Ранобэ: Старшеклассники в парке

Описание: Короткие истории о том, как группа старшеклассников бездельничает в парке.

В общем это оказался слайсик с лёгким налётом романтики. На какую-то драму можно не рассчитывать. На убойные шутки тоже. Просто мило, приятно и обыденно. Ну и юмор тут местами немного своеобразный, как ни посмотри. Но в целом неплохо. Герои просто бездельничают в парке и больше ничего не делают. Практически никаких описаний нет, сплошные диалоги.

Кол-во глав: 1-18

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Starsheklassniki-v-parke/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог

Я впервые оказался в одном классе с Сегавой Эрикой в третьем классе начальной школы. Тогда именно Сегава проявляла инициативу, а я бессовестно пользовался. Если что-то не понимал на уроке, спрашивал Сегаву, если у меня были проблемы, обращался к ней за помощью. И вот как-то во время перемены. Я не понял тогда, что было по математике, и она помогла мне, а я с глупым выражением на лице нахваливал её: — Эрика-тян, ну ты даёшь, — сказал я, а она отшутилась: — Титян, без меня ты ничего не можешь. — Что? — спросил я, решая математические задачки рядом с ней.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Starsheklassniki-v-parke/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1: Подозрительный человек и преследователь

Был вечер, но спать пока слишком рано. Я уж помылся, потому потеть мне не хотелось. Играть желания не было, как и смотреть телевизор. И учиться тоже. Я просто смотрел через окно в дом напротив. Дом Сегавы. Из моей комнаты можно было увидеть комнату Сегавы Эрики. У неё всё ещё горел свет. Я взял телефон и отправил ей сообщение «Если свободна, может встретимся». Тут же пришёл ответ. Я прочитал «Ок».

Выйдя из дома, я направился в парк Хоситсуки, там и увидел Сегаву. Она сидела на скамейке под фонарём. Девушка была в бриджах и худи, а длинные чёрные волосы были собраны за спиной. Линзы она сняла и сейчас на ней были очки. Худая и с белой кожей. Её большие чёрные глаза можно было прекрасно рассмотреть за очками. Мы были друзьями детства. Признавать не хочется, но я вроде как бегаю за ней, как хвостик. Ничего толком не сказав, я сел рядом с ней. Сегава посмотрела в телефон, а на меня не обращала внимания. Кроме нас в парке был ещё человек. Крупный высокий мужчина висел на турнике и, тяжело дыша, подтягивался. Во тьме парка разносился только его голос. — Эй, ты знаешь? Ган-тян со средней школы слегка набрал вес. — А, — сказала Сегава и убрала телефон в карман. Я озадаченно склонил голову: — Сегава, ты что, злишься? Кажется, вела она себя немного не так, как обычно. Даже ответ. Голос. Его громкость. Что-то было не так, правда не пойму что, но что-то точно было слегка не так. Сегава улыбнулась: — Нет, не злюсь. Просто слегка озадачена реакцией. — Почему это? — Кстати, Азума, ты опять начал по вечерам гулять. Азума — это я. Имя — Тисато. И если полностью Азума Тисато. — Ты вообще-то тоже тут гуляешь, Сегава. — Нет, я не про сейчас. А позже и совсем один. Переварив это, я посмотрел на девушку: — А, ты видела? — Ещё как видела. Что ты поздним вечером один делаешь? — Гуляю и насвистываю себе под нос. Когда не спалось, я выбирался из дома и просто бродил. Ничего подозрительного я не делал. — И у тебя была причина насвистывать? — Была. Настроение хорошее. — ... — ... Потянувшись, Сегава вытянула перед собой руки. — Тётя тоже волнуется. — А, она тоже в курсе? — В парке видят кого-то подозрительного, опасно это. — Вот как? Жуть.

В версии с изображениями тут находится картинка.

— Ага. Так что прекращай блуждать поздно вечером. — Ага, — дал я неуверенный ответ. — Кстати, Азума, что у тебя в последнее время? — спросила Сегава. Я вздохнул: — Ты о чём? — Занимаешься чем-нибудь? — Нет, ничем. Поступив в старшую школу, я ничем особо не занимался. В клуб не вступал, да и занимался не особо старательно. Как и в средней школе, если был свободен, то просто бездельничал в парке. Да и не сожалею об этом. Ничего здесь не происходило, а я искал что-то «весёлое». — Азума, ты так и не хочешь становиться взрослым, — сказала Сегава. — А, о чём ты? — сказал я, думая, что она угадала. — Но не вечно же ребячиться. — Ну прости, мама, — сбежал я, отшутившись. — Я тебе не мама, — сказала Сегава и поднялась, она посмотрела на меня. — Пройдёмся? — Да, давай, — я тоже поднялся. Мы зашли за скамейку и пошли по дорожке. Парк был заполнен дорожками, здесь была развлекательная площадка и даже поле для бейсбола. Кстати, мы были на круглой площадке со спортивными тренажёрами. — Эй, Сегава. Выслушаешь, что меня тревожит? — спросил я, пока мы шли. — А? Чего так внезапно? — напрягшись, спросила она. — Не пойму, что значит «милый». Что это? Лицо? Голос? Жесты? Характер? Сегава поражённо улыбнулась. — Ну о чём ты, Азума? — У меня комплекс от того, что я не понимаю, что значит «милый». — А, комплекс? — Комплекс. Когда все вокруг говорят, что эта звезда или актриса такая милая, я себя не в своей тарелке чувствую. — А. — А хотелось бы поддержать их. А не получается. Когда другим весело, я один как-то печально выгляжу. Сегава озадаченно склонила голову: — А, и как ты выглядишь? — Ну зеркала у меня под рукой нет, потому я и сам не знаю. Девушка нахмурилась. — Не умеешь ты разговор поддержать. И всё же, Азума, ты так сильно хочешь узнать, что значит «милый»? — Ага. Хочу. — Тогда я знаю способ. Я уставился на неё широко открытыми глазами: — А, правда? — Для начала поставь на вершину своей пирамиды «милоты» меня. Так ты и поймёшь, что значит «милый». Мне сразу же подумалось, что иногда Сегава говорит что-то странное. И что за пирамида «милоты»? — Ну поставлю я тебя на вершину «милоты», а дальше что? — А потом сравнивай со мной и определяй степень «милоты». Вот как. — То есть калькулятор тоже милый. — Так, погоди. Я у тебя в голове на уровне калькулятора? — Ты же быстро считаешь. Да и домашнее задание вполне милым может быть. — Вот значит что ты обо мне думаешь, Азума? Я шокирована. Больше я тебе домашку не покажу. — Нет же! Шучу я. — Да знаю. А если серьёзно, то как насчёт этого? Попробовать это? — Ты о чём? — ... — ... — Эй, что если я поставлю тебя на вершину пирамиды «крутости»? — Отличная идея, обязательно попробуй. Сегава посмотрела на меня. — А, ты ведь довольно классный. — А, серьёзно? Я дотронулся до подбородка и встал в многозначительную позу. Сегава продолжала: — И мешок с песком тоже довольно классный. Я захлопал глазами: — Чего? Ты о чём вообще? — Ударить тебя можно? — Ни в коем случае. Ничего не говоря, Сегава ударила меня по плечу. — Больно, — я стал потирать плечо. — За что? Говорил же, что нельзя. За калькулятор разозлилась? — Просто груша-то в ответ не бьёт. Вот и врезала. Что за логика такая? — Я тебя вообще не понимаю. — Тут нюанс есть, если ударить, то бам, а если врезать, то бум. Так что «ударить можно?», а ты «нельзя», тогда я «вместо удара врежу», бум здесь допускается. — Вот уж нет. Что за тупое остроумие? Твоя логика слишком экстравагантна, и пялишься как Иккю * . — А, как Иккю пялюсь? — Ага. Пялишься. Ещё «что это значит, что это значит» повторяй. — Ах. Но, Азума. — Что? — Он Иккю-сан. А то слишком уж дружелюбно. — Вот ты Иккю-сан. Только, Сегава, ты же сама его просто Иккю назвала. — Так ведь это же Иккю. — И что? Сегава посмотрела на меня сонными глазами и сказала «близкий друг». — ... — ... — Близкий друг... — сказал я, достал из кармана плейер и воткнул наушники в уши. — Ну-ка погоди, — сказала Сегава. — Впервые вижу человека, который во время разговора решил музыку послушать. Кончики моих губ приподнялись. — Это новый альбом «Нанока Ходзу». — Я ещё не слышала. И как? — спросила Сегава, а я достал один наушник из уха. И тут. Позади точно звериный крик раздался: «Что-о-о-о-о-о?!» Сегава тоже его слышала. Прозвучало «хья». Вокруг установилась тишина. — Ты слышала? — спросил я. Девушка напряжённо кивнула: — Слышала. Снова стало тихо. Я посмотрел на Сегаву. — Слушай, Сегава. Ты «хья» слышала? Она озадаченно склонила голову: — Нет, вроде не слышала. — ... — ... — Точно врёшь. — Кто-то позади нас прошёл. — А, правда? — я и не заметил. — Но шагов я не слышала. Когда остановились мы, шаги тоже затихли. Моё сердце забилось быстрее. — А, почему? — Может преследует? — Кто? Зачем? И тут в траве на прогулочной дорожке началось шуршание. Мы затаили дыхание. Сегава говорила, что здесь стал появляться кто-то подозрительный. Неужели он?.. А потом из травы кто-то выскочил. Вроде человек. «У-о-и», — заревел он точно зверь и понёсся на нас. Аж передёрнуло. — Плохо дело... — сказал я и посмотрел на Сегаву, а она уже пустилась убегать. Спина девушка стала маленькой. Не какой-то девчачий, а чистый спринт. Решила пожертвовать мной и сбежать. Иди ты. Слегка с запозданием, я тоже побежал. Конечно, до Сегавы далеко. Однако на свой шкуре я чуял, что этот тип не отстаёт. Чего он гонится? Хотя может только я думаю, что за мной гонятся, а этот позади и не думает меня преследовать? — Подожди! Точно гонится. Лучше разделиться. Чтобы сократить риск, я побежал не по той дороге, что и Сегава. И тут подумал. В этом точно ничего хорошего. Если он за Сегавой гонится, то он же на неё одну напасть сможет. Похоже неправильный выбор я сделал. Хоть я так и подумал, но похоже зря. Преследователь гнался за мной. Ну слава богу. Так он на Сегаву не нападёт. *** *** *** — Почему за мной?! Девушек преследовать надо! А тут только я! — кричал я. — Стой! Подожди! Позади доносился мужской голос. Чего ему? Он с самого начала на меня нацелился. Я продолжал бежать по тёмной дороге. — Стой, Азума! Тяжело дыша, я спросил: — Ты откуда моё имя знаешь? Ты кто вообще? И почуял присутствие своего преследователя прямо позади. Это вообще скверно. — Стой, Азума, — повторил он ещё раз практически задыхаясь. Какой-то голос знакомый. — А, этот голос. Он врезался мне в бок и повалил. И когда преследователь схватил меня, я понял, кто это. Ну точно. — Хха, хха, Ган-тян. Ты чего? — спросил я у преследователя. На меня завалился набравший вес с поступления в старшую школу Ган-тян. Рост сто восемьдесят сантиметров, здоровенный и с резким взглядом, со средней школы вообще не изменился. Правда, как и говорили, вес он поднабрал. — Ты чего убегаешь? — спросил Ган-тян. — А кто бы не убегал, если бы за ним на тёмной дороге великан гнался? — чтобы восстановить дыхание, я глубоко вдохнул. — Да и вообще. Чего ты нас преследовал? — Есть кое-что поважнее. Я должен тебя побить. — За что? — За то, что с Сегавой заигрываешь! Не прощу! — А? — мои брови нахмурились. — Что вы в парке делали? — Да ничего, как и всегда болтали. Просто скучно было. — Как и всегда? У вас такое постоянно? — Да чего ты, блин! — крикнул я. А потом ощутил присутствие сзади. — Всё хорошо? — боязливо на расстоянии в нашу сторону смотрела Сегава. — Бросила меня и втихомолку сбежала! — Ладно тебе, Титян, — сказала она. — Я слышала, что ты меня бросить на ходу успел. — Не без этого. Но если бы он погнался за тобой, я бы побежал следом и напал бы сзади. — Врёшь ведь, — сказала Сегава. — Ну, Сегава, ты же быстрая, он бы тебя не схватил. — Это правда, — Ган-тян слез с меня и поднялся. — Сегава?.. — Это же Ивасаки-кун, — прищурилась девушка. — А, да. Это я, Ивасаки, — Ган-тян стал говорить громче. Сегава подошла поближе. — И что ты делаешь? — Тренируюсь в парке, вот вас увидел. Подумал позвать. А, Сегава, тебе идут очки. Девушка выглядела напряжённой. — А, спасибо, — ответила она. — Вот ты мерзкий, Ган-тян, — сказал я. А он пнул, пока я на земле сидел. — За что? — застонал я, снова завалившись. — За то, что мешок с песком, — сказала Сегава. Ган-тян посмотрел на девушку: — Вы встречаетесь? Она улыбнулась и стала размахивать руками: — Конечно нет. — Тогда чем занимаетесь? — Да ничем, бездельничаем, просто болтаем. И тут я вспомнил. — А, точно. Ган-тян, ты же Сегаве на церемонии выпуска в средней школе признался. В этом дело? Поэтому на меня разозлился? Сегава недовольно отвела взгляд. Ган-тян тоже помрачнел. — А, прости... — я поднялся, и чтобы отвлечься, схватил парня за грудь. — Слушай, Ган-тян, я слышал, что ты вес набрал, но выходит это не так. Ты просто сиськи отрастил. — Замочу. — Мог ведь нормально позвать. А то напугал. — Я и позвал. А вы побежали. — Это точно было не нормально. Я думал, это тот подозрительный тип. Ган-тян осмотрелся по сторонам. — А, тут ведь какой-то подозрительный тип появляться стал. — Верно. — Шарахается тут, что-то под нос напевая. — А? Вот как? — И вроде как это песни Нанока Ходзу. *** *** *** — Я, что ли? — спросил я. ↑ Иккю Сюдзин — японский буддист, персонаж аниме.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Starsheklassniki-v-parke/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2: Жучиная сестра

— Азума, прибью, — Ган-тян уселся на скамейку в парке, схватился за голову и бормотал. — Ужас, — сказал я. На обратном пути из школы мы сели на скамейку. Был вечер и небо вдалеке стало окрашиваться алым. Находились мы на развлекательной площадке в парке. Здесь была горка, песочница и перекладина. — Вот почему ты друг детства Сегавы? — спросил он. — Нашёл о чём меня спрашивать. — Вчерашнее часто бывает? — Вчерашнее? — Часто вы по вечерам в парке воркуете? — Ну бывает иногда. Ган-тян уставился на меня: — Хоть бы отрицал, что воркуете. Значит всё же ворковали? — Да отстань ты. — Вы забираетесь друг другу в комнаты через окна? — Мы так крышу проломим, так что теперь нет. — Нечестно. Почему не я родился в соседнем с Сегавой доме? — Не у меня спрашивай. — Не справедливо. — Это ведь не сейчас началось. — Вот же тебе счастье подвалило. — Ган-тян, вот ты счастлив от того, что можешь трижды в день питаться? Вот это то же самое. — Может всё же врезать? — Не надо, — сказал я, а Ган-тян стукнул меня по плечу. Сильнее, чем Сегава вчера. Я прижал руку. — Больно. Говорил же, что не надо. — А? Так я не врезал, а долбанул. — Вчерашний разговор подслушивал. И там про «стукнуть» было. Ты сам облажался, когда врезать предложил. Вообще не в тему с бумом. Ган-тян прищурился. — В смысле? — Тут нюанс есть, когда ударишь, идёт «бам». Прочувствовать надо. «Ударить можно?», а ты «нельзя», тогда «вместо удара врежу». Вроде как лазейка. Такое остроумие Иккю-сана. Но ты, Ган-тян сразу начал с «врезать», потому облажался... Не могу нормально объяснить. — Вообще не понимаю. Не умеешь ты объяснять. — Ну прости. — Так ударить можно? — Нельзя. И врезать тоже нельзя. Ган-сан собирался снова ударить меня, вначале застыл, посмотрел то на кулак, то на моё лицо, а потом стукнул в плечо. — Больно! Чего дерёшься? Не разрешал ведь. Слушай, что другие говорят. — А, прости. Просто ты так объяснял, что мне показалось, что можно. Вот случайно и ударил. — Нифига не случайно. — Вернёмся к нашему разговору, — сказал Ган-тян и снова схватился за голову. — Азума, прибью. — Снова ты об этом? — Просто забыл, на чём мы остановились. Помню только о том, что больно тебе сделать хочу. — Жуть. Между нами подул холодный ветер. Я почувствовал запах османтуса. Уже осень. — Приятная прохлада, — сказал я. — А, Азума, ты жару не любишь? — Не то, чтобы жару, а лето. Жуков слишком много. — Жуков не любишь? Хоть и говоришь так, в этом ничего милого. — А я и не про милоту. И не не люблю жуков я. Просто летом в парке всё зарастает, стоит пройти, как вся одежда в жуках. Вот и тащу после этого домой всяких пауков. Терпеть это не могу. А через пару недель уже паучье гнездо появляется. — Хм, — скучающе промычал Ган-тян. Разговор был не таким скучным как о временах года или погоде. И тут я увидел девочку в форме. На ней была форма средней школы, в которую мы ходили. Когда проходила, её волнистые чёрные волосы развивались за спиной. — Милая девчонка, да? — Она в контрах с Сегавой, — сказал я. — А, серьёзно? Стоит иметь ввиду. — А ещё это моя младшая сестра. — Да быть не может, — глаза Ган-тяна округлились. — Ты же шутишь? — он сам всё решил. — Это как раз в твоём духе. — В каком смысле? — Ну такое дурацкое враньё. — Тут ты ошибаешься. Я не вру, а только шучу, — запротестовал я. — Но сестрёнка у тебя ничего, — сказал Ган-тян. Я нахмурился: — Не ничего. — А, точно. У тебя же была младшая сестра. — Вот именно. — Вы похожи? — Вообще нет. Она та ещё злюка. — Прямо близнецы. — А ещё она шумная. — По утрам будить заходит? — Нет. — «Братик, уже утро. Просыпайся!» — высоким голосом заговорил он. Я уставился прямо в центр его физиономии. Ган-тян проигнорировал мой взгляд и спросил «не говорит, значит». — Не приходит она меня будить. И если бы это случилось, я бы стал держаться от неё подальше и разговаривал бы только уважительно. — «У, в будущем я стану женой братика», — такого не было? Если бы моя сестра так сказала. От одной мысли тошнить начало. И Ган-тян перегибает с ролью младшей сестры. — Нет, она меня вообще братиком не называет. — Тогда как называет? В голове всплыло семейное прозвище. — Не догадаешься. — А? Почему? А, может раз ты Тисато, она тебя Титян зовёт? — Сказал же, что не догадаешься. Ты слишком заблуждаешься насчёт моей сестры, Ган-тян. — Ну так разрушь мои заблуждения. — А, так, — сказал я и призадумался. — Когда я зову её, каждый второй раз она цыкает на меня. — Сурово. — И если пойду в ванную первым, может ударить. Хотя сама там долго сидит. Ещё одежду разбрасывает. Когда получает хорошие оценки на экзаменах, подсовывает мне их на стол, чтобы похвастаться. Когда приводит домой подруг, то выставляет из дома. — Главное, чтобы милой была. Ну что? Она ведь милая? — Не милая. — Да ну. Я уставился на Ган-тяна: — Вот потому что ты такой, Сегава тебя и отшила. — Мог и не говорить этого, — сказал Ган-тян и врезал мне по плечу. — Больно! — я свалился со скамейки. — Что-то ты всё же нагнетаешь. Вполне ведь нормальные отношения. — Ну, наверное. В парк вошла тень. Та самая ученица средней школы. Ган-тян сразу же выпрямился. А недовольная девушка подошла прямо ко мне. Остановилась и посмотрела на меня. — Эй, жук. Ужин готов, давай домой, — сказала среднеклассница... Мисаки. — Хорошо, — я кивнул и поднялся. Мисаки недовольно бросила взгляд на Ган-тяна, а потом развернулась и ушла. У парня отвисла челюсть. — А, что это было? — Как я и сказал. Моя младшая сестра. — Серьёзно? Она жуком тебя назвала. Я нахмурился: — Ну что? Гадкая же? — Должна же быть у этого причина? — Я же говорил, что жуков домой притаскиваю. До жука она мне уже трижды прозвища меняла. — В смысле? — До жука был повелитель насекомых. — А, ну да. А ещё раньше? — Жучиный парень? — А раньше? — Дезинсектор. — А? — Дезинсектор. — ... — ... — Так вроде круто, — сказал Ган-тян.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Starsheklassniki-v-parke/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3: Любовные мысли

