройте глаза и присядьте! Нейт не успел даже понять смысл слов Лефиса, не то что последовать им. Повинуясь одной лишь интуиции, мальчик опустился на корточки, упёрся одной рукой в ступеньки, а второй закрыл лицо. От порыва ветра и удара песком, его тело задеревенело… Сколько бы времени ни прошло, песчаная буря ни утихала. — Исчезла?.. Едва налетев на троицу, буря мягко рассеялась в пустоте. И похожее на гигантскую волну песчаное облако, и яростный ветер пропали, оставив после себя лишь приятный бриз. И словно принесённые этим ветром…

— Устроить такое и только попугать. У тебя и правда ужасный хара… Больно! Сестрица, ты мне на ногу наступила. Ты слышишь меня?! Наступила! — Хм, Ксео же сказал: «Песнопения сейчас нестабильны». Пожалуй, сойдёт.

С вершины лестницы послышались человеческие голоса. «Голосов два. Но… они другие, голоса Ксео среди них нет». Когда Нейт поднялся на последнюю ступеньку, перед ним распростёрлась безжизненная серо-коричневая равнина, полностью отличающаяся от всех прошлых видов башни. От ощущения обычной земли и запаха пыли мальчика посетила иллюзия, будто он вернулся в реальный мир. — Мы, конечно, знали, что вы придёте, но ждать было до смерти скучно, — проговорил тощий парень в чёрной кожаной жилетке, сжимавший в руке копьё длиннее собственного роста. А рядом с ним молча стояла женщина, губы которой были сложены в дерзкую улыбку. Рукой она поигрывала с краем обернутого вокруг её шеи песочно-жёлтого шарфа. — Весьма неожиданно, Арвир, — сделав шаг вперёд, обратилась к парню Ада. — Ты же, вроде бы, прислуживаешь Ксео. Ты уверен, что стоило оставлять кукловода совсем одного? — Да. Непохоже, что в этой башне его может кто-то атаковать. К тому же, сестрица плохо себя чувствует, так что нам проще было подождать вас здесь, чем напрягать её и подниматься выше, — помахивая, ответил парень-гилшэ. После его слов нахмурилась не Ада, а стоявший сбоку от неё Лефис. — Плохо себя чувствует?.. — спросил он, пристально всматриваясь в сохранявшую молчание женщину. Та не ответила, а вот Арвир удивлённо приподнял брови и спросил: — Эй, сестрица, ты что, до сих пор не рассказала о своём состоянии этому братиш… Ай, больно! Сестрица, ты мне на ногу наступила! Слышишь?! Наступила! — Придурок, я специально. Вдавливая каблук в ногу Арвира, женщина, которую звали Тесейра, глубоко вздохнула. — Эй, парнишка. Нейт вроде бы? На этих словах, она указала рукой себе за спину. Серо-коричневая равнина тянулась примерно на сотню метров вперёд… а потом вновь обрывалась. От неё вверх снова уходила сияющая каменная лестница. «Так и знал…это ещё не конец». Скорее всего, широкая равнина была не более чем пролетом на кажущейся бесконечно лестнице. — Ксео сказал передать тебе сообщение: «Я жду на самом верху». «Эти двое из компании Ксео. Но почему они тогда так спокойны, словно вообще не собираются ничего делать. Они как будто разрешают просто пройти мимо и подняться по лестнице…» — Иди, Малыш. Кто-то ударил мальчика по правому плечу. Посмотрев в ту сторону, он увидел столь знакомую ему улыбку Ады. — Ада?.. — Мы с Адой с самого начала пошли с тобой именно для этого, — ответил Нейту стоящий слева Лефис. — Мы, конечно, приехали спасти Клюэль но… времени ведь уже не осталось? Так что иди. Иначе во всём нашем походе просто не будет никакого смысла. — Во-во. В конце концов, я ведь не умею пользоваться обратной песней к песнопениям пустоты. Даже если я пойду с тобой, пользы от меня не будет, — добавила Ада. «Но…» — Да не грусти ты так. Мы уже скоро подойдём. Давай, взбодрись! — Больно! Послышавшийся Нейту громкий хлопок был звуком столь сильного удара по его спине, что его кожа наверняка опухла. — Иди ! Голосов было два, но звучали они как один. Это был невероятно красивый унисон, которым Нейт в любой другой ситуации, наверное, заслушался бы. Вытряхнув из головы уже почти захватившие его сомнения, мальчик сорвался с места за мгновение до того, как исчез отзвук голосов его спутников. Впереди стояли Арвир и Тесейра. Наблюдая за их действиями краем глаза, Нейт бежал через похожую на затвердевшую смесь песка и грязи равнину кратчайшим маршрутом. Прямо к продолжающейся с её края сверкающей лестнице. «Ксео». Думая только о певчем с глазами цвета Ночи, Нейт помчался вверх по ступенькам. «Это ещё не вершина, но она уже близко. До неё ещё пока не дотянутся рукой, но она уже прямо перед глазами», — так говорил не похожий ни на волнение, ни на воодушевление шум в ушах мальчика.

***

Спина мальчика исчезала вдали, как и его шаги. Проводив убежавшего к лестнице Нейта взглядом, Ада повернулась к стоящему напротив неё гилшэ. — Уверен, Арвир? — А, в чём? — испытующим голосом переспросил Арвир. Глядя прямо в лицо парню, с которым должна была сразиться, Ада выставила копьё вперед. — В этот раз Малыш точно победит. Даже этого самого Ксео. — Ага. Нам самим это интересно, — подняв голову, проговорила до сих пор стоявшая молча Тесейра. В отличие от её боевой улыбки, в глазах у неё светился ум. — Действительно ли этот маленький парнишка достиг высот Ксео? Почему Ксео уделял ему так много внимания? Я никак не могла этого понять. А кстати, Лефис, ты же впервые встретился с ним в городе триумфального возвращения, так? Все взгляды собрались на сребровласом юноше. — Да, я… не очень-то хорошо знаком с Нейтом. Но… Лефис на несколько секунд прервался, но вскоре… тихо покачал головой, словно смахивая с себя все направленные на него взгляды. — Но почему-то мне захотелось ему помочь. Он просто вызывает вот такие чувства и всё. — Именно так. Подтверждая ответ Лефиса, Ада наставила гил на противостоящую им пару. «Теперь надо верить… в того, кого выбрала сама Клюэль». — Числа тоже сходятся. Просто замечательно. «Мы с Лефисом против Арвира и Тесейры. И там, и там пара из гилшэ и певчего. С точки зрения опыта, они фавориты, но ничего плохого в этом сейчас нет. Скорее даже… именно на такой расклад мы и надеялись. Вероятно, ни я, ни Лефис не сможем справиться с ними поодиночке, их преимущество очевидно с самого начала. А значит, чтобы уравнять чаши весов, необходимо их удивить. Устроить такие фокусы намного проще, когда в битве участвует большее число людей». — Два на два, значит? А кстати, сестрица, ты когда-нибудь сражалась с кем-то в паре? — склонив голову набок, спросил Арвир, а стоявшая рядом с ним певчая с абсолютно спокойным лицом ответила: — Никогда. — Эй-эй, сестрица… — Не беспокойся. Всё равно же задача не изменилась, не так ли? Да и вообще, что песнопения Фалмы, что мои всегда одинаковы, будь у нас один противник или два. Между пальцев Тесейры перекатилась отражавшая свет золотая монета.

Surisuz [Песня Жёлтого]

Появившийся из монеты свет песнопения обвил её и смешался с её обычным блеском. Тонкие, как человеческий волос, световые нити сформировали объёмную сферу. Из канала возник пятнистый жёлтый лев. — Серный зверь? — Разглядывая льва, пробормотала Ада и легонько сжала гил. «Это призванное существо обладает ядовитым дыханием, которое вызывает удушье. Но если проявлять осторожность, бояться тут нечего. И к тому же после всех тренировок я не ошибусь с максимальной дистанцией его дыхания даже на несколько миллиметров. Но откуда тогда это неприятное предчувствие?.. Этот серный зверь мне по плечо ростом. А все прошлые, насколько я помню, были на голову или две меньше. Из чего можно сделать вывод…» — Ада, она.. Сразу же после крика Лефиса, грудь льва раздулась, словно воздушный шар. Зверь набирал ядовитый воздух, собираясь заполнить им окрестности. «Великая сингулярность?..» От его дыхания можно было уклониться, разорвав дистанцию… Уже почти полностью представив себе такой вариант действий, Ада сразу отказалась от него и в одно мгновение подскочила ко льву. Поскольку девушке не было известна дальность атаки ставшего аномальным видом серного зверя, она решила уничтожить призванное существо до того, как оно выдохнет яд. Собравшийся в груди зверя газ вышел в горло, лев открыл рот. «Успей!» Ада изо всех сил взмахнула гилом, целясь в голову призванному существу. От древка копья разнёсся твёрдый звук удара. Вслед за этим в воздух взметнулись частицы света. Серный зверь замер, окутанный напоминающим дым светом, а потом исчез. За мгновение до того, как Ада облегчённо выдохнула: «Успела»… — Нет, не успела. В песчаной почве под ногами у жёлтой певчей распустилось множество цветов. «Цветы внутри этой башни?.. И ведь совсем недавно тут ничего не цвело». — Арвир. — Понял. Копьё Арвира вспышкой пронеслось по воздуху. Срезанные созданным взмахом копья ветром, бесчисленные цветочные лепестки взмыли в небо. На этом песнопения Тесейры не закончились. Над облаком из цветочных лепестков возникли призванные существа с кожей цвета жёлтой охры. Это были линдвурмы — маленькие крылатые драконы весьма причудливого вида. Несмотря на то, что по классификации они относились к драконам, у них не было ни клыков, ни когтей. Обычно они были размером с человеческого ребёнка, но и нынешние аномальные виды, призванные великой сингулярностью, были примерно такими же по величине. — Линдвурмы? «Почему в такой ситуации именно они? От них же почти никакой угрозы. Да и ещё и срезанные Арвиром цветы. Ими тоже ничего… Что?!» Ада напрягла глаза. В воздухе, прямо перед линдвурмаами блестела жёлтая пыль. Присмотревшись, девушка поняла, что эта пыль сыпется с цветочных лепестков. — Пыльца?.. В голове у Ады промелькнул вид спящих у входа в колизей охранников, после чего она вспомнила, что жёлтыми песнопениями можно было призвать цветы, вызывающие страшную сонливость. «Источник этого запаха точно… Не может быть!» — Лефис! — срывая горло, выкрикнула Ада. Девушка не стала оборачиваться. Дорожа каждым мгновением, она рванулась к Тесейре и парящим у неё над головой линдвурмам. «Опасно. Если пыльца попадёт на нас, мы оба разом…» По спине Ады пробежал холодок. И словно вслед за ним жёлтые призванные существа взмахнули крыльями. В тот же миг под порывом ветра носящаяся в воздухе тускло сверкающая пыльца обрушилась на землю яростным дождём. Один единственный вдох мог привести к потери сознания. — Ложись! — в следующую же секунду раздался голос Лефиса.

Isa [Песня Пепла]

С напоминающим ливень шумом мимо пронёсся пепельный ветер. Настолько плотный, что становилось трудно дышать, поток пепла подавил собой дождь из пыльцы. «Ух, опасно было… Едва-едва успели». — Хорошая реакция, ты меня спас. — Прости, я и сам ничего не заметил, пока ты меня не окликнула. Лефис встал рядом с Адой, уже сжимая в обеих руках новые катализаторы. Наблюдавший за всем случившимся со стороны Арвир громко вздохнул: — Эй, сестрица, как-то слишком легко от нас отбились, не? — Ага. Наверняка всё из-за того, что ты слишком поздно срубил цветы. Впрочем, для тонкого и непривычного трюка сойдёт, — беззаботно пробормотала Тесейра, смахнув чёлку в сторону. «Какая наглость…» Вытерев пробежавшую по руке струйку пота, Ада уставилась на стоявших впереди противников. В одно мгновение Тесейра исполнила три совершенно разных песнопения. И дело было не в том, что она великая сингулярность. Даже просто её способности певчей вызывали ужас. Можно было поразиться уже тому, что женщина, обладающая такой силой, скрывала её и не входила ни в одну официальную организацию. — Тесейра, можно один вопрос? — спросил Лефис, глядя прямо на великую сингулярность Жёлтого. — А? Зависит от вопроса, но для глупостей вроде «сколько сестрице лет?», достаточно и вот этого придурка. Не сводя взгляда с притворившейся не понимающей женщины, Лефис указал рукой себе под ноги. Вокруг сыпались на землю разбросанные серым ветром бесчисленные цветочные лепестки. — Почему ты можешь пользоваться жёлтыми песнопениями? Разве песнопения пяти цветов не исчезли? — Ах да, об этом мы ещё не говорили… Так, что я уже рассказывала? А, вроде бы, в «Саду Села» я остановилась на том, что в нём рождаются песнопения. Подхватив один из падающих жёлтых лепестков, Тесейра пристально всмотрелась в него. — Песнопениями пяти цветов стало невозможно воспользоваться по очень простой причине. Не имеющие настройщиков цвета, то есть Keinez , Ruguz , Surisuz , Beorc , Arzus — откликаются на пробуждение настройщиков, и поэтому все их песнопения возвращаются в «Сад Села». Другими словами, в настоящее время песнопения пяти цветов собираются внутри этой башни, которая связана с «Садом Села» и, пройдя через её вершину, возвращаются к настройщикам. Именно поэтому стало невозможно использовать песнопения во внешнем мире. Ада вновь поднял взгляд к уходящему в бесконечность потолку. «Если сказанное ей правда, то весь этот яркий, появляющийся из ниоткуда свет — это изменившие форму и собирающиеся в башне песнопения пяти цветов. Наверняка именно из-за их влияния сияет та лестница, по которой мы поднимались». — Поскольку песнопения пяти цветов собираются внутри башни, певчие могут пользоваться ими здесь. Если подумать, вполне логичное объяснение, не так ли? — Значит внутри этой башни я смог бы исполнять серые песнопения даже без возрождения запечатанного Армаририс Ластихайта? — Милый мальчик. Умение быстро всё схватывать — это большое достоинство. Наверное, освобождение Ластихайта можно назвать бесполезным ритуалом. Впрочем, Армаририс знала об этом с самого начала, поэтому если ты всё-таки спросишь, какой в нём был смысл, то… теоретически, теперь стало возможным исполнить песнопение Ластихайта. Ну, это я пересказываю тебе слова нашего лидера. «То есть внутри этой башни, я тоже могу воспользоваться белыми песнопениями». Опустив прижатую к груди руку, Ада уставилась на своего противника. — Впрочем, нам-то, гилшэ, нет дела до всей этой скучной теории, — проговорил Арвир, от длинного копья которого донёсся свистящий гул. — Ты ведь пришла не ради вот таких длинных разговоров? Давай, покажи мне свой настрой. — Без тебя знаю. Ада скрытно подмигнула Лефису. Переместив центр тяжести, девушка наклонилась вперёд так сильно, что её тело почти коснулось земли. — Ради этого я и пришла! Ада крепко сжала в руках гил.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Аккорд Истины: Девушка молится десяти миллиардам звёзд

Царила тишина. Окна и уж тем более двери комнаты были плотно закрыты. Поскольку солнечные лучи прогоняли зимний холод, внутри помещения не было ни жарко, ни холодно. Возможно, по этой же причине даже воздух казался застоявшимся. — Здесь ведь что-то вроде комнаты отдыха? Мучаясь желанием проветрить помещение, Хелен глубоко вздохнула. Находилась девушка на первом этаже административного здания, в комнате ожидания учителей. Ещё недавно она была в учительской на втором этаже, но днём туда заходило слишком много незнакомых учителей, а сама Хелен неприятно выделялась из-за чужой школьной формы. Когда ей стало уж слишком тяжело находиться в настолько удушающей атмосфере, незнакомый учитель посоветовал ей спуститься сюда.

«Йо, тебя Хелен зовут, да? Я слышал о тебе от Миррора. Так вот, прости, что так внезапно завёл разговор, но тебе ведь неудобно сидеть здесь совсем одной?»

Он был одет в кричаще яркую рубашку с узором из красных и оранжевых пятен. Даже с ученицей другой школы он разговаривал очень открыто, как с другом…

«Я, правда, тоже учитель, но… мне вот в школьные годы тяжело было заходить в учительскую. Я помню только о том, как там нас с Миррором и Энн ругали за наши проделки. Вот поэтому я могу понять, как ты себя чувствуешь... Ага, я замечательно тебя понимаю. Пусть ты немного в другой ситуации, но я хорошо вижу, что тебе тоже здесь неудобно». «Если хочешь побыть одна, то просто спустись по лестнице и прямо перед тобой будет пустая комната. Там и диван есть, и чайник, чтобы воду вскипятить, так что ты сможешь попить чай и отдохнуть. Ах да, неподалёку от пакета с чайными листьями есть ещё коробка печенья с надписью «Энн» на крышке. Она как раз сетовала на то, что зимой тяжело похудеть, так что, думаю, ничего не случится. Если проголодаешься, бери и ешь».

— В этой школе такие хорошие учителя… — пробормотала Хелен, водя пальцем по кромке чашки с кипятком. Кипяток в чашку налила не Хелен. К тому моменту, как девушка вошла в комнату, кто-то уже вскипятил воду для неё. — Наверняка, это тоже тот учитель сделал… «Его лукавое выражение лица и шутливая манера речи совсем не вяжутся с образом учителя, но с другой стороны, он, наверное, с большой заботой относится к чувствам учеников. Как жаль, что я не спросила его имя. Угу, надо будет потом узнать о нём у Мио». Внезапно в дверь сдержанно постучали. — Хелен, ты тут? — Мио? Из-за открывшейся двери выглянула девушка с вьющимися золотыми волосами. — О, здесь! Я тебя обыскалась. Ты ведь должна была ждать в учительской, но я тебя там не нашла. — А… ну да, прости. Какой-то учитель предложил мне отдохнуть здесь. А ты сама-то Мио… После того как девушки проводили компанию Нейта, Мио сказала, что собирается рассказать всем находящимся в школе одноклассникам о произошедшем с Клюэль, и убежала к корпусу первых классов. С тех пор ещё не прошло и часа. — Ага, уже рассказала всем то, что и собиралась. Вот поэтому и решила вернуться к тебе, поэтому и искала, — ответила Мио, садясь на противоположную сторону стола. «Мио такая же, как и всегда?.. Ей было так больно, когда ей сказали, что Клюэль не вернётся, она даже не могла нормально вести разговор, а сейчас и цвет лица у неё нормальный, и голос, и вид в целом самые обычные. Она на самом деле очень быстро оправилась».

«Прошу прощения, но не могла бы ты оставить меня наедине с Мио?» — Хелен вспомнила просьбу Нейта, сказанные им в женском общежитии

«После того, как я ушла, Мио подбодрил именно он. А кстати, мне с самого начала казалось очень странным, что Клюэль влюбилась в Нейта. Я познакомилась с ней совсем недавно, но всё равно ясно почувствовала, что она очаровательная, милая девушка. В ней наверняка заинтересовано множество парней. Но среди них всех она выбрала Нейта. А сейчас я оглядываюсь назад и понимаю, что и Мио оправилась именно благодаря ему. Ни я, ни учителя не смогли ничего сделать. И даже застенчивый, сторонящийся незнакомцев Лефис открыл Нейту своё сердце». — Нейт потрясающий, не правда ли?.. — А? — Он ведь даже младше меня, а все в него так сильно верят. После этих слов Мио сначала широко улыбнулась, а затем ответила: — А-ха-ха. Знаешь, Нейт вначале тоже был совсем неловким. Когда мы с ним впервые встретились, он растерянно стоял на перекрестке, поскольку не знал дороги к мужскому общежитию. Он просто озирался по сторонам с ужасно напряжённым видом. Хуже того, посреди лета он был одет в грубую чёрную робу. Будто с теплотой вспоминая что-то, Мио поставила руки на стол, положила на них голову и тихонько вздохнула. — Вот оно как?.. — Ага. А потом, в свой памятный первый день, Нейт на глазах у всех ошибся, исполняя песнопение, и запачкал лабораторию сажей. Он потом весь день такой понурый ходил, даже заговорить ни с кем не мог. — Не может быть… Даже поверить в такое не могу. «Так что, получается Нейт и правда обычный мальчишка?И совсем не похож на того, в кого влюбилась Клюэль и кому верят Ада и Лефис». — Наше с Адой первое впечатление о Нейте было не самым лучшим. Думаю, что и у Клулу то же самое. Обычно, если о тебе подумали «ненадёжный человек», то избавиться от такого отношения довольно трудно, не так ли?.. Но Нейт очень старался. Впрочем, наверняка сам он ни на секунду не задумывался о чем-то вроде: «Я верну себе доброе имя», — глядя куда-то вдаль продолжала рассказывать Мио. Казалось, будто она перелистывает страницы старого альбома. — Когда Клулу потеряла сознание, он оставил её мне, а сам пошёл в одиночку сражаться с призванным существом. Когда её перевезли в Келберк, он так хотел встретиться с ней, что сбежал из школы. Вот такой Нейт был знаком Хелен. Именно он изгнал десятки непонятных призванных существ, когда те бушевали в колизее. «Как и сказала Мио, даже Нейт не мог сделать всё сам с самого начала. Сколько же ему потребовалось приложить усилий, чтобы стать таким, какой он сейчас?..» — А кстати, Хелен, ты ведь хотела пойти с вместе Лефисом, не так ли? — Э… Ну, разве что-то совсем чуть-чуть. Но если бы даже я и пошла, то, скорее всего, стала бы обузой. И к тому же… я не могу правильно выразиться, но… Он был таким оживлённым, что мне, похоже, нет нужды за него беспокоиться. Задняя сторона шеи Хелен почему-то зачесалась. Не сумев сдержать непонятное смущение, девушка отвернулась от подруги. — Когда Лефис только пришёл к нам в школу, он не был настолько энергичным. Тогда мне с первого взгляда стало ясно, что он довольно застенчивый. Но вот сейчас… как бы это сказать… мне кажется, что он, наконец, нашёл в Нейте подходящего себе друга. Я не хочу ему мешать. — Ого, как по-взрослому! — Не надо меня дразнить… Сама-то что, Мио? Хелен посмотрела на сидевшую с противоположной стороны стола Мио пронзительным взглядом, а та с весьма равнодушным видом ответила: — Я просто жду. Я вместе со всеми верю в то, что Клулу вернётся к нам. — Тогда не лучше бы тебе было пойти к своим одноклассникам? Я, конечно, рада, что ты за меня волнуешься, но, может, помолимся вместе со всеми остальными? После этих слов, золотоволосая девушка отвела взгляд в пустоту, будто о чём-то задумалась… — Кири занята готовкой. Сержес — уборкой . Госпожа Кейт только что ушла готовить материалы для уроков. «Готовка, уборка и подготовка к уроку? Все заняты своими делами». — Что?.. А что стало с молитвой?.. — Угу. Все заняты чем-то своим. Но этого достаточно. Все молятся за возвращения Нейта, Клулу, Ады и Лефиса, поддерживая их самым подходящим для себя способом. «Все поддерживают их по-своему? Что это вообще значит?..» Когда Хелен озадаченно склонила голову набок, Мио с чудесной улыбкой на лице объяснила: — Вот смотри, Сержес живёт в одной комнате с Адой, поэтому она прибирает всё то, что было разбросано при подготовке к отъезду. Ада наверняка вернётся уставшей, поэтому Сержес прибирает комнату, чтобы та могла сразу по приезде лечь спать. — Неужели, вот эта самая уборка… — Поняла, да? Это ведь самая замечательная поддержка, не так ли? — с довольными видом ответила Мио и продолжила: — Кири состоит в обществе изучения кулинарии, поэтому с несколькими девушками ушла на кухню, чтобы приготовить много разных сладостей, которые любит Клулу. Госпожа Кейт, похоже, готовит нам материалы по тем урокам, которые мы пропустили, пока ездили в Эндзю. — А парни из вашего класса?.. — Они готовят класс, чтобы, когда все вернуться, устроить весёлую вечеринку. Но что интересно, одновременно с работой они всерьёз обсуждают тему: «Господа, как нам забрать у Нейта нашу Клюэль?!» На этих словах Мио схватилась руками за живот и рассмеялась так, будто веселилась от всего сердца. На глазах искренне радующейся девушки выступили сияющие капли. Но эти слёзы не были признаком грусти, они появились потому, что Мио всей душой верила в возвращение Клюэль. Именно поэтому Хелен задала ещё ровно один вопрос: — А ты чем собираешь их поддержать, Мио? — Ну, я не способна сделать ничего замечательного, поэтому, пожалуй, просто помолюсь. Смахнув пальцем выступившие в момент ответа слёзы, Мио пристально посмотрела в потолок. Повернувшись к ней Хелен… — Слушай, а я могу тебе в этом помочь? — Конечно! Именно ради этого я тебя и искала! — Ага… Хелен не смогла произнести и слова, но подумала, что сидящая напротив неё девушка как раз и есть самая замечательная, ведь по одной её просьбе, все остальные со всей серьёзностью принялись ей помогать. «Вот как много людей продолжают ждать. Поэтому…» — Что случилось, Хелен? О чём-то задумалась? Встретив озадаченный взгляд Мио, Хеленс спокойно кивнула: — Ну… Знаешь, я уверена, что Клюэль вернётся. — У-у, не надо говорить настолько очевидных вещей! Мио продемонстрировала подруге крепко сжатый кулак и сказала: — Ведь Нейт всегда держит своё слово.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Аккорд Истины: Врата Нового Завета. Тот, кто бросит вызов Микве

Часть 1

На среднем уровне «Башни Села»…

За последней ступенькой сияющей множеством цветов каменной лестницы расстилалась серо-коричневая равнина. Это была просто твёрдая земля, похожая на затвердевшую смесь песка, грязи камней, на которой не росло ни одного растения. В какую сторону не повернись, конца у равнины не было. Единственное, что можно было увидеть на ней — уходящая ещё дальше, к вершине каменная лестница. Ветер проносился над этой сухой поверхностью, гладил её и бил, словно песчаная буря. С пронзительным свистом порывов ветра смешался…

Isa [Песня Пепла]

Тихий, не оставлявший после себя даже эха голос. Припав к земле, Лефис коснулся пепла, осевшего на неё после того, как пепельный ветер сдул цветочную пыльцу Тесейры. — Прыгай! Следуя его указанию, Ада мгновенно оттолкнулась от земли и скакнула в небо. В тот же миг серо-коричневая почва засияла серебром. Одновременно с воплем, похожим на скрежет затвердевающих кристаллов, из земли выросли острые серые скалы. Гигантские серые камни поднялись на поверхность, словно пробивающиеся из почвы растения. — Эй, Арвир, ты в порядке? — радостно спросила Тесейра, держась за шею парящего в небе линдвурма и разглядывая острые скалы с высоты. И сразу после этого… — Ничего не в порядке! Чёрт, тут, вообще-то, камни внезапно из-под земли выскакивают. Вопреки собственным словам сам перепрыгивающий с камня на камень Арвир совсем не был взволнован, даже наоборот — на его лице была видна спокойная улыбка, будто бы происходящее только забавляло его. «Итак, теперь…» Приземлившись на относительно ровную скалу, Ада осмотрелась по сторонам. За крупным камнем позади неё прятался Лефис. Арвир стоял на булыжнике примерно в десяти метрах впереди, а прямо над ним, держась за линдвурма парила великая сингулярность Жёлтого. «Пока всё идёт по плану… Теперь вот спрыгнула бы Тесейра с линдвурма…» — Эй, сестрица, нечестно сбегать вверх одной, а? — Помолчи. Просто мне лень скакать по камням как ты… Паренёк, ты, конечно, замечательно окрасил поле в свой цвет песнопений, но не перестарался ли ты? Не мне говорить, но, по-моему, у тебя тоже нет опыта в таких сложных трюках. Отпустив линдвурма, Тесейра приземлилась на камень рядом с Арвиром. В этот момент выполнившее свою задачу призванное существо исчезло. «Отлично. Можно приступать…» Ада стукнула кончиком копья по камню. Это и был сигнал.

Isa [Песня Пепла]

Из-за камня, позади которого прятался Лефис, излился свет песнопения. Сияющие серебром частицы света воспарили ввысь… и на этом всё. Свет растаял в воздухе. Из-за камня донёсся звук раскрывшегося канала, но даже после того, как исчез и он, серого призванного существа так и не появилось. — Что такое?.. Во всём виде Тесейры чувствовалось не беспокойство а напряжение и готовность действовать, как если бы она опасалась чего-то. Лефис так и не появился из-за камня, а песнопение ничего не призвало и оставило после себя только свет. В обычной обстановке можно было предположить провал песнопения, но владеющий серыми песнопениями юноша просто не мог совершить настолько элементарную ошибку. И поскольку Тесейра знала это лучше, чем кто-либо ещё, ей было трудно принять правильное решение в настолько непонятной ситуации. Именно поэтому она ощущала смутное беспокойство. Заполненные серыми скалами пространство полностью затихло, но вскоре… Послышался неясный звук, будто нечто царапало камень когтями. Раньше всех на него отреагировал Арвир. — Сестрица, не двигайся! Блеснула серебряная вспышка. Тесейра ещё не успела осознать этих смысл слов, а лезвие копья уже пронеслось мимо её ног, подобно порыву ветра. Гил Арвира поразил поверхность камня. Там находилось нечто, точно такого же цвета, как и окрестные скалы. — Что?.. Певчая, широко распахнув глаза, рассматривала пронзенное копьём и теперь исчезавшее призванное существо. Им была ящерица, чешуя которой сливалась по цвету с поверхностью голого камня. — Василиск?! И Арвир, и Тесейра заметно напряглись. Василиски были гордостью первого серого песнопевца — Мишдера. Они обладали способностью обращать в камень кого угодно, будь то человек или другое призванное существо, просто коснувшись его когтями. — Так вот в чём дело. Значит, скалы были с самого начала призваны из расчёта на использование василисков. Неплохо. Весьма интересно. К довольно оглядывающейся по сторонам Тесейре подступало уже около десятка василисков. — Сестрица, мы не в той ситуация, чтобы восхищаться! Раздался вой гила. В ту же секунду две подобравшиеся к ногам певчей ящерицы забились в агонии и исчезли. В наконечнике копья тощего парня-гилшэ сияла белая жемчужина. — Ну вот, ты и сам всё знаешь, верно, Арвир? — О том, что серые песнопения изгоняются обратной песней Arzus’а ? Между прочим, ты могла бы уже давно мне об этом рассказать. «Он действительно силён». Из-за камней вылезали новые и новые василиски, но широко раскрывший глаза Арвир беззаботно поражал их гилом. На тихий скрип, который издавали ящерицы в момент прыжка, парень без труда реагировал в десятые доли секунды. Но по-настоящему пугающей была его концентрация, позволяющая ему добиваться таких результатов. «Впрочем, пока всё ожидаемо…» Стоявшая на самом большом из окрестных камней Ада копила воздух в груди и ждала своего часа. — А кстати, сестрица, ты тоже давай помогай. Не одному ж мне работать. Тесейра не ответила на возмущённый крик Арвира. — Эй, сестрица? — Нет… это не… — пробормотала великая сингулярность, пожирая взглядом подброшенного в воздух василиска, а потом она вдруг закричала: — Арвир, это не василиски! Просто серые ящерицы! — А?! — Его любимое песнопение совсем другое…

Isa [Песня Пепла]

Земля загрохотала. Малый серый дух в форме составленной из камней человеческой фигуры — арсей лефис — рванулся к Тесейре и Арвиру. — Это оно? В руке Тесейры ярко засияла золотая монета.

Surisuz [Песня Жёлтого]

Призванной великой сингулярностью блуждающий огонек был в два раза больше тех, с которыми была знакома Ада. Даже в обычных условиях это призванное существо испускало мощные электрические разряды, так насколько же его сила должна была возрасти теперь… Бледно сияющее щупальце протянулось в сторону серого духа. С болезненным для ушей звуком оно поразило каменного гиганта… и одного этого удара хватило, чтобы остановить серое призванное существо. — Паренёк, для твоего козыря это как-то убого. А я ведь была уверена, что выйдет твой истинный дух. — Сожалею, но всё только начинается. Застывший на месте малый дух распался на груду камней. И падали они прямо в сторону только что призванного блуждающего огонька. — Тьфу. Певчая успела отскочить назад, но вот её призванное существо оказалось погребено под каменной лавиной. «Сейчас!..» — Вперёд! В ответ на гневный крик Ады, скала, на которой она о сих пор стояла, пришла в движение. — Не может быть. Так он всё это время маскировался под камень?! — выкрикнула Тесейра, лишившись и катализатора и призванного существа. Это было действительно так. Лефис призвал этого арсей лефиса первым и приказал ему притвориться камнем. Ада стояла на нём и ждала момента, когда песнопение Тесейры исчезнет. Отправив малого духа на беззащитную певчую, Ада оттолкнулась от его плеча, прыгнула высоко в небо, занесла гил над головой и… — АРВИР!!! Пользуясь энергией падения с большой высоты, она со всей силы взмахнула копьём.

***

Келберкский исследовательский институт, отдел сохранения здоровья.

Сквозь промежутки в занавесках проглядывали солнечные лучи. Устав терпеть падающий на глаза ослепительно яркий свет, Фалма приподнялась на кровати. Всё тело девушки ужасно болело, причём боль шла не от мышц. Наверняка это было последствие недавних событий, во время которых были серьёзно повреждены все её кровеносные сосуды. Она даже не знала, удастся ли выздороветь ей вообще. Фалма пристально всмотрелась в свободные от бинтов запястья. Её ни разу не тронутая загаром кожа явно была болезненно бледной. На свету сквозь неё можно было увидеть прозрачные кровеносные сосуды. — Но всё-таки, я жива… Прикоснувшись пальцем одной руки к запястью другой, девушка ясно ощутила тихий-тихий пульс. «В тот момент, когда я пришла на арену, я совсем не ценила свою жизнь. Но сейчас я… чувствую облегчение от того, что жива? Я чувствую облегчение от того, что живу в этом ужасном мире… мире, который Ксео хочет изменить?» — Ксео… «Интересно, что сейчас с певчим, которым стал моим другом? Что сейчас с Арвиром и Тесейрой, которые сопровождают его? «Башня Села»… Туда отовсюду стекаются разные звуки. Я хотела подняться туда и послушать все голоса мира. Только об этом я и сожалею. Но я не могу этого высказать, потому что исчерпала бы все силы задолго до того, как добралась бы туда. Тому, кто поднимается на вершину, приходится нести на себе всю суть тех, кто не смог добраться до башни. Именно поэтому Ксео — истинный король побеждённых. Он хранит в себе невероятную доброту, силу и, наконец, желание. Но в то же время… Тот, кто сейчас наверняка поднимается по башне, чтобы остановить Ксео, обладает такой же добротой, силой и желанием». — Нейт, да?.. «Так зовут мальчика цвета Ночи, который приехал зимой в Фелун и пришёл в замок на аудиенцию ко мне. В тот время он интересовал меня не сам по себе, а только как спутник Ксинса».

«Эй, ты там, имя у тебя есть?» «Меня зовут Нейт. Нейт Йеллемиас». «Ясно. Возраст?» «Тринадцать лет». «Какой твой любимый цвет? А ещё какое у тебя любимое слово?» «Любимый цвет? И слово ещё? Э… ну… любимый цвет… интересно какой…» «А затем скажи, какое у тебя любимое место? А любимый цветок? Любимое растение? Любимое животное? Какая у тебя любимая еда? Любимая песня? Любимая книга? Любимое время года?» «Э, п-постойте пожалуйста!.. Прошу прощения, я не смогу ответить, если Вы мне сразу столько всего наговорите». «Не можешь ответить — не отвечай. Лучше скажи, Нейт, у тебя есть любимый человек?»

«Я помню, что он ясно ответил только на последний вопрос». — Ксео, Нейт… Вы ведь во всём противоположны друг другу, да? «Когда два желания столкнутся, одно должно будет исчезнуть. Этого никак не избежать. Поскольку ни один из них не отступиться от своего желания, примирение невозможно. Арвир и Тесейра пошли с Ксео именно потому, что знают всё это». — По-хорошему, я должна желать вашей победы, но… Ксео, Арвир, Тесейра… больше всего я буду рада, если вы останетесь целыми и невредимыми. «Наверняка и на стороне Нейта есть люди, которые желают того же самого. Какая же глубокая между нами пропасть… Разорванные человеческие узы напоминают ужасные шрамы, на которые больно смотреть. Даже после того как всё закончится, эти узы ведь так и останутся разорванными? Сейчас только это и…»

***

Рукам Ады передалось ощущение, будто наконечник копья впился во что-то. — Неплохо… Раздался тяжёлый звук столкновения металла, а вслед за ним голос Арвира: — Но дело не в весе или силе удара. Если дух и тело не работают в унисон, этим ты меня не достанешь… Тощий парень разглядывал собственное металлическое копьё, в древко которого почти до самой середины въелось копьё девушки. Таков был результат единственного удара, в который Ада, ничуть не сдерживаясь, вложила всю свою силу. И хотя разрез получился неполным, копьё Арвира стало значительно слабее. — Всего половина. Гордится тут нечем. Приземлившись на камень чуть позади, Ада посмотрел на свою до сих пор онемевшую правую руку. Девушка вложила всю силу в один удар, стараясь разрубить копьё Арвира напополам. Однако… Если посмотреть на случившееся с иной стороны… Несмотря на все усилия Ады, копьё Арвира не сломалось. Оно как будто подчёркивало силу духа тощего парня-гилшэ. — Ну что, у тебя как дела, сестрица? Одновременно с тем, как Арвир повернул голову в сторону, грохочущий арсей лефис разрушился. Призванное существо превратилось в серый песок и исчезло, а из-за него… — Некрасиво было недооценивать дешёвые трюки. Они куда лучше, чем я предполагала. Показались Тесейра и парящая рядом с ней электрическая фея. После появление второго арсей лефиса времени на песнопения не оставалось. Несомненно, певчая тоже прятала своё существо за одним из гигантских камней. — И как итог… Бой два на два утомляет. По такой же опасной, как недавние сонные цветы, улыбке на лице Тесейры Ада ясно почувствовала, что такие слова были хвалой со стороны певчей. Дерзкая речь Тесейры подразумевала, что всё случившееся до сих пор было лишь началом первом раунда. — Арвир, делимся. — Есть. Ровно напополам, да? — Тут просторно, думаю, каждому хватит по половине, но если хочешь, делим шесть к четырём. Шесть тебе. — Ну тогда пополам. «О чем это они?..» Ада и Лефис собирались уже было высказать свои сомнения, но в тот же миг… — Ха! Арвир с громким воинственным криком вонзил копьё в землю.. Прямая линия шрама пробежала по поверхности равнины, ровно посередине между Арвиром и Лефисом. Расширившись, этот разлом мог стать пропастью, разделяющей Аду и Лефиса. «Неужели…» В голове Ады мелькнуло внезапное предчувствие. «Действия Арвира, «делимся» Тесейры…. Но ведь как ни посмотри устроить такое…»

Раздался хорошо знакомый девушке звук разрушения, с каким исчезали призванные существа после использования обратной песни. По серо-коричневой равнине пробежала линия света, затем вдруг раздался грохот и земля начала трястись. — Не может быть! В самом деле?! Прямо на глазах у Ады поверхность земли разломилась, и равнина оказалась разделена ровно напополам. Более того, всё произошло так же быстро, как появляется сетка трещин на яичной скорлупе. «И это с… одного удара?» — Ада! Внезапный оклик привёл девушку в чувство. Первая половинка разделившейся плиты, на которой стояли Лефис и Тесейра, быстро удалялась от второй, где находились Ада и Арвир. — Лефис! Ада повернулась к спутнику, но не стала протягивать руку ему навстречу. Уже с первого взгляда было ясно, что дистанцию между ними нельзя преодолеть никаким прыжком. — Ого, ничего себе я устроил, — присвистнул Арвир, наблюдаю за удаляющейся половиной серо-коричневой плиты. — Как ты это сделал?.. — Не могу удержаться и не раскрыть трюк: просто изгнал часть равнины обратной песней, — ответил парень, стукнув древком копья по земле. — Можно сказать, что сама эта башня, в том числе и равнина, появилась благодаря песнопению настройщиков. Вот поэтому башня, так же как и чешуя Миквы, ненавидит обратные песни. А значит, если повредить часть земли обратной песней, то произойдёт отторжение. Так нам объяснил наш лидер. «Разломив равнину обратной песней можно было помешать нам добраться до лестницы вверх. А сейчас лестница, по которой убежал Нейт, осталась на стороне Лефиса». — Хм-м… — Эй, что такое?! Я так старался, всё объяснял, а реакция какая-то слабенькая. — Ну да. Просто я успокоилась, когда узнала, что ты не такой уж невероятный. Если бы ты сказал, что на самом деле разломил землю копьём, я бы всерьёз задумалась, что же мне делать-то. Театрально пожав плечами, Ада стукнула древком копья по земле. — Как скучно. А я-то думал, что ты растеряешься после разлуки с напарником. — Растеряюсь? С чего бы? — Но ты же… Но прежде чем Арвир успел закончить фразу… — Мы с Лефисом с самого начала не рассчитывали одолеть вас в два на два. До сих пор мы просто приглядывались к вам и ждали. В конце концов, я пришла сюда потому, что хочу поговорить с тобой наедине. — Хе-э? Тогда почему вы сразу не сказали, что хотите один на один. — Дурак. Ада довольно приподняла уголки губ, скрывая боль, раздражение и сжигающую всё её тело горечь. — Хочешь, чтобы девушка приглашала тебя на свидание? Ада с Лефисом продумали всё заранее. В прошлый раз они оба потерпели сокрушительное поражение, поэтому в этот раз они обязаны были заставить противников сломаться. Ада и Лефис хотели, чтобы те сами сказали: «Два на два нам невыгодно, перейдём к один на один»… — Ха! Так всё снова из-за девичьих чувств.

— Но знаешь… я подумала, что не против таких отношений с тобой.

В ту же секунду нечто пробежало по лицу продолжающего шутить Арвира. Притворившись, что не заметила этого, Ада продолжила: — К примеру… я решила, что такое вот приглашение может быть и моим. Глубоко вздохнув, девушка опустила глаза. Впервые… её ноги так мелко дрожали. Она чувствовала, какой сильной боли в груди ей будет стоить нынешняя храбрость, не похожая ни на одну смелость, приобретенную ей в прошлом. — У меня был всего один день на размышления, и всё же я отчаянно думала… как мне ответить на твои слова.

«Выбери только одно: меня или себя, гилшэ или песнопения». «Соберись и подумай, что ты сама хочешь делать. Пока не найдёшь ответа — не сможешь меня победить».

— Думаю… я восхищалась тобой. Среди всех окружающих меня людей один только ты не стесняясь составлял компанию такой дурочке, как я. Каждый раз, когда Аде казалось, что слова застревают у неё в горле, она закусывала щёки. Каждый раз, когда ей казалось, что её пальцы дрожат, она изо всех сил сжимала копьё. — Всё это в прошлом. — …Верно. Всё это прошлая я. «Вот и прощание. Как же больно было выговорить короткую фразу…» — Пожалуй, такой ответ сойдёт. Ада подняла взгляд. Выражение лица Арвира осталось неизменным, но вот в его голосе появилась отсутствовавшая прежде доброта. Это был тот самый… желанный и пробуждающий воспоминания голос парня. — Пока всё неплохо. Но ты ведь ещё не сказала самого важного, так? — Да, именно. Девушка плотно сжала губы. А затем острым, не оставляющим после себя эха голосом Ада объявила: — Как ученица школы песнопений я хочу спасти Клюэль. — Ясно. — Но сражаться с тобой я буду как гилшэ. — Тогда что же изменилось по сравнению с прошлым разом?.. — Разве не очевидно? Изменился мой настрой. Как будто растерявшись, Арвир на мгновение замолчал. Скорее всего, он не ожидал настолько прямого ответа. — Эх, не понимаю.

— Я хочу… чтобы ты меня признал!

«Когда я противостояла ему в колизее, то отчаянно старалась прыгнуть выше головы, Но сейчас всё иначе. Сейчас я хотела показать ему себя безо всяких прикрас». — Я сумела прийти к нынешнему моменту, потому что ты был вместе со мной. Я хочу, чтобы меня увидел не отец и не дедушка Руфа, а… тот, кого я любила — ты! Ада не напрягала горло и не кричала. Однако же её голос мощным эхом прокатился по равнине, где стояли только она и Арвир. — Вот поэтому это наш с тобой поединок. — То есть ты говоришь мне принять участие в столь своевольно объявленном тобой поединке? — Ну ты ведь ещё не пал так низко, что откажешься от приглашения от женщины? Парень озадаченно взглянул на Аду, а потом тихо вздохнул: — Ха, дурочка. Малышка стала взрослой женщиной? Ха.. Ха-ха… Как же забавно! Будь мастер Клаус здесь, он бы сейчас очень удивился! — Ну я же выросла в хорошую женщину, не так ли? — Действительно. Нынешняя ты совсем неплоха. Ты уже не та цепляющаяся только за путь гилшэ девчонка, какой я тебя знал. Если такую широту души ты обрела в школе песнопений — это восхитительно! Одним поворотом запястья Арвир направил смотревший в небеса наконечник копья горизонтально. — Значит ты наконец-то готова. Твоя решимость и правда как у взрослой. Снисхождения к детишкам больше не будет! С невиданным прежде спокойствием на лице Арвир впервые… назвал Аду взрослой. — Осталось узнать, есть ли в твоём копье вес, достойный этого духа. — Вот именно. Я пришла, чтобы показать тебе это! Девушка наклонилась и направила всю тяжесть к ногам. Легонько сжав пальцами копьё и глядя на одного единственного парня впереди… — Я иду, Арвир! Это финал! Ада сорвалась с места.

***

Скрывающие поверхность земли гигантские камни давно исчезли и вокруг осталось только расстилающаяся во все стороны пустая равнина. Смахнув приставшие к волосам частицы унесенного ветром пепла, Лефис сказал Тесейре: — Перед тем, как приехать сюда, я встретился с Мишдером. — И унаследовал Ластихайта? — Ничего настолько замечательного. Он просто накричал на меня, не дав и слова вставить, вот и всё… я и ответить ему не смог, потому что он всерьез на меня рассердился. «Впервые этот мужчина показал какие-то ещё чувства, кроме презрения к самому себе и насмешки над кем-то другим». — Всё как ты и сказала: даже сейчас я не смог встать вровень с Мишдером. Я всей душой чувствую, что вес наших с ним причин одержимости серыми песнопениями уж слишком различается. — Хм-м. Тогда ради чего ты стоишь здесь и сражаешься с помощью серых песнопений, паренёк? — Сейчас я уже не собираюсь узнавать о чьих-то там отношениях с моим наставником, но… Лефис с силой поставил ногу на твёрдую землю. — Кое-что осталось недоделанным. Я должен превзойти Джошуа каким-то другим, а не его методом. — Раз так, покажи мне его, — отозвалась Тесейра, с шеи которой свободно свисал песочно-жёлтый шарф. «Наверняка в правой руке Тесейра сжимает катализатор, но на таком расстоянии мне не видно, какой именно. Впрочем, судя по тому, что она не касается шарфа, планов призвать птицу грома у неё пока нет? Чтобы исполнить ораторию её истинного духа необходимо сначала призвать псевдосветлячков. Хотя, будет слишком опасно рассчитывать на то, что для их призыва она и в этот раз будет пользоваться шарфом… Но в любом случае мне нужно заполучить преимущество». Лефис присел и коснулся серо-коричневой почвы.

Isa [Песня Пепла]

На поверхности земли появился серебристый круг. Земля вспучилась и из неё поднялись гигантские серые скалы. Равнина, на которой не росло ни одного растение, во мгновение ока превратилась в пустошь, усеянную гигантскими булыжниками. — А, всё та же проблемная местность? — пробормотала Тесейра, прячась в промежутке между вылезшими из земли камнями. Всё вокруг закрывали серые скалы. Преимущество от перекрашивания местности в свой цвет песнопений было весьма существенным. Недавний бой два на два, в котором василиски сливались с окружением, а малые духи маскировались под камень уже доказал выгоду от распространения своей территории. — Но к сожалению, у сестрицы есть похожее песнопение. Тесейра вдруг разжала правую руку. Сквозь промежутки между её пальцами начали шумно сыпаться золотые крупинки. — Золотой песок? — Мимо. Может на свету он и выглядит так же, но… это горная порода с моей родины. Песчаные гранулы были точно такого же цвета, как и песочно-жёлтый шарф певчей. Поднявшиеся из земли серые скалы понемногу начало засыпать песком Тесейры.

Surisuz [Песня Жёлтого]

В ту же секунду скопившийся на земле песок, как будто, взорвался и начал набухать. — Что?.. Количество усыпавшего камни песка начало быстро расти. Сначала песок лежал только разрозненными кучами, но вскоре поглотил разделявшие их нижние части камней, добрался до их вершин и погрёб их под собой полностью, прямо как многометровый слой снега во время сильнейшего снегопада. — Неужели… — Да. Мой песок перекрасит твоё поле. Серый мир станет жёлтым. Серые скалы скрылись под жёлтым песком. — Черт!.. Ты думаешь, я тебе это позволю?! Лефис уже придумал подходящее песнопение, чтобы помешать Тесейре, и достал из кармана катализатор… Но в следующий же миг нечто обхватило его ногу, и он упал на колени. Песок уже добрался юноше до щиколотки. — Уже так высоко?.. Лефис даже не поверил своим глазам. Он стоял на самом крупном из всех камней, который был даже больше, чем рост взрослого мужчины. Но слой песка уже добрался и до этой высоты. За время короткого замешательства всё вокруг было полностью поглощено жёлтым песком. — Не будешь смотреть под ноги — упадёшь. Самый буквальный и замечательный урок получился, не правда ли? Тесейра зачерпнула немного песка рукой и продемонстрировала его Лефису. Под ногами у певчей не было скал — только расстилающийся во все стороны жёлтый ковёр, под которым были погребены серые камни. От них уже не осталось ни тени, ни формы. — Просто немыслимая сила. «Территория песка примерно на двадцать метров вокруг нас?..» Чтобы проверить ощущения от песчаной поверхности, Лефис с силой наступил на неё ногой… Раздался сухой сыпучий звук и половина стопы юноши погрузилась в песок. «Бежать по такой поверхности будет тяжело… Чем больше вкладываешь силы, тем быстрее тонешь. Такое ощущение, будто мы сражаемся в пустыне». Вдруг Тесейра наклонилась, нежно провела рукой по поверхности пустыни и проговорила: — Навевает воспоминания. Мы с Джошуа встретились как раз в таком месте. Впрочем, это было много лет назад. Лефис промолчал. — Что такое? Тебе неинтересно? — Если я выиграю, ты, наверное, всё мне расскажешь. Поэтому сейчас спрашивать не буду. — Так ты это понял. Улыбка певчей стала глубже, и в тот же миг её гладящая песок рука замерла. Из пустынный земли поднялось свечение канала. Воронка золотого света закружилась и сформировала идеально ровный круг.

Surisuz [Песня Жёлтого]

Издав сухой звук, канал разбился. «Что сейчас появится? Скорее всего, какое-нибудь сливающееся с песком призванное существо». Лефис пристально всматривался в остатки канала, стараясь не упустить ни одного, даже самого малого жвижения. — Ничего не появилось?.. — А ты думал, что это будет какое-то сливающееся с песком существом? Сожалею, но я даже и не собиралась настолько точно изображать тебя, — снова прикоснувшись к поверхности песка, заметила жёлтая певчая. — Призванное мной существо не маскируется под песок, а движется внутри него. «Движется внутри?.. Это значит, что существо уже призвано и сейчас находится в песке. Тогда на поверхность оно поднимется… Опасность!» От резкого приступа холода по всему телу Лефиса выступил пот. Уже приготовившись упасть, юноша оттолкнулся от песка. Он сумел отскочить назад, пусть и не удержавшись на ногах. То место, где он стоял всего секунду назад вспучилось, и оттуда выпрыгнула жёлтая, как и весь окрестный песок, змея.

Isa [Песня Пепла]

Жёлтая и серая змеи переплелись клубком, вонзили друг в друга клыки и перестали двигаться. Отбросив их в сторону, из толщи песка показался серный зверь. — И он тоже здесь?! — воскликнул Лефис, разглядывая призванное существо с ядовитым дыханием. «Всё понятно… На такой неустойчивой поверхности будет трудно сбежать из радиуса его атаки. Идеальная способность для дуэли в пустыне». С этой мыслью Лефис разбил об песок наполненную пеплом пробирку. — Вперёд! Схватив высыпавшийся из сосуда пепел, юноша метнул её в льва. Брошенные им частицы засияли серебряным светом и из них появилось призванное существо. Это была составленная из громадных булыжников человеческая фигура, малый дух, относящийся к благородным ариям серых песнопений, песнопение которого было главным коньком Лефиса — арсей лефис [прислуживающее королю дитя]. Серный зверь испустил ядовитое дыхание. Вокруг него, поднимая клубы песка, распространился жёлтый газ. Однако… — Придави его! Выполняя команду Лефиса, малый серый дух побежал, сотрясая пустыню. Поднимая облака из песка и пепла, арсей лефис прижал окутанного в серный газ льва к земле своим гигантским телом. — Понятно. Дыхание серного зверя почти не действует на твоего голема. Похоже, я ошиблась, когда призвала его, — криво улыбнувшись, вздохнула певчая. — Ну и что теперь? Сжав в кулаке серебряную монету, Лефис пронзил Тесейру взглядом. «Это ещё не всё. Эта женщина ещё не показала всю свою силу». — И правда. Пора уже приступать. В ту же секунду вид глаз женщины изменился. Назвать её взгляд острым, как меч, было бы неправильным. Блеск её зрачков напоминал скрывающегося в песке и прячущего свои клыки хищника. Тесейра молча подняла правую руку над головой, и за спиной у неё поднялось вверх огромное количество песка. Песок продолжал набухать. Его объём был куда больше чем у недавней змеи или серного зверя. Если те напоминали холмики, какие дети строят в песочнице, то это был самый настоящий пустынный бархан. — Это Geek [Гик — Безумец] — голем жёлтых песнопений. В отличие от твоих каменных големов, мой состоит из песка. Песок содрогнулся и из него раздался воинственный рёв. Его источником было призванное существо, похожее на затвердевшую песчаную фигуру. В сравнении с его гигантским телом Тесейра казалась ребёнком. Рост ставшего аномальным видом песчаного гиганта превышал четыре метра, а телосложением безумец значительно превосходил даже арсей лефиса. — Будем продолжать, паренёк? Из обеих рук Тесейры высыпались жёлтые цветочные лепестки, которые беспорядочно танцуя по воздуху, принялись опускаться на землю. Но прежде чем упасть на песок каждый из них превратился в свет и сформировал маленький сверкающий круг.

Surisuz [Песня Жёлтого]

Издавая неприятные стрекочущие звуки, в воздух поднялось пять жёлтых светящихся тел — электрические феи. Эти агрессивные призванные существа хаотично испускали электрические разряды во всё вокруг. И хотя феи были слабее, чем блуждающий огонёк, простота призыва сразу большого числа существа была их преимуществом. «Пять фей и жёлтый голем…» — Хочешь задавить меня числом? — Таковы основы жёлтых песнопений. В конце концов, в этом цвете чем сильнее существо, тем оно медлительнее, поэтому ими тяжело пользоваться, — ответила Тесейра и, немного стесняясь, указала на возвышающегося позади неё песчаного гиганта. «А ведь и правда. Среди жёлтых призванных существ много таких, которые стоят на месте и атакуют вокруг себя, вроде серного зверя или блуждающего огонька. В основном они очень медлительные. И раз мне нужно песнопение, которое могло бы воспользоваться этим недостатком, то это будет…» — Скорее всего, тебе известны все песнопения Джошуа. Поэтому ты всё время предвидела мои песнопения, и исполняла свои только чтобы испытать их. — Раскрыл меня, да? На глазах у шутливо высунувшей язык женщины, Лефис сжал в руке серебряную монету. — И поэтому сейчас я использую песнопение Мишдера. Его ты уж точно не знаешь. В конце концов Мишдер и сам ни разу не пользовался им в дуэлях. — Хо?

Isa [Песня Пепла]

Частицы света сформировали спираль, внутри которой показалась серебристая фигура. Из канала проступило нечто серебристое в форме человека. Рост призванного существа составлял примерно два метра. Оно представляло собой человеческую фигуру, собранную из длинных и тонких металлических игл. Из двух соответствующих рукам частей росли серебристые мечи. Такой внешний вид очень отличался как от всех существующих песнопений, так и от обычных серых призванных существ. — Это Изехайт [королевские клинки] Мишдера? Нет… не похоже. Летающих мечей нет? Призванное существо очень напоминало истинного духа Мишдера, однако его тело было немного стройнее, а растущие из рук клинки тоньше. Но главным отличием от Изехайта было отсутствие двенадцати летающих мечей-защитников. — Это RehEffectis [Мечник с двумя клинками]. Малый дух, замещающий Изехайта. И хотя Мишдер, который всегда мог призвать самого Изехайта, никогда им не пользовался, он… — с этими словами Лефис указал рукой на электрических фей и стоящего за ними гика, — самое быстрое существо серых песнопений. В тот же миг… По песочно-жёлтой земле промчалась серебряная вспышка. На песке осталась лишь одна тонкая линия. Малый дух не бежал, а скользил по поверхности песка, словно по льду. В одно мгновение он приблизился к жёлтым призванным существам. — Понятно… В голосе Тесейры послышалась растерянность. Шумя электрическими разрядами, феи пришли в движение. Однако все их атаки пролетели мимо рехэффектиса который скользил над поверхностью земли так быстро, что даже оставлял за собой мираж. И хотя аномальные виды призванных существ обладали ужасающей силой, она оставалась бессмысленной, если они не могли попасть по врагу. И к тому же, многие аномальные виды были крупнее обычных, что ещё больше замедляло их движения. В этом и заключалась единственная слабость великой сингулярности Жёлтого. Мелькнула серебряная вспышка… позади промчавшегося по песку серебристого существа упали разгромленные электрические феи. Последним из противников остался стоящий позади Тесейры песчаный гигант. — Вперёд! — Сокруши! Рехэффектис вознёс растущие из рук клинки над головой. Гик занёс сжатый кулак для удара. Когда два существа столкнулись, в воздух взметнулся сияющий серебром песок. Испустив серебристый дым, рехэффектис исчез. Составляющий тело гика песок начал осыпаться, вскоре песчаный голем испустил жёлтый дым и тоже пропал. — Взаимное уничтожение? — облегчённо выдохнул Лефис, наблюдая за исчезновением призванных существ. У Тесейры было шесть призванных существ. Пусть юноша и воспользовался их слабостью, победу над противником с таким численным преимуществом можно было назвать чудом. В то же время Тесейра молча смотрела в небо. «Что такое? С ней уже некоторое время что-то не так?» В следующий же миг сомнения Лефиса превратились в уверенность. «Обычно, эта женщина наверняка сказала бы что-то вроде: «Неплохо получилось, паренёк». А ещё странность в том, что у неё иногда слишком большие промежутки между песнопениями. Если бы она всерьёз собиралась задавить меня числом, то могла бы нападать куда более многочисленными волнами». — Фу-у-ух… Вскоре у певчей вырвался очень-очень длинный вздох. Её усталость просто невозможно было скрыть. — Тесейра… Лефис вдруг вспомнил недавние слова Арвира: «Непохоже, что в этой башне его может кто-то атаковать. К тому же, сестрица плохо себя чувствует, так что нам проще было подождать вас здесь, чем напрягать её и подниматься выше… Эй, сестрица, ты что, до сих пор не рассказала о своём состоянии этому братиш…» — Неужели ты… — А?.. Похоже, ты что-то неправильно понял и думаешь, что у меня какая-то хроническая болезнь? Будто вспомнив что-то, смотревшая в небо певчая снова опустила взгляд. — Кто угодно устанет после подъема по этой бессмысленно длинной лестнице. Так тяжело работать в паре с абсурдно выносливым придурком, — ухватившись за край песочно-жёлтого шарфа, пробормотала женщина. Закрытый преступлением катализатор понемногу, очень-очень неспешно засиял. «Она собирается призвать «его» — сильнейшего истинного духа, следующего за великой сингулярностью Жёлтого». — И всё же мы действительно потеряли много времени. Может решим всё здесь и сейчас поединком сильнейших фигур? Победитель сможет пойти к своему напарнику. Простые и понятные правила. — Действительно… «Это ещё не конец. Нейт сейчас наверняка сражается с куда более великой сущностью. И поэтому, ради того, чтобы продвинуться вперёд, мне нельзя проигрывать». Зачерпнув с земли оставшуюся горсть пепла, Лефис тоже начал петь ораторию. Он стремился лишь к одной цели — королю серых песнопений…

***

На одной половине разрубленной серо-коричневой равнины… В безветренной тишине раздавался лишь непрекращающийся звон оружия. Сквозь облако пыли донёсся ясный звук столкновения металла. Его отзвук ещё не успел исчезнуть, как звук повторился во второй раз. Затем в третий. — Ха! Удар Арвира почти задел ноги девушки. Уклонившись от него, Ада подпрыгнула и сделал выпад копьём сверху вниз. Крутанувшись всем телом, парень ушёл от атаки. Преследуя его, Ада сократила дистанцию, Вращая запястьем, нанесла несколько горизонтальных ударов, а закончила атаку необычным косым взмахом снизу вверх. Кончик копья Ады попал по древку гила Арвира. — Вот, держи ответ! Умело парировав удар, парень взмахнул древком вверх, целясь девушке в подбородок. — Тьфу. Наклонив шею в сторону, Ада избежала его атаки, но Арвир не упустил то мгновение, на которое зрение девушки размылось, и резко крутанул копьём. Наконечник его гила устремился к груди Ады. Откинув мысли и об отклонении в сторону и о защите с помощью своего копья, девушка отскочила назад. То ли по звуку, то ли по саднящей боли Ада почувствовала, как что-то оцарапало ей грудь, но проигнорировала идущие в мозг сигналы и сделала ответный выпад. — Чего?.. Явно не ожидавший контратаки Арвир резко изменился в лице и отпрыгнул в сторону. Дистанция между ними была около пяти метров. Ада могла в любой момент преодолеть такое расстояние, но это означало, что она прыгнет прямо в область атак противника. Оба сражающихся собирались с дыханием, выбирая момент, чтобы вновь прыгнуть друг на друга… Ада мельком взглянула себе на грудь и горько улыбнулась — Эй, Арвир. Ты в такое особенное место целишься. Это специально? На пришитой к воротнику полоске и самой белой школьной форме красовался ровный горизонтальный разрез, сквозь который, пусть и совсем чуть-чуть, проглядывала кожа. Даже сквозь такой разрыв в ткани можно было заметить небольшие округлости груди девушки. — Какой же ты пошлый. — Дура. Такими фразочками будешь бросаться, когда станешь немного привлекательнее. Но несмотря на такие слова парень выглядел немного пристыженным, а его губы сложились в кривую улыбку. «Вот только в таких ситуациях, ты становишься неловким и неспособным притворяться, не так ли?..» — Эй, что случилось? Откуда такая отвратительная ухмылка? — Ну… я просто подумала, что ты не совсем честен со мной. — Хе-е, не совсем честен с тобой? Что ты имеешь в виду? Арвир совсем не выглядел уязвлённым, скорее даже наоборот — он задал вопрос с выражением любопытства на лице. — Ну как же. Ведь сама причина нашего боя в том, что говорю одна я. А вот ты всё молчишь, только и делаешь, что скрываешься. «Я обнажила перед ним своё сердце. Но вот сам Арвир ещё ни сказал ничего о себе». — Арвир, что ты обо мне думаешь? — Кто знает. Пожалуй, сейчас ты в первую очередь противник. — Тогда… почему ты всё время носишь эту цепочку? Перехватив копьё левой рукой, Ада указала правой на грудь Арвира. Там, поверх чёрной кожаной жилетки болталась серебряная цепочка — подарок, однажды сделанный ему Адой. — А ты, кстати, нет. Что случилось? — Она недавно порвалась. Сама я её починить не могу, поэтому пока убрала в шкатулку. — Вот как… — тихо пробормотал парень. Его лицо так и не дрогнуло. Пока… — И вообще, ты ведь всё ещё не ответил на мой вопрос прямо. «Ты называешь меня противником, но постоянно носишь мой подарок. В этом противоречие». На равнину внезапно опустилась полная тишина. Время утекало секунда за секундой, а Ада и Арвир только смотрели друг другу в глаза… — И правда… Я и сам не очень это понимаю. Парень не смог удержаться от вздоха. Он взмахнул шеей и почесал затылок. — Эх, как же сложно. Даже я теряюсь при ответе на такой вопрос. — Значит то, что ты недавно сказал, было правдой? — Недавно? — Ага. На лице Арвира появилось озадаченное выражение, увидев которое, Ада улыбнулась. — О том, что нынешняя я совсем неплоха. На одном мгновение парень выглядел изумлённым, но затем, словно осознав это, он поднял взгляд к небу… — Ах да, я действительно это сказал. Нынешняя ты совсем неплоха. И это правда. В его глазах было видно такое спокойствие, которое даже заставило Аду ощутить ностальгию. — Спасибо… Она даже не подумала о том, чтобы скрыть родившееся внутри неё чувство. «Спасибо… Этого мне достаточно». — Что такое? Ты вдруг стала какой-то смирной. — Ничего подобного. На этом давай закончим. Ада крутанула копьём, со свистом рассекая воздух, а затем перебросила его из левой руки в правую. Левой рукой девушка оторвала от формы порезанную белую полоску ткани. — Раз ты её не выбросила, значит… собираешься что-то призвать? — Именно. Я же сказала, что хочу признания от тебя. Я хочу, чтобы ты признал меня и как гилшэ, и как ученицу школы песнопений. И поэтому… Ада сжала в руке полоску ткани. Крепко… очень крепко. В правой руке она держала гил, в левой — белую полоску. — Я одержу победу ими обоими. — Хорошо… Давай, покажи мне, что ты приобрела на выбранном тобой пути, ради которого даже пожертвовала тем, чему научилась среди гилшэ. В пространстве, разделяющем двух людей, затихли и ветер, и все звуки — всё. Но действительно ли между ними не осталось ничего? — Нет, между ними текла…

O toga Wem millmo, HIr shoul da ora peg ilmeri giris ende zorm [С великим почтеньем и честью имя своё высекаю] O pelma Loo nehhe, HIr yunda ora peg ilmei cele ende zorm [С великим торжеством и славою манерам имя это дарю]

ole shan ilis, peg loar, peg kei Hir et, univa sm hid [Мечты и желания все далеко позади я оставлю] kalra shan mihas, peg omni, peg elen, Hir qusi fo roo xin [Ради того, чтобы кровь и все узы в будущем вместе связать]

Hir be qusi Gillisu xshao ele sm thes, necht ele [На путь этот встав, не смогу обернуться назад] tis ele qusi Gillisu peg mici dremren [Путь этот ныне будет доверен вечности детям]

Рассекая воздух, копья играли какую-то похожую на пение музыку. Два копейщика исполняли священную песню, передающуюся в среде гилшэ.

Lor be se Gillisu feo olfey cori ende olte [С этой вершины начнётся всех изгоняющих путь] Lor be se Gillisu feo effecta cori ende olte [С этой вершины начнётся всех защищающих путь]

lipps hypne cooka, fifsia-c-ect-c-ele peg Gill, jes qusi giris [До самой смерти суждено жить мне с копьём, с ним петь и танцевать] dis lucs hypne, syuda-c-tania-tissin peg Gill, jes qusi giris [И на всю вечность суждено мне клясться с копьём, с ним разговаривать и петь]

Это был гимн уходящих на бой и гимн возвращающихся с триумфом. С одной стороны эта песня прославляла и благословляла новое путешествие гилшэ. С другой — она несла в себе решимость молитвы о победе и триумфальном возвращении.

leide necht ele sm Yem hypne, reive zayxuy lostasia Yem nehhe [На моём погребенье не нужно цветов, а на надгробии — имени] leide zarabelarc sm Yem hypne, orza wos difea fel Yeo [На моём погребенье заплачут цветы, а надо мной не должно быть света]

O la Laspha, Wem shel zo hearsa lipps sm cley [И только ржавое копьё пусть встанет над моим упавшим телом] O la Laspha, arsicie Wem lihit zo evoia Yem tis [И пусть разбитое копьё стоит, сей путь благословляя]

Это пение было очень далеко от хора. Одна песня просто накладывалась на другую, порождая грубый дуэт. В среде гилшэ никогда не существовало ритуала, в котором две песни соединялись друг с другом. Но… именно поэтому в нём был смысл.

Isa O ora, sterei Ies, sterei da cooka doremren [Теперь же пойте, все цвета и призванные дети] Isa O ora, ilmei Ies, sterei tissin doremren [Теперь же пойте, о великие цвета и все идущие вслед дети]

«Арвир подхватил вот эту простенькую песню. И это значит… он признал меня».

Jes nehhe qusi Ies, arsei spil, Seo lamiqvy virgia [Здесь и сейчас копьё от всех отказалось имён] Jes nehhe qusi dio, nefis slin, Seo lamiqvy evoia [Здесь и сейчас оно дало клятву всем именам]

«И поэтому я не могу проиграть. Как раз потому, что я не могу показаться перед Арвиром в жалком виде, я не могу ему проиграть. И как гилшэ, и как недоделанная певчая. И наконец… как та, кто и тогда, и сейчас любит его».

bekwist Yem nehhe olfey besti Gillshuvesher [Более нет ничего, что могло бы его удержать] bekwist Yem tis olfey besti Gillshuvesher [Более нет ничего, что могло бы сей путь преградить]

И вот… Наклонив копьё правой рукой и сжав белую полоску левой… Ада побежала. В тот же миг сорвался с места и Арвир. Эта сцена пробуждала загадочное ощущение дежавю. Они должны были быть противниками, но… Они бежали навстречу друг другу по бесконечной равнине…

Словно влюблённые, жаждущие заключить друг друга в объятия.