У моей подруги девства Сегавы Эрики есть три подруги. Одна жутко улыбающаяся оккультистка Окамото. Вторая легкомысленная Муко. А третья... — Титян, как у тебя в последнее время дела с Эрикой? Эрика — это Сегава, а Титян — я. А сейчас рядом со мной сидит моя одноклассница со средней школы Само Минами. Она ещё одна подруга Сегавы. У неё каштановые волосы, и причёска такая, будто она из кабаре. Юбка у неё короткая, макияж яркий и вызывающий, только она была невысокой и хрупкой, потому её могли принять на среднеклассницу. Я покинул минимаркет и шёл по дороге парка и встретил возвращавшуюся домой Само. Кстати, сейчас мы сидели на скамейке на развлекательной площадке. — Эй, так что, Титян? Продвигаются дела с Эрикой? — спросила Само, глядя на меня. — Не зови меня Титян. И не продвигаются, — ответил я. Она открыла рот: — А? Как скучно. Вы ведь во время школьного путешествия вдвоём гуляли. Я-то думала, что-то было, а вы такие тормозы. Я вспомнил поездку в средней школе и нахмурился. — Не было? Вообще-то было кое-что. Лицо Само засияло: — А, было? А я и не слышала. Что, за руки держались? Или поцеловались? — Нет. Вы карту забрали, а мы потерялись и блуждали как дураки. И там, где вы нас бросили, людей вообще не было. Почему путешествие должно было превратиться в тест на выживание? — Это не считается. — У тебя в голове одни мысли про любовь? Если черепушку расколоть, там всё розовое окажется? — А не мисо-суп? — Этого я не говорил, — сказал я. — В общем под конец было море слёз, ох и тяжко тогда было. Глаза Само округлились: — А, Эрика плакала? Впервые слышу. — Я плакал. Девушка прикрыла лицо рукой: — А, прости... — Сдались твои фальшивые извинения. И сделать ты это раньше должна была. И тебе уже много раз было сказано, что между мной и Сегавой не такие отношения. — Просто вы друг другу подходите. — Так только ты говоришь. Мы не были парочкой, но с начальной школы нам говорили, что мы слишком разные. «Вы как день и ночь!» — говорили нам. Я скорее всего ночь. Бесит. — Что, Азума, у тебя такого не было по отношению к Эрике? — Какого? — Полового влечения. Между бровей у меня появилась морщинка. — Не болтай о таком. — Так было? Я скрестил руки: — Хм. Вроде нет. Сейчас она скорее не возлюбленная, а соперница. — Соперница? — Я ни за что не хочу ей проигрывать. — И в чём не хочешь проигрывать? — Да во всём. — Типа в «камень-ножницы-бумага». Раз из пяти надо выиграть. — Раз из трёх. — Нет, надо хотя бы каждый второй раз выигрывать. — М? А, ну да. Но я не о том, я хочу победить её честно и справедливо. — Не понимаю. — А, как бы сказать, просто кажется, что что-то изменится, если я выиграю. — Что-то изменится? Что? — Представление о ней. — И что это значит? — Я во всём ищу вызов, когда дело доходит до неё, это как враждебность какая-то воспринимается. Может это и мешает мне увидеть в ней девушку. А, ну да, так и есть. Стоило сказать это, как сам подумал, что это та ещё бредятина. — Но так ты никогда Эрику не полюбишь, — сказала Само. — Почему? — Потому что тебе её не победить. — Эй. Точно вспомнив о чём-то, она ахнула. — Что? — Может тебе парни, а не девушки нравятся. — Нет, думаю всё же девушки. Сейчас точно. — А, но Эрика рассказывала, что ты Ивасаки за сиськи лапал и лизал. — Ага. Это было, когда он меня преследовал, я кивнул и нахмурился. Лапал и лизал? — Погоди-ка. Что-то тут лишнее появилось. — А, где? — Не лизал я ничего. Только лапал. — А, вот как. Ну, один фиг. — Не один. Лизать можно, если одежды нет. А это совсем другое. — Да, наверное ты прав. Значит ты его только лапал. — Само, только не распространяй это с такой припиской. — Да я бы не... — начала говорить она, а потом стала какой-то кроткой и прищурилась. А дальше озадаченно склонила голову и выдала: «А?» — Что за «а»? Неужели кому-то сказала? — Нет, только Окамото и Муко. — «Только». И они как и ты вот так «только» скажут, вот весело будет. — Ну, может они уже в процессе. — Иди ты. — Да нормально всё. Не будет такого, — улыбнулась Само. — И вообще, может ты из-за Ивасаки сдерживаешься? — М, в смысле? — Он ведь Эрике на выпуске в средней школе признался. Вот ты и сдерживаешься. Ты же дружишь с ним. Вот оно что. Это не так. Только не так. — Нет, ради Ган-тяна я бы сдерживаться не стал. — А, почему? — Потому-то что для Ган-тяна тот случай с Сегавой — это судьба. Потому и причин сдерживаться нет. — А. Вот как, — сказала Само. Улыбнувшись одними кончиками губ, я посмотрел в её лицо: — А хочешь узнать о моей с Ган-тяном судьбе? — Нет, не очень, — сообщила девушка. — ... — ... — А хочешь узнать о моей с Ган-тяном судьбе? — повторил я. — Нет, не очень, — сообщила девушка. — А хочешь узнать... Само молчала и смотрела на меня. Я кротко кивнул и закрыл рот. — Значит, чтобы ты смог полюбить Эрику, надо найти что-то, в чём ты сможешь её победить, — сообщила девушка. — Хм, то, в чём получится победить Сегаву? В спорте и учёбе точно без шансов. Варианты есть, но ни в чём мне её не победить. Сегава Эрика была одной из лучших в учёбе в префектуре, и рефлексы у неё были на высоте. В начальной школе она бейсболом занималась и была в этом хороша. Я во всём проигрывал. И было обидно. — Обычно между парнями и девушками есть серьёзная разница по физическим показателям. Азума, ты же в средней школе в каком-то клубе состоял? — Чайной церемонии. — Вот и попробуй её чаем уделать. — Чайная церемония — это тебе не соревнование. — Может и не соревнование. Но в другом ты Эрику победить ведь не можешь. И ты точно стараешься? Если усилий не прилагаешь, то тебе не победить, как говорят, так что старайся. — Ты кто? Мой тренер? Но я и так стараюсь каждый раз. В разумных пределах. — Значит точно не победить. — И я вот что думаю, чего ты нас свести хочешь? — Потому что иначе вы потом оба пожалеете. — А, вот как. — Эрика тебя точно любит. Я озадаченно склонил голову: — А, этого ведь быть не может. — Да? А Эрика до сих пор хранит брелок с пандой, который ты ей подарил. Брелок с пандой. Скорее всего она о том, что висит на сумке Сегавы. Само сказала, что я его ей подарил и ошиблась. — Я не дарил. Продал. — А? — Ты о том, что на её сумке висит? Я его ей в начальной школе продал. Само нахмурилась: — А? Ты подруге что-то за деньги всучил. — Не всучил я ничего. — Но ты сказал, что продал? — Хм, а это секрет, — сказал я. Это вопрос чести Сегавы, потому рассказать я не могу. Я и Само уставились друг на друга. Между нами была тайна. — ... — ... — Ну и ладно. Даже если продал, Эрика всё равно дорожит брелоком, — сообщила Само. — Ей кстати признаются, но она ни с кем не встречается. Тебя ждёт, Азума. — А, быть не может, — у меня глаза округлились. — Это как-то немного шокирующе. — Вот как. И вообще Эрика поступила в старшую школу Асу, потому что тебя любит. Школа Асу — это та школа, к которой мы относились. — Нет, она поступила, потому что школа поблизости. — Ага, только потому что близко, она и пошла в такую простую школу, — в глазах Само горел нехороший огонёк. — Как мне кажется, Эрика просто хотела быть в одной школе с тобой. Сердце забилось чаще. — А, правда? — я схватился за грудь. — Что-то сердце забилось быстрее. Может аритмия? — Это сердечные волнения, — сказала Само. — Да-да, — и похлопала меня по плечу. Как-то печально. И тут на скамейку упала тень. Я обернулся и увидел Сегаву. Она тяжело улыбалась. — Ты чего? — Помяни чёрта! — сказала Само и стала хлопать по скамейке. — Садись к нам. — А, что это? — Сегава подняла пакет с покупками. — Мороженное тает, надо домой спешить. Отправили в магазин. На девушке была форма, сейчас она была без очков. Волосы тоже распущены. Кстати, это её стандартный облик. — Много времени не займу. Хочу лишь один вопрос задать, — сказала Само. — Вопрос? — девушка обошла скамейку и собралась сесть с краю. — Не туда, сюда, — Само указала на центр скамейки. Ничего не понимая, Сегава посмотрела на меня: — Что это? — Сам не знаю, — сказал я. Девушка села между мной и Само, а мы вдвоём переглянулись. — Так что? — Азума хотел у тебя кое-что спросить, — передала она мне убийственный пас. — А, я? Сегава с подозрением посмотрела на меня. — О чём? — Так, — я сел ровно и посмотрел на Само, сидевшую за Сегавой. — И о чём же? — Отойдём, — сказала Само, поднялась и отошла от скамейки. Я был вынужден последовать за ней. Мы отвернулись от Сегавы и стали шушукаться. — И о чём мне спросить? — «Ты поступила в эту старшую школу, потому что хотела быть со мной? Ну что? А?» — так и спроси. — Думаешь, смогу? И даже если спрошу, учитывая характер Сегавы, она не скажет, что это так. — Ну да, не скажет. Но она начнёт волноваться. И значит это правда. Позади прозвучал голос Сегавы: — Что-то мне это не нравится. Я пойду. — А, прости, прости, — Само подошла к скамейке. Я тоже вернулся и присел. — Так что? — спросила девушка у меня. Решившись, я спросил: — Я хотел узнать, почему ты поступила в школу Асу. Ничего не понимая, Сегава нахмурила брови. Само тоже нахмурилась. Подняла нос, выпятила губы. Прямо говорила, чтобы прямо спрашивал. — Чего? Так ведь потому что она поблизости, — сказала Сегава. — Нет, — вмешалась Само. — Конечно если у тебя оценки не очень, то обычно люди выбирают школу поблизости к дому. Но может, и другая причина есть? Сегава озадаченно склонила голову: — Да нет. — Правда? Ты же всегда целилась выше. — Если школа поблизости, то можно и дома заниматься больше. А во втором и третьем классах ещё и на подготовительные ходить, — ничего не понимавшая Сегава смотрела на меня и Само. — Так что вы у меня узнать хотели? — Да тут всё просто, — заговорила Само. — Просто я подумала, может ты просто хотела учиться в одной школе с Азумой. В итоге сама спросила. Я внимательно слушал ответ Сегавы. Будет тревожиться? Нервничать? Однако ничего такого не случилось: — Чего? Такого ведь быть не может. Само посмотрела в лицо Сегаве: — Правда не может? — Ага. Не может. Всё же я первой заявление на поступление подала.

В версии с изображениями тут находится картинка.

— А, вот как? — сказала Само, а я добавил: — Правда? — Ну да, — девушка посмотрела на меня. — Ты же сам спрашивал, куда я поступаю, я ответила что в старшую Асу, и ты спросил, почему туда... Ведь и правда было такое. — А, ты тогда ещё как какая-то зубрила сказала, что хочешь время на путь до школы потратить на сон или учёбу. — Эй, — сказала Сегава. — Так всё и было, — сообщил я. Прозвучал недовольный голос Само «Что это?» — Ну, ты ведь рекламировала школу Асу, чтобы Азума поступил в неё. — А? В смысле... — стал говорить я, когда поблизости услышал девичьи голоса. Мы прекратили наш разговор. Повернувшись к дорожке, мы увидели двух девушек в форме средней школы. Шума от них было не меньше, чем от проезжавших недалеко от парка грузовиков. — Это ведь Ивасаки-семпай? — Из футбольного клуба? — Верно. Ивасаки-семпай. Футбольный клуб. Скорее всего речь о Ган-тяне. Я прислушался. — Семпай вес набрал, поступив в старшую школу. — А, быть не может. — Раньше самурая напоминал, а сейчас медведь * . — Медведь? А мишка. Как Ру Оосиба * говоришь. Болтают про Ган-тяна. И тут одна хлопнула в ладоши. — А, кстати об Ивасаки-семпае. Ты же знаешь Мисаки? — Мисаки, Азуму Мисаки из Б-класса? Сегава отреагировала на слова и посмотрела на меня. ... О твоей сестре говорят. Вот что её взгляд сообщал. Я коротко кивнул и прислушался. — Да. Азума Мисаки. — И что с ней? — Ну вообще не сама Мисаки, речь о её брате. Теперь отреагировала Само и указала на меня. ... И что там с этим самым братом? Я нахмурился. Что со мной? Чего сразу я? — Так вот брат Мисаки и Ивасаки-семпай. — Да? — Они вроде как встречаются. Я сразу же повернулся в сторону школьниц. ... Чего? — Так её брат же парень. То есть двое парней? — Ну сейчас это не такая редкость. — Ну да. — Так вот недавно они в этом парке лапали друг друга за сиськи, сосали их, держались за руки, обнимались, заигрывали и целовались. Я мог лишь ошарашенно смотреть на проходивших по парку девушек. — Вот оно как, — сказала Сегава. — Ничего не так, — сообщил я. — Я домой, — с лёгким недовольством сказала девушка. — Подожди-ка. Ты же не поверила в это? — У меня тут мороженное, — Сегава подняла пакет. — И мог бы сказать, что у тебя любимый появился. — Не о чем говорить! — Я бы поддержала. — Да стой... Сегава ушла из парка. — Эх... — тяжело вздохнула Само. Что ещё за «Эх»? — Это ведь из-за того, что ты придумывать начала! — Мне правда жаль, — сказала Само.

↑ Использует английское слово bear, потому подруга вначале не поняла

↑ Японский актёр и комик

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Starsheklassniki-v-parke/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4: Плешивый инцидент

В парке Хоситсуки есть бейсбольная площадка. Я стою на горке питчера. Смахиваю песок с горки. А потом как следует замахнусь и брошу мяч. — Вот так! Описав странную дугу, мой мяч попал в перчатку Ган-тяна. — Кинул. Как кинул! Схвативший мяч Ган-тян поднялся и сказал мне с выпученными глазами. — Вот она, сила подачи Азумы, — самоуверенно сообщил я. — Я отдыхать, — я побрёл к скамейке у третьей базы. — Настоящий взрывник * , — сказал севший на скамейку Ган-тян. Кстати это прозвище, которое ненадолго прицепилось ко мне в средней школе. — И как ты таким необычным подачам научился, — спросил он. — Подашь семь разных сложных подач, появится дракон и исполнит одно твоё желание * . — Врежу. — А если серьёзно, я же доходягой в средней школе был, вот Сегава и стала брать меня мячиком перекидываться. Так мы по вечерам сложные подачи и изучали. Мы оба ведь в местной команде в начальной школе были. — Врежу. — Шутить нельзя, правду говорить тоже нельзя, — вздохнул я. — Так и чего бейсбол бросил? — Бейсболисты в средней школе все бритые. Не хотел бритым быть. — Гад. — Что? — сказал я и посмотрел на голову Ган-тяна. — Кстати о бритых, Ган-тян, ты же в средней школе как раз таким был. Почему? Вроде футболистов бриться не заставляли. — Под монаха — вторая по крутости короткая стрижа. — А первая? — Под скинхеда. Только к форме она не шла, потому я вообще на лысо бриться не стал. — А чего теперь волосы отрастил? Сейчас у Ган-тяна была самая обычная короткая стрижка. Как по мне, бритым ему больше идёт. Парень помрачнел. — Этому есть причина. — Чего? Что за причина? — Над бритыми прикалываются. — В старшей школе ребята? — Нет. Кохаи из средней. — Типа «Ивасаки-семпай, вы сегодня ослепительны»? — Нет. — В отрытую оскорбляют? Перед соревнованием сказали, что пять миллиметров — это почти лысина? — Нет, в отрытую... Нет, не говорили вроде. — То есть у тебя вообще ничего. — Просто так это сказали, что у меня вся любовь к бритой голове пропала, — сказал Ган-тян. — И как сказали? — Во время выпуска кохаи из футбольного клуба коллаж подарили. Вот там и написали. — «Бритые — отстой»? Все написали? — Нет, не все. Только один. — И что написал? — Да то. Я в шоке был, уже и не помню, но то ли светоглавец, то ли голова-светильник. Я рассмеялся: — Ха-ха-ха. Что это? Ты из-за этого обиделся? Какой ты ранимый, Ган-тян. — Нет. Я бы понял, если бы вообще фиг знает кто это написал, а тут. — Не фиг знает кто написал? — Парень, который мной восхищался. От него не ожидал. Потому я и в шоке. Вроде восхищался, а вот что на самом деле думал. И обиднее, что даже не сказал в открытую. — Ган-тян, ты ему что-нибудь после сказал? — Нет, получив коллаж, я с ним больше не виделся. Кохай-кун меня прямо впечатлил. — Молодец он. Подложил бомбу ненавистному семпаю и больше не видится. — Всё же он меня терпеть не мог... — сказал Ган-тян и тяжело вздохнул. Совсем поник. Прямо в депрессию впал. — Прости, что расстроил, но ты прямо как девчонка, мне не по себе, так что завязывай, — сказал я. — Бум-удар. Ган-тян ударил меня по плечу. — Больно! Реально больно! Потирая большую руку, я выбежал на поле. — Азума, никакого уока * , — сказал Ган-тян. — Мне правда больно! — боль отступила, и я вернулся на скамейку, потирая руку. — Может пригласишь кохая, который издевался над тобой сюда? — предложил я. — А? Зачем это? — Хочу знать, чего он так над тобой. — А я не хочу. — А вдруг он просто пошутил. Не собирался тебя ранить. — Он не из тех, кто шутит. Всегда очень серьёзный. В отличие от тебя. — Ну вот поэтому. Может он просто неумело пошутил и обидел тебя. Это ведь здорово будет. — А, вот так если. Я и не подумал. — Тогда давай позовём. Узнаем, что чувствует кохай-кун. Издевался ли он над твоей бритой головой. — Но я его номера не знаю. — А зовут его как? — Муто. Знаешь его? Я покачал головой: — Нет, не знаю. — Он президент школьного совета. — Нет, не знаю. Ну и ладно. Позовём сюда Муто-куна. — Сказал же, что номера его не знаю. — Не переживай. На него положимся. — На него? — Младший братан мой, — сказал я. — Братана моего призовём.

При виде моего младшего брата Ган-тян сказал: — А он разве не сестра? Моя сестра Мисаки пришла прямо к скамейкам и недовольно спросила: «Чего?» Она всё ещё была в школьной форме. Характер у неё вздорный, друзей много, и среди контактов наверняка и президент школьного совета должен быть. — Раз она пришла, значит вы неплохо ладите, — сказал Ган-тян. Мисаки недовольно на него зыркнула и промолчала. А Ган-тян точно актёр из американских комедий выпятил нижнюю губу и пожал плечами. Не пойму, что это значит. — Знаешь президента школьного совета Муто-куна? — спросил я у Мисаки. — Знаю, — ответила она. — Позови его сюда. — Зачем? — Дело есть. — Дело? Я рассказал о коллаже, и девушка впервые расслабилась. — Чего это, прикольно. — Прикольно? У Ган-тяна после этого глубокая травма осталась, — сказал я. Мисаки села на скамейку, сказала: «Был ли у меня номер президента» и стала копаться в телефоне. — А, вот, есть. Что бы ему сказать? — «Я хочу с тобой поговорить, приходи один». После таких слов ученик средней школы пулей прилетит. Мне бы такое сказали сейчас, я бы точно прилетел. Мисаки нахмурилась. — Что-то мне не хочется писать так, чтобы он всё неправильно понял. — А вот пусть поймёт. Сам виноват, что над лысиной Ган-тяна насмехался, — сказал я и посмотрел на парня. — Будет признания от девушки ждать, а тут его здоровенный мужик поджидает. — Пошёл ты, — сказал мне Ган-тян, а потом посмотрел на Мисаки. — Просто скажи, что я его позвал. — Хорошо, — кивнула Мисаки и начала тыкать пальцами в телефон. А потом на её смартфон сразу же пришёл ответ. — Быстро, — сказал я. — Он всегда серьёзный был, — сообщил Ган-тян, он высоко оценивал Муто-куна. Мисаки показала нам экран телефона. — Будет через тридцать минут.

— Ты говоришь, он тобой восхищался, но может это только ты так думал? — спросил я. — Не может этого быть. Он мной восхищался. Он один. И понимал мои чувства. — А? Твои чувства? Это ещё что? — Я был заместителем капитана, вот только капитан был ни на что не годен, потому суров с кохаями был именно я. В Синсэнгуми я был бы Хидзекатой Тосидзо * . Севшая на другую скамейку Мисаки хмыкнула: — А ты себя не слишком красишь? Ган-тян посмотрел на Мисаки и не глядя ударил меня. — Больно. За что? — Ну и ладно, — сообщил он. — Это точно не тебе говорить, — сказал я, потирая плечо. — Как Хидзеката Тосидзо я стал злым заместителем и правил в клубе, — рассказывал Ган-тян. — В общем все они были обходительны со мной и обо всём просили через меня. Конечно же они меня возненавидели. Именно такая у меня была роль. Я до самого конца методом кнута и пряника пользовался. Мисаки снова хмыкнула: — Банальный упивающийся властью начальник. Ган-тян посмотрел на Мисаки и снова ударил меня. — Почему меня-то? — пробурчал я. А Ган-тян продолжил спокойно говорить: — Когда атмосфера между мной и кохаями накалялась, Муто всегда вставал между нами. И на лице у него было написано: «Я понимаю, что семпай думает о клубе». — На лице? Сам не говорил? — спросил я. — Вы комедийный дуэт PunkBooBoo? — Я и Муто даже дышали в ритм на поле. Хоть он был внутренним защитником, а я центровым, но когда мы играли вместе, всегда доводили дело до гола. Бил Муто. Его навес я принимал головой и забивал, не сосчитать, сколько раз такое было. — Ого, — я был впечатлён. — Мы были золотым дуэтом. И чтобы Муто издевался надо мной. Я расплакаться от этого готов, — сказал поникший Ган-тян. Мисаки оторвалась от телефона и посмотрела на него: — Так всё же президент ненавидел Ивасаки-семпая? Вместе с остальными. Просто не было ни одного момента, подтверждающего восхищение. А за кнут и пряник только ненавидеть и будут. Почему бы за такое плешивым не назвать? Ган-тян конечно же ударил меня по плечу. — Больно! Я вообще молчал! — крикнул я. — Зато твоя сестра говорила! Воспитывать надо было нормально! На лице Мисаки появилась довольная улыбка: — Всякий раз, как я говорю гадости Ивасаки-сану, жук получает? Ну тогда... — Заставь её замолчать, — Ган-тян взял мою голову в захват. — Ган-тян, тебе достаточно просто не бить меня! — кричал я, вырываясь из его хватки. — А, президент, — сказала Мисаки. Я проследил за её взглядом и увидел парня в форме средней школы, пришедшего на поле. Это и есть Муто-кун, издевавшийся над головой Ган-тяна?