Всё должно было решиться в одно мгновение. Оба занесли свои копья для удара. Арвир был на долю секунды быстрее. Сжимавшая в левой руке полоску ткани Ада могла управлять гилом только половиной своего тела и потому опоздала. Но это было очевидно заранее. Занёсший копьё для удара Арвир смотрел на белую ткань. Его улыбка словно бы говорила «Ну что, покажешь мне свой козырь?» И потому…

Arzus [Песня Белого]

Полоска ткани засияла, и на ней возник крошечный канал. Из него сверкнула короткая вспышка. Между двумя людьми воссиял блестящий белый свет. «Ослепить пытаешься?» — сверкнуло в глазах Арвира подозрение, но уже в следующий миг его взгляд снова стал беспристрастным. Он тоже осознал… Если бы целью Ады было ослепить его, то свету не нужно было бы освещать пространство между ними. Свет имел бы смысл, если бы он слепил одного только Арвира. «Тогда что…» Ещё раз взглянув на Аду, Арвир широко распахнул глаза. Парень смотрел не на её копьё, не на белую ткань в её левой рукой, и даже не на её лицо… А на её оголённую грудь, где... Сквозь разрез формы…

В лучах призванного света сверкала серебряная цепочка, которую они вдвоём одели в тот самый день.

Отчаянными усилиями Ада починила её в ночь перед поездкой в башню. И хотя порез на форме был всего лишь совпадением, Ада с самого начала собиралась оторвать белую полоску, чтобы воспользоваться ей как катализатором. Всё ради того, чтобы с этой цепочкой на груди воззвать к парню ещё один раз. Сама она никак не могла вернуть цепочку к прежнему виду, за ночь с помощью клея ей удалось лишь кое-как соединить это воспоминание. И всё же… «Что ты обо мне думаешь?» Ада хотела услышать те чувства, которые Арвир скрывал от неё. И тогда…

Парень замер.

«Чёрт… это нечестная игра… И что же это там порвалось, и ты убрала его, поскольку не смогла починить, а?! Когда я вижу это…»

Для них двоих это миг тянулся по-настоящему долго. Возможно, в это мгновение они смотрели друг на друга дольше, чем когда-либо прежде. И вскоре… Арвир вздохнул и тихо закрыл глаза. Его губы застыли в улыбке, от которой он просто не смог удержаться.

«Ничего себе… её детский вид никуда не делся, но… Ты стала куда более замечательной женщиной, чем тогда… Что скажете, мастер?»

Время возобновило ход. Ада с яростной силой ударила древком копья в живот Арвиру.

Гил выскользнул из рук парня. Но сам Арвир всё равно не упал. Схватившись руками за живот, он спросил: — Эй… Почему ты назвала меня пошлым? — А, о чём это ты? — с вредной улыбкой на лице переспросила Ада, а потом ответила: — Ну ты же ведь перестал смотреть мне на грудь после моего замечания, верно? Если бы ты обнаружил эту штуку до решающего момента, то все мои позорные приготовления оказались бы тщетными. Арвир посмотрел на девушку изумлённым взглядом, но вскоре пришёл в себя и глубоко-глубоко вздохнул. — Ха… ха-ха… И правда… А я ведь подумал, что для такой совсем непривлекательной женщины как ты… это уж слишком странная фраза, — улыбнувшись, пробормотал парень и упал на землю. — Я проиграл… Чёрт побери, это полное поражение!

Часть 2

На разбитой ровно пополам земле… Тесейра указала рукой на далёкую вторую половину плиты. — Возможно, у Арвира всё уже подходит к концу. Тебе не интересно? В отличие от женщины, Лефис даже не собирался смотреть на другой берег. — Нет смысла туда смотреть. Ты не тот противник, которого можно победить, думая о чём-то ещё. — Такие слова — честь для меня. Певчая крепко ухватилась за песочно-жёлтый шарф, в центре её левой ладони открылся золотой канал.

Surisuz [Песня Жёлтого]

Бесчисленные маленькие молнии жужжа вырвались из световых ворот и уселись на палец к Тесейре. — Псевдосветлячки? — Ага. Сколько на них ни смотри, они всё такие же милые, не правда ли? Крылья этих призванных существ испускали свет и звук, похожие на вспышку молнии. Только с помощью их сияния и похожих на раскаты грома звуков можно было указать путь могущественному и яростному истинному духу. Тесейра нарисовала в воздухе ровный круг, а псевдосветлячки проследовали за её пальцем, оставляя в воздухе за собой светящийся след, который от их хаотичных движений постепенно принял вид гигантского красивого кольца. Не спуская глаз с сияющего золотом канала, Лефис сжал в руке поднятую с песка горсть пепла.

loar twai, Hir qusi shante feo nen dencalin cley [Пусть ветер приносит блеск песка, что танцует над землёй]

sheza twai, Hir qusi memori feo seim corna [Пусть перья зовут красоту пепла, что любим пламенем]

Со стороны сверкающих, ещё не до конца открывшихся врат донёсся куда более громкий, чем от псевдосветлячков, звук самого настоящего электрического разряда.

meh-l-ralphei deige, writh lef orb, U virse fisa valen lef lucs [В серебряном замке, посреди пиршества клятвы, стихотворец поёт бесконечную молитву]

arsei glio, ovan giris glia jes orza [Трон пуст, и на нём восседает лишь гордость]

omunis via-c-univa, Yer sis tis giris peg ars [Всё сотворённое рождается, я найду путь к королевской гордости]

И вскоре, будто силой распахивая дверь, из канала появились крылья. Каждый раз, когда вздрагивали сияющие золотом перья, в воздухе сверкала маленькая молния. А в самом центре между гигантскими, превышающими по длине человеческий рост, крыльями из канала вырывался острый, как у хищной птицы, клюв.

zette, elmei elis yun plie [А значит, этому миру не нужны победители]

Isa da boema foton doremren Ser la lemenent da memoria uc ars [Дети, что были рождены, вы — те, кто любимы королём]

jes effect qusi fo Lastihyt, sanc peg sterei orza [В руки даны вам щиты короля, дюжина их — защита его любви]

Раздался птичий крик. Песок пустыни содрогнулся от совершенно неописуемого оглушительного рёва.

miqvy O evoia dis U zorm elmei I — sterei efflect Ezehyt ＝ende gil [Ныне все в этом мире поклонятся ему — в защите стоят обращённые в пепел, двенадцать серебряных блюд — королевские щиты]

Двенадцать серебряных щитов различных размеров и форм — символы защиты — один за другим замерли в воздухе, как будто закрывая собой Лефиса. В центре между щитами стоял серебристый истинный дух. Рост призванного существа, похожего на человеческую фигуру, составленную из длинных и тонких металлических игл, достигал почти трёх метров. — Хо, а что с Ластихайтом? — спросила Тесейра, над головой которой был виден гигантский птичий силуэт. Это была птица грома — живущее в высоких грозовых облаках призванное существо, всё тело которого служило пристанищем для молний. Этот истинный дух обладал такой подавляющей силой, что даже «двенадцать серебряных блюд — королевские щиты» не мог защититься от его атаки. Всего пару дней назад Лефис не смог оказать ему никакого сопротивления и потерпел сокрушительное поражение. — Ты же ведь понимаешь, что с этим истинным духом тебе до меня не достать? — Да, это так… Лефис поднял взгляд на неподвижно стоящее рядом с ним призванное существо. «Мой истинный дух — защитник короля, превративший своё собственное тело в щит. Но таким способом мне не сравниться с великой сингулярностью Жёлтого. Без сильнейшего истинного духа серых песнопений, Ластихайта…»

Юноша вспомнил события ночи перед отъездом в башню: «Это Ластихайт… После его освобождения серые песнопения на время возродятся».

«Мишдер… Благодаря тебе я могу стоять здесь. Теперь всё зависит только от моей решимости. Самая большая проблема в призыве короля серых песнопений это…» — Тесейра, ты же знаешь? — Что? — Характерный катализатор, необходимый для призыва Ластихайта? «Скорее всего, среди всех характерных катализаторов истинных духов, его — самый жестокий. Именно по этой причине Мишдер называл Ластихайта не «королем обращённых в пепел», а «королём побеждённых»». — Да, твой наставник мне рассказывал. Правда, в то время серые песнопения ещё не были завершены. Голос Тесейры был полон отсутствовавших ранее тяжести и остроты. Характерным катализатором для призыва Ластихайта была… — Окаменевшая статуя самого любимого человека — это единственный катализатор, которым можно призвать Ластихайта. Так мне сказал тогда Джошуа. — Мне об этом рассказал Мишдер… «Когда я услышал об этом, то не смог и слова выговорить. Я и подумать не мог, что песнопение, к которому я стремлюсь, настолько жестокое. И в то же время я понял… почему Джошуа с Мишдером создали «яйца» и так стремились к ним. Они оба испытали одну и ту же боль. Даже для них, бесконечно привязанных к серым песнопениям, такой катализатор был невыносим. Именно поэтому они так цеплялись за другой способ, совершенный катализатор — чешую Миквы». — Я же, вроде бы, говорила: не думаю, что ты способен исполнить песнопение Ластихайта. Лефис даже не попытался возразить Тесейре. «Катализаторов, которые искал Мишдер больше нет. Окаменевшая статуя самого любимого человека — просто невозможна. И вообще, у меня даже нет настоящей семьи. Возлюбленной тоже нет. Нет, если бы и была… Та девушка с волосами виноградного цвета, с которой я познакомился в Зиале. И сразу после перевода, и на ученических дуэлях в колизее, и сейчас тоже…»

«Уходите?..» «Мы скоро вернёмся. Не нужно волноваться» «Я могу тебе верить?..» «Да». «Хорошо, поняла. Буду ждать!.. Раз так, Нейт, Ада, пожалуйста, присмотрите за Лефисом. Он очень легко может потеряется, и потом не сумеет вернуться сам. Позаботьтесь о нём!»

«Как странно. Я и сейчас остаюсь учеником школы песнопений Зиала. Я перевёлся туда только для того, чтобы остановить безумие Мишдера, и теперь, когда оно закончилось, мне больше нет смысла ходить в школу… И всё же… Я даже сейчас остаюсь в одной школе с Хелен». — Паренёк, у тебя какая-то очень довольная улыбка. Тебе что-то рассмешило? — …Нет. Просто подумал, что именно сейчас ненадолго смогу преодолеть слабость своего чувства направления, — не сумев скрыть кривую улыбку, покачал головой Лефис. «Уж сейчас я точно не потеряюсь, потому что мне ясно виден путь, по которому я должен идти». — Ну так что, Лефис, как ты собираешься решать вопрос с катализатором? — Всё уже решено. Я тоже отказываюсь от такого абсурдного катализатора… Говорил же: я превзойду Джошуа другим способом. В руке Лефис держал серебряную монету, на поверхности которой была выгравирована карта колизея. Это была последняя из тех монет, которые он получил от Нессириса.

Isa [Песня Пепла]

На плечо юноше запрыгнула серая ящерица. По сравнению с обычными ящерицами, её конечности были длиннее, а когти — острее. — Василиск? — Да. Этот настоящий, способный превращать всё в камень. «То, что он поцарапает или укусит, превратится в камень. Окаменение можно назвать символом серых песнопений. Может быть, именно поэтому характерный катализатор Ластихайта тоже связан с окаменением». — Сначала я тоже поверил, что статуя самого любимого человека стала катализатором, потому что и серые песнопения, и Ластихайт основаны на жертве другого человека. — Ты хочешь сказать, что это не так? — Да. Я думаю, что всё ровно наоборот: Ластихайт хотел сообщить не о том, что для его песнопения необходимо принести кого-то в жертву… Лефис повернул голову к сидящему у него на плече василиску, и сказал ожидающему команды хозяина призванному существу всего одно слово: — Рви. Василиск тут же зашевелился. Призванное существо покачало головой, словно оно поняло команду хозяина, но отказывалось её выполнять. — Всё нормально. Прошу тебя… — повторил приказ Лефис. Одно мгновение василиск медлил. Затем, будто стряхнув сомнения, призванное существо разодрало когтями плечо юноши. — Что?! — изумлённо распахнув глаза, вскрикнула Тесейра. — Лефис, что ты вообще!.. — Я понял… Ластихайт хотел сказать не о завершении песнопения ценой другого человека. Наоборот — он говорил: спаси его, истощая всего себя. Окаменело плечо. Окаменел локоть. Вся правая рука юноши вплоть до пальцев окрасилась в серый цвет. Левой рукой Лефис поддержал потяжелевшую, отвердевшую, полностью переставшую ощущаться правую руку. — Слушай же! Любимых у меня нет. И поэтому… самый важный для меня человек — это я сам! «Только это удовлетворяет условию «окаменевшая статуя самого любимого человека». Только таким способом можно избежать жертвы других».

«Начал дуть такой чудесный ветер… Не так ли, Лефис?»

«Вот так сойдёт? А, Мишдер? Можешь гордиться. Это песнопение доверил мне ты». — Так что немедленно явись! Ластихайт! На превратившейся в камень правой руке юноши показался узор небольшого канала. А в следующий же миг… Издав торжественный звук, двенадцать летающих щитов истинного духа все до единого разбились на куски. Сам «Двенадцать серебряных блюд — королевские щиты» шагнул в серебристый луч света, а затем тоже исчез в световой воронке. — Это же!.. Освещённая серебряным сиянием Тесейра подняла взгляд вверх. В небе парила громадная, даже заставляющая усомниться в собственных глазах фигура.

Ластихайт.

Этот истинный дух имел вид, напоминающий человеческую статую. Он обладал ровными, прекрасными чертами, к каким стремились люди, мечтавшие об идеальной красоте. Самым близким к его облику образом был святой, одетый в церемониальные одежды, на голову которому водрузили терновый венец. Дух состоял только из верхней части тела: и руки, и одежда — всё ниже уровня груди красиво и ровно обрывалось, как у бюста. — Удивил… Больше нельзя называть тебя пареньком, — с улыбкой глядя в небо, проговорила Тесейра. — В таком случае, этикет обязывает меня противостоять тебе в полную силу. Парящая над головой женщины и дожидавшаяся своего часа птица грома радостно взревела. Золотые перья, все до единого, засияли, и с них сорвались бесчисленные молнии. Поднялся ветер, бушевал песок, и свет и звук окрасились в цвет вспышки молнии. С одной стороны находилась многократно превосходившая возможности обычного истинного духа, ставшая аномальным видом птица грома. С другой — король серых песнопений — Ластихайт. «Остаётся только верить… в то песнопение, к которому стремились Мишдер и Джошуа».

— Уничтожь!

Лефис взмахнул рукой вверх, Тесейра — вниз. Раздался птичий крик и громовой раскат. Ставшая воплощением молнии птица грома рванулась вперёд, разрывая воздух. Ластихайт тоже наполнил своё тело серебряным светом. Вокруг него парили двенадцать мечей и двенадцать щитов. Все они сформировали строй и двинулись на перехват птицы грома. Золотая вспышка встретилась с серебряным сиянием. В миг столкновения двух истинных духов, болезненно яркий свет обжёг лицо Лефису, его веки начали опускаться сами по себе. — Я увижу всё своими глазами… «Даже если я сейчас ослепну, только эту битву я должен…» Двенадцать мечей-защитников попытались перехватить птицу грома, но больше чем половина из них были тут же разбиты ударом молнии. Воплощающий грозу истинный дух рвался вперёд. В то же время уклонившиеся от молнии мечи вонзились ему в крылья. Но и это не остановило гигантскую птицу. Призванный великой сингулярностью истинный дух был настоящим чудовищем. Пробив строй из двенадцати щитов и как-то странно вскрикнув, птица грома рванулась вверх, к Ластихайту по прямой линии.

Духи столкнулись. От оглушительной звуковой волны Лефис потерял сознание.

Всё закончилось в одно по-настоящему короткое, подобное вспышке мгновение. «Что случилось?..» Сознание юноши исчезло не более чем на долю секунды. За этот миг всё небо закрыл серый дым. Лефис подумал, что это выпущённый Ластихайтом пепел, но не понял, что он означает. Вскоре пепельный дым рассеялся… В небе висели два столкнувшихся, полностью замерших истинных духа. Они не делали ни одного движения, будто время для них остановилось. Нет… птица грома, в крылья которой вонзились двенадцать мечей, мелко дрожала. С её перьев пропало свечение электрических разрядов, а от неё самой начали подниматься в небо частицы золотого света. Это был признак исчезновения призванного существа. «Победа?..» Прижимая к себе окаменевшую правую руку, Лефис продолжал отчаянно всматриваться в двух истинных духов. Однако… Вскоре, Ластихайт тоже испустил серебристый свет. Первым, окутавшись дымчатым светом, стал исчезать покрывавший голову духа терновый венец. Вслед за ним голова, плечи, и, наконец, грудь. Оба истинных духа пропали ровно в один и тот же момент. Другими словами… это была ничья. — Ох…

Раздался звук чьего-то падения на песок.

— Тесейра? — Эх, самое время сказать «ну и ну». Лефис не поверил своим глазам. Тесейра лежала на пустынном песке лицом вверх. И её, как будто, совсем не беспокоило, что песчинки застревают в её волосах или проникают в одежду. — Сестрица проиграла… Слишком устала. Певчая закрыла глаза, и со слабой улыбкой на лице принялась глубоко-глубоко дышать. — Так ты… на самом деле плохо себя чувствуешь. «Всё как и говорил Арвир. Её явно что-то разъедает. Тесейра тогда ведь не стала ничего отрицать». — Это просто последствия. Они не настолько серьёзны, как болезнь Фалмы. — Последствия? — Да. И виновен в них он. Не раскрывая глаз, женщина подняла руку и демонстративно хлопнула по окружающему её песку. «Песок?..» — Я родилась в пустынной земле на западной окраине континента. Это было тихое поселение около оазиса в пустыне. Речь Тесейры была отрывистой, прямо как первые капли грядущего ливня. Её голос заставлял вспомнить вид только-только начинающегося дождя. — У нас почти не было связей с внешним миром, поскольку содержащаяся в пустынном песке руда была токсична для людей. При дыхании она незаметно попадала в лёгкие. Именно для того, чтобы не вдыхать песок, местные жители укутывались в плотные робы, а рот закрывали шарфами. Любовно поглаживая обернутый вокруг шеи шарф, Тесейра улыбалась. — И не было никого, кто предложил бы переехать вместе со всей семьёй?.. — Всё для того, чтобы жить. Тамошняя руда была токсичной, но в то же время содержала в себе очень редкий металл. Жители моей деревни зарабатывали себе на жизнь её добычей, хотя и знали, что она очень вредна для здоровья. Впрочем… я понимаю, о чём ты хотел сказать. Я как раз была одной из таких. Даже не пытаясь подняться на ноги, женщина приложила руку к левой части груди. — Ты вот знаешь, что больше всего яд накапливается не во взрослых, а в младенцах, сосущих материнское молоко?.. Я была младшей из пяти детей. Взрослой стала только я. Хотя родители скрывали то, что у меня были братья и сёстры, я, как частенько бывает, узнала об этом самым наипростейшим образом… Это был шок… Мне было позволено жить после стольких жертв. Безымянные могилки, которые случайно попадались мне на глаза каждый день, принадлежали моим братьям и сёстрам. Страшно всем этим напуганная, я даже не смогла есть. Довольно странно, ведь я знала о том, что в деревне нередко кто-то умирает от яда… Я знала всё это, но не смогла стерпеть… Мне казалось, будто я живу, принеся в жертву тех четверых, что родились до меня. В смятении я сбежала из деревни и блуждала без цели, пока не забрела в безымянную пустошь. В то время у меня уже не осталось надежды на жизнь… Тогда я встретила… — Джошуа?.. — Когда я потеряла сознание в пустоши, то очнулась в небольшой палатке. Рядом со мной сидел старик, который, как мне показалось, очень плохо умел улыбаться. Ты угадал, это был твой наставник. «Почти те же обстоятельства, что и у меня… Когда казалось, что спасения уже нет, Джошуа протянул нам руку. Мне, как сироте. Ей, как утонувшей в отчаянии». — Ну а потом, я просто слушала рассказ старика. Сначала о том, почему он один живёт в пустоши. Затем и о начале серых песнопениях. Рассказ занял весь день, от рассвета до рассвета. Если говорить только о самом Джошуа, то ты знаешь даже больше меня. «Мишдер потерял возлюбленную. Джошуа — любимую дочь. Каждый из них когда-то потерял самого любимого человека. Горечь потери дала начало серым песнопениям». — Я была наполовину в отчаянии, а старик пытался подчинить своё горе, погрузившись в песнопения, ведь тогда Ластихайт был ещё совсем недостижимой мечтой… Именно поэтому само наличие у него мечты показалось мне ослепительным светом. Едва оправившись, я попросила Джошуа позволить мне помочь ему в завершении серых песнопений. Если бы он согласился, может быть, мы бы с тобой стали младшим братом и зловредной старшей сестрой. — Не очень заманчивая возможность… — Да? А мне кажется, было бы весело. Тихо усмехнувшись, Тесейра протянула руку к небу. — В конечном итоге, старик сильно меня обругал. Он сказал, что у меня, как великой сингулярности, есть другой путь, и нельзя хоронить его, цепляясь за серые песнопения… Ну а дальше идут скучные хроники моих стараний… О том, как я покупала лекарства в городе и привозила их домой, как высаживала вокруг деревни стойкие к засухе растения, чтобы защитить её от песка… И так до тех пор, пока не встретила Ксео. Когда с губ женщины слетело имя «Ксео», Лефис невольно приподнял брови, а голос самой Тесейры стал чуть заметно тише. — Не могу вспомнить, когда именно Ксео забрёл к нам в деревню. Он не был врачом, но знал куда больше любого врача. Он научил нас варить лекарство, с помощью которого можно было вылечить отравление и вывести скопившуюся в организме руду. Более того, ингредиентами для лекарства стали растения, цветущие совсем неподалёку от деревни. Лежавшая на песке женщина не сказала больше ничего о песнопевце Пустоты, но Лефис ясно понял: так произошла случайная встреча Ксео и Тесейры. — Лефис, ты собираешь подниматься наверх? — открыв глаза, спросила Тесейра. Она смотрела на ослепительно сияющую, как и прежде, пять цветами, уходящую вдаль лестницу. Как бы кто ни всматривался вверх, увидеть её конец было невозможно. — Ксео силён. Я ещё не встречала человека с более сильной душой, чем у него. «Ксео — песнопевец Пустоты, которого Миквекс, одна из создателей песнопений и ныне управляющая песнопениями настройщица, назвала идеалом. Нет, даже если не учитывать её, самого факта, что вот эта женщина последовала за ним, более чем достаточно, чтобы представить дух Ксео. Но…» — Я поднимусь туда. Но только для того чтобы наблюдать. Я не собираюсь никому помогать. Каким бы могущественным ни был соперник, Лефис решил не вмешиваться в спор. Потому что он верил, что сам Нейт не желал ничего подобного. — Вот как… Будто прощаясь с прошлым, Тесейра приложила песочно-жёлтый шарф к губам и снова закрыла глаза. Края шарфа легли на неё так, что напоминали детскую улыбку. — Значит, тот мальчик тоже настолько силён, что ты вот так веришь в него.

***

— А кстати… — с удивленным видом спросила Ада, повернувшись к Арвиру, который смотрел на вторую половину разрезанной пополам равнины, — лестницы-то наверх нет. И что мне теперь делать? — Через некоторое время земля снова соединиться. Подожди пока, — невозмутимо ответил парень. Хотя его беззаботный тон никуда не делся, сам он до сих пор лежал на земле и не собирался сдвигаться с места. — У тебя болит живот? — Ну замечательно! Вот так должна говорить та, кто в этом виновата?! Болит!.. Ты в ребро, похоже, попала. Несмотря на то, что лежавший на спине парень скривился, его голос почему-то стал оживлённее. — Просто ты слишком тощий. Всё-таки тебе стоит немного подкачаться. — Повторяю: не сравнивай меня с мастером! У меня с мышцами всё нормально, это у твоего отца перебор! «Отец… А кстати, он же о чём-то говорил со мной перед отъездом…» — О! Кстати об отце, он дал мне что-то очень странное и попросил передать тебе. — Мне? Ада мельком взглянула на озадаченно нахмурившегося Арвира, а потом достала из кармана формы сложенный несколько раз кусок бумаги. Развернув его, она проглядела написанное… — Хм-м, тут сказано: « Я пока не собираюсь отказываться от того разговора. Я буду великодушен и прощу тебя после десяти ударов, так что немедленно возвращайся»… Что это? Что ещё за «тот разговор»? — Ох уж этот мастер. Вспоминать о помолвке дочери в такой ситуации — это нормально? — шёпотом, будто разговаривая сам с собой, пробормотал Арвир. — А? Ты что-то сказал? — Тебе ещё рано о таком знать, не обращай внимания. — Но ведь теперь мне ещё интереснее. Давай уже, рассказывай. — Отстань. Говорю же: рано ещё. Парень перелёг на бок и отвернулся от Ады. Судя по тому, что он всё-таки пошевелился несмотря на явную боль в животе, ему очень не хотелось продолжать этот разговор. — Эй… — Чего? — После того, как ты объединишься с Лефисом, вы же пойдёте к Ксео? — просто и прямо спросил Арвир. По голосу парня было ясно, что он ничего другого его вопрос не подразумевал — Я пойду не к Ксео, а к Малышу. — Пойдёшь, а дальше что? — Буду болеть вместе с Лефисом, что ещё? Всё остальное за Малышом. «Лефис наверняка ответил бы так же. Мы с ним можем сделать только это и ничего больше». — У нашего лидера нет ни физической силы, ни мощных песнопений… Но я совсем не могу представить Ксео проигравшим. «Арвир, Тесейра, Фалма — все они лучшие из лучших, а этот лидер повёл их за собой лишь силой своего характера». — У нас тоже самое. Ада закрепила оторванную полоску ткани на груди и вытащила воткнутый в землю гил. — У нашего милого лидера тоже нет ни физической силы, ни мощных песнопений. Но знаешь, я совсем не могу представить Малыша проигравшим. «И я, и Лефис, и Мио, и, наконец, Клюэль… Нейт настолько искренний, что лишь познакомившиеся с ним люди, сразу хотят помочь ему изо всех сил. И потому… в этот раз Нейт не проиграет». — Ты в него так веришь… — Ну естественно. Ощутив ногами какое-то движение, Ада обернулась и увидела, что далёкая вторая половина равнины начала медленно приближаться.

На её краю стоял юноша с серебристыми волосами.

— Вот теперь я спокоен… Что бы сказала мне сестрица, если бы проиграл только я? — Дурак. Ткнув древком копья в локоть Арвиру, Ада повернулась к нему спиной. — Ну что, я пошла. — Ага… Убедитесь во всём своими глазами вместо нас. — Я потом всё тебе расскажу. Быстро подмигнув парню, Ада пошла в сторону каменной лестницы, где её ждал Лефис.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Аккорд Истины: О возлюбленный сумерками, унаследуй и песни, и узы, и слёзы

Часть 1: Танцующий мир. Изначальная настройка

Когда же всё началось?

Со спора глупых змеи и дракона? С рождения песнопений? С появления песнопений Пустоты, песнопений пяти цветов, а затем Софии оф Клюэль Нэт? С песнопений цвета Ночи и песнопений Радуги? Каждое из этих событий можно назвать началом, но именно поэтому ни одно из них нет смысла называть абсолютным началом. Потому что для меня началом стало…

«Всё хорошо. Я буду рядом с тобой. Давай призывать вместе».

Нейт в развевающейся рассветной робе бежал вверх по лестнице к вершине башни. Бежал, бежал, бежал. Если дыхание мальчика сбивалось, он останавливался, отдыхал, но как только приходил в чувство, то снова бросался бежать. Этот цикл повторялся много раз, нет, много десятков раз. Нейт просто бежал вверх по сияющей каменной лестнице. Бесконечный бег по лестнице, конца которой так и не было видно, истощал волю мальчика даже больше, чем выносливость. — Этот звук… Во время бега Нейт слушал разносящиеся по башне звуки. В этом месте собирались все звуки мира. Сейчас «Башню Села» наполнял плач младенца. Плач младенца и пробуждающее воспоминания биение сердца. Это звучание несло в себе ритм жизни. «Конец башни близок… Детский плач — это последний звук. Пусть это всего лишь голос интуиции, но я почему-то абсолютно верю ему».

Нейту вспомнились слова Армаририс: «Миквекс ещё не призвана. Проще говоря, работа сестры в качестве Софии оф клюэль нэт пока не закончена. У неё ещё должно оставаться собственное «я». Но я не знаю, сколько ещё она продержится».

«Времени нет». Нейт взглянул наверх, на бесконечную лестницу, веря в то, что у неё обязательно есть конец, сделал ещё шаг вперёд…

И вдруг… наполнявшие башню звуки исчезли.

— Свет?.. Но не только звуки. До сих пор ярко сиявшее пространство над головой тоже стало стремительно гаснуть. Всё вокруг начало темнеть, будто окрашивалось в единственный чёрный цвет. Подул ветер. Он был настолько холодным, что Нейту показалось, будто его швырнули в замёрзшее море. — Почему так внезапно?.. В безветренном пространстве подул ветер. Температура вокруг резко упала. Свечение стремительно исчезло. Но самое главное: исчезли все доносившееся ранее звуки. Наступило болезненное для ушей затишье, мальчик не был уверен даже в собственном сердцебиении. В башне воцарилась вот такая мёртвая тишина. Ни одного из этих феноменов ранее не наблюдалось. «Неужели Миквекс была призвана?»

Это из-за того, что ты достиг самых глубин этой башни.

Послышался голос. Он был полон спокойствия и безмятежности. По нему невозможно было понять говорит ли им парень или девушка… — Ксео?.. «Где он?» Сколько бы Нейт ни вглядывался в уходящие вдаль ступени, всё вокруг было объято похожим на чёрный дым туманом. С обеих сторон от мальчика простиралось абсолютно пустое пространство. И даже обернувшись назад, мальчик не нашёл на ступенях внизу признаков чьего-то присутствия.

Для начала, поздравляю тебя, Нейт, отличная работа. Ты ведь устал всё время бежать? Всё это время я слушал звук твоих шагов, стоя здесь, на последней ступени.

— Что это за место?.. «Атмосфера здесь отличается от всей остальной башни. Если все пройденные мной за время подъема места были миром, наполненным светом и цветом, то сейчас всё вокруг выглядит прямо как мир до момента рождения».

Твоё понимание очень близко к истине. Ты сейчас в самой высокой части башни, которая связана с самыми глубинами «Сада Села». Другими словами, ты у порога дома, где живут настройщики. Осталось только позвонить в колокольчик, и они выйдут из его дверей.

«Позвонить в колокольчик. Проще говоря, спеть ораторию и исполнить песнопение». — Не позволю! «В песнопении Миквекс есть изъян. Это воспоминания Клюэль, сделанные ей в качестве Софии оф клюэль нэт [жестокого чистого разума]. Их мне доверила Армаририс. Пока я защищаю их, Миквекс призвать нельзя».

Да, меня это беспокоило. Я и подумать не мог, что воспоминания Софии оф Клюэль Нэт были переданы Армаририс. В настоящий момент исполнить песнопение Миквекс нельзя… Точнее говоря, даже если её призыв удастся, в нём не будет никакого смысла. Но ведь и ты, Нейт, не собираешься вечно хранить «их», не так ли? Тело подвержено влиянию духа. В случае с лишённой тела Клюэль Софи Нэт речь идёт о самом её существовании. Для настройщиков, у которых нет материального воплощения, потеря воспоминаний означает повреждение собственного я. Для Клюэль повреждение собственного я равнозначно полному исчезновению.

«Армаририс тоже говорила мне об этом. Времени нет. Пока Клюэль лишена воспоминаний, её существование будет постепенно истощаться, даже без призыва Миквекс». — Что ты хочешь этим сказать?..

То же самое, что говорил всё время с момента нашей встречи. Я верю, что мы с тобой можем не ссориться, а наоборот — обрести намного более замечательные отношения… До сих пор мы враждовали друг с другом за чешую Миквы, но мне кажется, что пора бы нам уже помириться.

— То есть, ты предлагаешь нам вместе обеспечили победу Миквекс? «И чтобы я передал тебе «её» воспоминания, которые доверила мне Армаририс».

Да. Уж на этот раз необходимо положить конец спору Миквекс и Армадеуса, чтобы никто больше не сражался ни с кем в этом глупом конфликте, как мы с тобой. Если этот спор продолжится, Клюэль Софи Нэт снова будет послана в мир в качестве Софии оф Клюэль Нэт. Как ты и говорил, она продолжит быть куклой, у которой раз за разом отбирают воспоминания и свободу… Ты ведь тоже не хочешь, чтобы она испытывала эту боль. Поэтому давай вместе положим этому конец.

— Как же мне всё объяснить… Нейт почувствовал, как нестерпимые боль, гнев и беспомощность выплёскиваются у него из груди и заполняют пустоту. — Я отлично понимаю то, что ты хочешь сказать. Я тоже не хочу, чтобы Клюэль причинили ещё больше боли и тоже собираюсь положить конец спору настройщиков. «Как и сказал Ксео, если бы мы не встретились с ним в таком месте, то, наверное, стали бы друзьями. Если бы между нами не было одного, всего одного единственного различия…» — Но речь не о том, чтобы позволить одному из них победить. Нейт посмотрел вверх, на лестницу. Сквозь мешающий увидеть что-либо туман, он ясно почувствовал чей-то взгляд. — Спасибо за то, что всё время предлагал мне стать твоим другом. Я чувствую, что твоё предложение не было ложью. Я был ему очень рад. «Наверное, мы стали бы друзьями… Если бы только между нашими чувствами не было всего одного различия. Но вот именно это чувство я не могу предать». — Но прости меня. Я всё-таки хочу спасти Клюэль.

Нейт… ты уже не поменяешь своего мнения? Это последний шанс.

Нейт предпочёл ответить молчанием. — Ясно… Очень жаль, но, возможно, этого было не избежать. Тогда давай оба следовать по тем путям, которые выбрали. Голос Ксео набрал громкость, и даже неясное прежде произношение стало отчётливым. «Он близко. Этот певчий уже невероятно близко». Ощущения Нейта превзошли степень догадки и превратились в абсолютную уверенность. — Ксео, ты здесь? — Да, прямо перед тобой. Нейт поднял взгляд: парящие частицы цвета Ночи рассеялись, и впереди показался конец лестницы. Здесь не было какого-то особенного алтаря или декораций. Разноцветные каменные ступени обрывались в пустоте, а за ними лежала лишь небольшая площадка, все стороны которой были несколько метров в длину. «Здесь и сейчас… я положу всему конец». Это была конечная точка башни, не содержавшая в себе ни одного отзвука и ни одного чувства. И вот на этой вершине неподвижно стоял певчий в подрагивающей робе цвета Ночи. У него были очаровательные чёрные волосы и влажные глаза. Стройность его фигуры ощущалась даже сквозь робу. Этот человек, по чертам лица которого было совершенно невозможно определить пол, пристально всматривался в стоявшего ниже по лестнице Нейта… Ксео. Едва они взглянули друг другу в глаза… разговоров больше не требовалось. Стоявший на вершине певчий улыбнулся, и в тот же миг, как он взмахнул краем робы…

Нейт и Ксео абсолютно одновременно начали петь песни.