Это был аккуратный коротко стриженый парень в форме, он подошёл к Ган-тяну. Выглядел он невинно. — Давно не виделись, Ивасаки-семпай, — Муто-кун поклонился. — С выпускного, верно? — О, ну да, — Ган-тян отвёл взгляд. Муто-кун посмотрел на Мисаки: — Давно не виделись... Хотя не так уж и давно, — с улыбкой сказал он, а потом посмотрел на меня. — Здравствуй, — парень слегка поклонился. — Это мой брат, — сказала Мисаки, указав на меня. — А, старший брат, — Муто-кун понимающе кивнул. — Здравствуй. Я Муто. — А он вежливый. Привет, — я тоже поклонился. Неуверенно Муто осмотрел нас. — Так о чём речь? — А, ты присаживайся, — неуклюже заговорил Ган-тян. — Прошу прощения, — сказал Муто-кун и сел на скамейку. Ган-тян спросил: — Как дела в клубе? Скучный разговор намечался. Я и Мисаки не вмешивались и просто сидели на скамейке. Меня стало напрягать, что мы просто будем слушать бестолковый разговор. — Отойдём, — я позвал Ган-тяна и встал со скамейки. Мы отошли к третьей базе, повернулись к скамейке спиной и начали шептаться. — Спрашивай живее, — сказал я. — Будто я могу? И вообще, ты-то чего молчишь? — Так я его впервые вижу. — Да сдался ты мне тут такой робкий. — Вопрос не в том, сдался ли я тебе тут. — Так это ты предложил его позвать. — Ладно, понял. Спрошу. — И что ты спросишь? — Так и спрошу: «Зачем ты на коллаже про залысину написал?» — Про залысину там ни слова не было. Мы вернулись к скамейке. Муто-кун, озадаченно улыбаясь, кивнул нам. Я думал, как заговорить. Сложно вот так с бухты-барахты. Для начала надо почву прощупать. Ну тогда... — По поводу коллажа, — до того, как я успел что-то сказать, заговорила Мисаки. Я сразу же посмотрел на неё. — Вы же каждый год выпускникам коллажи дарите? — спросила девушка, смотря в телефон. — Два этих придурка хотят знать, что президент написал Ивасаки-сану. — Коллаж? — с непониманием спросил Муто-кун и посмотрел на Ган-тяна. Ну вот, теперь уже поздно. — Верно, — сказал я. — Ты помнишь, что написал Ган-тяну на том коллаже? — Хоть вы и спрашиваете, — раздумывая, он стал чесать голову. — Что же там было? Честно говоря, не помню, но, наверное, я пожелал удачи в старшей школе. А что? — Да, такое там тоже было написано, — сказал Ган-тян. — Но ты ведь не только это написал? — спросил я. — Хоть и спрашиваешь... — Он смотрел вдаль, будто думал. — Нет, всё же не помню. А что я там написал? Не думаю, что что-то обидное. — Как раз это. Очень обидное, — сказал я. Глаза Муто-куна округлились. Он действительно был удивлён. — А, правда? Я что-то такое написал. — «Плешивый», — сообщила Мисаки. — П-плешивый? — над головой Муто-куна появился огромный вопрос. — Это я такое послание оставил? — Верно, — подтвердил я. — Нет. Я бы такого не написал, — начал оправдываться он. С виду вроде не врёт. — Вообще не «плешивый», но всё равно издёвку над моей головой, — сказал Ган-тян, неуверенно улыбаясь. — Но это ведь шутка была. — Нет, нет и нет, — Муто-кун стал размахивать руками. — Я бы не стал писать ничего, что бы оскорбило семпая. — Но написал ведь, — сказал Ган-тян. — Прямо над пожеланием удачи в старшей школе написал светоглавец. — Зачем мне это? Я бы не стал. Правда, — оправдывался парень. — Можешь больше не оправдываться, Муто-кун. Я извинюсь вместе с тобой, — я по-доброму похлопал его по плечу. — Ну давай. Вместе, Ивасаки-семпай, прост... Рука Ган-тяна стукнула меня по голове. — Заткнись ты. — Ну чего ты, Ган-тян, — простонал я. — Достал потому что. Раз Муто сказал, что не писал, значит не писал. — Чего? И тогда как то сообщение понимать? Может это галлюцинация была? — Может это не Муто написал, — ответил он. — Понятно. Кто-то написал это вместо Муто-куна, — сказал я. Кто-то ненавидевший Ган-тяна использовал имя Муто-куна и написал гадости. А может этот кто-то ненавидит Муто-куна и написал это, чтобы подорвать к нему доверие. А может он сразу обоих ненавидит. Я посмотрел на Муто-куна: — Догадки есть? Он покачал головой. — Нет. Да и не думаю, что такое могло быть. Никто бы так не поступил. — Ну не знаю, — сказал я. — Кто-то же написал Ган-тяну, что он плешивый. — Может Ивасаки-сан что-то не так понял? — спросила Мисаки. Ган-тян нахмурился: — Не так понял? — Может президент хвалил, а не издевался, — сказала Мисаки. — Ты подумал, что над тобой издеваются, а президент похвалить пытался. Типа круто быть бритым. — А, — я понял. — То есть Ган-тян подумал, что светоглавец — это издёвка, а имелось ввиду, что у него голова классно сияет. То есть дело не в плешивости, а в том, что причёска классная, и он прямо весь сияет. Муто-кун покачал головой: — Нет, не помню, чтобы я хотел что-то сказать про причёску семпая. Я и сам подумал об этом, но не помню, чтобы мне была интересна его причёска. «Хм», — все озадаченно скрестили руки. — В общем, Ган-тян, тащи сюда коллаж, — скомандовал я. — Тут и разберём сообщение Муто-куна. — Не хочу я, — сказал он. — Всё же Муто и так сказал, что не издевался. Так что закончим на этом. — А, что-то меня такой расклад не устраивает. — А меня устраивает, — сказал Ган-тян, пнул футбольный мячик и вышел на поле. Я последовал за ним и принял пас на грудь. — А мне можно? — спросил Муто-кун и вышел на поле. Я пнул ему мяч. Тот прямым ударом направил его к Ган-тяну. А этот отбил его головой. И меня осенило. — А! — я указал на Ган-тяна. — А? Что? — спросил он. — Я понял, что написал Муто-кун. — Чего? — Сообщение Муто-куна было написано горизонтально? Ган-тян призадумался: — Вроде. А, вот ты спросил и вроде и правда. И что? После моих убеждений Ган-тян сбегал домой и принёс коллаж. — Вот, — он разложил его на скамейке. В центре было написано «Ивасаки-семпаю», а вокруг послания. — А это сообщение Муто, — указал Ган-тян. И вот что там было написано.

Светоглавец! Удачи в старшей школе. Муто Митсутоси

— Что? Издеваешься? Написал «светоглавец» ещё и «w» расставил, смеясь, — сказал Ган-тян.

Светоглавец ww Удачи в старшей школе ww Муто Митсутоси

Вот как Ган-тян это видел. Ничего не понимая, Муто коснулся рукой подбородка, что-то вспомнив, он хлопнул руками. — А, всё не так. Прости. Тут раздельно надо. — Не «светоглавец», а «сияющая голова»? — спросил я. — Что так, что эдак издёвка, — сказал Ган-тян. — А, нет, это не «свет» здесь, — Муто-кун неуверенно улыбнулся. А Ган-тян нахмурился: — А? В смысле? Я указал на вытянутую черту: — Видишь, растягивается в конце. Смотревшая с нами на коллаж Мисаки подтвердила: — А, и правда. — А, что? Ничего не понимая, Ган-тян посмотрел на всех нас. — «Это не «сиять», в конце единица, — пояснил я. — М, в смысле... А, вот оно что, — сказал Ган-тян. Теперь он прочитал послание Муто-куна.

Голова — пика 1![✱]В общем по первой строке послания было несколько ошибок. Пропущено は, из-за чего не была определена тема разговора, то есть голова Ивасаки, потому они и подумали, что это одно слово. По сути это не ошибка, вполне можно и опустить, но из-за этого казус и случился. Дальше они спутали ー и 一 В версии с изображениями тут находится картинка. . Они очень похожи. Первый используется для вытягивания звуков, а второй — единица. Отсюда и разница в понимании «сиять» и «пика 1». Удачи в старшей школе. Муто Митсутоси

— Муто-кун написал «пика один», — пояснил я. — Ган-тян, ты же на матчах постоянно головой забивал пасы. Ган-тян вздохнул и посмотрел на небо: — А, вот оно как. Вот в чём дело. — Простите... — Муто опустил взгляд. — Тебе не за что извиняться, Муто, — сказал Ган-тян. У скамейки воцарилась неловкая тишина. Начало темнеть, вдалеке закричала ворона * . — Что за отстойное написание, — сказала Мисаки. — Как вообще Ивасаки-сан в «голове» удар головой не узнал? И чего ты неженка такой, что тебя это волнует? И ты, президент, мог бы и объяснить. И вообще... — И вообще расшумелась! Азума, заставь сестру замолчать! — сказал Ган-тян и ударил меня по плечу. — Больно... — пробурчал я.

В версии с изображениями тут находится картинка.

↑ Используется слово ボマー (бома), то есть bomber. Правильнее было бы бомбардировщик, но позднее будет причина, почему именно такой перевод.

↑ Отсылка к Dragon ball.

↑ Уок (англ. walk) — команда судьи, означающая ошибку питчера. В этом случае игроки нападения, находящиеся в данный момент на базах, получают право беспрепятственно передвинуться на следующую базу.

↑ http://cyclowiki.org/wiki/Хидзиката_Тосидзо

↑ В общем по первой строке послания было несколько ошибок. Пропущено は, из-за чего не была определена тема разговора, то есть голова Ивасаки, потому они и подумали, что это одно слово. По сути это не ошибка, вполне можно и опустить, но из-за этого казус и случился. Дальше они спутали ー и 一 В версии с изображениями тут находится картинка. . Они очень похожи. Первый используется для вытягивания звуков, а второй — единица. Отсюда и разница в понимании «сиять» и «пика 1».

↑ Тут этого не написано, но скорее всего отсылка на крик «ахо», то есть «придурок».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Starsheklassniki-v-parke/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5: Кактус и общий дневник

Восемь вечера. Я сидел на скамейке на спортивной площадке, когда подошла Сегава Эрика. У неё в руках была тетрадка, она села и протянула её мне. Я взял. Это был общий дневник. С первого класса средней школы мы завели общий дневник. Благодаря организованной натуре записи там появлялись раз в один-три дня. Это уже был десятый дневник. Остальные хранились у Сегавы. — Эй, а как долго мы ещё будем вести общий дневник? — спросила она. — А, Сегава, ты хочешь прекратить? Как-то грустно от этого. — Не в этом дело. Просто то, о чём мы пишем, мы здесь и обсуждаем. — А. — Вот возьмёшь, вернёшься домой, и такой «А, мы об этом говорили». — Но если написать, то можно здесь об этом не говорить, и как-то неинтересно это. А вот это как-то лучше дневника. — Ну да, — сказала Сегава. — Ещё и я в основном в курсе того, что там пишется. Например то, что Танака-кун спалил чёлку. Хоть ты и расписал, но я ведь тоже об этом знаю. Мы ведь в одном классе. — Сам знаю, но писать больше нечего. — Не говори так. Хотя мы в последнее время всё об одном и том же. — Тогда давай что-то общее придумаем. — Чем в прошлый раз занимались? — Общую новеллу писали. — А, ну да. А дальше, что делать будем? — Хм, так, — я призадумался. — Давай будем добавлять в дневник обман и подсказки, чтобы найти неточности.

Три дня спустя. Вечером Сегава пришла в парк с тетрадью. — М, — она протянула её мне. — Ну что? Поняла, что я не так написал? — спросил я. — Про то, что отец зубную щётку поменял. — Погоди-ка. Какой-то бессмысленный ответ. Что-то бури чувств нет, вообще не ошибка. — Тогда то, что у тебя два раза на завтрак карри был. — И не это. — Тогда я ничего не понимаю. Что правильно? Я уверенно улыбнулся: — Танака-кун стал Юнакой-куном * . — А? Я открыл дневник и показал Сегаве: — Сама смотри. В имени Танаки-куна я всего одну черту добавил и получилось другое имя. — ... — ... Сегава с серьёзным видом смотрела на меня: — Этот твой «Танака» вообще непонятный. — А? — Этот твой «Танака» вообще непонятный. — А? Сегава сжала кулак: — Бумкну. — Да. — Что ещё за «да»? И что-то знание глубоких чувств не вызвало. — Ага, прости. Хитрую ошибку придумать не смог. — Блин, будем вести обычный дневник. То, что оба знаем, — сказала Сегава. —У меня ведь старые записи. Я их перечитываю, и они довольно забавные. — А, не честно. Я тоже посмотреть хочу.

На следующий день. Выходной. Четыре часа дня. Сегава пришла в худи и бриджах и принесла тетрадки. — Вот. Начни с первой. Из стопки Сегава протянула мне розовую тетрадку. — О, какая красота, — сидя на скамейке, я взял её. На тетради трёхлетней давности не было ни царапинки. Я открыл её. — Первый я? — Ну, ты всегда и во всём первым быть стремился, — сказала Сегава, сев рядом. — А, вот как? — Да. — Но почему я предложил вести общий дневник? — Это... А, и правда? — она озадаченно склонила голову. — Помню, ты это предложил. А, может написано. — Ну может. Я посмотрел на первую страницу.

24 июля 20хх года Мы познакомились довольно давно. И думаю, у нас уже появилось то, что мы не можем сказать друг другу в период полового созревания. И для этого у нас будет общий дневник. Всё, что будет сложно сказать лично, можно будет написать в эту тетрадку.

Сегава прочитала. — А, вот в чём причина. Вот значит как, — вспоминая это, она улыбнулась. — А, Сегава, ты не перечитывала его? — Всего я не перечитывала. Первый дневник перечитываю впервые, наверное. — Ну, их ведь десять. — Продолжим? — предложила Сегава, и мы продолжили читать.

Так что я первым напишу то, о чём мне сложно тебе сказать.

Я прочитал это и сказал: — Давай на следующую страницу? Ах, это ведь на летних каникулах началось. Сегава нахмурилась и посмотрела на меня: — Ну-ка. Что это тебе сложно было мне сказать в первом классе средней школы, Азума? Давай читай. — Нет, я такое перечитывать не буду. Давай дальше. Сегава с подозрением посмотрела на меня. Я запнулся. — Что?.. — Уклониться пытаешься. Я отвёл взгляд: — Просто если прочитаешь, то разозлишься. Очень разозлишься. — Нет, я же уже это читала. Так что не разозлюсь. — Пообещай. — Обещаю. Я не разозлюсь. Я опустил взгляд на страницу и продолжил читать.

Признаюсь. Иногда из холодильника пропадал твой пудинг, так вот его ел я. Уболтал тётю и съел. Прости.

Я дочитал, и Сегава ударила меня по спине дневниками. — Ну вот, разозлилась, — пробурчал я. — Стоило вспомнить, и я разозлилась, но подумала, разве тут есть на что злиться теперь, я просто шучу. — Ясно. Не так понял. — Так значит это был дневник исповеди. И как я отреагировала на то, что ты съел мой пудинг?

26 июля 20хх года Я прощаю тебя за пудинг. Но в следующий раз на это не надейся. И сегодня на математике...

— Какая я добрая! Будь благодарен, — проговорила уверенная в себе Сегава. А я озадаченно склонил голову. Вот как? Сегава была такой доброй? Я стал копаться в воспоминаниях. Посмотрел вдаль. Приложил руку к подбородку. *** Не помню, чтобы она доброй была. Скорее уж не была. — Вообще-то ты меня тогда побила, — сказал я. — Не была ты доброй. Помню как заставила меня на коленях сидеть. — Я бы так не поступила. — Правда, что ли? Я же написал в дневнике о том, что Сегава простила меня. Я снова посмотрел на записи.

27 июля 20хх года Правда, прости за пудинг. Я больше так не буду. Потому прости...

— Вот, видишь! Вон как я написал! Ты сказала, что простила, а я опять прощение прощу! Умоляю тебя! Ты меня точно избила! — Ты перебарщиваешь. — Прости, увлёкся. — И всё же ты сам виноват, что съел мой пудинг. — Ну да. Мы продолжили читать разные дневники. — Вообще не помню о том, что написано. — Что? — Азума, ты совсем не вырос. — Нормально я вырос. Прямо как побег бамбука. — Побег бамбука. — А вот ты, Сегава, не выросла. — Ещё как выросла. Как побег бамбука. — Побег бамбука. Вот так мы болтали, но дневники оказались очень интересными, потому мы притихли и читали. Сколько же времени прошло. — Эй, — сказала Сегава и ударила меня по плечу. Я оторвал взгляд от дневника и посмотрел на неё. Девушка была напряжена. — Что-то у меня дневник, который я читаю, странные чувства вызывает. Я прищурился и озадаченно склонил голову: — Странные чувства? — Дневник вызывает мерзкое чувство. Прочитай вот это. С этой страницы. — Что там? Я посмотрел на предложенный Сегавой дневник. Там была запись, написанная почерком девушки. Я стал читать.

31 сентября 20хх года Сегодня веселилась с Само, Окамото, Муко и Томоми...

Я не заметил ничего странного в том, что Сегава веселилась с подругами. — И что тут такого? — спросил я. — А, ну, — она нахмурилась. — Тут ведь сказано «сегодня веселилась с Само, Окамото, Муко и Томоми»? — М? Да. Так и написано. Сегава свела руки перед ртом и заговорила после паузы. — А кто такая Томоми?.. — коротко спросила она. — А? Разве не твоя знакомая? Девушка оставалась напряжена: — Нет, среди моих знакомых девочки по имени Томоми нет... Моё сердце стало биться быстрее. Нет? То есть она не существует? — Быть не может, — нахмурился я. — Нет, Азума, ты ведь тоже её не знаешь? Девочку по имени Томоми. Я такую и правда не знал. — Нет, но ты же её где-то встретила. Значит твоя знакомая. — Нет! Я такую точно не знаю! — сказала она. — Ну вот сама смотри, ты с ней тогда играла. Значит вы виделись. Ты просто забыла. — Читай мою следующую запись. Напрягшись, я стал читать дальше. И ужаснулся.

3 октября 20хх года Сегодня практиковались для хорового конкурса. Мальчишки вообще не старались. Томоми тоже разозлилась...

— Кто такая Томоми?.. — сказал я. — В нашем классе вроде никакой Томоми не было. Это точно я писала? — Сама смотри. Почерк-то твой. — Азума, а ты никому другому тетрадку не давал? — Ужасы не придумывай! Как я тогда на Томоми реагировал? Я стал читать и свои записи, выискивая какую-нибудь подсказку. Но сам я этой Томоми не касался. Однако я тоже заметил кое-что странное в своих записях.

5 октября 20хх года Я каждый день хожу домой играть к однокласснику Сасаки. Сегодня тоже был у него. Он показал мне жуткую маску. Её его отец из командировки привёз. Он сказал, что если её надеть, то попадёшь в другой мир, потому я рассмеялся, а Сасаки нацепил на меня маску. Вот я брыкался от страха. Реально перепугался. Не хочу в какой-нибудь странный мир попасть. Мне и этот нравится. Но всё хорошо. Ни в какой другой мир я не отправился. Слава богу. А ещё сегодня на японском...

Прочитав это, я испугался. — А, что это?.. Сегава с тревогой посмотрела на меня: — Что случилось? — Моя запись. Сегава взяла у меня тетрадь и стала молча читать. Её взгляд бегал слева направо. И вот она оторвалась от тетради. — С этой записью что-то не так? — Ага. — В каком месте? — на лице появился страх. — Ты же про этого Сасаки говоришь? Вы же с ним вроде дружили. — Сасаки настоящий. Но я никогда не был у него дома. — Может ты просто забыл?.. — Если бы речь про один раз шла, я бы может и забыл... — Вот только в записях было сказано, что я у него каждый день был. — Я ни разу не играл с Сасаки после занятий. Сасаки постоянно был занят на дополнительных занятиях. — Быть не может... Внезапно потемнело. Конечно уже вечерело, но тут неожиданно солнце спряталось за тучами. Подул прохладный ветер. Сразу же стало холодно. Сегава кинула мне тетрадь. — Хватит! Что это такое! — Не кидайся! — я схватил дневник. — Отдаю их тебе! — сказала Сегава и всучила мне тетради. — Не надо! Не нужны они мне! — я пытался вернуть их. — Забирай! — Ты ведь их хранила! — И не хочу больше! — И я не хочу! Тетради посыпались. Мы слышали, как за парком проезжают машины. — Может из-за маски Сасаки я попал в другой мир? — А я почему с тобой? — Кто знает. Я взял тетрадь. — Давай прочитаем дальше. Будет совсем жутко, сдадим экзорцисту. Сегава сглотнула и трижды кивнула.

7 октября 20хх года Томоми подобрала щенка...

9 октября 20хх года Играл в бейсбол с Сасаки...

10 октября 20хх года Томоми влюбилась...

12 октября 20хх года Ходил с Сасаки в кино...

13 октября 20хх года Вместе с Томоми...

Я листал страницы, а страх только нарастал. У меня кровь стыла в жилах. А Сегава была вся бледная. Кто не побледнеет, когда прочитает в своём дневнике о том, чего не помнит. Я перевернул страницу дрожащей рукой и застыл. ... А? Что это? Смотревшая в дневник Сегава тоже застыла, думала, как это воспринимать.

14 октября 20хх года Вот. Две недели закончились. Сегодня начнём давать ответы по игре «найди ошибку». Я первый. Первое. Подруги Сегавы по имени Томоми не существует...

Я и Сегава не сводили с тетради взгляда. Всё погрузилось в тишину. Я стукнул Сегаву по плечу, Сегава ударила меня в ответ. — Что это? Как понимать? — я закрыл тетрадь. — Значит мы уже искали ошибки раньше. — Ты совсем не выросла. Прямо как кактус. — Кактус, — повторила Сегава. ↑ Тут 田中стал由中. Вот такую он специально ошибку допустил.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Starsheklassniki-v-parke/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 6: Между Маедзима Тору