Ulma Ivis sheon rien-c-soa [Давай позвоним в колокол Начала] O Ric ole wi, pile noi myizis egic [Мечты погружаются в идеальную пустоту]

elmei Ies nixe vel clar riss Ivis sheon [Все цвета ненавидят звучать вместе с колоколом Сумерек] O Ric shel wi, cross Kyel solit lef Miqis I [Желания возвращаются в одиночество бренного мира]

Взглянув на ведущие к Ксео последние каменные ступени, Нейт побежал изо всех сил. В пространстве вокруг кружил холодный воздух, само нахождение здесь заставляло ощущать мороз. Но в то же время в рассветной робе на плечах мальчика ясно чувствовалось тепло. «Ноги ещё двигаются… Ещё могут бежать... До лежащей впереди вершины башни. До того места, где стоит Ксео. Разделяющее нас расстояние и есть разница в нашей решимости».

ris-ia sophia, ria elmei pheno nec delis ec pheno [И всё же, дабы все дети не забыли твоё имя] clar dackt, mihas r-madel, elmei valen lihit vel yulis [Песни окажутся тщетными, узы будут разорваны, все молитвы возжелают пустоты]

Sera, Sew ele rein was ciel [Я о тебе во снах мечтаю] Sera, Sew ele slin Kyel cley [Затем и я отправлюсь в путь к далёкой иной стороне]

Wi Ec giridis qhaon ecta was missis ruy, ravience bran [Храбрейший ты, и гордые твои крыла взмывают ввысь] xeoi loar kis flan-l-keen, Uhw kis hiz tinny lef riris ende Zalah [Ветра ночи холодны и остры, они есть история обещаний и благовестий]

«Давай, поднимайся, Нейт, я здесь». Светящиеся печалью глаза Ксео дрогнули, в них появилась крошечная улыбка. Певчий протянул руку вниз, к лестнице так… будто приглашал любимого человека в свой дом. «Фалма говорила, что мы с тобой полные противоположности». Несмотря на то, что Ксео напевал песню, его слова поразительно ясно передавались Нейту. Влажные, будто смоченные слёзами, и настолько прозрачные, что один взгляд на них мог захватить разум, глаза Ксео передавали напев его души.

bie evhe kis shaz lef elen, yuks lef zarabel [Мелодия эта — плетение сердца и музыка слёз] kamis wire r-gorn uc nazarie rei [Шкатулка воспоминаний ржавеет под дождём цвета греха]

bekwist, Uhw kis meh elvine-l-xeoi kei fert sink I [Ведь она — пропитавшая мир капля прекраснейшей ночи] yupa hiz loar nec cross-Ye-yulis noi missis ciel [Ветра, что уже не вернутся, исчезают в далёкой иной стороне]

«Понятно. Значит, ты сумел получить мантры Селафено». Не отвечая ему, Нейт просто бежал вверх по лестнице и продолжал петь. «Сумел получить?.. Нет, это не так! Мантры Селафено — это язык необходимый, для призыва настройщиков, и в то же время компонент, который абсолютно необходим для противостояния с Ксео. Это не я сумел их получить… Клюэль передала их мне… В свои последние мгновения, исчезая в лучах света на арене колизея, она научила меня им, отдав взамен всё, что у неё было».

Ulma xiss yu xixic lef getie xeo [Так вслушайся в шёпот маленькой ночи] O hypne Sec yahe, ria ole fert et dackt stery [Усни, моё тело, ради всех порванных в клочья мечтаний]

Kyel olte lef xeo, van meh lement calen leya [Обрывок молитвы эхом достигнет ночи вершин] O iden Sec virse, ria elmei valen [Утони, моя песня, ради всех молитв]

Ris sia sophia, Sez ema yehle mihas lef veiz, arma, qhaon [Сейчас твои крыла, клыки и когти свяжут узами] O kills Sec haul, ria mihas r-madel zayxus [Замёрзни, мой свет, ради всех навеки разорванных уз]

Нейт ещё раз крепко сжал в правой руке кристалл цвета Ночи — клыки Армадеуса — совершенный катализатор, стоящий наравне с чешуёй Миквы и предназначенный для призыва Армадеуса.

wi mille-l-pelma pheno [Дитя, что было рождено] wi mille-l-pile pheno [Дитя, что было рождено]

mehnes Dewi Ez r-lihit uc I [Сейчас, коль мир тебя желает] wi E kiss hiz qelno, nifit elmeI iden [Узри само, пусть даже мир весь целиком утонет]

Из катализатора в руке мальчика начал литься свет. В похожих на окрестную тьму, но всё же отличающихся от неё крупицах света ощущалась неясная доброта. Излившийся из руки мальчика свет объял всё его тело. В этом сиянии чувствовалось смутное слабое тепло. И в тот же самый момент в левой руке Ксео тоже зажглось тусклое белое свечение. Оно шло от чешуи Миквы. Огромный катализатор, который даже взрослому человеку пришлось бы держать двумя руками, был сжат до таких размеров, что легко умещался в ладони. На стороне Нейта был катализатор Армадеуса в форме клыка. И напротив, Ксео держал в ладони чешую Миквы, принявшую вид яйца. В руке мальчика находился совершенный катализатор, увенчанный именем настройщика. Сосредоточив все свои мысли только на нём, Нейт…

wi pelnis pheno, E yum evoia-Ye-ele lah Ema [Хозяином ещё одним ты станешь, недолговечное дитя] ris-ia sophia, Sew ele dia Kyel ririsis laphia [Я всё равно взойду на холм обещаний]

«Теперь мне осталось поверить…» Это был одинокий и грустный напев. Однако звучавшая в пустоте мелодия не была только грустной. Внутри одиноких звуков таилась красота. Даже внутри ледяного звучания скрывалась любовь. Этот напев проводил черту по закрашенному одним только чёрным цветом холсту подобно тому, как яркие звёзды мерцают на занавесе морозной ночи. Такова была песня зовущаяся песнопением цвета Ночи. «Мама, Арма… Спасибо. Я же могу верить… что те песнопения, которым вы меня научили, смогут спасти дорогого мне человека?»

Разноцветная каменная лестница испускала ослепительный свет. Нейт взбежал на последнюю ступень этой украшенной сиянием дороги. Стоявший к нему спиной Ксео обернулся…

И тогда Нейт спел последний куплет песни.

U sia Sophit, Clar ele, Selah pheno sia-s Orbie Clar [Ради всех детей, что мечтают о песнях]

O sia Sophit, Riris ele, Selah pheno sia-s Orbie Riris [Ради всех заветных детей]

Часть 2: О возлюбленный сумерками, унаследуй и песни, и узы и слёзы

«Нейт, уж ты-то сможешь… это бесконечный спор».

«Арма?..»

Пронзающий до костей холод коснулся щеки мальчика. «А… у… Что… со мной… произошло?» От прикосновения к щеке колючего холода Нейт, ещё ничего не осознавая, открыл глаза. Его взгляду открылся белый пол. Медленно пробуждающимся сознанием мальчик заметил, что лежит на холодном полу. Как только Нейт поднялся на ноги, от его лба к затылку пробежала боль, напоминавшая какой-то поток. — Больно!.. «Откуда это неприятное чувство?..» Напавшее на Нейта неприятное ощущение нельзя было описать только лишь головокружением и тошнотой. Его тело и даже одежда ничуть не изменились, но он всё равно чувствовал себя очень странно. Если и можно было как-то назвать это ощущение, то, наверное, чувство чужеродности. Нейту казалось, будто он один отрезан от всего окружающего мира. Когда-то во время путешествия с мамой по континенту ему доводилось испытывать это чувство, когда он оказывался в совсем незнакомом городе, среди совсем незнакомых людей. — Ах да, Ксео!.. Когда Нейт обернулся, то у него перехватило дыхание. Сияющая каменная лестница исчезла. Казалось, будто пропал сам факт того, что Нейт целую вечность поднимался по ней. — Это же… вершина, ведь так? Совсем недавно здесь, на белой площадке с шириной сторон, максимум, в пару метров находился Ксео. Та её часть, на которой стоял Нейт, просто парила в пустоте. Когда мальчик опасливо заглянул за её край, у него второй раз перехватило дыхание. Видно ничего не было. Под площадкой уходил в бесконечную глубину холодный, окрашенный в единственный чёрный цвет мир. — Неужели… И в самом деле ничего нет? Нейт достал из кармана монетку и бросил её в протиравшуюся за площадкой пустоту… Оставив после себя похожий на флейту свист, монета упала в чёрный мир. Монета исчезла из вида. Прошло десять секунд… двадцать… Сколько бы Нейт ни ждал, звука удара монеты обо что-то похожее на поверхность так и не послышалось. «Неужели Ксео тоже упал отсюда?» В голове Нейта мелькнуло сомнение, но он немедленно покачала головой. «Невозможно. Он бы ни за что такого не допустил» — Что же… Нейт погрузился в глубину собственной памяти. «Вспоминай! Что произошло прямо перед тем, как я потерял сознание… Мы с Ксео пели оратории. Он — мантру Миквекс, а я — высшую благородную арию песнопений цвета Ночи. Однако ничего так и не случилось. Не думаю, что в той ситуации мы оба могли провалить песнопения. Значит, как минимум, одно из завершённых песнопений должно было сработать» . — Я точно успел закончить песню… «Я отчётливо помню, как допел последний куплет. В таком случае, если призванного мной существа здесь нет, то…»

Вы с Ксео закончили песнопения одновременно.

Пространство содрогнулось. Нечто не было ни звуком, ни потоком воздуха, ни светом, ни жаром. Нечто, которое невозможно было ощутить ни слухом, ни зрением, ни касанием — вообще ни одним из чувств, звучало прямо в груди мальчика. Эту волну можно описать только так. — Кто здесь?.. Встав на самом-самом краю площадки, Нейт уставился в лежащий под ногами мир. Площадка парила посреди абсолютной черноты. На площадке стоял только сам Нейт. А голос пришёл снизу.

Даже одной сто миллионной доли секунды… Нет… какую единицу «времени» ни возьми, всё равно невозможно будет найти разницу. Абсолютно одновременно. Идеальная цепочка песен. Идеальный резонанс песен. Это был феномен, который, скорее всего, невозможно повторить людям. Его следует называть чудом.

В тот же миг пространство заскрипело, а площадка под ногами мальчика сильно сотряслась. — Ой! Растянувшись на полу, Нейт отчаянно старался не упасть вниз. Парящая в пустоте площадка тряслась вверх-вниз столь сильно, что казалось, будто она вот-вот перевернётся вверх-дном. Эта тряска не была похожа на то землетрясение, какое Нейту довелось испытать в колизее, а скорее напоминала огромные океанские волны. — Всё пространство целиком… искажается? Если пустота была океаном, то искажения — волнами. По воде плыла только вот эта крошечная платформа, за которую кое-как цеплялся человек — Нейт. И наконец, вся эта тряска была подобна тому… Как если бы нечто невероятно огромное поднималось из морских глубин. — Неужели… Далеко внизу, на той глубине, которая могла затянуть в себя сознание заглянувшего в неё… на кажущемся размытым чёрном фоне показалось мутно-белое нечто. В тот же миг… Бесконечно близкий к боли холод пробежал по всему телу мальчика. Этот неописуемый холод стоял по другую сторону черты от таких приземлённых категорий, как ощущение прохлады или ужаса. Это доходящее до восхищённого трепета чувство напоминало взгляд на бескрайний водопад с края обрывистого крутого ущелья. И вот, простирающийся внизу чёрный мир окрасился в абсолютно белый цвет. «Оно идёт! Что-то совершенно невероятное и абсурдное».

«Нечто» всплыло из-под платформы, на которой стоял Нейт и во мгновение ока поднялось на недосягаемую высоту.

Всё вокруг залил молочно-белый, но в то же время прозрачный свет. Такое же сияние испускала чешуя Миквы. И это не было странным, ведь чешуя Миквы была в буквальном смысле чешуёй. «Нечто», находящееся перед глазами у Нейта, было телом, состоящим из многих миллиардов таких чешуек. Несмотря на ясное ощущение холода в шее, Нейт вглядывался в стоявшее перед ним существо. — Миквекс…

Приятно познакомиться. Так правильно, милое дитя?

«Миквекс… Одна из двух настройщиков, создавших песнопения. Всё как и рассказывала Армаририс». Глупым драконом был Армадеус, а глупой змеёй была Миквекс. Внешний вид сущности, находящейся сейчас перед Нейтом был точным воплощением известных ему «змей». Это была изначальная змея сияющая цветом белых ночей. Почти все её чешуйки стояли дыбом, а на задней стороны головы выступали два нароста. Хотя её рот был, как это характерно для змей, огромным, клыков в нём не было. Кроме того, на её голове отсутствовали части, соответствующие глазам. Но главное — она была гигантской. Всё, что мог видеть Нейт — это её голову. Одна лишь головой змея закрывала всё пространство перед глазами у мальчика. Всё остальное её тело тянулось вниз до самой далёкой пустоты и уходило ещё дальше в бесконечность. Вполне вероятно, у её тела вообще не было конца. «Как ни посмотри, просто… просто невероятная сущность…» Позабыв даже о дыхании, Нейт смотрел вверх на вытянувшееся перед ним существо. Мальчик не чувствовал какого-то напряжения, но хорошо осознавал, что его губы пересохли в одно мгновение. Змея была величественной, но благородной, торжественной, но красивой. Казалось, будто сама её сущность является абсолютной, неосквернимой святостью.

До сих пор, в каждую эпоху я встречалась с певчим, несущим в себе самое чистое желание и даровала ему мантру, чтобы он мог призвать меня. Но все эти дети, хоть и совсем немного, опасались стоять передо мной. Единственным, кто смог остаться спокойным и улыбаться в моём присутствии, был Ксео. Однако…

Змея немного покачала головой. Её жест был похож на то, как человек озадаченно склоняет голову на бок.

Нейт, почему же именно ты… Ты, не являющийся певчим песнопений Пустоты… сейчас улыбаешься?

— Я не улыбаюсь… Но я правда рад нашей встрече. Нейт унял остающуюся в пальцах дрожь и сжал кулаки так крепко, что ногти впились в кожу. — Ведь я хотел поговорить с тобой больше, чем с кем либо ещё. Только с тобой, наедине. «А кстати, что случилось с Ксео? Я думал, он появится вместе с Миквекс…»

Ксео уже спит. Вместе со всеми детьми этого мира, за исключением тебя. Сейчас в этом мире бодрствуешь только ты.

— Только я?.. — Ваши с Ксео песнопения были завершены ровно в один и тот же момент. Всё вокруг — результат случившегося тогда феномена . Впервые с момента своего появления змея ответила собственным «голосом», и одновременно со словами она испустила свет. Она говорила сияющим белизной голосом цвета белых ночей. — Ты спел высшую благородную арию из песнопений цвета Ночи и призвал существо, которые вы зовёте истинным духом. И в то же время Ксео исполнил мантру Миквекс, то есть песню, которая призывает меня. Благодаря этому была открыта дверь, связывающая меня с этим миром . — Я более-менее догадался. Помню, что Ксео уже рассказывал мне об этом. «Стремящаяся к идеалу Миквекс предложила обновить основную идею песнопений. Другими словами: изъять из сознания людей мысли о том, что песнопения — не более чем удобный инструмент, и заново даровать их основную идею. Первое, что необходимо для этого сделать — стереть из памяти людей всё связанное с песнопениями. И вот Миквекс здесь. Это значит, что мир сейчас проходит этап стирания памяти». — Мы ведь сейчас уже не в той башне, на которую я поднялся? — Верно. Башня уже выполнила свою задачу и исчезла . «Когда я проснулся, то уже был не в башне. Скорее всего, сам этот мир — это…» — Что бы ты ни видел перед собой, считай это мной, которая стала целым миром. Только ты и та крошечная платформа, на которой ты стоишь, избежали сна. Всё остальное… весь известный тебе мир временно спит внутри другого мира — меня . — Если бодрствую только я, то это значит, что и остался только я один? — Все остальные видят сны вот в этом, перекрашенном мной мире. Однако ты и только ты до сих пор не спишь. Пока все дети, включая и тебя, не уснут, моё желание не может исполниться . Голос змеи был настолько умиротворённым, что как будто навевал сон. — Строго говоря, в тот момент, когда песнопение Ксео завершилось, ты тоже должен был погрузиться в сон. Тогда бы я даровала новую идею песнопений всем детям. А затем, благодаря записям Софии оф клюэль нэт, которые ты хранишь, все дети получили бы назад свои воспоминания . — Но я всё ещё бодрствую. — Благодаря силе призванного тобой истинного духа… личинки Армадеуса, которую ты зовёшь Армой. Она не смогла полностью отразить мою силу, однако уберегла тебя от моего сна . «Мама, Арма… спасибо… Я не ошибся. Песнопения, которым я научился от мамы, и всегда сопровождавшее меня призванное существо привели меня сюда, в самое последнее место». — Я задам тебе один вопрос: почему ты призвал не Армадеуса, а его личинку ? Миквекс медленно подняла похожую на гигантский серп шею. Её жест не нёс никакой угрозы. Скорее всего, она просто собиралась посмотреть на Нейта с более высокой точки. — У тебя есть клыки Армадеуса. Это идеальный катализатор, с которым возможно исполнить любые песнопения. Ты ведь знал, что противостоять мне способен только Армадеус? Так почему ты тогда призвал его личинку? Ты же ведь догадывался, что ей не сравниться со мной . Нейт знал, что Арма не более чем личинка настройщика Армадеуса, но всё равно решил призвать именно его. — Армадеуса ведь может призвать только мама, у которой есть его мантра, не так ли? — Да. Однако ты не думал о том, что соединив изученные тобой мантры и силу клыков Армадеуса, ты получишь малейший, один на миллиард, шанс призвать его? Что если бы тебе это удалось ? «Нет…» Нейт очень глубоко вздохнул и размашисто покачал головой. — В любом случае, если бы мы с Ксео закончили песнопения одновременно, то в призыве Армадеуса не было бы смысла. «Победу в споре Миквекс и Армедуса определяется тем, кто из них будет призван в мир раньше. Но что бы случилось, если бы их песнопения были завершены ровно в один и тот же момент?.. Сейчас я увидел ответ на этот вопрос». — Если бы вы были призваны одновременно, то ты победила бы, ведь так? Змея цвета белых ночей ненадолго замолчала. — …Да. Значит, ты уже пришёл к этому заключению , — Миквекс не стала отрицать догадку Нейта. — Ты полностью прав. Если бы в той ситуации вы с Ксео призвали меня и Армадеуса одновременно, то в мире появилась бы именно я. Я думаю, ты и сам понимаешь, что разница между мной и Армадеусом лежит в Еве [ Женщине Истока ] и Софии оф клюэль нэт [ жестоком чистом разуме ] . «Армадеус, как настройщик песнопений цвета Ночи, передал часть своей силы Еве. А Миквекс создала Софию оф клюэль нэт из собственных глаз. Однако в настоящий момент София оф клюэль Нэт, то есть Клюэль, вернулась в состояние органа Миквекс, а вот Ева продолжает существовать отдельно от Армадеуса. Даже притом, что сила песнопений цвета Ночи полностью противоположна песнопениям Пустоты, силы их основной сущности — Армадеуса — разделена на части. Вот поэтому, если бы дракон и змея были призваны одновременно, то победила бы змея». — Но дело не в этом. Я не стал полагаться на мантру Армадеуса по куда более простой причине. — Так какой же ? — беспрестанно взирая на мальчика свысока, спросила Миквекс. Только благодаря этому взгляду, Нейт сумел отбросить давящее чувство, готовое погрузить его в сон, если бы он хоть на секунду расслабился. — Я с самого начала не собирался призывать Армадеуса и пользоваться его силой. «Армаририс говорила, что Клюэль страдает из-за бесконечно спора глупой змеи и глупого дракона». — Для спасения Клюэль она не нужна. Мне вполне достаточно песнопений, которым меня научили мама и Арма, и всего того, что доверили мне остальные. — Ясно. Я собиралась спросить тебя и об этом: почему ты так одержим Софией оф клюэль нэт . Внезапно змея наклонила шею. «Она смотрит. Нет, заглядывает. Ко мне в лицо, в мысли, в чувства, в воспоминания — во всё…» — Хоть и странно называть её «это», «это» изначально просто мой орган. Когда он выполняет свою функцию, то возвращается ко мне, и это правильный порядок вещей. Так почему же ты стараешься вырвать его у меня ? — Это не так! — Я не думаю, что где-то ошиблась в своём объяснении . — Я хочу спасти Клюэль, а не Софию оф клюэль нэт. На короткое, самое наикратчайшее мгновение воцарилось затишье, которое даже нельзя было назвать тишиной, а потом змея величественно объявила: — Я и правда установила, что до десяти лет София оф клюэль нэт растёт как человек. Но это ведь было сделано не с той целью, чтобы она входила в контакт с людьми, как, например, с тобой, а только лишь для ускорения её роста в качестве органа . — Даже если её человеческий рост не был первоначальной целью, значения это не имеет. И у меня, и у Мио, даже у пришедшей со мной Ады есть воспоминания об учёбе в школе вместе с Клюэль. — Даже если так, как ты думаешь, что стало основой для формирования характера вот этой Клюэль ? Нейт… не ответил. Потому что в ответе его ждал уж слишком жестокое следствие. — Человеческий характер Клюэль — это тоже лишь прорастающее семя моего сознания . — И правда… Я понял это сразу, как только услышал твой голос. Нейт до скрипа сжал зубы перед лицом истины, которую ему было очень тяжело принять. Голос Миквекс был бесконечно похож на голос Клюэль. Именно таким бы стал голос девушки, если бы в него добавили веса, глубины и возраста. Уже его Нейту было достаточно, чтобы прочувствовать, что основой для Клюэль является именно Миквекс. Однако… — Если ты любил Клюэль, то, пожалуйста, прими и меня. Поверь в представленный мной мир и отдай мне записи, сделанные Софией оф клюэль нэт . — …Можно я задам один вопрос?.. — Нейт выдавил из плотно закрытого рта слова. — Как ты считаешь, почему и Клюэль, и Армаририс противостояли тебе? «Почему Армаририс помешала песнопению Ксео на Царабеле, поставив на кон своё существование… Почему Клюэль в колизее бессознательно отторгала чешую Миквы… Почему они обе противостояли своей основной сущности?» — Это из-за того, что София оф клюэль нэт стоит на пограничной черте между человеком и настройщицей. Искажения из-за этого конфликта углубляются по мере роста Клюэль… Именно поэтому мне всегда требовалось стирать «её» воспоминания и собственное «я» не далее чем в возрасте десяти лет . Нейт замолчал. — Что случилось ? — …Я так рад. Нейт закрыл глаза и облегчённо вздохнул. Он почувствовал, как рассеивается затягивающий часть его сердца туман. — Рад ?.. — Да. Всё-таки ты не Клюэль. Я наконец это понял. Вот поэтому я и сказал, что рад. Нейт смотрел на змею глазами, в которых было видно самую чуточку тоски, и столь же немного облегчения. — Знаешь, на самом деле я всё время думал, что же мне делать, если ты несёшь в себе воспоминания Клюэль и часть её сознания. Когда я услышал о том, что ты основная сущность для неё, то сразу подумал о такой возможности. Я подумал, а так ли необходимо спасать Клюэль, сражаясь с тобой, когда ты хранишь в себе её сознание. Однако, всё оказалось иначе. «После ответа Миквекс, я окончательно убедился… Мне не нужно полагаться ни на одну из столько невероятных сущностей, как управляющие песнопениями настройшики. В конце концов, я могу просто быть рядом с одной единственной девушкой». — Ты с самого начала видела Клюэль только как собственный орган, и поэтому не обращала внимания на её чувства и воспоминания. «Я противостоял Ксео ровно по той же самой причине. Это и есть та единственная разница между нами, от которой я ни за что не откажусь». — Они обе противостояли тебе потому… что Клюэль всё это время жила. Может быть, она и правда похожа на рождённого тобой ребёнка. Однако Клюэль уже достаточно повзрослела, чтобы стать самостоятельной. «Пусть она и является наполовину человеком, а наполовину настройщицей. Пусть она похожа на простую куклу, которую сковывают вечные цепи проходящих мимо бесконечных дней и лет… Но в то же время…»

Она, как человек, незаметно повзрослела настолько, чтобы иметь полное право покинуть гнездо.

«Армаририс знала об этом, и всё время искала того, кому смогла бы доверить своё желание». — И только ты не хочешь этого признавать и сковываешь её. Поэтому я освобожу от тебя их обеих. Не только Клюэль, но и Армаририс. — У твоих песнопений цвета Ночи нет настолько особенной силы. Даже если бы ты призвал Армадеуса, ничего бы не изменилось. Даже у дракона, обладающего равной мне силой, нет права напрямую вмешиваться в отношения между мной и Софией оф клюэль нэт . — Для спасения Клюэль я не стану пользоваться силой Армадеуса. — И что ты имеешь под этим в виду ? «Вот именно… Этого ведь достаточно? Мама, господин Ксинс, Армаририс…»

«Я думаю, песнопения нужны, чтобы призвать самого себя. Мне кажется, что настоящее песнопение то, которое придаёт форму твоей душе. Именно поэтому песнопения очень сложны. В конце концов, я так и не смогла сделать то, о чём я сейчас говорю». «Мама взяла меня из приюта, воспитала и дала мне имя».

«Я не смог быть рядом с ней. И я правда жалею об этом… Я не хочу, чтобы ты испытал такие же чувства». «Радужный певчий указал мне путь».

«Спасибо…Пусть мы с тобой уже никогда не сможем встретиться ещё раз, я не забуду о встрече с тобой. Ты так сильно полюбил сестру, и даже ко мне проявил такую же доброту…» «И наконец, Армаририс доверилась мне».

«Именно сейчас, именно в этот момент, я должен повернуться ко всем людям и сказать…» — Я… Нейт взглянул прямо на противостоящую ему невероятную сущность и…

— Я рассветный песнопевец, который спасёт Клюэль .

— Рассветный песнопевец?.. Ты не собираешься исполнять песнопение цвета Ночи или же Радуги, а споёшь новое песнопение прямо здесь ? — Нет. Это не новый цвет, — ответил Нейт, приложив руку к висящей у него на плечах рассветной робе. — Я уверен, этот цвет должен был существовать с самого-самого начала… Клюэль ведь говорила: «Взрослые забыли важную вещь». «Взрослая Миквекс мешает своему ребёнку, Клюэль, покинуть гнездо. Я уверен: существует напев, о котором в пылу своего спора позабыли глупая змея и глупый дракон. Изначальный, но до сих пор закрытый и покрытый пылью нотный лист. Этот напев должен был быть самым первым, однако все забыли о нём». — И ты хочешь сказать, что сам, в одиночку сложишь вот такую мелодию ? — Для этого я спою вместе с Клюэль. Нейт медленно раскрыл правую руку. В его ладони лежал крошечный чёрный лепесток. Всего один лепесток чёрной розы.

Ezel [Песня Ночи]

В руке мальчика родилось сияние глубокого тёмного цвета, который нельзя было назвать ни красным, ни синим. Из тонкого-тонкого лепестка вырвались тончайшие лучики света. Они соединялись друг с другом и рисовали в воздухе почти идеально ровное кольцо. Это был канал цвета Ночи. Однако признаков появления из него хоть чего-то не наблюдалось. — Ты ведь знаешь, что происходит? Победа в нашем с Армадеусом конфликте определяется тем, кто из нас будет призван раньше, потому что стоит призвать хоть одного и он накроет весь ваш мир. Поскольку мой мир песнопений Пустоты уже объял всё, за твоим каналом лежит не тот мир, где работают песнопения цвета Ночи, а погружённый мной в сон мир. «Сам по себе канал работает. Но суть в том, что он принудительно связан с объятым волей Миквекс уснувшим миром. Другими словами, даже если я попытаюсь призвать что-то, оно появится внутри самой Миквекс». — Но ведь канал работает так, как и должен. «Сами песнопения пока ещё существуют. Пусть Миквекс и хочет уничтожить их нынешний вид, пока воспоминания Клюэль у меня, она не может этого сделать». — Да. Однако в этом мире уже не существует того, что ты мог бы призвать. Даже если ты воспользуешься воспоминаниями Софии оф клюэль нэт как катализатором, Клюэль не проснётся . — Но эти врата ведут в объятый тобой мир, ведь так? Ворота из света постепенно сужались. «Канал связан с миром, который поглотила Миквекс. А значит, «она» тоже…» — Неужели… Впервые в голосе Миквекс послышалась растерянность. — Ты по собственной воле хочешь прыгнуть внутрь меня? «Какая ирония. Ведь песнопению, которое ничего не призывает, меня научил Ксео. Теперь я понимаю, что он имел в виду, когда говорил о том, что песнопение, которое необходимо только для открытия канала, вплотную подходит к самым основам песнопений. Я уверен: истинная форма песнопений не в том, чтобы призвать какую-то вещь через врата песнопения, а в том, чтобы мы могли пройти через эти врата туда, где нас ждут дорогие нам люди». — Я обещал Клюэль… Нейт поднял готовый в любой момент исчезнуть канал высоко над головой. — Что приду её спасти.

elmai xaln wos teo uc xeoi clar, O soa valen lef karel [Звучи, молитва поющего мира, все врата открывая ключом цвета Ночи!]

В этот же миг… В почти исчезнувшее кольцо света вновь вдохнули жизнь. Все до единой частицы света набрали силу, обрисовывающие контуры кольца тонкие лучи засияли ярче, и вот, во мгновения ока врата расширились во много раз. На расстоянии вытянутой руки над головой Нейт возродился ослепительно сияющий канал. «Пора идти… туда, где меня ждёт Клюэль». Нейт протянул руку к светящемуся в воздухе каналу, а затем…

Он прошёл сквозь ворота из света.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Заключительный аккорд: Рассветный песнопевец

Часть 1

Когда Нейт открыл глаза, перед ним распростёрлось бесконечное ночное небо. Протянув руку, мальчик мог достать до звёздного света. Затем он заметил… Что и сам… парит прямо в небе.

— Где это я?.. Задержав дыхание и даже перестав моргать, Нейт посмотрел вверх, на то пространство, где он находился. Вокруг была чернота, причём она была настолько прозрачной, что казалось, будто она блестит. Это был мир цвета ночи, полный прозрачного сияния, словно на мелководье. «Это и есть мир, в котором спит Клюэль…» Со всех сторон тянулось звёздное море, каждая крупица которого мерцала. Где-то вдалеке, подобно занавесу, дрожало северное сияние, в котором каждую секунду вспыхивали новые и новые огни. Прозрачное ночное небо было раскрашено таким блеском, какому позавидовали бы даже драгоценные камни. Внизу тоже простирался лишь не имеющий краёв, уходящий в бесконечность мир цвета ночи. Но несмотря на это, Нейт ощущал под ногами что-то твёрдое. Это был твёрдый пол, сияющий цветом белых ночей. Его поверхность тянулась вперёд, а затем, изгибаясь, будто описывало дугу, и уходила вверх. Нейт стоял на самой нижней ступеньке спиральной лестницы, испускающей свечение цвета белых ночей.

Подумать не могла, что ты по собственной воле прыгнешь внутрь моего мира, — раздался смутный голос, звучащий словно через громкоговоритель,.

Это был напоминающий Клюэль, но явно отличающийся тембр Миквекс. — Эту лестницу создала ты?

Я её не создавала. Это побочный эффект, родившийся в одно время со всем этим миром. Лестница, которую ты видишь перед собой — это столп, поддерживающий весь этот мир. Она — мой воплощённый образ.

Сияющая лестница в форме спирали уходила вверх. И естественно, она напоминала свернувшуюся вокруг самой себя змею цвета белых ночей. «Я сейчас на самой нижней ступени, то есть, на кончике змеиного хвоста. А Ксео говорил, что Клюэль, как София оф клюэль нэт, была создана из глаза Миквекс. Очевидно, что глаза находятся на голове. Другими словами, по этой лестнице можно подняться на вершину, где находится «она»…»

Нейт, сможешь ли ты подняться?

Оценить длину спиральной лестницы взглядом было совершенно невозможно. Вероятно, весь внутренний двор академии Тремия уместился бы внутри одного её витка. И вот такая лестница бесконечно тянулась вверх, оборачиваясь вокруг себя многие сотни, тысячи — вообще бессчётное число раз. — Я поднимусь… «Я поднялся на башню и добрался до вершины, где меня ждал Ксео. Всё ради того, что противостоять Миквекс. И вот, наконец, я оказался в том же мире, что и Клюэль».

Да, это так. Но когда ты поднимался по «Башне Села», с тобой были те, кто защищали тебя. Именно благодаря им ты смог добраться до Ксео. Но что сейчас?

Нейту даже не нужно было оглядываться по сторонам. Сопровождавших его в башне Лефиса и Ады не было рядом. Ещё совсем недавно мальчик услышал, что все люди, кроме него, уже спали в этом мире, точно так же, как и Клюэль. Они видели последние сны, предваряющие тот миг, когда все воспоминания о песнопениях исчезнут.

Те, вместе с кем ты всходил по башне, тоже дремлют в этом мире, где-то далеко внизу. Все, кого ты знаешь, тоже видят сны в этом мире, где-то далеко внизу. И все же… Ты в одиночку будешь подниматься по этому миру, который воплощает меня саму?

«Лефиса и Ады нет. Ждущей нас в академии Мио тоже нет. В этом уснувшем мире я совсем один. Однако… она выносила это одиночество намного дольше меня». — Я не могу оставить Клюэль в настолько одиноком месте. Нейт широко развел руки, глубоко вдохнул и объявил: — Я поднимусь, даже в одиночку!

Ясно… Тогда я буду наблюдать за твоим продвижением.

Голос Миквекс стал сильнее. Он звучал подобно гигантскому и жесткому хлысту. Он был строгим и надменным, как и полагалось голосу той, кто дала жизнь песнопениям.

Этот спящий мир не одобряет твой подъем. Чтобы вернуть равновесие, сам этот мир начнёт действовать, стараясь устранить противоречие — то есть тебя. Можно сказать, что с этого момента ты должен противостоять всем песнопениям.

Спиральная лестница цвета белых ночей была дорогой к Клюэль, и в то же время, дорогой к концу песнопений. Она была финалом их путешествия.

Так что давай, покажи мне силу своих чувств. И если ты превзойдёшь песнопения, которые задумали мы с Армадеусом, то…

Голос растворился в ночи, будто угас, и, наконец, от него остался лишь отзвук. — Но… я понял только одно… Миквекс сказала, что будет наблюдать. Вне всяких сомнений, змея, как одна из настройщиков, тоже хотела увидеть… каким путём пойдут оберегаемые ей дети… и то, к какому напеву придут рождённые ей песнопения… Вот поэтому Нейт сделал шаг вверх по спиральной лестнице… К пока ещё невидимой вершине, к тому месту, где его ждала девушка.

Часть 2

От шагов по спиральной лестнице раздавался загадочный звук, напоминающий не то колокольчик, не то треугольник. Однако в разносившемся по пространству звоне не было пронзительности, характерной для музыкальных инструментов из металла. Он звучал намного мягче и приятней. «Лестница поёт?..» Поднимаясь по изгибающемуся и медленно уходящему вверх пути, Нейт прислушался к окружающим звукам. «Башня Села» собрала в себе напевы со всего мира, а спиральная лестница сама порождала звук жизни. Наверняка, она сама по себе была живой. Ей не нужен был ни звёздный свет, ни огни северного сияния. Спиральная лестница цвета белых ночей сама по себе испускала таинственный свет. — Если б, не нынешняя обстановка, я бы наверняка засмотрелся. Слушай, Ада… Нейт неосознанно окликнул подругу, вместе с которой поднимался по башне, но затем сразу же помотал головой. «Ах да, сейчас я один». Намереваясь смахнуть с себя нерешительность, мальчик сосредоточенно побежал вверх. Каждый раз, когда он перепрыгивал через ступеньки, кристаллы, лежащие в его нагрудном кармане, тихонько танцевали. Нейт всё ещё не понимал, как ему воспользоваться двумя из них… Кристаллом в форме слезы, который хранил воспоминания Клюэль. И кристаллом в форме цветка, в котором содержалась песня Армаририс. И поскольку мальчик до сих пор не знал, как ими пользоваться, в нём поселилась тревога о том, не упустил ли он уже момент применить их. — Но в любом случае я должен держать их при себе!.. Очевидным был только способ применения кристалла цвета Ночи. Сжимая в руке кристалл в форме клыка, Нейт изо всех сил бежал вверх. «Миквекс сказала, что запечатала песнопения внутри себя. Это значит, что внутри этого змеиного мира песнопениями можно воспользоваться. В этом мой единственный ключ и спасение».

И вдруг на краю поля зрения мальчика что-то мелькнуло.

Нейт инстинктивно обернулся в сторону, откуда раздался свист рассекаемого воздуха. Где-то далеко вверху падала, как будто спрыгнув со спиральной лестницы, чёрная точка. И таких точек было не одна и не две. Пять… нет, даже больше. В тот же миг, когда до мальчика донёсся шум от взмахов крыльями, падающие вниз фигуры стали различимыми. Это были крылатые зелёные призванные существа с острыми когтями и клыками. Но главной их особенностью были три головы: льва, козла и дракона. — Химеры? Замерев на месте, Нейт приготовился встретить атаку с воздуха. На всех мордах химер была видна явная враждебность. Не могло быть никаких сомнений в том, что призванные существа спускаются вниз, чтобы напасть на мальчика. — Неужели это… В голове у Нейта пронеслись брошенные змеёй цвета белых ночей слова: «Чтобы вернуть равновесие, сам этот мир начнёт действовать, стараясь устранить противоречие — то есть тебя. Можно сказать, что с этого момента ты должен противостоять всем песнопениям». «Я понимал, что это не пустые угрозы, но чтобы так скоро…» Вслед за появлением химер, на лестницу впереди приземлилось жёлтое светящееся тело. Парившая на уровне человеческого колена жёлтая сфера начала медленно приближаться к Нейту. — Блуждающий огонёк! Вниз по ступенькам спиральной лестницы спускалась группа из саламандр и мантикор. Подняв взгляд выше к небу, Нейт увидел двух белых лошадей, издававших напряжённое ржание… — И пегасы, и единороги… А ведь обычно они такие спокойные. Нейт наконец осознал: «противостоять всем песнопениям» означало сражение со всеми призванными существами. И к тому же в одиночку. Спина мальчика застыла от холода ещё до того, как он успел подумать, насколько же в безнадёжной ситуация он оказался. В тот же миг, когда Нейт попытался отступить назад и обернулся… Он увидел, как по лестнице, где он недавно пробежал, взбираются василиски. — И даже серые песнопения… Сверху приближались химеры и блуждающий огонёк, слева и справа путь перекрывали пегас и единорог, сзади подступали василиски, с верхней части лестницы спускался отряд красных существ. И когда Нейт осознал, что полностью окружён… «Надо спешить!» — Прошу, помоги мне!.. До того, как кольцо окружения полностью сжалось, мальчик крепко сжал катализатор в форме клыка.

Ezel [Песня Ночи]

Над головой Нейта раскрылось сияющее кольцо цвета Ночи, из которого беззвучно выскочило призванное существо — чёрный охотничий пёс, рост которого доставал до плеч взрослому мужчине. Мальчик запрыгнул ему на спину. — Беги! В ту же секунду чёрный пёс с чудовищной силой рванулся вперёд. Он мгновенно оставил василиска и блуждающего огонька далеко позади, а затем чудом уклонился от таранной атаки единорога и пегаса. Ни на миг не сбавляя скорости, пёс помчался вверх по лестнице. — Как-нибудь уклонись и беги вперёд! — цепляясь за шею пса, выкрикнул Нейт, и тот едва заметно кивнул. «Противостоять такому числу существ в одиночку бессмысленно. Скорее всего, это только первая волна. Если я потрачу время впустую, то придут и вторая, и третья. Я пока ещё не видел среди противников истинных духов, но надо готовится и к ним…» — А теперь… Путь впереди преградили мантикоры и саламандры. Нейта на чёрном псе поднимался по лестнице вверх, а красные существа спускались вниз. Столкновения было неизбежать. «Саламандры бьют огнём на большую дистанцию. Мантикоры очень быстрые и ловкие… Бесполезно, от них не уклониться». — Сможешь подпрыгнуть хотя бы на два метра? Прошу тебя. Нейт понимал, что всё бесполезно. Пёс с мальчиком на спине бежал на полной скорости, и к тому же продолжал уворачиваться от атакующих с боков и сверху пегасов. Требование от него ещё большего означало приказ загнать себя до смерти. Но несмотря на всё это, пёс побежал ещё быстрее. Так быстро, что становилось ясно: он берёт разбег, чтобы выполнить приказ хозяина. «Спасибо…» Не спуская глаз с приближающегося красного заслона, Нейт крепко сжал катализатор цвета Ночи. — Прыжок через три секунды! Раз… два… На мгновение мальчика придавило каким-то весом, а затем его тело мягко поднялось в воздух. Как только охотничий пёс подпрыгнул, то красные призванные тоже приготовились действовать: саламандры задрали головы, а мантикоры сжались, готовясь к прыжку. Когда мантикоры уже напрягли ноги, Нейт швырнул на лестницу кусочек обсидиана. И в тот же миг, как чёрный камень коснулся ступеней…

Ezel [Песня Ночи]

…из его центра вырвался удушающее плотное облако чёрного тумана. Оно поглотило и саламандр, и мантикор, и приближающихся сзади химер, а в это же время перепрыгнувший его чёрный пёс приземлился на лестницу. — Вперёд! Оставив позади лишившихся зрения противников, везущий мальчика на себе чёрный пёс побежал вверх по ступенькам — Сейчас мы ускользнули от все… Нейт не сумел договорить, потому что неописуемое неприятное чувство пробежалао по всему его тело: от пальцев ног до самой макушки. И причиной ему было то, что пение спиральной лестницы, её торжественные, похожие на колокольчик, перезвоны утихли. «Что случилось… откуда это ужасное предчувствие?..» Сомнения мальчика превратились в убеждённость, когда до его ушей долетел какой-то иной звук, идущий от нижних части лестницы Это был скрежет, словно от ползущих по какой-то поверхности трещин. Сразу вслед за ним послышался грохот, будто что-то сломалось. — Не может быть… Поддавшись страшному холоду от внезапного осознания, Нейт резко обернулся и посмотрел назад.

Нижняя часть лестницы обрушилась.

Та самая нижняя ступень, с которой Нейт начал свой путь, с грохотом обломилась. Разрушение продвигалось вперёд , словно по цепи из падающих друг на друга блоков. Оно дошло до того места, где недавно находился сам Нейт… и остановившиеся там василиски и саламандры один за другим стали падать вниз. Издавая крики агонии, они превратились в крошечные точки и вскоре исчезли в тёмном ночном пространстве. Вниз упало бесчисленное множество призванных существ, но разрушение лестницы на этом не остановилось. Трещины уже почти добрались до ступени, на которой находились Нейт с чёрным псом. «Плохо!» — Беги изо всех сил! Скоро мы тоже будем в опасности! — повернувшись к псу, во весь голос прокричал мальчик. Призванное существо цвета Ночи пригнулось, а потом стремительно побежало вперёд. Подобно водному потоку, пёс мчался вверх по ступеням, и уже почти достиг своей максимальной скорости, как при разбеге для прыжка, но в следующую секунду… Пришедший откуда-то сбоку удар отбросил пса вместе с цеплявшимся за него Нейтом в сторону. — Ай!... Нейт сильную ударился об твёрдые ступени, но всё же кое-как сумел встать на ноги. Нет… когда мальчик только попытался подняться, его тело встало само, помимо его воли… Прямо как если бы кто-то удерживал его на месте. «Э… Поче…му?.. Почему тело… не двигается?».. Ночной воздух рядом с Нейтом вдруг исказился. Но это была не дрожь света от северного сияния. Нейту уже встречался с такими искажениями… — Пустотник?! Невидимое для человеческого глаза прозрачное призванное существо умело только придавливать противников своим гигантским телом, однако его было почти невозможно заметить, пока оно не подберётся вплотную. — Здесь… я… не… Хотя призванное существо и удерживало руки Нейта сведёнными за спиной, мальчик всё равно попытался вывернуться через силу. Из его правого плеча послышался скрип. Мышцы превзошли предел подвижности сустава и громко разорвались. «Пусть даже я не смогу двигать плечом — ну и ладно. Если я стану бояться таких вещей, то ни за что не спасу Клюэль». Отчаянно терпя острую боль в плече, Нейт прижал правый кулак к пустотнику. — Я… не… проиграю!

Nussis [Возврат]

Хотя вырвавшийся прямо за спиной у мальчика свет и обжёг ему веки, его тело сразу же было освобождено. — А…а… ах… больно. Нейт не мог поднять терзаемое болью правое плечо. Из-за того, что пустотник всё это время зажимал мальчику горло, дышать ему тоже было тяжело. Но даже будучи наполовину задушенным Нейт, прижав к себе правую руку, снова двинулся вперёд неровной, шатающейся походкой. — Я должен… идти быстрее… Грохот разрушающейся лестницы звучал пугающе близко. Обернувшись, Нейт увидел, что всего в нескольких метрах позади него ступени обломились и исчезли далеко внизу. «Бесполезно. Пешком я не смогу убежать».

quo xeoi xaln, glim getie clar lef teo [Из тихих слов я ключ сплету, что врата ночи распахнёт]

meh luei clar fo Loo [Напев первого ключа предназначен для тебя]

yehle io peg mihhya lef siole xeo pelma elmei getie doremren [Бесконечную полночь со вздохом свяжу и в подарок всем маленьким ночкам отдам]

«Теперь, когда я знаю, что на лестнице скрываются пустотники, подниматься по ней слишком опасно. А раз это так, то мне необходимо лететь».

vilis phani sis gfend, vilis phani sis haul [Познай же свой страх и познай же свой свет]

O slin fel hypne, da san clisie-l-xelie haul [Поднимись из своей колыбели, о свеченье любовью раскрашенных звёзд]

Isa da boema foton doremren [Дитя, что было рождено]

ife I she cooka Loo zo via [Коль мир тебя желает]

O evo Lears — Lor besti qhaon-c-getie = ende coola loar [Стань больше, чем собой — малое ночи дитя, что расправляет крылья]

Из ставшей каналом тени Нейта появился грифон с угольно-чёрными крыльями — малый дух, относящийся к благородным ариям песнопений цвета Ночи. За исключением истинного духа, это было самое сильное из сопровождавших Нейта призванных существ. — Прошу, позволь мне полететь на тебе. Грифон молча подставил мальчику крыло, чтобы тому было проще залезть ему на спину. Призванное существо поднялось в воздух, ровно в тот же момент, когда по ступеням под ним пробежали трещины. — На волоске от гибели . — Ага… «Откуда у меня… такое сильное чувство ностальгии?..» В этот миг Нейт почувствовал, насколько же ободряет возможность поговорить с товарищем… И в тоже время, насколько истощили его дух восхождение по захватывающей дух спиральной лестнице и атаки самых разных призванных существ, обнаживших на него клыки. — Больно! Едва у Нейта появилась возможность немного расслабиться, как к нему тут же вернулась боль в плече. — Ты перестарался ? — Всё в порядке… Хоть Нейт и попытался изобразить спокойствие, из-за острой боли ему была даже тяжело говорить. «И всё же мои усилия того стоили…» Мчатся по небу на крыльях было во много раз быстрее, чем подниматься по петляющей спиральной лестнице собственными силами. Грифон стремительно набирал высоту и вскоре та точка, до которой Нейт добрался на охотничьем псе, осталась очень далеко внизу. — Она настолько… Мальчик бросил взгляд на проносящиеся мимо ступени и снова содрогнулся. По мере приближения к вершине силы призванных существ только росли. Здесь были и синие ундины, и мантикоры. Особенно крупный белый дракон был, вероятнее всего, истинным духом. Среди противников Нейта были даже те призванные существа смешанного цвета, которых он видел в колизее. — Ты стал последним и главным врагом песнопений, в которые так верил. Тяжело, да ? — Тяжело… Я не был готов к такой тяжести. Но… Нейт погладил спину грифона и, немного стесняясь, продолжил: — Но я не буду сожалеть. Ни сейчас, ни потом. — Чудесный ответ . С силой взмахнув крыльями, грифон поднял шею. — Они идут . «Уже следующая волна?..» Посмотрев вверх, Нейт закусил губу. Мальчик опасался только атак со стороны лестницы, и не обращал внимания на небо вверху. И это сыграло с ним злую шутку. Путь им с грифоном перекрывали выдыхающие из клюва огонь пожиратели пламени и окружённые зелёным ветром эриалы. Ещё чуть дальше парили горгульи с каменными копьями в руках, на плечах у которых сидели такие же серые василиски. А сразу позади этого воздушного отряда в воздухе извивалось гигантское нечто. Это был зелёный дракон с атрофировавшимися тонкими конечностями, вместо которых он обрёл громадные крылья. — Виверна?! «У меня было небольшое предчувствие, и вот, наконец, пришло время для летающих истинных духов». Ядром атакующей группы был десяток призванных существ, относящихся к благородным ариям, а тыл им прикрывал зелёный истинный дух. — Можем ли мы как-нибудь обогнуть их, если сделаем крюк? — Думаю, что вместе с тобой, маленький хозяин, это будет тяжело , — замерев в воздухе, ответил грифон. — Ты ведь понимаешь, что надо делать в таком случае ? — Да… Нейт встал на спину призванному существу. — Мне очень стыдно . — Нет. Спасибо тебе. Уже донеся меня сюда, ты очень мне помог. Мальчик погладил голову грифона, а затем… — Прости, что возлагаю на тебе такую сложную задачу. — Наоборот — это честь для меня. Вперёд !.. Подталкиваемый голосом грифона, Нейт спрыгнул с его спины. В ушах мальчика засвистел ветер. Тонкая, как нить,спиральная лестница во мгновение ока стала гигантской. — Ай! Нейт приземлился на ступени, прижимая к себе правую руку. Подгоняя онемевшие от удара ноги, мальчик быстро встал. «Отлично. Призванных существ вокруг нет». Ещё перед прыжком со спины грифона, Нейт убедился, что разрушение пока не добралось до этой части лестницы. — В любом случае, пора идти… Из-за спины мальчика донёсся странный крик. Где-то вдалеке от спиральной лестницы грифон играл роль приманки для призванных существ. Нейт не мог допустить, чтобы усилия призванного существа оказались тщетными. «Ещё раз призвать пса… Нет, не пойдёт. Правая рука почти не двигается, а одной мне будет трудно держатся за шею призванного существа: тут что пёс, что чёрная лошадь — всё одно. Дальше придётся продвигаться на своих ногах».

Ezel [Песня Ночи]

— Похоже, теперь я могу положиться только на тебя. Отдав приказ летучей мыши цвета Ночи, Нейт побежал вперед. Бесконечная спиральная цепочка ступенек продолжалась. Сам по себе бег по рисующему круг наклонному пути нагружал ноги не меньше, чем подъём по уходящей только вперёд лестнице «Башни Села». «Сколько ступенек я уже пробежал, если учесть ту башню?» Пространство вокруг Нейта наполнили только звуки его шагов и дыхания, а так же стук сердца в его груди. «Что случилось? Откуда этот жар?» Нейт приложил руку к груди. Там находилось нечто теплое, которое было совсем не похоже на чувство нервного напряжения. Жар шёл от кристалла в форме цветка. Алый камень светился и испускал смутное тепло. Все эти признаки создавали ощущение, будто цветок может в любой момент распуститься. — Амариллис… цветёт? Но в этот миг, как будто стараясь помешать мыслям мальчика, летящая чуть впереди него летучая мышь резко сменила курс. «Летучая мышь, отклонилась в сторону, но других призванных существ вокруг не видно. А значит, сонар мыши почувствовал… Второй пустотник!» Крепко сжав кристалл в форме клыка, Нейт ударил кулаком в то место, куда падала тень от летучей мыши, и почувствовал, как его рука чего-то коснулась.

Nussis [Возврат]

Раздался звук, напоминающий бьющееся стекло, вслед за ним появилась световая воронка, но она тоже вскоре исчезла. За пустотником осталось только смутное эхо его крика. Нейт уже собирался облегчённо выдохнуть, но по ногам ему передались какие-то неясные звуки. На мальчика прыгнул скрывавшийся в промежутке между ступеньками василиск. — Ах! Нейт с трудом уклонился от когтей, способных вызывать окаменение одним касанием. Не обращая внимание на приземлившееся позади призванное существо, Нейт, дорожа каждым вздохом, побежал вперёд. «Опасно было… Щека до сих пор чувствует ветер от когтей». — Пригнись ! — донёсся издалёка сердитый возглас грифона. Тело мальчика повиновалось полному необычной суровости голосу призванного существа ещё до того, как он посмотрел наверх. Нейт нырнул вниз на лежащие впереди ступеньки, и ровно в тот же самый момент над его спиной пронесся ревущий, как будто царапающий, ветер. Затем раздался звук, будто нечто твёрдое воткнулось в пол. — Горгулья… Ожившая каменная статуя вытащила из лестницы застрявшее копьё. Скорее всего, одно из тех призванных существ, которых отвлекал грифон, сумело заметить свет от изгнания пустотника. Времени на сражение с ним у Нейта уже не оставалось, да и силы мальчика тоже были на пределе.

Ezel [Песня Ночи]

Призванное существо занесло копьё для удара, а Нейт бросил ему под ноги осколок чёрной жемчужины. Он снова воспользовался чёрным дымом. Окутанная плотным, набухающим дымом цвета Ночи, горгулья потеряла свою цель. «Получилось…» Успокоив дыхание, Нейт опять побежал вверх по лестницы. И в этот миг… «Э?..» Раздался тихий, кажущийся красивым звук. И как только он коснулся ушей мальчика, Нейта выбросило со спиральной лестницы. На краю стремительно изменившегося поля зрения, Нейт заметил высовывающееся из облака дыма копьё горгульи. Мальчик осознал, что его ударили древком копья уже после того, как опора под его ногами пропала. — …жусь! Нейт инстинктивно выбросил вверх ведущую правую руку. В тот же миг, как он ухватился пальцами за край лестницы, от плеча к спине пробежала острая боль. Мальчика едва избежал падения и теперь завис в воздухе, удерживаясь за лестницу только пальцами правой руки. Нейт попытался подтянутся, но… «Не может быть… рука… не слушается?» По щеке мальчика стекла струйка холодного пота. В правой руке, которую он всегда двигал без какого-либо труда, сейчас совсем не подчинялась ему из-за острой боли. Нейт мог шевелить только пальцами, однако он хорошо понимал, что и в них скоро не останется силы. Теперь, даже если бы его не стали атаковать призванные существа, его ждало только… «Я… вот так упаду? Прямо вниз, в бесконечное ночное небо… Туда, где невозмутимо простирается поглощённый Миквекс спящий мир. Если я упаду туда, то уже не смогу вернуться… Если я упаду, то уже не проснусь. Если я, единственный избежавший сна человек, усну, то не останется совсем никого, кто мог бы спасти Клюэль. Её воспоминания в качестве Софии оф клюэль нэт вернутся к Миквекс, и тогда все песнопения переродятся с нуля… в обмен на полное исчезновение самой Клюэль. Надо… скорее подня… ться…. Что ты вообще делаешь, моё тело, а?.. Прошу тебя… Двигайся!..» Крепко сжав зубы, Нейт попытался поднять своё тело, несмотря на нестерпимую боль. Однако… ему удалось подтянуться всего на несколько сантиметров. Мальчик всё ещё не мог дотянутся до края лестницы левой рукой, а пальцы его правой руки начали понемногу соскальзывать. — А… а!.. Вырывавшийся сквозь плотно сжатые губы голос был не криком боли, а рыданиями. «Почему… Я ведь зашёл так далеко… Осталось ведь совсем чуть-чуть… Я так и не смогу ничего сделать?.. Я… не хочу этого! Ни за что, ни за что! Я не хочу сдаваться! Если я сдамся сейчас, то… предам всех поверивших в меня людей. И поэтому… я… не сдамся!» И тогда…Нейт услышал голос девушки.

«Спасибо. Даже вот такую меня ты… Одних этих чувств мне достаточно».

Той самой девушки, с которой он разговаривал до того, как прибыл сюда. — Армаририс?.. Но этот голос не был естественным. Он передавался мальчику через свет и тепло лежавшего в нагрудном кармане кристалла в форме цветка.

«Пусть мы уже никогда и не встретимся, но я всё равно буду помнить тебя… Спасибо…Пусть мы с тобой уже никогда не сможем встретиться ещё раз, я не забуду о встрече с тобой».

Алое сияние опалило веки Нейта. — Цветок… Тот кристалл, который должен был просто лежать в кармане, медленно воспарил в воздух. Напоминавший закрытый бутон кристалл понемногу раскрывал лепестки… — …расцвёл? Незаметно для глаза кристалл перестал быть кристаллом и превратился в настоящий алый цветок. Распустившийся цветок амариллиса испустил свет.

В версии с изображениями тут находится картинка. А затем из него зазвучали слова:

«Клюэль, поблагодари Нейта… Незаметно ни для кого главной опорой твоего существования стали не обитающие в твоей душе я или Феникс, а этот мальчик. Поблагодари его за это… Я отдам тебе часть своей силы — научу тебя моей драгоценной песне».

— Это… воспоминания Армаририс? «Так значит, Армаририс доверила мне… непосредственно воспоминания о всей прожитой ей жизни».

«Та драгоценная песня, которую я передала старшей сестре — это…»

Мантра Армаририс. Музыка Нового Завета великой матери — «Все пробуждающиеся дети».

En Se lu, Lu sia elmei hypes pheno [Проснитесь же, все пробуждающиеся дети]

De peil, Ee dewl nec gfend [Всё будет хорошо, не бойтесь]

«Это же та песня… Я не могу её забыть. Именно её спела Клюэль, когда призванные существа смешанного цвета появились в колизее». Доброта превосходила чистоту звука. Нежность превосходила красоту. Это была полная любви молитвенная песня, какую мама напевает своему ребёнку. — Какая же красивая песня… Если в первый раз мелодия стала для Нейта больше, чем шоком, то во второй её доброта пронзила ему сердце… Настолько, что даже в нынешней отчаянной ситуации, он заслушался ей. Однако… «Рука… силы больше не…» Пальцы Нейта соскользнули с края лестницы, и даже ногти, которыми он цеплялся за неё до самого конца, тоже не отцепились… Нейт упал со спиральной лестницы в абсолютно пустое небо. «Клю…э…»

— Приветик, Нейт, я тебя нашла!

Кто-то крепко ухватил соскользнувшую с лестницы руку мальчика. «Э?.. Кто это?..» Поскольку Нейт смотрел против света, лица человека он различить не мог, но вот голос был ему знаком. И наконец, на глаза мальчику попались освещённые лучами цвета белых ночей волнистые золотые волосы… — Эй, Нейт. Нейт! Поскорей поднимайся! Мне слишком тяжело держать тебя одной! — Мио?.. — Да-да. Говорю же: поднимайся побыстрее, — с беззаботным видом подтвердила догадку мальчика та самая Мио, с которой он расстался у ворот академии Тремия и которая должна была сейчас видеть сны в спящем мире Миквекс. — Э? — Давай поспеши, а то мы упадём вместе! — Э, а, д-да! Поддерживаемый рукой Мио Нейт уцепился за край лестницы левой рукой, а затем подтянулся наверх. «Тут есть вопрос поважнее моего спасения. Это и вправду…» — У-ух! Чудесно, не правда ли? Ты ведь был буквально на волосок от гибели…. У-а-а! Что это такое?! Внизу совсем ничего не видать! И что б с тобой стало, если б ты упал?! — вскричала Мио, взглянув вниз с края лестницы. «Форма тоже от академии. Голос и характер совпадают. Это и в самом деле она». — Мио… как ты здесь оказалась? — Я тоже понятия не имею. Когда пришла в себя, то уже стояла здесь, а ты готов был упасть… Хм-м. а ведь и правда… Приложив палец к щеке, Мио задумчиво кивнула. — Ну вроде бы, в академии мне вдруг резко захотелось спать, но…во сне мне показалось, что кто-то зовёт меня. Я не знала кто это, но чувствовала, что это невероятно важно. «Кто-то позвал её внутри сна? Что это вообще значит?»

noi venesis xin, ilmei Zelah evhe ele peqqy [В тот час, как надлежит вам вылупиться, с вами вместе пребудет мелодия великой матери]

Lu nedia kyel EgunI, uc hiz getie-getie xeines wat [Шагните крошечными ножками в мир пустых дорог]

— Н-нейт, сзади! — внезапно побледнев, пронзительно вскрикнула Мио. «Неужели!..» Обернувшись, Нейт увидел прямо перед собой каменное копьё горгульи. Призванный мальчиком чёрный дым уже рассеялся, и потому вернувшая себе зрение горгулья оказалась прямо у него за спиной. — Нет… Каменное копьё закрыло всё поле зрения…

— Ку-ку, не глазей по сторонам!

Однако оно было отражено протянувшимся другой стороны серебристым копьём. Девушка с волосами льняного цвета устремилась к призванному существу, обронившему своё оружие из-за неожиданной контратаки. Сверкнула серебряная вспышка, раздался твёрдый звук удара, и в тот же самый момент горгулья перестала двигаться. — Эх, мне казалось, что меня кто-то будит, а на деле… Встав перед испустившим серебристый дым призванным существом, девушка обернулась. На лице у неё светилась лукавая улыбка. «Загорелая кожа, мальчишеский вид. Но главное: она легко управляется с копьём, которое длиннее её собственного роста. Это же…» — Прости, что пришлось подождать, Малыш. — Ада?! «Сначала Мио, теперь она. Но каким образом? По словам Миквекс все должны были уснуть. Не может быть… Текущая здесь песня Армаририс…»

Lu vilis Ea tis, De kiss Ea lue, ende [Познайте свой путь, уверьтесь в биении своего сердца]

vilis Ea elenes Ies fert recrey huda [Познайте души своей цвет, что отразится в водяной глади]

«Ах да. Когда Армаририс передала мне кристальный цветок, то сказала: «Пусть у моей мантры «Все пробуждающиеся дети» почти не осталось никакой силы, разбудить уснувших детей она сможет». Все пробуждающиеся дети… Так вот… какой в этом смысл…Это песня, которая пробуждает уснувших детей». Когда Нейт снова поднял лицо… то, растроганный тем, что он увидел перед собой, разом выпустил всё, что до сих пор сдерживал. — Эй, Малыш, ты плачешь? — хлопнув мальчик по спине, спросила Ада — Ничего я… не.. плачу! — покачал головой Нейт. Что-то текло по его щекам. Из-за слёз мальчик почти перестал видеть что-либо. А прямо перед ним… — Э-эй? Что происходит?! Как мы вообще здесь оказались?! Эй, Ома, не дрейфь и давай немедленно всё объясняй. — Н-не неси чушь! Я самый обычный человек и понятия ни о чём таком не имею. Д-для начала… так, для начала давай-ка поднимемся по этой лестнице. — Отлично. Начинаются приключения! О, это же Нейти. Эй, Нейти, идём с нами! К Нейту подошли взволнованный парень и девушка с длинными чёрными волосами. «И Сержес, и даже Ома…» А за их спинами были видны все остальные — все одноклассники Нейта и Клюэль.

Ea nepies phia ele noi heren, nevaliss [Место для отдыха — здесь, и всё же…]

Lu milley pheno, dia peqxe elfa [Иди, дитя, что было рождено, и не смотри назад]

— Эй, Нейт, вон там! Посмотрев в указанном Мио направлении, мальчик увидел спускающего с неба линдвурма. Целью призванного существа были не Нейт с Мио, а стоящая позади них толпа одноклассников. «Опасность!» — Сержес, Ома, в стороны…

Ruguz [Песня Синего]

На краю лестницы засиял синий канал. Направляющийся к Сержес линдвурм столкнулся с выросшей из лестницы ледяной стеной и упал в пустоту ночного неба. «Чьё это песнопение?» Нейт обернулся и увидел… — Ома, ну-ка не стой столбом, начинай перекличку! Ты же староста! ...учительницу с блестящими золотыми волосами, одетую в костюм цвета свежей зелени. — Э, п-посто… Госпожа Кейт, в такое-то время? — Именно в такое время и нужна перекличка. Сержес, пожалуйста, собери девушек. Это была классный руководитель Кейт. А ещё чуть дальше, позади неё виднелась троица учителей, одетых в куртки, указывающие на цвет песнопений каждого из них: синий, красный и белый. — Зессель, это ведь ты съел мои печенья в комнате отдыха?! — Н-неправда! Говорю же: это был не я… — Врёшь. О моём тайнике знал только ты! — Нет. Слушай: та ученица из Зиала проголодалась, а ты ведь сама жаловалась, что зимой трудно сбросить вес, вот я и подумал, что уж такую малость можно себе позволить. — Ты ведь не скажешь сейчас, что рассказал ей в том числе и о моих жалобах на вес, а? — …У-а-а. У меня появились срочные дела! Учитель красных песнопений на полной скорости бегал по лестнице цвета белых ночей, а за ним… — Зессе-э-э-э-эль?! Сегодня я уж точно с тобой... Эй, Миррор, помоги мне его поймать! Гонялась учительница белых песнопений. И наконец… — Энн… Чтобы немного сбросить вес, тебе как раз и нужно побегать. Глядя на них, учитель синих песнопений мог только вздыхать. Это были учителя академии: Зессель, Миррор и Энн. «Как же всё загадочно… Ещё никто ничего не сделал, но просто от того, что они здесь, я чувствую спокойствие. Эти трое когда-то учились в одном классе с мамой, а сейчас они придают мне так много храбрости, как учителя моей академии. Здесь и правда все…»

De peil, Ee dewl nec zsary [Всё будет хорошо, не плачь]

En Zec pheno tis clar lu hem Eec shez [И моё имя, и песня нежно крыльев коснутся твоих]

Раздался низкий, похожий на раскат грома, рёв. Сама спиральная лестница мелко задрожала, будто чем-то напуганная. — Госпожа Кейт, снизу! — во весь голос крикнула Ада. Посмотрев вниз, и учителя, и ученики лишились дара речи. Спиральная лестница была настолько широкой, что по ней можно было устраивать короткие забеги. Однако и она казалось тонкой, как нитка, в сравнении с гигантским чудищем, которое, грохоча, поднималось по ней Это была гидра с пятью неестественно яркими разноцветными головами, каждая из которых могла сравниться по величине с истинным духом. Это призванное существо могло гордиться своими выходящими за рамки нормы невероятными размерами. «Неужели…» — Это та самая гидра?.. От распространяемого гидрой давления, грозящего согнуть всех пополам, по всему телу Нейта выступил пот. Мальчик разглядывал движущегося внизу монстра, вытирая появлявшиеся на лбу особенно крупные капли. От каждого шага пятицветной гидры, впервые родившейся во время состязания в академии Тремия, по спиральной лестнице пробегали трещины. «Ясно… Так вот кто был причиной того обрушения лестницы…» — Ну и что будем делать, Малыш? Нейт не ответил. Просто от одного взгляда на гидру, слова застряли у него горле «Если это точно такое же чудище, как и тогда, то одолеть его здесь и сейчас почти невозможно. Значит, нам всем нужно бежать вверх по лестнице? Нет, с таким числом людей это будет слишком сложно. Очевидно, что рано или поздно оно нас догонит… Что же нам делать?..»

— Йо, парнишка. Похоже, тут стало довольно интересно.

Исследовательница в белом лабораторном халате громко стукнула по лестнице тёмно-красным каблуком. «Она же ведь осталась в Келберкском институте…» — Мне показалось, что меня позвала чья-то песня, но я и подумать не могла, что окажусь в настолько веселом пространстве. Какая же благодать для учёного найти столько фактов, которые переворачивают самые основы песнопений и раскрывают их секреты. — Госпожа Салинарва?.. — Гидра с пятью разноцветными головами попадается редко. Надо захватить живой и сразу в лабораторию. Откинув в сторону тёмно-зелёную чёлку, женщина кивком головы указала на верхнюю часть лестницы. — Ты ведь спешишь, да? Как насчет того, чтобы предоставить эту штуку нам, а самому пойти вперёд? «Нам?..» — Вот-вот. Сражаться с такими яркими монстрами бывает весело. Есть в этом своя красота, — с хлопком положив руку на плечо мальчику, сказал кто-то. Нейту даже не нужно было оборачиваться. Идущий у него из-за спины голос звучал чище любого музыкального инструмента и, подобно какому-то чуду природы, нёс в себе дьявольскую красоту. — Я смотрю, ты тоже немного повзрослел. Этот голос принадлежал женщине со загибающимися наружу изумрудными волосами до плеч и большими золотыми глазами, которыми она напоминала леопарда. Одетая в белую кожаную куртку опера-сериа ловко подмигнула мальчику. — Прости за ожидание. Позволишь нам помочь, а? Нам, знаешь ли, хочется восстановить свою репутацию. — Госпожа Шанте… Но здесь была не только она. Рядом с насмешливо пожавшей плечами Шанте, повернувшись к ней спиной, стоял молчаливый мужчина в синей накидке с капюшоном. «Господин Нессирис… У него ведь такая тяжелая рана… но он тоже пришёл сюда». — Э-эм, господин Нессирис. Я… Великая сингулярность синего медленно обернулся к Нейту. — Я… хотел Вас поблагодарить. — Я ничего не делаю. А если и делаю, то только ради себя. Нейту показалось, что в этот миг он увидел что-то по-настоящему необычное. Грубый, неловкий и молчаливый мужчина едва заметно улыбнулся. — Поэтому ты тоже иди своим путём. Вот и всё от меня. Он сказал всего одну фразу, но эти слова были подарком чемпиона колизея и предназначались они одному только Нейту. — Да… — Тогда можно мне тоже дать тебе ровно один совет, Нейт? — выйдя из тени Нессириса, спросила женщина в белых одеждах врача, а затем сдержанным жестом указала на ннжний пролёт лестницы. — Ты не должен стать таким же взрослым, как они. А там, куда указывала Тинка…

— Хо, так это и есть тот монстр, который доставил тебе столько проблем?.. Хех, это же просто громадина, ничего больше. Если у тебя были трудности с ней, значит ты уже совсем выжил из ума. — Что за чушь ты несёшь?! Просто в тот день у меня заболела поясница вот и всё. — Хо-хо. Тогда, может, докажешь мне это? Смотри, у этой штуки как раз пять голов. Кто из нас срубит больше, тот и победил. — Замечательно. Здесь и сейчас я положу конец нашему многолет… Старейшина Руфа держал в руках гил. Рядом с ним стоял директор академии Тремия — Зеа Лордфил. А за перепалкой двух стариков с удручённым видом наблюдал сам глава гилшэ.