С начальной школы у меня был друг Маедзима Тору. Он был симпатичным, потому девочки часто о нём говорили. Только вот я не могу сказать, что Маедзима такой уж классный. Конечно, с виду он был весь такой крутой, а внутри был совсем другим, и чем больше его узнавал, тем лучше понимал, что он был вообще кем-то другим. Вокруг него была какая-то расслабляющая атмосфера, которая с расстояния казалась загадочной, но если подойти поближе, то становилось понятно, что он просто дурак. И вот сейчас Маедзима сидел на овечке. Кстати, я сидел на свинье, а Ган-тян на корове. Это были не настоящие звери, а игрушки на развлекательной площадке парка. На пружинах они раскачивались вперёд и назад. Мы были по краям, а Маедзима в центре. Если смотреть с его места, то справа был Ган-тян, а я слева. — Эй, вы меня слушаете? — спросил Маедзима, раскачиваясь на овце. Я и Ган-тян посмотрели на него. — Конечно, — я кивнул, а Ган-тян коротко добавил: — Продолжай. — Ладно, не мастак я, но начну с самого начала, — сказал Маедзима. — Ну так давай уже, — предложил Ган-тян. — Да. Так вот, значит стою на кассе и достаю кошелёк. — Это нормально — кошелёк на кассе доставать, — смотря в небо, я раскачивался на свинье. — Ну да, не спорю. И тут друг начал про мой кошелёк залечивать, — сказал Маедзима. — Хо-хо, — ответил я. — Ага, — Маедзима закивал. — А? — я посмотрел на него. — М? — Маедзима вытаращился. — А? — Ган-тян стал хлопать глазами. — ... — ... — ... — Что-то как-то странно вышло, — я сказал Маедзиме. — Не «ага», что ты сделал, что тебе про кошелёк высказывать стали? — Да, так вот, — заговорил Маедзима. — Я чек в него не убрал, ну друг и расшумелся. — Понятно. А дальше? — спросил я. — Я стал подкалывать: «Ты мне кто, жена брата, чтобы лезть?» А в ответ откуда-то недовольство: «Это ещё кто?» Ну я и спросил: «А не много ли вопросов?» За что и получил. — Забавно всё вышло, — сказал я. — Прямо как мамаша с чеками, — вмешался Ган-тян. Я кивнул: — Любят люди преувеличивать. — Ага, — сказал Маедзима. — В общем свидание не состоялось. Я нахмурился. — М? — Что? — спросил он. — Так ты с девушкой был? — А я не говорил? — Не говорил, — я посмотрел на Ган-тяна. — Как полиция по делам молодёжи, такого мы не можем оставить без вмешательства. Это же свидание с девчонкой. — Да ладно. — Что? На тебя не похоже, Ган-тян, ты за такое врезать должен. — Ты что обо мне вообще думаешь? — Что ты сгусток зависти. — Врежу. Маедзиме можно. Можно ему. Я надулся: — Почему? Что за потворство такое? — Так ведь он девчонку даже за руку не держал. — А, правда? — я посмотрел на Маедзиму. — Во время танцев держал, — сказал он. — Но на свиданиях никогда. — Потому Маедзиме можно, — Он такой тормоз, что его Маедзима Цыплёнок Тору окрестили. — Сценическое имя? — сказал я. — Не называют меня так. Я вам что, хлеб из сэндвича? — спросил Маедзима. Я озадаченно посмотрел на парня, не понимая смысла. Ган-тян тоже с подозрением бросил взгляд. — Ну же. Маедзима Цыплёнок Тору. Цыплёнка между именем и фамилией вставили, — сказал он. Цыплёнка между именем и фамилией вставили. А сэндвич причём? Я наконец понял, но с ответом уже опоздал. В парке воцарилась тишина, только ветер завывал. Он разносил запах османтуса. Где-то вдали лаяла собака и плакал ребёнок. Вдалеке завывал мотор скутера. Если прислушаться, щебетала птичка. Чтобы разрушить тишину, заговорил Маедзима: — А? Сэндвич Маедзима? — несерьёзно сказал он. — Нет, никто тебя так не называет. Это вообще легендарный рестлер, — сказал я. — Антонио Иноки, Сэндвич Маедзима, Гигант Баба * , — говорил Ган-тян, встав в крутую позу. — Крутые они. — Ну и чего ради ты это сказал? — спросил я. — ... — ... — ... Я посмотрел на Ган-тяна. — То есть, если никогда не держал девчонку за руку, молодёжная полиция закрывает глаза. Он кивнул: — Ну, грубо говоря, да. — Понятно. Тогда Ган-тян должен сдержаться в вопросе Сегавы. — Я тут недавно с Сегавой по этому парку гулял... Он соскочил с коровы и врезал мне в живот. — Больно! За что! Я ведь никого за руку не держал! — Если дело касается Сегавы, всё под запретом! А если ещё и ты участвуешь, то тем более. Маедзиме — можно, тебе — нет. Маедзима указал на меня пальцем: — Азума вне закона. — Иди ты. Я с этим не согласен, — сообщил я. — И не так давно я с сестрой Мисаки ходил. Ган-тян развернулся и направился к корове. — А? Я с Мисаки ходил! — И что? — сев на корову спросил Ган-тян. — И это ничего? — задал вопрос я. — Ей можно. Она не под запретом. Она не девушка и не сестра, а скорее демон. — Перебор так говорить про чужую сестру. — Ну так скажи, что в ней хорошего? — В следующий раз скажу. И тут Ган-тян точно вспомнил, поднялся и стал бить корову в зад. — Ган-тян, это тебе не барабан, — сказал Маедзима. — Вы пить не хотите? — спросил Ган-тян. — Да, я хочу, — ответил я. Ган-тян достал из кармана кошелёк. — Пойду куплю что-нибудь. — Мне спортивный напиток. — Чёрный чай. Я и Маедзима сделали заказ. — Вам я покупать ничего не буду. — Ладно. Пошлите, — я и Маедзима поднялись. Мы покинули развлекательную площадку. Неподалёку стоял торговый автомат. — Решим всё с помощью «камень-ножницы-бумага», — сказал Маедзима. — Давай, — кивнул я. Ган-тян размял плечо и выставил кулак. Мы тоже выставили кулаки. Тот, кто проиграет, угощает остальных. Мы размахивали руками, говоря «камень-ножницы-бумага». И конечно же проиграл Маедзима. Он нахмурился: — Чёрт. Что пить будете? — Спортивный напиток. — Колу. Услышавший наши ответы парень достал из школьной сумки длинный кошелёк. Мы посмотрели на него с подозрением. — Это, Маедзима, а кошелёк у тебя не великоват? Это был обычный длинный кошелёк, только распухший. — Вот как? — он раскрыл его. Поражённый, я глазел на кошелёк. Ничего не понимая, Ган-тян не сводил взгляда. — Спортивный напиток и кола, — Маедзима расстегнул молнию. — Погоди-ка, сейчас должна быть какая-то шутка. К гадалке не ходи, — сказал я. Кошелёк Маедзимы был до отказа забит чеками. Готов был лопнуть от них. Я бы не удивился, если бы он треснул. — А? Что? — парень удивлённо посмотрел на нас. — Ничего, — сказал Ган-тян. — Твой кошелёк. — Кошелёк? — с подозрением Маедзима прищурился. — Я подумал, что он толстоват, но он до упора забит чеками, — сказал я. — Там на миллион йен наверное. — Я же говорил. Не складываю я в него чеки. — Не складываешь. Они там годами хранятся и без того, — сказал Ган-тян. — Такое любого заинтересует! — добавил я. — Любопытно, что ли? — спросил Маедзима. — Тут даже не в любопытстве дело, — ответил Ган-тян. — «Прямо как мамаша с чеками», «Любят люди преувеличивать», — усмехнувшись сказал парень. — Сами ведь говорили. Услышав эти слова, я сжал руку в кулак, а Ган-тян уже осадил его низким ударом. — Больно! — по парку разнёсся крик Маедзимы. ↑ Маедзиму я не нашёл, но двое других японские рестлеры, первый дрался с Мохаммедом Али.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Starsheklassniki-v-parke/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 7: Стану призраком и наваляю тебе

Это лягушка-бык квакает? Где-то вдалеке были слышны прерывистые людские крики. Уличные фонари лишь вытягивали тени. Август был невероятно влажным. — Если идти одному по парку, то появляется он, — тихим голосом говорила шедшая рядом со мной Сегава Эрика. По обе стороны от дороги были деревья. И свет луны, пробивавшийся сквозь листву, делал лицо девушки бледным. — Кто появляется? — проглотив слюну, спросил я. Девушка направила на меня тревожный взгляд: — Призрак, — сказала она. Точно отмахиваясь от этих слов, я засмеялся: — Ха-ха-ха! Придумаешь тоже! Их ведь не бывает. Сегава выглядела загадочной, когда продолжила: — Призрак — это девушка с длинными волосами, она бродит по вечернему парку, как говорят. Будто старая знакомая. Откуда-то призрак знает о твоём прошлом. И если её встретишь... — тут Сегава замолчала. С тревогой я посмотрел на неё: — И что? Что будет, если её встретишь? — Если встретишь призрака, то умрёшь. — А? — Умрёшь через три дня. Призрак — это бог смерти. — ... — ... Я кашлянул. — Ты не напугаешь меня историями про призраков. Не смеши мои... — сказал я и посмотрел на свои дрожащие ноги, — коленки. — Как же. И всё же, Азума. — Что? — Про коленки говорят, когда устал, а не когда испуган. И вот оно! Именно это выражение, настоящая мука. — ... — ... — Верни моё самодовольное выражение. — Не верну. Подул ветер. И я напрягся. — Давай не будем об этом. Это разговор не для позднего вечера, — прижимая к себе руки, я осмотрелся вокруг. — Вдруг и правда появится. Сегава улыбнулась: — Веришь же ты в истории про привидений, Азума. — Ну да. И если встретишь приведение, можно ему как-то противостоять? Например, помада для женщины с разорванным лицом или банана для Саттян. — Можно. — Расскажи. — Главное не разговаривать с ней. Но стоит сказать хоть слово, и всё, конец. Правда призрак говорит так, будто вы знакомы, потому это сложно. — Скверно.

Этот разговор состоялся два месяца назад.

Солнце заходило достаточно рано. Было шесть вечера, и уже стемнело. Я шёл из магазина по дороге в парке, когда меня кто-то окликнул сзади. Я обернулся и увидел девушку. Она была одного возраста со мной. Длинные волосы, на ней была длинная юбка и кремовый кардиган. Во тьме она казалась бледной и больной. Рост около ста шестидесяти сантиметров. Она выглядела худощавой. — Давно не виделись, — сказала девушка. Я не понял, кто это. Не ответил и с прищуром стал её рассматривать, а она захихикала. — Ты меня не узнал? — А кто ты? — не уверенно улыбаясь, я склонил голову. — Я в шоке. И правда не узнал. Кто я? Ты среднюю школу забыл? Тогда, значит. Я вспомнил разговор, который случился два месяца назад с Сегавой. Поздним вечером появляется девушка с длинным волосами. Призрак. Бог смерти. Я подумал, уж не она ли это и испугался. Я закрыл рот рукой. ... Я уже проболтался... Сердце застучало как безумное. Хотелось сбежать. Но я подумал. Если она и правда знакомая, то мой побег будет настоящей грубостью. И пусть шанс не велик, если девушка призрак, про которого говорила Сегава, то бежать уже поздно. Даже если сбегу, через три дня всё равно умру... И чего сразу через три дня? — Давай посидим и поболтаем немного? — улыбаясь, девушка указала на скамейку. Напуганный, я закивал. — Да, давай. Немного. Но кто ты? — Хи-хи-хи, — она рассмеялась и села на скамейку. Меня пробил озноб. Я сел подальше от неё. — Неужели забыл? Во время конкурса хоров в третьем классе на тебя разозлилась девочка и ты заплакал. Страшные же девочки в нашем классе были. — Не плакал я, — сказал я, а потом подумал, что слишком наглею. — Я вроде не плакал, — поправился. Мы были в одном классе на третьем году в средней школе? Я стал думать, но не вспомнил её. — А на втором году мы прощальную вечеринку для третьеклассников устроили, — сказала она. — Такое тоже было, — я кивнул и застыл. Не помню, чтобы был с кем-то из девушек на протяжении второго и третьего классов. Я посмотрел на девушку, сидевшую рядом. Я помню лица тех, с кем учился в средней школе. Но её не помню. Кто же эта девушка?.. Кто она такая?.. — И давай без излишней вежливости, — попросила она. — А, да, — я весь напрягся. Девушка посмотрела на меня. — Ты меня боишься? — Немного. — Хм. Я о тебе много всего знаю. — А, почему? — Потому что всегда рядом. И я смотрела на тебя. Я покрылся гусиной кожей. Нехорошо это. — Азума, в начальной школе одна девочка кидала тебе в спину рис? — Да, было такое. После еды, когда поднимался, настоящий ужас на спине был. — Похоже ты нравился той девочке. — А, вот как? Приятно знать. Это лучше воспринимается не как ненависть, а как милые проказы. Она знает об этом, потому что знакома со мной с начальной школы? Нет, неужели... — Понял. Ты с Сегавой сговорилась, — сказал я. — В смысле? — Сегава решила напугать меня. — Это не так. — Точно так. — М, тогда как тебе это? — сказала девушка. — Помнишь разбитую тарелку у дяди дома? Услышав, я неподдельно испугался её. И так всё было жутковато, а история с тарелкой всё вообще меняла. Об этом знал лишь я один. Жутковато улыбаясь, она продолжала: — Ты разбил тарелку и, боясь, что тебя отругают, закапал на пустыре. — ... Откуда знаешь? — Потому что я была поблизости. — Кто ты? Конечно не верится. Но неужели ты призрак? Я храбрился. Но голос у меня дрожал. — А, так ты знаешь? — Знаю? — мой голос надломился. — Что я призрак. Я забыл как дышать. Посмотрев на неё, я вытянул руку. — А, меня лучше не трогать. А то умрёшь. Дёрнувшись, я убрал руку. Я не мог вымолвить ни слова. — Скажи что-нибудь, — она рассмеялась. — Это оно? Через три дня я умру? — с опаской спросил я. — Верно. — А... Понятно... Тяжело вздохнув, я взялся за голову. ... Значит призраки существуют? Что же делать?.. Экзорцист? Нужен экзорцист? Но что если он подделкой окажется? Слышал они почти все ненастоящие. Что же делать, что же делать? Заупокойную зачитать? Точно. Можно ведь поговорить. Призрак ведь когда-то человеком был. У призраков вообще чувства есть? Я посмотрел на девушку. — Ладно. Я тебе верю. Призрак. Допустим, ты призрак. Допустим. Другие бы не поверили. Но я хочу спросить, с какой целью существуют призраки? Для начала я решил изучить призрака. Посмотрю на реакцию. — А, в каком смысле? — улыбаясь одними губами, спросила она. — Человек живёт для сохранения рода. Типа передаёт свои гены. Не только оставляет после себя детей, но и приносит вклад в общество. А что призраки? Что призраки должны сделать? — Сложные ты вещи спрашиваешь. — Вы инстинктивно провожаете людей на тот свет? Если это что-то вроде инстинкта, то тут уже ничего не поделаешь. Люди же едят животных, тут разница не большая. — Не очень понимаю, про какие ты инстинкты, — сказало привидение. — Ну типа у тебя есть сила убить человека через три дня. Она сама активируется или ты её используешь? — Конечно же я сама это делаю. Тогда у меня есть шанс. — И какими ты чувствами руководствуешься, чтобы использовать её? Ты удовольствие испытываешь, когда делаешь это? — Удовольствие? Этот мир и так ненависть переполняет. — А призраки вообще чувства испытывают? — Испытывают. — Как когда были людьми? — Да. — Понятно, — я приложил руку к подбородку. Думай. Думай. — А почему ты умерла? — Я устала от всего в этом мире и покончила с собой. — От всего? — От всего. *** Вот оно? Это же оно? — Вот как. Понимаю. Я тебя понимаю, — сказал я. — Жизнь — штука не простая. Бывают в ней и разочарования, и всякий тревог хватает. — Всяких? — Всяких разных. Жизнь тяжёлая. Понимаю. Я тебя прекрасно понимаю. У тебя семья есть? — Мама, папа и Поти. — Вы хорошо ладили? — Они меня всегда понимали. — Вот как. И что бы они подумали, увидев тебя сейчас? — Они бы... — Но теперь это уже не важно. — Ну да. — Загробная жизнь, загробная жизнь. Нацелься на загробную жизнь. Пусть боженька тебя отпустит. — Загробную жизнь? — привидение прищурилось. Она смотрела на меня. — Упокоим тебя. — ... — ... Девушка с подозрением посмотрела на меня, а я выдал удивлённое «А». — Избавиться от меня задумал? Что за ребячество. Прямо очевидно же. Не вышло. — Может всё же не будешь меня убивать? — Вот этого не могу, — сказала девушка. — Ну может как-нибудь. — Никак. — Хоть я и прошу? — Ага. — А, вот как. Хм. Ага, — я впал в отчаяние. — Ладно. Убивай, раз так хочешь! Я тебя точно не остановлю! — Ага, — сказала она. — ... — ... «Ага» знаешь ли... — Но вот о чём подумай, — сказал я. Я ещё не сдался. — О чём? — Сейчас ты призрак, а я человек, так что преимущество на твоей стороне. Ты превосходишь людей. Потому я тебе не соперник. Признаю. Ничего больше не остаётся. — Что ты пытаешься сказать? — Но совсем другое дело, если я умру. Вот умру я и стану призраком, таким же как ты. Понимаешь, к чему я виду? — ... К чему ведёшь? Она прикусила губу, а я старался сохранить невозмутимый вид: — Тогда и мне представится шанс. Если ты убьёшь меня, и я стану призраком, то в первую очередь отыграюсь на тебе. Девушка отвернулась. — И как именно? — Сдружусь с богом или дьяволом. А там готовься. — С богом или дьяволом?.. — она улыбнулась и замолчала. — Что смешного? — спросил я. Она вздохнула: — И как ты сдружишься с богом или дьяволом? — Рука руку моет, начну снизу. Подхалимничать и выжидать буду. — Мерзкий же у тебя характер. — Не хочешь ведь, чтобы я потом по твою душу вернулся? Вот и подумай ради нас обоих. Стоит меня убивать или нет? Что лучше для нас обоих? Что? Подумай о выгоде. Ты только потеряешь, убив меня. Так что решай. — Ладно, поняла, — сказала она. — Хи-хи, — и рассмеялась. — М? А? — я прищурился. — Один раз, но только раз, так и быть отпущу живым, хи-хи, — она не могла сдержать протяжный смех. Где-то я этот смех слышал. Я прищурился. — А, неужели это ты, Окамото? — Нет, я, хи-хи. Окамото не могла нормально говорить. Я вытянул руку и коснулся её плеча. — Тронул! И вполне обычная на ощупь! Странно! Почему так? Призрак, значит? Ты меня просто обманывала! — Прошу, не надо меня трогать, правда, — Окамото схватилась за живот, согнулась и, кашляя, говорила. Окамото. Девушка, обожающая оккультизм, даже в её имени намёк на это есть. Одна из подруг Сегавы. В средней школе у неё была причёска боб, а ещё она носила очки, потому сейчас я её и не узнал. — Ты чем занимаешься? Ты же не призрак! — Раскрыл, — призналась она. А потом я услышал шуршание в траве за скамейкой. Я обернулся и увидел Сегаву с Само. — Ну ты чего, Окамото? Нельзя было дать себя раскрыть, — бурчала Сегава. — Просто Азума был такой серьёзный, придумывал что-то. Не могла я не засмеяться. Впервые вижу того, кто призраку угрожает, — отдышавшись, сказала она. Я же мог лишь озадаченно смотреть на происходящее. — Что? Что это было? Что происходит? Объяснитесь.

Сегава села между мной и Окамото, Само присела с краю, в итоге они вытеснили меня, потому я встал перед скамейкой. — В общем мы тебя разыграли, Азума, — сказала Само. — И зачем было разыгрывать меня? — Зачем, спрашиваешь, — Само посмотрела на Сегаву. — Просто ты стал поздно возвращаться, и привлекаешь внимание своими ночными прогулками, — ответила Сегава. — Да, точно, — сказала Само. Я озадаченно склонил голову: — А? И что? Не понимаю, что такого? — Я тебе про призрака рассказала, и подумала, что если ты его встретишь, то больше не будешь выходить поздно. — Я тебе младшеклассник? Думала бугименом и другими страшилками меня сдержать? Настолько я тебе жалким кажусь? — Два месяца назад после рассказа о призраках ты перестал поздно выходить, но похоже эффект ослаб, — сказала Сегава. Само посмотрела на меня: — Неплохо так сдерживал. — А, точно. Два месяца назад. Тогда ведь и было, — сказал я, а потом подвинул Сегаву и сел. — Но в итоге вы провалились. — Провалились? Так всё успешно прошло, — сказала Сегава. — Нет я раскрыл Окамото. Значит всё было бессмысленно. — Смысл есть, — говоря это, она хлопала меня по плечу. — Титян, ты же понимаешь, зачем я сделала это? — Потому что нравится меня дураком выставлять? — В том числе. Серьёзно? — Но не только, я бы и сама не очень хотела говорить об этом... — Не при всех, Эрика-тян, — сказал я. Сегава стала потирать руку: — Давно ты меня так не называл, даже противно немного. — Врезать бы тебе. — Я посмотрел на Само. — Ладно Окамото, но Само здесь зачем? — Я за макияж отвечаю, — сказала девушка, и Окамото сняла парик. У неё была всё такая же причёска боб. Длинные волосы оказались простым париком. Поправив причёску руками, девушка надела очки в чёрной оправе. Она стала привычной Окамото. Я вздохнул с облегчением. — Кстати, откуда узнала, что я тарелку разбил? — В этой операции участвовали все члены семьи Азума, — сказала Сегава. — Но ведь моя семья не знает. — Они не могли не догадаться. Поняли, что что-то не так. В общем всё вскрылось. — А, вот как. И всё же, мне прямо полегчало. Само посмотрела на меня: — Азума, значит ты понял во время разговора, что Окамото не призрак. Молодец. Я отвёл взгляд в сторону и погладил подбородок. — ... — ... — ... — ... — Ну да. Сразу понял. Просто подыгрывал. — Ну да, — Окамото прижала руку к груди. — От этого немного спокойнее. — Но если бы это и правда призрак был. Предложить упокоить, — заговорила Само. — Лучше призраку не предлагать его упокоить, — сказала Окамото. — Прибить бы вас, — ответил я.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Starsheklassniki-v-parke/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 8: Тисато ищет маму

Листья на деревьях в парке желтели и краснели. Я был на развлекательной площадке, окружённой деревьями гинкго. Сидел на игрушечной свинье. Со мной был Маедзима, он сидел под навесом из веток на скамейке. — Рассказать про признаки слабоумия? — спросил я, раскачиваясь на свинье. — А, всегда хотел об этом узнать, — сказал Маедзима. Я вытаращил глаза: — Ты про слабоумие хотел узнать? — Хотел. — Серьёзно? — Рассказывай давай. Я весь внимание. — Вот это напор, — сказал я. — Можешь начинать подозревать неладное, когда мелочь в кошельке копится. Маедзима озадаченно склонил голову: — В смысле? — Со слабоумием считать сложнее, сосредоточиться не можешь, потому рассчитываешься не мелочью, а крупными деньгами. Вот так и копится мелочь. У дяди копится мелочь в кошельке, так что можно подозревать. — Ого, — выдал Маедзима. Я посмотрел на него. — Я оправдал твои ожидания? — Да. Полностью. Интересный рассказ. Но так выходит, что у меня с начальных классов слабоумие. — Нет, слабоумие — оно не такое, — ответил я. — Но с чего вдруг? У тебя в кошельке мелочь копится? — Нет, ластики. Ластиков в пенале становилось только больше. — Связь не улавливаю. — У меня часто стёрки пропадают. Потому я их подписываю и постоянно покупаю. — Думаешь, что потерял, а потом находишь, так их и становится больше? — Не без это, — сообщил Маедзима, склонив голову. — Но кажется дело не только в этом. — И что это значит? — Кажется я нахожу ластики помимо тех, что потерял. Как-то раз у меня весь пинал оказался ими забит. Прямо девать некуда. — Бывает же такое. И всё же не понимаю. Это как-то со слабоумием связано? — Не связано, — почему-то уверенно заверил он. — За ходом разговора ты следить не умеешь. Я увидел, как на развлекательную площадку пришёл Ган-тян. Он поднял руку и сказал: «Йо». — О, о? — подняв руку, ответил я, посмотрел за спину Ган-тяна, нахмурился и озадаченно склонил голову. Маедзима тоже, не понимающе, смотрел на парня. — Ган-тян, — парень указал ему за спину. — Кто эта девочка? — Девочка? — над головой Ган-тяна появился большой вопрос, он обернулся и от удивления слегка подпрыгнул. — Ува, напугала! Позади стояла девочка лет пяти. На ней были шорты и парка. Глаза светлые. Щёки розовые. Чёрные волосы были аккуратно подстрижены на уровне плеч. Ган-тян озадаченно посмотрел на нас: — А, это кто? — Так ты её сам и привёл, Ган-тян, — сказал я. Глаза парня округлились: — А, правда? Я и не заметил. Пока мы рассматривали её как некую странность, девочка осмотрела нас и спросила: — А где мама? — Так она потерялась, — сказал Маедзима. Ган-тян встал рядом с ним и посмотрел на меня. — Азума, сделай что-нибудь. — А, почему я? — Потому что ты пасуешь перед теми, кто старше, но сразу крутой перед теми, кто младше, — сказал Ган-тян. Маедзима закивал: — Да, есть такое. — Крайнего из меня не делайте, — я слез со свиньи и подошёл к девочке. — Но да ладно. Брат поиграет с тобой. Глаза девочки округлились. — Деда? — Нет, брат, — я взял девочку, усадил на свинью и начал раскачивать. — Вот так, весело же. — Не то делать надо, — сказал Маедзима. Я посмотрел на него. — А что? — Не играть с ней, а мать её найти надо. Она же потерялась. — А, ну да. — Но этим полиция должна заниматься, — вмешался Ган-тян. — Полиция — это уже перебор. Её мать тоже должна быть где-то в парке, — сказал я. — Эй, твоя мама... А? Я хотел задать девочке вопрос и повернулся, но её уже не было на свинье. Я стал вертеть головой по сторонам и увидел, как она пытается забраться на дерево. Залезла на спинку скамейки, довольно шустрая. — Эй, эй, эй, — я подошёл к ней. — Это опасно. Девочка соскользнула. Я подхватил её и упал на землю. — Тяжело по деревьям лазать, — сказала она. — Поищем дерево, на которое легко залезть? — спросил я. Девочка начала извиваться. — Я искала дерево, и мама потерялась. — Ну твоя мама даёт, — я посмотрел на парней. — Всё же её мать где-то в парке. Ган-тян поднялся и осмотрелся. — Парк-то большой. Я снова спросил у девочки: — А где ты маму в последний раз видела? — Мы смотрели на карпов в пруду, туда пришла мама Ан-тян, она стала говорить с моей мамой, а я пошла искать дерево. — У пруда, — сказал я. — Пойдём к ней? — Пойдём, — кивнула девочка.