— Иметь товарищей, с которыми соперничаешь всю жизнь, тоже неплохо, но вам с Клюэль такие отношения не подойдут. Прикрыв рот рукой, женщина-врач улыбнулась. — Вот-вот. Становитесь такими, как мы с Нессирисом. — Шанте… отпусти руку. Мешаешь ходить. — Да ладно тебе… Давай, Нейт, оставь всё на нас, а сам беги, — многозначительно подмигнув мальчику, проговорила Шанте. Немного поклонившись ей, Нейт повернулся спиной ко всему «Ля минор».

Ende cela slin fel Zec nazal [Благословляя тебя, когда ты покинешь гнездо]

Es E lis nedia kyel orbie Neight [Ныне машешь крыльями ты, направляясь в заветное место]

— Нейт, смотри! — крикнула Мио, указывая на верхнюю часть лестницы. Вниз по ступеням мчалось, как будто скользя, серебристое призванное существо. А вокруг него летало двенадцать мечей-защитников. — Серый истинный дух?.. «Плохо… Я не успею исполнить песнопение, которое могло бы ему противостоять!» Серебристый истинный дух приближался на сверхвысокой скорости. Двенадцать мечей различных размеров и форм готовились атаковать со всевозможных углов. — Прости, Нейт, я опоздал. — Извини за задержку, Нейт. Это был сребровласый юноша в школьной форме Зиала, за спиной у которого, будто прячась за ним, стояла девушка с волосами виноградного цвета, одетая в точно такую же форму. — Лефис… И Хелен тоже здесь. — Не только мы, — заметил Лефис и указал пальцем на «двенадцать серебряных блюд — королевских клинков». Только что собиравшийся атаковать истинный дух полностью замер, будто примёрз к месту. Из его тела торчали двенадцать серебристых мечей. Но это были не его собственные мечи-защитники. Неподалёку от первого истинного духа стоял ещё один точно такой же, но он оставался совершенно невредимым. «Королевских клинков» было два. «Невозможно… Ведь это же серое песнопение…» Насколько было известно Нейту, призвать этого истинного духа мог только один человек.

— В первом раунде копия истинного духа? Я-то думал, что здесь можно будет хоть немного поразвлечься, и пришёл посмотреть… Пустышка.

Это был певчий в мятой одежде кочевников. Мужчина, в один день потерявший и возлюбленную, и правую руку, стоял спиной к Нейту, будто игнорируя его. Но даже при взгляде со спины ошибиться было невозможно. «Этот голос, манеры… А главное — серые песнопения. Мишдер. Я противостоял ему в академии, в Келберке — огромное число раз. Неужели… он пришёл помочь мне?» — Чего строишь из себя дурака? — так и не обернувшись, хрипло спросил бывший побеждённый. — Ты мозолишь глаза… Давай уже побыстрее скройся куда-нибудь. — Эм… Большое спасибо! Нейт знал, что ответа не будет, но всё равно хотел во что бы то ни стало сказать эти слова. И этому мужчине… И всем собравшимся здесь людям.

Ris sia Sophia, Riris ele, Selah pheno sia-s-orbie Co Lue-l [Ради всех пробуждающихся детей]

«Ты видишь, Клюэль?.. Здесь собралось вот настолько много людей. И друзья из академии, и учителя, и знакомые… И даже тот, кто так сильно ненавидел нас. Они все пришли, чтобы помочь мне… и тебе». — Нейт, нельзя же ведь останавливаться на этом , а? — спросила Мио, указывая вперёд, на бесконечно тянущуюся ввысь спиральную лестницу. — Мне кажется, осталось совсем чуть-чуть, так что давай, постарайся! «Теперь я понимаю, импульсом, чтобы разбить оковы сна Миквекс стала песня Армаририс, но я уверен, по-настоящему важна не она, а те узы, которые обрела Клюэль. Все собравшиеся здесь люди пришли сюда по своей собственной воле. Они пришли, потому что решили ответить на зов песни Армаририс. И не для того, чтобы сделать нечто особенное… а только ради спасения одной единственной девушки». — Миквекс, ты ведь наблюдаешь за нами откуда-то издалека? — приложив руку к груди, тихо пробормотал Нейт. — Перед тобой свидетельство жизни Клюэль. «Оно никогда бы не появилось для Софии оф клюэль нэт. Все собравшиеся здесь — это те, кто связаны с ней, как с человеком. И поэтому…» — Я иду спасти Клюэль [Иду сложить песню, в которую верю]. «Вместе со всеми…»

Вместе со всеми детьми, что мечтают о рассвете.

Часть 3

Нейт бежал, бежал, бежал… Но вдруг поднял голову. Мальчик чувствовал, что конец спиральной лестницы близко. Но причиной тому было не прекращение атак призванных существ, а неясный напев, принесённый с вершины лестницы нежным ветерком. «Почему от него у меня такая ностальгия?..» В его похожей на колыбельную и напоминающей шум ветра мелодии слышалась тёплая тоска. Источник звука был близко, и потому Нейт был уверен, что и конец символизирующей кольцо лестницы тоже приближался. «Меня точно ждут. Там меня должны ждать два человека. Если на песню Армаририс отозвались и пришли сюда все, кого повстречали мы с Клюэль, то и последние двое тоже».

Осталось ещё два самых дорогих человека…

Ощутив в горле биение сердца, Нейт посмотрел на путь, которым должен был пройти. «Нельзя заставлять их ждать. Хотя б на минуту, хоть на секунду быстрее добраться до них. Я верю, что этим сумею их отблагодарить». Нейт бежал, бежал и бежал… Он совсем перестал понимать, сколько уже пробежал. Подняв взгляд, мальчик увидел, что спиральная дорога закончилась Путь расширялся вперёд в форме веера. На вершине внезапно оборвавшейся лестницы стояли две фигуры. Посреди прозрачного мира цвета Ночи звёздный свет освещал двух неподвижных людей. «За всё это время я встретил очень много людей. Но я уверен: для меня и Клюэль именно эти двое…» В конечной точке дороги цвета белых ночей стояли мужчина и девушка. Стоявший справа мужчина медленно повернулся к Нейту. Куртка цвета пожухлой травы колыхнулась, подчёркивая его жест. — Йо, я смотрю, тебе нелегко пришлось, — шутливым, но несколько смущённым голосом проговорил мужчина. Его не то золотистые, не то каштановые волосы мирно развевались на ветру. — Так вы и правда ждали меня… Подняв взгляд на мужчину, Нейт тоже засмущался.

На вершине лестницы стоял Радужный певчий — Ксинс Эирвинкель.

— Большое спасибо. — Не стоит благодарностей. В любом случае, мы были заняты разговором. Певчий обратил взгляд к… девушке с абсолютно-чёрными волосами. Она была одета в незнакомую Нейту школьную форму, которая, однако, совсем не скрывала стройности её фигуры. Руки и ноги девушки были столь тонкими, что казалось, будто они вот-вот переломятся. Но что было загадочнее всего: любой посмотревший ей в спину мог бы почувствовать сильную волю. «Я её знаю…» Девушка молчала и упрямо не собиралась оборачиваться к Нейту. — Это ведь ты… мама? Мальчик с трудом выговаривал слова. — На самом деле… я хотел сказать тебе очень-очень многое. Но… Нейт отчаянно выдавливал их из себя, хоть они и застревали в горле… Потому что знал, что никакого другого времени сказать их не будет. — Я должен идти. Я должен спасти Клюэль.

— …Ты повзрослел.

Хотя мама выглядела не так, какой запомнил её Нейт, голос, несомненно, был именно её. — Я больше не могу ничему тебя научить. Пусть она так и не обернулась к Нейту, но тот почувствовал… Что в словах мамы было совсем чуть-чуть радости… И совсем чуть-чуть грусти. — Такого не… — Знаешь, Арма с довольным видом сказал, что ты стал действительно сильным. «Арма такое сказал?» — Я… почти не помню, чтобы Арма меня хвалил. — О том и речь. До Нейта донёсся тихий смех. Мама протянулу руку к небу.

Ris sia Sophia, U Sez ludia riss Ec qhaon [Доверь мне свои крылья]

Края рассветной робы Нейта взвились. Порыв холодного осеннего ветра затронул и куртку Ксинса, и волосы матери. — Не спрашивай, почему это дитя само решило отвезти тебя. Над головой абсолютно чёрной девушки взлетело призванное существо, воплощающее саму ночь. Самый громадный, самый храбрый, гордый и изящный дракон, символизирующий песнопения цвета Ночи, приземлился на вершину лестницы, поднимая порывы ветра. — Арма?.. — Скорей залезай. Девчушка ждёт . Его манера речи была такой же надменной как и всегда… однако, его голос был несколько смущённым и самую малость оживлённым.

***

— Вот они и улетели… Ты уверена? Проводив взглядом ставших уже совсем неразличимыми дракона и сидящего на нём мальчика цвета Ночи, Ксинс повернулся к стоящей рядом с ним девушки. — На самом деле, ты ведь хотела сказать ему ещё что-то? — Шутишь. Хочешь, чтобы я пыталась вести себя как родитель в таком виде? Тонкая девушка резко развернулась на каблуках, от чего её простенькая юбка немного приподнялась. — В таком облике я с ним встретиться не могу, поэтому достаточно и того, что было. И мне, и ему тоже. Евамари выглядела так, какой последний раз видел её Ксинс при расставании в Эльфанде. «Думаю, не стоит говорить, что у тебя покраснели щёки…» — Что? Откуда такая улыбка? — Ничего особенного, — покачав головой, попытался уйти от ответа Ксинс, даже не пытаясь убрать с губ улыбку. — Я смотрю тебе тоже нелегко. С ним ты родитель, со мной как знакомая. — Вот такие мы, женщины. Думаю, мужчинам этого не понять, — многозначительно улыбнулась девушка, приглаживая рукой кажущиеся блестящими чёрные волосы. — А кстати, как ты думаешь, что теперь будет? Предположим, ему удастся спасти Клюэль. Что потом? — Ты так говоришь, будто что-то случится. — Наоборот. В зависимости от ситуации… Вполне возможно, что не случится вообще ничего. Может быть, сами песнопения и в самом деле исчезнут. А даже если и останутся, то они могут стать чем-то совсем непохожим на то, какие они сейчас, — девушка старалась говорить равнодушно, но её голос едва заметно дрожал. — Мы не можем ни предсказать, ни оценить тот эффект, который окажет на настройщиков освобождение Клюэль от Миквекс. Вполне возможно, что песнопения пяти цветов, а потом и песнопения цвета Ночи перестанут работать… Понимаешь, к чему я веду? «Она имеет в виду вот эти наши беседы. Возможно, что сейчас мы ведём последний такой разговор». — Да. Но тогда… — Тогда? — испытующе спросила девушка и улыбнулась. Её улыбка напоминала о ребёнке, который загадал свою лучшую загадку и ожидал наилучший ответ. «Верно. Она говорит не о том, что это наша последняя разлука. Тот ответ, которого она ждёт на самом деле, это…» — Я обязательно приду встретиться с тобой. Приду, даже если нынешней двери к тебе не станет. «Можно дать новое обещание. Точно такое же, как в тот день и тот час в школе». — Ого. И каким же это образом? — Кто знает. Но думаю, что как-нибудь справлюсь. Я в этом уверен. И в следующий миг… Прикрывшая рот рукой девушка начала говорить, будто её прорвало: — Дурак… Но это так в твоём духе. Ты ещё ни о чём не думал, но так в себе уверен. Ты что, совсем не изменился с тех пор? — Но ведь это и хорошо? — Да. Действительно. Девушка аккуратно тёрла глаза изящными пальцами, смахивая слёзы счастья. — Будет даже лучше, если дело окажется непростым. Тогда радости от встречи будет ещё больше. — И правда. Ведь кое-чьи песнопения существуют ради того, чтобы отрицать невозможное, — убрав руки от глаз, ответила Евамари, а затем… пристально вгляделась в ту сторону неба, куда улетел дракон цвета Ночи. — Теперь остаётся… — Теперь мы можем только наблюдать за ними отсюда. Подставив куртку порывам ветра, Ксинс тоже направил взгляд в ту сторону.

«Мы будем наблюдать. Как взрослые, когда-то испытавшие такие же чувства, за детьми, стремящимися к такой же мечте сейчас».

***

Нейт сильнее сжал руку, которой держался за спину дракона цвета Ночи. — Что такое ? — Ничего… На самом деле Ней был счастлив. Он снова встретился с Армой, хотя думал, что они уже никогда не увидятся вновь. Это событие вдохновило мальчика до глубины души. Вот настолько много поддержки ему было оказано. — Арма, спасибо. — Ты чего так внезапно ? — Ничего… но я просто захотел об этом сказать. Они с Армой всегда были вместе, но Нейт упустил шанс произнести эти слова. Именно поэтому он хотел сказать их сейчас. Всё ради того, чтобы Арма наблюдал за происходящим до самого конца. — Ты прав. Это финал . Арма поднял шею и посмотрел в прозрачную ночную даль…

В пустоте неподвижно висел кристалл в форме яйца, испускающий свет цвета белых ночей.

Это был идеальный образец — идеальная чешуя Миквы. Он намного больше, чем тот катализатор, который Нейт видел в колизее. А ещё, тогда чешуя Миквы была молочно-белой, но сейчас она немного изменилась и стала такого же цвета как сама Миквекс — цвета белых ночей. Издалека она выглядела прямо как гигантское яйцо. Точно так же, как и под спиральной лестницей, никакой поверхности под кристаллом не было. Он просто парил в абсолютной пустоте… нет, не парил — висел так неподвижно, будто время для него остановилось. Он был испускающей свет идеальной моделью катализатора… и яйцом, которое защищало спящую внутри него девушку… и цепями, всю вечность сковывающими её, как Софию оф клюэль нэт. «Там заключена Клюэль…» — Арма, поспеши. Дракон взмахнул крыльями заметно сильнее. Призванное существо ускорилось. Из-за порывов ветра мальчику было трудно открыть глаза, болели даже его веки. Рассветная роба мощно развевалась на ветру, её почти что сдувало со спины. Когда мальчик пришёл в себя, дракон с ним на спине уже парил над висящим в пустоте кристаллом.

— Клюэль! — срывая горло до крови, выкрикнул Нейт.

Волна его голоса прокатилось по ночному небу и явно коснулась скорлупы чешую Миквы. Но на этом всё кончилось. Ответа от заключённой внутри неё девушки не было. — Девчушка тоже спит. Точно так же, как все те, кого ты встретил ранее . «Но между ними есть одно отличие. Сейчас её не может достичь даже песня Армаририс». — Сейчас девчушка видит ужасно одинокий сон. В нём нет никого кроме неё самой, она находится там совсем одна… И до сих пор не было никого, кто попытался бы пробудить её от этого сна . «Именно поэтому Армаририс искала того человека, который смог бы разбудить Клюэль вместо неё». — Разбуди её . Нейт молча уставился вниз… на видневшееся вдалеке яйцо цвета белых ночей — одинокую колыбель. Клетку заключённой. «Клюэль…» Мальчик крепко сжал похожий на каплю прозрачный кристалл. По его правой руке пробежала острая боль. И хотя из-за этой боли он не полностью ощущал сжатую вещь, тепло кристалла ясно передавалось его ладони. Это было свидетельство человеческого сердца Клюэль, которое доверила ему Армаририс. «Ты видишь?.. Как много людей… как все мы ждём твоего возвращения. Поэтому…»

Давай вместе вернёмся… туда, где нас ждут все остальные.

Нейт оттолкнулся от спины дракона и прыгнул. Его тело воспарило в воздухе, а роба взметнулась вверх, будто в танце. Внизу, под ним сиял катализатор. Нейт падал к кристаллу цвета белых ночей. Ветер ревел у него в ушах, а воздух бил по телу, словно вдруг уплотнился. Вокруг мерцали звёзды и северное сияние. Окружающий вид менялся, как стремительный водяной поток, а расстояние до чешуи Миквы быстро сокращалось. Висящий далеко внизу кристалл, который ещё недавно был только маленькой точкой, постепенно рос. Во мгновение ока точка расширилась и закрыла всё поле зрения. Одновременно с этим Нейт ясно чувствовал, что огромное расстояние между ним и Клюэль быстро уменьшается. — Ещё чуть-чуть… Скорлупа чешуи Миквы была прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки. «Я протяну руку и достану до заключённой там Клюэль…» И как только Нейт преодолел эту дистанцию…

Потоки света вырвались из чешуи Миквы и, подобно стене, преградили ему путь. — Это же то… «Отторжение чешуи Миквы, которое я видел на арене». Хоть сияние и было добрым, оно впивалось в руку подобно острым колючкам. Хоть этот свет и был бледным, он был полон невероятного жара. Раны, которые он нанёс Нейту на арене колизея не только не зажили, а даже до сих пор продолжали причинять страшную боль. Одного лишь взгляда на доходящий до самых пределов свет было достаточно, чтобы тут же лишиться зрения. Сияние этого света проникало даже сквозь закрытые веки и уносило сознание вдаль… Свет. Свет. Свет. Нет, это был уже не свет…. А нечто совершенно иное, лежащее за пределами всякого света. В тот раз, на арене, Нейт не смог преодолеть этот световой барьер. От встречи с лучами этого сияния, цвет которого стало уже совсем невозможно различить, сознание начало ис… — Я всё же смогу пройти! Объятый великим сиянием, Нейт широко раскрыл глаза. «Я смогу пройти». Ещё до того, как разум осознал ослепительность сияния, Нейт сделал шаг вперёд. В ответ на это свет стал ещё сильнее, барьер — ещё плотнее. И всё же, сейчас Нейт продвигался вперёд. Шаг. Ещё шаг. Нейт смог немного продвинуться к тюрьме цвета белых ночей, в которой была заключена девушка. Словно в каком-то волнении, кристалл в форме яйца снова усилил свет. Лишающее сознания сияние накатило подобно гигантской волне, стремясь рассечь весь мир цвета Ночи огромной, грозящей смыть всё окружающее пространство силой. Однако даже после того, как этот свет прошёл мимо…. Нейт остался стоять на месте. Он стоял с открытыми глазами и только лишь всматривался в то место, где находилась девушка. — Я больше не проиграю настолько грустному свету! — будто обращаясь к кому-то, заявил Нейт. «Теперь, каким бы ослепительным ни был свет, как бы темно вокруг ни было, я не потеряюсь. Каким бы тёмным ни был путь, я смогу пройти по миру Ксео [Ночи]» — Клюэль… Крепко сжав каплю правой рукой, Нейт занёс кулак над головой.

«На арене ты сказала мне: «Я люблю тебя. Нестерпимо люблю тебя»».

— Прости, что я не смог ответить тебе в тот раз. «Это было так внезапно, неожиданно и радостно. Всё чувства настолько переплелись, что я не смог выразить их словами». — Но. Сейчас. Я могу ответить.

«А-ха-ха, прости, что я так внезапно… Я такая нечестная. Я совсем не думала о твоих чувствах и вот так неловко призналась. Но я во что бы то ни стала хотела всё высказать. Если бы мне сейчас дали выбрать любого человека в мире, я бы хотела поговорить именно с тобой».

«Я…»

И в этот же самый момент…

Мио молитвенно сложила руки. Увидев её, Ада, салютуя, подняла копьё. Вслед за ней поднял правую руку Лефис, а за ним и Хелен. Шанте запела поздравительную песню, а Нессирис, будто воодушевляя кого-то, взмахнул накидкой. Одноклассники, учителя, «Ля минор» с надеждой приложили руки к груди. Песнопевец пожухлой травы и девушка цвета Ночи подняли взгляды.

Все в этом месте… Желали только одного… И вместе молились только об одном.

Их сердца были здесь. И представляя их всех…

— Я тоже люблю тебя, Клюэль .

Нейт улыбнулся. Ради того, чтобы встретить «её» самой лучшей улыбкой.

Когда-то, в Келберкском институте, он уже произнёс эти слова. Но тогда, накрыв губы спящей девушки своими, он мог только плакать. А сейчас… Нейт мог улыбаться. Потому что он верил, что этим выражает свою любовь к ней.

Нейт с силой опустил кулак вниз — ударил им по скорлупе цвета белых ночей. Раздался таинственный ясный напев, похожий то ли на звон металла, то ли на какой-то ударный инструмент, но в то же время отличающийся от них. Навевающий воспоминания звук разошелся во все стороны… В дальнюю-дальнюю даль. А после того, как этот напев постепенно притих и, наконец, исчез…

Нечто громко треснуло.

***

Девушка находилась в тёмном пространстве, куда не проникало и лучика света. Она парила посреди не холодной и не горячей застоявшейся вечности и застывшего времени. «Я… Я…Кто я?..» Как бы она ни желала услышать ответ, никто ей не отвечал. Сколько бы она ни тянулась руками, ей не удавалось ничего ухватить. Здесь не было никого, кто мог бы взять её руку в свои. И только вот это бесконечное, растянутое, прозрачное ощущение «одиночества» можно было с натяжкой называть её собственным «я». «Моё… и-мя… когда я забыла его?.. Где… я оставила… своё сердце?» Неустойчиво дрейфуя в пустоте, девушка свернулась в клубок и обняла колени руками. Положив голову на колени, она отчаянно вспоминала обрывки своих разделённых на части мыслей… «Не-йт… Нейт?.. Это ведь… моё имя?.. Кажется, нет… Но это имя… дорого мне…» Её голос не выходил из горла, ведь она забыла само понятие звука. Она забыла звуки, забыла даже как зовут её саму, и всё же помнила одно единственное имя. И поэтому девушка отчаянно повторяла его имя у себя в мыслях. «Нейт… где… ты? Но… о-ох… хватит…» Она ощущала, как даже смутные остатки её чувств растворяются в тёмном пространстве и исчезают навсегда. «Перестаньте… прошу, только не…» Она обнимала свою грудь и плечи, желая защитить то единственное имя, которое помнила. Пусть даже она забыла обо всём и не могла ничего вспомнить. Только его она не могла забыть. Не хотела забывать. «Это ведь… это ведь то имя, которое я запомнила до самого конца. Одно должно быть для меня самым-самым важным. А значит, человек с этим именем… точно мой… мой самый… любимый…»

— Сестра.

И вдруг мир полыхнул красным. За озарившим весь тёмный мир тёплым алым факелом парил девичий силуэт. Посреди торжества танцующих алых цветов вперёд шагала девушка. На ней не было никакой одежды, но длинные сияющие алые волосы, аккуратно укрывали всё её тело, будто бы они сами по себе были самым наилучшим священным одеянием. «Ч-что?... Голова…» От ощущения, похожего на сотрясение мозга, девушку даже начало тошнить. «Голова болит… Но почему? Там что-то… Кажется, что я что-то вспоминаю. И к тому же, она назвала меня сёстрой… Она…» — Я не важна. Я пришла только потому, что хочу тебе кое-что передать, — улыбнувшись, ответила гостья и широко развела руки в стороны. Она была подобна птицы расправляющей крылья во всю ширину. — Послушай, он сдержал обещание. «Он?.. Он это кто?» — Хех, ты должна знать это лучше кого-либо ещё. В груди закололо. Но эта была боль не от чего-то, вонзившегося в тело, а словно от нечта рождавшегося прямо в глубине груди. По тёмному пространству пробежали световые нити, по которым оно начало трескаться. Эти выглядящие просто как полосы света линии постепенно расширились. Посреди пространства, в котором не должно было быть совсем ничего, невесть когда появился световой шрам в виде почти идеального круга. Нет, это был не шрам… а скорее ворота из света. — Давай же, сестра, вставай. «Вставай? Это зачем?» — Ты должна войти в эту дверь по собственной воле. Мне бы хотелось, чтобы ты решила войти туда сама. «Но…Хоть тут и темно, но тепло! Там за дверью… слишком светло для меня!» — Тебе это кажется, потому что тут слишком темно. Давай же, открой глаза. «Но… там же ведь холодно. Я не хочу». — Ты права За этой дверью наверняка холоднее чем здесь. «Я не хочу. Не хочу идти в какое-то там холодное место». — Послушай. За этой дверью ждёт человек, который обнимет и согреет тебя. «Обнимет… меня?..» — Да. И к тому же, с чудесной улыбкой. С помощью алой гостьи, девушка неуверенно поднялась, а потом стала сама понемногу, неустойчивой походкой продвигаться к двери. Она шла шатаясь, временами теряя позу, а порой почти что замирая. И всё же она добралась и до самых световых ворот… И резко обернулась. Девушка с алыми волосами стояла далеко позади неё. «Что?.. Ты не идёшь?..» — Моя роль в том, чтобы самой увидеть, как ты выйдешь, отсюда сестра. А вот принести тебе счастье — это только его особенное право. «Какие странные слова. Его? Кто этот «он» на самом деле?» — Когда ты пройдёшь сквозь дверь — вспомнишь… Пока, сестра. Подталкиваемая этими словами, девушка прикоснулось к двери. Холодный ветер качнул её волосы. Однако он не был неприятным. «Ну раз так… может, мне стоит сходить туда». Набравшись смелости, девушка шагнула за сияющую границу. И в тот же миг, как её тело прошло сквозь врата…

«Ах да, Моё имя… Я…»

Она вспомнила всё.

— Армаририс!

Уже от двери Клюэль обернулась назад, туда, где стояла алая девушка, выглядящая точно так же, как и она сама… её младшая сестра,. — Я так счастлива…. Ты вспомнила и моё имя тоже. Армаририс с улыбкой на лице закрыла глаза. — Так нельзя! Почему ты стоишь там?! Ты ведь можешь пойти вместе… — на переделе собственного голоса вскричала Клюэль. Впервые она испытывала такую доходящую до отчаяния и вызывающую гнев досаду. — Быстрее, дверь… Световые ворота сужались. Однако стоявшая впереди девушка медленно покачала головой. — Я… не могу пойти с тобой, сестра. Я ведь не человек. — Какая разница! Ты же меня… «Ты защищала меня дольше, чем кто-либо ещё. Ты была ближе всех ко мне и волновалась за меня. А я ничего не сделаю для тебя, младшей сестры? Такого не должно быть!» — Мне будет вполне достаточно, если ты станешь счастливой. — Нет! Так нельзя! Ни за что! Клюэль протянула руку, пытаясь вернуться назад. Она понимала, что это невозможно, но всё равно, сжимая зубы, протягивала руку к Армаририс. — Так… не должно быть… ни за что… ни за что не… «Скажи, есть ли хоть что-нибудь…Что я, выбравшая человеческую жизнь, могу сделать для тебя, живущей в другом мире. Хотя бы одна просьба. Хоть что-нибудь, что я, как старшая сестра, могу сделать…» — Раз так, могу я высказать одну единственную просьбу? — Какую? Проси что угодно! — Я… хочу послушать песню. Приложив руку к груди и на мгновение засмущавшись, Армаририс пробормотала короткую фразу на музыкальном языке Селафено: — Sophit ele Ende [Софит эль Энде] Перевести её можно было так: «Сердце здесь, и теперь…» — Это изначальная песня. Наверно, её следует называть мантрой Рассвета. Её мелодию и слова ещё никто никогда не слышал. Я хочу послушать её. «Впервые сестра «попросила» меня о чём-то. Я готова сделать для её что угодно. Я хочу дать ей послушать любую песню, но…» — Прости… Я не знаю такой песни. «Ни слов, ни мелодии. Даже её название я слышу впервые». — Ну разумеется ты её не знаешь. Ведь эта песня, которую ты сейчас сложишь. — Я?.. — Да. Ты и он. Вы вдвоём, — ответила Армаририс и подмигнула. — Всегда есть вещи, которые достигнут цели, какое бы невероятное расстояние нас не разделяло. Ведь так? Всегда грустная Армаририс на глазах у Клюэль расплылась в улыбке. Её улыбка не была простым жестом. И поэтому… — Д-да! — изо всей силы кивнула Клюэль. — Они точно есть. Я… буду стараться! — Хорошо. Прощай, сестра. Когда-нибудь, где-нибудь, мы обязательно… вновь. Алая девушка сдержанно, даже немного застенчиво помахала рукой Чтобы передать свои чувства младшей сестре, Клюэль тоже помахала рукой. В уголках её глаз выступили маленькие капли. Когда она поднимала руку, они потекли по её щекам. А затем ворота из света исчезли…

***

Скорлупа цвета белых ночей пошла трещинами, и постепенно стала раскалываться по ним. С напоминающего яйцо кристалла одна за другой слетали маленькие скорлупки. Посреди бесчисленных висящих в воздухе осколков, свернувшись в клубок спала, как младенец в колыбели, тонкая девушка. Девушка с сияющими алыми волосами. Взяв её на руки, Нейт опустился на спину к дракону цвета Ночи. Мальчик не мог выговорить и слова. Подталкиваемый взглядом Армы, он пристально вгляделся в лицо девушке. «Что со мной? Откуда такое тёплое чувство, будто мы с ней не видилеись уже много лет». — С возвращением, Клюэль. Аккуратно сдвинув закрывшие ей лицо локоны в сторону, Нейт бесконечно долго смотрел на неё. Наконец, девушка едва заметно вздрогнула. Затем она медленно… очень медленно открыла глаза…

— Не…йт?

«Клюэль… моё имя?..» В этот миг голова Нейта совсем опустела. Когда Нейт пришёл в себя, то уже крепко прижимал девушку к себе. — Клюэль!.. Я так рад! Ты помнишь меня! — Э…П-постой, Нейт… Эм, мне…немножко больно. — Э?.. В голосе Клюэль почему-то слышалась боль. «Ах да, похоже я на радостях прижал её к себе слишком сильно». — Обнимать девушку надо немного нежнее… — Э… П-прости меня. Нейт в спешке отпустил руки и отскочил от Клюэль. Но затем… — Примерно вот так. Алые волосы нежно пощекотали мальчику лицо. В этот раз сама девушка обняла его. К тому моменту, как Нейт осознал это, лицо Клюэль оказалось прямо у него перед глазами. От её рук он ощущал тепло и загадочное спокойствие. Это были по-настоящему ласковые объятия, каких ему ещё никогда прежде не приходилось ощущать.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Спасибо, Нейт… Я… — Клюэль?.. — Я верила… но… ужасно боялась… Уткнувшись лицом в плечо Нейту, девушка обняла его ещё крепче. Она тихо всхлипывала. — Да… И поэтому Нейт тоже крепко обнял её за плечи. За тонкие, дрожащие от холода плечи, чтобы передать ей свои чувства. — Всё хорошо. Я не дам тебе ещё раз испытать этот страх. — Ага… Отпустив девушку, Нейт надел ей на плечи свою робу. — Девчушка, Нейт. У вас ведь ещё осталось кое-какое обязательное дело ? — извернувшись в воздухе, и повернув голову к ним, спросил дракон. «Да. Мы должны это сделать. Все те, кто провели нас сюда, этого ждут». — Верно. Клюэль… — Да. Клюэль поднялась на ноги.

«Я обещал Армаририс, что спою песню, которую она назвала: «Это сияние Рассвета, которое родится после того, как цвет Радуги соединится с цветом Ночи… Тот идеальный путь, о котором мечтали прошлые дети, должны унаследовать нынешние дети — ты и Клюэль».

— Ты ведь не скажешь сейчас, что не можешь этого сделать ? — насмешливо поинтересовался Арма. — Не скажу, — криво улыбнувшись, ответил Нейт. — В конце концов, это будет моей благодарностью всем остальным. — Я тоже… буду стараться, чтобы достичь сестры, — немного смущаясь, согласилась Клюэль. «Она впервые назвала тебя сестрой… Чудесно, правда? Ты же ведь тоже это услышала?» — Нейт мысленно обратился к находящейся где-то очень далеко Армаририс. — Разбудите тех, кто ещё спит, чтобы все люди услышали вас . — Да. По знаку глазами Нейт и Клюэль встали спина к спине. Они смутно чувствовали тепло и биение сердец друг друга. И этого им было достаточно. Другого сигнала для начала не требовалось. Их сердца успокоились, а затем…

En Sew lu cornis clar [Вместе с тобой я сложу изначальную песню] Dea Neightis sheon rien-c-soa [Давай позвоним в колокол Рассвета]

Нейт… и Клюэль… …сплели песню, принадлежащую только им двоим.