Мы покинули развлекательную площадку вчетвером. — Как быстрее до пруда добраться? — сказал я и посмотрел против часовой стрелки. — Так? — Нет, в другую сторону, — Ган-тян указал в направлении по часовой стрелке. — Надо к тотемному столбу, — дополним Маедзима. — А, точно, — я кивнул и собрался уже идти по пути Ган-тяна. — А? А девочка где? Стоило отвести взгляд, как она пропала. — Куда-то ушла, — сказал Ган-тян и стал осматриваться по сторонам. — Она технику скрытности использует? Какая-то синоби? — Какая ещё синоби? — сказал Маедзима. — Куноити. — Да, точно, — кивнул Ган-тян. — ... — ... — ... — Погодите-ка, — я посмотрел на Маедзиму. — Странный какой-то разговор. Как ты от синоби к куноити пришёл? Что у тебя вообще в голове происходит? Может ты гений какой? Маедзима пожал плечами, сказал «а, вот она», и указал за торговый автомат. Там девочка снова пыталась забраться на дерево. — Эй, эй, — я поспешил к ней. Я снял её с дерева, и мы направились к пруду. Трое старшеклассников и малолетка. Странная компания. — Маедзима, возьми её за руку, — на ходу попросил я. — А, зачем? — Вдруг она опять сбежит. — Понятно. Маедзима взял девочку за руку. — И всё же почему я? — держа её, спросил парень. — Потому что ты лучше всех для этого подходишь. Тут всякие извращенцы ходят, потому вопрос может стать довольно щепетильным, — сказал я. — Вот почему, — согласился он. — И нельзя позволить Ган-тяну её вести. Он же жуткий. Прямо попахивает работорговлей. Да и ручонку он ей раздавит. — Я тебе монстр какой-то? — сказал Ган-тян. — И всё же Маедзима — правильный выбор. Если бы Азума вёл, сразу бы доложили куда надо. Ты ж хрен с горы. — Никакой я не хрен с горы. И что с твоим японским? — Да я тебя уверяю. Я бы так и поступил. Ты ж хрен с горы, — сказал Ган-тян. — Если бы у меня был ребёнок, я бы выхватил его из твоих рук и уже бы набирал сто десять. Да тебя девяносто девять процентов жителей сдаст тут же. — Не сдаст меня никто, — сказал я. — Только ты так думаешь. — Достало! Маедзима, меняемся. — Да чего с тобой? — спросил он. — Докажу, что никто бы на меня не заявил. Я подошёл к нему и собрался взять девочку за руку. Вот только она стала с улыбкой носиться вокруг Маедзимы, убегая от меня. — А, чего? Ну же, возьми меня за руку. Я стал бегать за ней вокруг парня. — О, точно хрен с горы, — сказал Ган-тян. Я не обращал внимания и следовал за девочкой: — Ну же, возьми меня за руку. — Нет, — она улыбнулась и схватила за ногу Маедзиму. — Настоящий шок, — я схватился за грудь. — Со мной такое впервые в жизни. — Та ещё жизнь, — сказал Ган-тян.

Мы добрались до тотема, когда Маедзима сказал: «Я тут подумал». — Может нам стоило разделиться на две группы? Вдруг мама девочки тоже пошла её искать. Я кивнул: — Верно. Давайте осмотримся. Разделимся на две группы, одна подождёт здесь, а другая будет искать мать. Если кто-то найдёт, пусть позвонит. — И как делиться будем? — спросил Ган-тян. — Не два на два же. То ещё зрелище: старшеклассник и маленькая девочка. Правда если это не ты будешь, то и никто в полицию не позвонит. — На меня тоже никто не заявит, — сказал я. — Ну тогда разделимся по принципу три и один. Трое вместе с девочкой подождут тут. — Ладно, — согласился Маедзима. — Проигравший в «камень-ножницы-бумага» пройдётся вокруг пруда и пойдёт искать мать. — А, но, — вмешался Ган-тян. — Вдруг мы мать не узнаем? — Если будет кто-то похожий, просто можно спросить. Принцип хождения от двери к двери, — сказал я. — Понятно. Ну тогда «камень-ножницы-бумага», — начал Ган-тян.

Солнце село и стало прохладно. Я проиграл и стал ходить вокруг озера. Но там никого не оказалось. Лишь ветер временами колыхал водную гладь. Я взял телефон и позвонил Ган-тяну. Он тут же ответил. «Что у тебя?» — спросил парень. — У пруда никого. «А». — Обойду парк и поищу, а потом к вам. «Понял». По ту сторону трубки я услышал голос девочки «Прятки! Прятки!» — Смотрите, чтобы не поранилась, — сказал я и положил трубку. Я стал ходить, выискивая женщин, похожих на мать девочки. И где-то в пятидесяти-ста метрах впереди увидел человека. Женщину. Она осматривалась по сторонам и кого-то звала. Я прислушался и понял, что она говорила: — Ариса! Где ты? Мама девочки? Телефон в кармане завибрировал. Я достал его и посмотрел на экран, было написано «Ган-тян. Я приложил телефон к уху. — Что такое? Я тут нашёл человека, который может оказаться мамой девочки. «А, серьёзно?» — сказал Ган-тян. Голос был какой-то потерянный. — Ты звонишь, потому что что-то случилось? «Девочка пропала». — А, как? «Ну, она сказала, что в прятки хочет поиграть, мы и согласились поиграть, не покидая площадку. Я водил, и как только открыл глаза, её и нет. Скорее всего ушла куда-то». — Ты её искал? «Искал. Тут прятаться особо негде, потому и уверен». — А что Маедзима делает? Ты его не нашёл? «Подумал, что она хорошо спряталась. Залез на крышу туалета». — Может он и правда гений? «Так что делать? Нам ведь девочку искать?» — Верно. А я пока её мамой займусь... Пока я говорил, понял, что меня дёргают за рукав кардигана. Я посмотрел и увидел девочку. — А, — сказала она. — Никаких «а». Ты откуда? Она указала на бейсбольное поле. Понятно. Там прошла. — А, мама, — девочка указала на женщину, которая была на дороге. — А, мама? — спросил я. — Ага. «Что случилось?» — прозвучал голос в телефоне. — Я нашёл девочку. И её маму. «А, серьёзно? Ну слава богу. Тогда встречаемся у игрушек». — Понял, — я кивнул. — А? Девочка снова пропала. Я осмотрелся вокруг и увидел, что она снова пытается забраться на дерево. «М? Что такое?» — спросил Ган-тян. — А, нет, ничего, — я направился к дереву. — Эй, пошли к твоей маме. — Вроде на это я могу забраться, подожди немного, — девочка ухватилась за ветки, которые росли довольно низко, и попробовала встать на них ногами. Я зажал телефон головой и плечом и выставил руки, чтобы поймать, если девочка упадёт. Она изо всех сил пыталась зацепиться ногой, а потом, свисая, посмотрела на меня: — Помоги! Помоги! Я собирался приподнять её сзади. Как вдруг. — Эй, ты! — я услышал голос позади. Удивлённый я обернулся. Мать девочки точно демон неслась ко мне. — Не трогай моего ребёнка! Смотрела она на меня как на преступника. — А, Ган-тян, — я снова заговорил по телефону. «Что?» — Я хрен с горы.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Starsheklassniki-v-parke/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 9: Одинокий мужчина, рыдающий в парке

Я впервые оказался в одном классе с Сегавой Эрикой в третьем классе начальной школы. Тогда именно Сегава проявляла инициативу, а я бессовестно пользовался. Если что-то не понимал на уроке, спрашивал Сегаву, если у меня были проблемы, обращался к ней за помощью. И вот как-то во время перемены. Я не понял тогда, что было по математике, и она помогла мне, а я с глупым выражением на лице нахваливал её: — Эрика-тян, ну ты даёшь, — сказал я, а она отшутилась: — Титян, без меня ты ничего не можешь. — Что? — спросил я, решая математические задачки рядом с ней. ***

— Эй, ты чего завис? Этот голос вернул меня в чувства. Мой разум улетел далеко в прошлое. Рядом сидела девушка с каштановыми волосами, Само Минами. Мы встретились по пути из школы. На нас обоих была школьная форма. — После истории с призраком я вспомнила, ты с Эрикой раньше обращались друг к другу по имени? Я кивнул: — Верно. Правда меня она не по имени звала, а по прозвищу. — Титян. — Верно. — А чего теперь по фамилиям обращаетесь? — М, наверное потому что нельзя по имени. Само непонимающе склонила голову: — Эрика просила больше не называть её по имени? Не понимаю. — Нет, не Сегава. Против этого... ***

Я впервые оказался в одном классе с Сегавой Эрикой в третьем классе начальной школы, но встретился, когда нам было по три года. Тогда семья Сегавы переехала в дом по соседству. У меня не было друзей моего возраста поблизости, потому я всегда ходил с ней. Странным это не казалось, потому пойдя в начальную школу, мы продолжили общаться. В школу мы тоже ходили вместе. И возвращаясь играми вместе. А ещё не переживали, что мы мальчик и девочка. Вот только для одноклассников это выглядело странным. Потому после поступления иногда ребята стали подшучивать. К духовно сильной Сегаве никто не цеплялся, я же стал целью издёвок, и был слегка непробиваем для них. Туповат. Я просто не воспринимал сарказм и улыбался в ответ. — Азума вечно с Сегавой играет. Ува. Помню, как одноклассники это говорили. Думаю, над их словами и понимаю, что они пытались меня разозлить. Вот только дурачок вроде меня не понимал их злонамеренность и просто улыбался. Похоже всем показалось, что это совсем не весело. Потому они быстро отстали. Но с третьего класса мы стали учиться вместе, и издёвок стало только больше, и делали это более явно. Даже дурак вроде меня мог понять, в чём дело. Это день ото дня причиняло боль моему детскому сердцу. Особенно, когда издевался заводила класса. Он начинал уже когда я просто говорил с Сегавой. — По имени обращаешься. Вместе домой ходишь. Да ты втюрился в Сегаву. Так ведь? Да? Странно по имени обращаться. Она же не мальчишка. Гадость. После таких слов у меня пропало желание обращаться к Сегаве по имени. ***

— Тёмная сторона нашего общества, — сказал я. — Столкнувшись с ней, я перестал звать Сегаву Эрикой-тян. Само нахмурилась: — Заводила в классе. — У него друзей хватало. — И всё же можно было просто не обращать внимание. — Глупости не говори. Это я сейчас крутой пацан, а тогда был нежным и ранимым мальчиком. — Выделываться не надо, — сказала Само. — Но вы ведь уже так давно дружите. А ссориться вам доводилось? Не просто парой слов перекинуться, а по-настоящему? — Однажды. Из-за того, как обращаться, мы сильно поцапались. — А, правда? — с интересом заговорила девушка. — Правда. Могли и навсегда рассориться. ***

— С завтрашнего дня я буду звать Эрику-тян Сегавой. Слова заводилы больно ранили меня, потому я принял решение и сказал об этом Сегаве по пути домой из школы. Тогда мы сидели в беседке в парке. Услышав мои слова, она посерьёзнела: — А? Чего это? Я испугался и отвёл взгляд. — Потому что странно, когда мальчик и девочка друг друга по именам называют. — Чего? Ничего тут странного, — недовольно говорила Сегава. — Майко-тян из третьего класса мальчики зовут просто Майко. А Кохея из нашего класса все Кохеем зовут. — Так ведь у Кохея фамилия Сато, а у нас таких аж трое. Сегава с упрёком смотрела на меня: — Титян, тебя это устраивает? — А что ещё остаётся? — Я не буду отвечать, если будешь звать меня Сегавой. — Это плохо. — Тогда не зови меня Сегавой. — Слушай, — отводя взгляд, заговорил я. Не мог посмотреть Сегаве в глаза. — Что слушать? — недовольно спросила она. — Не будем возвращаться домой вместе. — Я тебя вообще не понимаю. — Просто это странно. Сегава замолчала, а потом будто взорвалась. — Странно то, странно это, плевать мне на это. Чего хочешь ты, Титян? После этого вопроса в голове стали всплывать логичные мысли. Не хочу, чтобы одноклассники издевались. Не хочу возвращаться вместе. Потому я так и сказал: — Не хочу возвращаться вместе. Сегава широко открыла глаза и схватила рюкзак, лежавший на скамейке. — Я ухожу! — выкрикнула она, поднялась и стала уходить. — Подожди! — я надел свой рюкзак на спину и последовал за Сегавой. Она обернулась. — Азума-кун, ты пойдёшь за мной? Мы же не ходим домой вместе! — сказала Сегава и ушла. Ошарашенный я остался стоять. ***

— Ува, милашка. Эрика такая милашка, — весело говорила Само. — Так ведь мы тогда в младших классах были. — Что потом было? — Я расплакался. Одинокий мужчина, рыдающий в парке. После этого я плакал в парке совсем один. Само прыснула: — Плакал. Но я не о том. Что с вами потом было? — А. Об этом. Мы несколько месяцев не общались. Не ходили вместе в школу, и там не разговаривали. Я думал, мы никогда не помиримся. — Так сильно поссорились? — Да, так сильно. Сегава меня просто ненавидела. Даже родители вмешались, но всё без толку. — Эрика пугает. Лучше её не злить, — с улыбкой сказала Само. — И как вы после этого помирились? — А, хочешь узнать? — Не беси. — Как мы помирились. — И как же? — Наступил конец года, и Сегава сама неожиданно извинилась. Хотя до этого почти не разговаривала. Мы, кстати, сентябре или октябре поссорились. — А? Почему? Почему Эрика внезапно извинилась? Я покачал головой: — Не знаю. — А, чего? Но что тогда Эрика сказала? «Прости, что разозлилась?» — А, я и сам точно не помню. Но вроде нет. — Вроде нет? — Мы оба разрыдались, потому я и не помню, что мы говорили. Помню только, как сквозь слёзы мы друг другу «прости» говорили. — Разрыдались. Азума, похоже ты вечно плакал. — Да, я вечно плакал. — Как-то бесит то, как ты это говоришь. Неужели прилюдно реветь научился? — Не научился я, — сказал я. — После я спрашивал у Сегавы, почему она предложила помириться. — И что? — Она покраснела, но не ответила. — А? Чего? — Ну, ей просто захотелось помириться. Нет никакой особой причины. — Нет, ну она же почему-то покраснела. Видать что-то вспомнила, когда вы мирились. — Ты слишком много думаешь. — Вот как, — сказала Само, а потом выдала. — А. — А, что? — спросил я. Она указала на выход из парка. — Там твоя любовь. Я проследил за взглядом девушки. — А? Но Сегава же сегодня поехала за покупками... — пробормотал я и понял, что лишился дара речи. — А, нет, — слегка озадаченно заговорила Само. — «Любовь» — это я не про Эрику. Само смотрела не на Сегаву, там был Ган-тян. — Эй, Титян, — сказала она. Я не ответил. — Эй, Титян. Я не ответил.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Ну не игнорируй. Ну же. Почему, когда я сказала «твоя любовь», ты про Эрику подумал? Мне интересно. — Замолчи, замолчи! Если тебе черепушку расколю, там всё в розовых тонах будет! — Жуть, — Само вытаращилась на меня. Ган-тян вошёл в парк. Заметив, он спокойно посмотрел на нас. Я обратился к Само: — Тот заводила, что издевался надо мной, он любит Сегаву. Потому ему и не нравилось, что я её по имени называю. — А, вот как. — Хотел нас рассорить. На лице Само появилось недовольство: — Вот же мерзкий тип. Я указал на приближавшегося Ган-тяна: — Этот мерзкий тип. У Само чуть глаза из орбит не полезли: — А, Ивасаки? Правда? — Правда. — Вот о какой судьбе с Ивасаки ты говорил. — Да, — я кивнул. Тогда Ган-тян поступил со мной очень жестоко. И потому сдерживаться из-за него я не стану. Бесстрашно улыбаясь, он подошёл к нам. — Йо, — сказал Ган-тян. — Он ведь хоть разок за это просто обязан получить? — указывая на парня, спросила Само. — Я только поддержу, — кивнул я. Ган-тян широко открыл глаза: — Издеваться надо мной вздумали? За что?

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Starsheklassniki-v-parke/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 10: Взрывной удар

Два года назад

В парке зажглись фонари. Становилось темнее. На бейсбольном поле освещения не было, потому скоро там мяч увидеть не получится. — Последняя подача. Напоследок подача Азумы, — стоя на горке, сказал я, замахнулся и бросил мяч. Он описал странную дугу и попал в перчатку Сегавы Эрики. — О, попал, попал. Поймав мяч, Сегава поднялась вернуть его мне. Мы перекидывали мячик, расстояние между нами сокращалось. И подошедшая Сегава передала мне мяч в перчатке. — Эй, я ведь научила тебя бросать накл, так что научи меня курв-болу, — по пути домой сказала Сегава. — А, ты про подачу Азумы? — спросил я. — Про курв-бол, — сказала Сегава. — Подачу Азумы так просто не бросит. — А похоже на курв-бол. — Держать надо как слайдер, — сказал я. — Ты его так держишь? — Сегава взяла и зажала мяч. — Да, верно, — кивнул я. — В общем при подаче слайдера я сжимаю средний палец на девяносто процентов, а указательный — на десять, а потом отпускаю, не закручивая. — Ага, я так же делаю. — А при подаче Азумы я вкладываю в пальцы силу пятьдесят на пятьдесят. — А, надо держать крепко, тогда и получится бросить курв-бол. — А при броске закручиваю руку, прямо кисть тыльной стороной направляю в нужную сторону. Сегава прищурилась: — Как это? — Вот так, — я показал, как кидаю. Будто не ладонь выбрасываю, а тыльной стороной бью. — А, так ведь не кинуть. — Ещё как кинуть. Указательный и большой пальцы направление определяют. Сегава посмотрела на то, как я подаю, и озадаченно склонила голову: — Я так не смотру. Страшно немного. — Страшно? — Локоть или плечо вывихну. — Ну, нагрузка и правда большая. Потому это и демоническая подача. Сегава улыбнулась: — Курв-бол. — Подача Азумы, — сказал я.

Сейчас

После занятий. Я сидел на скамейке в зоне со спортивными тренажёрами, когда увидел у входа кохая Ган-тяна, Муто-куна. Того, что с коллажем. На нём была школьная форма. Муто-кун заметил меня и с улыбкой кивнул. Я думал, он мимо пройдёт. Однако, продолжая мягко улыбаться, он подошёл ко мне. — Здравствуй, — сказал он, подойдя, и поклонился. Я собирался поднять руку и ответить «О», но подумал, что это не очень и переключился на «Йа», правда мне и это пришлось не по душе, и я стал размышлять, как ответить, а время шло, всё застряло в голове, в итоге мои сдавленные голосовые связки выдали «Мя». Муто-кун с подозрением посмотрел на меня и хмыкнул. — Я не пытаюсь животным подражать. Язык просто прикусил. Муто-кун улыбнулся: — Вот как. Ни у хорошо. — Хорошо? Что? — Просто я бы не устоял, если бы ты милого котика изображал. — Я бы изображал котика? Муто-кун, а ты можешь напугать. Он улыбнулся: — Конечно же я шучу. — Так ты шутить можешь, Муто-кун. — Да, шутить даже я могу. — Вот как, — я улыбнулся. — Но Ган-тян сказал, что ты не шутишь. Парень грустно улыбнулся: — Да, с Ивасаки-семпаем я не шучу. Слишком страшно. — А меня недооцениваешь, потому шутить можно? — Тисато-сан, с тобой проще. — Выкрутился... И «Тисато-сан»? — А, я с именем ошибся? — виновато спросил он. — Нет, я Тисато, просто не привык. — А, прости. Просто для меня Азума — это твоя сестра, потому я и назвал тебя Тисато. С моей стороны это грубо. — Нет, ничего. — Ну и хорошо. — Муто-кун, ты домой возвращаешься? — Да. Тисато-сан, ты тоже? — Нет, я там уже был, а теперь просто тут сижу. — А, ждёшь кого-то? — Нет, сегодня никого не жду. Через парк проходят взрослые и школьники, потому люди часто встречаются. А я часто ошиваюсь в парке без дела. Даже если никого не встречу, ничего страшного. Просто сидеть на скамейке уже неплохо. — Муто-кун, у тебя есть какие-то планы? — спросил я. — Нет, никаких. — Свободен? — Да. Свободен. — Может тогда присядешь? — сказал я и похлопал рукой по скамейке. — А, ну раз так. Муто-кун присел на скамейку.