Песню ко всем тем, кто находился далеко-далеко от них…

***

На среднем уровне сияющей цветом белых ночей спиральной лестницы… — Что?.. Первой мелодию услышала Мио. Сначала музыка была тихой. Столь тихой, что её можно было принять за свист ветра. И всё же этот напев звучал. Постепенно он становился громче. Понемногу он начинал отдаваться в груди.

ves shela Yuma noi ilmei lishe, Uhw kis tinny lef sophit tes riris [Историю об обещании и желаниях доброты внутри великого горя] ris neoles io, ris steric getie-l-lement Iveia, Ee nes [О мечтательный вздох и тысячи осколков сумерек]

Deris bie tinny kis getie-l-clue shante haul I [Ведь она — осветившая мир тонкая алая вспышка] Deris bie eche kis meh warbis-l-xeoi ymy sink I [Ведь вы — это мир пропитавший поцелуй мерцающей ночи]

Сам напев оставался неизменным. Но при этом казалось, что он постепенно становится громче, будто бы… Будто бы мелодия идущая от спиральной лестницы тоже зазвучала в унисон с этой песней. И не только она… Весь ночной мир целиком разносил эхо песни и усиливал её. Он словно бы подпевал ей. Звуки песни навевали воспоминания, но в то же время в них была новизна. Они наполняли грудь теплом. И наконец, поющие песню голоса были такими нежными и знакомыми…

Ris sia sophia, De elmei Ies, miqvy yehle riss missis zarabel [Я молюсь, о все цвета, чтобы здесь и сейчас и навечно вас связало со слёзами девушки] Ris sia sophia, De elmei lue, miqvy haul arsic valen mis-la [Я молюсь, о все звуки, чтобы здесь и сейчас и повсюду вы осветили разбитые молитвы]

Ris sia sophia, De Neightis nett, co elmai lue la-lan [Я молюсь, о рассветная песня, чтобы вечно смогла я дышать всеми напевами] hiz clar yum leya Kyel elmei neoles pheno noi-roo-xin [Верю я: эта песня однажды достигнет всех мечтающих детей]

В тот момент, когда Мио узнала их, нечто заполнило всё её естество. — Клулу! Эй, слушайте все… это поют Нейт и Клулу! — выкрикнула она, обращаясь к одноклассникам, учителям, всем собравшимся вокруг. Сила переполняла её. От радости она кричала на пределе сил, её глаза переполнились слезами, ей хотелось пуститься в пляс. «Какого же цвета их песня?» В напеве песни была доброта, которой не хватало в песнопениях цвета Ночи Нейта, он нёс в себе боль и глубину, каких никогда не было в песнопениях Клюэль. Он был подобен радости, перешедшей из сумерек в ночь, а затем превзошедшей ночь и направившейся к рассвету… — Ясно… Мио вытерла слезы. Она вновь и вновь вытирала выступавшие из глаз капли, но они неостановимо лились одна за другой. «Как же чудесно! Поистине чудесно!.. Клулу… Нейт… вы справились».

meh getie lishe, meh elfa evhe, Ahw edel noi xearc ruy linsy [Всего одна любовь, одна дорогая мне мелодия нежно проникла в прозрачную пустоту] riris ele, meh ole tes valen, ende elmei corn mille noi hiz Uls [Мой завет здесь. И здесь сейчас родятся одна мечта, одна молитва и одно начало]

— Эй, эти голоса… Ома ткнул стоявшую рядом с ним черноволосую девушку в плечо. — Чего…Эй, Ома! Ты что творишь? Я сейчас перекличкой занята! — надув губы, отозвалась Сержес. — А, ну прости. Но… — извинился Ома и указал рукой в небо, — мне тут показалось, что я слышу какие-то знакомые голоса. — А? Успокоившись, Сержес закрыла рот и подняла голову, будто к чему-то прислушивалась.

Sera, clar yehle Rio [И потому нас связывает песня] Sera, nefit Ez zsary noi vi-phia [И потому, где бы ты ни плакала]

Sera, van biec clar d-l-ele pha Sec lihit [И лишь она всё ещё служит нам надеждой] Sera, De Sez ri stis noe Uls ria Ece [В тот самый сад я на встречу с тобой приду первым]

— О! Это же Нейти и Клюэль… Ну вот, а мы волновались. Уперев руки в бока, Сержес очень глубоко вздохнула. «Вот уж действительно беда иметь друзей, которые доставляют так много беспокойства…» И вдруг прямо позади Омы и Сержес… — Эй, слушайте все… это поют Нейт и Клулу! Мио, услышавшая песню раньше всех остальных, радостно подпрыгивала на месте. — Ох уж эта Мио… Как же радостно она скачет, — невольно пробормотала Сержес, глядя на носящуюся кругами, как ребёнок, подругу. «Но зато теперь все тоже могут подурачиться… Я не знаю, где в этом загадочном мире сейчас находятся те двое, но с ними уж точно всё будет в порядке. Беспокоиться не о чем». Текущая вокруг песня… Была настолько болезненной, что на глазах выступали слёзы, однако… Однако в ней чувствовалась такая нежность, от которой содрогалось сердце. Хотя её мелодия звучала впервые… от её звуков душу переполняла ностальгия, будто слушатель уже давно знал эту песню. «Те двое сложили вот настолько замечательную песню. За них совершенно не стоит беспокоиться… Им удалось передать это чувство. И этого вполне достаточно». — Так что давайте поскорей возвращайтесь! Сержес закрыла глаза и едва заметно улыбнулась.

Oo/ De leide lef tih Ies, nemne Sec Ec pel [О разноцветные цветы, подарите мне ваш колокольчик] Dea, xiss yu xixixc lef getie xeo [Так вслушайся, вслушайся в шёпот маленькой ночи]

Напеву не было конца. Он кружил по миру вместе со звёздным светом и бликами северного сияния и глубоко пропитывал ночной воздух.

В самом конца строя одноклассников во главе с Мио… Ада, сжимая в руках гил, слушала эту мелодию. «Это ансамбль из ораторий?», «Откуда он идёт?», «Что это вообще за песнопение?» — все вопросы и сомнения девушки лопнули, как мыльный пузырь, когда она осознала, кто именно поёт песню. — Ясно… Значит Малыш справился. «Сразу после перевода к нам он был ещё только невинным и ненадёжным мальчишкой… Клюэль, ты просто невероятная. Ты зацвела довольно поздно, но глаз на парней у тебя потрясающий». Убрав с лица горькую улыбку, Ада подошла к раю спиральной лестницы и взглянула вниз. Пролетом ниже стояли её знакомые из «Ля минор» Было видно, что там тоже всё успокоилось. — Ну что, для начала я тоже передохну. Воткнув копьё в пол, Ада уселась на лестницу. — Эй, Арвир… «Может быть, он тоже где-то в этом мире…» — Когда ты услышишь эту песню, то поймёшь… почему Малыш не проиграл Ксео.

steras yahe, steris evhe yum yulis fel Sec nuel, nevaliss [И пусть даже множество слов и мелодий покинут меня] De yehle io riss missis lue, Ye-gilim elmei steric mihas, ende [Бесконечные напевы и вздохи я в руки возьму и все разорванные узы свяжу]

— Эх, уже ведь давно повзрослела, а всё равно завидую… — покачала головой Шанте, пытаясь скрыть кривую улыбку, а затем убрала нефритовую брошь, которую держала в руке, в карман куртки. Певчая выдохнула весь застоявшийся в лёгких воздух, а затем снова вдохнула. Прямо у неё на глазах… Пятицветная гидра, от ударов которой тряслась даже сама спиральная лестница, полностью замерла. Из десяти глаз пятиглавого монстра исчез огонёк ярости. — Значит даже такое свирепое чудище можно успокоить песней? «Какая чудесная песня…» Мелодия освежала и пробуждала жар в сердце, но при этом подавляла всё напряжение. Она была настолько ласковой и красивой, что хотелось кого-то обнять… Шанте слышала этот напев впервые, но от него у неё на глазах выступили слёзы. Дива давно забыла, когда последний раз плакала, услышав звуки песни. «Эх… Начиная с того происшествия в колизее, немыслимые события идут просто одно за другим». Шанте вдруг захотелось почесать затылок, но она остановила уже занесённую руку. «А впрочем, и ладно… Вот поэтому-то песнопения такие интересные, да?» — Жаль, что у нас забрали шанс выступить, а, Нессирис? А ведь я как раз разогрелась. Великая сингулярность Синего лишь пожал плечами и продолжил молчать. — Э-эй, не дуйся. Шанте прислонилась к его руке и плотно обвила её своими. — Шанте. Невозможно ходить. Ты мешаешь. — Да ладно тебе. Неплохо ведь порой вдвоём насладиться музыкой. Тут как раз течёт самая замечательная песня. Нессирис снова промолчал.

Sew d-ele soul noi bis phia, nevaliss [И пусть даже здесь я одна] De phio fel hypne, lishe-l-Isis elmei nett [О все нежно звучащие песни, поднимитесь же из колыбели]

— Чудесная песня… Лефис просто стоял на одном месте, будто окаменел, и прислушивался к текущим по воздуху звукам. Их тепло проникало глубоко в грудь к юноше. «Для меня, изучившего серые песнопения, оратории всегда были лишь средством для битвы. Но на самом деле это не так… Настоящая ценность ораторий лежит намного-намного глубже. Этому меня научила мелодия любви». — Ты ведь тоже с этим согласен? — пробормотал Лефис. Пролетом выше от него и Хелен стоял мужчина в мятых одеждах кочевников.

Oo/ De Neightis sheon, pelma Ses yuty lue [О рассветный колокол, подари мне счастливый напев] ema coola-s-klus solitis Eo, Uhw kis shan lef yumie Neight [Я от грустного сна тебя разбужу нежным мерцаньем рассвета]

— Счастливый напев, да?.. — приложив руку к ноющему правому плечу, Мишдер повторил строчку из песни. Он повторил её, сам того не осознавая. «Песня Рассвета? Мне она не идёт». Из-под его капюшона выглядывала горькая, незаметная ни для кого улыбка. «Серые песнопения слагают строчки, похожие на одинокую пустошь, и вьют мелодию, подобную сухому песку. Для меня, пропитавшегося серыми песнопениями до самых костей, рассветная песня уж слишком ослепительна. Я выбрал безумие вместо разума и получил силу в обмен на одиночество. Мне она не идёт». — Но вот ты, Лейн… порадовалась бы такой песне, — пробормотал Мишдер, вспоминая возлюблённую, которая когда-то была рядом с ним. «Уж такому бесконечно светлому человеку, как ты, эта песня наверняка бы подошла. И поэтому… Я не против послушать песню за тебя и ради тебя.

uc lotas tes elfa evhe, shie-la En meitis Ses xeo lef xeo [Прошу, мелодией тоски и боли сообщи мне о времени начала] van hiz lotas tes elfa evhe, neo metis roos-l-Ec phia [Только мелодия тоски и боли расскажет мне о том далёком месте, где ты есть]

— Чудесная песня. И слова, и мелодия. Искренне так считаю. Положив руку на плечо Евамари, Ксинс доверил своё тело текущей вокруг мелодии. — Ну так, неплохо. Проходной балл дам. — Какая ты строгая. — Ну естественно, ведь когда я учила его песнопениям рядом со мной всё время был Арма. «Понятно-понятно. Ну вот что с тобой делать…» Ксинс пожал плечами, даже не пытаясь скрыть кривую улыбку. Неизвестно почувствовала её Евамари или нет, но её голос стал немного слезливым. — Но… Хоть я сейчас и радуюсь, мне ещё и досадно. Ведь мы с Армой учили его много лет, но Клюэль дала ему намного-намного больше, чем мы. — Вот настолько ему повезло её встретить. — И правда…

В версии с изображениями тут находится картинка. Глядевшая куда-то вдаль девушка вдруг подняла голову. — Ну вот, похоже, и пора. Проследив за её взглядом Ксинс осознал… что его куртки коснулись тонкие лучики рассвета. По всему замкнутому пространству ночи раздался треск. Сверху, снизу, справа, слева… — во всех возможных направлениях по миру побежали разломы. Они беспрестанно расширялись, заставляя вспомнить вид трескающегося льда. Из этих щелей изливалось рассветное сияние, гармонично соединившее в себе бледно-белый и синий цвета. — Похоже, настало время покрытому Миквекс миру исчезнуть… время, когда мир вернётся к своему прежнему виду. Время пробуждения. — Действительно… «Всё вернётся к началу. Спящий мир проснётся, а нынешний исчезнет. И в то же время… я уже в который раз расстанусь с ней. Сколько бы раз я не наблюдал этот вид, разрывающая душу боль никуда не исчезнет». — А кстати, этот раз немного необычный, да? — Чем это? Стоявшая почти вплотную к Ксинсу девушка подняла на него удивлённый взгляд. — Ну… Эм, как бы лучше сказать… Ты вот так близко ко мне… Прямо прижимаешься. Ксинс думал, что Евамари на некоторое время замолчит, но вопреки его ожиданиям… — Это случайность! — воскликнула она и, следуя собственным словам, быстро отошла от него. — Лучше бы я ничего не говорил… — Что упало, то пропало — быстро заявила девушка и довольно улыбнулась. — Ну что ж, до скорого… Услышав от неё такие слова прощания, Ксинс немного смягчил лицо. «Впервые… она сама сказала что-то, намекающее на ещё одну встречу. Но она, скорее всего, сама того не заметила». — Что случилось? Откуда такая подозрительная улыбка? — Нет, ничего. До встречи, Евамари. — Ага. Когда-нибудь, где-нибудь, вновь… «Вот именно… Печалиться нечему. Ведь мои чувства здесь. И если только я не утрачу их, мы обязательно сможем встретиться снова».

***

Sew ele dia Kyel Neight riss Eo noi hiz phia mille elmei ole [Вместе с тобой я гляжу на мир с того места, где рождаются все мечты] wi mille-l-pelma pheno, Deris I lihit Ec cross [Дитя, что было рождено и теперь проснулось, поскольку мир тебя желает]

Sew eledia xeines wat was Isis tis, -Ye-emne xeines elen [Босой я иду по бескрайней дороге… подставив тело рассветному ветру] De Ri ris Is-Ye-sophia Se, was hiz laphia ecta ririsis loar [Однажды мы обязательно встретимся на том холме, где рождается заветный ветер]

Мир осветили лучи рассвета. Звёздный свет пропал, огни северного сияния погасли. Воплощающий саму ночь мир исчезал. А вместо него… Под небом, по которому мчался дракон цвета Ночи, показалась зелёная земля. Цветочные побеги пережили зиму и теперь ждали наступления весны. По маленькому ручейку ещё не до конца очистившейся от льда реки уже плыл светло-розовый лепесток цветка, который зацвел немного ранее положенного.

«Нейт… Спасибо». Смутное чувство передалось мальчику сквозь спину. Нейт обернулся назад — перед ним стояла тоже обернувшаяся к нему Клюэль. «Большое большое спасибо. Ты на самом деле сдержал то обещание. Я… только сейчас, наконец-то, это осознала». «Это не так…» Нейт покачал головой. «Как бы мне хотелось, чтобы я смог спасти тебя ещё быстрее. Нет, лучше всего было бы, если бы я защитил тебя сразу и не дал бы тебе испытать всё это. Тогда бы тебе не пришлось так волноваться». «Волноваться? Ничего подобного». Их волосы соприкоснулись, их носы соприкоснулись, а затем…

«Я всегда верила в тебя… С самого-самого начала».

Наступил миг, когда их губы соединились. Это было всего одно мгновение, за которое они даже не успели ощутить касание. Однако этой секунды было более чем достаточно для того, чтобы они передали друг другу свои чувства.

Это был будто бы дышащий рассветной песней… И украшающий её мелодию финальным единственным тактом, похожий на песню поцелуй.

«Нейт…» Девушка протянула вперёд руки. Угадав её желание, Нейт накрыл её руки своими.

Их пальцы соприкоснулись. И тепло, и чувства, и всё-всё-всё…

Sophit ele, ende [Сердце здесь, и теперь] Sophit ele, ende [Сердце здесь, и теперь]

Легло на их сложенные вместе руки. Алая девушка и мальчик цвета Ночи сплели последний куплет песни.

Ris sia sophia, Riris ele, elmei Selah pheno sias-s — Co lue-l-Sophie nett [Уснувшие дети проснутся и вдохнут звуки радостной песни] Ris sia sophia, Neight ele, elmei Kyel riss Selah cela-s — Sophit ele Ende [Рассветная песня достигнет тебя, волею чуда ты встретишься с ней]

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Аккорд в подарок: Когда-нибудь, где-нибудь, обязательно вновь...

Дорогая Хелен Суфлениктоль,

Как у тебя дела?

У нас всё уже совсем по-весеннему, и деревья в академии уже начинают цвести. От жары меня клонит в сон. Иногда на уроках я почти отключаюсь, но Мио каждый раз будит меня.

А кстати, хоть нас всех и перевели на второй год, состав класса не изменился. Вместо этого на воротник формы добавилась ещё одна полоска, обозначающая год обучения. У меня теперь две красных. Вот и все изменения. Вот поэтому я ещё пока чувствую себя первоклассницей и вчера по ошибке зашла в корпус первогодок. Я немного беспокоюсь, что меня, с моей-то небрежностью, отправят приветствовать новых учеников. Госпожа Кейт, конечно, сказала мне: «Надеюсь ты станешь примером для первоклассников» — но… у-у-ух… как мне им стать-то, а?... Хе-хе, не знаю, но буду стараться.

А между прочим, прости за смену темы, я услышала от госпожи Кейт об одном разговоре. Говорят, что Зиал и Тремия станут школами-побратимами. Вроде бы, готовятся программы по обмену учениками, и я собираюсь вызываться первой. К лету эти планы уже начнут выполняться, и теперь уже мы поедем к тебе и Лефису.

Ой, какой ужас. Я уже слишком много в письме написала. Я ещё очень о многом хочу с тобой поговорить, но… давай лучше оставим всё это до личной встречи. Пока, скоро увидимся.

Клюэль Софи Нэт.

Часть 1

— Надеюсь, что-то такое сойдёт… — пристально разглядывая письмо, пробормотала Клюэль и положила ручку на стол. «Содержание получилось немного бессвязным, но, думаю, проблем не возникнет». — Угу. Сойдёт. Ведь самое главное — настроение! Девушка аккуратно сложила небесно-голубое письмо, убрала его в белый конверт, после чего завершила работу печатью в виде красного цветка. Оставалось только отправить письмо. — Прилично оно времени заняло… Настенные часы уже показывали раннее утро. Клюэль настроилась писать и взялась за бумагу и ручку уже поздней ночью и, хоть она и написала совсем немного, это дело заняло у неё всю ночь целиком. «У-у… чуток спать хочется…» Единственным светом в комнате была маленькая настольная лампа. Клюэль шатаясь пошла по тускло освещённой комнате женского общежития. Девушка только что сменила комнату после перевода на второй год и до сих пор не запомнила расположение мебели на новом месте. Общая структура помещений была той же самой, однако небольшая перестановка сыграла с Клюэль злую шутку. «Наверное, скоро уже рассветёт». Сонливо потирая глаза одной рукой, девушка сдвинула занавески второй. И тогда… Мгновенно влетевшие в комнату яркие солнечные лучи сразу прогнали всю её сонливость. — Чудесно!.. Так светло! «А я ведь думала, что там ещё темно, но всё прямо наоборот!» По окрашенному в яркие сине-белые полосы небу с довольным видом ползли мягкие, похожие на комья ваты облака. Ночь уже частично исчезла, и за окном всё окрашивалось в цвета рассвета. Более того, погода была просто замечательно ясной. — Эй, Мио, смотри! Тут такое красивое небо! Клюэль подскочила к собственной кровати и принялась расталкивать спящую там подругу. — Эй, вставай давай! Мио! — У-м-м… в меня… больше не влезет… хр-р… — Ты что, ещё не проснулась? А ну вставай. Уже утро. Некоторое время Клюэль пыталась разбудить Мио, но та только завернулась в одеяло с головой и продолжила дремать. «Эх, ты такое пропускаешь… В ведь небо редко бывает настолько красивым». В итоге, Клюэль нехотя решила переодеться в школьную форму чуть пораньше. — А, что? Ты уже переодеваешься, Клулу? Когда девушка уже сунула руки в рукава формы, из-под одеяла раздался голос Мио. Присмотревшись, Клюэль увидела, что её золотоволосая подруга высунулась из одеяла только по шею. — Ага. У меня на сегодня есть планы. — Хм-м… Понятно. Удачи! — сонливо потирая глаза пробормотала Мио, а затем широко улыбнулась. — Клулу, сегодня в столовой раздают лотерейные билеты на особые пирожки. Ты ведь собираешься первой забрать билет пораньше, а затем снова встать в очередь, так? — Я так не делаю!.. — Э-хе-хе. Если будешь много есть, то вырастешь вширь. Наверняка, Нейт тоже будет шокирован! — ГО-ВО-РЮ ЖЕ: это не так! Клюэль в панике замахала руками, но Мио уже не слушала её. Она снова скрылась с головой под одеялом и, похоже, уже видела сны. — Ну ладно. Мио, я пошла в школу, завтрак на столе. — Угу-угу. Увидимся в школе…. Золотоволосая девушка помахала рукой из кровати. «Ну вот и что с ней делать. Уже непонятно, чья это комната, моя или её». Клюэль сложила руки на груди и с горькой усмешкой вздохнула. — Я пошла. «Ну ладно, какая разница. У меня свои планы. Ведь сегодня, впервые за долгое время, мы с ним наедине…»

Часть 2

В северной части континента стоял город под названием Фелун. Это поселение было построено у подножия пояса гор, на шапках которых круглый год лежал снег. На местных тонких почвах было почти невозможно вырастить урожай, и здесь всегда царил страшный холод. В небольшом городке с давних пор жило совсем немного людей, а зарабатывали они в основном на добыче руды и заезжающих сюда туристах. Если выйти из города в сторону горной цепи, то можно было добраться до построенного рядом с самой вершиной горы старинного замка, который, однако, не было видно с подножия. Фелун до сих пор посещало немало путешественников. Они приезжали для экскурсии по этому старому замку и ради аудиенции с живущей в нём принцессой Фелуна… Фалмой Фел Фосилбел. Её голос можно было считать только самым настоящим чудом природы, ведь он напоминал колокол небес. Все знающие девушку люди называли её голос самым чистым во всём мире. И вот, в замке Фелуна…

Фалма стояла на балконе, пристроенным сбоку к комнате аудиенцией, подставляя своё тело пронзительно ревущему, порывистому ледяному ветру. Принцесса стояла на занесённом снегом полу босыми ногами и голыми руками прикасалась к заледеневшему ограждению балкона. Девушка стояла на серебристой площадке полностью обнаженной. И в этом зрелище таилась какая-то загадочная гармония. И ведь Фалма не была ничем занята. Она не разглядывала простиравшийся внизу пейзаж, но и не выглядела так, будто о чём-то раздумывала. Она просто неподвижно стояла здесь…

— Фалма, ты ведь простудишься, если будешь так стоять.

Фалма повернула голову в сторону. На запорошённом чистейшим белым снегом балконе стоял певчий, одетый в абсолютно чёрную робу. Определить пол этого человека было совершенно невозможно. Его блестящие чёрные волосы колыхались на ветру, а такие же чёрные глаза, хранившие в себе атмосферу очарования, выглядели намокшими. На его губах лежала помада цвета Ночи, а сам он всегда улыбался. Никто не знал, как и когда он оказался здесь, однако Фалма ничуть не изменилась в лице, словно его появление было абсолютно естественным. — Давно не виделись, Ксео. Как у тебя дела? — Можно сказать как обычно. А у тебя?.. Девушка ничуть не смущаясь демонстрировала своё обнажённое тело. Стоявший напротив чёрный монах тоже не обращал на её вид никакого внимания и просто смотрел на неё. А затем… — Похоже, моё состояние немножко улучшилось. — Ага… На принцессе не было ни одного бинта, какими она обматывалась ранее. Её кожа была болезненно бледной, и на ней до сих пор оставались бесчисленные шрамы и незаживающие кровоподтёки. Но все они выглядели немного лучше по сравнение с тем, что было раньше. — Теперь мне удаётся немного поспать… Порой мне самой кажется, что тех боли и зуда, от которых я не могла уснуть, никогда и не было, — проговорила Фалма, аккуратно проводя пальцем по коже. Свивший гнездо в её теле истинный дух исчез, после чего она понемногу пошла на поправку. — Тебе стоит поблагодарить Радужного певчего. — Но я не знаю, как мне высказать благодарность. — Вот об этом ты должна подумать сама, — широко улыбаясь ответил абсолютно чёрный певчий. — Ага… На этом их разговор оборвался. На обдуваемом снежным ветром балконе стояли белая девушка и чёрный певчий. Никто из них не делал ни одного, самого малейшего движения. Они просто разглядывали друг друга. — А кстати… — Ксео нарушил тишину первым, — что ты тут делала? — Ждала тебя. Мне показалось, что ты скоро придёшь, — ответила Фалма, пригладив рукой развеваемые ветром волосы. — Ждала меня? — Ну да. Потому что я хочу тебя кое о чём спросить, — отделившись от ограждения, проговорила девушка и посмотрела на покрытый снегом хвойный лес. — Что стало с песнопениями нашего мира? — Пожалуй, с человеческой точки зрения не изменилось вообще ничего. — Х-м-м-м…. Глядящая вдаль Фалма подозрительно приподняла бровь. «Что подразумевает Ксео? Его слова звучат так, будто бы с не-человеческой точки зрения песнопения изменились». — Я могу сказать только одно: После того, как София оф клюэль нэт, созданная из её собственного глаза, стала независимой, Миквекс [Та кто просто стоит там] больше не может воплотить свой идеал песнопений. «Миквекс собиралась обновить основную идею песнопений. Но из-за того, что предназначенный для этого орган — София оф клюэль нэт — стала человеком и покинула её, такое обновление стало невозможным». — Эм-м…. Значит победил второй настройщик, Армадеус [Тот кто обнажил клыки на волю]? — Нет, это не так. — Почему? «Ведь одна из сторон больше не может продолжать бой, а значит оставшуюся следует называть победителем». — Если хочешь узнать подробности, то спроси вот это дитя напрямую. «Это дитя?» Ксео указал себе на плечо. Упавший на абсолютную чёрную робу снег вдруг задрожал. Вскоре из-под горстки снега показалась чарующе извивающаяся маленькая змея. Змея цвета белых ночей. «Неужели передо мной сейчас…» — Это личинка, глубины сознания которой связаны с Миквекс. Как говорит она сама: это подражание Армадеусу. «То есть передом мной сейчас… собственной персоной».

— Приятно познакомиться, крошечное дитя .

Поднявшая голову змея вдруг изогнула шею и кивнула. Этот жест сильно напоминал небольшой поклон. — Ты… Миквекс? Весьма милый размер. — Размер такой просто для того, чтобы совпадать с личинкой Ночи . Фалма и понятия не имела о том, что означают слова «личинка Ночи». Но скорее всего, никакого значительно смысла в них не было. Принцесса с самого начала не считала эту змею настоящей формой Миквекс. — Так вот, могу я задать тебе вопрос? О том деле… Вы же с Армдеусом, вроде бы, спорили о том, какими должны быть песнопения, верно? — Перейду сразу к сути: можно сказать, что у нас пропала необходимость враждовать . — Потому что София оф клюэль нэт исчезла? — Нет. По правде говоря, в этом никакой серьёзной проблемы нет . «Проблемы нет?..» От настолько неожиданных слов змеи, Фалма лишилась дара речи. «Как это? Почему?» — У нас с Армадеусом нет настоящей формы как таковой. Поскольку наше существование в виде воплощений воли и закона универсально и переменчиво, у нас нет такого вместилища, которое ограничивало бы нашу силу , — подняв голову объяснила сидящая на плече у Ксео создательница песнопений. Её сияние цвета белых ночей ничуть не блекло даже на фоне чистого белого снега. — Другими словами, ко мне неприменима сама идея «невозможности», которую используют люди. Например, я могу восстановить собственный глаз и ещё раз создать из него Софию оф клюэль нэт . — То есть, ничего не изменилось? «Значит та, кто была Софией оф клюэль нэт, просто переродилась человеком. Спор дракона и змеи не закончился… Так должно было быть, но… Почему же тогда в нём пропала необходимость?» — На самом деле мы с Армадеусом вполне ладим друг с другом . — Вот как? «Их противостояние идёт сотни и тысячи лет, а может быть, даже ещё дольше. Я думала, что вот настолько велика пропасть между ними». — Мы считаем друг друга равными. Наш идеальный образ холста под названием песнопения тоже одинаковый. Однако наши мнения о том, как прийти к нему различаются. Вот и всё. И даже несмотря на эту разницу мы никогда не теряли взаимопонимания . — Тогда почему вы отказались от спора? — Пусть это будет звучать слишком по-человечески, но… мне тоже захотелось помечтать , — взглянув с балкона на лежащий внизу пейзаж, ответила Миквекс. В её поведении чувствовалась любовь, оно было наполнено женственной добротой. — Даруя песнопения, мы с Армадеусом задумывали их как идеальный подарок людям, и именно поэтому не хотели смотреть на то, как они используются ненадлежащим образом… Вот по этой причине я хотела изменить восприятие людей и запустить саму идею песнопений с начала ещё раз. — Ксео об этом рассказывал. «В отличие от Миквекс Армадеус хотел дождаться самоочищения… того, как люди сами исправят свои методы использования песнопений. Они оба беспокоились о песнопениях, но различие в желанных им методах исправления ситуации привело к противостоянию». — Верно. Ксео призвал меня, и вскоре мой идеал должен был прорасти в этом мире… Но прямо перед тем, как это случилось, возлюбленный сумерками мальчик цвета Ночи отверг его . «Его зовут Нейт. Когда он однажды появился у меня в замке, мне показалось, что он просто слишком юный». — Этот мальчик поистине загадочный… — проговорила змея, затем подняла голову и продолжила: — До сих пор все противостоявшие моему идеалу певчие обязательно обращались к силе Армадеуса. Именно поэтому наше с ним противостояние продолжалось… И только этот мальчик поступил иначе. Он не пытался просить силы у настройщиков, а воззвал ко мне только с помощью человеческих уз. Затем он добрался до самого края моего мира и превратил сущность, которая было всего лишь Софией оф клюэль нэт в свою возлюбленную… Всего лишь человеческой силой он пробил барьеры, возведённые нами, настройщиками… Нет, он превзошёл их . «Песнопения — это идеальный подарок людям. А Нейт спас человека одной лишь человеческой силой. Более того, от создавшей песнопения настройщицы. Это значит…» — Да. Это и есть идеал, замысленный мной и Армадеусом, когда мы создавали песнопения. Именно этот мальчик воплощает его больше, чем кто-либо ещё. Тогда я увидела человека, который любит песни и любим ими . «Он тот, кто дорожит песнопениями больше всех. И тот, кто ими же защитил любимого человека». — Вот поэтому мне тоже захотелось помечтать. Раз этот мальчик любит мир, то… может быть, в этом мире уже цветёт тот идеал, которого желала я… нет, мы с Армадеусом, когда создавали песнопениям . Змея цвета белых ночей опустила взгляд. Внизу лежали бесконечные слои чистого белого снега, однако… под ними, возможно, дремали мечтающие о весне цветочные побеги. — Поэтому мне тоже захотелось понаблюдать за миром. Подобно тому, как Армадеус наградил его своей личинкой, я тоже пользуюсь формой вот этой личинки . — Так вот оно как… «Мальчик цвета Ночи стремился только к одному… спасти свою возлюбленную. Ничего больше. Его желание было вот настолько искренним, чистым, и самым-самым сильным. Сосредоточившись только на этой цели, он превзошел Ксео, а затем и создателей песнопений». Фалма резко перевела взгляд обратно: от змеи к всё также улыбающемуся певчему. — Что будешь делать ты, Ксео? — Я собираюсь некоторое время быть спутником для этого дитя. Мне и самому интересно, как будет выглядеть мир, куда добралась та песня… Как одному из тех, кто слышал её. В тот день все в этом мире услышали… Дуэт мальчика по имени Нейт и девушки по имени Клюэль. — И правда… Мне кажется, что её можно назвать причиной твоего проигрыша. «Песнопения призывают желаемую вещь. Поэтому, чтобы вдвоём сложить одну песню, оба должны желать только одного и испытывать одни и те же чувства. Нужно представлять один и тот же звук, не допускать ни одной ошибки в словах. Насколько же трудно составить из всего этого гармонию, одним лишь соединением воли двух людей? Именно потому что такое кажется невозможным, в песнопениях и не предполагалось существования хора Однако у Нейта была девушка, которая полностью заняла его сердце А у Клюэль был мальчик, который принял все её чувства». — Ты и в самом деле нёс в себе самое благородное желание, однако… «Несущему такое наивысшее желание человеку уготовано одиночество. У Ксео не было человека, который сложил бы песню вместе с ним. И это единственное, что было у Нейта и не хватало Ксео». — И правда. Возможно, всё так и было… — широко улыбаясь, ответил Ксео. Его улыбка было точно такой же, как и всегда, однако его голос казался самую малость расстроенным. — А кстати, Ксео… — А? — Как там Тесейра и Арвир? «Я уверена, что уж они-то точно в порядке. Но вот где они и чем занимаются?» — Арвир возобновил тренировки гилшэ. Хотя на самом деле, его просто наказали прополкой всего сада главы гилшэ. Тесейра как всегда странствует. Она сказала, что когда-нибудь заглянет и в Фелун. — Ясно… — Похоже, они оба заняты своими делами. Думаю, иметь себе дело под рукой — это неплохо, — произнёс Ксео и развернулся в сторону. Фалма сразу поняла, что означает этот простой жест. — Уже уходишь? — Да. Надо поскорей отправляться в путешествие. Просто идти куда глаза глядят. Сопровождаемый змеёй цвета белых ночей певчий повернул голову к Фалме. — До встречи, Фалма. Когда-нибудь, где-нибудь, мы вновь… — Ага. Может, когда ты придёшь в следующий раз, то снимешь эту душную робу. Я приготовлю для тебя самую красивую одежду. — Буду ждать… Подул ветер. Снег с ограждения взметнулся в небо. Всё окрасилось в белый цвет, будто бы на балкон пришла снежная буря. На одно мгновение всё вокруг закрыли снежинки.

Когда Фалма отрыла глаза, фигура Ксео уже пропала.

— Весна идёт?.. В лицо девушке ударил ослепительный солнечный свет. Фалма сощурилась и прикрыла глаза рукой. «Все пошли по своим путям… И Миквекс с Армадеусом. И Тесейра, и Арвир, и, наконец, Ксео. Я была с этой троицей совсем недолго, но я по-настоящему ценю время, которое провела с ними. То время, когда я могла быть самой собой. Тогда же я осознала, что должна продолжать всё в том же духе». — Я должна постараться… Крепко сжав небольшие кулаки, Фалма выпятила грудь и подняла взгляд на утреннее солнце. «Для начала я хочу стать чуть-чуть поздоровее и набрать хоть немного выносливости. Затем я хочу уехать отсюда и встретиться с Арвиром и Тесейрой. Наверняка они очень удивятся моему появлению. Затем я буду кружить по континенту в погоне за Ксео… Угу, мне так многого хочется… Вот поэтому я буду медленно и не спеша идти по намеченному мной пути».

С благодарностью за то, что живу в этом мире.