— А, Тисато-сан, можно вопрос? — внезапно спросил парень во время разговора. — Что? — задал вопрос я. — В твоей параллели есть человек по имени Дома или Гома? — Нет, думаю, такого нет. — А, вот как. А не Дома, а кто-то с созвучным именем? Я начал перебирать имена в голове, но подходящего не нашёл. — Нет, таких тоже нет. По крайней мере, я не помню. — А, понятно. Прости за странный вопрос. — И что с этим Домой? — Да ничего особенного, — сказал Муто-кун. — Просто он, как я слышал, доставлял хлопоты Ямагути-сенсею. Скорее всего этот Ямагити-сенсей преподавал у меня физкультуру на втором году обучения в средней школе. Он вроде футболистов курирует. — В смысле доставлял хлопоты? — Как бы сказать, всё немного сложно, просто Ямагути-сенсей не показывает, будто ему что-то делают, сохраняет невозмутимость. Я сразу же представил Ямагути-сенсея. В голове он предстал в застёгнутой до самого верха куртке, руки скрещены, стоит, уверенный в себе. — Обычно он бы просто покер-фейс изобразил. Вот недавно на тренировке мяч угодили ему в голову и зад одновременно. Представив это, я улыбнулся. — И? — А он вообще никак не отреагировал. — То есть уверенно стоял со скрещёнными руками? — спросил я. — Верно, — улыбнулся Муто-кун. — Ну он даёт, — я искренне восхитился. — Но похоже этот Дома настоящая головная боль для Ямагути-сенсея. — Ого. Так и кто этот Дома? — Возможно это и не Дома. Просто имя созвучное. Дома, странное имя. — Кто-то вроде Домы. — И всё же доставлять хлопоты Ямагути-сенсею. Мне интересно, кто это. — А. Пока мы болтали, на дороге показался Маедзима. — А, Маедзима-семпай, — сказал Муто-кун. — А, точно, Маездима ведь тоже из футбольного клуба. — Верно. Бывший капитан. Маедзима — капитан. Тяжко ребятам приходилось. Парень подошёл к нам и указал на меня и Муто-куна. — У вас какие-то дела? Типа сходка? Могу я присоединиться? — Нет, наверное, — сказал я. — Всё же могу. Очень похоже на то, — сказал Маедзима, а Муто-кун поднял руку: — Давно не виделись. Парень поднялся, поклонился и уступил своё место: — Прошу, присаживайся. Маедзима помахал рукой перед лицом: — Нет, ничего. Ты прости. — Садись уже, — сказал я. — Муто-кун пытается сказать, что эта скамейка только для таких, как ты. — Это грубо! — вытаращился Муто-кун, а потом посмотрел на Маедзиму и стал размахивать руками. — Нет! Это не так! — Значит кохай объявил мне войну. Я кивнул: — Муто-кун уже опустил причёску Ган-тяна. — Война, так война, Муто, засранец, — сказал Маедзима. — Шутки у вас ужасные! — закричал парень. — И плешивый инцидент — сплошное недопонимание! — Что за плешивый инцидент? — спросил Маедзима. — Муто-кун, ну нельзя же про плешивый инцидент говорить, — сказал я.

Какое-то время мы болтали, потом Маедзима поднялся и подошёл к перекладине. Я думал, он будет делать упреждения, а он подобрал у перекладины палку и мяч. Палка была обработана, прямо как настоящая бита. А мяч был резиновый размером с ладонь. Розового цвета. Я сидел на скамейке, когда Маедзима кинул мне мяч. Я поймал его. Мягкий, как я и представлял. — Азума, бросай мне. Я отобью, — сказал парень, указав на мяч. Я поднялся и стал разминать плечо. — Маедзима, отобьёшь? — Отобью, отобью, — сказал он, сместившись вперёд, он стал крутить задницей, взяв палку точно биту. Я указал на Маедзиму: — Стоишь прямо как легионер. — Камон, камон. Я замахнулся и бросил мяч.

— Страйк. Страйк. Страйк, бэттер аут, — кричал Муто-кун. Отбивший лишь воздух после очередного страйка Маедзима направил на меня палку: — Нечестно странные подачи бросать! Давай честный поединок! — Вызовы только для сильных, — сказал я и приготовился к подаче. Но когда надо было кинуть, я ощутил дискомфорт в локте и прервал бросок. — Уолк! Это уолк! — Маедзима указывал на меня. — Тисато-сан, что-то случилось? — спросил Муто-кун. — Думал, плечо поврежу. Раньше такое уже было. Немного испугался, — я кинул мяч, и Маедзима принял его, а я прокричал. — Смена! Придурок! — А, я придурок? Почему? — вытаращив глаза, спросил парень и протянул мне биту. Я взял её и встал на место отбивающего. — Так ты повредил плечо? — спросил кетчер Муто-кун. — Верно. Когда слишком сильно напрягаю, не могу нормально вытянуть руку. — А, серьёзно? А как поранил? — В жизни встречаются сильные противники, с которыми ты должен сразиться, даже понимая, что можешь пострадать. Вот и результат такого сражения. — О, круто, — восхитился Муто-кун. — Ну а то.

Два года назад

Брошенный мною с горки мяч отскочил перед Сегавой. Девушка приняла мяч. Я опёрся руками в колени и старался отдышаться. — Снова бол. О-сан не проиграет, — сказала Сегава, поднялась и кинула мне мяч. Я его поймал: — Вот что значит король хоум-ранов. — Что, издеваешься? Мяч уже вообще не летит. Смена питчера? — Нет, позволь бросить Накадзиме. Уж ему я не проиграю. Это было бейсбольное поле в парке. И конечно же здесь не было О Садахары и Накадзимы Сигео * . Разве что в воображении. — Да, да, — сказала Сегава и приготовила перчатку. Совсем не как кетчер. Сведя ноги, она присела. Видя Сегаву я попросил: — Тайм-аут. — А, что? — Просто я тут подумал, чего ты ноги сводишь? Раньше расставляла широко, прямо как Ному-сан * . А так цель меньше и не попасть. — Я ведь девушка. Не хватало мне ещё ноги раздвигать. — В этом дело? Ладно. Первой я брошу Накадзиме подачу Азумы. — Теперь над курв-болом издеваешься, и начинать надо с фаст-бола. — ... — ... — Эрика-тян, позволь мне решать. Первой будет подача Азумы. — Ладно, — кивнула Сегава. Я вернулся на место подачи. И в следующий миг. Плечо сковало болью. — Ух! Я упал, посмотрел в небо и прижал руку. — Что ещё за актёрская игра такая? — я услышал голос Сегавы. — Никакая не игра. Я серьёзно! Правда серьёзно! Сегава приблизилась и посмотрела на меня. — В смысле серьёзно? Сидя, я попробовал пошевелить рукой. — Больно... Когда пробую вытянуть руку, очень больно... — А, правда? Сегава взяла мою руку и попробовала вытянуть. — Больно, больно, больно. — Больно? Наверное надо охладить. Вот зачем ты себя изводил? — Потому что Накадзиму надо победить. — Дурак ты. — До того, как подал подачу Азумы, так больно не было, — пробурчал я. — Курв-бол, — сказала Сегава.

В сопровождении Сегавы я пошёл к ортопеду, мне диагностировали бейсбольную травму локтя. — Сказал, какое-то время мяч не кидать, а ведь завтра на физкультуре тест по софтболу. Что делать? — Не знаю, — сказала Сегава.

Сейчас

— А, Муто-кун, может у Маедзимы спросить? Когда мяча уже было не разглядеть, мы вернулись на скамейку. Надевший пиджак Муто-кун посмотрел на меня: — А, о чём? — О том, кто доставал Ямагути-сенсея, об этом Доме. — А, точно. — А, что? — спросил Маедзима. Муто-кун пересказал ему ту историю. — Дома? Нет, я такого тоже не знаю, — парень озадаченно склонил голову. — Но я и сам Ямагути-сенсею проблем доставил. — А, правда? — удивился Муто-кун. — Ага. Ещё на первом году. Тогда у него чуть глаза на лоб не полезли. — И что ты сделал? — Тогда вроде речь о ловушке в офсайде шла. Ямагути-сенсей же неплохо так в бейсбол играет, он сигналы разработал. И во время совещания сказал их запомнить, ну я и сказал, что у меня уже есть * . Я озадаченно склонил голову и посмотрел на сидевшего на скамейке Маедзиму: — В смысле? — Просто я решил, что это «подпись», а не «знак». Вот и подумал, у меня же есть подпись. Учитель таким озадаченным был, когда я на доске расписывался. Прямо как знаменитость автограф оставил. — Зачем ты подпись себе придумал? — спросил я. — У других ведь не оказалось подписей. Я у меня была. В общем я написал, а учитель уставился на неё и ошарашенно сказал: «Это не знаки! Это не знаки!» — гордо сказал Маедзима. — Так ты его достал? — Точно достал, — сказал Муто-кун. — Нечасто Ямагути-сенсея с вытаращенными глазами увидеть можно. — Нечасто, да, — сказал я. — Вообще он на меня так на физкультуре смотрел. — А, правда? — Муто-кун уставился на меня. — Что же тогда было? Я стал рыться в воспоминаниях. Он про Дому говорил. — Что такое? — спросил Муто-кун. — Да просто подумал, может Дома, это он про меня.

Два года назад

Перед тестом по софтболу. Съёжившись я стоял перед Ямагути-сенсеем. Он взирал на меня сверху вниз. — Что такое, Азума? — прозвучал его гортанный голос. — Я по поводу теста, — я подбирал слова, глядя как будет меняется цвет лица Ямагути-сенсея. — Я плечо повредил и не смогу бросить мяч, могу только ловить. Выражение на лице учителя не дрогнуло. — Поранился? И как? — У меня бейсбольная травма локтя. — Бейсбольная травма локтя? Азума, ты же в клубе чайной церемонии. — Да. Верно. — Может честно скажешь, что не хочешь сдавать тест? — Это не так. У меня правда травма локтя. И тут раздался заградительный огонь: — Учитель, это правда. Азума-кун на самом деле поранил локоть, — сказала стоявшая рядом Сегава и посмотрела на меня. — Азума, у тебя ведь есть справка от ортопеда? Покажи её. Шире приоткрыв глаза, Ямагути-сенсей посмотрел на меня: — И правда бейсбольная травма локтя? — Да. Правда, — я кивнул. — И всё же, — Ямагути-сенсей запнулся. — Откуда у парня из клуба чайной церемонии травма локтя? Как так вышло? Почему? — Нет, ну просто, это, я поранился, когда бросал подачу Азумы... А, подача Азумы, это... Ямагути-сенсей нахмурился: — Подача Азумы? Это ещё что? — Курв-бол, — сказала Сегава. Учитель уставился на меня: — Сложная подача. А ты даже не в бейсбольном клубе? Как? Зачем тебе её вообще бросать? Объясни. — Хоть вы и спрашиваете, зачем... — оставалось сказать. — Да что ж такое? — широко открытыми глазами учитель смотрел вдаль, а потом снова уставился на меня. — Курв-бол? Ты курв-бол подавать можешь? — Нет, подачу А... Да, курв-бол, — сказал я.

Сейчас

— А, после такого Ямагути-сенсей точно был в шоке! Самом настоящем шоке, — радовался Муто-кун. — Нечасто такое бывает! Круто! Я не понимал, чему он так радуется. — А, и всё же странно, — парень озадаченно склонил голову. — Что? — спросил Маедзима. — Конечно Ямагути-сенсей сильно удивился, но это же никак не связано с Домой. Может я что-то не так понял. — Не Дома, — сказал я. — А бома. Взрывник. Над головой Муто-куна появился большой вопросительный знак. — А, в смысле? — Меня с того дня стали звать взрывник. — А, бома — взрывник. А никакой не Дома, — улыбнулся Муто-кун, а потом опять не понимая спросил. — А почему взрывник? — Потому что не был в спортивной секции, и умудрился подорвать себе локоть, — сказал я. — А? — Потому что не был в спортивной секции, и умудрился подорвать себе локоть. Точно что-то осознавая, Муто-кун прикрыл рот рукой. — А, подрывник * ... — пробубнил он. — ... — ... — ... — Удар просто бронебойный, — сказал Маедзима. — Всё разносит. — Нет, ничего он не разносит. Пока, — сказал я. — Неразорвавшийся удар, — сказал Муто-кун. — ... — ... — ...

↑ Японские биттеры. Про первого есть статья в википедии на русском, тамже упоминается и второй.

↑ Номура Катсуя. Японский кетчер. Вообще все бейсболисты здесь в основном родились в районе 30х годов, потому к современному бейсболу имеют мало отношения, но люди известные.

↑ Учитель сказал слово sign. Оно может пониматься как знак, так и подпись, то есть автограф.

↑ Всю главу в итоге коверкают прозвище главного героя. В этот раз Муто использовал другое написание 爆弾魔, которое тоже понимается, как bomber.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Starsheklassniki-v-parke/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 11: Сегава под высоким напряжением

Дело во влажности. Пусть было не так уж и холодно, но изо рта выходил пар. На пути из школы. Рядом шла Сегава, она принюхалась и сказала: «Запах дождя». И тут зарядил сильный дождь. — Ну у тебя и нюх, — сказал я, следуя за убегавшей к беседке Сегавой. Я посмотрел на небо. Днём было ясно, а сейчас на небе были тучи. И довольно мрачные. Дождь только усиливался. Мы оказались в парке, неподалёку от наших домов. Вот только парк был большим, и домой отсюда нам добираться пешком минут десять. Потому оставалось лишь ждать, пока дождь ослабнет. — Сегава, ты зонтик не взяла? — я обернулся и спросил у Сегавы, сидевшей на L-образной скамейке. — Не взяла, — сказала она. — Необычно. — Должно быть впервые в жизни. — Что? — То, что пошёл дождь, а я без зонтика. — Быть не может, — вытаращился я. Хотя если подумать, я никогда не видел, чтобы шёл дождь, а Сегава была без зонтика. Точно от холода, девушка стала укутывать лицо в шарф. — Ужасный просчёт. Сегодня не прёт. — Прикольная рифма получилась. — Должно быть самый серьёзный за всю жизнь. — Ты перегибаешь. Стоять смысла не было, потому я присел рядом с Сегавой. Она продолжала кутаться в шарф. — У, холодрыга. — Плохо ты холод переносишь. А я думал, и тут справишься. Она уставилась на меня: — Не придумывай глупости. — А, сегодня же школьное собрание было, так что у меня при себе и пиджак. И парка * . Сейчас я был в школьной куртке и брюках. Под курткой был кардиган и рубашка. — Одолжить? — спросил я. — Давай. Я открыл сумку и достал пиджак и парку. Из них Сегава выбрала пиджак. Взяв его, она сказала «спасибо», и продела руки в рукава. Застегнула пуговицы одну за другой. — Не люблю зиму, — одевшись, сказала девушка, убрав руки в карманы. — А я люблю, — ответил я. — Лето куда лучше. — Не люблю жуков. — Ну да, жуки же. Но летом можно вот так посидеть и поболтать, а зимой для этого слишком холодно. Не люблю я этот сезон. — В таких случаях ходить надо. — Ходить тоже холодно. — Будешь ходить, и тело разогреется. — Это не так. — ... — ... — Дождь не прекращается, — сказал я, глядя в небо. — Да. — ... — ... Сегава повернулась ко мне: — Слушай. — Что? — спросил я. — У тебя ведь парка есть. Может её дашь. А не пиджак. — Одна страница, — сказал я. — А? — Сегава уставилась на меня. — Пока не перешли к этой шутке, используй одну страницу на ощущения. Слишком резкий переход, надо было сообщить, что холодно. — Какое-то странное обозначение со страницей, — сказала Сегава. — И ты так спокойно школьный пиджак надела. Я и подумал, что ты из любителей пиджаков. — Давай парку. — Не похоже на слова просящего, — сказал я и отдал ей парку. Сегава сняла пиджак, сложила его и отдала мне. А потом надела поверх своей одежды парку. После чего коснулась носом рукава и понюхала. — Ува, пахнет Азумой, — сказала она. — А? — я нахмурился. — Ува, пахнет Азумой. — Ты кто? — Ува, пахнет Азумой. — Спикер заело? Сегава сдерживала смех. «Спикер», — сказала она и прыснула. — Сама пошутила, сама посмеялась. И для кого такое обхождение? — Специальное обхождение для Азумы. — Прекращай тогда. — Да. — Что за «да»? Сегодня у нас раз в сезоне Сегава под высоким напряжением? Винтики в голове расшатались? — Ты рад этому? — Скорее опечален. — Жестоко. — Жесток тут только твой невинный образ, — нахмурился я. — Что это за манера? — Это? Я вот подумала, ты часто вот так тыкаешь во время наших разговоров. Со стороны может показаться мы о глупостях говорим. — Ну тогда теперь это под запретом. — Хорошо, — кивнула Сегава. — Я тут подумала, об этом. Я нахмурился и трижды кивнул. — Я тут подумала, об этом, — сказала Сегава. Я нахмурился и трижды кивнул. — Я тут подумала, об этом, — сказала Сегава. Нехотя я спросил: — Чего? — Когда я возбуждена, ты, наоборот, в уныние впадаешь. — Потому что это обескураживает. — Скучный ты, Титян, — она стукнула меня по плечу. Я схватился за голову: — Хватит уже! — Ну чего? Подумаешь, — уголки её губ приподнялись. — Как же всё это печально. — Жестоко. Я тут одна веселюсь. Так ведь не честно. — Ничего нечестного. Я вообще не просил об этом. — Давай и тебе настроение поднимем. — Тут вообще всё взорвётся, если и я как заведённый буду. — Не взорвётся. — Ещё как. И тут я посмотрел на опору беседки. Там стояла похоже забытая кем-то пластиковая бита. Я встал, подошёл к ней, поднял и стал рассматривать. — Бита, — сказала Сегава. — Ага, — кивнул я и вернулся к скамейке. — Вот, — я отдал я её девушке. Она молча взяла. Я снова сел рядом с Сегавой и посмотрел на небо. Дождь стал только сильнее. Долго он ещё идти будет? Пока мы молчали, было слышно, как капли барабанят по крыше беседки. — А? — удивилась, державшая в руках биту, Сегава. — Что за «вот»? Что ты от меня хотел, когда отдал мне биту? — Раз ты так возбуждена, подражай Итиро * , — сказал я. — А, понятно, — сказала Сегава, после чего уставилась на биту. Насмотревшись, она положила её на скамейку и убрала руки в карманы парки. Я не понял: — Не будешь подражать? — Нет, ты возлагаешь на меня слишком большие надежды. У меня живот разболелся. — Такое сильное давление? — Да и не смогу я Итиро подражать. Слишком неловко. — Тут ведь только я, ну давай. — Даже если плохо получится? — Пусть даже так. Я уже за попытку рукоплескать готов. — Правда? — Ещё как правда. — Тогда попробую. Сегава размяла плечи, взяла биту и встала передо мной. Сидя на скамейке, я откинулся спиной на стенку и посмотрел на Сегаву. — А, кстати, у меня сегодня поясница на физкультуре разболелась, — сказала Сегава. — Правда к делу это не относится. Я скрестил руки, закрыл глаза и трижды кивнул. — А, кстати, сегодня было довольно жарко, — сказала Сегава. — Правда к делу это не относится. Озадаченно склонив голову, я трижды кивнул. — А, кстати, я вспомнила, что особо не поела сегодня. Так что у меня в животе пусто, — сказала Сегава. — Правда к делу это не относится. — Давай живее! — сказал я. — Я тебя не про махинации со страховкой спрашиваю. Оправдываешься прямо как те, кто ради страховки убивают и говорят, что они этого не планировали. — Они правда так говорят? — Лучше не копай, где не следует. — ... — ... — Ну ладно. Так и быть, сделаю. Всё же не хотелось. Но ладно, возьму и сделаю. — Давай. Прямо как Итиро. Сегава глубоко вдохнула, а потом как... Встала в позу для банта. Я покачал головой, почесал бровь и отвёл взгляд в сторону. — ... — ... Сегава прекратила и вернулась на скамейку. — Почему бант? — спросил я. — Почему из всех умений Итиро? — А, ну так это, — Сегава повернула головой, а потом опустила взгляд. — Я не особо смотрю профессиональный бейсбол и мало разбираюсь в игроках. Вот попросил ты повторить за кем-то, а я только бант изобразить и могу. — А, понятно, — я кивнул и взял у Сегавы биту. — Тогда я покажу Итиро. А потом ты повторишь. — А, так у меня получится. — Прости. Я был не особо внимателен. За спиной шёл сильный дождь, а я стоял перед Сегавой. — Смотри внимательно, — сказал я, размял шею, а потом как... Встал в позу для банта. Сегава покачала головой, а потом пять раз кивнула. Я прекратил и молча вернулся на скамейку. — ... — ... — Почему бант? — спросила Сегава. — Ну... — я озадаченно склонил голову. — Бант я сделала. — Ну... — Подумал, что это круто будет? — Это... — Вот только это плагиат. — Просто знаешь... — Тебе ведь есть, что мне сказать? — Это... — Да. — А? — Эй. — Ну. — Давай. — Что? — Ну же. — Стой. — Не скажешь, значит, — сказала Сегава. — Погоди ты, — я уставился на неё. — Я так виноват? Будешь так давить, я расплачусь. — Прости. Погорячилась. — Просто ведь биту подержать надо было, — сказал я. — Ага. — И вообще я тоже. Я начал говорить, но атмосфера была слишком странная, потому я прыснул. — А? — Сегава посмотрела на меня. Я гоготал и сквозь зубы выплюнул слова. — Я тоже особо не смотрю профессиональный бейсбол и об игроках почти ничего не знаю. — А, — сказала Сегава. — Ты тоже не знал, что делать надо. — Прости. — Ничего. Не бери в голову. — Та у нас компания. Из-за туч показалось солнце, дождь закончился. Мы взяли наши вещи и покинули беседку. — Безумие настоящее было, — сказала Сегава. — А я предупреждал. — Прости.

В версии с изображениями тут находится картинка.

↑ Длинная тёплая куртка, как правило с капюшоном.

↑ Судзуки Итиро. Очередной японский бейсболист, который играл за американские команды и даже является мировым рекордсменом.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Starsheklassniki-v-parke/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 12: Соревнование модников

Я, Ган-тян и Маедзима находились на скамейке на бейсбольном поле. Нагло вытянувшись, мы развалились прямо на них. Тут их целых две, на той, что ближе к полю лежали Ган-тян и Маедзима, вытянув ноги друг к другу, а на дальней лежал я. Суббота, ещё до полудня. Солнце накрыло всё поле своими лучами, но здесь никого не было. — Наше трио — прямо друзья-близнецы, — лёжа сказал я. — В смысле друзья-близнецы? — лёжа спросил Маедзима. — Стрёмные, — усевшись на скамейку, сказал я. — Стрёмные мы. Только у одного харизма есть. Хотя это нормально. — Харизма, — сказал Ган-тян. — Ясное дело, у меня. — Нет, у меня, — сказал Маедзима. — У меня она, — сказал я. — ... — ... — ... Маедзима посмотрел на нас: — Я прекрасно понимаю, почему вы такие стрёмные. — А, серьёзно? — спросил я. Он уставился на меня: — Одежда. Одежда у вас стрёмная. Нормальные так не одеваются. Ган-тян посмотрел на меня: — Понятно. Ведь и правда. Я осмотрел себя. Сейчас на мне была тёмно-синяя ветровка и куртка, а ещё бриджи. Бриджи, кстати, спортивные со средней школы. То есть если просто, то я пижаму курткой прикрывал. — Да ты в пижаме на улицу вышел, — сказал Ган-тян. — Я одежду каждый день стираю, так что не страшно. — Не в этом дело, — ответил Ган-тян. — Ган-тян, вообще не тебе об этом говорить. На нём был брендовый спортивный костюм. И ходил он как деревенский янки, желающий позлить своего старика. Я продолжил: — Ган-тян, ты в последнее время всегда так по выходным одеваешься. — Двигаться удобно. Да и вообще, не Маедзиме говорить об этом. На Маедзиме была парка и чёрные пижамные штаны. Все мы стрёмные. — Не подобает вам, старшеклассникам, так выглядеть, — сказал я. — Прикрываетесь тем, что двигаться удобно, а сами бежите от моды. Нельзя же так. — А пижама — это нормально? — спросил Ган-тян. — И пижама не годится, — ответил я. — Потому проведём первое соревнование модников. — Это ещё что? — спросил Маездима. — Решим, кто из нас самый модный мужчина. Мы вернулись домой, а потом снова встретились на бейсбольном поле и встали перед скамейкой. На мне была фиолетовая осенняя куртка и тёмно-синие баскетбольные шорты в красную полоску. А под ними легинсы. На ноги я обул сникеры. На голове повязка, типа тюрбана, на шее висели наушники. Маедзима и Ган-тян пришли в обычной одежде. На Ган-тяне была чёрная рубашка и джинсы. Под низом была серая футболка. Маедзима нацепил чёрный пиджак и белую футболку. На ногах были слегка свободные брюки-карго, из-под которых высовывались чёрные ботинки. Я осмотрел их и хмыкнул. — Тут над тобой смеяться надо, — сказал Ган-тян. Я уставился на него: — А? Это почему? — Потому что выглядишь, как баклажан на прогулке. — Это кто тут крутой баклажан? — сказал я. — Сам не похвалишь, никто не похвалит, — ответил Ган-тян. Маедзима указал в сторону скамейки: — Азума, а ты кого привёл? Я посмотрел туда. Там сидела моя младшая сестра Мисаки. Без особо интереса она ковырялась в телефоне. — Она судья. Сами мы не выясним, кто моднее, вот и захватил, — я посмотрел на сестру. — Ну что скажешь, Мисаки? Без особого желания она подняла голову: — Я вас оценивать должна? — Верно, — сказал я. — Выбирай, с каким красавчиком ты бы пошла на свидание. — Подожди-ка, — вмешался Ган-тян, глядя на Мисаки. — А она нас оценить сможет? Сейчас на ней была пижама, на ногах были носки и гета. В ней сейчас даже девушка не угадывалась. Какой-то тенгу. Мисаки осмотрела нас и сказала мне: — Начну с жука слева. Я вытянулся. А Мисаки продолжала говорить: — Что за вид такой? Ты цветами отравить пытаешься? Повязка твоя бесит. Слишком яркий. Пойти на свидание? Отказано. Общая оценка. Слишком человек из будущего. Ощущение такое, будто из аниме про не самое отдалённое будущее выполз. Вроде круто, но не в тему. Казуал выделывается, не более. Мы все уставились на Мисаки. — А, вот это высказала, — сказал поражённый Маедзима. — Погоди... — я хотел возразить, но Мисаки продолжила: — Дальше Ивасаки-сан. Ган-тян содрогнулся. Мисаки уставилась на парня и сказала: — Подними руки вверх. — А, зачем? — спросил он и поднял руки. После чего стали видны его бока. — Пупок так и выпирает. Одежда слишком тугая, — сказала Мисаки. — Респект девушкам с ринга? — Я просто слегка в прошлом году вес набрал... — А ещё у тебя соски выпирают, что мерзко. Ган-тян стал прикрывать живот и грудь руками. — Не прячь, это ещё отвратительнее, — сказала Мисаки. — Хватит уже! — закричал Ган-тян. — Это жестоко! — добавил Маедзима. — Ты слишком много наговорила! — запротестовал я. — Конечно же Ивасаки-сан тоже провалился. Теперь Мисаки посмотрела на Маедзиму. — Прошёл, — сказала она. — А? — вытаращился парень. — Одежда плотно сидит сверху и свободная снизу, вполне неплохо, и выглядишь ты обычно. Маедзима-сан прошёл. — А, правда? — сказал он. — Спасибо больное. — И всё же провалился. — А, почему? — у Маедзимы глаза закатились. — Просто ничего в тебе нет. Ты же скучный. Вот с жуком и Ивасаки-саном вместе хоть посмеяться можно, а один ты вообще неприметный. — Нет же. Ган-тян и Азума оба серьёзные. Мы не для «посмеяться». У нас тут конкурс мод... Я снял повязку с головы. — Серьёзно, ага. Я тут баклажаном стал. Овощная звезда. Так что ли? — В средней школе это ведь нормальная одежда была, — сказал Маедзима. — Больше я футболки не своего размера носить не буду. — Эй, не честно. — Эй, я пойду? — недовольно спросила Мисаки.

— Она не сестра и не девушка, а демон, — сказал Маедзима, когда Мисаки ушла. Я нахмурился. — Она выпустила на нас стресс от учёбы. Не того я человека выбрал. Ничего эта мелкая засранка не понимает о том, что такое мода. — Это ты, овощная звезда, привёл её, — сказал Ган-тян. — Это кто овощная звезда. После этого я достал смартфон и думал позвонить Сегаве, когда услышал восклицание Маедзимы. — Что? — спросил я. — Смотри, — он указал за пределы поля. — Это Муко. По дороге в обычной одежде шла девушка. И правда. Муко. Мы вместе учились в средней школе, и она была одной из близких подруг Сегавы. Завивку себе сделала, и выглядит ещё более воздушной, чем раньше. — Ага, это Муко, — сказал я. — Уж она справедливо всё рассудит, — сказал Маедзима. — Кто из нас моднее? Я кивнул, но в душе не согласился. Муко, конечно, добрая. Но была одна сложность в том, чтобы доверить ей оценку конкурса мод. Всё же ей нравился Маедзима. Потому я сомневался, что оценка будет справедливой. — Нет, по поводу честной оценки... — сказал Ган-тян и прикрыл рот. — Что? — спросил Маедзима. — Нет, ничего, — ответил парень. Больше ни я, ни Ган-тян ничего сказать не могли. Всё потому что Маедзима не замечал её чувств. — Ладно, эй, можно тебя? — позвал парень и подбежал к Муко. Мы остались сидеть на скамейке.

Она была в свободном вязанном кремовом платье, лицо девушки покраснело, сжавшись, она села на скамейку. Смущённо она трогала свою чёлку. Мы стояли перед ней. — Выбери из нас самого модного, с кем бы захотела пойти на свидание. — Хоть вы и просите. Это неловко... — сказала Муко и указала на Маедзиму. — Вот и пусть неловко, — сказал я. — В первом конкурсе моды победителем объявляется Маедзима. — Да! — он встал в крутую позу. — А теперь, Маедзима, как победитель, садись на скамейку рядом с судьёй, — сказал я. — Зачем это? — улыбаясь, спросил он и направился к скамейке. Какой послушный. — Погоди! Что? Нельзя так! Муко сразу же подскочила и направилась ко мне. Я думал она жаловаться будет, а девушка протянула мне телефон. — На эту кнопку, — прошептала она. Неловко. — Да, садитесь, — сказал я и посмотрел на Ган-тяна. — А, Ган-тян, а как же полиция по делам молодёжи? — Да всё в порядке, — ответил он. — Мы поддерживаем невинную любовь. — А, серьёзно? — Вот будет у тебя с Сегавой чистая любовь, так и быть разрешу, — сказал он. — Кто тебе право давал, Ган-тян? Ты кто, отец Сегавы? — улыбнулся я и нажал на кнопку, чтобы сфотографировать.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Starsheklassniki-v-parke/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 13: Повод для недовольства

Четверг, погода ясная Сегодня встретил Само, возвращавшуюся домой через парк. Поболтали, разговор зашёл о девушках, которые нравятся. Сказал, что мне нравятся девушки постарше, но я ещё ни в кого не влюблялся, потому не знаю, правда ли это. Кстати, пока я разговаривал с ней, появилась девочка-верхолазка, про которую я уже писал. Похоже она в следующем году пойдёт в начальную школу.

Сейчас

Сегава была не в духе. Во время прогулки она была немногословна, и отвечала с неохотой. И причины её дурного настроения я не знал. Я встретил её, когда девушка возвращалась из школы, и повёл к фонтану в парке. — Может расскажешь, почему у тебя плохое настроение? — сев на скамейку, спросил я. Рядом села Сегава, покачала головой и отвернулась. Ответа не было. — Я уже сыт твоим дурным настроением. — А я сыта тем, что ты сыт моим дурным настроением. — Просто сегодня в школе вещали «Нанока Ходзу», и ты так радостно улыбнулась и сказала: «Азума, Нанока Ходзу». Была невинной на все сто процентов. — Тебе показалось. — И что мне показалось? Я хотел сказать, что она уже достала, но понял, что девушка похоже злится и не стал этого делать. Не смог. — Готов встать на колени. Но не могу этого сделать, пока не узнаю причину твоей злости. — А на раскалённой плите на колени встанешь? Предлагала мне тыкать лбом в раскалённое железо. Я опешил: — Я так сильно тебя разозлил? — Подсказка, — сказала Сегава. — Мы в угадайку играем? — Азума, ты что-то от меня скрываешь? — Скрываю? Нет. — Хм, — Сегава выдала лишь это и замолчала. — Ну, может я тебе чего-то не говорил, но скрывать от тебя что-то я не думал. Конечно не мог старшеклассник вообще ничего не скрывать, и если не болтать об этом, все только счастливы будут, ещё были всякие обычные глупости, про которые даже не было смысла рассказывать. Например, с какого места я себя мыть начинаю, кто же о таком говорить станет. Будто Сегава обрадуется, если я так и скажу: «Я начинаю себя мыть с деликатных мест». — А другие подсказки? — спросил я. — Четверг две недели назад. — Две недели назад? Тогда что-то случилось? Не могу вспомнить. — Мне ты про девушек, которые тебе нравятся, другое говорил. — А? Девушки, которые мне нравятся? Я подумал, о чём она говорит, и в голове всплыло одно воспоминание. Я говорил с Само о девушках в моём вкусе. Как раз это случилось две недели назад в четверг.

Четверг

Я сидел на скамейке на развлекательной площадке, и появилась возвращавшаяся из школы Само. Она подошла к скамейке, и мы заговорили. И вот о чём она спросила: — Эй, Титян, какие девушки тебе нравятся? — Какие девушки? Наверное, постарше, — ответил я. — А, вот как, — сказала Само. — А почему такие? — Ну, я ещё не влюблялся. Хоть ты и спрашиваешь, какие мне девушки нравятся, я не знаю, как ответить. — А. А почему именно постарше? — Методом исключения. В классе все мои друзья. Про любовь тут я как-то не думаю. А те, кто младше, для меня дети. Потому и постарше. Да и здорово, когда у тебя сестрёнка постарше. Девушка сама будет всё объяснять. — Расскажи Эрике. — Иди ты.

Сейчас

«Иди ты», — сказал я Само, но подумал, что она может проболтаться Сегаве, потому написал об этом в дневнике. Так что я точно ничего не скрывал. — Азума, ты сказал, что тебе нравятся девушки постарше, но на самом деле ведь помладше? — спросила Сегава. Я озадаченно склонил голову: — Да вроде нет. — Хм, а, вот как, — сказала Сегава. Чего? Будто она что-то не понимает. Я достал из сумки дневник и открыл. Я описал всё, что случилось в четверг две недели назад. И тут мне кое-что пришло в голову. Подсказка, почему Сегава была недовольна. Но тогда она была недовольна уже в прошлый четверг. То есть что-то случилось между двумя этими четвергами? В среду что-то случилось? Нет. С утра в четверг она уже была не в духе, потому скорее всего это произошло во вторник. Что же случилось во вторник? Я посмотрел в дневник, во вторник была запись Сегавы. Там было сказано «общалась с Само». — Тебе что-то Само рассказала, — спросил я. — Что именно? — А, что? Ты правда меня собрался спрашивать? Само, паршивка, точно наговорила Сегаве лишнего. Но что она сказала? В последний раз я виделся с ней две недели назад в четверг. И об этом Само точно рассказала Сегаве. Я тогда сказал Само что-то лишнее? Я снова стал вспоминать, что случилось в четверг две недели назад.

Четверг

— Титян, так тебе девушки постарше нравятся, — сказала Само. — Хотя я тебя понимаю. — А, понимаешь? — Ты же настоящий сутенёр. — Нет. — Так ведь Эрика тебе в учёбе помогает, иногда по утрам будит. Когда ты ленишься, она тебе пинка под зад даёт. — Ну, отрицать не стану. — Вот видишь, — победоносно заговорила девушка. — Тебе нравится, когда Эрика пинает тебя под зад. — Прозвучало так, будто я мазохист. — Азуме нравится, когда Эрика бьёт его под сраку. — И в каком месте ты исправилась? И тут я увидел маленькую девочку на дороге. Это была потерявшаяся древолазка. Её вроде Ариса зовут. Заметив меня, уголки её губ приподнялись. Я и сам смягчился. Девочка подбежала и врезалась прямо в меня. — Ува, напугала, — вытаращилась на неё Само. — Бодрости тебе не занимать, — сказал я. — Что делаете? — взяв мою руку, спросила Ариса. — Бездельничаем, — ответил я. — А, эта девочка твоя знакомая? — спросила озадаченная Само. — Подруга, — дал я ответ. Ариса согласно сказала: «Да» и стала раскачивать мою руку вверх и вниз. — А мама твоя где? — спросил я у девочки. — В следующем году я уже стану школьницей, потому могу гулять в парке одна. Но дальше пруда одной мне заходить нельзя. А сюда можно.

В версии с изображениями тут находится картинка. Сейчас

Вспомнив это, я вроде понял причину недовольства Сегавы. В этом дело? — Азума, у тебя ведь на самом деле есть девушка? — спросила Сегава. — Нет у меня никого. — Но у меня есть свидетельские показания, что ты заигрывал с одной девушкой. — И твой свидетель — Само. То, как я девочку помладше за руку держал — это значит заигрывал, так тебе сказали. — А, признался, — сказала Сегава. — Мог бы и дальше скрывать. Могу понять, тебе неловко. Вот только ты будто специально сказал, что тебе девушки постарше нравятся, чтобы скрыть правду. Ладно умалчивать, но обманывать нельзя. Вот поэтому я и злюсь. — Ничего я такого не скрывал. — Так эта девушка Ариса, она кохай?.. Когда Сегава сказала это, позади прозвучало: «Ва!» Оба удивлённые мы обернулись. Там, весело улыбаясь, стояла Ариса. — А ну не пугай, — сказал я и схватил её за щёку. — Что делаете? — спросила она, обошла скамейку и села между мной и Сегавой. — Бездельничаем, — ответил я. — А, эта девочка, — сказала Сегава. — Неужели та самая потеряшка? — Не потеряшка я, — ответила Ариса. — Да. Потеряшка, — кивнул я. — Нет, — Ариса посмотрела на меня. — Не потеряшка я. Я положил руку ей на голову: — Её зовут Ариса. — Я Ариса, — сказала она. — М? — Сегава озадаченно склонила голову. — Её зовут Ариса, — повторил я. Ариса посмотрела на Сегаву и кивнула. После чего девушка покраснела. — Обманула тебя Само, — сказал я. Эта каштановая сказала ей: «Азума заигрывал с девушкой помладше, держался с ней за руки». Ариса посмотрела на Сегаву: — Сестрёнка как помидор. У тебя жар? — Нет. Не жар, — сказала Сегава. — Эрика-тян, ты ничего мне сказать не хочешь? — спросил я. — Прости пожалуйста, — сказала Сегава. — Да ничего, не бери в голову. — Ты чего это такой добренький? — сказала Сегава. ***

В пять часов Ариса пошла домой, в шесть вернулась Сегава. Я и сам думал возвращаться, да только дома было делать нечего, потому остался один в парке. Солнце село, в парке зажглись фонари. Я держал книжку в мягкой обложке и стал смотреть на фонтан. В свете фонарей вода сияла. И тут от входа на площадь с фонтаном послышался голос: — Титян. Там стояла Само. Она подошла ко мне. — Само, ты опять всякого наговорила Сегаве. Она уставилась на меня: — А, что? — Я про Арису. Само прыснула: — А, об этом. Но ведь всё в порядке? — В порядке. — Вы ведь не рассорились на совсем. — Ну да, верно. Подул холодный ветер. Уже зима. — У, холодрыга, — Само стала растирать руки и села рядом со мной. — Уже зима настала, — сказал я. — Ага. Я расстегнул сумку. Вытащил оттуда куртку, а книгу убрал. Подняв голову, я посмотрел на Само, она пялилась на мою сумку. — Что? — спросил я. — А, да нет, — она покачала головой. — Скоро я уже доберусь до сердца Азумы Тисато. Она сказала нечто странное. — Чего? — Раньше ты говорил, что воспринимаешь Эрику как соперницу, потому не видишь в ней девушку. — Да, говорил. — Это правда? Может ты просто стараешься держаться подальше от романтических чувств? — Да вроде нет. У меня и причин для этого нет. — Есть. Ты не хочешь испортить отношения с Эрикой. Ты сказал, что не понимаешь, что значит милота, потому что не хочешь смотреть на Эрику так. Я отвёл взгляд от Само и покачал головой. — Ну не знаю. — У, холодрыга, — сказала девушка и обхватила себя руками. Я вытаращился: — А, это от меня холодно? — Да нет, — растирая руки, Само говорила. — Вот Эрике ты верхнюю одежду одолжил, а мне нет? Отрицай сколько хочешь, но ведь это так. Она попала прямо в цель. Само продолжала: — Будь честен. Я ничего не ответил. — Мы ведь взрослеем. Я ничего не ответил. — Титян, а ты отказываешься взрослеть. Я посмотрел на Само. Я повернулся к ней и поставил щелбан. — Вот тебе! — Больно! — сказала Само и стала тереть лоб.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Starsheklassniki-v-parke/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 14: Любовное заклинание

Я покупал напиток у торгового автомата и встретил возвращавшуюся со школы любительницу оккультизма Окамото. Очки и причёска боб. Со средней школы она не изменилась, такая же хрупкая. Прошлая наша встреча была связана с призраком. Ещё раньше я виделся на выпускной вечеринке весной. Разговорившись, мы пошли на тренировочную площадку, сели на скамейку и начали разговор о последних событиях. — Так что, было что-то интересное? — спросила Окамото. — Для тебя ведь интересное с оккультизмом связано, — ответил я. — Нет, это не так. — Если не будет призраков, ты разозлишься. — Не так это. — Так тебе всякие монстры нравятся. — Хватит меня какой-то чудачкой выставлять, — сказала Окамото. — И всё же что-то интересное, — сказал я и кое-что вспомнил. — А, было кое-что. И с оккультизмом связано. Девушка засияла: — А, правда? Расскажи, расскажи. — Недавно я с Сегавой перечитывал наши старые дневники, и мы нашли записи о девочке, которую не знаем. Потому что её не существует. — О, здорово, — обрадовалась она. Я пересказал всё, что тогда случилось: — ... Мы перевернули на следующую страницу, и оказалось, что это была игра по поиску неточностей. Мы писали всякий обман в дневник, а потом должны были его найти. Вот такая история, — улыбнулся я. Радостная Окамото сразу же помрачнела: — Никакого оккультизма. — Обманул я тебя? — спросил я. — Может на тебя смертельное проклятие наложить? Я уставился на неё: — Ни в коем случае. А ты можешь? — Ну, больше призраков и монстров мне нравятся всякие заклинания. В начальной школе мы писали на ластике имя того, кто нравится, когда он стирался, чувства должны были стать взаимными. Вот такие заговоры. Всякие проклятия и заклинания очень увлекательные. — Ого. — Правда я никого не проклинала. — Правда? История Окамото проясняла, откуда у Маедзимы в начальной школе было столько ластиков в пенале. — А, теперь понятно, — сказал я. — А, что? — Правда о заполненном пенале Маедзимы Тору. — Маедзима, это который из футбольного клуба? — Верно. — И что с его пеналом? Он заполненный был? — В начальной школе он иногда был забит ластиками. — Забит ластиками? — Да. Наверняка это девочки писали на них «Маедзима Тору», и когда они их роняли, все они попадали к Маедзиме. В общем не работали их заклинания. — Ах, бедные. Всё к Маедзиме попадало, — вздохнула Окамото, а потом, «А» — она точно что-то вспомнила. — Что? — Кстати, Эрика тоже спрашивала о любовном заклинании. Я удивился: — А, Сегава? — Ага, — кивнула Окамото. — Когда, когда это было? — В третьем классе средней школы. — И зачем ей было любовное заклинание? — Наверное, чтобы использовать. — Чего? И что за заклинание? Как его использовать? Можешь рассказать? — Довольно необычное. Подарить любимому человеку самодельное мороженное. Любовь и мороженное связаны, если отдать его, любимый примет твои чувства. То ещё заклинание. Впервые слышу. — А результат как? — Эрика сказала, что никак. — А, Сегава его кому-то дала? — Наверное. Я тяжело вздохнул, а потом прикрыл рот рукой. Мне она мороженного не давала. *** В смысле нет. Я не о том. Я о том, что Эрика-тян мне о таком не рассказывала. Мы же вроде не должны ничего скрывать друг от друга. Окамото озадаченно склонила голову: — М? Азума, а тебе она мороженного не давала? Сердце громко стукнуло. — М? Почему мне? Не пойму, о чём ты. Странные вещи ты говоришь, Ока-тян. — Это кто Ока-тян? Я думала, Эрика тебе его подарит. — Почему? — Потому что ты ей нравишься. Брелок от тебя она очень бережёт. Я хмыкнул: — Все вы об этом говорите. — А, то есть не только я так говорила? — удивилась Окамото. — Ещё Само. — А, ну Само — это Само, — улыбнулась Окамото. — Но раз не Азуме, значит Эрика отдала его ещё кому-то. Да. Эрика подарила кому-то мороженное. Тот ещё вопрос. И тут я увидел у торгового автомата Маедзиму. Он доставал сок, а потом заметил нас и улыбнулся. А, точно. Я же собирался потусить с ним сегодня. Маедзима подошёл к нам. Окамото заметила его: — А, дурак Маедзима. — Я дурак? Почему? — спросил он, а потом указал на меня и Окамото. — Необычно, у вас тут встреча. Могу я к вам присоединиться? — Нет, — практически на автомате ответил я. Не до него сейчас. Сейчас мороженное важнее. — Да вроде могу. Можно ведь, — сказал Маедзима и сел между мной и Окамото. — ... — ... Чего в центр лезет-то? Странный этот Маедзима. Хотя даже если спросить, он же прорывной форвард. — Ладно, Окамото, вернёмся к нашему разговору, — сказал я. — Какие-то догадки есть? Кому Сегава подарила мороженное? — Нет, никаких. — Какое мороженные? Вы о чём? — влез Маедзима. Девушка пересказала ему суть разговора. — Хм. Заклинание, — сказал он, скрестил руки и с прищуром посмотрел вдаль. Нечасто его таким задумчивым увидеть можно. — А? А мне мороженное не так давно подарили. Девочка. Я ещё подумал, почему зимой, так вот в чём дело. — А, правда? — удивилась Окамото, взяла его за руку и подняла. — Мы нашли, кому Эрика подарила мороженное. Это он. Преступник Маедзима. — Арестовать! Полиция по делам молодёжи! — сказал я и схватил вторую руку и стал выкручивать. — Больно. А, так это от Сегавы мороженное было? А, от Сегавы? — он озадаченно склонил голову. Меня начали терзать сомнения, и я отпустил руку парня. — Это заклинание должна была использовать Эрика. Но тогда бы Маедзима так бы и сказал, что мороженное от неё. — Но так только она это сделать и могла, — Окамото тоже отпустила руку Маедзимы. — Про заклинание я только Эрике рассказала. — Оно твоё? — вот и странное такое. — Ну и что ты думаешь о том, что какая-то девочка, не связанная с заклинанием, дала Маедзиме мороженное? — То, что не шоколад или печенье, а мороженное? — заговорила Окамото. — Что-то не верится в такое. Оно же тает, сложно его отдать. Хотя Маедзима любит мороженное, если девушка знает об этом, то вполне могла угостить. — Да ну, я же чувствительный, а сейчас холодно, — сказал Маедзима. — И не говорю я всем, что люблю мороженное. Я посмотрел на него: — Так ты не помнишь? Кто тебе его подарил? — Не помню. Столько всего было. А мороженное всего раз. Я ударил его по плечу: — Больно. За что? — уставился он на меня. — Самоуверенность твоя бесит, — выплюнул я. Окамото тоже ударила его. — Больно. За что? — Маедзима посмотрел на Окамото. — Просто обидно за девочек, — сказала она. — Ты ужасен, раз не помнишь. Парень виновато улыбнулся и почесал бровь: — Это как с идолами, они же не помнят имена своих фанаток, которые пишут им. — Какой ещё идол? Я тебе за Ган-тяна врежу! — сказал я. Маедзима стал улыбаться: — Да я же пошутил. — Не смешно! — Титян, ты слишком злишься, — сказал парень. — А? Где? В каком месте я там злюсь? Давай-ка поподробнее. — Тисако появилась, — сказала Окамото. — Это кто ещё Тисако? — спросил я. — ... — ... — ... — Эх, странный разговор, — сказал Маедзима и посмотрел на Окамото. — Не замечала, что Муко в последнее время странно себя ведёт? — А, да вроде обычно. Такая же ветреная. — Да? — А почему ты так подумал? — спросил я. — Мы общаемся, и просто мне кажется, что она стала умнее, и не с тех пор, как в старшую школу поступила, а ещё с третьего класса средней школы. — Чего? А раньше она дурочкой была, — сказала я. — Ну да. Но во время общения её ответы увереннее становятся. — Просто научилась на твою дурость реагировать, — сказал я. ***