Часть 3

Рассветное небо. Нейт неподвижно стоял на одном месте, подставив свою спину первым солнечным лучам. Он находился в укромном уголке огромной территории, которой гордилась академия, в закоулке неподалёку от дорожки, ведущей от корпуса первых классов к школьным общежитиям. В этом заброшенном местечке росли бесчисленные цветы и высокие растения. Чуть дальше стоял проржавевший забор, установленный для того, чтобы ученики не заходили на заброшенную часть территории. За забором виднелось старое деревянное школьное здание. Когда-то оно называлось школой песнопений Эльфанда. Нейт стоял на краю двора этой самой школы. Но несмотря на то, что это место называлось двором, все сооружения уже давно убрали, поэтому сейчас здесь осталась только старая деревянная скамейка. — Уже скоро?.. Пока ещё прохладный ветерок унёс тихое бормотание мальчика. Когда зима куда-то уходит, после неё остаётся холод, который она забыла забрать с собой. В руке Нейт держал осколок обсидиана. Мальчик уже не помнил сколько раз пользовался таким катализатором. Его рука полностью привыкла к ощущению твёрдого камня. И вот… Из-за спины у Нейта послышались быстрые звуки ног. Кто-то бежал сюда. — Прости за ожидание, Нейт! Обернувшись мальчик увидел ту же самую девушку, что и всегда. Её длинные алые волосы ярко сияли под прохладными солнечными лучами. Белая школьная форма красиво сидела на её стройном теле, а её губы были сложены в добрую улыбку. Перед ним стояла Клюэль Софи Нэт. — Доброе утро. Прости за опоздание. Я написала Хелен письмо, поэтому сначала заглянула на почту и только потом пошла сюда, — извиняясь, вздохнула она. — Ничего. Я думаю, ты пришла вовремя. Это просто я пришёл слишком рано. Нейт и Клюэль договорились встретиться рано утром. Нейт каждый день вставал довольно рано, чтобы поупражняться в песнопениях, а несколько дней назад Клюэль тоже захотела ходить на вот такие утренние тренировки. — Вот как? Ну и насколько раньше ты пришёл? — Ну… примерно на час. — Так давно? Мог бы мне и сообщить. Я всё равно всю ночь бодрствовала, — убрав руки и сумку за спину, смущённо проговорила Клюэль. — Э, так ты вообще не спала? —Ага. Но всё в порядке. Я вполне бодрая. Девушка с довольным видом продемонстрировала Нейту сжатый кулак. И действительно, она совсем не выглядела сонной. — Правда в порядке? У тебя ничего не болит? — Нет, ничего-ничего!.. Совсем ничего! Немного покраснев, Клюэль поставила сумку на скамейку. — Ну… просто… просто я немного нервничаю. — Нервничаешь? Из-за тренировки песнопений? — Нет… Ну ты сам посмотри… Клюэль почему-то настороженно заозиралась по сторонам, но вскоре облегчённо выдохнула.

— Ведь мы с тобой уже ужасно давно не разговаривали наедине.

Нейт мысленно повторил её слова… — А ведь и правда… До него более-менее дошёл их смысл. В тот раз, сразу после того, как они вдвоём вернулись в академию… — Сначала была… какая-то непонятная вечеринка. Начался возглавляемый Мио праздник «по поводу возвращение Клулу». Оно длилось всю ночь, а на следующий день Нейту и Клюэль пришлось писать объяснительные по поводу отсутствия в школе в течение нескольких дней. Затем наступила, как будто дожидавшаяся их, пора зимних экзаменов. Когда прошла и она, и парочка уже наделялась на зимние каникулы… — Эм… Прости, мы ведь договаривались, что съездим только вдвоём, — грустно опустила плечи Клюэль, вспоминая прошедшие события. — А, н-ничего особенного! В конце концов, путешествовать вместе со всеми тоже было довольно весело! — быстро замахал руками Нейт.

В городе триумфального возвращения Эндзю, они договорились вдвоём отправиться в путешествие: «Тогда может мы вместе отправимся в путешествие? Я знаю очень красивое местечко… В то время, как мы с мамой путешествовали по континенту, я нашёл замечательное секретное место. Если ты хочешь повидать что-нибудь красивое, то я очень рекомендую отправиться туда.».

Нейт и Клюэль тайно составили план на зимние каникулы, но в один прекрасный день… Мио и Ада заглянули в комнату Клюэль и увидели разложенные на столе буклеты для путешественников… В итоге, на следующий день было решено, что в поездку отправиться весь класс. И причём совершенно не в то место, куда собирались Нейт и Клюэль. После того, как зимние каникулы кончились, всех перевели на второй год обучения. Пришлось менять школьное здание и комнаты в общежитиях, готовить новые учебники и посещать куда более сложные лекции. Все были заняты по горло, и дни проносились мимо один за другим. Но вчера, вся эта запутанная повседневность наконец, завершилась. — Вот поэтому я и говорю, что мы с тобой давно не были наедине. — Угу, действительно так… Нейт вдохнул приятный, нежно пахнущий ветер и поднял взгляд к небу. А увидев его… — Нейт, а ты немного подрос, — с довольным видом заметила Клюэль. — О, правда?! — Ага. Вот, подойди сюда, — девушка поманила Нейта пальцем. Мальчик повиновался и встал прямо рядом с ней. Однако его глаза по-прежнему оставались на уровне её шеи. — Ох, прости, Нейт. И всё-таки ты не изменился. — Клюэль?.. Стоя рядом с девушкой Нейт посмотрел прямо ей в глаза. «Похоже, я и правда не вырос…» Спавший сейчас в мужском общежитии Арма постоянно говорил ему: «А ты всё такой же низкий». Мальчик надеялся, что, наконец-то, сможет ответить призванному существу, но… — Хи-хи. Всё нормально. Давай сегодня после школы замерим твой рост. Ты точно чуть-чуть подрос, — задорно улыбаясь, предложила Клюэль и протянула Нейту руку. — Но как по мне, так ты и сейчас нормального роста. — Мне бы… хотелось ещё немного подрасти. Нейт мягко принял её руку. Она была тёплой, но ещё более того, в ней чувствовалось облегчение. — Да? Но зато, если девушка выше ростом, то… Клюэль крепко сжала руку Нейта и медленно придвинула лицо…

Их чуть покрасневшие губы соединились.

— Э-хе-хе, и всё-таки наедине мне очень нервно. Щеки девушки покраснели ещё больше, чем её губы. Нейт невольно засмотрелся на неё. «Н-нельзя. Нельзя так заглядываться…» — А, а кстати Клюэль… Стараясь скрыть смущение, Нейт отчаянно искал тему для разговора… — На состязание в этом году снова приедет господин Ксинс. — Э, правда? — Да. Сейчас он пока ещё где-то бродит, но летом заглянет в Тремию. — Ясно… Тогда надо будет мне тоже поблагодарить его, когда появится время. Господин Ксинс тоже ведь помогал. Хотя все вернулись в привычный мир в одном и том же месте, Ксинс ушёл самым первым.

«Чудесная была песня. Ладьте друг с другом и дальше», — подмигнув, бросил Радужный певчий и взмахнул курткой.

С тех пор Нейт больше не видел его. Однако несколько дней назад в комнату к мальчика залетела звуковая птица и заговорила голосом Ксинса. — У господина Ксинса тоже всё хорошо. Сейчас он вместе с Нессирисом и остальными принимает участие в восстановлении Эндзю. — Понятно. Ну вот и хорошо. Мы ведь сможем встретиться вновь. Из оставленной на скамейке сумки Клюэль достала катализатор для песнопений. Это был сияющий под солнечными лучами… алый лепесток. Лепесток от цветка, носящего то же имя, что и младшая сестра девушки. «Армаририс… Ты ведь тоже наблюдаешь за нами?»

— Интересно, что же всё-таки такое песнопения?

Подняв взгляд Нейт увидел, как Клюэль пристально всматривается в лежащий у неё на ладони алый лепесток. — Песнопения не исчезли и всё ещё остаются в нашем мире. Может быть, это потому, что мы по-прежнему нуждаемся в них?.. И если это так, то как же мне ими пользоваться, чтобы я могла гордо показаться на глаза Армаририс? — Однажды мама задала мне точно такой же вопрос… — И что ты ответил? Нейт помотал головой. В тот раз он не смог ответить. — Ну… Одним глазом мальчик смотрел на Клюэль, а вторым на небо. — Я ни над каким особенным смыслом не задумывался. «У меня нет настолько конкретного идеала, как у Ксео. И многолетней клятвы изменить песнопения, как у мамы и господина Ксинса, у меня тоже нет». — Но я от всей души рад тому, что песнопения существуют. — И… почему? — приподняв взгляд спросила девушка. А Нейт… — Потому что… Широко развёл руки и произнёс:

— Я спел вместе с тобой, Клюэль.

«Я нашёл человека, с которым мы соединили наши сердца. А во время катастрофы, когда он мог исчезнуть, я сумел спасти его только благодаря песнопениям. Идеал песни вдвоём… Обещание спеть песню вместе… Тогда наши идеалы и обещание — всё в нас соединилось». — Пусть я и говорил об этом раньше, но… я люблю твои песнопения. С первого взгляда ясно, что они красивые и весёлые. «Наверное, Армаририс тоже это чувствовала. Иначе бы он не стала спасать Клюэль, рискуя всем, что у неё было». — Вот поэтому, я думаю, что всё должно быть как прежде. С тех, как я впервые увидел твои песнопения… Они всегда были тобой самой. «Армаририс любила и защищала эту песню. Феникс любил и тосковал по этой песне. Потому что песня, которую сложила Клюэль, выражает её саму». — Угу… — согласилась Клюэль, разглядывая алый лепесток. — Ты прав. Мои песнопения — это и есть я… Я должна постараться. Госпожа Кейт тоже сказала мне, стать примером для новых учеников. — Вот именно.

Нейт посмотрел на прохладное солнце. Вокруг был всё тот же привычный пейзаж школы. Однако и он постепенно начал менять цвет. Весна сменяла зиму. Мальчику казалось, что он только недавно перевёлся сюда, а времена года стремительно пролетели мимо. Его перевели во второй класс. Время продолжало течь даже сейчас. Потихоньку. Совсем потихоньку. Однако так быстро, что было достаточно обернуться, чтобы понять, как много его улетело. И в тот миг, как Нейт это почувствовал…

Подул ветер.

«Ах…» В сладко пахнущий ветер примешался аромат пожухлой осенней травы. Не тот, что несла наступившая весна, и не тот, какой был в ушедшей зиме. Он принадлежал тому времени года, которые уже давным-давно прошло. Цвет пожухлой травы напоминал о давно прошедшей осени и её пейзажах.

«Скажи, мама… Вы с господином Ксинсом тоже бродили здесь?

Перед глазами у Нейта вдруг предстали парень в куртке цвета пожухлой травы и идущая на некотором расстоянии от него, видимо из-за смущения, девушка. Наверняка в далёком прошлом они тоже гуляли по этому двору. — Нейт? — удивлённо склонив голову набок, окликнула мальчика Клюэль. — Мне показалось, что я наконец-то исполнил обещание маме. Нейт моргнул, и видение перед его глазами тут же рассеялось. «Я уверен, что мама сказала бы: «Да. Вам не нужно гнаться за нами». Теперь мы просто должны идти по нашему собственному пути. Я прав, мама, господин Ксинс? Я наконец сдержал обещание, и поэтому…» — Эм… Клюэль! — Что такое? Ты какой-то серьёзный. — Я обязательно защищу тебя! Едва услышав его слова, девушка даже подпрыгнула на месте. — Э, ч-чего это ты так внезапно? И что это… вообще зна… — Эм… ну… Просто вдруг захотелось это сказать. Ничего особенно я не имел в виду. — А, вот что. Ну ты меня удивил. Я прям поверила, что нам опять предстоит что-то страшное. Клюэль тихо и с облегчением вздохнула. — Ох, прости. Значит я, наоборот, тебя напугал? — Нет. Всё в порядке. Я счастлива… А теперь, может ты выслушаешь меня? — Да, что такое? Услышав ответ Нейта, девушка вдруг выпрямилась и приложила руку к груди. — Клюэль? «Что случилось?» Присмотревшись, Нейт увидел, что лицо замолчавшей на несколько секунд Клюэль быстро наливается краской. — Н-нет, всё же не получается. Сейчас не смогу! — Э, почему? — Ну потому что… — едва слышно пробормотала Клюэль и отвернулась. — Я смущаюсь… я не смогу ничего сказать. — Не надо так. Нейт обошёл девушку и, снова встав прямо перед ней, заглянул ей в глаза. — Я внимательно тебя слушаю. — Ты не будешь смеяться?.. И ответ мне дашь? — Я не буду смеяться. И отвечу тебе, как полагается. — О-обещаешь?.. Ну тогда ладно. Я начинаю… Алые волосы развевались на ветру. Девушка со смущённым, но по-настоящему радостным видом произнесла… — Послушай, Нейт…

Когда-нибудь, уже после того, как все мы окончим эту школу… Когда-нибудь, даже после того, как все разойдутся по своим собственным путям… Мы с тобой … всегда будем вместе?

Сможем ли мы с тобой вместе идти к счастью?

«Да…Я уже давно решил… Когда я выполню обещание маме и буду свободен, то в этот раз я дам новое, самое важное обещание моему самому любимому человеку. И каким бы это обещание ни было, я сдержу его… И поэтому…» Нейт медленно, так чтобы девушка поняла его, кивнул. Ему не требовалось собираться с духом. Он кивнул, просто выражая свои чувства, какие они есть. — Спасибо… Стоявшая перед ним девушка прижала намокшие веки пальцами.

— Я по-настоящему рада, что встретилась с тобой.

Девушка с алыми волосами медленно пошла к мальчику цвета Ночи. Никто не знает, кто из них первым протянул руку. Разведя руки в стороны они оба шагнули друг к другу…

Мальчик и девушка нежно обнялись.

Синеватое солнца ослепительно сияло над академией. Невесть откуда… Начала литься та самая рассветная песня, которую в тот день слышали все в этом мире. Навсегда. Навечно.

И поэтому… Когда-нибудь, где-нибудь обязательно вновь…

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие автора

Когда это послесловие будет дописано, все мои обязанности по отношению к «Сумеречному песнопевцу» будут выполнены. Остаётся всего восемь страничек, поэтому прошу вас побыть со мной до конца.

Давно не виделись, с вами Садзанэ Кэй. Большое спасибо за то, что приобрели «Сумеречный песнопевец X» Я писал этот том, рассчитывая украсить и песни, и историю, и картину мира финальными штрихами, поэтому буду счастлив, если вы хотя бы немного ощутите этот настрой. Я думал, что мне будет тяжело вести этот разговор, потому что история подошла к концу, однако когда я всё-таки добрался до конца, то все причинявшие боль моменты полностью забылись, что довольно странно.

Давайте теперь оглянёмся назад.

Всё то время, в течение которого я продолжал писать историю о стремление к счастью, ведущий редактор постоянно говорил мне: «Сумерки — это счастливое произведение» . О ней рассказывали читатели, порой её упоминали в сети, иногда сотрудники книжных магазинов изготавливали небольшие рекламки для неё. Вт такой поддержки было очень много, и поэтому она легко добиралась до редакторского отдела. Ну и конечно, те, кто приобрели самый первый том истории, продолжали оказывать поддержку до самого конца. Именно благодаря всей этой помощи, я смог писать дальше. Пользуясь возможностью, хочу поблагодарить вас всех. Большое вам спасибо.

Теперь, раз уж мне представился такой шанс, я оглянусь назад и буду рассказывать обо всём в хронологическом порядке.

*Замысел: в начале было «имя»

С тех пор, как «Ева улыбается на рассвете» выиграла приз для новичков прошло уже три с половиной года. Сам по себе замысле появился ешё раньше, Причём, в необычной для меня последовательности: сначала у меня в голове промелькнуло название, а уже за ним последовала история. Первое пришедшее на ум название было предельно простым: «Призыватель цвета Ночи», но потом я подумал: «Но что такое призыв? Да и просто «призыв» — это слишком скучно…» С этого момента и появились песнопения и персонажи… Вот в такие были обстоятельства. Поскольку имя надо спеть, появилось слово «песнопения». Таким образом из названия «Призыватель цвета Ночи» появилось и всё строение мира и история… Кажется, будто произведение стало воплощением вот этих самых песнопений. Такое чувство, словно они оказались связаны какой-то немного таинственной судьбой.

*Песнопевцы

Как будто в противоположность простому началу историю, больше всего тонкой и деликатной настройки потребовалось «песнопениям». Каждый раз перед самым дедлайном я беспокоился и раз за разом перечитывал черновики… Я пытался сделать их чем-то средним между тем, что называют «заклинаниями» и настоящими «песнями», поэтому буду бы рад, если хотя бы одно из песнопений вам понравилось. Вот поэтому я сейчас расскажу немного закулисной информации о песнях трёх основных персонажей:

Евамари: «Песня Начала».

Эта ораторию я написал раньше всего остального и она первой же появилась в истории. Можно сказать, что эта песня определила всё направление повествования. Именно во время её написания родились общие строчки всех ораторий: «Дитя, что было рождено, коль мир тебя желает…» Хотя в настоящий момент ими пользуются многие певчие, возможно, что в каком-то смысле они предназначены для Евамари больше, чем для кого-либо ещё в этом мире.

Клюэль: «Что значит петь как человек».

Второй, вслед за песней Евамари появилось песнопение Клюэль. Во всех её песнопениях присутствует общая тема — Рост и взросление «человека». Мне хотелось создать следующий образ: Девушка, у которой в первом томе не было никакого интереса к изучению песнопений, постепенно меняется, — и фразы песен Клюэль тоже отражают его. В пятом (первый эпизод), девятом (второй эпизод) и десятом (третий эпизод) томах — то есть в конце каждого из эпизодов обязательно звучала песня Клюэль, причём содержание песни во втором эпизоде заимствовало часть слов из первого, а в третьем — из второго. По мере продвижения сюжета, песня Клюэль тоже росла. Вот такой у меня был образ.

Нейт: «Sophit ele Ende» [Чувства здесь].

Третьим в первом томе стало песнопение Нейта. Я хотел показать, что Нейт и наследует песню Евамари, и, постепенно, обретает свой собственный цвет. Летучие мыши, черная лошадь, чёрная роза — именно Нейт первым выдумал множество песнопений. Я представлял его образ, как человека, который понемногу копит маленькие песни и, в конце концов, приходит к собственным песнопениям. В противоположность общим строчкам из песни Евамари (Детия, что было рождено, коль мир тебя желает), в последней песне Нейт делает что-то похожее на следующий шаг: «Дитя, что было рождено и теперь проснулось, поскольку мир тебя желает». Возможно, что именно эти слова являются символом найденной им песни.

* Язык Селафено (Музыкальный язык и мантры Селафено)

Когда я писал песнопения, то, разумеется, уделял много внимание музыкальному языку и мантрам Селафено. Поскольку расшифровав эти языки можно открыть для себя очень много интересного, в благодарность всем многочисленным посетителям моего блога и других сайтов в интернете, которые попытались расшифровать его сами, я собирался выложить материалы по Селафено в этом послесловии, но… передумал. Потому что… в недалёком будущем я собираюсь написать ещё одну новеллу, дополнительным материалам для которой станет информация о мантрах Селафено. А до тих пор я решил, ещё немного вас разогреть. (Тем, что раскрыл прямой перевод части слов в «Эпилоге алой девушки»).

Ну что… От послесловия осталось уже совсем мало страниц. На этих последних страницах я поблагодарю всех тех, кто очень мне помогал: Такэока Михо-сан. Большое искреннее спасибо Вам, что до самого конца рисовали замечательные иллюстрации. Воистину сила Ваших иллюстраций помогала мне бесчисленное множество раз. Пусть я и был очень проблемным автором, просившим Вас только о самых абсурдных вещах, очень надеюсь, что нам ещё удастся поработать вместе. Ведущий редактор К-сан. Вы познакомили меня с Такэокой Михо-саном и помогали мне с момента первой победы на конкурсе. Я уверен, в том, что я сумел добраться до конца, огромная Ваша заслуга. Большое спасибо. И ещё я очень рад работать вместе с вами и в новой серии новелл. И наконец, спасибо всем вам — тем, кто наблюдал за путешествием Нейта, Клюэль Ксинса, Евамари и все остальных до конца. Разумеется, мир «сумерек» не закончился в эту секунду. Я чувствую, что в истории Нейта и Клюэль будет ещё много разных интересных страниц. Если вы когда-нибудь где-нибудь вновь увидите Нейта и компанию, то я был бы очень рад, если бы вспомнили их и подумали: «О, так с ними всё в порядке».

*Что будет дальше.

Что касается истории после окончания этой серии книг, то я подумал, что пришло время сменить декорации и вместо дошедших до точки «сумерек» следующее повествование будет рассказывать о парне и девушке, блуждающих по «раю». Примерно в одно время с публикацией четвертого тома «сумерек» у меня появилась идея нового мира, начавшая разворачиваться параллельно с первой серией, то есть с момента замысла прошло почти два полных года. И сейчас я, пусть и коротко, представлю вам эту историю:

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

*История перемещается в «Рай»…

Рада видеть тебя — тот, кто упал в Эдем и теперь вернулся на летающий континент Орби Клер! Замёрзший рай ждал тебя целую тысячу лет.

Место действия: единственная обитаемая земля — летающий континент Орби Клэр. Люди здесь живут в страхе перед атаками, идущими из лежащего в десяти тысячах метров под летающим континентом «замерзшего зеркального мира», который зовётся Эдемом [Садом осквернённых песен]. Это история о бродящих по этому миру… поддерживающей барьер девушке и юноше с двумя мечами.

***

«Эдем за ледяным зеркалом: Иллюзия рая» будет опубликован 19 сентября 2009 года (суббота) В тот же день в Dragon magazine выйдет короткая история. «Сумеречный песнопевец Х» вышел в августе, так что остался всего месяц. Иллюстрациями занимается Касукабе Акира-сан. Между прочим, хоть «Эдем» и является полностью новой серией новелл, те, кто прочитали песнопевца до конца, наверняка встретят немало моментов, где захочется воскликнуть: «Неужели это…» (Некоторых из вот таких интересных моментов я уже коснулся в послесловии)

В «Эдеме» я надеюсь улучшить все сильные моменты «сумерек»: картину мира, сюжет, персонажей, наконец, просто оригинальность — и дополнить их тем, чего там не хватало. Итак: и закулисная часть истории «сумерек», и специальная благодарность, и планы на следующую работу уже описаны. Пора уже на самом деле прощаться. Так что…

Большое спасибо вам, что дочитали «Сумеречного песнопевца» до конца. Я благодарю вас, как представитель Нейта, Клюэль и всех остальных персонажей истории. Молюсь, чтобы мы с вами встретились через месяц в «Эдеме за ледяным зеркалом».

Первая декада июня 2009 года. В ночь, когда дул жаркий ветер. Садзанэ Кэй.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие команды

Couguar (Переводчик)

Может кому-то это покажется странным, но послесловие к 10-му тому написано мной раньше, чем к трём предыдущим. Финал — это финал. Потому, помолясь, приступим:

На одной лекции в интернете мне попалась фраза: «Обсуждать что-либо можно только после того, как это «что-то» закончилось, иначе оно ещё может подкинуть тебе сюрпризы. Вот живёт себе прекрасный человек живёт, но сказать о нём «прекрасный» с полной уверенностью нельзя, вдруг завтра кого-то убьёт, и слова сразу станут ошибочными». Вот поэтому окончательные выводы по «Песнопевцу» я берусь делать только сейчас, после того как в серии поставлена жирная точка. Но прежде, чем перейти к впечатлениям от всей серии, выскажусь коротко по самому десятому тому: Когда я впервые прочитал его, то остался, скорее, разочарованным. Моё впечатление можно было описать так: «Финал логичный, песнопевцу подходит, но автор недотянул». Я ждал ответов на оставшиеся вопросы, ждал большего накала событий, но всё оказалось слишком просто: мотивация Арвира для присоединения к Ксео осталась нераскрытой, а слив самого Ксео стал самым позорным из всех. Нам много раз говорили, что Ксео силён, что Ксео истинный король побеждённых и так далее, но гора родила мышь: всё что смог сделать возжелавший Пустоты песнопевец — взобраться по лесенке, спеть песню (стоит признать, замечательную. Я хожу по улицам и читаю вслух строчки: «Усни, моё тело…, утони, моя песня… замёрзни, мой свет…») и в итоге просто уснуть до конца противостояния. Понятно было, что финальным противником Нейта должна стать Миквекс, но уж от её избранника ожидалось нечто большее, чем состязание в пении. Но всё это было лишь первым впечатлением. По мере перевода, я проникался пафосом фраз и сцен. Пусть они и не до конца смягчили недостатки тома, их красоту отрицать нельзя. Надеюсь, мне удалось передать её и в переводе. Как же всё-таки звонко отдаются в голове фразы, вроде: «Вместе… Вместе со всеми детьми, что мечтают о рассвете». Так что финальный том вполне соответствует своему званию финального и достойно завершает замечательную серию. Наконец, переходим от частного к общему. Серия «Сумеречного песнопевца» стала для меня настоящим открытием. Может быть, я и не слежу за всеми современными новелками, но известно ведь, сколько сейчас выпускается проходняка и штамповки, а относительно старая, хоть ещё и не дремучих 2001-2003 годов серия японских новелл может быть написана так хорошо. Песнопевец не может похвастаться вычурным языком, как некоторые другие книги, в нём нет прям супер-захватывающих боев или напряжения, но он красив, наделён шармом и оригинальностью. Все персонажи, начиная с Евамари и Ксинса, продолжая Адой и Мио, ну и конечно, основная парочка Нейта и Клюэль, не запихиваются в привычные шаблоны, прописаны очень красочно и за ними приятно наблюдать. Отдельно хочется упомянуть пару Хелен и Лефиса, которые появились лишь в седьмом томе, но, на мой взгляд, стоят в претендентах на звания лучших персонажей. Хелен является как раз классической цуней, какие заполнят пространства ранобцев всего через пару лет после завершения песнопевца, но при этом она играет роль комедийного персонажа, и эта роль идёт ей просто замечательно. Восклицания про дурака Лефиса звучат очень к месту, и потому не режут глаз, как современные вставленные для галочки «баки». Чудесная атмосфера «Песнопевца» — это ощущение доброй сказки. Несмотря на кучу опасностей за все тома не погиб ни один человек, и даже все до единого антагонисты оказались спасены. Кто-то может сказать, что такой поворот событий лишён всяческого накала, но я могу возразить, что чудеса случаются, а песнопения явно ощущаются как чудеса, а не как обычные заклинания. Значит ли, всё моё славословие, что в новелле нет недостатков? Нет, они есть. В первую очередь это сюжетные и логические дыры, на пару с неотвеченными вопросами. Мой коро-о-о-отенький список претензий по сюжету таков: — Кто и кому докладывал о Нейте и Клюэль в прелюдии к третьему тому? Мишдер действовал в одиночку, а Ксео итак всё знает. — Так откуда у Мишдера информация о школах и институтах? Нам намекали на предателя, но таковых не оказалось и даже не упоминалось. — Что за странный сон видела Клюэль в третьем и четвертом томах? С кем именно она пела во сне? Откуда этот сон вообще взялся? Воспоминания Софии оф Клюэль нэт — невозможно. Линия осталась нераскрытой. — Так кто всё такой Ксео? (у меня есть предположения, что его личность Садзанэ Кэй раскрыл в сиквеле, но ведь это в сиквеле причём в самом конце) Ни его пол, ни как он вообще появился неизвестно. — Ксео не мог не знать, что Армаририс защищает Клюэль, так почему же он опасался, что Клюэль умрёт в четвёртом и пятом томах? — Так что такое презумптивная судьба? После того, как в истории появилась Миквекс, этот термин просто взял и исчез. Настройщики настройщиками, но на «презумптивную судьбу» в первой арке был сделан не меньший упор, чем на мантры. Теперь перейдём к ошибкам и противоречиям в логике: — В первом томе директор Зеа призывал виверн парами и больше, а это между прочим его личный истинный дух, существующий в ОДНОМ экземпляре. — Ада предполагала в третьем томе, что 12 мечей из Фиделии, и 12 мечей Мишдера это разные истинные духи — это вот как? 12 мечей может призвать только Мишдер, других серых песнопевцев нет. И вообще: как был призван истинный дух во втором томе? Мишдера там не было. Там певчих вообще не было, а песнопения сами по себе не исполняются. И тем более уж — старческим хриплым голосом. Или «яйца» умеют копипастить какого-нибудь Джошуа из прошлого? Короче говоря, непорядок. Ну а заканчиваются мои вопросы к произведению маленькой придиркой: Когда в 8-м томе стало известно о нерифмованных ораториях, где-то в кустах заиграл целый взвод роялей. Как сделать имбалансных персонажей, то есть уже чрезмерно сильных великих сингулярностей ещё имбаланснее? — дать им нерифмованную ораторию на истинного духа. Как сделать Фалму имбой? — её истинный дух вообще все её оратории сделал нерифмованными. Очуметь! (Напомню, что это послесловие написано до 8го тома) Ну ладно, на этом мои хныкалки заканчиваются. «Песнопевец» мог быть ещё лучше, но ведь он уже замечательный, и я, с одной стороны, очень рад, что перевел его и принёс в наше сообщество, но в то же время, понимаю, что мой перевод весьма далёк от идеального. Для меня это первый серьёзный проект, на котором я научился многому, но ценой за это стал далеко не лучший язык и некоторые хотелки, которые ни за что не пропустили бы, если бы песнопевца переводили профессионально. Разумеется, под хотелками я имею в виду «серые песнопения», которые должны по праву называться «пепельными» и «Армаририс» вместо «Амариллис». Отдельно я хочу то ли извиниться, то ли пожаловаться на перевод песнопений. Переводить песни бывает непросто, тем более стараясь хоть в какой-то степени соблюдать соответствие Селафено, и порой понимая, что Селафено и японский текст не соответствуют друг другу вообще. К сожалению, по моему переводу расшифровать Селафено не получится. За некоторые песнопения (в первую очередь песню гилше, но и песнопение Радуги не отстаёт) мне просто стыдно, но есть и те, которыми я горжусь: песня Фалмы и мантра «Все заветные дети». Они переведены и близко к оригиналу, и красиво. И наконец, нужно сказать пару слов о сиквеле, то есть «Эдеме за Ледяным Зеркалом». Что бы там ни хотел сделать из него Садзанэ Кэй, на мой вкус, у него не получилось. Оригинальные персонажи песнопевца в Эдеме стали ухудшенными версиями самих себя. Главные герои «Эдема», Шелтис Магна Йелле и Юми Эль Суфлениктоль, даже и близко не подходят к уровню Нейта и Клюэль, механический кристалл Илис не идёт ни в какое сравнение с Мио, Иштар просто слабая версия Ады, а старшие жрицы и стражи небесного дворца во всём уступают учителям академии Тремия и Ксинсу с Евамари. Сюжет сохранил интригу, но его повороты стали более шаблонными. Атмосферы сказки и чуда нет. В «Эдеме» песнопения воспринимаются именно как заклинания (да они и называются заклинаниями), а не как нечто меняющее мир. Они куда более «утилитарны». Если бы «Эдем» был полностью самостоятельным произведением, это был бы крепкий середняк своего времени, приятный, но не хватающий звёзд с неба, однако он связан с «Песнопевцем» слишком многим (например, в ларьках у дворца продают статуэтки «дракона сумерек», имя которого за 1000 лет все забыли. Догадаетесь как его зовут?). По этой причине в ближайшем обозримом будущем за перевод «Эдема» я не возьмусь, меня будет слишком разрывать дилемма «love-hate»: первое из-за сходства с «Песнопевцем», второе — из-за критического для меня ухудшения качества. Но когда-нибудь, где-нибудь, может быть… На этом пора закругляться. Спасибо команде руры за то, что взяли меня и мой проект. Отдельная особая благодарность Нулику, Вису и Нулевому Отделу за редакт, Канносу(а в последних двух томах и Хачиману) за иллюстрации, а Резелю и Лессе за всевозможную поддержку.

Спасибо всем, кто прочитал «Песнопевца», надеюсь, он вам понравился.

Wiis (Пруфридер) .

Так, давно я уже не писал послесловий, то времени не было, то желания… Но уж спустя 1,5 года, в финальном томе написать надо). На самом деле пишу я его за пару часов до релиза, так как только сейчас закончил, пришлось весь день сидеть доделывать. А получилось это, из-за того, что в начале затупил, а потом экзамены, выш мат… и в итоге 2,5 тома не сделано, а времени — 5 дней. Ну, слава богу, успел, уже хорошо. За время работы с этим произведением я довольно неплохо поднатарел в пруфриде, чему безусловно рад. Также Нулик поднялся в силе редактора(да поможет он ему в служении родине), по сравнению с первым томом, хотя жаль, что не смогли вместе закончить тайтл. Но на замену пришёл "тайный" Нулевой отдел, с помощью которого мы все-таки закончили это все, да ещё и к релизопаду. А также, сам Коу повысил навык письма, а также вычитки, и чем дальше, тем меньше нам надо было делать глобальных исправлений, что не может не радовать! Что же на счёт самого произведения, то я все надеялся на что-то жестокое, или что хоть кто-то умрёт, но добрая сказка остаётся доброй сказкой. Но даже если тайтл и подаёт себя как "добрую сказку", в нём есть и эпичные моменты, и моменты отчаянного самопожертвования, тяжёлые раны и травмы, ну и т.д. Так что вполне могу порекомендовать его, очень качественная, хорошо проработанная и красивая вещь в итоге получилась у автора (а также с более-менее качественным переводом, что не маловажно). По началу тайтл может показаться скучным, но уже к концу первого тома начинает показывать интересные вещи, и ты идёшь дальше, чтобы посмотреть "а что он ещё может показать?", а чем дальше, тем всё интересней и интересней, а в конце тебя встречает добрая и чистая концовка. В конце хочу поблагодарить всех, кто разделил работу на этим тайтлом: Couguar'a, как переводчика и человека, без которого этот тайтл бы не появился. Нулика, как человека, который вызвался сгладить основные неровности и корявости текста. Лессу и Резеля, как активных помощников Коу, особенно в начале. Нулевой Отдел, который смог закончить этот тайтл к релизападу. А также ретушерам, за иллюстрации и обложки. Ну и хорошего вам Нового Года!

Нулевой отдел Её Императорского Высочества. (Редактор)

Работа над на Песнопевцом завершена. О тайтле мы узнали давно, но не проявляли к нему должного внимания. Все дело в иллюстрациях — книжку судят по обложке — новеллы тоже. Какая-то мазня пальцем по листу...Думали мы так, и за это не будем просить прощения. Иллюстрации должны привлекать, они первые кто воздействуют на читателя, они должны быть точны и бить в цель. Редактура по своему работа врача и тут главное не навреди, поэтому мы вначале прочитали всю серию до онгоинга. Этти, гарем, школа, романтика, повседневность, попаданцы...классика ранобэ и Песнопевец среди множества штампованных романов является порывом свежего воздуха, ворвавшегося в комнату полную пыли... Добрая сказка... Серия не является прорывом или гениальным произведение. Идеи не новы, “рояли в кустах”, привычный набор героев, немножко драмы, магии, любви, но… Песнопевец притягателен. Автор может (когда захочет) раскрутить темпоритм до скорости адского колеса и вот мы уже не читатель, но зритель из первого ряда. Любовная линия...Наши сердца не дрогнули до последних глав. Любовь в романе невинна и чувственна. Это глубо различается с тем, как мы её видим и как чувствуем. Но...даже она заставила нас испытать томление сердца. Мальчик цвета Ночи, Рассветный песнопевец заслужил право на любовь в его “цветном” мире. Эта серия не из тех, что перечитываю множества раз, как впервый. Это правда. Но мы рады, что вы прочитали Песнопевца и услышали все песни, все звуки, всю прелесть этого прекрасного тайтла.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Sumerechnyj-pesnopevecz/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Друзья, если Вам понравилась книга, и работа нашей команды по созданию электронной книги

Поддержите Нас символической оплатой, даже если это будет 0.1$ / 1RUB или кликните на рекламу на сайте.

Нам будет очень приятно осознавать, что проделанная работа принесла Вам пользу, и наша команда старались не зря.

Поблагодарить авторов и команду. (ссылка на раздел поддержать проект https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/)