Позже. Я перехватил Сегаву, возвращавшуюся из школы и затащил её в парк. Мы сели на скамейку у фонтана. — Азума, тебе не пора? Я с Муко встретиться должна. Так сегодня Сегава с Муко встречается. — Вот и отлично. Я тоже с ней увидеться хотел. — Мне с ней поговорить надо. А ты мешать будешь. Потому иди домой. — А, ну и последнее. Сегава нахмурилась. — Так чего ты всё хотел? — В третьем классе средней школы, — я сказал лишь это и замолчал. Слова «Я слышал, ты подарила какому-то парню мороженное» не хотели выходить. — Что в третьем классе средней школы? — она сместила взгляд и посмотрела вдаль. — Вот, Муко пришла. Я проследил за её взглядом. На площадь пришла Муко. Только со школы. Она была в форме. — А, Азума, — с улыбкой сказала она и села рядом с Сегавой. — Всё, тебе пора. Возвращайся немедленно, — сказала Сегава. — Понял. Нет, погоди. Последнее. — Сколько у тебя этих последних? — девушка была недовольна. Я решился: — В том году ты ведь кому-то подарила мороженное. Парню. Сегава с подозрением прищурилась. — Мороженное? Ты о чём? — Ладно тебе. Я уже в курсе. — Чего? — Мне Окамото рассказала. Про любовное заклинание. И мороженное. Ты его кому-то подарила? Я как бы не против. Если хочешь, я только за. Как друг детства, да и просто как друг. Только вот это меня стороной обошло. Обидно, обидно, знаешь ли. — Окамото? А? И что она сказала... — ничего не понимая, сказала Сегава, и тут же смекнула. Я продолжил: — Ну вот! Всё же кому-то подарила. И кто должен был ответить на твои чувства?! Сегава отвела взгляд в сторону. — Тебя это не касается. — Вот как? — Ну да. Я не обязана говорить. — Даже при том, что мы друзья? Я ведь твой друг? Хмурая Сегава посмотрела на меня. — Нет. Я не обязана говорить! И другу в том числе! — Ого. Хм. Понятно. Ну и ладно! Тогда и я тебе ничем не обязан! — Вот и поступай как знаешь! — Вот и буду! И плевал я на тебя! А выглядывавшая из-за Сегавы Муко боязливо подняла руку. — Что? — спросил я. — А, нет, — перепугано сказала она. — Просто это скорее всего я. — Муко! — сказала Сегава. Я прищурился: — Что ты? — Заклинание с мороженным. Это я. Я был озадачен. — В смысле это ты использовала заклинание? — Не понимаю о чём ты, — сказала девушка. — То есть мороженное подарила я. А не Эрика. — А, в смысле? — я озадаченно склонил голову. Муко покраснела и опустила взгляд: — Мне нравится один парень, и Сегава узнала у Окамото про заклинание для меня. Сдавшись, Сегава вздохнула. — Да не то, чтобы специально. Просто услышала о нём от Окамото и рассказала. — А, значит ты дала его Маедзиме? Муко покраснела ещё сильнее. Точно пережёвывая это, я закивал: — А, вот как. Да, точно. Понятно. Да. Ну точно. Была же вероятность, что Сегава не сама использовала заклинание. Так ведь тоже можно было подумать. Именно об этом я и должен был думать. И чего мне в голову не пришла такая простая идея? Всё Само со своими странными разговорами мозги пудрит. — Ну да. Нельзя ведь из человека слова вытаскивать. Не правильно это. Надо доверять и ждать, пока он сам расскажет, — точно уходя от темы, заговорил я. Сегава посмотрела на меня точно на что-то грязное. — Прости, — извинился я и кое-что понял. — А, кстати, вы по поводу Маедзимы говорить собрались? — Верно, — сказала Сегава. — Неужели ты с третьего класса средней школы Муко помогаешь. — Верно. А что? — Понятно. То есть ответы Муко стали лучше благодаря помощи Сегавы. Муко посмотрела на меня: — Слушай-ка, Азума, о том, что было. — А что было? — спросил я. — Тебе было так интересно, кому Эрика подарила мороженное, ты что, заревновал? — А? — удивился я. А в глазах Сегавы появился нехороший огонёк. — А, вот как? Тебе было так интересно, кому я подарила мороженное? Наши взгляды встретились. — Получай! — я отвесил ей щелбан. — Больно! — Сегава схватилась за лоб и указала на меня. — Эй! Ну ты! Это вообще ненормально было! — Прости. Я обознался. Прости. — В чём ты обознался? — спросила Сегава, потирая лоб. Позади неё улыбалась Муко. Хорошо, что тут она, а не Само. Не представляю, что бы она сказала. Хотя сейчас не это важно. — Прости, прости, прости, — сказал я и дотронулся до лба Сегавы. — Извиняется он, — выплюнула девушка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Starsheklassniki-v-parke/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 15: Ребёнок

Азума Тисато был точно милый младший брат, который бегал за мной и повторял «Эрика-тян, Эрика-тян». В начальной школе он подошёл ко мне с учебником по математике. Я ему объясняла, а он говорил «Хо-хо», и «Понятно-понятно», и кивал, уж не знаю, понимал он или нет. Видя его таким, я пошутила: «Титян, без меня ты ничего не можешь». «Что?» — спросил он, и тут я была не права. Даже без меня с ним бы всё было в порядке. Скорее уж... ***

— Какие тебе парни нравятся, Эрика? — внезапно спросила Само. Мы сидели в беседке возле дорожки в парке. Нахмурившись, я посмотрела на Само: — Спрашивает, как будто старшеклассница. — Так я и есть старшеклассница. — Какие нравятся? — я задумалась. — Наверное, которые могут понять. — Какой серьёзный ответ, — сказала она, рассматривая свои ногти. — ... — ... Я схватила её за щёку. — Прости, прости! Я пошутила, пошутила! — закричала Само. — А, кстати об этом, я тут вспомнила, — говоря, я стала тянуть сильнее. — Больно, больно! За что?! — говорила девушка. — Я ведь на тебя зла, — сказала я и отпустила её щёку. Она принялась её растирать. — Зла? За что? — За Арису-тян, — сказала я, и Само согласно заговорила: — А, вот за что. — Сядь прямо, — сказала я. И Само послушно села прямо на скамейке. — Ты меня обманула, когда сказала, что Азуме нравятся девушке младше и он заигрывал с одной и держался за руки. — Но, Эрика-сан, — наблюдая за моим выражением, сказала Само. — Ариса-тян ведь младше. — Ну это так. — Вот видишь. Я тебя не обманывала. Как она бесит. — Я просто хотела ввести тебя в заблуждение, — всё ещё сидя ровно, Само скрестила руки и кивнула. — Этого я отрицать не могу. — Бесишь. — Ты ведь хотела услышать «пощади, Эрика-тян»? — А? Почему? Как это вообще понимать? — Просто именно такую комедийную сценку я ждала. Думала, будет что-то вроде «Азума не заигрывает с девушкой помладше». А ты молчишь. И ещё вся такая суровая. Такое напряжение. Я прямо разволновалась. — А? Никакая я не суровая, — сказала я. — Могла бы и рассказать. Я же как в воду опущенная ходила. Целую неделю. — Это... — в поисках оправдания Само посмотрела в небо. Но ничего не нашла. — Извини, — попросила прощение она. — Но с Титяном ведь всё в порядке. Я нахмурилась: — С Азумой всё в порядке? И что это значит. — Прости, пусть ты в плохом настроении, Титян не злится и не бесится из-за этого. У вас ведь всё хорошо. Как бы всё ни запутывалось, Титян всё разрешит. Вот я и подумала, почему бы тебе не потомиться немного. Бесит, что она зовёт его Титяном. — Просто ты привыкла, что Титян всегда рядом, так что неплохо дать тебе повод для ревности иногда. Временами нужно чувство опасности, вот тебе совет от меня. — И какова твоя роль во всём этом? — Я тренер, — ответила Само. — А, впервые слышу, — пробормотала я. — И я не ревную.

Мы покинули беседку и пошли по дороге, вдоль которой были деревья с осыпавшимися листьями. Никуда конкретно мы не направлялись. Просто шли и говорили. — А, я тут вспомнила, — внезапно сказала Само. — Азума сказал, что ты ребёнок, думаю, любой согласится, что это странно. Меня это поразило. Сердце в груди громко застучало. — Чего? Хочешь сказать, что это не Азума ребёнок, а я? — Хм. Как бы сказать. Не ребёнок наверно. Как бы правильнее? Скорее ты соплячка. — На драку нарываешься? — Шучу я, шучу, — оправдалась Само. — Ну и ребёнок, это ведь в хорошем смысле. — То есть в хорошем смысле можно? — я добавила. — Никакой я не ребёнок, — сообщила я, потом подумала, что ребёнок так бы и сказал, потому замолчала. Обидно, но пришлось признать слова Само. — Ну, может и так, — выдавила из себя я. — Что так? — Я ребёнок. Я ведь упрямая. Само улыбнулась: — Честная какая. Я очень упрямая. Часто сама думаю, почему я такая. Ничему не учусь, ничего не признаю и просто упрямлюсь. Конечно, уже не так сильно, как раньше, и всё же я упрямая. Ненавижу просить у кого-то помощь и быть должницей, вот такая я упрямая. И я столько дружу с Азумой, потому что он вообще не упрямый. Будь он таким же упрямым, мы бы так и остались просто соседями и не более. — А, по поводу ребёнка вспомнила, — сказала Само. — Когда ты поссорилась с Титяном в детстве, почему потом извинилась? Я насупилась: — Поссорилась? Ты о чём? — В третьем классе начальной школы. После этих слов я вспомнила. ... С завтрашнего дня я буду звать Эрику-тян Сегавой. Она об этом. — Откуда знаешь?.. Азума рассказал? Больше она ни от кого узнать не могла. — Верно, — кивнула Само. — Ты ведь тогда очень разозлилась. — Ну да. — И почему ты была так зла? Она лезла в личное дело, но неприятных чувств это не вызывало. Само продолжила спрашивать: — Тебе так не понравилось, что он будет звать тебя по фамилии? — Не знаю, — сказала я. — А? — Не знаю, почему злилась. Я же ребёнком была и не могла нормально объяснить своих чувств. Верно ведь? Просто бесилась и всё. — Хм. Вот как. — Но больше всего меня бесило не то, что он предложил обращаться по фамилии, а слушался остальных. Что бы они ни сказали, он соглашался. — А, то есть ты его просить обращаться к тебе по имени, а он выбирает не тебя, а мнение большинства, это жестоко! Так? — Нет, не так. — Я хочу, чтобы ты выбрал меня, даже если придётся пойти против всего мира, так почему же ты этого не сделал?! Так? — Нет. — Но ты ведь в итоге извинилась. Почему ты решила это сделать? — Это... — собираясь сказать, я замолчала. — Не скажу тебе. — А? Почему? — Потому что доверяю меньше остальных. — Не честно. — Зато логично. — Ладно тебе. Скажи, — просила Само. — Издеваться ведь будешь. — Не буду. В этот момент Само стала выглядеть самой невинностью. Вся из себя. Даже похожа на Азуму. ***

Больше мы не будем обращаться друг к другу по имени. И из школы ходить тоже. Когда ученик третьего класса начальной школы Азума сказала мне это, я сама удивилась, как сильно разозлилась. Тогда я ещё не знала, как выразить свой гнев, просто молчала и злилась. Вот и тогда тоже. Думала, что злость просто остынет, но она никуда не уходила, и мои отношения с Азумой начали меняться. И в этом не было ничего хорошего. Я думала, что он вернётся ко мне. Но этого не случилось. Он стал налаживать отношения с другими одноклассниками, а от меня отдаляться. Я была упрямой и бегать за ним не могла. К тому же верила, что Азума вернётся ко мне, да и считала, что мне и без него нормально будет. Мне и без Азумы нормально. Это была не попытка убедить себя. Я правда так думала. Думала, что без него избавлюсь от лишних проблем. Однако под новый год поняла, что сделала хуже лишь себе.

День перед зимними каникулами. В школе вывесили оценки. Глядя на них, я удивилась. Вместо оценок «ты отлично постаралась», больше было «хорошо постаралась». Я стала искать причину, и в голове всплыло лицо Азумы. Конечно, дело было не в том, что, занимаясь с ним я и сама больше училась. Конечно, не без этого, но я подумала, что дело не в этом. Из-за отсутствия Азумы и моя мотивация снизилась. Не то, чтобы совсем, но желание заниматься и двигаться стали убывать. Я понимала, что это было связано с успеваемостью. Находиться одной в комнате просто ужасно. И тут мне попал на глаза брелок с пандой, который дал мне Азума. ***

— Типа «Без Титяна я не могу жить»? — спросила Само. Я ударила её по попе. — Больно! За что? — подпрыгнула девушка, потирая ушибленное место. — Ты точно издеваешься. А обещала этого не делать. — Просто ты вела себя так, будто просила поиздеваться. — Я так себя не вела. — Прости. Ошиблась, — сказала Само и взяла брелок с пандой, прицепленный к моей школьной сумке. — Тот самый из начальной школы. Он ведь только в канцелярском магазине торгового района продавался. — Верно, — сказала я. — Само, ты и в начальной школе была модницей. — И Азума тебе его продал? — спросила она. — Не продавал. Я сама выкупила. — И что это? Вообще не понимаю. — Ну... — заговорила я. — Тебе я не скажу. — А? Почему? — Потому что доверяю меньше остальных. — Не честно. — Зато логично, — сказала я. — Ладно тебе. Скажи. — Издеваться ведь будешь. — Не буду... А, будто всё повторяется? Мяукнула кошка. За пределами парка проехал грузовик. Вдалеке кто-то играл в бейсбол. — А, правда не расскажешь? — спросила Само. — Да. — Что за шаблон «не расскажу»? Я посмотрела на бейсбольное поле. — А, там какое-то собрание? — я указала на поле. Несколько человек играли там в бейсбол. Само посмотрела туда же, куда и я. — О, повод для шуток, — сказала Само. Все там были знакомыми. Азума, Ивасаки-кун, Маедзима, Муко, Окамура, Мисаки, Ариса и президент школьного совета и капитан команды по футболу, который был младше нас, Муто-кун. И все они играли в бейсбол. Необычно. Мы вошли на поле около скамеек у первой базы. Там сидела одна Муко, все остальные были на поле. Сестра Азумы Мисаки стояла чуть впереди горки подающего, размахивала рукой, точно мельница и бросала. На месте отбивающего стоял сам Азума с битой в руках. На защите были: кетчер Ивасаки-сан, на первой базе Маедзима, на второй — Муто-кун, на третьей — Ариса-тян, а шорт-стоп Окамото. Сидевшая на скамейке Муко повернулась к нам и улыбнулась. — А, Само, Эрика. Мы подошли к ней и присели. — Чем занимаетесь? — спросила я. Муко неуверенно улыбнулась: — Впутались в ссору брата и сестры Азума. — А, чего? — спросила Само. — Что случилось-то? — Ну... Девушка стала объяснять, что случилось. Четверо парней перекидывались мячиком на поле. Потом появилась Ариса-тян. Они прекратили перебрасываться мечом и стали играть с Арисой-тян. Вне поля веселившихся ребят заметила девушка. Муко. Заприметив Маедзиму, она решила понаблюдать. Вместе с ней была и Окамото. А потом эту идиллию нарушили. Сестра Азумы, Мисаки. Она вышла на поле и потребовала: «Приготовь карри». Похоже родителей дома не было, и готовить должен был Азума. Однако парень отказался. Он сказал: «Я в прошлый раз готовил». Мисаки стала прикрываться тем, что она сейчас поступает в старшую школу. Они начали спорить и в итоге решили «кто проиграет, готовит карри», и вот к чему они пришли. Азума увидел Муко и Окамуро за полем и затащил сюда. Кстати по правилам у них побеждал тот, кто больше отобьёт. Если мяч летит над головой на внутреннем поле, это считается за очко. Защитниками выступали все присутствующие. Правда их ошибки за удачный удар не считаются. Если защитники коснутся меча, очко не засчитывается. Мисаки была четвёртым номером в команде по софтболу, и её навыки броска приходилось признать. Азума проиграл в первом иннинге, Мисаки выбила его. Сейчас у парня был второй иннинг. Мисаки бросила мяч. Скорость была километров восемьдесят-девяносто. Принимавшему подачу Азуме наверняка казалось, что ещё быстрее. Парень слабо взмахнул битой и выбил мяч в аут. В последнее время он только туда и отбивал. Размах был маловат. В итоге Азуму выбили. — Чёрт! — парень бросил биту на землю и направился к скамейке у первой базы. Он увидел там меня и Само. — А, Сегава, Само. — Чего так слабо битой машешь, Азума? — спросила я. — Послушай, — он приблизился. — Мисаки все базы запечатать предложила, поставила Арису на третью. Я посмотрела на третью базу, Ариса-тян обнимала Окамуро, которая была на позиции шорт-стопа. Девушка не знала, что ей делать с ребёнком, потому просто застыла с озадаченным лицом. Понятно. Из-за Арисы-тян на третьей базе он не мог нормально отбить. — Тц, Эрика-тян, — с горки вернулась Мисаки и недовольно посмотрела на меня. — Что ещё за «тц»? — спросила я. — Это грязно, — сказал Азума сестре. — Ты про Арису-тян? — спросила Мисаки. — Ради победы надо использовать все доступные средства. Само улыбнулась: — Как похоже на сестру Азумы. Брат и сестра не унимались. — Сегава, ты тоже скажи что-нибудь. Я посмотрела на Мисаки: — Мисаки, пусть так, но это ведь неправильно. — Так ведь... — девушка начала мяться. К скамейке на первой базе подошёл Ивасаки-кун и довольно посмотрел на Мисаки. — А, что? Значит твоё слабое место — Сегава, Мисаки? — Узнали что-то хорошее, — радостно сказал пришедший с первой базы Маедзима. — Если Мисаки будет издеваться, я позову на помощь Сегаву. — Издеваться, — улыбнулся подошедший Муто-кун. Девушка уставилась на Ивасаки-куна и Маедзиму, а потом повернулась к брату: — Эй, жук, давай живее на горку. — А, жук? — хмуро я посмотрела на Мисаки. Девушка сразу же вытянулась. — Я сказала Тисато! — поправилась она, забрала у Азумы биту и сбежала от меня на место отбивающего. Азума сел рядом со мной. — Эй, у меня есть привычки при подаче? — спросил он. — А, чего так внезапно? — Просто Мисаки мои подачи как облупленные знает. Так и сказала мне, и сегодня их отбивала. — Да вроде нет ничего такого. — Вот как. Может и не в этом дело, — Азума взял перчатку и поднялся. — Сегава, бери перчатку. — А, зачем? — озадаченно спросила я. — Раз дело не в подаче, значит комбинация питчера и кетчера неудачная. — И что? — Будешь давать мне указания. — А, вот как. Я взяла со скамейки чью-то перчатку. А смотревшая на нас Само сказала: — А, это ведь, — прозвучал её глубокомысленный голос.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Starsheklassniki-v-parke/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Эпилог

Весна третьего года обучения в начальной школе. В канцелярском магазине видел брелок для ключей в форме панды. Это региональный продукт и в других местах не продаётся. И это редкая вещица была в эпицентре начальной школы. Мне тоже нравился этот персонаж, потому я его тоже хотела, сжимая монетки, я шла в канцелярский магазин. Войдя в магазин в торговом районе, я осмотрелась по сторонам, убедилась, что никого нет, и встала перед желаемым брелоком. И стала опять вертеться, но не потому что хотела что-то украсть. Просто не хотела, чтобы кто-то увидел, как я его покупаю. Особенно друзья из школы. Я потянулась к брелку. И тут. — Эрика-тян, тоже хочешь этот брелок? — прозвучал голос тёти из магазина. И я застыла. — А, тебе же вроде такие детские вещи не нравятся? — тётя мягко посмотрела на меня. — Да, не нравятся, — ответила я, взяла механический карандаш и направилась к кассе. Я ушла оттуда с карандашом, который совсем не хотела. Поникшая я шла домой, когда позади прозвучал голос: — Эй, Эрика-тян. Я обернулась и увидела, как ко мне подходит Азума. — Ты ведь его хотела? — спросил он и протянул брелок. Так Азума увидел?.. ... Это не так. Не хочу я его. Я собиралась упрямиться, но увидела его невинное выражение и ответила: — Ага. — Вот, — он протянул мне брелок. Я приняла его, но поблагодарить было стыдно, потому я сказала «деньги», и отдала монеты Азуме. Он ответил: — Ага, давай, — и принял их. А потом по пути: — Ничего ты без меня не можешь, Эрика-тян, — пошутил он. — Да, — слегка застенчиво ответила я.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Starsheklassniki-v-parke/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Друзья, если Вам понравилась книга, и работа нашей команды по созданию электронной книги

Поддержите Нас символической оплатой, даже если это будет 0.1$ / 1RUB или кликните на рекламу на сайте.

Нам будет очень приятно осознавать, что проделанная работа принесла Вам пользу, и наша команда старались не зря.

Поблагодарить авторов и команду. (ссылка на раздел поддержать проект https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/)